История Церкви должна быть объективной

Есть разные научные подходы, которые меня поразили, когда я готовил свой первый робкий курс церковной истории. Берешь труды XIX века — а там написано просто: великий князь такой-то. Вроде бы он уже канонизирован (в 1970-е годы у нас стало обязательным писать «святой благоверный», и не дай Бог чего-то пропустить!), но лик святости не указан — только имя. Или: митрополит такой-то. То есть, перед нами предельная дистанцированность и объективизм.

С другой стороны, сегодня встречаются и сладкие истории, где сглаживаются все острые углы. Допустим, в истории XX века может быть не сказано ни слова ни о Распутине, ни об афонской смуте, ни о каких-то еще негативных явлениях. Например, священника Георгия Гапона не упоминают — как можно?! Ведь это единственный человек, который возглавил рабочий профсоюз и попытался найти общий язык с рабочим классом!

Разумеется, можно говорить о Церкви как о богочеловеческом организме. Для любого церковного человека, в том числе и не историка, здесь всё понятно. Но те язвы, которые существуют на человеческой стороне, конечно, надо показывать, потому что иначе мы не извлекаем никаких уроков из истории. У меня создается впечатление, что очень многие вещи, которые в начале ХХ века церковные люди считали однозначно негативными, возрождаются, словно и не было семидесяти лет безбожия!

Церковно-государственные отношения — особая тема, которая у нас довольно схематично освещается. Иногда говорят, что всё было здорово, существовало патриаршество — а потом Петр его отменил, и всё стало плохо… Но на самом деле всё развивалось очень сложно.

Одно дело — домонгольский период, когда фигура митрополита была единственной, которая могла объединять русские земли в эпоху феодальной раздробленности. Он грек, византиец, по определению экстерриториален и независим, так как в любой момент его могли отозвать домой, и мог выступать объективным арбитром. Каждый князь, конечно, старался заручиться его расположением. Именно поэтому иерархи в этот тяжелый период выступали как миротворцы.

Затем в «золотой» московский период князья находились в послушании митрополиту. Это продолжалось примерно до тех пор, пока Русь не стала единой и сильной. А потом приходят Иван III, Василий III (вспомним, как митрополит Даниил благословил его второй брак с Еленой Глинской, который никто не благословил — ни афонские старцы, ни восточные святители), которые начинают первосвятителями манипулировать. И когда при Иване Грозном митрополит Филипп попытался воспользоваться правом печалования, тот его просто не понял — настолько это было забыто.

Есть еще один важный момент. Что требовалось от митрополита? Молитвенность! Например, святителя Алексия просят: «Поезжай в Орду, исцеляй ханшу, иначе придут люди с кривыми саблями и начнут нас убивать». Спустя два столетия появляется рассказ Герберштейна о митрополите Данииле, который якобы окуривал себя серой, чтобы показаться постящимся. Думаю, что это сказка, злой анекдот, но он показателен: ожидалось, что митрополит будет постником и молитвенником, хотя он уже был окружен пышным двором, боярами и даже собственным полком! Всё это очень интересно и сложно.

С другой стороны, церковный историк, особенно преподаватель, должен показать, что благодатная жизнь в Церкви никогда не замирала. Единственное, что любопытно, — после Феодора Иоанновича у нас исчезают святые правители. Но Христа ради юродивые, святители, праведники, живущие в миру, преподобные — остаются. Кто будет спорить, что преподобный Серафим Саровский равновелик преподобному Сергию Радонежскому? А потом наступает период мученичества.

И главная идея отца Сергия Мансурова, которую он отразил в своем незаконченном труде по церковной истории, — что история Церкви есть история святых. Я не думаю, что эту мысль нужно воспринимать буквально, но не рассказать об этом невозможно. Насколько были правдивы наши дореволюционные историки, причем на уровне семинарского учебника! Казалось бы, всё должно быть хорошо и идеально, но нет — описано очень много негативных явлений. Другое дело, что не должно быть и обратного перекоса: история святых обязательно должна включаться. Потому что в чем иначе наше оправдание — только в их молитвах!

Поэтому я считаю, что необходимо быть объективными и ничего не скрывать. Особенно сейчас, когда если ты не будешь заниматься той или иной темой, ею займется другой человек.

На основе беседы из проекта «Лица Академии»