Юрий Анатольевич Шичалин: Нужно не гадать о том, на что мы не можем повлиять, а заниматься своим делом

Юрий Анатольевич, у Вас за плечами большой профессиональный и жизненный путь. Кем Вы себя чувствуете в первую очередь: филологом, педагогом, носителем определенной академической традиции?

На жизненном пути каждодневно и ежемгновенно чувствую себя рабом Божиим, к сожалению, не всегда исправным; а в профессиональном плане всякий раз стараюсь соответствовать той задаче, которую берусь решать, используя все имеющиеся способности, силы и рабочие навыки.

Повлияла ли работа с Алексеем Фёдоровичем Лосевым на Ваше самоопределение?

Алексей Фёдорович — один из представителей мира, который ушел. С этим миром нас и по сей день многое связывает, хотя представить характер достижений этого мира и их уровень уже нашему поколению было нелегко. Алексей Фёдорович был неординарным представителем этого мира, но я в данном случае говорю не об исключительности Лосева, а о том, что было у него общим для всех тех, кто принадлежал этому миру и представлял собою одну из его важнейших сфер. Я имею в виду мир русской профессуры. Можно любить или не любить Лосева, соглашаться или не соглашаться с ним, но у него были ярко выражены все качества, отличавшие русскую университетскую профессуру конца XIX — первой четверти XX в. Невероятно развитая память, широкий интеллектуальный кругозор, поразительное разнообразие интересов, привычка и умение много работать — словом, все то, что у одаренного человека формировалось обучением в классической гимназии. Все это присутствовало у Алексея Фёдоровича в самой высокой степени, причем он только к этим качествам не сводился. Еще раз подчеркну: речь идет о мощной прослойке выпускников гимназии, окончивших университет и оставленных в нем для подготовки к профессорскому званию. Из-за войны 1914 г. Лосев не успел полноценно воспользоваться командировкой в Германию, но это было уже не принципиально...

Занимаясь с Алексеем Фёдоровичем в его кабинете с замечательной библиотекой, я постепенно начинал чувствовать и ценить эту атмосферу уходящего мира гимназистов, окончивших университет и подготовленных к профессорскому званию, и, думаю, это оказало свое влияние на меня и на мое самоопределение...

Можете ли Вы объяснить простыми словами, в чем актуальность античной литературы и философии сегодня? Чем изучение этих сфер может обогатить жизнь современного православного христианина?

Нет, не могу, потому что объяснять это нужно не с помощью неких волшебных «простых слов», а в ходе правильного, хорошо поставленного обучения в начальной, средней и высшей школе. Хорошее образование в России предполагает обязательное знакомство с элементами античной культуры. И современный православный христианин, обучавшийся в современной российской школе, должен быть с этими элементами знаком. Если же по каким-то причинам этого знакомства не произошло, а окружающая среда этого знакомства не предполагает, я не вижу в этом ничего катастрофического и требующего некоего миссионерского вмешательства: знакомство с элементами античной культуры само по себе не ведет человека к спасению души, а о том, как извлекать из сочинений античных авторов пользу, специально рассуждает свт. Василий Великий в посвященной этому вопросу гомилии «К юношам, или О пользе чтения языческих книг». Эта беседа святителя по сей день не потеряла своей актуальности, поэтому мы издали ее в новом переводе с подробной статьей и комментарием. Советую современному православному христианину внимательно ее почитать.

Расскажите о Вашей работе в Московской духовной академии. Что для Вас МДА? В каком направлении, на Ваш взгляд, нужно развивать изучение классической филологии в духовных школах?

Я начал преподавать греческий в МДА в очень интересный и ответственный период, когда в духовных школах шла перестройка программ по древним языкам. Меня рекомендовал и представил тогдашнему ректору МДА владыке Евгению (Решетникову) о. Максим Козлов, филолог-классик по образованию. Этот переход на новые программы был очень непростым, потому что многие преподаватели и большинство студентов семинарии и академии не понимали, для чего нужно тратить силы и время на древние языки, в особенности на латынь... Эту историю довольно подробно и с полным пониманием сути дела изложил о. Дионисий (Шленов) в рассказе о Греческом кабинете МДА. Я же хотел бы вспомнить о том, с каким терпением и твердостью проводил новые программы по древним языкам владыка Евгений, ректор МДА и председатель Учебного комитета РПЦ (соответственно, с 1995 и 1998 по 2018 г.). Теперь очевидно, что без восстановления курсов греческого и латыни в образовательной программе духовных школ невозможно их полноценное развитие; но в конце 1990-х — начале 2000-х это очевидное положение нуждалось в доказательстве и серьезной защите для того, чтобы сделать новые программы обязательными для всех духовных школ РПЦ. Владыка Евгений сумел этого достичь, и я был рад, что изданные нами учебники и словари нашли свое применение в МДА, и я могу принять участие в преподавании греческого языка.

Но для нас, для ГЛК и нашей гимназии, это сотрудничество имело очень важное продолжение: владыка Евгений стал поддерживать нашу школу и благословил создание в ней храма во имя Трех Святителей, а также служение в нем преподавателей и студентов МДА. Первая служба в нашем храме прошла в 2000 г., и, хотя уроки Закона Божия велись в гимназии с ее открытия в 1993 г., наличие храма, конечно, существенно изменило нашу гимназическую жизнь.

Преподавание в МДА было и остается для меня очень важным, поскольку здесь у студентов, может быть, не всегда ярко проявляется, но в принципе всегда присутствует глубокая мотивация для занятий древними языками: эти занятия не только развивают их интеллектуально, но и имеют духовный смысл. Некоторые студенты занимаются древними языками, уже приняв духовный сан, а другие готовятся к его принятию; поэтому, читая на занятиях с ними греческие тексты, даже если это тексты языческих авторов, я всегда имею в виду, что греческий и латынь — первые два языка Христианской Церкви, а также держу в памяти высказывание свт. Григория Богослова о «таинственном и сокровенном учении, весьма вероятном для всякой боголюбивой души, по которому никто из достигавших совершенства прежде пришествия Христова не достигал его без веры во Христа...»

Конечно, далеко не все студенты имеют соответствующие способности или, имея таковые, проявляют должную ревность, чтобы их развивать, и попросту, как и все студенты, могут нерегулярно посещать занятия и плохо готовиться к ним; но само наличие у студентов некой принципиальной предрасположенности, позволяющей им усматривать в изучении классических языков духовный смысл, чрезвычайно важно для сегодняшнего времени.

Вы связываете этапы развития европейской цивилизации с изменением способов фиксации и передачи информации: алфавит — свиток — кодекс — книга — компьютерные технологии. В связи с этим вопрос: что будет следующим этапом? Что Вы думаете об искусственном интеллекте? Пользуетесь ли какими-то ИИ-программами?

На мой взгляд, о следующем этапе говорить покамест еще рано: насколько я могу об этом судить, мы еще плохо понимаем, что собой представляет этот этап. На сей день мы осознали только то, что у человека появилась возможность работать с огромными объемами информации, которых раньше люди не могли и представить; и при этом мы можем переваривать эту информацию с какой-то невероятной скоростью, буквально в секунды, о чем мы до сих пор опять-таки не могли и подумать. Но если исключить разные формы, так сказать, бытового применения ИИ, то вся эта сфера нейросетей и искусственного интеллекта по-прежнему остается доступной для освоения только хорошим профессионалам и на сей день закрыта для дилетантов. В значительной степени поэтому я практически не пользуюсь ИИ как таковым, а преимущественно эксплуатирую его как универсальный справочник; но при этом я стараюсь следить за тем, что происходит в этой области.

Аналогичная ситуация была у меня с использованием ПК: я практически не пользовался компьютером для работы, покамест для этого нужно было осваивать бездну специальной информации; но когда Apple Macintosh перешел на управление с помощью графического интерфейса пользователя (наряду с мышью и определенной версией Word), я при первой же возможности приобрел соответствующим образом оснащенный Mac и целиком в своей нехитрой работе переключился на ПК.

Так вот, насколько могу понять, некое такого рода принципиальное упрощение работы пользователя ожидается и уже начинает появляться в области ИИ и нейросетей. Об этом свидетельствует, на мой взгляд, ошеломляющий успех созданной в 2024 г. китайской нейросети KlingAI, позволяющей достигать впечатляющих результатов в генерации видео пользователями, не имеющими никакой специальной подготовки. Китайская нейросеть с другой специализацией, DeepSeek, генерирует тексты и нацелена на поиск информации; ее появление также вызвало бурную реакцию рынка в 2025 г., она отличается простотой и доступна для дилетантов (о чем могу судить по себе), но исправить даже очевидные ошибки, замеченные в ходе одного сеанса, обычный пользователь не может: исправления не сохраняются, и о введении нового материала не идет речи, в связи с чем база DeepSeek довольно быстро устаревает. Но, разумеется, это не секрет для создателей и владельцев, поэтому DeepSeek постоянно совершенствуется и, кстати сказать, охотно и подробно об этом рассказывает.

Нужно признать, что индивидуальному пользователю пока еще остается совершенно недоступным главное: обучение нейросетей, которое еще в течение какого-то времени будет требовать больших финансовых вложений и профессиональных команд программистов. Но отметим, что KlingAI и DeepSeek и в этом отношении оказываются на высоте: создание, обучение и обслуживание этих нейросетей значительно дешевле любого другого аналога, а работа с ними доступна для рядового пользователя с самыми скромными финансовыми возможностями...

За десятилетия педагогической работы Вы воспитали несколько поколений учеников, многие из которых стали Вашими соратниками. Что Вы считаете самым важным «непередаваемым знанием» или установкой, которую можно получить только в живом общении у хорошего наставника?

Как филолог и историк философии я никогда не ставил своей задачей готовить (воспитывать) учеников, которые могут стать соратниками в неких грядущих битвах. Мне всегда представлялось очевидным, что главное в работе филолога и историка философии — мирное совместное чтение текстов с теми, у кого к этому есть способности и желание достичь истины, то есть правильного понимания того, что рассматриваемый текст значит на самом деле. Это совместное чтение текстов, на мой взгляд, и есть искомое живое общение как основа корректной интерпретации текста. При этом нельзя забывать, что можно живо общаться и с теми, кто уже давно, как говорится, abiit ad plures. Техническая сторона дела при таком подходе имеет второстепенное значение: просто нужно дать учащемуся необходимый набор учебной и справочной литературы и объяснить, как этим пользоваться. Для человека способного этого достаточно, а тому, кто соответствующих способностей лишен, за эту специальность браться не следует.

То, что мы живем в эпоху перемен, эпоху неопределенности, уже стало общим местом. Исходя из Вашего опыта — как пережить смутные времена, как работать на будущее, когда оно туманно? Какое напутствие Вы бы дали сегодняшним учащимся духовных школ?

Будущее человека, пока он живет в этом веке, совершенно прозрачно и очевидно; что его ожидает в мире ином, зависит от его выбора, существенно повлиять на который внешние обстоятельства не могут; поэтому нужно не гадать о том, на что мы не можем повлиять, а заниматься своим делом и стараться делать его во славу Божию и на благо отечества. А тот, кто сделал свой выбор в пользу духовного образования, должен неизменно помнить о том, что этот выбор налагает на него сугубую ответственность перед Богом и людьми.