«Средневековый мистицизм: тексты Мехтильды Магдебургской и майстера Экхарта»: семинар Никлауса Ларгира
![](/data/2018/07/24/1238132265/6C_dice_Bodmer_59_finales_s._XV_sermomes..e-codices.unifr.ch_cb-0059_003r.png)
События
В начале семинара профессор Ларгир отметил, что выбранная тема в первую очередь интересна тем, что затрагивает отношения человека с Богом, а также проблему свободы внутри них. Он подчеркнул, что тексты мистиков XIII века прежде всего ценны тем, что представляют пример того, как можно говорить о божественном вообще и, в частности, на народном языке. Безусловно важным, по мнению профессора, является и то, что средневековый мистицизм не был чем-то эзотерически-истерическим (esoterical-hysterical), но развивался в рамках традиции – под влиянием записанных на латыни монастырских текстов. Так, тексты мистиков стали результатом начавшегося в XII веке перехода от простого прочтения Писания к размышлению (rumination) над ним и последующему его созерцанию (contemplation).
Исследователь также отметил неоднородность внутри христианского мистического движения и рассказал, что фигуры Метхильды и Майстера Экхарта были выбраны им не случайно – каждый из них представляет одно из основных течений внутри мистицизма. Так, будучи бегинкой и впоследствии монахиней-цистерианкой, Метхильда Магдебургская действовала в рамках францисканской традиции аскетического мистицизма (англ. affective myscticism), в центре которого находились любовь и эмоциональная жизнь – именно на их пересечении происходило единение человека с Богом.
Майстер Экхарт, доминиканский монах и магистр теологии, относился же к направлению спекулятивного мистицизма (англ. speculative myscticism), идеалом которого были отрешенность (нем. Gelassenheit/Abgeschiedenkeit; англ. detachment) и интеллект, сочетание которых и должны были помочь верующему предстать пред лицом Бога. При этом профессор Ларгир отдельно отметил, что спекулятивность надо понимать в очень материальном ключе, так как она напрямую отсылает к образу души как зеркала – specula(лат.), которое будучи незапятнанным, в состоянии отразить божественное. Именно чистота Девы Марии (лат. Maria Immaculata) позволила ей породить Сына. Так и незапятнанная отрешенная душа способна прийти к Богу, а высвобожденный от образов (images) интеллект – породить Бога.
В течение семинара профессор Ларгир и слушатели успели подробно разобрать фрагмент из «Струящегося света божества», хотя и не прочли его 9 раз, как наставляла Метхильда в начале своего текста. Так, в процессе обсуждения было отмечено, что Метхильда не только рассказывает о своем опыте откровений, но и сочетает при этом как монастырскую так и придворную литературные традиции, играя с моделями. Так, она ставит свой текст в один ряд с Евангелием, представляя его как новое откровение от Бога. Более того, профессор обратил внимание аудитории на то, что Метхильда в своем повествовании, уподобляя душу Деве Марии, следует библейской модели: Благовещение – Боговоплощение, а также вводит мотив Песни песен для описания единения души с Богом.
В ходе оживленной дискуссии времени на подробный разбор Майстера Экхарта почти не осталось, однако профессор подчеркнул сходство двух текстов – оба мистика прибегают к уподоблению души Деве Марии. Кроме того, Майстер Экхарт использует и притчу о Марфе и Марии, приходя к оригинальному выводу о том, что именно созерцание предоставляет человеку свободу от образов и земного, приводя интеллект и душу в девственно чистое состояние, способное породить Бога в душе.
Исследователь также отметил неоднородность внутри христианского мистического движения и рассказал, что фигуры Метхильды и Майстера Экхарта были выбраны им не случайно – каждый из них представляет одно из основных течений внутри мистицизма. Так, будучи бегинкой и впоследствии монахиней-цистерианкой, Метхильда Магдебургская действовала в рамках францисканской традиции аскетического мистицизма (англ. affective myscticism), в центре которого находились любовь и эмоциональная жизнь – именно на их пересечении происходило единение человека с Богом.
Майстер Экхарт, доминиканский монах и магистр теологии, относился же к направлению спекулятивного мистицизма (англ. speculative myscticism), идеалом которого были отрешенность (нем. Gelassenheit/Abgeschiedenkeit; англ. detachment) и интеллект, сочетание которых и должны были помочь верующему предстать пред лицом Бога. При этом профессор Ларгир отдельно отметил, что спекулятивность надо понимать в очень материальном ключе, так как она напрямую отсылает к образу души как зеркала – specula(лат.), которое будучи незапятнанным, в состоянии отразить божественное. Именно чистота Девы Марии (лат. Maria Immaculata) позволила ей породить Сына. Так и незапятнанная отрешенная душа способна прийти к Богу, а высвобожденный от образов (images) интеллект – породить Бога.
В течение семинара профессор Ларгир и слушатели успели подробно разобрать фрагмент из «Струящегося света божества», хотя и не прочли его 9 раз, как наставляла Метхильда в начале своего текста. Так, в процессе обсуждения было отмечено, что Метхильда не только рассказывает о своем опыте откровений, но и сочетает при этом как монастырскую так и придворную литературные традиции, играя с моделями. Так, она ставит свой текст в один ряд с Евангелием, представляя его как новое откровение от Бога. Более того, профессор обратил внимание аудитории на то, что Метхильда в своем повествовании, уподобляя душу Деве Марии, следует библейской модели: Благовещение – Боговоплощение, а также вводит мотив Песни песен для описания единения души с Богом.
В ходе оживленной дискуссии времени на подробный разбор Майстера Экхарта почти не осталось, однако профессор подчеркнул сходство двух текстов – оба мистика прибегают к уподоблению души Деве Марии. Кроме того, Майстер Экхарт использует и притчу о Марфе и Марии, приходя к оригинальному выводу о том, что именно созерцание предоставляет человеку свободу от образов и земного, приводя интеллект и душу в девственно чистое состояние, способное породить Бога в душе.