![](/data/2013/12/26/1236170646/2rian.jpg)
Судя по анонсу, своим мнением на этот счет с многочисленными слушателями, среди которых было немало старообрядцев, должны были поделиться: первый заместитель председателя Учебного комитета при Священном Синоде РПЦ, протоиерей Максим Козлов, профессор Московской духовной академии, протодиакон Андрей Кураев, завкафедрой церковной истории Московской духовной академии Алексей Светозарский и известный кинорежиссер Николай Досталь, одна из последних работ которого – многосерийный телефильм «Раскол». Из заявленных персон в РИА Новости оказался только Н. Досталь. Места же отсутствующих заняли: руководитель Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции протоирей Иоанн Миролюбов, главный редактор старообрядческого журнала «Церковь» Александр Антонов, начальствующий епископ Российского объединенного союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) Сергей Ряховский и философ, религиовед Алексей Муравьев.
«Раскол XVII в. в России – это глубокая трагедия. С культурологической точки зрения, это полный разлом сознания, скачок от средневековья к Новому времени, когда у людей оказалась разная шкала ценностей в рамках одного вероучения. То, что произошло, старообрядцы называют обмирщением – это снижение духовной планки, что особенно ярко проявилось в церковном искусстве, когда вместо иконы появилась картина, вместо единогласного пения – партесное…», -- начал размышлять о.Иоанн Миролюбов. По его словам, раскол был обусловлен не только религиозными, но во многом – социально –экономическими причинами. Такова же природа и предыдущих церковных расколов, они спровоцированы отнюдь не вероучением: «Евангелие – книга любви, а не войны. Повод – не в Евангелии. Государство вмешивалось в дела Церкви, и начинались религиозные войны», отметил он.
Особенность русского раскола, в отличие от всех предыдущих (например, Великой схизмы 1054 г.), заключалась в том, что линия разделения прошла внутри одного народа и даже внутри каждого человека, продолжил А.Муравьев. Он полагает, что русский раскол – это нечто гораздо более глубокое, чем религиозная реформа. «Реформе в середине XVII в. подлежала не столько Церковь, сколько все общество, оно находилось на грани больших модернизационных изменений, которые можно было «запустить» через религиозную сферу», -- сказал религиовед. Если внешний наблюдатель видит в расколе лишь изменение форм религиозности, то участники тех событий ощущали, что после реформы «они будут жить и веровать по-другому», что реформаторы покушаются на «духовные основания жизни», что и привело фактически к гражданской войне, которая сопровождала церковную реформу, подчеркнул А. Муравьев. «Привить европейский цивилизационный код не удалось не только при Алексее Михайловиче, но и при его сыне – Петре I. В результате появилось старообрядчество – русское национальное прочтение православия», -- резюмировал эту часть обсуждения о.Иоанн.
А. Антонов, с одной стороны, считает, что «трагическая фигура» Патриарха Никона является одной из ключевых в событиях второй половины XVII в., с ним во многом связана «тайна раскола»: «В это время в России было огромное эсхатологическое напряжение, а он ломал Церковь через колено, пошел в лоб, как танк, и это психологически непонятно». С другой стороны, «кто ищет конечную причину в злодеях-людях, тот в Бога не верит», сказал представитель старообрядческой Церкви, имея в виду, что за событиями раскола стоит враг рода человеческого.
Сегодняшние расколы связаны с прежними, убежден епископ С. Ряховский. И разделения будут продолжаться до тех пор, пока верующие будут искать «единство в деталях, забывая о главном». Он диалектически сформулировал ответ на главный вопрос вечера: «Вера, объединяя, раскалывает». В то же время, надо помнить, что даже в расколах первых веков Церкви называли себя сестрами, отметил представитель пятидесятничества. В этом ключе он продолжил: «Я не считаю, что современная Русская Православная Церковь отступническая, что там нет Христа. Как говорят, Бог один – провайдеры разные».
Александр Шахматов – внук старовера-сибирского купца, живущий в Австралии. Он считает слово «старовер» ярлыком, потому что «вера не может быть старой или новой, она должна быть истинной». По его словам, старообрядцы – это «истинно-православные русские люди, которых убивали и изгоняли за их веру». Церковь не может «обновляться на крови, за счет изгнания и насилия». «Если бы не было церковного раскола, не было бы и революции, и гражданской войны в ХХ в.», - убежден выступавший. Об этом же говорили и другие участники дискуссии.
«Церковное сознание жесткое, оно не терпит никакого релятивизма. Но за свое стояние в истине я должен заплатить… милосердием к инакомыслию», -- продолжил А.Антонов. Он ответил красноречивым вопросом на вопрос о том, почему бы двум разделившимся Церквям – старообрядческой и «никонианской» -- не объединиться: «Что лучше: когда два корабля плывут по морю – один побольше, а другой поменьше, или один большой, но – «Титаник»?»
Николай Досталь согласен с тем, что «трагическая трещина с XVII века доходит до наших дней». Поэтому свой фильм он сделал не только историческим, но и современным, «про наши расколы». «Вера, конечно, должна объединять. Но на деле она часто раскалывает людей», -- заключил режиссер и в завершение дискуссии предложил присутствующим посмотреть две серии из фильма «Раскол».