О богослужении. «Ступени веры» на «Книжной полке»
![](/data/2016/10/15/1239130254/47-800x450.png)
События
Автор книги «Как устроено богослужение Церкви», Мария Сергеевна Красовицкая, — старший преподаватель кафедры практического богословия ПСТГУ, регент и мама девятерых детей. Будучи профессиональным педагогом, она постепенно, не перегружая читателя, рассказывает об основах церковного «времяисчисления»: о суточном, седмичном и годовом богослужебных кругах, пересечение которых формирует богослужебное наполнение каждого дня, абсолютно неповторимое. Помогает осмыслить «необъятное» всенощное бдение и почувствовать место литургии в богослужебном времени — место явления вечного во временном.
Начиная говорить о богослужении, по словам автора, имеет смысл сначала разобраться, где его место в жизни христианина? Мы знаем, что есть молитва личная, домашняя, когда человек находится один на один с Богом, и есть молитва храмовая, общая, в рамках богослужения. И вот, начиная разговор о богослужении, автор предлагает задуматься над вопросом: что такое общая молитва? В чем ее особая ценность, сила, почему она так необходима? В чем отличие домашней молитвы от храмовой? По сути вопрос о молитве — основной в жизни человека: это вопрос о богообщении. Оказывается, — пишет Красовицкая, — самое удивительное в земной жизни — это общение «по вертикали», общение с Богом. Оно человеческую душу из замкнутой системы (а мы знаем, что замкнутые системы быстро себя исчерпывают и погибают) делает разомкнутой, открытой. В богообщении жизнь человеческая выходит на новые рубежи, в ней начинает вырабатываться результат самый главный — знакомство с Богом и приближение к Нему.
Служения христианские, внешние проявления христианской веры могут у разных людей быть различными. Каждый христианин, как об этом говорил преподобный Серафим Саровский в беседе с Мотовиловым, должен делать духовно выгодное для себя дело: для кого-то это — дело милосердия, для другого — храмостроительство и благотворительность, для третьего — путь священства, пастырство… А вот молитва — это общий знаменатель. Без этого никто не может: ни миссионер, ни сестра милосердия, ни преподаватель. О какой молитве идет речь: общей или личной? Священное Писание говорит и о том, и о другом. С одной стороны, мы слышим слова Христа: «Войди в келью свою, затворись и помолись Богу тайно», и этим утверждается ценность личного, уединенного духовного подвига. А с другой стороны, мы видим, что Христос вокруг Себя собирает общину: сначала это первые два апостола, потом их уже двенадцать, затем — семьдесят… И оказывается, что спасаться можно вместе, только вместе и рядом с другими: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».
Иногда человек говорит: «Хочу один молиться. Мне мешают: кашляют, бегают, болтают на службе; хочу один, меня это все отвлекает!» Но Христос хотел иного: «Да будут все едино». Общность в христианстве осознается как сокровище Церкви. И поэтому так трагически переживается разделение Церквей, и поэтому существует прошение в ектенье о соединении всех: «О мире всего мира, благостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех Господу помолимся!» Единство — это цель, это блаженство, наслаждение для христианина, и единство в молитве — высшее наслаждение, высшая радость. О противопоставлении частной и общей молитвы нужно забыть: здесь нет никакого конфликта, и то и другое нужно, ценно, и то и другое угодно Богу.
Как же человеку в церковную службу войти, с чего начать? В этом вопросе, как отмечает автор, есть вечное и есть актуальное. Вечное — это то, о чем сказал Христос, говоря: «сие творите в Мое воспоминание». Это Евхаристия. Господь собирает общину учеников, миссионеров, проповедников, в течение трех лет они вместе живут, учатся, растят свою веру, и на пике жизни этой общины совершается первая Евхаристия. Оказывается, что и нам единство у евхаристической Чаши оставлено, заповедано; оно предельно важно: это таинство остается главным в жизни Церкви. «Сие творите в Мое воспоминание». А что здесь актуально для каждого человека? Как творить? Раз в жизни перед смертью? Раз в год? Четыре раза в год? Нет, на это есть вполне ясный ответ Церкви: воскресная литургия — основа жизни христианина. По древним правилам не причащавшийся без особенной причины (арест, болезнь) три воскресенья подряд отлучался от Церкви: по сути, сам себя отлучал.
Как рассказывает автор, один современный нам проповедник выразил этот принцип обезоруживающе просто:
«Надо каждое воскресенье приносить свое тело в церковь». Почему надо бывает «приносить»? Есть такое святоотеческое сравнение: «Тело — это осел, на котором мы едем в Небесный Иерусалим. Если ты его перекормишь, он станет слишком сильным и тучным, взбесится и скинет тебя, убежит. Если ты его недокормишь, осел твой упадет и не сможешь ты выполнить свое земное предназначение и добраться до Небесного Иерусалима».
И тут мы можем встретить сопротивление: тело не всегда «захочет» идти в церковь, душа не всегда победит лень, дух окажется слабым, а идти обязательно надо. И в приведенной фразе очень ясно показано, кто здесь должен быть главным: дух, а не тело. Христианин спасается вместе с другими, вместе с теми, кто послан ему жизнью, Богом… Вот это «вместе» актуализируется в Причастии на воскресной литургии в родной общине. Человек может не все понимать, может порой столкнуться с тем, что в храм ему придется «нести себя» через силу, сверх силы трудиться, но при этом сознавать, что смысл этих усилий — заповеданное Господом евхаристическое единство.
Но вот, — продолжает автор, — мы пришли в храм на службу. Как разобраться в том, что поют, читают? Если говорить о постижении логики службы — скажем, всенощного бдения, которое обычно вызывает наибольшее недоумение и огромное количество вопросов, — то здесь не все так сложно, как может показаться делающему первые шаги прихожанину. Логику может помочь почувствовать история богослужения. Здесь можно провести аналогию с тем, как человек знакомится с произведениями искусства. Для того, чтобы по-настоящему оценить красоту той или иной картины, нужно понять, какой шаг мастер своим творением сделал вперед по сравнению с другими художниками. И по мере изучения искусства предшествующих эпох — первобытного мира, Античности, Средневековья — начинаешь ощущать поступь человеческого духа, видеть его искания и прозрения и тогда можешь по-настоящему оценить красоту и уникальность картины.
Кроме того, по словам автора, чем больше ты узнаешь о художнике как о человеке, тем лучше поймешь его искусство: оно для тебя зазвучит по-особенному. Как, например, звучит жизнерадостная музыка Шуберта на фоне его трагической судьбы, его нищенской, совершенно не устроенной, по человеческим меркам, жизни. Или как откроется музыка Рахманинова, если знать, что он, будучи эмигрантом, всегда старался послужить своей родине: присылал посылки, спасал людей от голодной смерти, отправлял деньги во время войны на вооружение… Все зазвучит по-другому, все будет смотреться по-новому. Так же и с богослужением, подробнее о котором рассказывает данная книга.
Источник nikeabooks.ru
Начиная говорить о богослужении, по словам автора, имеет смысл сначала разобраться, где его место в жизни христианина? Мы знаем, что есть молитва личная, домашняя, когда человек находится один на один с Богом, и есть молитва храмовая, общая, в рамках богослужения. И вот, начиная разговор о богослужении, автор предлагает задуматься над вопросом: что такое общая молитва? В чем ее особая ценность, сила, почему она так необходима? В чем отличие домашней молитвы от храмовой? По сути вопрос о молитве — основной в жизни человека: это вопрос о богообщении. Оказывается, — пишет Красовицкая, — самое удивительное в земной жизни — это общение «по вертикали», общение с Богом. Оно человеческую душу из замкнутой системы (а мы знаем, что замкнутые системы быстро себя исчерпывают и погибают) делает разомкнутой, открытой. В богообщении жизнь человеческая выходит на новые рубежи, в ней начинает вырабатываться результат самый главный — знакомство с Богом и приближение к Нему.
Служения христианские, внешние проявления христианской веры могут у разных людей быть различными. Каждый христианин, как об этом говорил преподобный Серафим Саровский в беседе с Мотовиловым, должен делать духовно выгодное для себя дело: для кого-то это — дело милосердия, для другого — храмостроительство и благотворительность, для третьего — путь священства, пастырство… А вот молитва — это общий знаменатель. Без этого никто не может: ни миссионер, ни сестра милосердия, ни преподаватель. О какой молитве идет речь: общей или личной? Священное Писание говорит и о том, и о другом. С одной стороны, мы слышим слова Христа: «Войди в келью свою, затворись и помолись Богу тайно», и этим утверждается ценность личного, уединенного духовного подвига. А с другой стороны, мы видим, что Христос вокруг Себя собирает общину: сначала это первые два апостола, потом их уже двенадцать, затем — семьдесят… И оказывается, что спасаться можно вместе, только вместе и рядом с другими: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».
Иногда человек говорит: «Хочу один молиться. Мне мешают: кашляют, бегают, болтают на службе; хочу один, меня это все отвлекает!» Но Христос хотел иного: «Да будут все едино». Общность в христианстве осознается как сокровище Церкви. И поэтому так трагически переживается разделение Церквей, и поэтому существует прошение в ектенье о соединении всех: «О мире всего мира, благостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех Господу помолимся!» Единство — это цель, это блаженство, наслаждение для христианина, и единство в молитве — высшее наслаждение, высшая радость. О противопоставлении частной и общей молитвы нужно забыть: здесь нет никакого конфликта, и то и другое нужно, ценно, и то и другое угодно Богу.
Как же человеку в церковную службу войти, с чего начать? В этом вопросе, как отмечает автор, есть вечное и есть актуальное. Вечное — это то, о чем сказал Христос, говоря: «сие творите в Мое воспоминание». Это Евхаристия. Господь собирает общину учеников, миссионеров, проповедников, в течение трех лет они вместе живут, учатся, растят свою веру, и на пике жизни этой общины совершается первая Евхаристия. Оказывается, что и нам единство у евхаристической Чаши оставлено, заповедано; оно предельно важно: это таинство остается главным в жизни Церкви. «Сие творите в Мое воспоминание». А что здесь актуально для каждого человека? Как творить? Раз в жизни перед смертью? Раз в год? Четыре раза в год? Нет, на это есть вполне ясный ответ Церкви: воскресная литургия — основа жизни христианина. По древним правилам не причащавшийся без особенной причины (арест, болезнь) три воскресенья подряд отлучался от Церкви: по сути, сам себя отлучал.
Как рассказывает автор, один современный нам проповедник выразил этот принцип обезоруживающе просто:
«Надо каждое воскресенье приносить свое тело в церковь». Почему надо бывает «приносить»? Есть такое святоотеческое сравнение: «Тело — это осел, на котором мы едем в Небесный Иерусалим. Если ты его перекормишь, он станет слишком сильным и тучным, взбесится и скинет тебя, убежит. Если ты его недокормишь, осел твой упадет и не сможешь ты выполнить свое земное предназначение и добраться до Небесного Иерусалима».
И тут мы можем встретить сопротивление: тело не всегда «захочет» идти в церковь, душа не всегда победит лень, дух окажется слабым, а идти обязательно надо. И в приведенной фразе очень ясно показано, кто здесь должен быть главным: дух, а не тело. Христианин спасается вместе с другими, вместе с теми, кто послан ему жизнью, Богом… Вот это «вместе» актуализируется в Причастии на воскресной литургии в родной общине. Человек может не все понимать, может порой столкнуться с тем, что в храм ему придется «нести себя» через силу, сверх силы трудиться, но при этом сознавать, что смысл этих усилий — заповеданное Господом евхаристическое единство.
Но вот, — продолжает автор, — мы пришли в храм на службу. Как разобраться в том, что поют, читают? Если говорить о постижении логики службы — скажем, всенощного бдения, которое обычно вызывает наибольшее недоумение и огромное количество вопросов, — то здесь не все так сложно, как может показаться делающему первые шаги прихожанину. Логику может помочь почувствовать история богослужения. Здесь можно провести аналогию с тем, как человек знакомится с произведениями искусства. Для того, чтобы по-настоящему оценить красоту той или иной картины, нужно понять, какой шаг мастер своим творением сделал вперед по сравнению с другими художниками. И по мере изучения искусства предшествующих эпох — первобытного мира, Античности, Средневековья — начинаешь ощущать поступь человеческого духа, видеть его искания и прозрения и тогда можешь по-настоящему оценить красоту и уникальность картины.
Кроме того, по словам автора, чем больше ты узнаешь о художнике как о человеке, тем лучше поймешь его искусство: оно для тебя зазвучит по-особенному. Как, например, звучит жизнерадостная музыка Шуберта на фоне его трагической судьбы, его нищенской, совершенно не устроенной, по человеческим меркам, жизни. Или как откроется музыка Рахманинова, если знать, что он, будучи эмигрантом, всегда старался послужить своей родине: присылал посылки, спасал людей от голодной смерти, отправлял деньги во время войны на вооружение… Все зазвучит по-другому, все будет смотреться по-новому. Так же и с богослужением, подробнее о котором рассказывает данная книга.
Источник nikeabooks.ru