2
  • Научная статья

Еще раз о русском и советском

Опубликовано: 13 октября 2009

Автор

image
Грановский Виктор Владимирович

Аннотация. В статье В.В. Грановского предлагается оценка дискуссии вокруг книги отца Георгия Митрофанова, а также рассуждения об оппозиции «советское – русское».

После появления в электронном пространстве сочинения диакона Владимира Василика «Ответ Виктору Грановскому-1» в продолжение и, как тогда казалось, в завершение дискуссии мною был составлен текст, вскоре отосланный на «Русскую линию». Редакция сайта, однако, не сочла нужным его опубликовать. Предложенный мною обзор книги «Трагедия России», а также ответ на предвзятую рецензию в «Православном Санкт-Петербурге», к сожалению, тоже появились в Интернете с сильным опозданием. И пока ждали выхода в свет мои собственные публикации, создалось впечатление, что я «игнорирую целые блоки насыщенных статей».

Означенная «насыщенность» заслуживает немаленького вопросительного знака. В большинстве этих статей видна искреннейшая озабоченность судьбами социалистического отечества, которое и после постыдной своей кончины всё ещё, по мнению авторов, пребывает в опасности. Петербургские писатели не просто высказывают симпатию к деяниям советских властителей — любое иное отношение заподозривается ими как «вольная или невольная работа на интересы наших недругов зарубежом» (Пётр Мультатули). Объективность же, на которую они громко претендуют, которую они громогласно противопоставляют русофобской необъективности, черпает свои «объективные данные» из лежалой и пропагандистски изъеденной советской историографии.

В своей «насыщенной» эскападе Пётр Мультатули негодует: «...реабилитацией Власова и ему подобных занимаются люди, чьи цели объясняются хладнокровным расчётом. По большому счёту им глубоко безразличен и сам Власов, и Советская власть. Они обвиняют во всех смертных грехах одного Сталина, но упорно не хотят называть имена главных инициаторов Красного террора и геноцида русского народа — Ленина, Свердлова и Троцкого. Они твердят о 1937 годе и очень не любят воспоминать расказачивание 1918 года, они говорят о "голодоморе" 1930 года и забывают об искусственном голоде в Поволжье 1921 года».

Неправда — обо всём вышеперечисленном на разные лады произносится с перестроечных лет неостановимо. Гораздо более показательно привести перечень, обличающий совсем иной аспект умолчаний: «...если брать количественно, то почти всё открыто [в государственных архивах по советскому периоду]. Формально наши власти могут сказать — ну, что вы беспокоитесь, там чуть-чуть осталось. Но когда начинаешь разбираться, это "чуть-чуть", это такие интересные сюжеты, как например, политические убийства за рубежом, которые совершали наши спецслужбы — всё закрыто. Дальше — огромные массивы по советским войскам в Европе в 1945 г., где фиксировались, в том числе, бесчинства, мародёрства, преступления, — из песни слова не выкинешь — "секретно". Невозможно получить дела по маю-июню 1941 г. — депортация из Прибалтики — это всё в архивах ФСБ закрыто. Невозможно получить ничего по Прибалтике 1949 г. — раскулачивание, — тоже архивы ФСБ. По ГУЛАГу практически закрыты оперативно-чекистские отделы. До сих пор доступа нет. ...интереснейшие документы Политбюро — что в президентском архиве, — Политбюро, 70 - 80-е гг. — до сих пор закрыты. Кстати, в конце 2009 г. у нас будет 30-летие Афганистана, истечёт 30-летний срок решения — он уже истекает, так как они принимали решение заранее. Получат исследователи документы? Сталинский архив — до сих пор значительная часть его закрыта. Получается так, что там, где есть какие-то постыдные для нашего государства, для наших органов — спецслужб, армии, — вещи, связанные с депортациями, преступлениями, репрессиями, издевательством, пытками — это всё закрыто»[1].

И вот люди, казалось бы, патриотических воззрений считают по существу запретным даже заводить разговоры на подобные темы. Им кажется куда совестнее писать статьи и слагать проповеди о сомнительных триумфах власти, присвоившей выстраданные русским народом победы, из которых же ещё выдаются индульгенции на сотворённые ею злодеяния. Они принимают за успокаивающую истину убеждение, что не было у нас «начиная с конца 30-х годов и до конца 80-х другой власти, способной отстаивать независимость нашей Родины, кроме советской» (историк Пётр Мультатули). Они рисуют умопомрачительный пейзаж, на фоне которого Ленин, Троцкий и Сталин строят идеальное русское государство — «самодержавную республику», о которой мечталось в XIX веке и почвенникам, и западникам (философ Александр Казин). Они ощущают одинаково родными не только ручьи православной веры и нравственности, пробивавшие тайный путь под советскими глыбами, но и сами эти глыбы коммунистической державности (филолог Владимир Василик).

И когда появилась книга отца Георгия Митрофанова, никто из этих авторов не счёл нужным сухо её отреферировать в своих «насыщенных» откликах — все сразу взялись за гневные опровержения... того, чего в ней нет. Больше всего на этой ниве преуспел диакон Владимир Василик. В первой же статье, посвящённой «Трагедии России», он с первых же абзацев заявил, что позиция священника Георгия Митрофанова «выглядит оправданной разве что с точки зрения юстиции Третьего Рейха». Спустя время, петербургский диакон заподозрил позицию отца Георгия, а заодно профессора А.Б. Зубова ещё и в «августинизме» («Ответ Виктору Грановскому-2»). Но обвинить отца Георгия в «агрессивности», отсутствии «государственнической» позиции и даже «пресвитерского» духа показалось мало: потребовалось приписать ему также полное отсутствие здравого смысла и неконтакт с единомышленниками, приглашёнными в сотрудники и соавторы. Поэтому среди многочисленных комментариев отца Владимира, помещённых в форумной колонке сайта «Богослов.Ru», мы можем прочесть, будто «уважаемый проф. д.ф.н. П.Е. Бухаркин в своём послесловии отказывает текстам о. Георгия в научности и объективности и в непосредственных связях с реальностью» и что в предисловии к «Трагедии России» владыка Агапит «не солидаризируется с о. Георгием». Аргументирующих выдержек — никаких. Однако есть претензия к отцу Георгию за то, что «он утверждает миф о белых, как о защитниках монархии и Православия». Вообще диакон Владимир Василик очень проницательный читатель и экзегет: «А что до системы взглядов о. Георгия — то под личиной патриотизма и "белой идеи" мы видим здесь постмодернизм и нигилизм, но достаточно закамуфлированный»[2].

Отец Владимир хвалится «обширным фактологическим материалом», якобы предоставленным в подтверждение всех высказанных инвектив, что сопровождается признанием: «На ложном цитировании Вы меня не поймаете!» В своей статье «Трагедия России, или о пользе точной цитаты», так и не появившейся на сайте «Русская линия»[3], я привёл примеры искажённого цитирования и разительных фигур умолчания, напротив, очень характерных для «методологии» отца Владимира. В первую очередь это относится к текстам Ивана Солоневича, согласно аттестации моего оппонента «непредубеждённого и честного свидетеля, настоящего русского патриота».

Так вот: «Не считаю изменником генерала Власова», — эти слова Иван Солоневич произносит не один раз[4]. «Я хочу сделать... существенную оговорку, — пишет Солоневич, — если бы я одновременно с генералом Власовым попал бы прямо, без пересадки, из СССР в Германию, я сделал бы или постарался бы сделать примерно то же, что сделал и старался сделать генерал Власов, — и решительно с такими же результатами»[5]. В эмигрантской публицистике, по словам Солоневича, только либерально-кадетский лагерь согласился с советской пропагандой в том, что Власов — предатель. Те, кто «обзывают генерала А.А. Власова национальным изменником», по хлёсткому приговору Солоневича — «душеприказчики милюковских заветов»[6].

Даже впоследствии, изменив свою первоначальную оценку власовского движения, Солоневич подчёркивал: «Основные кадры власовской армии... там было очень патриотическое и вовсе не пронемецкое настроение. И в заслугу генералу А. Власову нужно поставить то, что ни на какие карательные функции он не пошёл. И что свою линию он выдержал до конца, — до конца Германии»[7].

Если в «Акции генерала Власова» Солоневич ещё находит достаточно пафосных слов об этой «акции» и самом Власове, то в более поздних своих статьях он всяко честит и Власова, и его соратников, рисует их напыщенными советскими тупицами, клянёт их за полнейшее отсутствие монархических убеждений, даже называет Власова своим «классовым врагом»[8], но нигде — предателем и изменником Родины в чисто советском духе, тем паче что антипатия Солоневича так и не распространилась на массу обыкновенных солдат РОА: «...не было никакой возможности нести знамя монархии ни под командованием Гитлера, ни под командованием Власова. Но всё это никак не означает, что люди, которые всё-таки и с Гитлером, и с Власовым пошли, оказались бы "изменниками", квислингами и прочим в этом роде»[9].

Так что Солоневич действительно был в своей оценке Власова, как пишет отец Владимир, «весьма категоричен», но в разное время категоричен по-разному. В обострённой полемической ситуации мы вправе ожидать от филолога хотя бы упоминания и объяснения перемены мнений Солоневича о власовцах, являвшихся как бы то ни было пусть и временными, но всё же попутчиками публициста-беженца.

И точно так же неверным было бы выставлять Солоневича противником Белого движения. Солоневич, действительно, много и резко писал о тактических ошибках белых, об их политической слепоте, органической неспособности решить крестьянский вопрос, о гибельном бюрократизме управления, о бесталанности почти всех белых руководителей в государственном отношении, об эмигрантском соскальзывании белых ветеранов на собственную «легендарность». По утверждению Солоневича, предатели как у русской монархии, так и у Белого движения были общие («правящий слой»)[10], «и Добровольческая армия потерпела крушение по совершенно тем же причинам, по каким потерпела крушение и Императорская армия»[11].

Но всё это — зрячая внутренняя критика, и для Солоневича невообразимо было бы, как то делает отец Василик, представить борьбу красных и белых просто как внутреннюю схватку идентичных «социалистов и террористов»: «На нашей, на белогвардейской, стороне при всяких наших нансеновских прелестях есть всё-таки честь и есть всё-таки совесть. Там [в Советской России] ничего этого нет. Там могут зарезать и жену, и сына, и товарища, даже и не поперхнувшись. Это есть мир подчеловеков»[12].

Вообще метод отца диакона — это метод цитирования с обильными купюрами, порой донельзя искажающими общую идею текста, привлекаемого в качестве подтверждающей тезис иллюстрации. Это относимо не к одному Солоневичу, но и, например, к «такому серьёзному исследователю», хвалимому отцом диаконом, как Михаил Витальевич Шкаровский, статья которого («Русская Православная Церковь и власовское движение») подаётся в унисон морально-разоблачительному фельетону личности А.А. Власова, а всё потому, что из неё приведены далеко не самые значимые фрагменты, тогда как большáя серия цитат из труднодоступных мемуаров власовских соратников, вполне опровергающая образ мерзавца, развратника и безбожника, живописуемый отцом Василиком, демонстративно выпущена. Вот несколько примеров[13]:

«А.А. Власов был очень религиозен. Он часто говорил, что с большим удовольствием ходил бы в церковь, да что скажет народ на той [советской] стороне, как он на это посмотрит... Как бывший семинарист, А.А. знал великолепно всю церковную службу. Во время объезда Северного фронта на одном обеде, устроенном в его честь, на котором присутствовали представители русского гражданского управления, немецкий комендант обратился... с предложением, чтобы прочли молитву, как это делается у русских. На это местный священник, присутствовавший на обеде, предложил спеть "Христос Воскресе"... А.А., обладая сильным басом, громче всех пел, что немало поразило присутствовавших немцев и русских. Однажды А.А. был на крестинах крёстным отцом. Держа младенца на руках, он пел всю службу, чем поразил священника и маленькое общество присутствовавших».

В возрождённых Псково-Печёрах «генерал Власов проявил большой интерес... к истории монастыря, к собранию старинных икон, облачений и церковной древней утвари, к жизни и работе монахов. После осмотра навестили настоятеля монастыря. Старик-монах спросил генерала, как ему всё понравилось и не слыхал ли он про такого русского генерала Власова, который призывает русский народ к борьбе с большевизмом. Вдруг монах, пристально взглянув на генерала, спросил: "Да не Вы ли тот генерал Власов?" Когда Власов в этом признался, настоятель встал, сделал ему земной поклон, благословил его на святое дело, перекрестил его и подарил ему икону. Потом Власов расписался в книге для почётных посетителей... Это сочувствие настоятеля монастыря произвело на Власова сильное впечатление».

По свидетельствам очевидцев, Власов живо заинтересовался и древнеправославной верой, всем, что связывалось в объезжаемых местах со старообрядчеством — поповским и беспоповским. Побывав у староверов под Ригой, генерал сказал: «И крепкие же люди, ничто их не поколебало, они и теперь спокойно почивают на своих святоотеческих подушках». Впрочем, в беседе с наставником беспоповцев, Власов произнёс: «...а не лучше ли воссоединиться с Православием, чтобы хоть в религиозной жизни русских не было разногласий, ведь в единении сила!.. Никто вас не будет в свободной России принуждать менять веру... Дожить бы только до свержения ненавистной безбожной власти!»

Отец Владимир и эти, и другие части статьи Шкаровского оставляет за кадром, после чего с лёгкостью напускает туман, заявляя, будто «отношение... Зарубежной Церкви к Власовскому движению очень сложно». Хотя, например, отношение к власовцам, выраженное Первоиерархом РПЦЗ митрополитом Анастасием и приводимое Шкаровским, стало словом «о тех, кто положил свою жизнь в борьбе с коммунистической диктатурой, кто, зная свою обречённость, принёс свою жизнь на алтарь Родины во имя высоких идей христианства и справедливости»[14].

Впрочем, теперь мы имеем возможность прочитать и отзыв Архиерейского Синода РПЦЗ на книгу протоиерея Георгия Митрофанова (от 8 сентября 2009 г.): «В Русском Зарубежье, частью которого стали и уцелевшие участники РОА, генерал А.А. Власов был и остаётся своего рода символом сопротивления безбожному большевизму во имя возрождения Исторической России. ... На вопрос: "Был ли генерал А.А. Власов и его сподвижники — предателями России?", мы отвечаем — нет, нимало. Всё, что было ими предпринято, — делалось именно для Отечества, в надежде на то, что поражение большевизма приведёт к воссозданию мощной национальной России. Германия рассматривалась "власовцами" исключительно как союзник в борьбе с большевизмом, но они, "власовцы", готовы были, при необходимости противостоять вооружённой силой какой бы то ни было колонизации или расчленению нашей Родины. Перефразируя известное высказывание покойного русского философа Александра Зиновьева, генерал А.А. Власов и его окружение, "целясь в коммунизм", прилагали все мыслимые старания, чтобы "не попасть в Россию"»[15].

Раздавались подобные голоса также из Московской Патриархии[16]. Здесь уместно сослаться не только на статью супругов Никиты Игоревича и Ксении Игоревны Кривошеиных[17], но и на мнение того, кому они сродни кровно и духовно, — именно, архиепископа Василия Брюссельского: «...у него сохранились убеждения старой России, — рассказывал в 1999 г. митрополит Антоний Сурожский. — Я знаю один случай из его жизни и до сих пор не могу понять, как он уцелел. Он куда-то ехал на машине, это было брежневское время. Они проезжали мимо какого-то места, и сопровождающий его священник говорит: "Вот это место, где был расстрелян преступник Власов". "Преступник не Власов, а Сталин!" — ответил владыка»[18].

* * *

По той же самой вышеописанной схеме завязываются у диакона Владимира Василика и узлы Гражданской войны. Цифры белого террора оказались в глазах отца Владимира и профессора Казина искажённо-красноречивы, во-первых, за отсутствием контрастного освещения давно уже известных данных по красному террору, во-вторых, вне идейных характеристик, обусловивших как те, так и другие массовые убийства. А существенно важна в данном случае идейная мотивация, провоцировавшая насилия — разумеется, ничем не оправдываемые ни с одной, ни с другой стороны. Первый исследователь этой жуткой темы эмигрантский историк С.П. Мельгунов, по убеждениям человек не правого, а левого лагеря, сравнил так: «Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничные формы, чем те, в которые облечён большевицкий террор. Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый способ убийства, как орудие власти, до которого не заходила ещё никогда ни одна власть в мире... "Белый" террор явление иного порядка — это, прежде всего, эксцессы на почве разнузданности власти и мести... Нет, слабость власти, эксцессы, даже классовая месть и... апофеоз террора — явления разных порядков»[19].

Впрочем, та же мысль повторяется в Википедии, на которую петербургские авторы ссылаются, как на словарь Брокгауза и Евфрона: «Понятие "белый террор" вошло в политическую терминологию периода революции и гражданской войны и традиционно применяется в современной историографии, хотя сам по себе термин является условным и собирательным, так как в антибольшевистские силы входили не только представители белого движения, но и весьма разнородные силы. В отличие от "красного террора", провозглашённого большевиками законодательно в качестве ответа на "белый террор", сам термин "белый террор" не имел ни законодательного, ни даже пропагандистского утверждения в Белом движении в период гражданской войны»[20].

Самое главное с духовной (но, впрочем, и с военно-политической) точки зрения: вожди белых армий, первейшие историки Белого дела, как указывал тот же Солоневич, сами дали ему оценку, оказавшуюся «ничуть не лучше большевицкой оценки»[21]. Это касалось, естественно, и непредрешенчества, но и вообще всех грехов, которыми болела Белая армия. Только ведь покаянием своим и отличается грешник кающийся от грешника самооправдывающегося...

Так вот до сих пор — ничего подобного со стороны красных «историософов», для кого всё творимое большевиками отныне вполне оправдано превратно истолкованным «промыслом истории» и «восстановлением империи». Да какое там покаяние?! «Не нужно заморачиваться виртуальными грехами», — призывает отец Владимир. Русское соучастие в большевистском разбое XX века, описанное в книжке отца Георгия — это всё «мифические проблемы». Но зато «мы теперь слишком много знаем о бедах и грехах эмиграции, чтобы идеализировать и её, и белое движение», вот здесь уж не «виртуально».

Как заметила в ответе отцу Владимиру Василику одна читательница с «Богослова»: «У Вас такой метод убеждения, который русский народ издавна называет чрезвычайно точным определением "ШАПКАМИ ЗАКИДАЕМ"... Вы... закидываете... фрагментами из читаемых Вами книг, вместо того, чтобы просто определить свою позицию»[22]. Впрочем, позиция-то проступает вполне определённая: отец Владимир Василик хочет вслед за Мандельштамом говорить о «будущем советской старины». Только вряд ли он не помнит знаменитой эпиграммы Осипа Эмильевича на «кремлёвского горца», более чем точно выразившей смысл всей этой «старины», о перспективах которой современный священнослужитель так печалится и печётся.

* * *

Авторы «Русской линии», перечисленные в статье «Об узлах...», стоят на позициях советского патриотизма, кто более, а кто менее умеренного толка. Признавать советскую власть своею — это, по мнению Петра Мультатули, «неунизительно». Утверждать же иное — это, согласно наклеенному ярлыку, либо «абсурд», либо «демагогия». Оказывается, ослабление советской власти с необходимостью вело к уничтожению России, и чем дольше бы сидели большевики на нашей шее, тем пущее благо принесла бы сия власть и стране, и народу. Подобное прозрение сути вещей, как прозрачно намекает Мультатули, есть «анализ, основанный на православном подходе».

И эта за последнее время постоянно нагнетаемая убеждённость, будто советская власть стала в XX веке для России настоящей национальной скрепой, вызывает целый спектр чувств различного оттенка: от удивления до глубокого возмущения.

«Освободиться от большевизма и его идеологии можно только с помощью покаяния, а не с помощью пособничества со злейшими врагами Отечества», — проповедует Пётр Мультатули. Так где же это покаяние!? Ни нашим историкам, считающим Сталина «эффективным менеджером», ни нашим политикам совсем даже и не стыдно. Мы всё время слышим, и уже даже радостно привыкли слышать, про очередное обеление известных и позабытых сталинских злодейств, оправдываемых «исторической» либо «геополитической» ситуацией, ибо нравственно их нельзя оправдать никак.

Очень странно, что историк из Петербурга не видит того, в чём товарищ Сталин был продолжателем дела Ленина. И утверждение, что вина Сталина перед русским народом меньше, чем его вождей-предшественников, ещё требует всемерного обоснования, для которого совсем не обязательно внутрипартийную грызню возводить во образ борьбы «вождя и учителя» за национальную Россию. И хотя горький для нас антироссийский запал в бывших республиках налицо, нет, увы, неправды в том, что западенцам и прибалтийцам насолил больше всё-таки Иосиф Виссарионович, а не Лев Давидович, и даже не Владимир Ильич.

Весьма интересно было бы взглянуть и на тех «реаб е литаторов» (так в тексте) власовщины, которые произошли, согласно родословной, начертанной Петром Мультатули, из «бывших комсомольских и партийных активистов». Это когда ура-монархистов-сталинистов, вышедших из подобной среды, ещё с эпохи «Памяти» пруд пруди. И что-то слишком малозаметны сегодня пригрезившиеся петербургскому историку «необелогвардейцы всех мастей» (едва ли не исчерпываются таковые, к сожалению, далеко не первостепенной публицистикой угасающего «Посева»), зато куда истовей в своём гуманитарном творчестве новоявленные «внуки Суворова, дети Чапаева»[23], те разнообразные примирители, кому одинаково близки и мироотречный подвиг Царя-страстотерпца, и государственный «подвиг» батюшки Сталина.

Вопреки утрированию Мультатули, нет у отца Георгия в книге и намёка на то, что измену своему народу надлежит возвести в добродетель. Отец Георгий об измене говорит не единожды, только её отправная точка вынесена туда, где занялась будто бы тоже не нравящаяся Мультатули «мертвящая идеология» большевизма. Пренебрежительность рецензента сочетается с неприятной небрежностью: Пётр Мультатули даже именует критикуемого им протоиерея то «отцом Георгием», то «отцом Григорием»[24].

Только вместо того, чтобы выдумывать отсутствие «глубокого и объективного анализа» у своих оппонентов, не честнее ли развернуть вопрос: «Почему память о красном терроре так и не стала всеобщей? Мы смеёмся над нашими украинскими соседями, которые политизировали тему Голодомора, свели всеобщую трагедию к узким национальным основаниям. А сами совершаем несопоставимо худшую ошибку: сдвигаем ужас того, что было пережито в XX столетии, на обочину, не очищаем себя раскаянием, выбираем вместо памяти забвение, а значит не изживаем катастрофу, прячем её глубоко в себя... Люди словно загораживаются от мучительного прошлого, не хотят переживать его как свою проблему, как живую, длящуюся, общенациональную боль»[25].

* * *

Отец Владимир Василик и Александр Казин не сочли нужным внимательно прочесть удостоившуюся их беглой критики статью автора этих строк. В «Акции священника Митрофанова» писалось о намеренном забвении советскими властями трагедии военнопленства, о «котлах» первых дней войны. Советской власти было выгодно замолчать (а то и залгать) подвиги своих окруженцев, впрочем, не только их, но и других «ветеранов и детей войны». Более чем полвека совершалось это «попирание Победы», продолженное, кстати сказать, и нынешней властью, ввергнувшей наших стариков (и многих ветеранов) в безумную монетизацию. Не думаю, что Л.И. Соколова не знает об этом «попирании Победы». «Попирание» она нашла у отца Георгия Митрофанова, не удосужившись, впрочем, сколько-нибудь корректно прокомментировать его книгу.

Что же до «несдержанных и оскорбительных комментариев» читателей «Русской линии», то они позорят их самих, а вовсе не отца Георгия. К сожалению, тот метод, которым они пользуются, не сильно отличается от способа чтения «Трагедии России» отцом Владимиром Василиком и Александром Казиным. Критикуемая ими книга в их «рецензиях» практически не цитируется, а её автору приписываются вопиющие мнения, с которыми оппоненты спорят в благородном патриотическом порыве.

Это понятно в контексте общей авторской позиции: для них коммунистический режим есть режим национальный и легитимный, и верность Сталину и компартии для них то же самое, что верность исторической России. Диакон Владимир Василик и Александр Казин не прощают белого террора белогвардейцам, но считают «дисциплинирующей», спасительной и даже религиозно-очистительной политику террора красного, стоившего России «миллионов сыновей и дочерей».

Отец Владимир Василик и Александр Казин словно бы упреждают нас от некоего «голливудского соблазна». Зато им душевно ближе старое советское кино, не без художественных изысков во время óно показывавшее нам противостояние «белой гвардии зла» и доблестных красноармейцев (или чекистов), строящих социалистический рай. Но у отца Владимира Василика и особенно у Александра Казина тщетно искать ноту сокрушения за «красный» и уж тем более за «большой» террор, перед коими меркнут все заплечные дела белых контрразведок и «колчаковщины». Такая историософия наступает на старые грабли, по слову Ивана Ильина: «Подумать только, как распределились для них начала добра и зла: позор на стороне Корнилова и Врангеля, а новая религия и творчество на стороне Сталина и Менжинского. Из всего этого извращения должна родиться русская монархия? На самом деле отсюда может возникнуть только её крушение...»[26].

Я цитирую здесь Ивана Ильина, потому что его, наряду с Иваном Солоневичем, Казин считает «отечественными умниками первого ряда»[27]. И это невзирая на то, что для Солоневича, например, было «голым, бесспорным и беспощадным фактом», что «Советская Россия, договором 23 августа 1939 года, толкнула Гитлера на первый военный шаг, создав иллюзию, что на Востоке Германия обеспечена от всякого удара»[28]. Что, опять «разноцветная русофобия»?

Нет, просто для диакона Владимира Василика и для Александра Казина называть советские мерзости мерзостями «немыслимо и недопустимо». На стороне советской России грехов не было. Злодеяния красной армии (как в Гражданскую, так, увы, и в Отечественную войну) — это несущественно, об этом, видите ли, срамно обмолвиться. «Немыслимо и недопустимо» заикнуться о том, как бросали советские вожди в пасть наступающему Гитлеру сотни тысяч своих солдат почти безоружными, как оставляли своё вполне рабоче-крестьянское население на земле, выжигаемой советскими партизанами, как приравняли страшнейший германский плен к измене Родине. Но, например, и мыслимо, и допустимо писать, что в советской России вера незаметно победила безверие, а Христос — антихриста (Александр Казин). И имеется здесь в виду совсем не подвиг новомучеников, а советский идеологический официоз и жизнь советских людей по его нормам, причём сопутствовавшая ему советская нищета возносится чуть ли не до осуществлённого коллективно идеала «жития по Бозе» в духе святого Максима Исповедника. И те, кто отказываются разглядеть, как во всём этом советская Россия незримо стала Святою Русью, по словам Казина, либо «духовно слепы», либо самой «жадной» ненавистью ненавидят Россию.

Столь же вольно те же авторы фантазируют про «мягкие режимы» в странах Восточной Европы (хотя сегодня известно, что титовские лагеря в Югославии были кое-чем почище сталинских[29]).

Непонятно только, почему с такой скоростью сиганули все эти страны в НАТО прочь из коммунистической «мягкости» и благополучия.

Впрочем, не сочтите за пиар. Авторы «Русской линии» по преимуществу тем и занимаются, что обелением да освящением «советского периода русской истории» под маркой якобы отказа его очернять.

Причём, оправдывая беспрецедентный по жестокости государственный опыт большевиков, Казин пытается записать своими единомышленниками русских религиозных философов. Словно бы и они чувствовали, что за советским строительством возрождается исконная русская государственность, прежние народные идеалы. Потому будто бы и Николай Бердяев написал «Истоки и смысл русского коммунизма» к двадцатилетнему юбилею советской власти[30], и Семён Франк указал на глубокую религиозность русского народа в самый разгар атеистических гонений. Когда Казин трактует советские «призывы к борьбе за выполнение плана и за чистоту улиц» в духе «софийности» булгаковской «философии хозяйства», это выглядит вполне комично. Но поразительнее и отвратительнее всего попытка Казина воспользоваться выражением архимандрита Константина (Зайцева) и назвать чудом русской истории чудовищное, кощунственное перетолкование «сплошь оккультных» серпа и молота в символ Голгофы, что, к восхищению Казина, произошло в советский период.

Когда Александр Казин низвергает перуны на по-леонтьевски ненавистного ему среднего европейца, назначая его, по слову Дмитрия Мережковского, «Грядущим Хамом», это отдаёт элементарной некомпетентностью. И ощущение это становится тем сильнее, когда Казин произвольнейшим образом сближает принципиального противника «Вех» с их авторами, причём по части якобы разделяемых последними чаяний на слияние личности с Богом и государством. А ведь достаточно лишь бросить взгляд в известную статью Мережковского, чтобы увидеть всю полярность её реакционно-советофильским воззрениям Казина: «... Грядущий Хам. У этого Хама — три лица. Первое... — лицо самодержавия, мёртвый позитивизм казёнщины... Второе лицо... — ...лицо православия, воздающего кесарю Божие, той церкви, о которой Достоевский сказал, что она "в параличе"... Третье лицо... — ...лицо хамства, идущего снизу — хулиганства, босячества, чёрной сотни — самое страшное из всех трёх лиц»[31].

Не обыватель, пекущийся о поддержании «срединной» социальной культуры, но босяк, грозящий взрывом всякому устоявшемуся бытию (и неважно с каких позиций: извращённо ли понятого «самодержавия» или самой вульгарной «народности»), — вот о ком пророчествует Мережковский. И показательно, что совсем не Дмитрий Мережковский, а именно Александр Блок, импонирующий Казину за открытую им в русском человеке «экзистенциальную безбытность» (наше жалкое неумение обустраивать собственный быт и поныне), воспел «грядущих хамов» в кощунственной поэме «Двенадцать», тогда как его соратники по символистскому цеху, Мережковский и Гиппиус, в революционной российской заверти узрели «умирание телесное» и «оподление духовное»[32].

Вообще Александр Казин не стесняется проявлять своё незнакомство с тем, что на самом деле писали русские религиозные философы о русской революции. Казину и авторы сборника «Вехи» рисуются такими же, как он, «монархо-коммунистами» и противниками европейского либерализма (и это сказано не сумняшесь о патриотическом западнике П.Б. Струве). А уж если касаться Николая Бердяева, то при всех его поздних восторгах русским мессианством, «трансформировавшимся» якобы из Третьего Рима в Третий Интернационал, есть у него такие реплики, под которыми подпишутся ли ещё сегодня советские державники-мистики. Хотя бы это: «Сталинизм, т.е. коммунизм периода строительства, перерождается незаметно в своеобразный русский фашизм. Ему присущи все особенности фашизма: тоталитарное государство, государственный капитализм, национализм, вождизм и, как базис, милитаризованная молодёжь... Сталин... вождь-диктатор в современном, фашистском смысле»[33].

Или это: «Коммунизм есть исповедание определённой веры, веры противоположной христианской. Вся советская литература утверждает такое понимание. Коммунисты любят подчёркивать, что они противники христианской, евангельской морали, морали любви, жалости, сострадания. И это может быть и есть самое страшное в коммунизме»[34].

Россия спасала человечество от веры в апостасийную утопию тем, по Казину, что несколько десятилетий пыталась осуществить эту утопию посредством «чудовищного искажения евангельской истины». Существует ли для православного человека больший грех, чем искажение заветов Христова благовестия? В конце концов, вспомнить бы Казину слова того же С.Л. Франка про «ересь утопизма». Если советский человек жил идеалами ложно понятыми, неужели духовно оправданно выдавать такую жизнь за высокий идеал?! Мало того, что этим «чудовищным искажением» советская власть изуродовала русский народ, так он же сегодня ещё должен быть благодарен прежним «исказителям».

Неприятие нацизма — это нравственно. Неприятие коммунизма в России — это нравственно сомнительно! Это расценивается как посягательство на отечественную государственность.

Почему петербургским авторам так легко даются фразы о «системной болезни европейского тоталитаризма»? И почему язык не поворачивается сказать о системных недугах российской власти, по сей день хромающей на советскую ногу? Ведь «тоталитарные тенденции» в странах Европы — это, знаете ли, ещё не тоталитаризм. Но если пост-имперские революции «всей Европе» предложили «соблазн тоталитаризма», так не лучше ли озаботиться бревном в собственном глазу. Ведь чего не было, того не было: система Гулага не стала в XX веке изобретением западных демократий. И не надо перекладывать с больной головы на головы менее больные. Как будто не советское государство заключило «союз с тоталитарным чудовищем» гитлеризма и не «воевало с ним вместе». Или не хочется вспоминать советско-германский парад в Бресте, прошагавший над поделённой Польшей? И чем возмущаться документацией ОБСЕ, не заняться ли наконец изучением «юридической базы» ленинских резолюций и декретов, к коим возводит своё преемство Российская Федерация.

Да, русскому патриоту совершенно не с руки защищать Юзефа Пилсудского. Не потому, что он «тоже» был диктатор и установил в Польше тоталитарный режим, а потому, что Пилсудский предпочёл в нашей революционной смуте привычно-польскую русоненавистническую интригу поддержке национально-государственного движения, с редким цинизмом заметив: «Пусть Россия ещё погниёт лет 50 под большевиками, а мы встанем на ноги и окрепнем!» Но в итоге в яму упали оба враждующих славянских племени, и полякам случилось гнить под коммунизмом почти столько же. Разница между польской и советской тираниями до сих пор лишь в том, что Пилсудский установил в Польше национальную диктатуру, а диктатура ленинско-сталинского «пролетариата» от начала до конца была антинациональна, всегда губила и профанировала русское дело, в том числе в Отечественной войне и десятилетиями после неё. Польская нация никогда не признавала коммунизм своей народной властью. Но если мы до сих пор присваиваем России имя богохульника и убийцы, если даже отдельные духовные лица пишут о советской власти как о национальной русской власти, ну так чего ж мы хотим от поляков, от украинцев, от иных западных наций? Мы сами даём им предлог за предлогом равнять коммунизм с русскостью, и подписываемся оплачивать невылазные долги наших собственных палачей.

Про выдачи западными демократиями на съедение Сталину десятков тысяч русских эмигрантов, никогда не дававших присяги Советам, великого числа казаков, которым «товарищи» «устроили Карфаген» задолго до немцев, наконец, многих и многих беженцев из СССР, на своей шкуре сравнивших оба лагерных тоталитаризма, написано достаточно. Автор книги «Жертвы Ялты», горькая правда которой была ославлена как клеветничество судом раздемократичнейшей Британии, князь Н.Д. Толстой-Милославский здравствует до сих пор. Недавно был переиздан сборник кубанского атамана В.Г. Науменко с недвусмысленным названием «Великое предательство». В конце концов, о трагедии этих выдач написано и в книге отца Георгия Митрофанова, только для рецензента, настроенного как отец Владимир Василик, эти трагедии так и остались темой запретной и презираемой.

Конечно же в описанных преступлениях западные демократии — сталинские пособники и соучастники. То-то и вымолвил Александр Верт, что «в этой... народной войне советские люди сражались... за свою советскую власть». Разборчивые интеллектуалы Запада узрели в коммунизме квинт-эссенцию русского духа. И вот современные петербургские авторы, ища объяснить смысл трагедии России, охотно повторяют словеса залётного английского журналиста. Хотя даже чтимому ими Иосифу Виссарионовичу смысл войны виделся иначе уже при её начале: «...воюют не за нас, а за матушку-Россию».

Александр Солженицын — наиболее известный исторический писатель, который использовал в своих трудах метод «узлов». Так вот обратили бы внимание авторы статьи «Об узлах...» на череду эпилогов, что приводит Александр Исаевич в заключительном конспекте «Красного колеса»: годы 1928, 1931, 1937, 1941, 1945. Это не что иное, как временные максимумы, в которые возможно ещё было русскому народу проявить национальную волю и «расковать» коммунистические пути и путы.

Но этого не случилось.

Даже в 1945-м.

Что никак не умаляет нашу победу в той войне, тяжелейшей за всю российскую историю. Победа в Великой Отечественной войне была национальной русской победой, но последующего коммунистического растления России не пресекла даже она, и в этом трагическая антиномия всей нашей истории XX века, осечка которой с великой болью отдаётся всем нам до сих пор.

* * *

Но вовсе не книга протоиерея Георгия Митрофанова принижает подвиг нашего народа в Отечественной войне. Его до сего дня принижает и извращает просоветская историография и её вольные либо невольные исповедники. Власть, присвоившая себе и Победу, и монополию её исторического описания, не только с презрением отнеслась к этой Победе (самый день её отменив уже в декабре 1946 г.), но и ещё полстолетия глумилась над страной, уничтожившей гитлеризм.

«Прокляты и убиты на долгие десятилетия были сотни тысяч, если не миллионы оказавшихся в плену, объявлены гнусными предателями и фашистами, и из немецких лагерей отправлены в сталинские. Можно ли однозначно осудить тех, кто надеялся на освобождение нашей Родины от большевизма? Нужно ли и теперь отказывать им в праве на молитву и прощение, на понимание их правды? Или единственным прибежищем нам остаётся советский патриотизм с извечными "их радостями — нашими радостями", с образом Сталина по статьям ЖМП сороковых годов, с мифологемами о криптохристианстве каждого второго советского генерала и председателя обкома, окормлением кремлёвского горца у блаженной Матроны и регулярными полётами чудотворных икон вокруг осаждённых городов?» — риторически-своевременно вопрошает протоиерей Максим Козлов[35].

Понятно, что не все настроены положительно и однозначно в отношении противоречивой фигуры генерала Андрея Власова. Но православному человеку вовсе не обязательно принимать в качестве фундаментальной и непререкаемой трактовку этой фигуры, извлекаемую из недр советской пропаганды (увы, повторенную недавно и архимандритом Тихоном (Шевкуновым)[36], и профессором А.К. Светозарским[37]).

Статьи и проповеди «Трагедии России» касаются до сих пор обострённой в нашем обществе оппозиции: «Русское — советское». И то, что сами по себе разговоры на эту тему, как и прописано в названии книги отца Георгия, были чуть ли не громогласно сочтены «запретными», свидетельствует о неизжитости в России советского сознания, причём даже в ограде церковной.

Недавно выложенная на «Богослове» статья иерея Александра Шумского[38] — пример тому, выразительнейший в своём недостоинстве. И дело здесь не только в «высокомерной неловкости» автора к Ивану Сергеевичу Шмелёву, у которого большевики, обманно пообещав «правый суд», убили единственного сына-офицера, чем и можно было бы, чисто по-человечески, объяснить отсутствие у Шмелёва просоветского пафоса. Дело не только в претенциозности, да и в откровенной личной ненависти автора к А.И. Солженицыну в сочетании с такою же откровенной безграмотностью как в чтении, так и в опровержении оппонента — нельзя же всерьёз рассматривать тезис отца Шумского, что Солженицын неправ в цифрах сталинских репрессий лишь потому, что русофоб Бжезинский на них не ссылается. Дело в поразительном (и тем более поразительном у лица духовного) нечувствии к миллионным жертвам советского времени независимо от псевдо-объективистски «подрегулированного» миллионного числа. Подобный взгляд слеп именно к трагедии России, кто бы ни взялся писать о ней, ибо ослеплён неисцелимо величием царства большевистских кесарей.

Ныне мы соблазнились петь немолчные хвалы там, где не может и звучать что-либо иное, кроме «седохом и плакахом». И не вязнут языки наши на срамное славословие погубителям России.

Но, с настойчивостью заставляя молчать свою совесть и память, предпочитая вместо тягот исторической скорби похмелье где развеянного, а где измечтанного исторического величия, за свои беззакония назначая виновниками одних внешних врагов и вновь сотворяя себе мерзостные кумиры из советских руин, — не совлекаемся ли мы сегодня в то противное Богу язычество, которое описано ещё в Ветхом Завете: «Господа они чтили, и богам своим они служили... поступали по прежним своим обычаям... чтили Господа и истуканам своим служили. Да и дети их и дети детей их до сего дня поступают так же, как поступали отцы их» (4 Цар. 17 : 33, 40-41).



  • Владимир Рыжков. Открытие архивов — в ущерб интересам России? // Радиопередача «Дым Отечества» в эфире «Эхо Москвы». Гости студии С. Мироненко, М. Солонин. 7 июня 2009 г. http://www.echo.msk.ru/programs/smoke/596006-echo/
  • http://www.bogoslov.ru/text/435620.html
  • И лишь недавно любезно размещённой редакцией Интернет-портала «Россия в красках» по адресу: http://ricolor.org/history/rsv/mitrofanov/16_09_09/
  • Солоневич И. Акция генерала Власова // Наша страна. 1948. № 38. Цит. по изд.: Чуев С. Власовцы - пасынки Третьего Рейха. М.: Яуза, Эксмо, 2006. Вместо послесловия. С. 487 - 503.
  • Там же, с. 490.
  • Там же, с. 493.
  • Солоневич И. Так что же было в Германии?.. (часть первая) // Наша страна. 1948 - 1949 http://solonevich.narod.ru/germany.html
  • Солоневич И. Л. Медведь и его шкура // Загадка и разгадка России. М.: ФондИВ, 2008. С. 74.
  • Там же, с. 139.
  • Солоневич И. Л. Россия и революция. М.: ФондИВ, 2007. С. 105.
  • Там же, с. 129.
  • Там же, с. 76.
  • Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь и власовское движение // Вестник церковной истории. 2006. № 4. С. 150 - 176 http://ricolor.org/history/roa/rp/
  • См.: Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь и власовское движение (окончание) // Вестник церковной истории. 2007. № 1. С. 219 - 230. Со ссылкой на издание: Поздняков В. В. Андрей Андреевич Власов. Сиракузы (Нью-Йорк), 1973. С. 182 - 183 http://ricolor.org/history/roa/rp/1/
  • http://ricolor.org/history/rsv/mitrofanov/09_09_09/
  • «Я не ставлю знак равенства между Власовым и "власовцами" - с одной стороны, и фашизмом - с другой. Делать это - сознательно искажать историю. По моему убеждению, А.А. Власов - искренний патриот своей Родины. Можно спорить о его ошибках, трагических порой, просчётах, но обвинять в том, чего он не совершал, - предательстве Родины, просто нечестно. С полгода назад в частной беседе вл. Илларион отметил, что потомки этих самых "власовцев" составляют немалую часть прихожан РПЦЗ, что пора спокойно разобраться в этой трагической истории, отбросив идеологические мифы советского периода. Никто не отрицает, что это сложный и болезненный вопрос, прекрасно понятно и то, что, признав "власовцев" не предателями, а борцами с коммунизмом, создаётся масса иных неприятных для данного времени и политической ситуации вопросов и проблем. Но, допустимо ли искажать факты в угоду сегодняшним интересам?.. Священник Александр Мартыненко, храм Сошествия Св. Духа на быв. Лазаревском кладбище г. Москвы. К подписи присоединяется и настоятель этого храма иг. Сергий (Рыбко)». (http://www.rusk.ru/st.php?idar=114356&page=16#form). «Сказанное - отнюдь не уничижение и умаление победы русского народа над фашизмом. Никто, в ком есть совесть, не станет отрицать, что русский народ (в широком смысле этого слова) спас цивилизацию от коричневой чумы. Но нечестно игнорировать и другое - коммунистическая чума не менее чудовищна, и нашлись люди - ген. Власов и иже с ним, которые пытались противостоять и ей» (http://www.rusk.ru/st.php?idar=114356&page=22#form).
  • «Цена, которой Россия расплатилась за бескровность (и почти) падение КПСС, стало отсутствие подлинной декоммунизации. Оно и видно... Включаем телевизор, и с экрана нам рассказывает о подвиге народа и великом Сталине тов. Зюганов. Нет, он не краснеет и не смущается за те преступления, которые были совершены его КПСС вкупе с ЧК и ГБ. Он рассчитывает на забывчивость русского человека? А может быть на его христианское чувство прощения? Он обращается к несмышлёному поколению, родившемуся в 90-е годы, которые невинны в своём незнании Архипелага Гулаг... Мечется и не может найти своего героя русская современная душа: то ли Толстой, то ли Александр Невский, а почему бы не Сталин? На кого и на что опереться? А земля уплывает из-под ног и дети наши уже не только не читают книг и не знают, кто такой Солженицын и его Узлы "Красного колеса"... Перестали детки верить папам и мамам, перестали любить Россию, попрали принципы морали. Курят, пьют, нюхают, развратничают, думают только о деньгах, о шмотках и о тлетворном Западе... Да, во всём виноват он, этот растлевающий их и нас заодно, Запад! Раньше при СССР такого не было! Как бы не так, именно там-то всё и начиналось, и не подспудно, один Берия и его извращения чего стоят» (http://www.bogoslov.ru/text/456795.html).
  • См. в кн.: Архиепископ Василий (Кривошеин). Две встречи. Митрополит Николай (Ярушевич). Митрополит Никодим (Ротов). СПб.: Сатисъ-Держава, 2003. С. 8 - 9.
  • Мельгунов С. П. Красный террор в России (1918 - 1923). Чекистский Олимп. М.: Айрис-пресс, 2006. С. 321 - 322.
  • http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D1%8B%D0%B9_%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%BE%D1%80_(%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F)
  • Солоневич. Россия и революция, с. 131.
  • http://www.bogoslov.ru/text/435620.html
  • Ср. недавний комментарий на «Богослове»: «...почему мы должны отрекаться от "большевистского" периода русской истории?.. Если когда-нибудь Россия поднимется как последний оплот христианства в безбожном мире, то движущей силой этого цивилизационного прорыва станут отнюдь не унылые эстетствующие белогвардейцы, а бодрые молодые новокомиссары, с православным крестом на пыльных суконных шлемах... Руслан Николаев» (http://www.bogoslov.ru/text/462438.html).
  • Пётр Мультатули. Власов. История предательства. Часть 1. 27 июня 2009 г. http://www.rusk.ru/st.php?idar=155828
  • Александр Архангельский. Почему память о красном терроре не стала общей? // Авторская телепрограмма «Против течения», 12 февраля 2009 г. http://rian.ru/videocolumns/20090212/161903779.html
  • Ильин И. А. О младороссах // Собрание сочинений: Статьи. Лекции. Выступления. Рецензии (1906 - 1954). М.: Русская книга, 2001. С. 314 - 315.
  • http://www.rusk.ru/st.php?idar=110027
  • См.: Солоневич И. Л. Загадка и разгадка России. М.: ФондИВ, 2008. С. 30, 31.
  • «Лишь языком искусства писатели Югославии, и в их числе Д. Михаилович... пытались приподнять завесу над тайной, бдительно охраняемой властями. Но даже сегодня, пишет Михаилович в предпосланном русскому изданию книги "Голый остров. Разговоры с друзьями" очерке "Краткая история истребления", "вокруг преступлений на Голом острове по-прежнему царит атмосфера официальной лжи, фиговых листков и преуменьшения его размеров"... В отличие от террора против представителей бывших правящих классов... безусловно, жестокого, направленного на физическое уничтожение целого общественного слоя, репрессии по отношению к широкому кругу так называемых информбюровцев дополнялись садистским разрушением личности, души человека. Для выполнения этой цели была разработана система "лагерного самоуправления и самоперевоспитания", которая не знала аналогов в других странах. Согласно этой "тюремной науке" всех вновь прибывших в лагерь прогоняли сквозь строй "старых" заключённых, затем "обрабатывали" на политических собраниях в бараках, на которых они должны были делать заявления о своей позиции или своей вражеской деятельности, называть соучастников своих преступлений, включая членов семьи, родственников и друзей. В случае отказа их же товарищи по несчастью объявляли им бойкот, лишая их даже тех минимальных прав, которые были у других узников. Бойкотированным запрещалось с кем-либо разговаривать, их ставили на самые тяжёлые, опасные и унизительные работы, а на грудь им вешали плакаты с надписями "Предатель", "Сталинист", "Моральное ничтожество" и т. п. Половина людей, свидетельствует Михаилович, выходило из лагеря, потеряв себя, своё имя, своё "я", и только те, "кому удалось себя сохранить лишь отчасти - не говорю полностью, так как не верю, что с кем-то из побывавших на Голом острове такое могло случиться, - имеют мужество говорить об этом"» (Ильина Г. Я. Годы, которые съела саранча // Деятели славянской культуры в неволе и о неволе. XX век. - М.: Индрик, 2006. С. 253 - 254).
  • Во всяком случае, почти в это же время, жена Бердяева записывала в дневнике: «Мы давно собирались посмотреть советский фильм "Гроза" по Островскому... Перед нами, в фильме, пронеслись картины такого дикого варварства, грубости и цинизма, что вернулись мы подавленные и мрачные... Если фильм имел целью пропаганду, то эта пропаганда достигла только одного: возмутить душу каждого хоть сколько-нибудь культурного человека против России... Какой бы показалась нам она теперь, если б мы вернулись? Не такой же ли, как этот фильм? Ведь эти годы не подняли, а опустили духовный и культурный уровень народа. Пусть он стал сознательнее в смысле отстаивания своих политических прав, но духовные основы его окончательно расшатаны, вера убита, нравы огрубели. И мы увидели бы перед собой нечто столь чужое и чуждое, что с тоской оглянулись бы назад, на "гнилую" Европу...» (Бердяева Л. Ю. Профессия: жена философа. М.: Молодая гвардия, 2002. С. 33 - 34).
  • Мережковский Д. С. Грядущий Хам // Мережковский Д. С., Гиппиус З. Н. 14 декабря: Роман. Дмитрий Мережковский: Воспоминания. М.: Московский рабочий, 1991. С. 542.
  • Зобнин Ю. В. Дмитрий Мережковский: Жизнь и деяния. М.: Молодая гвардия, 2008. С. 296. (ЖЗЛ. Вып. 1091).
  • Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. Репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS, 1955 г. - М.: Наука, 1990. С. 120.
  • Там же, с. 135.
  • http://www.bogoslov.ru/text/467688.html
  • Архимандрит Тихон (Шевкунов). Идея коллаборационизма - угроза России // Известия. 15 сентября 2009 г. http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=72928&topic=664
  • См.: Светозарский А. К. Кое-что о церковной проповеди и о книге протоиерея Георгия Митрофанова. 17 сентября 2009 г. (http://www.bogoslov.ru/text/467688.html). Несколько ранее была высказана более равновесная точка зрения (протоиерей Георгий Бирюков): «Спорить кто-нибудь будет, что "для советских людей Власов безусловно предатель"? По-моему, предмета спора здесь нет. Советские люди с этим согласны. Спорить кто-нибудь будет, что "для русских людей вопрос о Власове более сложен"? Факт: по каким-то причинам какое-то количество русских людей пошло за Власовым. По идейным причинам, либо по безысходности положения - в этом нам хотят запретить разобраться. Факт: какое-то количество русских людей по каким-то причинам по сей день воспринимает Власова и власовцев как врагов. И в этом нам хотят запретить разобраться. Нам запрещают думать, нам навязывают советскую аксиому, как единственную. Факт: русские люди разделены (данный конкретный случай - оценка Власова - отнюдь не единственный). Любые попытки осмысления причин этого разделения, любые попытки поиска единства жёстко пресекаются» (http://www.rusk.ru/st.php?idar=105852&page=1#form).
  • Священник Александр Шумский. Высокомерие убивает понимание. 18 сентября 2009 г. http://www.bogoslov.ru/text/468279.html

  • ВКонтакте

  • Telegram

  • Электронная почта

  • Скопировать ссылку

Комментарии (33)

0/2000
  • Б
    Георгий
    13.10.2009, 11:28

    Ваша статья - не полемика, молодой человек, а пропаганда вашей аксиоматики, существо которой в том, что "русское - это не советское". Вам (1982 г.р.), как и Мраморнову (1984 г.р.), более старшее поколение читателей вправе отказать в экспертизе, но даже если таковая манихейщина ваше кредо, то при чем тут Православие?

    И хотя, разумеется, вы вольны опираться на кого хотите, но первая же ссылка на "Эхо Москвы" с В. Рыжковым и М. Солониным - очень характерный индикатор.

  • Б
    Рожденный в СССР
    13.10.2009, 17:06

    "Но, с настойчивостью заставляя молчать свою совесть и память"

    Совесть - вещь необходимая... Однако как-то странно, что она проснулась у ряда публицистов в вопросах о Великой отечественной войне как-то синхронно, словно по команде. Только давайте не будем про перестройку: реабилитацией власовщины тогда и не пахло, это свежий заказ.

    Все это совпадает с внешнеполитической активностью Соединенных Штатов по определенным направлениям, а также с волной схожих процессов, инициированных США в ряде бывших республик СССР и направленных на ревизию результатов войны. Уж очень им мешает членство России в Совете Безопасности с правом вето. Им необходимо демонтировать последние остатки послевоенного мироустройства. Попутно им хочется лишить российский народ - и неверующих, и подавляющее большинство верующих - по сути единственной скрепы: самоуважительного отношения к собственной истории, в частности, к истории Великой отечественной войны.

  • Б
    Андрей
    13.10.2009, 19:23

    Глубокоуважаемый Виктор Владимирович, прекрасная статья! Вы очень верно определили полную историческую несостоятельность и вопиющее идейное убожество публикаций современных советских пропагандистов в духе диакона Василика, иерея Шумского, доктора Казина и им подобных. Если бы существовала машина времени, таким авторам более к лицу было бы ездить в агитационном вагоне вместе с Троцким или Сталиным где-нибудь в 1919 году по фронтам РККА, а не выступать со статьями, претендующими на научность, на современных интернет-форумах.

    Хотелось бы высказать также небольшое критическое мнение, - как единомышленник.
    Мне кажется, что не стоит нам христианам соблюдать традиции пропагандистского фетишизма и именовать военную победу С.С.С.Р. и других стран-членов антигитлеровской коалиции во Второй Мировой войне "Победой в Великой Отечественной Войне". Зачем этот чуждый христианскому духу ритуализм? Подлинные русские патриоты - Генерал Антон Иванович Деникин или Георгий Федотов, выступавшие, как известно, против Германии и на стороне антигитлеровской коалиции, никогда так победу красной армии не называли. Подлинной победой русского народа явилось бы свержение коммунистической тирании после краха Германии, - к этому были духовно призваны русские люди, мобилизованные в силу обстоятельств в красную армию. Однако, краскомы: жуковы и коневы были не способны следовать примеру русских офицеров 1812 года, - примеру Волконского, Муравьева, - которые боль своих ближних воспринимали как свою боль, и которые дерзнули выступить в 1825 году против крепостного права, - установления, - которое при всей своей уродливости, конечно же, не шло ни в какое сравнение с советским сталинским рабством. Будем же придерживаться объективных исторических терминов, принятых когда-то в Белой российской эмиграции и ныне используемых в европейской печати!

  • Б
    Доброцветов П. К.
    13.10.2009, 20:43

    "Однако, краскомы: жуковы и коневы были не способны следовать примеру русских офицеров 1812 года, - примеру Волконского, Муравьева, - которые боль своих ближних воспринимали как свою боль, и которые дерзнули выступить в 1825 году против крепостного права, - установления, - которое при всей своей уродливости, конечно же, не шло ни в какое сравнение с советским сталинским рабством. Будем же придерживаться объективных исторических терминов, принятых когда-то в Белой российской эмиграции и ныне используемых в европейской печати!".
    Я не понял, это речь идет о членах масонских обществ, и в особенности т.н. общества Южного, у которого в планах было расчленить Рссийскую империю на множество мелких полицейских режимов и казнить всю императорскую семью (!)?. Поистине нынешнее время - лукавое. "Борцы с большевизмом" ныне пошли вскормленные самой же советской пропагандой и ее мифами. А декабристы, которые по словам Ленина "разбудили Герцена" и далее см. по цепочке до Февраля и Октября были в СССР очень уважаемыми "товарищами". Православным людям должен быть ближе генерал Милорадович - герой войны 1812 г., пытавшийся урезонить мятежников и предательски застреленный на Сенатской площади в декабре 1825 г. убийцей-декабристом Каховским.

  • Б
    Виктор
    13.10.2009, 22:20

    Аргументированная и толковая статья.
    Спасибо автору!

  • Б
    Андрей
    14.10.2009, 11:23

    Господин Доброцветов из МДА,

    О движении декабристов нужно черпать информацию не из советских ленинских мифов, а хотя бы из воспоминаний современников и из работ серьезных исследователей.

    Прочитайте для начала хотя бы статью Анны Ахматовой "Пушкин и декабристы". Тогда Вам, наверно, станет ясно, что движение декабристов было движением образованной части русского общества, движением либеральным и патриотическим, не имеющим к левому политическому радикализму никакого отношения.

    Читайте проект конституции Никиты Муравьева! Такие декабристы как Волконский, Муравьев, члены Союза Благоденствия были лучшими представителями русского либерализма, которые хотели, чтобы Россия последовательно развивалась, двигаясь по пути преобразований и реформ. Необходимость этих преобразований государственная власть запоздало осознала при Александре Втором, но все-таки осознала и, Слава Богу, претворила их в жизнь!
    Подавляющее большинство Декабристов за отдельными исключениями в духе Пестеля были предтечами Великих реформ Александра Второго и замечательной традиции русского либерализма конца XIX века. Именно традиция русского либерализма, а вовсе не духовно бесплодный правый монархизм, в итоге оказалась единственной силой, оказавшей сопротивление грядущему большевистскому хаму на полях гражданской войны.

    А при чем здесь упомянутые Вами пресловутые "масоны" я вообще не понимаю. К Вашему сведению масонами были и Павел Первый и Александр Первый и многие другие выдающиеся русские патриоты.
    советские краскомы были несоизмеримо ничтожнее как личности, чем так называемые "масоны" начала 19 века, которые и созидали культурно-историческое величие России при Александре Первом и Александре Втором, - подлинное духовное величие, безвозвратно погубленное большевиками и их прислужниками в 20 веке.

  • Б
    Доброцветов П. К.
    14.10.2009, 15:18

    Андрею: Вам бы действительно следовало отойти от стереотипов советского восприятия декабристов, в котором вы настойчиво обвиняете меня. Советская идеология относилась к декабристам сугубо положительно, ведь они были первые бунтовщики. Я же отношусь сугубо отрицательно. Масонами они действительно были, и на первых порах - убежденными. Все были вольтерианцами. Кстати, не уверен, вы - православный? Так вот, большим вопросом (и интересным, на который я впрочем за неимением информации пока не могу ответить) является: были ли они верующими православными христианами, или же были деистами или атеистами, а их "святыми" были Вольтер да Руссо?
    Они планировали убить царя Александра I, на которого имели "зуб", т.к. он запретил все тайные общества (а вы говорите - был масоном), следовательно и их тайные масонские общества. См. воспоминания Боровикова:
    «Полковник Пестель. Пестель, глава Южного общества, умный, хитрый, просвещенный, жестокий, предприимчивый... Равнодушно по пальцам считал он число жертв, обрекаемых им на умерщвление. Для произведения этого злодейства предполагал найти людей вне общества, которое после удачи, приобретя верховную власть, казнило бы их, как неистовых злодеев, и тем очистило бы себя в глазах света. Замысловатее не придумал бы и сам Макиавель! Если бы он успел достигнуть своей цели, то, по всей вероятности, не усомнился бы пожертвовать соумышленниками, которые могли бы затемнять его. Пестель чинил „Русскую правду“ в республиканском духе».
    «Поручик Каховский. Неистовый, отчаянный и дерзкий. В собрании общества, за два дня до мятежа, он с запальчивостью кричал: ну, что ж, господа! еще нашелся человек, готовый пожертвовать собою! Мы готовы для цели общества убить кого угодно.
    В нетерпении своем Каховский накануне восстания говорил: «С этими филантропами ничего не сделаешь, тут надобно резать, да и только!» Неистовство Каховского проявлялось и в самом действии: во время мятежа он прогнал митрополита Серафима, подошедшего с крестом в руках увещевать заблудших; он пистолетными выстрелами убил графа Милорадовича, полковника Стюрлера и ранил свитского офицера».
    Ну что же, достаточно для полной картины участнику дискуссии на православном богословском портале? По-моему безродные убийцы св. царя Николая II имели "благородных" предшественников-учителей и осуществили в 1918 г. лишь то, что те планировали в начале XIX в. Как же после этого декабристам не быть любимыми в СССР и г-ном Андреем?
    Но о личных качествах декабристов самое интересное дальше: кого из своих крестьян эти многочисленные просвещенные помещики-рабовладельцы и борцы против крепостного гнета отпустили на волю?
    А как замечательно (уже без всякой иронии) они вели себя под следствием и на каторге?
    "Но ничего, у господ обвиняемых есть много свободного времени: они тратят его с пользой, усердно пишут доносы друг на друга, а также на людей, с которыми были просто приятелями. Трубецкой назвал 79 фамилий, Оболенский- 71, Бурцев – 67 …" (http://lj.rossia.org/users/mysea/426562.html?thread=2814786).
    Заметим - безо всяких там бериевских НКВДшных застенков, после которых все зиновьевы и каменевы "признавались" во всем содеянном. См. там же:
    "Но, надо сказать, деньги много помогали декабристам вольготно жить в заключении. Как вспоминал И. П. Липранди.,“невозможно описать впечатления той неожиданности, которою я был поражен: открывается дверь, в передней два молодых солдата учебного карабинерского полка без боевой амуниции; из прихожей стеклянная дверь, через нее я вижу несколько человек около стола за самоваром; и все это во втором часу пополуночи меня поражало”. Некоторые, как арестованный по ложному доносу Грибоедов, ухитрялись ходить обедать в ресторации, а что, не голодным же сидеть в крепости!
    Заключенные регулярно заказывали книги, газеты и журналы,в том числе, иностранные, развлекались чтением и беседами, ну, и конечно, письмами «жестокому тирану» Николаю I. И до такой степени они его полюбили, что и словами не рассказать! Каховский, например, в своих письмах из крепости к Императору Николаю I, свою вину перекладывавший на общество заговорщиков.
    “...Намерения мои были чисты, но в способах, я вижу, заблуждался. Не смею Вас просить простить мое заблуждение, я и так растерзан Вашим ко мне милосердием: я не изменял и обществу, но общество само своим безумием изменило себе”. А он так, мимо проходил…с пистолетом…
    Каховский стал “обожать” Царя. Николай напомнил ему:
    — А нас всех зарезать хотели.
    У Каховского не нашлось мужества признаться, что он больше всех хотел уничтожить ВСЕХ Романовых. И как же он возненавидел Рылеева, когда узнал, что тот вел с ним и Якубовичем страшную игру: выбирал, кто из них возьмет на себя смертный грех цареубийства, подогревал каждого, не открывая своих намерений использовать своих приятелей как орудие убийства. Как утверждает Цейтлин: “Рылеев хотел, чтобы покушение на царя осталось единоличным актом, а не делом общества, тогда, в случае неудачи, обществу не грозила бы гибель, а в случае удачи оно пожало бы плоды, не неся тяжести морального осуждения и народного негодования. Для идеалиста-поэта, это был не лишенный макиавеллизма план”.".
    По-моему достаточно для православного человека, чтобы все понять о декабристах.

  • Б
    Ксения Кривошеина
    14.10.2009, 20:53

    Дорогой Виктор Владимирович,
    Как приятно констатировать, что дискуссии на непростые темы нашей многострадальной Родины, можно обсуждать открыто. Можно подписывать тексты своим именем и не страшиться, что тебя за это предадут анафеме или выгонят с работы. Нам живущим на Западе это особенно важно сознавать. Важно чтобы и наши недруги, которые в каждой ошибке Церкви, каждой недосказанности видели "слабость" её и заскорузлость, теперь увидели, что и здесь есть диалог и гласность. Правда не всегда лицеприятна, если иносказательно, то "кому приятно слышать вердикт врача..." Но ведь и излечение телесно-душевное не сможет начаться без этого " вердикта". Гласность и Слово – великая Сила! Читаю много на Богослов.ру комментариев к текстам, из которых складывается картина не всегда чёткая. То ли пишущие хотят "заболтать тему" в многостраничных заумностях, то ли не желают задуматься над своими ошибочными установками, а частенько рассуждают с примитивных позиций нападок на "свою=нашу" правду. Вот уже нагромождается сравнение (я) с государем Николаем I и с декабристами.
    У комментаторов получается. что Николай Первый = Сталин, а декабристы, нахватавшиеся западных "культур" ( читай "ж...массонства") – это либералы "шестидесятники". От них главная порча России! Значит пора – назад к Дионисию! Есть среди голосов наивные и трогательные упрёки в молодости авторов, а следовательно в их неопытности ( неграмотности, незнании "нашей" истории ). Бедные молодые, без единого седого волоса гении России! Пушкин наверное провалился бы сквозь землю от стыда, этот пророк умер в 37 лет....список нескончаем.
    Истина одна и об этом не следует нам забывать. То как мгновенно написал диакон Василик "открытое письмо Синоду РПЦЗ" – поражает своей самоуверенностью! ( кстати он ведь тоже не старец?! И его можно упрекнуть в молодости ) Советское общество 80 лет жило с кляпом во рту и в полной изоляции от внешнего мира, но всё же лучше подумать, прежде чем замахиваться на столь опрометчивые действия. Многих на Западе это "открытое письмо" повергло в недоумение.
    А ведь всем ясно как нужно дорожить достигнутым единством Евхаристии между РПЦ и РПЦЗ! Как легко припечатать ярлыки и как трудно сдержаться, и не писать кощунственные строки : " Да, это было страшно и не дай Бог нам увидеть что-то вроде раскулачивания, ГУЛАГа и воронков по ночам, НО ЕСЛИ БЫ ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО! ( выделено К.Кривошеиной), сейчас уже не было бы не только русского народа, но и многих других, примкнувших к нему лет 200 назад племён. Большевики воссоздали страну после либерально-революционного погрома ценой жизни миллионов её сыновей и дочерей" ( автор строк профессор Казин)
    "О, если бы вы только молчали! Это было бы вменено вам в мудрость" ( Иов 13:5)

    Во Франции, за отношениями между РПЦ и РПЦЗ, пристально наблюдает Вселенский экзархат, во главе с вл.Гавриилом. Они мечтают построить своё независимое от русской Церкви французское православие. Как они это себе представляют – это их проблемы. Их (почти) главный козырь не идти на сближение с РПЦ и РПЦЗ ( "у них мол нет свободы"), а у нас её хоть вёдрами черпай. Каждый раз, когда возникают недоговорённые и недоразрешённые споры в Русской церкви, это настоящий витамин для "взятому ими особому курсу". Моё мнение, что нужно с ними разговаривать, обсуждать наболевшие (общие) проблемы, по христиански протягивать руку. И среди "сугубо непримиримых" найдутся люди чуткие. Уверена, что сегодня достаточно много умных церковных дипломатов, чтобы понять, что времена " церковного диссиденства" ушли в прошлое. Более того, с приходом Патриарха Кирилла открывается возможность действительно всколыхнуть и поднять на достойную высоту многие застоявшиеся вопросы. Да и действительно Церковь в России сегодня, может сыграть неожиданную роль, не только для объединения всех своих сестринских ветвей, но и духовного возрождения всей страны.
    Возвращаясь к "запретным темам" нашей Родины, хочу напомнить, что нас уже с 20-х годов стали переучивать: выкинуть всё прошлое с борта современности. А пословица русская советует: "иди вперёд, а сам назад оглядывайся". Нам всем нельзя не оглядываться! Иначе мы ничего не поймём.

  • Б
    Рожденный в СССР
    15.10.2009, 14:39

    Уважаемым участникам обсуждения хотел бы порекомендовать следующую статью: http://www.rusk.ru/st.php?idar=105872 В ней изложен , по моему мнению, совершенно верный взгляд на узловые моменты русской истории 20 в., лишенный ангажированности и излишней идеологизации как в левую, так и в правую сторону в ущерб здравому смыслу и истине.

  • Б
    Е в а
    15.10.2009, 16:46

    ц и т а т а: Советское общество 80 лет жило с кляпом во рту и в полной изоляции от внешнего мира, но всё же лучше подумать, прежде чем замахиваться на столь опрометчивые действия. Многих на Западе это "открытое письмо" повергло в недоумение. А ведь всем ясно как нужно дорожить достигнутым единством Евхаристии между РПЦ и РПЦЗ! Во Франции, за отношениями между РПЦ и РПЦЗ, пристально наблюдает Вселенский экзархат, во главе с вл.Гавриилом. Они мечтают построить своё независимое от русской Церкви французское православие. Как они это себе представляют – это их проблемы. Их (почти) главный козырь не идти на сближение с РПЦ и РПЦЗ ( "у них мол нет свободы"), а у нас её хоть вёдрами черпай. Каждый раз, когда возникают недоговорённые и недоразрешённые споры в Русской церкви, это настоящий витамин для "взятому ими особому курсу". Что же, нам теперь ради всей этой идеологии отдать на съедение наших отцов и матерей? Нет уж. То нам говорили "нельзя любить царскую РОссию" (это мы слыхивали), теперь "нельзя любить советскую Россию". А я умею любить ее всю, и царскую и советскую. И декабристов люблю и Достоевского, и Твардовского и Солженицына, и Шмелева и Астафьева. И я научу этому своих внуков. И еще научу благословлять тех, кто дал им жизнь, дал ту кровь, которая течет в их жилах. Что ж вы там за рубежом такие бедные -- все вам за наш счет надо самоутверждаться, все доказывать, опять же за наш счет, свою правоту? Неужели мы опять купимся на эту приманку, опять обескровим своих детей?

  • Б
    Владимир
    17.10.2009, 08:23

    Уважаемые читатели. Рекомендую статью В.Семенко. По-моему,достаточно трезвая и объективная.
    О ложных альтернативах, "православном сталинизме" и советском наследстве

    Публикацией статьи известного православного публициста Владимира Петровича Семенко мы хотели бы начать широкую и обстоятельную дискуссию о советском наследии. Автор справедливо отметил, что жаркие споры на страницах РЛ вокруг фигуры генерала Власова – частный случай этой общей проблемы (хотя, конечно, сама тема предательства в русской истории имеет самостоятельное звучание). Представляется, что настал момент, когда нужен ясный и вразумительный ответ на вопрос – от чего в советском наследии мы отказываемся, а от чего не отказываемся. Иначе мы – православные русские люди – окажемся идейными заложниками новых псевдореформаторов и перестройщиков.

    «Мои университеты» прошли на полуподпольных христианских семинарах 1980-х. Именно тогда многие из моего поколения «приходящих в Церковь» открывали для себя гигантский айсберг русской православной традиции, русской философии, литературы, богословской мысли и веры, тот русский мир, который виделся нам безвозвратно утерянным. Мы «чистили себя» не под Лениным – но под Россией. Наше личностное становление проходило под знаком осознания своей сверхзадачи, своей миссии – вернуть, насколько возможно, ту «Россию, которую мы потеряли», восстановить историческую преемственность в развитии великой страны, великого континента русской имперской цивилизации. Среди длинного ряда авторов, в решающей степени повлиявших на становление, формирование нашего мировоззрения, главными были, несомненно, И.А.Ильин и А.И.Солженицын, чья историософия сформирована во многом под влиянием этого титана русской философии и блестящего писателя.

    Под их (и многих других) воздействием мы проясняли для себя историческую перспективу, учились любить и понимать Россию и русское в своей стране и в своем народе под наслоениями пропагандистской лжи и «советчины». И именно поэтому, потому, что мы внимательно читали «О республике и монархии» и «Наши задачи», «Архипелаг ГУЛАГ» и «Красное колесо» и отнюдь не были поклонниками большевизма, нам довольно скоро стала ясна двусмысленность и ложь «перестройки».

    Я хорошо помню ожесточенные дискуссии второй половины 80-х, ведомые в «толстых» официальных журналах и то, как они воспринимались на фоне исторической правды, духовных, интеллектуальных и просто исторических открытий, которые мы сами делали для себя, пользуясь ширящимся доступом к «самиздатским» и «тамиздатским» сокровищам. Ильин, Солженицын, Бердяев неопровержимо показывали нам – всем, кто хотел услышать – духовное родство антирусского либерального «феврализма» и погромного большевизма, а на страницах «Нашего современника» и «Знамени», «Нового мира» и «Молодой гвардии» шла ожесточенная борьба либеральной сволочи и компатриотов, «шестидесятников» и «молодогвардейцев». Уже тогда было отчетливо видно, как стране, стоящей на распутье, чья-то невидимая рука умело подсовывает абсолютно ложный выбор: либо замшелый советский «патриотизм», а значит – «руководящая роль КПСС», идеологические запреты и ГУЛАГ, всегда маячивший за спиной относительно мягкого «брежневизма» – либо новый февраль, либеральная революция, слом всего и вся и главное – только на Запад! Ты патриот? Ты хочешь сохранить Россию? – Тогда подпирай собою прогнивший коммунистический строй и помни о Большом Брате. Ах, тебе надоело и ты хочешь перемен? – Тогда под дых ее, «Россию-мать, Россию-суку» (А.Синявский), ибо «тоталитаризм» – ее естественный продукт; ужасный коммунистический деспот Сталин – есть естественное продолжение двух «православных» деспотов – Ивана Грозного и Петра, и, чтобы перестать быть рабом, надо всего лишь перестать быть русским. Русский смысл, русская традиция в ее исконном, подлинном виде, на которой, тем не менее, все только и держалось – усиленно искажалась и загонялась в подполье обеими сторонами – и либерал-большевиками и компатриотами. «Перестройка» стала путем к развалу страны и преступлением, а не выходом к возрождению и новому цивилизационному рывку – потому что она прошла под знаком «Детей Арбата» и «Огонька», вскоре трансформировавшегося в НТВ и «Эхо Москвы», а не «Красного колеса» и русской эмигрантской прессы.

    И вот теперь, спустя двадцать лет, мы продолжаем пожинать плоды этого преступления.

    Имея некоторые знания (надеюсь, не слишком замутненные страстями), а также некоторый опыт мысли и жизни, поневоле воспринимаешь как настоящее «дежавю» ту борьбу между «православными сталинистами» и либералами, которая, по-моему, с весны (то есть уже несколько месяцев) не утихает на страницах РЛ. Похоже, что пришла пора высказаться и об этом.

    Философско-логическое определение развития

    Обсуждение идеологических проблем, так или иначе, всегда замутнено нашими пристрастиями. Рассуждать на идеологическую тему и мыслить чисто «научно», холодно-объективно – весьма затруднительно. Поэтому начать следует не с истории, историософии или политики, а с чисто диалектического, логического анализа. Собственно говоря, о чем идет речь? Ведь не Сталин и не генерал Власов составляют главный, сокровенный интерес спорящих! Ясно, что за всевозможными, пусть и важными, частностями кроется совсем другое – проблема а) исторической преемственности; в) современной русской идентичности и с) соотношения в том субъекте, который мы ныне называем Россией, собственно, исторически русского и «советского».

    Есть исторический субъект, называемый «Россия». На протяжении всего времени своего существования он претерпевает некие трансформации, изменения, иными словами – растет, развивается. Что есть развитие с философско-логической точки зрения? Развитие – это такой процесс, в котором на каждом новом его этапе в субъекте появляется нечто качественно новое, доселе еще небывалое (в гегелевской терминологии такие скачки называются «перерывами постепенности»), и в то же время на всех этапах процесса сохраняется некая константа, которая, собственно, и есть субъект развития. Если этой константы нет, тогда непонятно, а что, собственно, развивается-то? Тогда развитие есть сплошной и бессвязный поток неизвестно чего, и никакая история вообще невозможна! Все это – есть чистая логика, в которой нет ни грана идеологии. А отменить логику, диалектические законы развития возможно лишь в двух случаях: а) если наше сознание с какого-то момента становится шизофреническим, для которого никакие логические законы вообще не писаны и б) если мы выходим за рамки всей христианской традиции в целом (порождением которой, собственно, и является линейная модель истории), традиции, как ни крути, магистральной для мировой цивилизации, и становимся постмодернистами. В постмодернизме – нет и не может быть развития, ибо «история кончилась», а может быть лишь произвольное сочетание всего со всем, бесконечное «перелистывание книги истории». Впрочем, глубокое внутреннее родство постмодерна и шизофрении хорошо известно и самим постмодернистам. (Ср. фундаментальный двухтомный труд Делеза и Гваттари «Капитализм и шизофрения» (1972 – 1980) с его ключевым понятием «шизоанализ». Поскольку же мы не относим себя ни к постмодернистам, ни к шизофреникам, то и считаем приведенное выше логико-диалектическое определение развития абсолютно неопровержимым.

    Понятие исторической преемственности

    Итак, с философской (а, стало быть, и с историософской) точки зрения серьезного обсуждения достоин, в конечном счете, только один вопрос: сохранена ли в России после 1917-го года историческая субъектность или же «советский» субъект – есть совсем другой, абсолютно новый? (То есть, следует ли вести речь о появлении принципиально нового исторического субъекта, а не о трансформации (революции, болезни, катастрофе, движении, развитии), происходящей со старым?) Один из главных «виновников торжества» протоиерей Георгий Митрофанов выбирает именно такой ответ, говоря, что историческая идентичность России и русского народа прервана в 1917 году. Чем, во-первых, сразу отождествляет себя с большевиками-революционерами раннего призыва, эпохи «военного коммунизма», а, во-вторых, сразу же полностью изобличает себя как убежденный и законченный апологет коммунизма. Ибо: именно «ранние» революционеры, эти «комиссары в пыльных шлемах», были столь высокого мнения о своей революции, что полагали ее (и себя) способными в одночасье изменить мир (а уж отдельно взятую страну тем более). А главное: если, как утверждает прот. Г. Митрофанов, историческая субъектность России утеряна в 1917-м году, то кто же тогда, так сказать, автор всех великих достижений советского периода (отрицать которые невозможно), кто создатель великой культуры, которая в советское время оставалась все еще имперской и классической (сравните Ахматову и Пригова, Булгакова и Сорокина и т.д.) и, самое главное: кто победил нацизм? Получается, что коммунизм! Итак: сила коммунистической идеи, в одночасье упавшей на доселе традиционную православную страну, была такова, что русские сразу стали советскими (за исключением погибших в гражданской войне и репрессиях и ушедших в эмиграцию) и совершили величайшие деяния в мировой истории! Это серьезно, это покруче, чем «Ранние экономическо-философские рукописи» и «Государство и революция»!

    Думается, вполне ясно, что если рассуждать серьезно, так мыслить никак невозможно! То, что 1917-й год стал катастрофой, то, что истоки этой катастрофы, в конечном счете, следует искать в религиозно-духовной сфере, то, что Россия поныне (и сейчас особенно!) тяжело больна – это один вопрос. Но так упрощать свое понимание истории, так примитивно мыслить о ней, как это делают сейчас некоторые – все это, конечно же, ничего общего с серьезным и научным пониманием ее не имеет. В конце концов, следует все же различать научное изучение истории (в котором, конечно же, вполне могут быть и ошибки) и заведомое и более чем примитивное идеологизирование.

    «Субъект» революции

    Здесь сразу же возникают два важнейших вопроса. Первый – это понимание революции, ее природы и истоков. На фоне того моря литературы, которое на эту тему существует, повторять: «1917-й год – катастрофа», как мантру и считать, что этим все понимание проблемы исчерпывается – значит просто издеваться над историей как наукой. «Взгляд» этот типично образованческий, и ничего общего ни с каким действительно «белым» (как понимал его, к примеру, тот же Ильин), конечно же, не имеет.

    В этом плане чрезвычайно показательна эволюция А.И.Солженицына, к которому прот. Г. Митрофанов вроде бы относится не без симпатии. Солженицын начинал как убежденный советский человек, эволюционируя затем к умеренно-западническому либерализму и далее – все более к почвенническим и православно-патриотическим взглядам, тоже принципиально «центристским» и умеренным. Для нас, однако, в данном случае важно не столько его собственное итоговое мировоззрение, сколько эволюция его трактовки российской революции. Вначале писатель полагал, что собственно катастрофа – это Октябрь. Но постепенно, все более погружаясь в источники, он открывал для себя ту истину, которую ныне знают, в общем, все, не очень ленивые и не окончательно заангажированные люди (не готовы признать ее лишь наиболее «упертые» либералы): настоящая революция, подлинная катастрофа, приведшая к коренной ломке традиционного уклада и главных оснований российской жизни – это Февраль и ничего больше! 1905-й год был неудавшейся репетицией, а Октябрь сами ведущие большевики спустя 10 лет все еще называли «переворотом». Они-то хорошо знали, как было дело! И лишь потом, по мере вырезания Сталиным главных лидеров большевизма, старой верхушки партии, а также формирования новой «элиты» и советской государственной мифологии стало усиленно формироваться представление об Октябрьской революции как «величайшем событии мировой истории». Работая с историческими источниками, опираясь на наследие русской философской публицистики, Солженицын в своем «Красном колесе» показал грандиозную картину того, как губительный либеральный вирус на протяжении, по меньшей мере, многих десятилетий разлагал когда-то здоровое тело нации и заражал ее душу; как усиление, так сказать, «концентрации» этой заразы приводило к формированию в стране все более радикальных, левых, революционных движений.

    Начиная видимым образом со знаменитых «Вех», общим местом для лучших умов России было представление о том, что именно сословие, претендовавшее на роль морального и духовного лидера нации, то есть либеральная интеллигенция (а отнюдь никакие не большевики) несет главную ответственность за нарастание революционных тенденций и впоследствии – за катастрофу 1917-го года. В феврале-марте большевики были вообще никем, они, за исключением второстепенной фигуры Шляпникова, сидели в эмигрантских закоулках и не имели никакого влияния на ход событий в России. (Известно высказывание Ленина о том, что «нынешнее поколение революционеров не доживет до революции, но вот наши дети и, быть может, внуки» и т.д.) И лишь когда революция уже совершилась, когда была создана в России благоприятная почва, они (а также другие радикалы из революционной эмиграции) оказались срочно востребованы, и возник знаменитый сюжет с Парвусом, с так называемыми «немецкими деньгами» (на самом деле – деньгами Уолл-Стрита) и «пломбированным вагоном» (на самом деле – тремя поездами), которыми революционеры приехали в Россию. «Субъект» революции, приведшей к свержению монархии, к кардинальному изменению политического строя и ломке традиционного уклада, на самом деле трояк. Это, во-первых, так называемое либеральное общество (в том числе и прежде всего, конечно, думцы), во-вторых, предавшие царя и присягу заговорщики из тогдашней «элиты», в том числе и военной (что особенно страшно во время войны) и, в-третьих, что особенно прискорбно – определенная часть самой романовской фамилии, о чем сейчас имеется достаточно материалов. Отречение государя-мученика Николая Александровича – было духовным, христианским ответом на предательство «элиты», тех высших слоев общества, которые должны были быть опорой трона и вполне вписывается в «непротивленческую» традицию русской святости. (Не могу не заметить, что в оценке отречения я, как религиозный монархист, существенно расхожусь с Александром Исаевичем, который, как представляется, все же в значительной степени скатывается здесь от собственно монархической к, так сказать, «белогвардейской» позиции).

    Революция нарастала не снизу, но сверху. Именно из среды так называемого «образованного общества» распространялись разлагающие народное сознание либеральные и радикально-революционные идеи, и даже в момент самой революции, самого Февраля именно Дума и генералы-заговорщики, подталкивавшие царя к отречению, а отнюдь не волнения в нескольких запасных батальонах гвардии, расквартированных в Петрограде и не по большей части мифический (особенно на фоне позднейшего голода) недостаток продовольствия выполнили роль главного «запала» революции.

    Итак, главный субъект февральской революции – это как раз зараженные либеральным вирусом высшие слои тогдашнего общества, а отнюдь не народ, вовлеченный в нее лишь на последующем этапе.

    В «Красном колесе» наглядно показан механизм разнуздания в народе революционной стихии, стихии насилия – той бури выплеснутых вовне греховных страстей, которая, собственно, и привела к гражданской войне. В частности (о чем весьма убедительно писал еще Ильин в «Наших задачах»), совершенно особая роль принадлежала известному «Приказу N 1», состряпанному Нахамкесом и Гиммером и распространенному по телеграфу (что привело к окончательному развалу армии). А чего стоит знаменитая речь Милюкова в Думе («глупость или измена»), сказанная в начале ноября 1916 года, разжегшая в так называемом «обществе» губительный огонь недоверия и ненависти к царской семье!

    Во всем этом пока еще не было никакого «сталинизма» и даже «красного террора». Но ликвидация самого института монархии, скреплявшей народную общность подобно «замку» (самый верхний камень в кирпичном своде, без которого весь свод осыпается), и стала спусковым крючком дальнейших событий.

    Все это – прописные истины. Но с упорством, достойным лучшего применения, сегодняшние наследники либерального февраля старательно выводят из-под удара своих идейных предшественников, замалчивая главное: ответом на что, на какое нравственное «опускание» народа, разнуздание стихии насилия, войны всех против всех, произведенное сбросом монархии и отказом от особой роли Православия, явился действительно сверхжесткий государственный террор последующего советского строя! (В этом плане хороший образ принадлежит Дмитрию Мережковскому. Государственный тоталитаризм в СССР, говорил он, это застывшая лава революции, та же самая субстанция, но данная в своем, так сказать, охлажденном виде, охлажденном государственным насилием созданной большевиками небывалой машины подавления). В феврале 1917-го (который стал лишь завершающим моментом довольно длительного процесса) народ оказался лишен двух главных скреп своей жизни и своего сознания: монархии и православной нравственной основы. Десятилетия либерального оплевывания этих главных народных святынь, расшатывания этих главных опор, на которых держалась жизнь великой страны, не прошли даром. «Умирить» стихию всеобщего насилия (о чем молился царь-мученик) теперь можно было лишь страшным государственным насилием, на которое не решился никто, кроме секты большевиков с ее безумной (и вполне антирусской) программой.

    И, однако же, результат в конечном счете получился совсем другой, нежели тот, на который рассчитывали пассажиры «пломбированного вагона».

    Так что же такое «советский проект»?

    «Ранние» большевики, деятели 10-20-х годов, в основном уничтожали традицию, «сбрасывая с корабля современности» большую и лучшую часть российского исторического наследия. И, однако, уже здесь не все так просто. Например. Сейчас уже опубликовано достаточно материалов, из которых неопровержимо следует, что многие (и не самые худшие!) представители высшего генералитета русской армии в конечном счете поддержали большевиков, а отнюдь не Белое движение. Почему же? И стоит ли их всех считать предателями? Ответ, думается, вполне очевиден. Эти достаточно умные и профессиональные люди хорошо понимали: Троцкий и К°, какими бы они сами не были и какие бы цели не преследовали, дают возможность армию – восстановить, поскольку этим армия – нужна, а на плечах действительно достойных всяческого уважения и даже восхищения белых героев в Москву намерена въехать всевозможная республиканская и либерально-демократическая сволочь, которая способна лишь продолжить восьмимесячный февралистский развал и сдать Россию так называемым «союзникам». А значит (поскольку вся эта февралистская публика в принципе неспособна управиться с самой субстанцией власти, а развал не может все же длиться вечно), эти страшные (действительно страшные!) большевики все равно окажутся рано или поздно востребованы! Что такое власть и как с ней управляться – генералы генштаба хорошо понимали!

    Однако наша главная тема – отнюдь не перипетии гражданской войны. Уже поздний Ленин, после угара недолгих лет «военного коммунизма», начал понимать, что даже революционер, пришедший к власти (а традиционную, историческую Россию он глубоко и сознательно ненавидел, как говорится, до последнего вздоха), если ему в принципе нужны страна и государство (неважно, для каких целей), не может строить свою «реальную политику» лишь на войне с традицией, на стремлении ее уничтожить. Необходимо использовать, эксплуатировать традиционные энергии и ресурсы народа, созданные на протяжении его истории – как материальные, так и духовные. Это, вполне прагматическое, понимание проступает у позднего Ленина буквально накануне его окончательного безумия (которое, конечно же, стало расплатой «за все хорошее»), мучительно продираясь сквозь одержимость революционной утопией. Политика НЭПа – есть во многом плод этого понимания, окончательно наступившего после того, как, по признанию самих лидеров партии, их власть висела буквально на волоске, и лишь неимоверная жестокость Тухачевского, потравившего боевыми газами и расстрелявшего из полевых орудий окруженное тамбовское восстание, спасла режим от почти верной гибели.

    Но ленинский призыв партии, в котором на руководящих постах преобладали пассажиры пресловутого «пломбированного вагона», еще слишком живо и яростно ненавидел историческую Россию. При Сталине, в коллективизации доведшем дело революции до конца, но вскоре после этого начавшем уничтожение старого ядра партии, кропотливая работа с историческим наследием приняла качественно новый характер, была несоизмеримо расширена и углублена.

    Суть советского (сталинского) проекта, в отличие от собственно коммунистического, «красного», заключалась в попытке соединить коммунизм и традицию, отбросив в ней то, что представлялось абсолютно антагонистичным, прежде всего – Православие и монархию. Но ведь, по сути, от традиционной для России роли Православия и монархии отказались уже «февралисты»! «Построение социализма в отдельно взятой стране» шло по пути использования и безумной, жесточайшей эксплуатации традиционных энергий народа. При этом была сделана попытка именно сращивания препарированной и трансформированной «народности» с новыми, коммунистическим смыслами.

    В конечном счете, этот советский проект был обречен на неудачу (о причинах – скажем ниже). Но нельзя сказать, что внутри него не было успешных частных попыток. Таких попыток было более чем достаточно! Возьмем, например, весьма важную сферу советской массовой культуры. Современная молодежь воспринимает многие советские песни эпохи «большого стиля» как сугубо народные, как элемент фольклора. Между тем мало кто знает, какая тонкая и сложная работа проводилась, начиная еще с 1930-х годов для изучения мелодики русской народной песни, для того, чтобы, освоив ее, создать новую и вполне авторскую музыкальную культуру на основе фольклорных традиций. И советские композиторы (по иронии судьбы, в основном еврейского происхождения), под нависавшим дамокловым мечом репрессий вполне справились с поставленной задачей! Музыкальная традиция народной песни здесь не уничтожалась, но вполне успешно осваивалась, сращиваясь с новой, советской «народностью», с «современным» содержанием. Аналогичные процессы происходили и в других сферах культуры, хотя и не везде столь успешно, а кое-где – и совсем безуспешно.

    Никто из партийных бонз того времени, разумеется, и не думал отказываться от коммунизма и целей революционно-завоевательной экспансии по всему миру. Однако разница между идеологией, условно говоря, 20-х – начала 30-х и конца 30-х – 40-х годов общеизвестна и несомненна. С определенного момента опора на традицию начинает занимать все большее место в политике режима. Если в ранние годы революции тогдашняя «новая», комсомольская молодежь воспринимала слова «патриотизм» и «русский» скорее как ругательные, то ближе к концу 30-х гг., по мере приближения новой войны, уже отнюдь не зазорно было ощущать свои русские корни и рассуждать о патриотизме, пусть и в трансформированном, суррогатно-искаженном советском варианте. Кроме того. Если в ранние революционные годы на ключевых постах в партии и государстве преобладали выходцы из еврейско-космополитических партийных кланов с их глубокими и не всегда прозрачными международными связями, то впоследствии Сталин, скажем так, радикально уравновесил эту часть советской «элиты» «русскими» и кавказскими группировками. И именно в этом – скрытое, подспудное «элитное» содержание «большого террора» 1937-1938 гг.

    Итак, уже «большой террор», с его инсценированными процессами над «врагами народа» и избиением партийных кадров, носил довольно двойственный характер. С одной стороны, режим, конечно, радикально не поменял своей антирусской и антихристианской сути, ибо в ядре проекта оставался все тот же коммунизм с его «интернационализмом» и богоборчеством. Заниматься новым мифотворчеством и замалчивать то немыслимое, неимоверное количество лучших русских людей, которое уничтожил Сталин – могут либо нечестные, либо неадекватные люди. Однако, с другой стороны, наряду с этими весьма многочисленными «щепками», были уничтожены радикально-революционные кадры фанатиков – носителей «красной» (не советской, а именно красной, интернационально-революционной) идеи, и измордованное, нещадно эксплуатируемое русское, пусть и в достаточно искаженном и суррогатном виде, начинало все более проступать сквозь звериный оскал тоталитарного режима. Ибо совсем, радикально гнобить традицию, уничтожать ее и в то же самое время эксплуатировать – по определению невозможно. Так или иначе, власти приходилось все больше приоткрывать шлюзы для выхода загнанной в духовное и социальное подполье – но все еще полной жизни традиционной энергии народа, чтобы, канализировав, направлять ее в нужное ей, власти, русло «социалистического строительства». И советская квазиимперия поневоле все больше начинала приобретать традиционно-исторические черты.

    Во всем этом нельзя не признать явное действие Промысла: Россия, при всех понесенных ею страшных потерях, все-таки в итоге не была принесена в качестве жертвы «на алтарь мировой революции», а постепенно, страшной ценой своих великих жертв – начинала все более походить на самое себя. И делалось это руками человека, который (не стоит питаться легендами и мифами), конечно же, был палачом и совсем не был никаким православным, то есть руками Сталина. Не в этом ли кроется секрет бешеной ненависти либеральной образованщины и к нему и к его фактическому госперевороту 1937 года?

    Целят в «сталинизм» или в Россию?

    Новая порция проклятий, изрыгаемых ныне (казалось бы, ни с того ни с сего) в адрес Сталина, начатая известным решением ПАСЕ и практически синхронными заявлениями некоторых высокопоставленных лиц РПЦ, наводит на грустные размышления. Ибо здесь мы имеем новое издание все той же либеральной идеологии, столь хорошо знакомой нам по официально разрешенной перестроечной публицистике. Здесь главная ложь не столько в самих обличениях, сколько в сопутствующей им фигуре умолчания. Можно подумать, что массовые репрессии начал Сталин, заодно придумав и концлагеря. (В действительности первые концлагеря создали еще англичане во время англо-бурской войны 1902-1903 гг., а на территории Европы впервые эту прелесть опробовали австрийцы в 1914 году, в самом начале войны). Что же касается массовых репрессий в советской России, то они начались сразу после прихода большевиков к власти. Хрестоматийные примеры: «красный террор», начатый осенью 1918 года с «неудавшегося» покушения на Ленина, организованного самим чекистами; массовый геноцид казачества в период гражданской войны (главный идеолог – Троцкий); обманные расстрелы в Крыму (белых, поверивших честному слову новой власти и не ушедших в эмиграцию); искусственно вызванный голод в Поволжье и т.д. и т.п. Не забудем, разумеется, и зверское убийство царской семьи и другие, аналогичные, «эксцессы» гражданской войны. Ко всему этому Сталин вовсе не имел прямого отношения. Так что в плане жестокости и цинизма режима товарищ Коба не внес ничего принципиально нового, а лишь слегка (или не вполне «слегка»?) начал менять его идеологический вектор. Почему же главный упор в своих обличениях наши гуманисты делают именно на фигуру Сталина, который, при всей своей неимоверной жестокости, государство – отстраивал, а не приносил в жертву революционному интернационалу? (Напротив, самый Коминтерн был принесен в жертву). Ответ см. выше.

    Другое умолчание (со стороны Запада) заключается в том, что практически все 30-е годы лучшие либеральные умы этого самого Запада буквально носили Сталина на руках, как «вождя великого социального эксперимента», тем самым изобличая духовное и идейное родство либеральной и интернационально-коммунистической идеологии, а после войны, когда стало окончательно ясно, что «мировой революцией» и не пахнет, а СССР стал все больше напоминать (пусть в основном лишь по некоторым внешним признакам) Российскую империю – после знаменитой Фултонской речи Черчилля началась «холодная война» и опустился (причем, с обеих сторон) «железный занавес».

    Не жестокость сталинского режима так волнует его «новых» критиков. (Разве то, как союзники, без всякой, в общем, военной необходимости, «раскатали» Дрезден или уничтожение атомной бомбой (единственный раз в мировой истории) мирных городов Хиросимы и Нагасаки – не беспрецедентно жестокое дело?) Не «коварство» Сталина так беспокоит их. (Чем «Мюнхенский сговор», отдавший Чехословакию на растерзание Гитлеру, лучше пресловутого «пакта Молотова – Риббентропа», бывшего во многом вынужденным из-за затягивания Англией и Францией переговоров с СССР?) Их цель – навсегда замазать «сталинизмом» все наше прошлое, заставить русских окончательно отречься от себя и своей истории и сдать последнее, что худо-бедно (хотя, прямо скажем, и очень ублюдочно) начало восстанавливаться при Путине после лихих лет ельцинского развала и без чего «Перестройка – 2» пойдет как по маслу – свою историческую субъектность и идентичность. Цель всей этой кампании – в том, чтобы окончательно отбить у русских историческую память, чтобы сама мысль о воссоздании империи – воспринималась как страшная крамола. Ваше прошлое, вся ваша история настолько ужасны, что ни о какой преемственности здесь речи быть не может. А потому (согласно известной теории С.Белковского) единственный выход для русских – смена самого субъекта, достойная смерть и – внешнее управление. И понятно, что главный удар наносится по тому периоду советской истории, когда собственно русское и советское – оказались в наибольшей степени переплетены, когда традиционные духовные энергии народа в наибольшей степени вышли на поверхность, то есть по Великой Отечественной войне и по нашей Великой Победе.

    40-е годы XX в. как вершина советского проекта

    Заметим (что бросается в глаза абсолютно всем, обладающим сколь либо незашоренным сознанием): весь этот новый виток либерального обличительства как-то фатально вертится вокруг войны. Погром России, произведенный «ленинской гвардией» дореволюционного призыва и фанатиками, пришедшими в революцию в ее первые, садистско-утопические годы (вспомним хотя бы знаменитую одесскую чрезвычайку, запечатленную В.Катаевым в романе «Уже написан Вертер»), избиение «тихоновского» духовенства или геноцид казачества), мало интересует этих «новых» критиков. Зато муссируется польская Катынь и «преступления сталинского режима против народов Прибалтики». При этом старательно замалчиваются и выводятся из-под удара такие факты, как договор с тем же Гитлером, едва не заключенный страдалицей-Польшей незадолго до пакта Молотова – Риббентропа, или небывалые, особо массовые и изощренные зверства эстонских, латышских, западно-украинских эсесовцев, поражавшие даже видавших виды немцев. Свое духовное родство с большевизмом эти либеральные обличители, на самом деле не имеющие ничего общего ни с какими «белыми», проявляют, в частности, в том, что поднимают на щит очень неоднозначную фигуру «сталинского сокола», ставшего перебежчиком – генерала А.Власова, а отнюдь не идейных «белых» (как, скажем, казаки Шкуро и Краснова, в конце войны выданные союзниками на съедение тому же Сталину). Никто из нынешних ожесточенных обличителей «сталинизма» совсем не хочет воскрешать память о собственно русском, пережившем столь трагическую судьбу, оказавшись по ту сторону линии фронта.

    Война – дала небеспочвенные надежды на действительную «реставрацию». В ее первые месяцы, время наибольших успехов немцев, выяснилось, что, даже при численном и техническом превосходстве (впрочем, быстро утерянном благодаря гениальному руководству лучшего полководца всех времен и народов), армия, построенная на основе «красной» идеологии, неспособна к войне. Никакими стратегическими просчетами командования (которые, конечно же, имели место) не объяснить факт, абсолютно небывалый в истории русской армии, всегда сражавшейся очень стойко: три миллиона пленных в первые месяцы войны. Поколение «сталинских соколов», эти, в большинстве своем, ровесники революции, оказалось во многом выбитым либо попало в плен. На их место пришла вторая очередь призыва – после 28 лет, 30-40-летние мужики, в подавляющем большинстве отнюдь не растерявшие глубинной, корневой связи с той, настоящей Россией, погребенной под наслоениями «красных смыслов», коммунистического эксперимента, но, несмотря на это – все еще живой и способной к подвигу, к активному историческому действию.

    И тогда «хозяин» своим звериным чутьем угадал, что в этот «момент истины» спасти может лишь одно – решительное обращение к Традиции. Это понимание и последовавшие за ним решения носили, разумеется, чисто прагматический характер, подобно ленинскому переходу к НЭПу. Все разговоры о каком-то духовном перерождении Сталина относятся, несомненно, к области чистейшей исторической мифологии, не имея под собой никаких реальных оснований. Сталин вообще был достаточно холодным человеком, понимая значение символов и национально-государственной мифологии, но сам, как чистый прагматик, не веря ни в Бога, ни в черта. В этом его отличие от своих предшественников и врагов внутри партии, которые хотя бы в черта верили…

    Как бы то ни было, факт заключается в том, что за красную идею народ очевидным образом воевать не хотел и не стал бы. Лишь когда война была объявлена Великой и Отечественной, когда народу позволили осознать, что он защищает не «очаг мировой революции», но Родину (а архетип родины для русского человека, не порвавшего с традицией, это, как ни крути – православное царство), ценой величайших жертв произошел перелом в войне. Сыграла роль, безусловно, и становившаяся все более известной жестокость завоевателей. (Между своим и чужим угнетателем народу было естественно выбрать все же своего).

    Здесь, конечно, следует понимать, что исторические этапы никогда не следуют друг за другом, в строго линейной и однозначной последовательности, но, как правило, сменяют друг друга с некоторым «перехлестом». Частичный, очень дозированный и выхолощенный, поворот в сторону «русского» был начат Сталиным еще до войны, но и во время нее ни у кого не хватило духа и решимости отказаться от красно-коммунистической идеологической «надстройки». Даже армия была переименована из «красной» в «советскую» лишь в 1946 году, уже после Победы. Однако те немногие из фронтовиков, кто решался просто вспомнить и рассказать правду (с некоторыми посчастливилось лично общаться), весьма нелицеприятно живописали реальную (то есть, в основном, вполне деструктивную) роль так называемых политработников-комиссаров, – как, например, действительно сидевший в окопах и получивший серьезное ранение (то есть увидевший войну глазами отнюдь не штабного или пусть даже полевого офицера, а самого что ни на есть рядового солдата) В.П.Астафьев (см. его во многом очень неоднозначный роман «Прокляты и убиты»).

    Настоящее, лишенное пропагандистских прикрас лицо войны – очень страшное, оно гораздо страшнее, чем мы думаем. Но, дабы не растекаться мыслию по древу, раз и навсегда жестко пресечь мерзкие разговоры о «победобесии», доносящиеся ныне, как ни прискорбно, из церковной среды, приведем одно малоизвестное высказывание одного фронтовика, ныне, пожалуй, наиболее авторитетного в нашей Церкви (а мне оно известно абсолютно точно от его непосредственных духовных чад) – архимандрита Кирилл (Павлова). «Мы победили, – говорил старец, – только потому, что в народе была еще очень сильна мужская вера» (то есть вера тех, кто непосредственно сидел в окопах и шел в атаку). Будучи, слава Богу, пока еще живой совестью нашей земной Церкви, великий старец этим своим высказыванием, без сомнения, спас честь всего духовного сословия, всей корпорации РПЦ, включая и ныне воссоединившихся с нами наших глубокоуважаемых и почтенных «зарубежников».

    Слабость и причины краха советского проекта

    Великая Победа стала, без сомнения, вершиной советского периода. Но тогда же (или сразу после) произошел и решающий перелом, сделавший неизбежным постепенную деградацию и конечный крах советского проекта.

    Здесь следует говорить о двух моментах. Во-первых, использование традиционных духовных и социальных энергий народа для своих целей, постепенное, все большее приоткрытие шлюзов для выхода этих энергий приводило к постепенному преображению страны и народа (они начинали приобретать все более традиционные черты), но отнюдь не вело к принципиальному изменению самого режима, который оставался по-прежнему коммунистическим и, что самое главное – атеистическим, модернистским. Реабилитация Церкви носила весьма относительный характер (уже с 1948 года начался новый зажим), и даже русская культура «разрешалась» очень дозировано. Над всем продолжала довлеть примитивно-ублюдочная схоластическая марксистская философия (теоретическая основа идеологического господства партии), а также партийная надстройка незамысловатых управленцев, с течением времени становившихся все менее адекватными реальной сложности самой страны, и репрессивный аппарат НКВД – МГБ – КГБ с сопутствующей «дочерней» армией добровольных и вынужденных сексотов. Страна и «элита» расходились все больше. Поэтому, сохраняя свою коммунистическую программу, властям приходилось постоянно «корректировать» ситуацию репрессиями. Солженицын в «Архипелаге» обращает внимание на характернейшую (и важнейшую!) «деталь»: самый массовый поток репрессированных, во много раз превосходивший по численности 1937-38 гг., – это поток 1946 года, то есть поток фронтовиков! Вскоре после победы режим начал уничтожать лучших из тех, кто эту победу обеспечил, ибо люди, вкусившие своеобразной свободы фронтовой жизни, привыкшие опираться на собственную творческую инициативу, а не на бездумное и рабское исполнение комиссарских приказов (иначе на войне выжить невозможно), стали представлять для достаточно косного режима серьезную опасность. В очередной раз в советской истории режим уничтожал лучших – ибо слишком велика была опасность того, что они могут выйти из-под контроля и «непоправимо»-решительно повернуть страну в сторону традиции, в сторону русских православных ценностей, которые в определенной степени были извлечены «из-под глыб» истории в годы войны, благодаря чему и была достигнута Великая Победа. Режим хотел по-прежнему лишь эксплуатировать традицию для своих целей, отнюдь не желая реального поворота к ней.

    Во-вторых, вскоре по истечении «инерционных» 50-х в полной мере «заработало» основное противоречие советского проекта. Весь механизм его «работы», функционирования был основан, как мы указывали, на эксплуатации традиции с одновременной попыткой сращивания традиционных энергий и смыслов народа с коммунистической идеологией и «канализацией» их в нужное режиму русло. Однако два начала эти – «красное» и связанное с традиционной, исторической Россией, органически чужды друг другу на уровне не просто идеологии, но, так сказать, метафизики. «Метафизика» большевизма – темная, сатанинская. Все настоящие революционеры, из числа тех, кто за одну ночь мог расстрелять сотню-другую врагов революции, кто в подвалах ЧК для сохранения бодрости подпитывался свежей человеческой кровью, черпали свою разрушительную энергию отнюдь не в христианстве, а из прямо противоположного источника. Ни к какому созиданию это поколение революционеров было органически не способно. Поэтому для своих описанных выше целей прагматичный Сталин был вынужден избавиться от них, отправив их «на алтарь революции».

    Но одновременно не была в полной мере восстановлена и живая, духовная связь с источником иных, позитивных, созидательных энергий, которые русский народ на протяжении веков черпал в православной вере. Запас этих энергий, накопленный за предыдущие столетия, был необычайно велик, и именно он стал главным фактором, обеспечившим возможность всех выдающихся достижений советского периода, в том числе и Великой Победы. Но, поскольку связь с источником этих энергий не была в полной мере восстановлена, и запас их с течением времени практически не пополнялся, то, по мере истощения этого запаса, вся конструкция теряла свою динамику, а общество – то, что многие называют «пассионарностью». Вернуться к традиции в полной мере, вернуться к духовным основаниям Великой России, то есть к Святой Руси – означало для Сталина вновь заменить ядро проекта, то есть отказаться от коммунизма в пользу Православия и монархии. А принять Православие лично для себя – означало покаяние, а следовательно, уход от власти. Для верного ученика Ленина, «отца народов» и лучшего друга всех зэков – это было решительно невозможно!

    В силу всего изложенного «традиционность» сталинской квазиимперии – СССР оставалась чисто внешней, очень ограниченной и относительной. Развитие, историческое движение СССР очень быстро приобрело инерционный характер, оно основывалось на безумной, расточительной трате традиционных энергий народа, прикрытой коммунистической «крышей», идеологической надстройкой, но не несло в себе столь необходимого для подлинного развития духовного импульса, связи с трансцендентным.

    И вот, по мере ухода из активной жизни поколений, рожденных до революции или в первые послереволюционные годы (у которых еще сохранялась историческая память, живая связь с традицией) и прихода на их место новых поколений – «советских людей» народ медленно, но верно превращался в «население», все меньше был склонен проявлять свою традиционную жертвенность, самоотверженность и нестяжание и вскоре пышным цветом расцвело советское мещанство с его главным лозунгом – «дайте жить». Вся конструкция начинала все больше гнить изнутри, хотя запас прочности был все еще велик. И именно в этом, а отнюдь не в производном, вторичном по сути «заговоре номенклатуры» – главная причина последующего крушения СССР.

    От какого наследства мы отказываемся?

    Я, если сказать мягко, никогда не любил большевиков – ни ленинского, ни сталинского, ни последующих призывов. Мне всегда была чужда коммунистическая утопия. Но надо быть справедливыми: даже они, преследуя свои, вполне чуждые исторической России, цели, оказались гораздо мудрее либералов всех поколений – как февралистского, так и нынешнего, «августовского» призыва. Ибо, после недолгого угара и страшного опыта «военного коммунизма» – не просто поняли, но, так сказать, кожей, всеми фибрами души ощутили: политик и народ, полностью отрекающийся от исторического наследия своей страны и в том числе (и прежде всего) от того периода, который является для него непосредственно предшествующим и от которого он в своей деятельности отталкивается – обречен на очень скорое поражение и уход в историческое небытие, сброс на свалку истории. От чего (и в какой мере) в историческом наследстве отказаться, а что использовать, взяв с собой – это очень сложная и тонкая проблема, не решаемая кавалерийским наскоком русофобствующего либерал-большевизма.

    Для того, чтобы решить ее, мало обладать даже той мировоззренческой целостностью, какую дает глубокое и широкое знание русского богословия, философии и культуры, в том числе и главным образом XX века. Надо прежде всего самому питаться живой, реальной связью со Христом – святым Православием и верой в Россию – той верой, которая на протяжении веков вдохновляла наших великих предков. Надо обладать живым чувством богочеловеческой реальности Церкви, чувствовать в себе биение ее неотмирных энергий, любить свою страну и свой народ, ощущать живую связь с его славной и трагической историей. Нужно, чувствуя эту неразрывную связь, уметь и сметь приносить покаяние за грехи прошлого и гордиться – не собой, но своей принадлежностью к великим достижениям и победам этого прошлого. И лишь тогда мы сможем обрести достойное будущее. Нужно научиться отделять зерна от плевел, понимая свою историю и любя ее. Национальное покаяние неотделимо от национальной гордости – вот истина, недоступная мозгам либерала, зараженного трупным ядом ненависти. Национальное покаяние – это деяние Петра, руководимого любовью, омывшего свой грех покаянными слезами, а не поступок Иуды, вместе с грехом возненавидевшего собственную жизнь. Как можно не понимать, что нас сейчас толкают именно в эту сторону!

    Сейчас перед нами стоит неимоверно трудная задача. Коммунисты попытались срастить свой коммунизм с традицией, выкинув из нее православно-монархическое ядро. Нам же предстоит произвести как бы обратную операцию. Но поскольку в одну и ту же реку невозможно войти дважды, простое возвращение в «Россию, которую мы потеряли», по определению невозможно. Нужно научиться находить и различать русское в советском – иного пути нет. Тонко отделить историческую национальную органику от наслоений тоталитарной идеократии и вновь соединить ее, для будущих поколений, с нашим исконным, православно-монархическим ядром – труднейшая и деликатнейшая задача! Она требует неимоверной любви, сострадания, духовных и интеллектуальных усилий, самоотверженности и терпения. В вымирающих ветеранах Великой Отечественной – мы должны (через любовь и сострадание!) научиться видеть вечного русского солдата, гениально запечатленного и воспетого В.П.Астафьевым в «Пастухе и пастушке». В подвиге наших современников – легендарной 6-й роты – мы должны суметь увидеть проявление несгибаемого и непобедимого русского духа. В безвестных тружениках фронта и тыла, в покорителях целины и ликвидаторах Чернобыля – нам следует научиться прозревать безвестных ополченцев, спасших Россию от Мамая и Наполеона. В увешанных фронтовыми орденами косноязычных переростках, переживших духовное перерождение на фронте и в 1946-м пришедших поступать во вновь открытые духовные школы – надо суметь увидеть наследников преподобного Сергия и Иосифа Волоцкого, преп. Нила Сорского и Серафима Саровского – и не смотреть на них свысока, с позиций знатоков парижского богословия. Надо чувствовать исконно русский дух – в музыке Свиридова и повестях Распутина, в картинах Глазунова и его учеников и в стихах Ю.Кузнецова, в поэзии сложнейших формул, выведенных тружениками ФИАНа и Арзамаса-16, в созданном ценой неимоверных жертв ядерном щите Родины и уникальной школе ВПК, залихватски разваленного и распроданного новыми февралистами.

    Впрочем, что значит «надо»? Если любви нет – она ведь не родится от моих слов!

    Советская история полна ошибок и заблуждений, она страшна и трагична. Но ведь сам факт нашего бытия трагичен! В предвоенный период земная Церковь в России едва не исчезла. Но ведь и Писание говорит: Сын Человеческий, егда приидет, обрящет ли веру на земли? (Лк. 18, 8). Народ много грешил, – но сколько он жертвовал и созидал! Посмотрите в телевизор – вам это нравится больше?

    2009 г., Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня

  • Б
    Диакон Владимир Василик, доцент СПбГУ
    18.10.2009, 04:56

    В.В Грановскому Подробный ответ последует позднее. А сейчас - один факт из истории Великой Отечественной Войны (один из миллионов , подобных ему) О том, насколько тесной была связь подпольщиков Полоцка и партизанских бригад зоны, свидетельствует история спасения детей Полоцкого детдома. В конце 1943 г. стало известно, что гитлеровцы решили использовать детей в качестве доноров. В связи с этим командование соединения Полоцко-Лепельской партизанской зоны приняло решение вывезти детдом из города. Провести эту операцию было поручено партизанской бригаде им. В. И. Чапаева. Чтобы усыпить бдительность полиции, подпольщики пустили слух, будто детдом готовится к эвакуации в Германию. В действительности 18 февраля 1944 г. дети были вывезены в лес под охрану партизанского отряда им. Н. Л. Щорса. Партизаны усадили детей на 30 повозок и отправили в район д. Словени Ушачского района, откуда на самолетах они были переправлены в советский тыл. Их перевозили летчики Александр Мамкин и Дмитрий Кузнецов. Раненые партизаны отказывались лететь за линию фронта, пока не будут вывезены все дети. Александр Мамкин пожертвовал своей жизнью ради спасения детей. Во время последнего рейса на самолет А. П. Мамкина напали вражеские истребители и подбили его, но летчик, напрягая последние силы, сумел посадить загоревшуюся машину недалеко от аэродрома. Объятого огнем А. П. Мамкина выбросило из самолета при посадке. Дети еле успели отбежать в сторону, как самолет взорвался. Все пассажиры были спасены, а обгоревший А. П. Мамкин умер в медсанбате. Не о таких ли, как Александр Мамкин, писала Ахматова? Сзади Нарвские были ворота, Впереди была только смерть. Так советская шла пехота Прямо в желтые жерла Берт. Вот про вас и напишут в книжке: "Жизнь свою за други своя". Незатейливые парнишки. Внуки, братики, сыновья. И кем надо быть, чтобы чернить и обнуливать их подвиг? С уважением Диакон Владимир Василик.

  • Б
    Рожденный в СССР
    19.10.2009, 12:16

    О. диакону Владимиру Василику: Отче, меня это тоже возмущает до глубины души. Кем надо быть?! Выражаясь словами Высоцкого, можно заключить, что не те книжки они в детстве читали. Эти люди органически не могут понять, как заядлый классовый враг (красный/белый - нужное подчеркнуть) может быть человеком. В 90-е годы либералы рассказывали анекдоты про подвиг А.Матросова и про вожделенное баварское пиво, а сейчас они нам объясняют, как и кого надо ненавидеть.

  • Б
    Андрей
    19.10.2009, 22:45

    Диакону Владимиру Василику. Нет, Ваше Степенство, представьте себе, Анна Ахматова писала не о таких партизанах имени Чапаева и Щорса, которые сожгли русских крестьянских домов во сто крат больше, чем немецких Панцер 4 или Панцер 5. Анна Ахматова писала о тех тысячах петербуржцев, которые нередко были выходцами из традиционных русских семей и были носителями подлинной петербургской культуры, которых большевики посылали на убой в 1941 году, сгоняя в так называемые "народные ополчения". Как верно отмечал Александр Солженицын, этих необученных горожан, часто невооруженных, кидали в пекло с приказом "задержать на сутки" те, кто позорно провалил и оборону Риги, и контрнаступление под Сольцами, и оборону Лужского рубежа. Никогда русская военная история не знала такого преступного позора, виновниками которого были Сталин и его краскомы: Ворошилов, Трибуц и Говоров. Для советской человеконенавистнической машины простые петербуржцы были расходным материалом, которым можно было замазывать следы своих преступлений. В первую очередь Сталин, развязавший Вторую Мировую войну вместе с Гитлером в сентябре 1939 г. ответственен за бессмысленную смерть сотен тысяч петербуржцев в страшные годы осады, в которой не было ничего героического, а была только мука и смерть, быть может в определенном смысле и искупление грехов красного Петрограда, в котором убивали таких людей, как протоиерей Философ Орнатский, и который закрыл ворота перед освободительной Северо-Западной Добровольческой Армией Н.Н. Юденича в октябре 1919 года. Но Ты в делах, о Боже, дивен, Придет и красных дней закат, И верим мы, что прежний Ливен, Войдет с отрядом в Петроград... Час освобождения настал, когда в Светлый праздник Преображения Господня 1991 года советская десантная колонна, шедшая в очередной раз расправиться над беззащитным Петербургом, застряла у Сиверской и не двинулась дальше, поскольку в стране произошла Преображенская Революция! Как мне хочется, чтобы Появиться могли Голубые сугробы С Петербургом вдали... Писала Анна Ахматова в 1961 году. Спустя тридцать лет ея мечта сбылась!

  • Б
    Константин
    20.10.2009, 08:08

    Ксении Кривошеиной, Париж Уважаемая Ксения Игоревна! Ваш комментарий меня поверг в недоумение своей, мягко говоря, противоречивостью и разительным противоречием реальности в некоторых пунктах. 1. "Истина одна и об этом не следует нам забывать. То как мгновенно написал диакон Василик "открытое письмо Синоду РПЦЗ" - поражает своей самоуверенностью!". Пожалуйста, проявите сами любовь к истине и точность без самоуверенности! На самом деле, о. Владимир написал открытое письмо владыке Илариону, а не Синоду, и его послание имеет лично-публицистический, а не церковно-канонический характер. Ведь Вы радуетесь тому, что "можно подписывать тексты своим именем и не страшиться, что тебя за это предадут анафеме или выгонят с работы". Или Ваша радость носит односторонний характер, Вы лишь для себя хотите воли, а также - для сторонников Вашей точки зрения? Далее, насчет мгновенности. Наблюдая развитие событий, нетрудно видеть, что, О. Владимир перед этим полемизировал в течение нескольких месяцев, написал три статьи и множество комментариев. В чем же мгновенность? Надо полагать, это - обдуманная, корректная, выверенная точка зрения, которая, к тому же выдержана в письме в достаточно почтительных тонах (). Или Вас привело в раздражение вообще то, что о. Владимир посмел противоречить о. Георгию и оспорить Вашу партийную точку зрения? 2. Вы радуетесь возможности дискуссии, но при этом затыкаете рот противной стороне. Особенно покоробила меня Ваша цитата относительно Казина: ""О, если бы вы только молчали! Это было бы вменено вам в мудрость" ( Иов 13:5)". А Вы не думаете, что у Казина есть своя мотивация, которая может быть вполне достойной? Ведь существует, по меньшей мере, две точки зрения на предвоенные репрессии. Первая - Сталин проводил в жизнь инернационалистский проект и методически истреблял историческую Россию. Вторая - с середины тридцатых годов Сталин встал на почвенническую точку зрения, готовил Россию к большой оборонительной войне и в ее перспективе освобождался от пятой колонны, но логика террора привела к тому, что пострадало много невинных, однако, благодаря репрессиям СССР стал более боеспособным. Кстати, такую же точку зрения частично (в смысле боеспособности) принимает даже такой заклятый враг социализма и Сталина, как Виктор Суворов. Со второй точкой зрения можно спорить, но с фактами в руках, без эмоций и затыкания рта оппонентам. Вы ведь допускаете дискуссию по Власову? Почему же не допустить ее по поводу репрессий? Ведь у Вас на Западе плюрализм? 3. Вы говорите о протягивании рук оппонентам. Судя по комментариям, А.Л.Казин и диакон Владимир Василик неоднократно протягивали к Вам руки. Почему же Вы их отталкиваете, а равно и руки очень многих из тех, для кого дорога память о Великой Отечественной Войне? И разве Вас не смущает, что в дискуссии принимает участие диакон Константинопольского патриархата о. Александр Занемонец и Константинополь того и гляди может выступить арбитром по этой дискуссии и воспользоваться нашими ссорами и неразумием? Почему же для Вас ближе о. Александр Занемонец, чем диакон Владимир Василик? Неужели для Вас политическое дороже церковного? 4. "Возвращаясь к "запретным темам" нашей Родины, хочу напомнить, что нас уже с 20-х годов стали переучивать: выкинуть всё прошлое с борта современности. А пословица русская советует: "иди вперёд, а сам назад оглядывайся". Нам всем нельзя не оглядываться! Иначе мы ничего не поймём". А не этим ли Вы занимаетесь, не видя в советском периоде ничего доброго и положительного? Разве Вы не выкидываете его с корабля современности? Не хотелось бы думать, что, долгое время живя на Западе, вы приобщились к практике двойных стандартов, как в отношении конкретных лиц, так и оценки исторических событий и современных тенденций. Надеюсь на Вашу справедливость и беспристрастность. ---------------- ) Открытое письмо первоиерарху Русской зарубежной церкви митрополиту Илариону. http://www.rusk.ru/st.php?idar=325123

  • Б
    Виктор
    20.10.2009, 18:32

    Диакон Владимиру Василику. 18 октября 2009 06:56 Господи благослови! Данный полемический приём ==переход на личности:(кем надо быть...)== используется при отсутствии аргументов по существу. Особенно он популярен у тех, кто не любит Небо. Аргументы, возможно, Вы и приведёте. Но будут ли они по существу?. Грановский В.В. попытался, в т.ч. и с Вами поговорить по существу вопроса, а Вы со своими собеседниками, извините - нет.

  • Б
    Диакон Владимир Василик, доцент СПбГУ
    23.10.2009, 21:32

    Уважаемый Андрей Кологрив! С прискорбием я вижу, что Вы не знаете истории, ни дореволюционной, ни послереволюционной. Во-первых, Ваше Степенство, это – обращение к купцам, а не к дьяконам! В купеческих ухватках я замечен не был, тем более, Родиной не торговал. К дьяконам обращаются «Ваше преподобие», если Вы уж вздумали стилизовать под дореволюционный стиль. Во-вторых, полоцкий партизанский отряд не жег крестьянские дворы, а спасал детей, за этот раз – 150 человек. Кстати, он не назывался ни именем Чапаева, ни Щорса. И то, что Вы пишете, это – кощунство. Вас не пронял даже этот случай. Антисоветизм вам просто слепит глаза. В третьих – Ахматова писала в данном случае не об ополчении, а о действующей армии. Объясняю, почему. Это стихотворение находится в паре с другим – и по размеру, и по содержанию. Важно с девочками простились, На ходу целовали мать, Во все новенькое нарядились, Как в солдатики шли играть. Ни плохих, ни хороших, ни средних, Все они по своим местам, Где ни первых нет, ни последних... Все они опочили там. Это – согласитесь, про молодежь действующей армии. Согласитесь – это про действующую армию. И писал я про того летчика, который горел заживо, но не выбрасывался с парашютом, а сажал самолет, спасал детишек. Если Вам на это наплевать, если для Вас Ливен важнее и «поход на Петроград», Бог Вам судья.

  • Б
    Диакон Владимир Василик
    23.10.2009, 22:27

    Диакон Владимир Василик.

    О ТОЧНОЙ ЦИТАТЕ У В.В. ГРАНОВСКОГО, ИЛИ «А СУДЬИ КТО?»

    Уважаемый Виктор Владимирович! Вы пытаетесь обличить меня в неточных и неполных цитатах. А как цитируете Вы?
    Вот Ваша методология цитирования: «В первой же статье, посвящённой «Трагедии России», он с первых же абзацев заявил, что позиция священника Георгия Митрофанова «выглядит оправданной разве что с точки зрения юстиции Третьего Рейха». Да, заявил, но по конкретному эпизоду, относительно юридического мышления о. Георгия. Вот мой полный текст.
    «Автор данной книги, по-видимому, не обладает серьезной правовой культурой. Так вызывает удивление, что казнь генерала А.А.Власова и его сподвижников он называет беззаконной (с. 151), хотя во всех странах мира и во всех законодательствах добровольная служба военнослужащего врагу с оружием в руках считалась и считается изменой и карается по всей строгости закона. Не только законодательство СССР, но и законы демократических европейских стран на 1946 год предусматривали за подобное преступления смертную казнь. Позиция автора выглядит оправданной разве что с точки зрения юстиции Третьего Рейха.
    Несколько сложнее ситуация с казнью П.Н.Краснова, А.Г.Шкуро и др., которые не являлись советскими гражданами и казнь которых прот. Георгий Митрофанов также называет беззаконной (с.141). Однако, следует напомнить, что в соответствии с заключениями Главной военной прокуратуры об отказе в их реабилитации определениями Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 1997 года граждане Германии Краснов П.Н., Шкуро А.Г., Султан-Гирей Клыч, Краснов С.Н. и Доманов Т.И. признаны обоснованно осужденными и не подлежащими реабилитации. Нет особых оснований сомневаться в объективности этого вердикта, вынесенного в демократические времена, учитывая факт их сотрудничества с нацистами, принадлежности некоторых казачьих частей к СС (например, 15 казачий кавалерийский корпус СС) и соучастия в карательных акциях против мирных жителей в Югославии и в СССР».
    Что Вы можете на это возразить? Будете утверждать, что в Советском Союзе и у союзников были иные законы, которые позволяли награждать и возвеличивать пропагандистов на службе у врага и организаторов коллаборационистских отрядов, да еще карательного характера? Или дерзнете утверждать, что с христианской точки зрения изменник Родины и «крови заводчик» достоин не просто прощения, но реабилитации и казнь его с церковной точки зрения беззаконна? Или заявите, что Власов трудился во имя «исторической России» и Православия (о котором он ни слова не сказал ни в одном из своих документов) и КОНР являлся легитимным правительством? Тогда назовите мне хоть одну страну мира, кроме нацистской Германии, которая его признала. Вы пишете так, будто не было ни суда над Пэтэном, ни над Квислингом. Англичане вешали своих коллаборационистов, даже если это были лорды. Конем этого не объедешь. Факты вопиющие, равно, как и палаческая деятельность «казаков-разбойников», казаков-эсэсовсцев Тогда скажите, зачем ВЫ, русский интеллигент, с благородной русской фамилией защищаете всю эту мерзость и смердяковщину? Я не оговорился, это Смердяков: «Вот было бы хорошо, если бы умная нация завоевала бы глупую».
    Другой пример из Вашей статьи.
    Спустя время, петербургский диакон заподозрил позицию отца Георгия, а заодно профессора А.Б. Зубова ещё и в «августинизме» («Ответ Виктору Грановскому-2»). А вот мой подлинный текст: «В статье уважаемого профессора Зубова «Чему учит нас история» сайте bogoslov.ru содержится следующее утверждение : «Защищая родной народ от нацистов – они (власовцы) защищали и коммунистический режим, растоптавший и растливший Россию, и утверждали его власть над русскими людьми. Переходя на сторону врагов режима, они попадали не в ряды Белых патриотов, как во время Гражданской войны, а в стан ненавистников России, стремившихся истребить русскую государственность и поработить народ. Из огня да в полымя. На этот раз нравственно безупречного выхода не было. Шанс был упущен на полях Гражданской войны». Ему вторит о. Георгий: «Поражение белых в гражданской войне стало величайшим грехопадением русского народа» .
    Концепция о. Георгия и уважаемого профессора Зубова отдает августинизмом. События 1917 г. становятся таким непоправимым грехопадением, за которое отвечают не только совершившие его, но и семилетние младенцы, и еще не родившиеся россияне. Как могли впасть в это грехопадение те участники Великой Отечественной, которые в 1917 г. были младенцами, или не родились вообще?
    В результате таких размышлений появляется следующая богословско-политическая концепция из трех элементов: русский народ до 1917 г., которые «могли не грешить», праведное Белое движение, которое «не может грешить» и несчастные советские и постсоветские люди, которые «не могут не грешить». Совершенно в духе Блаженного Августина. Но если сам по себе августинизм богословски весьма сомнителен, особенно в вопросах воли и выбора, то в данном приложении он абсолютно невозможен, поскольку он сопрягается с политической мифологией, ибо Белое движение не было ни монархическим, ни православным по своей сути, а по большому счету было либо социалистическим, либо военно-шляхетским, не говоря уже о терроре и «кровавой бестолковщине».
    По сути дела, эта концепция мало чем отличается от ереси «царебожия» и о том, что после 1917 г. весь русский народ от младенцев до старцев находится под проклятием за нарушение Соборной клятвы 1613 года. Предположение о том, что некое внешнее политическое событие способно отнять свободу воли и свободу нравственного выбора – на мой взгляд - куда худшая ересь, чем предположение блаженного Августина о том, что после грехопадения потомки Адама не способны даже пожелать добра. На самом деле, как показывает жизнь, человек может делать нравственный выбор в любой ситуации: ведь смог же его сделать генерал Лечицкий, не пошедший ни к белым, ни к красным и расстрелянный за отказ сотрудничать с красными (см. Трагедия России. С. 45). Смог его сделать генерал Карбышев, попавший в страшный нацистский плен, но никого и ничего не предавший, в отличие от Власова и замученный немцами. И примеры можно множить и множить».
    Что Вы можете на это возразить? И разве не ведет эта концепция к таким же недоуменным вопросам, которые мне некогда задала Татьяна в дискуссии: «О. Георгий утверждает: «Такой вывод предполагает от нас еще один серьезный вывод: значит, мы, по преимуществу, являемся потомками тех, кто Россию либо разрушал, либо не защищал. Ибо, если бы наши предки боролись за историческую Россию, они бы погибли, оказались в изгнании, и нас бы не было. Значит, вывод следует иного рода – мы по-прежнему остаемся страной нераскаянных потомков Каина, а этот вывод очень трудно принять в свое сердце людям, живущим сейчас." http://www.rian.ru/interview/20090702/176098009.html

    Как относится к этому высказыванию? Означает ли это что на исповеди всем нужно покаяться в грехе братоубийства, даже если у тебя лично нет этого греха? Означает ли это что каждый в стране должен признать свою вину в том что случилось до его рождения? И откуда у о.Георгия такие сведения о том что до сих пор из живых участников тех событий,кто из них пришел к вере, так никто не раскаялся? Вобщем вопросы могу задавать долго, потому как не могу понять в чем именно меня обвиняют и в чем мне лично нужно каяться? Если меня призывают к тому что бы я осудила своих родителей и их родителей, то у меня нет такого права, как бы о.Георгий не настаивал. А панихиды и наши молитвы за умерших родных разве не являются покаянием за них? У меня нет богословского образования и мне хотелось бы получить разъяснение в этом вопросе». Если Вы помните, я ей и ответил следующее:
    «Священное Писание учит, что дети не должны быть наказываемы за вину родителей, хотя оно и знает примеры родовых и коллективных наказаний, но это – в духе Ветхого Завета. «Душа согрешающая, она умрёт; сын не понесёт вины отца, и отец не понесёт вины сына, праведность праведного при нём и остаётся, и беззаконие беззаконного при нём и остаётся». (Иезекииль. 18, 20). Другой пример: «Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление» (Второзаконие. 24. 16) Каждый отвечает за свой грех и свою вину, и это – по преимуществу и библейская, и святоотеческая точка зрения. Далее, мы знаем, что и кровавые разбойники через покаяние и таинство крещения сподоблялись прощения, первый образец – благоразумный разбойник на кресте (Лук. 23, 40-43). И нам неведомо, сколько из бывших палачей умирали как благоразумные разбойники, хотя бы во время Великой Отечественной Войны, или в тех же лагерях, то ведомо Единому Богу. Кроме того, если бы мы были страной Каинов, то в чем смысл русской истории ХХ века? Почему с нами не было покончено в 1941 году, почему Господь даровал нам победу в 1945 году, и почему не дал окончательно развалиться России в 1991 г.? И зачем нам были дарованы эти страшные страдания – коллективизации, террора, войны, если мы – безнадежные каиниты? И откуда возникли бы тогда новомученики и исповедники Российские (а исповедничество, как и страдание за веру не закончилось в 1953 г. , совсем нет), разве каинова почва могла бы дать их?
    По моему суждению, весь ХХ в. и часть XXI в. русский народ болезненно преодолевает искушение материализма: до 1991 г. – социализма и коммунизма, после 1991 г. – либерализма и капитализма. Не русский народ выдумал эти пути, мы болеем чужими микробами, хотя и приняли их как свои. И то, что коммунистической болезнью мы переболели, показывает то, что, в отличие от Германии, для устранения социалистического строя нам не понадобилась внешняя агрессия, мы сами его демонтировали, и мы сами сказали страшную правду о своем прошлом. Увы, временами призывы к покаянию становятся оружием в информационно-психологической войне: как говорил мой покойный учитель Сергей Сергеевич Аверинцев, «мы каялись перед всеми, а вместо прощения сталкивались с еще большей злобой». Поэтому нам нужно рассуждение: когда, как и перед кем каяться. Не нужно заморачиваться виртуальными грехами: у нас и реальных хватит. Занятие собственной нетерпимостью и непримиримостью и попытки исправления своего характера куда полезней абстрактных покаяний «за всех и за вся», за родителей и прародителей: к сожалению, о. Георгий (да в чем-то и я грешный) перенацеливает людей на решение глобальных и абсолютно мифических проблем от реальной духовной работы над собой и от стяжания духа мирна. Вспомним преп. Серафима Саровского: «Радость моя. Стяжи дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся».
    Панихиды и молитвы за близких в чем-то действительно являют наше общее покаяние, хотя здесь гораздо больше присутствует дар любви. Вспомним пушкинское:
    «Своих царей великих поминают
    За подвиги, за славу, за добро,
    А за грехи, за темные деянья
    Спасителя смиренно умоляют».
    И, конечно, родителей нельзя судить, это – хамов грех. Их надо любить, за них надо молиться, если они скончались, конечно, понимать, в чем они были неправы. Но это понимание не должно приводить Вас к осуждению. В общем, речами о.Георгия не заморачивайтесь, они носят политический, а не пастырский характер, Преп. Максим Исповедник говорит: «Иереев почитай всех, прибегай же к искуснейшим».
    В этом контексте и было сказано: «Не нужно заморачиваться виртуальными грехами: у нас и реальных хватит». Что Вы на это можете возразить, когда человека едва не вогнали в самообман и психоз, нашу сестру во Христе пытались сделать «каиниткой», да и всех нас вгоняют в морок ложного покаяния, заставляя нас забыть о наших реальных грехах и современных проблемах?»
    Дальше анализировать Вашу статью я и не буду. Нечего анализировать. Вся она состоит из подобных же натяжек и подмен. Боюсь, что вряд ли я достучусь до Вашей совести и здравого смысла, так же как генерал Бискупский и Солоневич не смогли достучаться до совести генерала Краснова. Жаль. Но напоследок скажу, что не за социалистическое отечество я беспокоюсь, а за нынешнее, реальное, которое, кстати, является правопреемником и Российской Империи, и Советского Союза. Вы по молодости лет не помните перестройку, а я помню. Знаменательно, что в ее процессе из руководства страны ушли люди, участвовавшие в Великой Отечественной Войне. Сейчас из жизни уходят ее последние участники. В перестройку, как сейчас тоже поносили Великую Отечественную, позорили и Николая Гастелло, и Александра Матросова. А под тамтамы разоблачительной кампании разваливался Советский Союз и разворовывалось народное достояние, нажитое потом и кровью, страна вваливалась в нищету, разврат и преступность. Довольно ль Вам этого? Я лично повторения «на бис» не хочу. Россия у меня одна, и если она рухнет окончательно – деваться мне некуда. Зеленой карты у меня нет, а если бы и была, то вышвырнул бы ее… Талон на место у колонн Белого дома мне не нужен. Как это у Волошина?
    Доконает голод или злоба,
    Но судьбы не изберу другой,
    Умирать, так умирать с тобой,
    И с тобой, как Лазарь встать из гроба.

  • Б
    Диакон Владимир Василик, доцент СПбГУ
    23.10.2009, 23:17

    Андрею из Кологрива. Да, кстати, по поводу Прежний Ливен Войдет с отрядом в Петроград. Действительно, история учит тому, что она ничему не учит. Во время оно Солоневич язвил: Как писал Северянин "И я ваш трепетный и нежный Я поведу Вас на Берлин" Привел... И в сыпняк, и в тиф, и в бараки для ДИПИ (депортируемых), и в Парагвай. Вы так любите Белое движение Вам мало той "кровавой бестолковщины", которая его погубила? Вы хотите сейчас повтора, "на бис"? Уж если вспоминать 1991 г., то нас освободили не "белые рыцари", а красные жулики. Может промыслительно, можжет и нет, Бог знает. Ясно, что Ельцин, какой бы ни был, но с какими-то проблесками веры, был лучше атеиста и оккультиста Горбачева и для Церкви он сделал куда больше. Но я был свидетелем этих событий 1991 г. Могу засвидетельствовать: белой идеей не пахло и в помине. Много было энтузиазма, много было порыва, а рядом - буффонады и шутовства. Наверху - все было разыграно как по нотам. Внизу - всплеск гражданственности (боюсь, что последний), направленный, увы, в никуда. И страшная правда - в том, что удар по единству России был нанесен в Москве и в Петербурге, даже не на окраинах. И били - с двух сторон, и сверху, и снизу. Повторять сейчас и под личиной декоммунизации обрушивать нынешюю Россию, которую Путин и его команда пытаются возродить как некий мини-Советский Союз? Зачем? Все это было, было, было Понятно - не лучший рецепт спасения России спасать ее по советским образцам. "Не вливают нового вина в старые мехи Беда в том, что вино-то не новое и у нас не нашлось ни ума, ни воли для того, чтобы предложить обществу что-то более достойное. Кто наши герои? Корнилов и Власов? Ничего лучшего не нашлось в хозяйстве? Под власовскими знаменами - ввперед? Да кто под этим пойдет? А если и пойдет, результат будет - как на Одере 13 апреля 1945 г. Предлагать же белую идею как рецепт спасения России - значит заниматься пораженчеством. Кто пойдет под знаменами Корнилова, который награждал Георгиевским крестом солдата, стрелявшего в спину своему начальнику. Кто будет умирать во имя генерала, арестовавшего семью своего Государя? И кто воодушевится идеалами Армии, проигравшей войну только по своему неразумию и мстительности?

  • Б
    Иван
    24.10.2009, 07:38

    Cтранны претензии г. Грановского к о. Владимиру Василику. Разве он обязан целиком приводить статьи Солоневича, или Шкаровского? Кто захочет, пусть сам почитает. К тому же, каждый автор имеет право выбирать именно те мысли и цитаты, которые иллюстрируют его взгляды. Не обязан же о. Владимир быть «верным солоневичевцем». К тому же нигде в своих статьях он не утверждает, что Солоневич был апологетом советской власти, со стороны господина Грановского это – явный подлог. В общем - либеральное "шапкозакидательство".

  • ВКонтакте

  • Telegram

  • Электронная почта

  • Скопировать ссылку