![](/data/2013/08/12/1235371704/2diaspora.jpg)
Этот спецномер является частью большого проекта по изучению закрытых (со)обществ в культурно-антропологическом аспекте и связанному с этим исследованию множественных модерностей. Выбранный антропологический ракурс предполагает, что на смену генерализующим «большим парадигмам», присущим наукам об обществе в XX веке, приходят научные практики, ориентированные на изучение индивидуального в различных его проявлениях: в повседневном опыте, эмоциях, памяти, травме, персональной истории, интерсубъективных взаимодействиях.
Проект по антропологическому исследованию модерностей реализуется на страницах «НЛО» уже в течение нескольких лет; в его рамках был опубликован ряд тематических подборок статей и три больших спецвыпуска: «1990: Опыт изучения недавней истории» (2007, № 83/84), «Антропология закрытых обществ» (2009, № 100) и «Семиотика августа в XX веке» (2012, № 116/117). Все они так или иначе касаются одного общего круга вопросов, в частности: как в (со)обществах закрытого и открытого типа вырабатываются различные формы личной и коллективной идентичности, каковы механизмы и способы их конструирования, как отдельные члены этих (со)обществ адаптируют их под собственные стратегии выживания и самореализации?
Одним из социальных пространств, в которых наиболее интенсивно протекают процессы создания коллективных идентичностей и их присвоения отдельными людьми, по нашему мнению, является диаспора. Мы рассматриваем ее как разновидность самоизолирующегося сообщества, где элементы культуры метрополии вступают в сложное взаимодействие с новой социальной и культурной средой, в конечном итоге трансформируя исходный культурный бэкграунд. В то же время, с позиции живущих в диаспоре людей, она выступает как депозитарий культурных кодов, идеологем и ценностей, которые были присущи метрополии и теперь должны быть сохранены. Сегодня диаспоральность не только активно ставит под вопрос существование национальных государств в условиях глобализации, но и образует качественно новые формы, парадоксальным образом возникающие из противоречия между несводимостью культурных «различий», с одной стороны, и социальной адаптивностью человека, с другой.
Двусмысленность и внутренняя противоречивость контекста делают диаспоры сложным, но в то же время необходимым и крайне интересным предметом антропологического анализа. «Новое литературное обозрение» уже обращалось к этой проблематике: в 2012 году XX Банные чтения (ежегодная научная конференция, проходящая под эгидой журнала) были посвящены предварительной разработке этой темы. Конференция называлась: «Между собакой и волком: Культурные механизмы конструирования идентичности в диаспорах».
Диаспора — уникальный объект для гуманитарных и социальных исследований прежде всего потому, что многие элементы устройства общества отражаются в ней в концентрированном виде. По этой причине к ней часто обращаются в рамках постколониальных исследований, устной истории, культурной памяти, этничности и глобализации, в социологии повседневности и семиотике культуры, в national & racial studies и т.д. Существует большое количество работ по конкретным диаспорам, способам их самоидентификации и поведения. Однако нельзя сказать, что феномены диаспоры как таковой, диаспоральной идентичности и культуры исчерпывающе описаны: концептуальное поле diaspora studies как таковое уже сложилось, но понятийный аппарат для его осмысления еще находится на стадии становления, внутренние границы между различными аспектами изучения диаспор до сих пор неопределенны. Вместе с тем необходимо отметить, что фундамент для дальнейших разработок во многом сформирован — исследованиями Роджерса Брубейкера, Робина Коэна, Йосси Шаина и др. и коллективными проектами, такими, как, например, журнал «Diaspora: A Journal of Transnational Studies» (1991–2007) Хачика Тололяна или сборник «Diaspora and Transnationalism» (2010) под редакцией Райнера Баубёка и Томаса Фейста. Они внесли существенный вклад в формирование этого направления исследований и серьезно расширили понимание специфики функционирования различных диаспор.
Необходимость выстраивать новые стратегии концептуального осмысления феномена «диаспора» особенно остро ощущается в российских гуманитарных науках, в которых даже такие значительные явления, как четыре волны русской эмиграции, практически не осмыслялись с позиций диаспоральной идентичности. Одну из главных задач данного спецномера мы видим в попытке вписать огромный массив накопленной эмпирической информации по истории российской эмиграции ХХ века в международный контекст диаспоральных исследований, критически переосмыслив, таким образом, устоявшуюся культурную мифологию вокруг этого исторического явления.
Редакция «Нового литературного обозрения» призывает участников проекта обратить особое внимание на то, какими способами производится конструирование и поддержание диаспоральных идентичностей. Для этого предлагается обратиться к различным сферам, где они создаются и функционируют, — к языку, гендеру, искусству (включая кинематограф, художественную литературу, фотографию, музыку, живопись и т.д.), повседневным практикам и ритуалам, системам ценностей и религиозным взглядам, материальной культуре и телесным практикам, сексуальности, спорту, медиа, — и их роли в конструировании диаспорального сознания.
Мы предлагаем на материале конкретных диаспор ответить на следующие вопросы:
— Каким образом сообщество, в основе которого уже не лежат привычные категории территории / гражданства / национальной идентичности, выстраивает свою культурную идентичность и какие компенсаторные механизмы оказываются вовлечены в это производство идентичности? Насколько оно закрыто или открыто для соседних культур и этносов, с одной стороны, и какова его реальная или воображаемая связь с культурой метрополии, с другой?
— Каково взаимоотношение культур диаспоры и метрополии?
— Какие изменения претерпевает тот или иной культурный бэкграунд в ходе трансляции из одного контекста в другой?
— Как процесс перехода и трансляции сказывается на структуре ценностей, культуре повседневности и укладе жизни? Какую роль играет язык в поддержании и конституировании идентичности диаспор?
— Какие практики и институции возникают в новом контексте?
— В какой степени жизнь диаспоры определяется культурными стереотипами? На основании каких критериев представители диаспоры формулируют свои отличия от окружающих обществ? Какими способами конструируются эти отличия?
— Какие формы самоописания и самопозиционирования вовлечены в формирование этой новой транснациональной культуры перехода? Какую роль в жизни диаспор играют практики памяти? Каким образом передается эта память?
— Каковы внешние и внутренние пределы и границы «открытости» обществ по отношению к феномену диаспоры и процессам миграции?
— Совмещаются ли диаспоральные идентичности с идентичностями других типов, и если да, то каким образом это происходит?
— Наконец, можно ли — и на каких основаниях — причислить к диаспорам «пограничные» социальные формы: например, микросообщества, образуемые в процессе «внутренней миграции» в закрытых обществах, или вовлеченные в трудовую миграцию «переходные» группы, еще не обретшие гражданского статуса в новой стране, не организовавшие собственных культурных институтов и находящиеся в «серой зоне неразличимости» между двумя или несколькими социумами?
Если Вас заинтересовала возможность участия в этом спецномере — пожалуйста, пришлите нам точную формулировку темы Вашей предполагаемой статьи до 10 сентября 2013 года.
Крайний срок сдачи статей — 15 декабря 2013 года.