Эта книга является продолжением «Теологии и социальной теории», и в ней я пытаюсь углубить предыдущий анализ. Как и упомянутая книга, это отчасти попытка обнаружить корни «секулярного». Первая «секвенция» этой книги выдержана в философской перспективе. Предполагаемое продолжение книги — «О божественном правлении» — будет написано в перспективе теологии и истории религии. Вскоре мы увидим, почему наше исследование принимает форму трилогии. Такого рода генеалогическое предприятие содержит в себе внутреннюю трудность. Человеческое существование разделено на акции и вербальные или иные символические действия, с одной стороны, и рефлексивные вербальные теоретизации (разной степени абстракции), с другой. Понятно, что мы обычно действуем без всякой рефлексии и без отсылок к нашим теоретическим представлениям. Равным образом мы часто предлагаем наши теоретические размышления так, как будто они возникли из пустоты и не имеют отношения к прагматике. Но на самом деле все наши действия совершаются в какой-то мифологической, метафорической или рациональной рамке, тогда как все наши теоретические высказывания и писания суть практические интервенции в человеческую историю, либо сознательные, либо нет. Это значит, что как деятельность, так и мышление типически совершаются в полумраке, они всегда полускрыты. В результате человеческая история лишь изредка протекает в свете дня, и мы не можем ясно видеть самих себя.Поэтому задача того, кто занимается генеалогией, состоит в том, чтобы проникнуть в этот полумрак и достичь такого уровня, на котором мы можем рассматривать действия с точки зрения их исходных предпосылок, а теории — с точки зрения их практических интенций.Но именно потому, что это «дневное» измерение сокрыто, попытка его выявить может оказаться еще более глубоким погружением во тьму, отказом от очевидных свидетельств о событиях, с одной стороны, и от экзегезы текстов, с другой.Ибо проблема в том, что предпосылки действий, как правило, не проговариваются, а практические контексты и импликации текстов — туманны.