Перервинская духовная семинария

Духовное просвещение в Русской Православной Церкви обязано своим существованием монастырям и обителям. Образованные монахи были носителями знаний в различных областях: историками, переводчиками, переписчиками книг, педагогами. При монастырях открывались школы для детей духовенства и для народа. Многие приходские священнослужители были самоучками, но лучшие пастыри имели за плечами монастырское образование. Высшие церковные должности и архиерейские кафедры нередко занимали именно бывшие насельники прославленных обителей. Однако такие школы на Руси не носили повсеместного характера, инициатива их открытия и материальная поддержка лежала либо на самих монастырях, либо на архиереях.

В XVII веке, в эпоху зарождения средних и высших духовных учебных заведений на Руси, связь новых духовных школ с монастырями не была утрачена, многие архипастыри понимали, насколько важна роль монастырей в деле воспитания будущего духовенства. В «Духовном регламенте» архиепископ Феофан (Прокопович) говорит, что духовная школа даже внешне должна походить на монастырь. Главные духовные учебные заведения Московской епархии также были открыты при монастырях: Славяно-греко-латинская Академия – при Заиконоспасском монастыре, Троицкая семинария – при Троице-Сергиевой Лавре. Однако они не могли целиком решить проблему подготовки приходских пастырей.

В 1775 году Московскую кафедру принял в свое попечение архиепископ, впоследствии митрополит Платон (Левшин), человек высокообразованный, талантливый педагог. Вклад митрополита Платона в духовное образование до сих пор еще не оценен в полной мере. Одной из главных заслуг архипастыря является открытие при монастырях новых духовных школ. Сразу после своего вступления на Московскую кафедру митрополит Платон пишет прошение императрице Екатерине II об открытии семинарии при Николо-Перервинском монастыре. Выбор пал именно на этот заштатный монастырь потому, что обитель имела небольшое число насельников, была довольно состоятельной за счет пожертвований на приписанную к ней Иверскую часовню и могла содержать семинарию. К тому же монастырь в те времена не входил в городскую черту Москвы и был удален от столичной суеты. Одной из задач, поставленных Московским архипастырем при основании Перервинской духовной школы, стало предоставление образования детям бедного сельского духовенства и сиротам. Митрополит Платон для осуществления этого замысла делает Николо-Перервинский монастырь архиерейским подворьем и часть средств монастыря отводит на содержание учебного заведения, которое впоследствии будет именоваться Платоновской семинарией. Архипастырь сам составлял годовые сметы на содержание семинаристов, сам следил за хозяйственной жизнью монастыря.

При открытии семинарии первым встал вопрос о помещении для студенческих классов и келий. Решено было задействовать для этого северный корпус1. На трапезу семинаристы ходили вместе с братией монастыря в трапезную палату Сергиевского храма. Митрополит Платон очень ценил тесную связь монастыря и семинарии – то, что воспитанники жили в братских корпусах и питались от братского стола, создавало благотворное единение между насельниками обители и учащимися. Однако с расширением семинарии возникла острая необходимость в дополнительных помещениях. Трудами архипастыря в 1776–1807 годах был достроен северный («старый семинарский») корпус, к южному («старому настоятельскому») корпусу были сооружены две пристройки: с одной стороны – келии для воспитанников, с другой – квартиры для учителей; на западной стороне появился просторный двухэтажный корпус («новый семинарский») с классами для занятий.

В первое время существования семинарии в ней обучалось около 200 человек. Ученики делились на три категории: 1) воспитанники, находившиеся на полном обеспечении («полнокоштные», «казеннокоштные», «бурсаки»); 2) воспитанники, платившие половину стоимости содержания и обучения («полукоштные», «полубурсаки»); 3) «своекоштные» – те, кто вносил плату за весь пансион. «Полнокоштных» в этот период было в среднем 80–100 человек, на их содержание уходило более половины всех семинарских средств.

«Полукоштных» в первое время было мало – по инициативе митрополита Платона через 8 лет после основания семинарии приняли лишь 15 таких учеников. Впоследствии их число возросло до 60 человек. Таким образом, из 200 учащихся половина получала полный пансион от семинарии, 60 человек – половину содержания и лишь 40 сами вносили плату за учебу и содержание. Замысел митрополита Платона получил свое осуществление – воспитанники семинарии обучались в большинстве своем бесплатно или за частичную плату. Кроме того, частные лица жертвовали в пользу семинарии суммы, на проценты от которых воспитанникам выдавались специальные стипендии для содержания на полном коште. Поэтому число «полнокоштных» учеников постоянно росло.Семинария того времени не была в плане изучаемых предметов каким-то специализированным учебным заведением. Прежде всего она давала детям духовенства начальное и среднее образование. В XVII веке наши духовные школы позаимствовали педагогическую систему с Запада. Сейчас трудно себе представить, что обучение зачастую проходило на средневековом международном научном языке – латыни. В Платоновской семинарии учебный курс состоял из шести классов и занимал шесть и более лет1. В XVIII–начале XIX века классами именовали предметы, которые воспитанники последовательно изучали на протяжении года или двух лет. Эти классы еще несли на себе печать средневекового представления об устройстве высшего образования.По существовавшим стандартам, высшее образование должно было состоять из «семи свободных наук»: грамматики, риторики, диалектики, арифметики, геометрии, астрономии, музыки. В богословских школах состав наук, или классов, был свой. Среднее образование, выражаясь современным языком, представляло собой неполное высшее, т.е. в учебный план не входили высшие классы. Этот принцип был реализован и в Платоновской семинарии: из восьми полных классов было только шесть, богословский и философский классы отсутствовали. Строгого возрастного ценза для начала учебы в семинарии не было.

В подготовительный класс поступали ученики в возрасте 10–15 лет. Подготовительные, или низшие, классы в семинарии именовались следующим образом: «аналогия», или «фара», и «инфима». К ним можно отнести и третий – грамматический – класс. Здесь маленьких воспитанников обучали чтению и письму. Время обучения в этих классах зависело лишь от успеваемости учеников.

Далее они проходили синтаксиму (синтаксис, 1 год), пиитику (поэзию, 1 год) и реторику (риторику, 2 года). Кроме этих основных предметов, параллельно изучались латинский, греческий, французский и немецкий языки, а также история, география, арифметика и церковное пение. Богослужебный устав воспитанники специально не изучали, с ним они знакомились на богослужении.

Учебный год состоял из трех триместров. Самые талантливые воспитанники могли досрочно сдавать экзамены за тот или иной класс по истечении одного триместра или полугодия. Ежегодные экзамены принимали не только преподаватели семинарии. Семинария подчинялась учебному надзору Славяно-греко-латинской Академии, откуда часто приезжали экзаменаторы. Нередко на экзаменах присутствовал и сам Высокопреосвященнейший митрополит Платон. Для изучения основных богословских предметов лучшие выпускники могли продолжить обучение в философском и богословском классах Троицкой семинарии или Славяно-греко-латинской Академии.

Учителей в семинарии было немного. Возглавлял семинарию префект, который часто совмещал эту должность с послушанием настоятеля обители. Хозяйственной частью заведовал эконом. В педагогический штат входили 3–4 учителя.

Важнейшими составляющими семинарского образования были: воспитание учеников в духе православного благочестия и подготовка их к будущему пастырскому служению. Дисциплина в семинарии была очень строгой. Из семинарии без особой нужды учеников не отпускали, а в первые годы не отпускали домой даже на каникулы.

Лишь при хорошем поведении и прилежании старшекурсникам давался короткий отпуск для поездки к родным. Воспитанники семинарии постоянно участвовали в богослужении наряду с братией монастыря, прислуживали в алтаре и пели на клиросе. Особенной чертой Платоновской семинарии было учреждение послушания дневальных. В обязанности дневального входило на протяжении своей череды нести послушание пономаря, петь и читать за богослужением, иногда – регентовать. Многим учителям такое послушание не нравилось, т.к. оно отнимало у воспитанников время от уроков, но митрополит Платон всегда ставил церковные обязанности и церковное воспитание на первый план, а потому неизменно отклонял просьбы педагогов упразднить послушание дневальных. Чтобы дисциплина и строгость воспитания в семинарии не приносили обратного желаемому результата, предписывалось ежедневно выделять каждому воспитаннику два часа на прогулку и игры. По праздничным дням музыкально одаренные ученики демонстрировали свое умение петь и играть на различных инструментах.

Труды митрополита Платона в деле благоустройства семинарии не прошли даром. Семинария дала путевку в жизнь многим добрым пастырям на ниве Христовой. Сам Московский архипастырь имел талант различать одаренных учеников, давал им возможность развить свои способности в дальнейшем обучении и служении Церкви. Нередко, присутствуя на экзаменах или прогуливаясь по Перерве, митрополит Платон общался с учениками и подмечал талантливых юношей. Среди них два преемника митрополита Платона по Московской кафедре: архиепископ Августин (Виноградский, 1766–1819) и митрополит Серафим (Глаголевский, 1757–1843). В числе студентов и выпускников Платоновской семинарии следует отметить святителя Иннокентия (Смирнова), епископа Пензенского (1784–1819), Григория (Постникова), митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского (1784–1860), Иону (Васильевского), митрополита Мцхетско-Карталинского, экзарха Грузии (1763–1849) и знаменитого церковного композитора Феофана (Александрова), архимандрита Донского монастыря (1785–1852).