Опубликовано: 15 января 2009
Единство древнего мира заключалось скорее в общем почитании богов под различными именами, нежели в общей торговле или желании завладеть чужими ресурсами. Огромную роль в едином видении мира сыграл эллинизм, широко распространивший свое влияние в Европе и Азии. Сама идея универсальной религии очень древняя, она уходит во времена изначального единобожия[1]. По словам автора, многие исследователи свидетельствуют о том, что монотеизм был изначально присущ человечеству, и только позже начало происходить его искажение. Однако он полагает, что первичный монотеизм, присущий всему человечеству, не был похож на его современные проявления. Поиск аутентичной традиции всегда привлекал выдающихся деятелей истории.
Одним из тех, кто искал истоки собственной культуры в древнем единобожии, как полагает автор, был Александр Македонский. Его попытки отыскать в восточных культах сакральные параллели с его культурой привели к тому, что эллинские боги смогли обрести себя в богах и духовных реалиях зороастризма, маздаизма, зерванизма, шиваизма. Но Александра Македонского сложно назвать одним из первых экуменистов, выступавших за объединение всех религий, поскольку известна его крайняя нетерпимость к религии персов и священной книге «Авесте». Джами в «Книге мудрости Искандара» объясняет это стремлением Александра возвратить иранцев к древней религии, к Йездану — Единому Богу. Этот факт показывает, что религиозный плюрализм вовсе не означал духовной всеядности.
Спустя несколько столетий после Александра Македонского коммагенские «цари-мистики» снова, но иным образом попытались вернуться к изначальному богопочитанию, совмещая разные формы религиозных традиций. Коммагена, находящаяся на востоке Анатолии в районе современного турецкого Курдистана, была, по мнению автора, одним из мест, где дольше всего существовало осознание изначального Единства бытия. Об этом можно судить по святилищу Нимруд Дага. Находящееся на окраинах «библейского рая», это место можно сравнить с Гелиополисом — источником египетско-греческой мудрости.
Согласно ряду исследований именно регион древней Великой Армении, где находится Коммагена, был одним из важнейших очагов знания и культуры индоевропейцев в их странствии из областей нынешнего Заполярья в степи и горы Персии и Индостана. Отсюда могло пойти дальнейшее расселение индоевропейских народов[2]. Регион Коммагены, по мысли автора, является источником «неолитической революции» и первых великих цивилизаций. Армянское нагорье и регионы Эдессы и Харрана переполнены свидетельствами «культуры мегалитов», неразрывной с индоевропейской праобщностью.
Главным источником фактов о существовании древней культурной общности индоевропейских предков является язык. Само понятие «индоевропейцы» - лингвистическое. В языке автор надеется найти сведения о почитании Единого Бога в древней индоевропейской традиции. В качестве примера рассматривается имя Бога — «Адад». В ходе сопоставлений способов написания и произношения этого имени, а также анализа языковых корней индоевропейских общностей, мы получим определенный ряд слов: Адад - Ад - Ади - Ати - Адити - Ата (Отец) - Один - Единица - Единый - Единое.
Адад и Ад — это «демиург» и «первый Бог» в шумеро-аккадской мифологии, Адити — имя индийской богини-матери всего сущего. В мифологиях Шумера и Вавилона мы можем встретить Адада в качестве бога грозы, ветра и дождя, изображаемого с молотом и пучком молний, что дает основания для отождествления с ним Зевса, Перуна и даже Ваджрапани. Соотнесение имен, а также контекстов, из которых они взяты, может сказать много нового о почитании тех или иных богов или Единого Бога на территориях, значительно превышающих одну культурную общность. Сравнение имен, совмещенное со знанием мест зарождения и пересечения различных культур, по мнению автора, дает нам возможность выстроить определенную систему сакральных смыслов, найти языковой ключ к пониманию религиозных ритуалов и символов.
Самым ценным автор считает в подобных сравнительных исследованиях скрытое внутри учение о Едином Боге. Первоначальная единая традиция прослеживается во всех видах учения о Едином: от адвайты и ади-йоги до христианского мистического Откровения. По его мнению, противопоставление монотеизма и политеизма поверхностно. В качестве иллюстрации автор перечисляет случаи проявления узости этой системы классификации. Так, учение об «обожении» (становление богом по благодати) или Триединстве Бога в православном богословии может трактоваться, кроме традиционного, в политеистическом смысле, а почитание греками Зевса Вседержителя — монотеистическом. Наличие в культе различных богов не всегда противоречит почитанию Единого Бога, подобно тому, как христиане, поклоняясь Единому Богу, призваны стать (и становятся) богами по благодати.
Заслуга коммагенских царей-мистиков состоит в том, что они сохранили знание о единстве религий и Едином Боге. Коммагенская династия была армяно-греко-персидского происхождения, что способствовало тесному контакту и взаимопроникновению трех традиций. Но вместо поддержки одной традиции, с неминуемой в связи с этим межрелигиозной рознью, коммагенскими царями была выбрана линия религиозно-культурной ассимиляции разных верований с сохранением достоинства и целостности каждого из направлений. Это была попытка соединения эллинизма и персидской духовной культуры.
Религиозные реформы были начаты царем Митридатом Каллиником (100-69 гг. до н. э.) и в гораздо большем масштабе продолжены его сыном Антиохом Теосом (69-40 гг. до н. э.). Именно при Антиохе были воздвигнуты ныне сохранившиеся святилища Нимруд Дага. Суть религиозных реформ коммагенских царей, по мнению автора, заключалась в возвращении к древним формам богопочитания, одинаково приемлемым и для греков, и для персов. Следуя своему отцу, Антиох Теос сделал попытку возродить первоначальное единство божеств индоевропейцев. Автор указывает, что некоторые исследователи (Г. Вальдман и др.) соотносят святилище Нимруд Даг с праиндоевропейскими-ведическими. Однако религия коммагенских царей не сохранила древних форм, но обрела новую — митраизм.
Обращаясь к собственным истокам, царь Антиох прежде всего отождествил греческого верховного бога неба Зевса и высшее божество древних иранцев Азура-Мазду. Однако нельзя сказать, что такое отождествление сразу примирило бы греков и персов. Дело в том, что через всю историю индоевропейцев проходит противостояние «девов» и «асуров», составляющих два непримиримых божественных воинства, одно из которых находится на стороне света, а другое на стороне тьмы. И если для одних индоеропейцев светлыми были Асы, Асуры, Ахура-Мазда, то для других — Девы, Теосы, Зевс. Из этого факта можно видеть, что, соединяющая противостоящих друг другу богов в одного бога, реформа Антиоха была весьма радикальна.
В своем исследовании автор пытается сделать гипотетическую реконструкцию пантеона Коммагены, обращаясь к опыту родственных, по его мнению, традиций - христианскому мистицизму, некоторым восточным учениям, орфико-пифагорейской традиции[3]. На основании сравнения имен богов и религиозной символики, с ними связанной, в статье последовательно рассматриваются несколько архетипических линий богопочитания:
1) Отец Богов - Деус, Зевс, Теос как архетип Высшего Бога;
2) Аполлон - Митра - Гелиос - Гермес как архетип небесного богосыновства;
3) Артагн - Геракл - Арес как архетип земного богосыновства.
В религиозной символике, полагает автор, проявляется важнейший аспект — самопознание человека, описанное в архетипических образах божеств. Это самопознание часто осмысляется как богоделание, а иногда «усыновление» человека Богом[4]. Повторяемость структур разных религиозных традиций и описание схожих событий в жизни Митры, Аполлона и даже Христа говорит не только о единстве источника, но и о необходимом существовании различных ритуально-мифологических формул. Вопрос, как считает автор, только в том, какая ритуально-мифологическая формула позволит достичь цели наиболее «действенно» для конкретного человека и в определенный момент пространства и времени[5]. Получается, что суть мирного существования нескольких традиций заключалась в признании их «равноспасительности» и применимости в зависимости от обстоятельств и нужд человека.
Реформы Митридата Каллиника и Антиоха Теоса были попыткой восстановления изначального видения мира, как достижения «богочеловечества». Присущее всем глубоким духовным традициям учение о золотом веке, когда люди были равны богам, а «божеское» и «человеческое» не были чем-то разным и противоположным, должно было стать связующим звеном. Евангелие возвестило о тайне нераздельного и неслиянного единения Божественного и человеческого во Христе, открыло через Него путь к «обожению». Но, по мнению автора, это учение уже было известно людям в мистериях. Толкуя символику изваяний Нимруд Дага, автор говорит об осознании их строителями того измерения, где божественное и человеческое едины. Митридат Каллиник и Антиох Теос выступают в статье в качестве поборников изначальной религиозной традиции монотеизма, а их реформы - попытками возврата к истинному богопочитанию.
Комментарии (0)