Научная статья

«Я желал и желаю только церковного мира» (О деятельности митрополита Вениамина (Федченкова) в США в 1933-47гг.)

Опубликовано: 18 сентября 2012

Автор

Капчиц Михаил, свящ.

Аннотация. Читателю предлагается статья священника Михаила Капчица о начальном периоде деятельности митрополита Вениамина (Федченкова) в США. Речь идет о коротком периоде времени в мае-июне 1933 г., когда владыка только прибыл в Америку и провел серию переговоров с митрополитом Платоном (Рождественским) в надежде урегулировать отношения Северо-Американской митрополии с Московской Патриархией. Несмотря, на короткий промежуток времени, указанный период имел серьезные долгосрочные последствия. Кроме того, в ходе переговоров раскрываются многие черты личности владыки Вениамина – он предстает здесь как верный сын Русской Церкви, болеющий за ее интересы и судьбы многих церковных чад. Автор приносит глубокою благодарность А.П. Либеровскому, заведующему архивом Православной Церкви в Америке, за предоставление необходимых архивных материалов. Публикуется в авторской редакции.

Предисловие

Личность митрополита Вениамина (Федченкова) хорошо известна большинству верующих Русской Церкви. Главным образом, несомненно, известны его многочисленные книги, где автор излагает и свой личный духовный опыт, и воспоминаня о многих подвижниках благочестия, и свои мысли на различные аскетические и богословские темы. В предисловиях к этим книгам обычно изложена краткая (или более пространная) биография владыки Вениамина. Что часто обращало при этом внимание – это крайняя скудость биографических данных о его архиерейском служении в США. Между тем, американский период – самый долгий в его служении (14 лет – дольше, чем югославский, чехословацкий и парижский вместе взятые). Будучи клириком Патриарших приходов в США и служа в храме, где служил когда-то владыка Вениамин (а, по некоторым устным свидетельствам, возможно, он и проживал у в этом храме какое-то время), автор данной статьи естественно хотел узнать подробнее о том, как владыка подвизался в Америке и что здесь вообще происходило в церковной жизни в то время. Идея этого исследования, таким образом, возникла еще в 2003 году, когда тогдашний настоятель Свято-Никольского храма г. Байон (штат Нью-Джерси) (ныне покойный) протоиерей Александр Креницкий сообщил автору этих строк указанные выше сведения. К сожалению, по разным причинам, начало работы откладывалось и вплотную приступить к исследованию удалось лишь в 2010 г. Первое, с чем пришлось столкнуться, - разрозненность и немногочисленность письменных источников и архивных материалов. В кафедральном Свято-Николаевском Соборе г. Нью-Йорка существуют лишь архивы за 1945-47 гг., самые ранние архивы (1933-35 гг) в свое время «перекочевали» в канцелярию Православной Церкви в Америке в г. Сайоссет. «Военный период» в архивах отсутствует полностью. Сохранилась также переписка митрополита Вениамина личного характера с Л. Надежиной, хранящаяся в библиотеке конгресса США. Отрывочные данные можно обнаружить в архивах А.Л. Казем-Бека в Колумбийском университете. Совсем немного осталось живых свидетелей того времени. Одна из них – Ольга Николаевна Штембер, семья которой жила на Серафимовском подворье (домовой храм митрополита Вениамина) и которая много помнит сама и что-то усвоила от своих родителей.

В литературе исследований на эту тему известно совсем немного. В самое последнее время появились два интересных исследования: А.А. Кострюкова^[1]и Р.Ю.Просветова^[2], где подробно использованы материалы архивов ГАРФ и частично ОВЦС. Еще слышно о дневнике митрополита Григория (Чукова), где подробно излагается впечатление о состоянии жизни епархии в 1947, во время визита владыки Григория в США. Надеемся, что данные этого дневника будут вскоре опубликованы^[3].

***

Отзывы о деятельности владыки Вениамина до сих пор существуют самые разноречивые. Общеизвестны похвальные данные, содержащиеся в предисловиях книг митрополита, написанные проф. А.К. Светозарским. Старые прихожанки прихода святителя Николая в Байоне до сих пор говорят о редком смирении владыки. О.Н. Штембер, 1927 г.р.. жившая в помещении домового храма владыки, вспоминает: «совсем особенный человек. Очень духовный».

В то же время ныне покойный протоиерей Феодор Ковальчук, бывший секретарь епархии и заставший еще время митрополита Вениамина, так говорил пишущему эти строки (наша беседа состоялась в 2003 г.): «Я не думаю, что он был успешен (I don’t think he was successful). У него была странная концепция: христианин не может быть настоящим верующим, если он не претерпел гонений за свою веру. Пусть нас отовсюду выгонят – будем служить по подвалам. Если бы он оставался здесь до нынешнего времени, у Патриархата вообще бы ничего не было».

В статьях А.А. Кострюкова, со ссылкой на отчеты митрополита Григория (Чукова) и Л. Парийского, также изложены весьма негативные отзывы о деятельности митрополита Вениамина^[4].

Итак, мы видим, что имеется достаточно данных для размышления и причин для попытки разобраться в том, что же все-таки происходило в то время и каковой явилась деятельность владыки Вениамина.

Если писать, например, о литературном творчестве С. Есенина и не упоминуть о его любви к Родине, то работа эта, по определению, будет неудачной. Если главная цель деятельности и основные характеристики личности выпущены, то исследование не окажется объективным. Главная цель пребывания владыки Вениамина в США состояла в восстановлении общения православных русских верующих людей с Матерью-Церковью. Видел он выполнение этой задачи, главным образом, в том, чтобы наладить мир с существующей епархией. Он рассматривал свое положение экзарха как вынужденное, временное. Он готов был уступить, лишь бы сохранить мир. Важнейшей особенностью личности владыки была его внутренняя, духовная направленность. Он старался создать молитвенную обстановку вокруг себя, в сложных случаях советовался со старцами, прибегал к «сорокоустам» (служению литургии 40 дней подряд), чтобы узнать волю Божию^[5]. Таковая духовная направленность имела и обратную сторону: владыка Вениамин был человеком мягким, нерешительным, не всегда разбирался в людях, был наивным, увлекающимся. Отсутствие твердости и решительности, подчас столь необходимых в административной работе, вероятно, приводило порой к серьезным срывам и неудачам в его и так крайне нелегкой миссии. Нам представляется, именно этим можно объяснить различные, иногда полярные отзывы о его деятельности, с которыми нам еще предстоит встретиться в ходе исследования.

Прибытие в Америку и переговоры с митрополитом Платоном

Архиепископ Вениамин (Федченков) приехал в США для чтения лекций в 1933 г. «Выехав из Парижа 27/ IV (10/V) я, в сопровождении секретаря иеромонаха Димитрия (Бальфура, - англичанина, принявшего православие в Женеве у м. Елевферия и постриженного, по его разрешению, в Париже мною) прибыл в Нью-Йорк 3 (16) мая.», - пишет он в Докладе митрополиту Горьковскому Сергию (Страгородскому)^[6]. – «Митр[ополита] Платона я не успел предупредить; а также не сомневался в его отношении к приезду моему. Поэтому встречен был лишь представителями религиозного кружка, который организовал поездку, и некиим «архиепископом Шервудом»,...американцем по происхождению, поручившимся за меня пред правительством Америки, для выдачи мне визы. Он и пригласил нас остановиться у него на первые два дня, пока мы не устроимся; чем мы и воспользовались, как простые гости, не входя с ним в церковное общение.»

Из этих строк очевидно, что приглашение на лекции со стороны некоего «религиозного кружка» в Америку действительно существовало и это не было лишь надуманным поводом для приезда.

«На другой день вечером я, предварительно сговорившись по тел[ефону] c м[итрополитом] Платоном, отправился к нему для исполнения поручения, возложенного на меня Вашим Высок.[опреосвященством] и Свящ[енным] Синодом, как врем[енного] Экзарха Моск[овской] Патр[иархии] по делам Сев[еро-]Американской Епархии.

Владыка митрополит выразил сначала огорчение, что я, вопреки каноническим обычаям, прибыл в его епархию, даже не уведомив его письмом; тем более, что лично ко мне он давно питал доброе расположение и ожидал такого же отношения и с моей стороны к нему».

Итак, обсуждение с митрополитом Платоном главной цели приезда архиепископа Вениамина началось незамедлительно, «на другой день», а не через неделю, как пишет М.И. Печковский (см. ниже). Поручение, о котором пишет здесь владыка, хорошо известно: выяснить позицию митрополита Платона в отношении Патриархии. Предыстория этого вопроса довольно подробно изложена А.А. Кострюковым в его статье в «Вестнике ПСТГУ»^[7]. В дополнение к изложенному там следует отметить, что нестроение в Северо-Американской Епархии начались почти сразу после октября 1917 г. Архиепископ Евдоким (Мещерский) уехал в Россию на Поместный Собор (чтобы впоследствии стать там обновленцем), а правление епископа Александра (Немоловского) было кратковременным и нестойким. Его обвиняли во многих нарушениях, в т.ч. крупных финансовых хищениях^[8]. Правдивы ли были обвинения или лишь клевета и слухи, как чаще бывает, тем не менее, большого авторитета среди духовенства владыка Александр, похоже, не имел. Митрополит Платон появился вновь в Америке в 1920 г. Легитимность его назначения на Американскую кафедру полностью не установлена. Постановление Епархиального совета в 1928 г. утверждало, что он правил епархией на следующем основании^[9]:

Определения Священного Синода от 14-27 апреля 1922 года, коим Владыка Митрополит Платон был назначен временно управляющим Северо-Американской Епархией.
Указа Святейшего Патриарха святого Тихона от 29 сентября 1923 года, № 41.
Постановления Епископов Северо-Американской Русской Православной Церкви от 14-27 мая 1922 года
Официального письма Архиепископа Александра (Немоловского) 7-2 июня 1922года (На это письмо ссылается и Карловацкий Русский Епископат в своем постановлении от 5 сентября 1922 года в следующих выражениях: «В виду воли Патриарха Тихона и согласия Архиепископа Александра...»
Постановления Собора духовенства и мирян в Питтсбурге в 1922 году.
Постановления Собрания Епископов от 17-23 апреля 1923 года в Нью-Йорке
Постановления Детройтского Собора от 19 апреля 1924 года.

Хотя список выглядит внушительным, но не вполне убедительным. Во-первых, пункты с 3 по 7 имеют малую каноническую значимость без пунктов 1 и 2. Во-вторых, опять же, зачем говорить о воле Патриарха и согласии Архиепископа Александра, если первая совершенно не нуждается в последнем? И, наконец, главное, действительная воля Патриарха (как, впрочем, и согласие Архиепископа Александра (Немоловского) вызывала сомнения как при жизни митрополита Платона, так и после его кончины. Сам номер патриаршего указа – 41 - в конце сентября (а в ноябре уже вышел указ за номером 422: 41 указ за 9 месяцев, а затем 380 указов за следующие два!) выглядит крайне неправдоподобно, даже если вести счет от начала июня, когда, как известно, Патриарх Тихон был освобожден из тюрьмы. Также удивителен факт напечатания его на другой день в Нью-Йорке в старой орфографии (каким образом в то время указ «в течение суток мог перелететь из Москвы в Нью-Йорк, мог быть набран в типографии и напечатан в столь короткий срок?»)^[10]. В 1925 году суд по делу о Нью-Йоркском Свято-Николаевском кафедральном соборе признал документ подложным и митрополит Платон Собор потерял^[11]. Правда, митрополит Вениамин, позже ознакомившись с копией указа, считал подпись святителя Тихона на ней подлинной. В вышеупомянутом докладе митрополиту Сергию он, в частности, пишет: «Я спросил М. П[лато]на: не может ли он дать мне указ о назначении его управляющим в Американскую епархию. Митрополит тотчас же и с охотой пошел навстречу этому и принес мне фотографическую копию его. Посмотрев на подпись я без всякого колебания признал известный мне почерк Святейшего Патриарха и заявил М. П[лато]ну, а теперь докладываю и Вам, что подпись Патриарха абсолютно несомненна и подлинна. В подтверждение этого я даже перекрестился; и готов хоть под присягой свидетельствовать об этом, кому угодно».В брошюре П. Михайлова утверждается, что и первого определения Синода о временном назначении м. Платона тоже не было. «Нигде, никогда это «определение» не было напечатано во всеобщее сведение по той простой причине, что его никогда не существовало. Подложный «указ» патриарха ссылается на несуществующий документ. Экзарх – митрополит Вениамин категорически утверждает, что «в архиве патриаршей канцелярии никаких следов о назначении м. Платона в Америку не оказалось»^[12]. Да и «согласие» Архиепископа Александра выглядит не очень убедительным. Вот отрывок из его письма на имя священника Михаила Зейкана в 1925 г.: «Дорогой о. Михаил. 1-го октября, в день Покрова Пресвятой Богородицы, оканчивается 5-тилетие моего добровольного изгнания. Митр. Платон сказал мне: Вас батюшки очень жалеют, но говорят, что Вы не управитесь. Уезжайте месяца на 3-4. Вот пред Богом скажу, что епархию Вам возвращу. Я все успокою. При этом он перекрестился. Я уехал. «Американский вестник» писал, что везде на собраниях митр. Платона признают законным архиереем, ставленником патриарха Тихона. Я уехал 5 августа н.ст., а в Константинополь получил письмо митр. Платона с извещением, что Епископский Совет постановил, чтобы архиепископа Александра не пустить в Америку, но я (т.е. митр. Платон) заявил, что этого постановления утвердить не могу. Приехать можете, но все равно епархиии уступить не уступлю. Что всем приходам было разослано извещение, что Архиепископ Александр больше в Америку не вернется... Мои права на Американскую кафедру вне сомнений. Меня только из Москвы могут уволить, а Патриарх Тихон меня не увольнял»^[13].

Таким образом, как видно, положение митрополита Платона уже в самом начале его второго периода управления в Америке канонически было не очень твердым, а если учесть и последующие события: указ Патриарха об увольнении митрополита Платона от управлении кафедры в 1924 г., объявление фактической автономии на Соборе в Детройте в 1924 г., суды с лжемитрополитом обновленцем Кедровским с 1925 г., разрыв с Карловацким Синодом в 1926 г., объявление автокефалии в 1927 г. и вынужденные оправдания и отзыв подписей архиереев в 1928, разрыв с первым викарием сирийским архиепископом Евфимием в 1929, постоянная борьба с Константинополем, Кедровским, представителем Карловацкого Синода в Америке архиепископом Аполлинарием и т.д., - то легко понять, что несмотря на свой авторитарный характер, митрополит Платон не смог объединить вокруг себя епархию полностью: и канонически, и юридически, и духовно он был весьма уязвим. Вследствие этого он весьма нуждался в поддержке Московской Патриархии и митрополита Сергия. Но из тех же событий совершенно ясно видна и тенденция митрополита Платона к самоуправлению и независимости от всякой другой власти. Эту тенденцию отмечает и митрополит Вениамин в отчете митрополиту Сергию сразу, «по свежим следам» переговоров с митрополитом Платоном: «скрываемое, но несомненное для меня, стремление к « самоуправлению» там, где это не грозило большими последствиями (в частности и в Америке)»^[14]. Московская Патриархия нужна ему была лишь для подтверждения его собственных полномочий или для оправдания его сомнительных поступков, на нее было удобно ссылаться и она была хороша для митрополита Платона лишь до тех пор, пока не имела физической возможности вмешиваться в жизнь вверенной ему (а возможно, и незаконно захваченной им) епархии. Протокол собора епископов, состоявшегося 21-22 февраля 1933 г. в Свято-Тихоновском монастыре в Пенсильвании, в частности, гласит: «... ВЛАДЫКА АРСЕНИЙ говорит о том, что его иногда тревожит то обстоятельство, что мы с Материю Русскою Церковию не порвали, но ему неизвестно, в каких отношениях мы находимся к Ней. ВЛАДЫКА МИТРОПОЛИТ отвечает: мы состоим в положении послушания Матери Русской Церкви и в свое время обязаны отчетностию перед Ней. ЕПИСКОП АРСЕНИЙ полагает, что в предполагаемом Архипастырском Послании, необходимо ясно и точно сказать, кто наша Высшая Церковная Власть, так как не в идее же мы лишь признаем ее»^[15]. Таким образом, хотя на словах признавалось каноническое послушание Русской Церкви, на деле в этом вопросе никакой определенности не было даже в голове у архиеереев, что, по-видимому, вполне устраивало митрополита Платона. Так что попытка прояснить положение и дать возможность всем определиться была со стороны Московской Патриархии вполне обоснована.

Итак, переговоры с митрополитом Платоном продолжались. «Я же, - пишет архиепископ Вениамин, - обдумывая заранее линию поведения, которая могла бы привести к наиболее благоприятным результатам, - т.е. к сохранению и укреплению единства американской епархии с Русск[ой] Матерью – Церковью, - наметил себе задачу сохранять по отношению к Владыке наивозможно большую деликатность, личное смирение и допустимую уступчивость. Пред нами стоял, ведь, вопрос огромной важности: предупредить раскол, который, как известно, весьма болезненно и чрезвычайно трудно изживается. А кроме этого, молясь еще в пути по океану, я, по благодати Божией, установился в искренно-благожелательном, миролюбивом и даже сердечном настроении к Владыке; под каковым впечатлением еще на пароходе написал ( а при встрече и передал ему) задушевное письмо, убеждая всячески сохранить единство с Матерью-Церковью.

Когда же я увидел его воочию, то это настроение мое углубилось еще более: предо мною стоял не прежний мужественный Владыка, а крайне изнуренный, очень худой, с впалыми щеками, весь белый, старый святитель, приближающийся уже к явному закату жизни; больное же сердце его может и совсем неожиданно приблизить последний час. Это еще более заставляло меня быть возможно деликатным в сношениях с ним, - что я и делал, стараясь искать более легкие и приемлемые формы, но без вреда для сущности церковного дела.» Это написано в первом докладе митрополита (тогда архиепископа) Вениамина митрополиту Сергию, т.е. до окончания переговоров, когда их будущий результат был еще неясен. В статье А.А. Кострюкова переговоры двух владык освещаются согласно свидетельству адвоката М.А. Печковского. «Он своими действиями, – вспоминал Печковский, – вызвал М[итрополи]та Платона на отход от Московского Патриарха и он же осуществил запрещение, наложенное Московской Патриархией по ложному освещению М[итрополи]та Вениамина положения в Северной Америке. Приехав из Парижа в 1933 году, Митрополит (тогда Архиепископ) Вениамин заявил Митрополиту Платону, что прибыл для чтения лекций. Митрополит Платон принял его с отеческой любовью и лаской. Спустя неделю М[итрополи]т Вениамин представил Митрополиту Платону указ Московской Патриархии о своем назначении Экзархом и требование подписки Митрополита Платона о лояльности к Советской Власти. Митрополит Платон вспыхнул от негодования. «Я принял Вас, как друга, как брата, а Вы целую неделю носили Указ в кармане и молчали. Вон отсюда.» М[итрополи]т Вениамин выбежал и потом наложил запрещение. Так началась деятельность М[итрополи]та Вениамина в Америке. М[итрополи]т Вениамин мог предотвратить раскол, если бы действовал тактичнее и благороднее в требовании лояльности»^[16].

Свидетельства архиепископа Вениамина и М.А. Печковского явно расходятся. Учитывая, что владыка писал сразу после начала переговоров, при еще неизвестном последующем результате, и не имел нужды что-то подкрашивать или сваливать вину на кого-то, то не видно оснований ему не верить. Если еще добавить, что архиепископ Вениамин был участником переговоров, а Печковский при этом лично не присутствовал, то думается, что показания Печковского в данном случае мало убедительны. «Объяснив м[итрополиту] Платону причину своего молчания из Европы тем, что ни Моск[овская] Патриархия, ни даже мы в Европе доселе не знали его подлинного отношения к Матери Церкви, я передал ему указ Вашего Высок[опреосвященства] и Патр[иаршего] Синода о служебном поручении мне относительно Сев[еро]- Американской Епархии.

Митрополит крайне огорчился таким крайним недоверием со стороны Патриархии к нему, но без малейших колебаний заявил, что он, воспитанныый в старых традициях законнопослушности Церкви, отдавший ей всю свою жизнь, никогда не изменял ей в верности; в частности, не выходил из подчинения возглавлявшим Русскую Церковь Св[ятейшему] Патр[иарху] Тихону и его преемникам, до Вашего Высок[опреосвященства] включительно. Так решительно и ясно определил свое каноническое отношение к Матери- Церкви митр[ополит] Платон; чему оставалось только радоваться.

Что касается вопроса о лояльности, - в смысле воздержания от вмешательства в политику, в частности по отношению к Сов[етской] власти; то он, тоже без малейшего раздумия заявил, что во все время управления С[еверо]-Амер[иканской]Епархией совершенно не занимался и не занимается политикой, а заботится лишь об устроении Церкви и приведении в порядок крайне разстроенных дел ея (как в каноническ[ом], дисциплинарном смысле, так и в имущественном; а при нужде и в государственном определении положении ея). И, по его заявлению, это в достаточной степени удалось ему,- и только именно ему, при его личном авторитете; без него же никто другой сделать не смог бы и не сможет впредь, если допустить уход его под управление церковью здесь. Насколько это верно, не могу еще судить ( хотя хорошо знаем из истории, что даже удаление Св. Иоанна Златоуста, Григория Богослова и др. не разрушало «Корабля Иисусова»); но обязан засвидетельствовать, что подобные же мысли и суждения я слышал и от др. лиц, не являющихся даже почитателями его. Поэтому я скорее расположен верить таковому заявлению митрополита; а это… побуждало меня быть возможно деликатным по отношению к его личности и осторожным в требованиях от него действий»^[17]. Итак, проанализировав данный отрывок, видно, что никаких указов владыка Вениамин в кармане в течение недели не носил, а сразу же сообщил митрополиту Платону о своем поручении из Патриархии. Кроме этого, видно и искреннее его стремление найти нечто хорошее в действиях митрополита и похвалить его в глазах митрополита Сергия. Единственно, в чем можно упрекнуть владыку Вениамина, - так это в некоторой наивности: авторитарность правления митрополита Платона общеизвестна и он (м. Платон), похоже, явно преувеличивал свои заслуги перед Церковью.

«Когда после двух основных принципиальных разъяснений (о канон. подчинении и полит. невмешательстве), мною был поставлен вопрос практический – об обязательной письменной подписке в том и друг. заявлении; и когда м[итрополит] Пл[атон] совершенно определенно сказал, что он не находит возможным и необходимым писать о том, что само собою ясно; и что такое требование огорчает его, как знак недоверия, ничем им не заслуженного; что своею верностью Русской Церкви и русского имени он заслуживал бы иного отношения; что такая подписка может подрывать его авторитет и разстроить церковную жизнь особенно ввиду соблазняющихся мирян; - то я стал искать иной исход из такого положения. И желая, с одной стороны, укрепить данное уже заявление митрополита и, с др[угой] стор[оны], столкнувшись с определ[енным] уклонением его от публичного заявления; я вынужден был принять средний путь пока: послать заявление митрополита от моего имени; а ему - предложить написать письмо; текст коего я прочитал бы заранее, но в коем он несомненно заявил бы и о своем подчинении Вам и о невмешательстве в политику. Иначе сразу нужно было бы идти на разрыв; а это было бы и поспешно, а главное – несправедливо по существу, ибо как никак, а м[итрополит] Пл[атон] все же дал, и при том без колебаний, и к тому же и при многих свидетелях (с коими он будет говорить и говорил…) – заявление свое о подчинении Вам.

Митрополит дал согласие свое на отправку телеграммы (которую я и послал Вам) и обещал написать письмо. Я нашел возможным (за отсутствием и нецелеобразностью иного пути) после этого иметь с ним церковное общение и принял его предложение служить в кафедральном соборе. И доселе полагаю, что поступил единственно правильным путем; ибо помимо всего прочего, это дало мне чрезвычайно ценное общение с клиром и прихожанами чрез молитвенно-литургическое благодатное служение, проповеди чисто религиозного характера, частные знакомства, встречи, устройства двух публичных бесед и проч .»^[18] .Подытоживая результаты первой встречи митрополита Платона и архиепископа Вениамина, можем сказать, что какого-то нестойкого компромисса владыке Вениамину все же удалось достичь. Можно спорить, что компромисс этот не устоял впоследствии и митрополит Платон оказался более хитрым политиком, чем архиепископ, о чем впоследствии сказал митрополит Сергий (Страгородский): «Наш милейший Американский экзарх, – писал митрополит Сергий, – оказался далеко не Бисмарком. М[итрополит] Платон, усыпив нашего дипломата уверениями в преданности Патриархии и в воздержании от политики, очень ловко воспользовался приездом экзарха для укрепления своей позиции. Продемонстрировал и богослужебное общение экзарха не с кем иным, а с м[итрополитом] Платоном. А потом, когда нужное впечатление было произведено, духовенство приготовлено и даже послание написано, м[итрополит] Платон объявил автономию с отходом от Патриархии. Теперь, конечно, чинить разбитое корыто значительно труднее, чем если бы экзарх руководился не минутными вдохновениями и чувствами, а просто данной инструкцией»^[19]. Здесь следует согласиться с митрополитом Сергием, что владыка Вениамин оказался человеком наивным и поддался «минутным вдохновениям и чувствам», это ясно прослеживается как в его описании хода переговоров, так и в том, как он представляет свое совместное служение. «И мне тотчас же раскрылось положение вещей: духовенство собора настроено положительно к идее единства с Мат[ерью] Церк[овью], - к чему побуждает их и необходимость опираться на эту связь в защите имущественных прав Церкви; невмешательство в политику совершенно отвечает их настроению и воззрениям; и потому они довольны были линией поведения митрополита и служили со мною отрадно, - поминая и титул мой, как «Экз[арх] Моск[овской] Патр[иархии?]» (после «митр[ополита] всея Америки и Канады»; так титулуется м[итрополит] Платон,). Что касается народа, мирян, то они охотно потянулись к моему недостоинству, нимало не смущаясь моей открытой связью с Патриархией и с Вами.»(К сожалению, впоследствии, после отделения митрополита Платона, мало кто из духовенства или мирян присоединились к Патриаршей Церкви). Но наивность – это одно, а бестактность, неблагородство или лукавство, в чем обвиняет владыку Вениамина М. И. Печковский, - совсем другое и отчет архиепископа, составленный еще до окончания переговоров, не дает никаких оснований для подобных обвинений.

После рассказа о служении в кафедральном Покровском Соборе владыка Вениамин упоминает эпизод, происшедший в храме Христа Спасителя, где ему было отказано в служении приходским комитетом, вопреки распоряжению митрополита Платона, на основании того, что он признает Московскую патриархию и митрополита Сергия. «После службы в день Св. Николая, м. Платон пригласил меня, двух протоиереев и о. Димитрия (Бальфура) к себе и заявил глубокое возмущение по поводу случая».Во время этой встречи была отправлена еще одна телеграмма митрополиту Сергию. Во второй телеграмме содержался запрос о разрешении на архиерейскую хиротонию протоиерея Леонида Туркевича (будущего митрополита Леонтия). «Митр[ополит] согласился на это с радостью. Я тоже был доволен; потому что самым фактом обращения он заявлял о каноническом подчинении Вам».

Ответ митрополита Сергия, как мы узнаем из того же письма архиепископа Вениамина^[20], содержал «настоятельное требование подписки и печатного оглашения ея, после чего...будет обсуждаться вопрос и о кандидате в епископы». Итак, принципиальным вопросом оказалась подписка о лояльности: для митрополита Сергия это было непременным условием для продолжения канонического общения, а для митрополита Платона неприемлемо и в силу личных амбиций (он видел в этом унижение и выражение недоверия к нему), и по причине соблазна, который, как он считал, эта подписка может вызвать в его епархии. Впоследствии мы вернемся к более подробному обсуждению этого вопроса. Последующее же развитие событий было таковым: «Тем временем собиралось паломничество в Тихоновский мужской монастырь на обычный готовый «отпуст» (западно-русский обычай богумолений с говением). Там митр[ополит] предполагал совершить 27 мая (н.с.) пострижение протоиерея Туркевича в монашество, а 28-го возвести в сан архимандрита; во вторник же – день «отпуста», митр[ополит] пригласил и меня с о. Димитрием принять участие в богумолении и постриге. Т.к. вопрос касался еще не хиротонии; то я дал свое согласие, - храня единение и любовь, - по слову апостола: «аще возможно, мир со всеми имейте» (Рим 12,18).

Между тем, движение против меня, по-видимому продолжало шириться.... Еще перед приездом моим была написала статья, как о представителе несвободной русской патриархии; к этому секретарь арх[иепископа] Аполлинария прибавил сообщение, будто я приехал непосредственно от Вас, т.е. будто бы из Москвы, а не из Парижа; а что важнее, будто Вы не только от клириков, но и от мирян требует лояльности по отнош[ении] к сов[етской] власти. Мы вынуждены были послать в газету опровержение и разъяснение.

В это время, вчера 25\У н. с., мы получили от Вашего Высок[опреосвященства] ответную на запрос о хиротонии отца Туркевича телеграмму.

Обсудивши ее и требуемые Вами ответы, я отправил своего секретаря, иером[онаха] Д[имитрия], к м[итрополиту] Платону с копией телеграммы, дабы он мог приготовить ответ к утру след[ующего] дня, когда я, по уговору, должен был приехать к нему, чтобы вместе ехать в монастырь. В данный же вечер ( было уже 9 ч.) я объявил свою (2-ю ) лекцию, и народ уже был в сборе. Потому, написав сопроводительное объяснение, я и отправил иером[онаха] Д[имитрия], дав ему инструкции для беседы, если бы этого пожелал Митрополит.

Возвратившись от него поздно ночью (расстояние пути на 3/4 часа), о. секретарь доложил мне, что ответ В[ашего] В[ысокопреосвященства] с настоятельным требованием подписки и печатного оглашения ея, после чего Вами будет обсуждаться вопрос и о кандидате в епископа, болезненно был принят М. Платоном; огорчен он был и моим отсутствием (хотя я обещал же быть у него следующим же утром, в 8 ч).

В результате осведомления с новым положением вопроса м[итрополит] П[латон] обещал уведомить меня об окончательном решении своем; и ныне утром уехал в монастырь. Я же послал Вам телеграмму о затруднении его и прошу, чтобы Вы разрешили подождать мне его ответа....

Исполняя же свой долг, я принимаю меры для возможно более скорого разрешения вопроса лично с Митрополитом и прошу у него свидания в монастыре. О последующем буду сообщать постепенно Вам .

Заключаю свое сообщение предчувствием, что лично меня видимо ожидает... крест, а всю Церковь - Божие испытание (Лк. 12, 51-52). Но верую и ожидаю, что это – к оживлению духа нашего, к более крепкому возсоединению с Матерью Церковью и к славе Божьей ^[21] .

К сожалению, митрополитом Платоном вопрос был уже решен. «Митр[ополит] Платон сразу же высказался И[еромонаху] Димитрию, что для него требование о подписке, а особенно публичное оглашение ее в печати представляется неисполнимым, как в виду ясно выражаемым этим требованием Вашим недоверия к нему; так еще более ради последующих разрушительных д[ля] церковного дела, особенно в Америке, результатов таких актов. Однако, от окончательного слова М[итрополит] воздержался, обещая известить меня в свое время; но зато сразу же заявил о.секретарю, что после такой телеграммы Вашей, он уже не находит возможным иметь со мной оффициальное и молитвенное общение и потому отклоняет встречи со мной вообще и – совместную поездку в монастырь в частности. Это было началом надвигавшегося разрыва с Вами и Патриархией

Утром 13/26 мая он уехал в монастырь, а я вечером послал ему заказное письмо с выражением моего желания прибыть туда д/личных переговоров по столь важному делу. А Вам отправил тел-му (уже 3-ю) о том, ч. «М-т затрудняется», т.е. исполнить В[аши] требования; но еще «желательно ждать» его окончательного решения, а также Ваших и моих действий по отношению к нему. Однако, ответа от него в течение целой недели я не получил . ».На собрании духовенства в Свято-Тихоновском монастыре была провозглашена автономия, которую через 4 месяца утвердило архиерейское совещание (епархиальный совет) в Нью-Йорке 11 сентября 1933 года. «На «отпусте» собралось 42 священника и несколько тысяч богомольцев. После богомоления М[итрополи]т с прибывшим туда епископом Алекс iем и указанными случайными священниками составили собрание. Был поставлен вопрос: считает ли себя оно выразителем сознания духовенства всей американской Ц[еркви] – После утвердительного ответа, собрание было об’явлено «учредительным», - как сказал нам М[итрополи]т, - и был поставлен вопрос о подписке, затребованной в Вашей телеграмме. **) Собрание, - по словам его, - выслушало Ваше требование с явным неудовольствием; а при словах о необходимости оглашения подписки в печати с мест раздались изумленные и даже негодующие возгласы, - где по русски, где на английском языке -: «Как?! What?!» ... собрание*) встало в явную враждебную оппозицию и к требованию о подписи, и к Вам лично, как орудию политического воздействия: раздались возгласы о невозможности исполнения Вашего распоряжения, а затем – и о необходимости отрыва прежде всего от Вас и от Патриархии; а далее стали высказываться требования уже и о немедленном проведении полной автокефалии. Но после обсуждений и благодаря его, М[итрополи]та, настоянию, «учредительное» собрание духовенства ограничилось лишь решением об «автономной» Ам[ериканс]кой Ц[ерк]ви и притом неопределенно временной, впредь до возстановления нормального порядка в жизни русской церкви. Это определение собрания передано было затем епархиальному совету д[ля] формального санкционирования и проведения в исполнение по Ам[ериканско]й Ц[еркви], подчиненной М[итрополиту] Платону.

-«И теперь», - так начал эту свою беседу с нами М[итрополи]т, - «между нами все – кончено: у нас – автономная Ц[ерковь]»^[22].

В своей статье А.А. Кострюков пишет о том, что провозглашение автономии было ответом на запрещение митрополита Платона Московской Патриархией от 16 августа 1933 г. На самом деле, напротив, запрещение было ответом на неканоническое провозглашение митрополитом Платоном автономии. Разрыв совершился, но удивительно и вместе с тем достаточно характерно то, что архиепископ Вениамин уже и после такого деяния продолжает буквально умолять митрополита Сергия о милости и к митрополиту Платону, и к остальному духовенству епархии, о максимально возможном смягчении линии Патриархии.

«...я все время старался сохранять любовь и терпимость к Владыке М[итрополи]ту; и утверждаю: это имело свое благотворное действие. Дай Бог, чтобы и далее, в последней крайности, нам удалось быть с ним во взаимном доверии... Ведь, и он – человек; и притом уже – старенький, и духовно одинокий. Я хорошо вижу его личные недостатки, но и добро в нем есть; и свидетельствую В[ашему] В[ысокопреосвященст]ву, что не могу иметь к нему враждебных чувств даже и при значительном принципиальном расхождении (а ему так трудно уже меняться на старости лет: он быстро приближается к закату дней своих); а нередко ощущаю в себе и прилив сердечного к нему отношения, что и выражаю. И он знает это; и почти всегда разстается со мною не только дружественно, но даже и успокоенным, несмотря на 2-х 3-х часовую беседу.» Далее опять пишет:^[23] «И сам Владыка Митрополит, после иного недоверия, вдруг затеплится добрым чувством понимания Вас, Ваших благих намерений, совершенно чуждых от примеси личного недоброжелательства и т.п.; и тогда он делается и приятным, и чутким; и самому ему отрадно это: ведь зло ранит прежде всего носящих его; а земледелец первым вкушает от благодатного плода креста смирения (2 Тим., 2,6). Ваше Высокопреосвященство, Владыка святый! Поймите это и помогите ему добром! К этому я вернусь еще дальше... И не ему лишь одному, а – и всему духовенству, а чрез него всей пастве. Может быть, неразумного я прошу? Но тогда с Апостолом скажу в защиту: «несмыслен бых» (2 Коринф., 12, 11 )»

Что же касается запрещения, якобы наложенного на митрополита Платона по наговору владыки Вениамина, то трудно увязать это обвинение с последующим текстом: «Переходя теперь к другому пункту, к центральному значению личности м[итрополита] Платона, я самым горячим образом прошу всемерного к нему со стороны П[атриархи]и благорасположения. Пусть даже на меня ляжет доля тяжести вины; пусть мне придется в дальнейшем что-либо терпеть; но я прошу любви и кротости в отношении к нему. Господь Крестною жертвою привлек к Себе м iр ( Иоан.12-32). И верую, и утверждаю, что такой именно способ воздействия на м[итрополита] Пл[атон]а будет и самым благотворным и действенн[ым], и целесообр[азны]м. И он лично утверждал мне ( верю этому!) что такое встречное к нему отношение будет им принято, как знак широты духовной в П[атриархи]и вообще, - и доверия к нему в частности, - и что он ответит взаимностью сердечной благодарности и направит дело в сторону единения и верности Ам[ериканской] Ц[еркв]и, к Матери Ц[еркв]и Русской и Патрiархiи»

Кстати, в своем докладе владыка Вениамин упоминает о телеграмме, полученной им от митрополита Сергия, где было изложено согласие последнего подождать с решительными действиями до получения им письменного доклада архиепископа. Запрещение было наложено на отколовшихся только 24 августа 1933 г., а 11 сентября того же года на Епархиальном совете в Нью-Йорке последовало Деяние за подписью четырех архиереев Северо-Американской Епархии, в котором сделана попытка оправдать провозглашение самочинной автономии: «Автономия Русской Православной Церкви в С-Америке, объявлена Высокопреосвященнейшем Владыкою Митрополитом Платоном, в полном согласии с 1-м Указом о его назначении управлять Церковью в Америке и с постановлениями Детройтского Собора и опубликование Послания об автономии, сделано вследстви неканонических требований о выражении гражданской лояльности, предъявленных Владыке Платону Архиепископом Вениамином.

Толкование сей автономии, вынужденной претензиями со стороны покорных политическим влияниям церковных правящих кругов в Москве, в Указе патриархии от 24 Августа, совершенно произвольно, предвзято и опорочивает эту временную меру Владыки Митрополита Платона, в угоду большевистическим принципам классовой борьбы и власти пролетариата.

Объявление автономии как временной церковной меры, при неясности прав церковного центра в Патриархии и при полной очевидности следования сего центра политическим партийным целям, подлежит не суду, а разбору на правильно составленном Всероссийском Соборе, каковому единственно и подлежит такого рода дело.» Само же постановление гласило «1. Подтвердить автономное существование Русской Православной Церкви в С-Америке, во всех ея составных частях...; 2, считать все предъявленные к Владыке Митрополиту Платону указы, распоряжения и претензии со стороны Московской Патриархии не имеющими законной силы и какого-либо значения и 3, ожидать законно составленного Всероссийского Православного Собора, на который и вынести все дело об управлении Северо-Американской Русской Православной Церкви, до того Собора долженствующею быть А в т о н о м н о ю» ^[24].

Итак, позиции сторон вполне определились: митрополит Платон и большинство архиереев Северо-Американской Епархии отвергли подписку о лояльности, без благословения Матери Церкви провозгласили автономию, а затем усомнились и в самых правах «московского центра», не признали законности указов из Москвы и полностью отказали своему священноначалию в послушании. После этого Москве, очевидно, ничего не оставалось, как считать данную группу раскольниками, со всеми вытекающими последствиями. Вынужденно начал свое существование Экзархат в Америке, который возглавил архиепископ (позже - митрополит) Вениамин (Федченков), а Американская Митрополия отделилась от Московской Патриархии на 37 лет.

Заключение

В смутное время бывает крайне трудно разобраться в ситуации и принять правильное решение. Как известно, неясность в церковной жизни существовала тогда не только в Америке и Европе, но и в самой России. После известной «Декларации» и учреждения Патриаршего Синода от митрополита Сергия отделились многие, причем и причины для отделения находились многоразличные^[25]. Церковное сознание относится обычно более снисходительно к действиям людей в подобной ситуации и проявляет значительно большую икономию, чем в спокойные времена. Тем не менее, если церковное единство внутри России было в основном восстановлено после Поместного Собора 1945 г., то за рубежом разделение трудно было изжить еще долгое время.

Несомненно, что главным поводом к разделению за рубежом послужило требование митрополита Сергия к заграничному епископату и духовенству письменного заявления о лояльности, с обязательной публикацией его в печати. Если митрополитом Сергием, владыкой Вениамином и другими сторонниками Патриаршей Церкви эта лояльность истолковывалась лишь как невмешательство в политику, что должно было быть естественным для клирика, то большинством это воспринималось как требование лояльности к советскому правительству, тем более, что английское loyalty означает преданность, верность. Сам архиепископ Вениамин, несмотря на то, что им была дана такая подписка, разъяснял митрополиту Сергию всю неудобоисполнимость и соблазнительность этого пункта: «Представляет трудность и третий пункт - о подписке в лояльности. При всех выяснившихся данных этот вопрос – самый острый и встречает общее сопротивление, независимо от юрисдикций (и м[итрополит] Пл[атон] и его епископы, - и Карловацкая группа, - и еп[ископ] Адам Карпаторосский, и даже американские епископалы, - все они считают подписку, по американским понятиям, и не нужной, и рискованной.)

И при совершившемся факте отказа от подписки, нужно искать иного исхода, если только Патриархия желает избежать раскола» ^[26].

И в другом месте: «все викарные епископы у М[итрополита] П[лато]на и значительное большинство клириков и паствы - Американские подданные. Можно ли в таком случае предъявлять к ним требования о подписке в лойяльности к власти другого государства? Здесь, в силу закона об отделении церкви от государства, священнослужители свободны от участия в политике своей страны; и тем естественнее не принимают участия в иноземной политике; но можно ли требовать (и непременно ли нужно это?) от них, как американских подданных? Я лично полагал бы возможным [ограничиться] в этом вопросе затребованными уже Вами подписками от М. П[лато]на и его викариев; по отношению же к клирикам епископы пусть принимают меры лишь в отдельных индивидуальных случаях проявлений вредных политических выступлений свящ[еннослужите]лей.»

Возражения против данной подписки со стороны американских клириков трудно было бы, впрочем, успокоить заверениями о том, что это лишь означает невмешательство в политику. Как раз многие из них считали, что при определенных обстояниях клирики обязаны выступать с суждениями на политическую тему, приводя при этом примеры преподобного Сергия и священномученика Патриарха Ермогена. Кроме того, они говорили, что если американские законы разрешают им критиковать даже собственных правителей, то на каком основании они должны заведомо отказываться от критики советской власти? Да как ни представлять всю невинность этой подписки, для любого человека она звучала странной и малоприемлемой. Представим себе, что в самый спокойный период советско-американских отношений, например 1972-75 гг., наше духовенство вдруг попробовало бы объявить в прессе о лояльности американскому правительству, при этом пояснив, что это ничего больше не означает, кроме отказа от вмешательства в политику. Последствия нетрудно представить...

Итак, позиции сторон были предельно ясны. Патриаршая Церковь требовала себе канонического подчинения, при обязательном соблюдении определенных политических условий. Митрополит Платон и платоновцы (будущая Американская Митрополия, нынешняя Православная Церковь в Америке) не хотели на это идти, прежде всего боясь затруднений в их более-менее налаженной жизни. Им было легче отделиться (или, вернее, они хотели отделиться), чем затруднять себя, поскольку духовные связи с Матерью Церковью были у многих ослаблены. Они чувствовали себя вполне американцами и хотели независимой американской Церкви. К 1933 г. это уже наметилось, а в 1947-м прозвучало из уст митрополита Феофила достаточно определенно: “ American church it is, and American church it will continue to be”^[27].

Архиепископ Аполлинарий (представитель «карловчан») и единомысленное с ним духовенство на дух не переносили советскую власть и не хотели не иметь ничего общего с Московской Патриаршей Церковью, полностью порабощенной и служащей, как им казалось, интересам безбожной власти.

Очевидно, что позиции этих трех направлений были непримиримы. Остается выяснить только два вопроса: кто был прав и можно ли было, при создавшихся условиях, избежать разделения? Ответы на оба вопроса почти восемьдесят лет спустя после означенных событий нам представляются весьма неоднозначными. Как известно, принятию Американской Митрополии в общение и немедленному вслед за этим дарованию ей автокефалии в 1970 г., равно как и восстановлению общения с Русской Зарубежной Церковью в 2007 г., не предшествовало покаяние воссоединявшихся в раскольнических действиях, чего бы естественно было ожидать, если бы Русская Церковь считала их на тот момент раскольниками. Архиепископа Вениамина обвиняли в непоследовательности, когда он служил панихиду по усопшему митрополиту Платону («митрополит Сергий ответил мне осуждением: «Как вы могли молиться «со святыми упокой» того человека, который оторвал от Матери-Церкви целую епархию?!»»)^[28], в то же время известно, что Патриарх Алексий I служил панихиду по митрополиту Антонию (Храповицкому). Эти и некоторые иные подобные факты, свидетельствующие об изменении отношения Церкви к отделившимся в сторону смягчения позиции, видимо, являются следствием понимания как некоторой вынужденности их действий, так и некоторой относительности собственной правоты. Иначе говоря, позиция священноначалия Русской Церкви также была во многом вынужденной известными обстоятельствами, поэтому трудно требовать и безусловного понимания этой позиции другими. «...нужно верить, что и другие (а не один лишь «я» или «мы») тоже хотят добра и истины: и если я уверен про себя, что пишу истину, то должен допустить это же самое и о других», - писал митрополит Вениамин в своей работе «Церковь и раскол» в 1945 г.

Тем не менее, если бы митрополит Платон, архиепископ Аполлинарий имели бы желание решить возникшее недоумение с церковных позиций, они, видимо, смогли бы это сделать. Им недоставало понимания трудного положения, в котором была Церковь. «Служителям Церкви грозят постоянныя опасности арестов, ссылок и даже расстрелов. А мы своею заграничной деятельностью, допустим, вызываем власть на новыя притеснения их. Неужели даже из-за одного этого, - правда, и человеческого,- сочувствия и сострадания к нашим ближним не следует прекратить эту деятельность, помолчать, устраниться от политики, послушаться умоляющих оттуда воплей: "поймите же, наконец, что вы вредите нам"; "хотя бы пожалейте нас". Ведь, если бы мы были на их месте там, -несомненно, что мы могли бы расчитывать на такую жалость и хотели бы ее. Почему же сами не только не жалеем их, а еще и поносим, и критикуем, и на весь мир хулим и своих отцов святителей, и всю Церковь»^[29]. Здесь, кстати, не видно никакого «большевизанства» владыки Вениамина^[30], мотив его деятельности совершенно ясен: Мать-Церковь в трудном положении и необходимо сделать все возможное, чтобы помочь Ей. «Для всякаго искреннего и глубоко верующего человека вера есть не только главное, но и все; и потому он с легкостью и сознательно готов ради нее жертвовать решительно всем остальным, как бы оно ни было ценно: национальные интересы, экономические выгоды, культурные ценности, политические формы устройства, все это должно быть приносимо в жертву ради веры, Церкви, спасения души, вообще - ради духовных ценностей»^[31].

Думается, что этой жертвенности людям не хватило, человеческие страсти на время возобладали и разделение, к великому сожалению, состоялось.

Возвращаясь к непосредственной роли архиепископа Вениамина в данных переговорах, видим, что его, очевидно, постигла неудача. Он действительно оказался «далеко не Бисмарком»: митрополит Платон его переиграл. Он показал себя и человеком не очень решительным. Нижеследующий отрывок ярко иллюстрирует его характер: «я отдаю себе отчет, что все написанное клонится более к исканию мирного исхода: таков и общий тон моих сообщений; и последние выводы и формулы.

Но когда я на последней литургии молился о всем этом; то дополнительно пришли и др[угие] мысли.

Мои доклады исходят из доброго сердца и из веры в человеческое добро. Но суровая жизнь и правосл[авная] аскетика учат нас, что мы в этом мире имеем дело с грешными слабыми людьми. А закон положен именно для грешных, а не для праведных (1 Тим. 1, 9) . И когда я представил себе, как отнесутся к такому мирному исходу немощные священнослужители, то почувствовал, что они благодаря инертности и удобству, воспользуются этим «миром», дабы оставаться в прежнем положении; каковое не для всех духовно полезно.

И тогда мне стали понятны и каноническая справедливость, и ея духовный смысл, и наличие в ней любви (2 Кор. 2,1-5).

И тогда я увидел целесообразность иных, более строгих методов действий Церкви, когда это нужно по ясному сознанию ея.

Увы! – Есть и здесь, в Америке, такия лица и такия явления, которые вынуждают думать об этих методах для них. Но много ли их? Большинство ли таково? Не знаю. И не лучше ли применять к таковым индивидуальные меры прещений?

Продумавши все это еще раз, я в конце концов решил на молитве положиться на волю Господню и отдать себя в послушание Вам и Патр[иаршему] Синоду – это окончательное мое решение»^[32].

Тем не менее, и нерешительность, и наивность его обусловлены, как он сам пишет, «добрым сердцем и верой в человеческое добро». Да ведь и Еангелие тоже учит нас: «Трости надломленной не переломт и льна курящегося не угасит» (Мф. 12,20). «Административной жилки», выражаясь современным языком, в нем не видно, но ясно видны искренность, доброе расположение и церковная, духовная, направленность.

Кострюков А.А. ”Красный Владыка” Русского Зарубежья. НГ Религии. 12.20.2011 - http://religion.ng.ru/history/2011-12-21/6_veniamin.html. Также Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии" (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
Просветов Р.Ю. «Служение митрополита Вениамина (Федченкова) в Северной Америке». Часть 1-3. http://www.bogoslov.ru/text/2645390.html, http://www.bogoslov.ru/text/2657431.html
См. комментарии Л.К. Александровой-Чуковой на вышуказанные статьи Р.Ю. Просветова http://www.bogoslov.ru/text/2657431.html
Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии. (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
Митрополит Вениамин (Федченков). «Дневники 1926-1948». Правило веры. М., 2008.
Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Сергию, митрополиту Горьковскому, Заместителю Патриаршего местоблюстителя Временного Экзарха Московской Патриархии, архиеп. Вениамина, Доклад. Рукопись. OCA archives. Сборник документов «Митрополит Вениамин». (Далее: «1-й доклад митр. Сергию»).
Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии. (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
Обращение к архиепископу Евдокиму, Святейшему Патриарху Тихону и к Поместному Собору Русской Правосланой Церкви. Иерей Павел Безкишкин. Брошюра. Байон, 1919.
Вестник РАПЦ, 1929, № 2, с.22.
Михайлов П. Откровенные речи. Брошюра. Филадельфия, 1947, с. 10.
Там же, с.10.
Там же, с.10.
Там же, с.2.
2-й доклад митрополиту Горьковскому Сергию (Страгородскому) Временного Экзарха Московской Патриархии архиепископа Вениамина. Рукопись. OCA archives. Сборник документов «Митрополит Вениамин».
Деяния Архиерейского Собора русских православных епископов в Северной Америке, состоявшегося 21 и 22-го февраля 1933 года, в Свято-Тихоновском монастыре, в Саут-Канаан – Пенсильвания, а также Акты Деяний архиереев от 1-го мая, 8. 11 и 12-го Сентября 1933 года, под Председательством Высокопреосвященнейшего митрополита Платона. Издано протопресвитером Василием Кувшиновым. Сиэттл, Ваш. 1936 года.
Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии. (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
1-й доклад митр. Сергию.
1-й доклад митр. Сергию.
Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии. (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
1-й доклад митр. Сергию.
Там же.
Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященному Сергию митрополиту Горьковскому, Заместителю Патриаршаго Местоблюстителя, Временного Экзарха Московской Патриархии, Архиепископа Вениамина доклад. Рукопись. OCA archives. Сборник документов «Митрополит Вениамин». (Далее: 3-й доклад митр. Сергию)
Там же.
Деяния Архиерейского Собора русских православных епископов в Северной Америке, состоявшегося 21 и 22-го февраля 1933 года, в Свято-тихоновском монастыре, в Саут-Канаан – Пенсильвания, а также Акты деяний архиереев от 1-го мая, 8. 11 и 12-го Сентября 1933 года, под Председательством Высокопреосвященнейшего митрополита Платона. Издано протопресвитером Василием Кувшиновым. Сиэттл, Ваш. 1936 года
См., например, статью священника Александра Мазырина «Причины неприятия политики митрополита Сергия (Страгородского) в церковных кругах (по материалам полемических произведений конца 1920-х – 1930-х гг.)» http://www.bogoslov.ru/text/1578803.html
Обращение митрополита Феофила к пастве по случаю неудавшихся (главным образом, по его личной вине) переговоров с митрополитом Ленинградским Григорием. Ноябрь 1947 г.
Там же.
Митрополит Вениамин (Федченков). Раскол или единство. Статья. Церковно-Исторический Вестник № 4-5 1999 г., с.18. Издание Общества любителей церковной истории. Москва
Внутренняя жизнь Русской Патриаршей Церкви». Доклад митрополита (тогда архиепископа) Вениамина (Федченкова). http://www.bogoslov.ru/text/1691670.html
Кострюков А.А. К истории разделения между Московской Патриархией и Североамериканской митрополии. (Вестник ПСТГУ. 2011. II: Вып. 3 (40) С. 46-59).
3-й доклад митр. Сергию.
Там же.

Комментарии ⁽²⁵⁾

0/2000

Ростислав Юрьевич Просветов
18.09.2012, 14:19
Благодарю Вас, отец Михаил, за хорошее исследование и замечательное заключение, которое было просто необходимо. С интересом читал выдержки из докладов архиепископа Вениамина митрополиту Сергию этого периода.
- Б
  священник Михаил Капчиц
  20.09.2012, 06:05
  И Вас благодарю за отзыв, Ростислав Юрьевич!
прот. Александр Голубов
19.09.2012, 14:55
Отец Михаил! С большим интересом прочитал Ваше исследование о митр. Вениамине. Рад, что Вы решились на публикацию собранных Вами материалов, которые имеют непосредственное отношение к правильному пониманию ключевых узлов истории Русской Православной Церкви в США в сложный и весьма неоднозначный период её бытия, период революционных событий в России, московского Собора 1917-18 гг., и начала, как выразился уже в 1930-е годы митр. Сергий (Страгородский) "небывалого потрясения" (тогда еще) Алеутской и Северо-Американской епархии.
В частности, Вы предоставили мне возможность лишний раз убедиться в полной двусмысленности и глубокой неправде роли и поведения митр. Платона (Рождественского) после его вторичного появления в Соединенных Штатах в самом начале 1920-х гг. Очевидно, что вопреки его личному отрицанию этого печального факта, именно митр. Платон, как Ваше исследование и подтверждает, стал у истоков и явился главным действующим лицом последовавшего по его прибытии в Америку раскола русской Алеутской и Северо-Американской епархии.
В 20-х числах ноября 1920 г. вместе с митр. Антонием (Храповицким) и иными иерархами Временного Высшего Церковного Управления на Юге России (ВВЦЮР) заседавший на стоявшем на Константинопольском рейде корабле "Вел. Кн. Александр Михайлович", а затем непосредственно вошедший в состав Высшего Русского церковного управления за границей (ВРЦУ) (что следует из "Указа Высшего Русского церковного управления за границей", разосланного митр. Антонием из Константинополя в январе 1921 г. настоятелям Православных Русских Церквей в Западной Европе, в котором, в частности указывается, что «Постановлением Священного Синода Вселенской Патриархии # 9084 от 2 декабря старого стиля 1920 г. на основании представления всех собравшихся в Константинополе восьми русских архипастырей учреждено под покровительством Вселенского Патриарха Высшее Русское церковное управление за границей, являющееся правопреемником Высшего Церковного управления на Юге России и представляющее из себя высшую церковную власть для русских зарубежных приходов, причтов и мирян, впредь до установления правильных и свободных почтовых сношений с Святейшим Патриархом Всероссийским. Состав Высшего Церковного управления определен Вселенской патриархией из следующих иерархов: Антония, митрополита Киевского и Галицкого, Платона, митрополита Херсонского и Одесского, Анастасия, архиепископа Кишиневского и Хотинского, Феофана, архиепископа Полтавского и Переяславского и Вениамина, епископа Севастопольского, управляющего военно-морским духовенством»), по своем прибытии в Соединенные Штаты в облике "простого беженца" скрыл этот факт от церковной общественности, а затем идейно взял курс на насильственный отрыв Алеутской и Северо-Американской епархии не только от Матери-Церкви, но и от прочих русских архипастырей, попавших в условия эмиграции, явившись, таким образом, и главным вдохновителем злополучных Третьего (Питтсбургского, 1922 г.) и Четвертого (Детройтского, 1924 г.) "Все-Американских" (взято мной в кавычки, ибо подсчет поданных по мандатам голосов в сравнении с числившимися в составе епархии приходов свидетельствует, что в действительности "все-американскими" они не были) Соборов, печальные результаты и последствия которых не изжиты и по сей день.
Из Вашей статьи следует и новое понимание роли, сыгранной епископом Арсением (Чаговцовым) (http://ru.wikipedia.org/wiki/%C0%F0%F1%E5%ED%E8%E9_%28%D7%E0%E3%EE%E2%F6%EE%E2%29) в этой печальной истории (цитирую с Вашей подачи):
Протокол собора епископов, состоявшегося 21-22 февраля 1933 г. в Свято-Тихоновском монастыре в Пенсильвании, в частности, гласит: «...ВЛАДЫКА АРСЕНИЙ говорит о том, что его иногда тревожит то обстоятельство, что мы с Материю Русскою Церковию не порвали[sic! жирный шрифт мой - АГ], но ему неизвестно, в каких отношениях мы находимся к Ней. ВЛАДЫКА МИТРОПОЛИТ отвечает: мы состоим в положении послушания Матери Русской Церкви и в свое время обязаны отчетностию перед Ней. ЕПИСКОП АРСЕНИЙ полагает, что в предполагаемом Архипастырском Послании, необходимо ясно и точно сказать, кто наша Высшая Церковная Власть, так как не в идее же мы лишь признаем ее».
Ввиду готовящейся в Православной Церкви в Америке его канонизации, мне представляется, что эти его слова ярко свидетельствуют против его возможной канонизации.
- Б
  Виталий Койсин
  20.09.2012, 13:42
  Фразу владыки Арсения можно понимать иначе (и выделить жирным другие слова): "...тревожит то обстоятельство, что... ему неизвестно, в каких отношениях мы находимся к Ней".
  - прот. Александр Голубов
    22.09.2012, 05:25
    Да, Виталий, видимо Вы всетаки правы, необходимо учесть союз "но", следующий за жирным шрифтом, что меняет позицию еп. Арсения по существу. Этот маленький, но упрямый факт как-то выпал из моего поля зрения. Поправку приемлю и за нее благодарю.
    Однако по вопросу о возможной канонизации еп. Арсения тем не менее остаюсь на прежней позиции, по ряду причин, в которые в настоящее время вдаваться не буду. Главный вопрос, собственно говоря, не в еп. Арсении, а в двусмысленности церковной политики митр. Платона.
    К началу 1933 г. ситуация в русской северо-американской епархии явно накалилась. В феврале 1924 г. на Канадскую кафедру, с титулом епископа Виннипегского, был поставлен епископ Апполинарий (Кошевой, 1874-1933), затем, в том же 1924 г., переведенный на Сан-Францисскую кафедру. В мае 1926 г., по просьбе митр. Платона, и с разрешения Сербского патриарха Димитрия (Павловича, 1846-1930), был в Белграде хиротонисан для поставления на Канадскую кафедру епископ Арсений.
    В июне 1926 г., на Архиерейском Соборе РПЦЗ, митр. Платон выступил с докладом о положении в Северо-Американской епархии, в котором определенно отмежевывался от автокефалистских постановлений Детройтского Собора 1924 г. Принципиально признавая над собой власть Архиерейского Собора РПЦЗ, и испрашивая от него грамоты ко всем предстоятелям Православных Церквей в Америке о подтверждении своих прав и полномочий на управление Северо-Американской епархией, он, однако, протокол этого своего доклада подписать отказался, что неминуемо уже в начале 1927 г. привело к открытому разрыву.
    Епископ Апполинарий оказался единственным из русских северо-американских архиереев, который отказался выйти из подчинения Архиерейского Собора РПЦЗ, за что и был митр. Платоном 1 февраля 1927 г. смещен с Сан-Францисской кафедры. А уже 6 февраля на Сан-Францисскую кафедру митр. Платоном был хиротонисан епископ Алексий (Пантелеев, 1874-1948; в октябре 1946 г. вернулся в Советский Союз, и был определен на Омскую и Тарскую кафедру в сане архиепископа).
    В марте 1927 г. Архиерейский Синод РПЦЗ признал увольнение еп. Апполинария неправомерным и неканоничным, и назначил его управляющим новосозданной Североамериканской епархии РПЦЗ. В мае 1929 г. епископ Апполинарий был возведён в сан архиепископа, с присвоением титула Североамериканский и Канадский.
    В июне 1930 г. во епископа Сан-Францисского, викария Северо-Американской епархии РПЦЗ, в Белграде хиротонисан епископ Тихон (Троицкий; 1883-1963), назначенный в июле 1933 г. правящим епископом Северо-Американским и Канадским.
    Таким образом, вопрос, заданный епископом Арсением, действительно нацелен был на необходимость русским северо-американским епископам ясно и недвусмысленно высказаться по вопросу о том, кого же они фактически признают своей Высшей Церковной Властью -- Константинопольскую ли патриархию? Или "Все-Американский Собор"? Архиерейский ли Синод Русской Православной Церкви Заграницей под омофором Сербской Патриархии, по направлению которого -- вернее, по направлению предшествовавшего Синоду Высшего Церковного Управления Русской Православной Церкви Заграницей -- митр. Платон в свое время получил 4-х месячный отпуск от своих к-польских обязанностей, и был послан в Северную Америку для рассмотрения церковных нестроений в Алеутской и Северо-американской епархии? Или всетаки Высшей Властью для русской Северо-американской епархии следовало признать Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного при нём Патриаршего Священного Синода?
    В данном смысле, вопрос еп. Арсения действительно является не декларативным, а наводящим. Как это часто бывает, например, во время судебного процесса, когда адвокат подсказывает подследственному, как правильно ответить на вопрос прокурора.
    Именно в такую весьма непростую ситуацию и попал архиепископ Вениамин. История показала, что идейные наследники митр. Платона, епископат Северо-Американской Митрополии, только в конце 1960-х гг. оказались способны признать над собой в качестве Высшей Церковной Власти ту самую Московскую Патриархию, от которой долгие годы отмежевывались, но и то, ради лишь получения от неё искомой автокефалии, дарованной ей 10 апреля 1970 г.
    Трудно, конечно, сказать, какие внутренние чувства проявлялись у тех, кто однажды священный сан принимал в лоне Русской Православной Церкви, и давал на кресте и Евангелии клятву на верность своему Священноначалию, и кому дано было провести корабль церковный через пустыню церковного разделения в суровые годы минувшей эпохи. Хотелось бы думать, что то, о чем в свое время писал архиепископ Сан Францисский Иоанн (Максимович), как раз и определяло их воздыхания сердечные.
    «Я каждый день на проскомидии поминаю патриарха Алексия. Он патриарх. И наша молитва всё-таки остается. В силу обстоятельств мы оказались отрезаны, но литургически мы едины. Русская Церковь, как и вся Православная Церковь, соединена евхаристически, и мы с ней и в ней. А административно нам приходится, ради нашей паствы и ради известных принципов, идти этим путем, но это нисколько не нарушает таинственного единства всей Церкви».
- Б
  священник Михаил Капчиц
  22.09.2012, 04:33
  Уважаемый отец Александр, с Праздником Вас! Благодарю за Ваш отзыв. В случае с владыкой Арсением, однако, я склонен скорее согласиться с Виталием: цитата говорит о том, что владыка обеспокоен неопределенностью ситуации. В дальнейшем он обращался к владыке Вениамину за помощью в своих судебных тяжбах против епископа Иоасафа, принадлежавшего к Зарубежной Церкви, что может свидетельствовать о его непоследовательности, ибо обращаясь за помощью к Патриаршей Церкви, он не собирался возвращаться к общению с ней, в отличие от владыки Антонина (Покровского), но никакой явной враждебности в его действиях не видно. Можно было бы говорить о препятствии к канонизации в том плане, что архиепископ Арсений скончался вне общения с Русской Церковью, но ведь схожие обстоятельства применимы и к святителю Иоанну (Максимовичу), однако, Русская Церковь признала его прославление. К тому же для Православной Церкви в Америке факты прещений и расколов того времени не представляются чем-то существенным: она не признавала этих прещений ни в момент их наложения, ни в последующем: Томосу предшествовало снятие запрещения и прием в каноническое общение, но не принесение покаяния со стороны ранее запрещенных.
  - прот. Александр Голубов
    22.09.2012, 23:41
    Спасибо, дорогой о. Михаил, за Ваш ответ. И Вас сердечно поздравляю с попразднством.
    Мы с Вами, как оказывается, сели на одну и ту же волну, и писали примерно в одно и то же время, разминувшись лишь здесь, на Портале.
    Прочитав комментарий Виталия, я понял, что был неправ в своём жестком суждении о епископе Арсении по поводу заданного им на совещании епископов вопроса. Да еще и сам в ту ночь проснулся от некоего гласного внутреннего упрека, услышав некую новую для меня интонацию тех его слов. Меня просто взяло, что говорится, за живое плохо, как оказалось, мною прочитанное. Mea maxima culpa.
    Благодарю, что напомнили о епископе, затем - архиепископе, Иоасафе (Скородумове; 1888 — 1955). Я его всегда лично воспринимал в контексте Канадском, затем - Южно-американском, потому и выпал он из моего поля зрения, и я о нем не упомянул в своем ответе Виталию. Конечно же, определением Синода РПЦЗ, еп. Иоасаф был в октябре 1930 г. поставлен епископом Монреальским. Хиротонию его в Белграде возглавил митр. Антоний (Храповицкий). В западной части Канады в то время проявляли (нагнетали) деятельность украинские самосвяты-липковцы (трения начались еще во времена епископа Александра Немоловского), начинал он там с нуля, но уезжая на Аргентинскую кафедру, оставил после себя кафедральный собор и маленькую благоустроенную епархию в 40 приходов.
    Что же касается возможной канонизации епископа Арсения, скажу следующее. Я долгие годы, как Вы знаете, и жил, и мыслил, и трудился в контексте наследия епископа - затем архиепископа - Арсения, в насажденном им винограднике. В том контексте первоначально и встал передо мной вопрос о его канонизации, и в том контексте, как раз, в свое время, по просьбе митр. Германа, я читал материалы, имевшиеся тогда по вопросу об этой возможности. Свое мнение я тогда Блаженнейшему высказал. Лично я глубоко убежден, что эта канонизация нужна лишь как церковно-политический маневр (как, впрочем, и канонизация митр. Леонтия), ради дарования Канаде "своего" святого, но и, более того, ради оправдания и узаконения (т.е. введения в парадигму, правило, "канонизации" в прямом смысле слова), отрыва Северо-Американской церкви от её русских церковных корней, ради создания на континенте некоего "генерического" православия, обескровленного и оскопленного, лишенного признаков любой этничности -- не только русской (от слова "Русь") -- но и автентичности. Что, во-первых, не соответствует ни облику самого архиепископа Арсения (вопреки всему, он был всетаки и русским священником, и русским монахом-миссионером, а затем и русским архиереем до мозга костей), ни предъявляемым к процессу "канонизации" требованиям и понятию о святости жития. Особенно, как Вы правильно указали, в условиях нераскаянности за тяжкий грех церковного раскола.
    Как прощать и даже канонизировать тех, кто, насколько нам известно, о прощении и не просит, и не кается? Да, Христос просил Отца о прощении тех, кто Его привел на Крест. Но вместе с тем, не канонизировала же Церковь Христова вместе с "благообразным Иосифом" и Никодимом (память в Нед. 3-ю по Пасхе) и даже учителем ап. Павла, прав. Гамалиилом (память 2/15 авг.) прочих от фарисеев, только за возможную их праведность и личную святость жизни?
    Что касается святости владыки Иоанна Шанхайского, у Церкви есть, во-первых, неопровержимое свидетельство в нетленности его св. мощей, и факты чудес, происшедшимх по его св. молитвам. Но и факты его биографии говорят о том, что при несомненной своей открытости к миссии в Америке и среди американцев разных национальностей, он никогда не отрекался ни от своего народа, попавшего по грехам своим под тяжкое ярмо советской власти (Вы, конечно же, читали его доклад (http://www.lib.eparhia-saratov.ru/books/noauthor/homilies_sh/23.html) Всезарубежному Собору 1938 г.; но есть еще и иные свидетельства (http://www.russian-inok.org/page.php?page=tema9&dir=tema&month=0506) и документы, говорящие о его глубокой приверженности Истине (http://www.russianorthodoxchurch.ws/Nashe%20nasledie/stjohn_views.html)), ни от той самой Красной Армии, которая путем тяжелейшего военного подвига добилась победы над лютым врагом, ни от горячо любимой им России, ни от Русской Православной Церкви-Матери. В своем письме Виталию я уже процитировал его собственные на эту тему слова. В биографии же архиепископа Арсения такие факты пока еще не выявлены, как не выявлены факты его верности своей ставленнической присяге при рукоположении в священный сан (в Русской Церкви), как и не выявлено наличие его покаяния в грехе церковного раскола.
Б
диакон Александр Занемонец
25.09.2012, 18:51
Удивительны размышления о расколе в отношении 20-30хх годов. И в отношении канонизации вл.Арсения тоже. По сути дела структуры МП до избрания патр. Алексия I не существовало: для канонизации новомучеников Российских поминания митр. Сергия не требовалось. Почему требовать его задним числом для зарубежья??? Интересно, что в Америке для русских не оказалось варианта пути митр. Евлогия (Георгиевского): вне русских конфликтов, но в общении с вселенским Православием. Можно сказать, что там лично это по-своему осуществил о.Георгий Флоровский.
- Б
  священник Михаил Капчиц
  26.09.2012, 20:39
  Уважаемый отец Александр (имею в виду о. диакона)!
  Совершенно согласен с Вами, что в условиях крйне запутанной ситуации того времени трудно однозначно утверждать какой путь был бы единственно правильным. Об этом, если Вы обратили внимание, достаточно написано и в заключении статьи. С остальными же Вашими высказываниями согласиться сложно.
  Во-первых, структура МП существовала и за границей была достаточно определенно очерчена.
  Во-вторых, даже если стать на Вашу точку зрения, то платоновская юрисдикция и после избрания Алексия I патриархом оставалась длительное время в разделении с Церковью. То, что это было скорее расколом, чем чем-то иным, подтверждается ответом, который получил возглавитель этой юрисдикции митрополит Ириней в конце 1960-х, когда он пробовал получить признание от Константинополя. Так вот ответ от Вселенского Патриарха был таков: "вы русские и вашу проблему может решить только Русская Церковь".
  В-третьих, сказать, что митрополит Евлогий был "вне русских конфликтов", означает явно погрешить против истины. Именно конфликты с Карловцами, с одной стороны, и с м. Сергием - с другой - заставили м. Евлогия искать признания у Константинополя. И путь этот канонически весьма сомнителен: переходить в юрисдикцию другой Поместной Церкви без благословения собственного священноначалия.
  В-четвертых, сравнивать исповедников и мучеников, живших в России и не признававших канонической власти м. Сергия, с зарубежным духовенством того времени представляется не совсем корректным: первыми в большинстве своем двигала ревность о Христовой истине, а митрополитом Платоном, похоже, больше личные амбиции. Поэтому, думается, что и оценка их действий должна быть различна.
  - Б
    диакон Александр Занемонец
    27.09.2012, 15:14
    Отче дорогой, спасибо большое и за статью, и за ответ! Все это важно, особенно в контесте возможной канонизации вл.Вениамина. Что касается структуры МП в зарубежье в 30е года и даже в начале послевоенного периода, то не стоит забывать о том, что она "работала" в отношении отдельных общин (Трехсвятительское подворье в Париже и т.п.), но в не очень-то - в отношении целых епархий. Тут встает вопрос, насколько епархиальный уровень регулировался советскими органами. Кадровая политика и т.п. Вспомните о назначении Москвой митр.Серафима во Франции после войны, отзыв еп.Сергия из Праги и т.п. - советская власть целенаправленно пыталась дестабилизировать жизнь церковного зарубежья. Конечно, такие начинания, как Сурожская епархия, уже были полностью независимы, но и делались они вне доступа тов.Карпова и ему подобных. Неясно, почему надо разделять каноническую необязательность поминать митр. Сергия в России для того, чтобы быть канонизированным, и считать это необходимым в зарубежье? Плоды такого отношения - невнесение в московские святцы мучеников и подвижников, прославленных Вселенским патриархатом из числа паствы митр. Евлогия или Эстонской церкви.
- прот. Александр Голубов
  27.09.2012, 06:20
  Непонятно, кто требует канонизации новомучеников российских "задним числом для зарубежья"?
  А варианта пути митр. Евлогия для русских в Америке не оказалось по той простой причине, что здесь, в Америке, была своя органическая история епархии Русской Православной Церкви, начавшаяся в 1794 г. и ранее, в самую эпоху зарождения американского государства. Такой вариант ("евлогиевский") был бы надуманным для истории Русской Америки, потому не был ни востребован, ни оправдан. А и кроме того, из Нью Йорка с 1883 г. по 1962 г. не пролегали пути известного "Оrient Express" -- поезда железной дороги Париж - Вена - Стамбул.
  Что же касается о. Георгия Флоровского, тут вовсе непричем "общение со вселенским православием вне русских конфликтов". Он просто вернулся к исходной позиции после того, как от него, мягко говоря, "избавились" в Св.-Владимирской семинарии в 1955 г. В Америку приехал он из Парижа в 1947 г. ради участия в экуменической встрече ВСЦ, затем ему предложили место профессора, затем декана Св.-Владимирской семинарии. Пока он был связан с семинарией, он, вполне естественно, временно находился в юрисдикции митр. Леонтия. После того, как он оказался не ко двору, он из "Американской митрополии" ушел в ту юрисдикцию, где и рукополагался. Интересно, что американская газета, поместившая его фотографию в день его прибытия в США, отметила, что принадлежал он к "Русской церкви в изгнании".
  Есть сведения, что его личные духовные взгляды в вопросах церковного разделения были намного ближе к взглядам Зарубежной церки, чем к Американской митрополии. К о. Александру Шмеману и о. Иоанну Мейендорффу относился о. Георгий хотя и корректно, но критически, считая их богословие не особенно глубоким, как и выпестованную им же самим духовную школу, перешедшую в их руки, не особенно качественной.
  - Б
    диакон Александр Занемонец
    27.09.2012, 14:47
    "Требовать задним числом для Зарубежья" - не о канонизации, а о поминании митр. Сергия, конечно же. Для вл. Вениамина это было в тот момент принципиально, но даже для МП настоящего времени - это не критерий в отношении того времени. Поэтому я и написал, что при канонизации новомучеников поминание митр. Сергия не было критерием их каноничности. Так что не будет ли анахронизхмом и от вл. Арсения требовать поминания митр. Сергия для легитимации его святости?
    Хорошо сказано, что восточный экспресс из Америки в Стамбул не ходил!!! Впрочем, он ходил туда для украицев и карпатороссов, также как и для оо. Шмемана и Мейендорфа, пытавшихся договориться с патр. Афинагором прежде, нежели с митр. Никодимом.
    Интересно, как бы вышел из той ситуации о.Георгий Флоровский не лично, а будь у него возможность что-то решать. Его симпатии к РПЦЗ, как и к греческим старостильникам, были не экклезиологическими, а "вкусовыми": все-таки о.Георгий был консерватором.
    - прот. Александр Голубов
      28.09.2012, 16:20
      //"Так что не будет ли анахронизхмом и от вл. Арсения требовать поминания митр. Сергия для легитимации его святости?"//
      Будет. Вопрос не в том. После последовавшей в 1934 г. смерти митр. Платона (и последовавшей в 1936 г. смерти митр. Антония Храповицкого), его преемник, митр. Феофил (Пашковский), русские архиереи "платоновцы" и русские архиереи "зарубежники" -- к тому времени в их среде числился и епископ, затем архиепископ, Виталий (Максименко) -- сумели договориться о признании Архиерейского Собора РПЦЗ как Высшей для себя Церковной Власти, при сохранении автономии Северо-Американского митрополичьего округа, что было утверждено и очередным "всеамериканским" Собором (Нью Йорк, 1937 г.). В 1937 г. архиепископ Арсений ушел на покой, и скончался в 1945 г., до нового "после-военного" Северо-Американского раскола, последовавшего в 1946 г. (как уже писалось, покаяния в грехе раскола перед Матерью-Церковью даже при даровании Томоса об Автокефалии не было). В 1944 г. архиеп. Арсений принимал деятельное участие в праздновании 150-летия основания Русской Северо-Американской епархии, чем сам ясно выразил свою принадлежность именно к той, и именно к исторически "Русской", епархии.
      Что касается, собственно, обще-церковной канонизации архиепископа Арсения, я лично считаю, что этот вопрос - пока - еще полностью не созрел. Да, в Канадской епархии автокефальной Православной Церкви в Америке он как бы является местно-чтимым святым. Но вот, встает вопрос, в чем актуальность его именно "обще-церковной" канонизации?
      Определенные факты личного характера в его биографии еще полностью не выявлены. Обще-церковного почитания его, как святого, нет. Свидетельств о бывших по его св. молитвам чудес - нет. Вскрытия и обследования его честных мощей, которые находятся не в Канаде, а в США - не было. Да и единства той самой "Русской Северо-Американской епархии", в какую бы каноническую форму оно в будущем ни вылилось, еще нет. Оно только намечается, только созревает. При данных обстоятельствах, это будет некий "партийный святой", жертва определенного церковно-политического процесса. Кому это нужно? Cui bono?
      Потому в вопросе канонизации обще-русского святого, просиявшего на Северо-американском континенте, как мне представляется, свое свободное слово должны еще сказать и Патриаршие Приходы РПЦ в Канаде, и Канадская епархия РПЦЗ, и Архиерейский Синод РПЦЗ. Но свое преимущественное слово должна сказать и Церковь-Мать, Русская Православная Церковь Московского Патриархата, вне прямого церковного общения с которой и скончался сей служитель Церкви Христовой, в Её церковном лоне однажды восприявший благодать священства.
Б
диакон Александр Занемонец
27.09.2012, 15:22
Вот немного о вл.Венимине из Иерусалимских Дневников о.Киприана (Керна). Отмечу, что о.Киприан в те годы - "зарубежник", и пишет, узнав о переезде Владыки Вениамина в Париж. Скоро Дневники будут изданы целиком.
«Весь стиль и облик бедного еп. Вениамина налицо… Ведь он же на коленях просил митрополита Антония уйти на покой, ездил к митрополиту Евлогию, после видел во сне патриарха Тихона, летел скорей в Карловцы и каялся перед м. Антонием, потом теперь снова к парижанам... Помню, как перед своим постригом я старался просить именно его принять меня под старческое руководство. Благовременно отвел Господь...
Но самое лучшее, что вчера узналось: говорят, теперь еп. Вениамин служит панихиду по «Дзержинскому и всем им умученным». Не верится. М. б., и выдумали, острословы! Хотя это только будет логическим завершением всего предыдущего. Si non e vero, e ben trovato».
прот. Александр Голубов
28.09.2012, 01:49
Я вообще, признаться, не понимаю, что такое, "вне русских конфликтов, но в общении с вселенским Православием".
Так наываемого "вселенского Православия" нет и не может быть без Церкви, той Самой Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, которую исповедуем в Символе Веры. "Вне русских конфликтов" могут быть лишь члены иных -- не русских -- Поместных Церквей. Епископы же и священнослужители Русской Православной Церкви, по собственному почину и самоволию отпадшие от своего Священноначалия (неужели Вы хотите сказать, что было такое время, когда в Русской Церкви не было Священноначалия, а был ... вакуум?) тем самым, по определению, оказались "разобщены", т.е. от церковного общения отпали. С каким "вселенским Православием" могут они быть "в общении"?
Для епархий (следовательно, для епархиальных архиереев) Русской Православной Церкви, отделенных от общения со Святейшим Патриархом линией фронта гражданской войны, или пребыванием на территориях иностранных государств (напр., США) общим каноническим руководством для решения вопроса "как быть" послужило известное Постановление № 362 от 7/20 ноября 1920 г., (http://sinod.ruschurchabroad.org/doc_1920_uk362.htm) для краткости именуемое Указом, принятое Высшим Церковным Управлением (ВЦУ) Православной Российской Церкви под председательством Патриарха Тихона, в Совместном Присутствии Священного Синода и Высшего Церковного Совета, и отображающее свободное и соборное слово Русской Церкви. Оно возникло не из пустоты, из некой церковно-канонической абстракции, из каких-то "русских конфликтов", а из живого опыта исторической реальности последних десятилетий бытия Россиийской Империи, из живой реальности той же Алеутской и Cевероамериканской епархии, которую с 1898 по 1907 год Патриарх Тихон, будучи еще в сане епископа и архиепископа, возглавлял в условиях обширнейшей православной миссии на территории двух неправославных государств — Cоединенных Штатов и Канады―напомню: Русская Кадьякская миссия в составе Иркутской, Нерчинской и Якутской епархии, затем Кадьякское викариатство Иркутской епархии; затем епархия Камчатская, Курильская и Алеутская (1840), Новоархангельское вик-ство; затем, последовательно, епархия Алеутская и Аляскинская (1870), и, наконец, Алеутская и Североамериканская (1900)― зародилась, как я уже сказал, еще в эпоху первоначального становления американской государственности, в 1794 г.).
В основу Указа № 362 лег и живой церковный опыт духовной нашей миссии в Китае (китайской Пекинской миссии) зародившейся с конца 1685 г.; и Японской духовной миссии, непосредственной связанной с миссионерским подвигом Архиепископа Николая (Кассаткина, +1912), по окончанию академии в 1860 году занявшего место настоятеля церкви при русском консульства в Хакодатэ.
B основу Указа № 362 лег также и вопрос о митрополичьем округе, поставленный еще на Соборе 1682 года, созванном при царе Феодоре Алексеевиче и Патриархе Иоакиме. Предпосылки вырабатывались в Предсоборном Присутствии 1906-1907 гг., a в феврале 1916 года особая комиссия при Святейшем Синоде под председательством митрополита Московского Макария (Невского) внесла на рассмотрение Синода проект разделения Империи на митрополичьи округа, которые возглавлялись бы митрополитами Петроградским, Московским, Киевским, Литовским (Виленским), Казанским, Восточно-Сибирским и Западно-Сибирским. Этой темой затем занимался Предсоборный Совет 1917 г., создавший «Положение о церковно-соборном окружном управлении». И, наконец, на Всероссийском Соборе к этой теме обратился Отдел о Высшем Церковном Управлении под руководством митрополита Кирилла (Смирнова), тогда еще Тифлисского. В своем докладе митр. Кирилл оценил предпринимавшиеся в 19-м веке попытки организации Русской Церкви в форме митрополичьих округов и подчеркивал, что в новой ситуации «восстановлена соборность как жизненное начало церковного управления и завершен иерархический строй Русской Церкви восстановлением патриаршества».
И митр. Евлогий, и митр. Платон Указ этот сочли возможным на деле отвергнуть, и тем самым вошли в конфликт со своим собственным Священноначалием. Митр. Евлогий в своем церковно-каноническом грехе против Матери-Церкви в 1945 г. раскаялся, причем в тексте акта о воссоединении было отмечено, что «на сие имеется словесное согласие Его Святейшества патриарха Вселенского Вениамина».
Митр. Платон умер в 1934 г. нераскаянным. Причем же здесь "общение со вселенским Православием"?
- Б
  Священник Илья Соловьев
  02.10.2012, 01:02
  Уважаемый о. Александр Голубов!
  Постановление патриарха Тихона за №362 в отношении зарубежных архиереев не имело никакой канонической силы, т.к. эти архиереи, оставив свою паству, оказались на территориях иных Поместных Церквей, священноначалию которых они и должны были подчиниться в случае начала ими какой-то организованной церковно-управленческой деятельности.
  Патриарх Тихон, конечно же, не имел никакого права распоряжаться организацией церковного управления в Константинополе или, например, в Сербии.
  Поэтому привязка постановления 362 к истории зарубежной Церкви не может быть признана основательной.
  Вы говорите о том, что не было такого времени, когда в Русской Церкви не было Священноначалия, а был ... вакуум? Между тем именно таким временем был, например, 1922 г., когда созыв Поместного Собора, как высшего органа церковной власти был невозможен, а п. Тихон находился в заключении. Схожая ситуация сложилась и в годы Второй мировой войны, когда даже преданные Московской Патриархии епископы (например, преосв. схи-архиепископ Антоний (Абашидзе)) связывали настоящее положение Русской Церкви с мнением "крайнего судии - Вселенского Патриарха" (об этом преосв. Антоний прямо писал в своем письме 1942 г. преосв. Алексию (Громадскому)).
  Митрополит Евлогий оставался почти единственным архиереем, чьи полномочия в Западной Европе имели каноническую силу. После того, как связь с Московской церковной властью стала невозможной (хотя бы в силу того, что власть эта находилась под давлением большевиков и была не самостоятельна в принятии решений, касающихся зарубежных приходов) он принял единственно верное решение - отошел под юрисдикцию Кириархальной Церкви - Константинопольского патриархата. Никакого самостоятельного управления он создавать не мог согласно церковным канонам.
  В 1945 г. митрополит Николай (Ярушевич) ввел митр. Евлогия в заблуждение относительно положения Русской Церкви в СССР. Точно также он ввел в заблуждение и многих русских эмигрантов, часть из которых, поддавшись на посулы московского иерарха, возвратилась на Родину, где обрела оковы или была предана смерти. Не надо забывать и то, что м. Евлогий в 1945 г. был уже очень "ветхим деньми" и даже любовался портретами советских маршалов на страницах журналов (например, портретом Жукова! sic!). Решение митрополита Евлогия войти в состав Московской патриархии не соответствовало настроениям его паствы и создало в его округе своего рода раскол. Лишь взвешенная позиция м. Владимира (Тихоницкого) позволила Западно-Европейскому экзархату обрести мир и покой.
  - прот. Александр Голубов
    03.10.2012, 04:15
    Досточтимый о. Илья Соловьев!
    
    Я понимаю, что Вы, как и я, являемся людьми, и потому не можем всегда и во всех случаях держать в поле своего зрения основные реалии, имеющие непосредственное отношение к заведомо аномальной церковной ситуации. И потому пишем, а подчас и говорим, такое, что свидетельствует о нашем недостаточном и весьма несовершенном понимании тех исторических вопросов, на тему которых мы иногда пытаемся рассуждать.
    
    Вы, вот, пишете такое: «Постановление патриарха Тихона за № 362 в отношении зарубежных архиереев не имело никакой [sic!] канонической силы, т.к. эти архиереи, оставив свою паству, оказались на территориях иных Поместных Церквей, священноначалию которых они и должны были подчиниться в случае начала ими какой-то организованной церковно-управленческой деятельности». Вы, конечно же, помните, что архиепископ Евлогий, по титулу всё еще Волынский и Житомирский, после своего содержания под арестом в Польше, из Кракова через Константинополь переехал сначала в Новороссийск, затем к брату в Екатеринодар, затем вновь на грузовом пароходе «Иртыш» эмигрировал в Константинополь. В связи с этим, интересно спросить: где Волынь и Житомир, а где Новороссийск и Екатеринодар, и где Костантинополь? Кто они, «те архиереи», которые «оставив свою паству, оказались на территориях иных Поместных Церквей?» Суровые и неоднозначные были времена, не правда ли?
    
    Но вот, позвольте Вас спросить: Святейший Патриарх, принимающий некое церковно-административное решение ― в данном случае, известное Постановление № 362 ― в соединенном присутствии Священного Синода и Высшего Церковного Совета, это, в Вашем понимании, что, вроде ребятишек на детской площадке, играющих в детской песочнице? Которые просто-таки не знали и не понимали тех азов церковного канонического права, которые будто бы понимаете Вы? Самооценка Ваша, видать, достаточно высокая. Что не меняет, однако, сути Вашего такого смелого утверждения, и заставляет вспомнить некое меткое высказывание, сделанное еще в стародавние петровские времена Феофаном Прокоповичем: «Суть нынѣшніе — писал он, — были и древніе <...> которые не невѣжды себе мнятся быти, но богословствуютъ отъ писанія, да такъ, какъ то летаютъ прузи, животное окрылотѣлое, но что чревище великое, а крыльца малый и не по мѣрѣ тѣла: вздоймется полетать, да тотчасъ на землю подаетъ. Тако и они, суще книгочіи, аки бы крылатыя покушаются богословствовати, аки бы летати, да за грубостію мозга буесловцами являются, не разумѣюще писанія, ни силы Божіей».
    
    Вы, конечно же, правы, когда пишете, что «Патриарх Тихон <...> не имел никакого права распоряжаться организацией церковного управления в Константинополе или, например, в Сербии». Да, конечно. И потому в Костантинополе на организацию Временного Высшего Церковного Управления Заграницей (ВВЦУЗ) добро дал Патриарх Константинопольский и Священный при нём Синод, а в Сербии, аналогично, добро дали Патриарх Сербский и также, Священный Синод. А заботу об этом, как прямо и указывается в Постановлении № 362, взял на себя «старейший в означенной группе по сану Архиерей», т.е. митрополит Антоний Храповицкий (см. п. 3). И потому, именно, привязка Постановления № 362 к истории зарубежной Церкви не только может, но и должна быть, признана основательной. Но и не только — к истории Церкви, собственно, зарубежной.
    Ибо когда Вам начинает казаться, что в Русской Церкви в определенный момент не было Священноначалия, а был ... вакуум, а именно в 1922 г., когда, как Вы утверждаете, «созыв Поместного Собора, как высшего органа церковной власти был невозможен (но и, замечу я, и не особенно необходим), а п. Тихон находился в заключении», или же в годы Второй мировой войны, когда, как опять-таки Вы утверждаете, «даже преданные Московской Патриархии епископы (например, преосв. схи-архиепископ Антоний (Абашидзе)) связывали настоящее положение Русской Церкви с мнением "крайнего судии - Вселенского Патриарха"», это Ваше несовершенное понимание церковных реалий как раз можно было бы усовершенствовать именно внимательным прочтением Постановления № 362, которое и является, в своем роде, руководственным каноническим указанием-ориентиром Высшей в Русской Церкви Церковной Власти, учитывающей именно такие возможности и такие случаи. Так что и это мнение Ваше должно быть признано весьма ошибочным, не говоря уже о том, что «мнение» какого-либо отдельного иерарха не может же собою заменить указания Высшей Церковной Власти, притом — соборной.
    
    Интересно ведь, не правда ли, что именно в 1922 г. Патриархом Тихоном и Священным Синодом архиепископ Евлогий возводится в сан митрополита, и в том же 1922 г. от Патриарха получает Указ (№ 349) с подтверждением его назначения Временным Высшим Церковным Управлением Заграницей (ВВЦУЗ) заведующим русскими православными церквами заграницей, как и с поручением представить Патриарху и Синоду соображения о порядке управления этими же церквами. Это говорит как раз не о вакууме на месте Священноначалия.
    
    Как мы знаем, впоследствии именно Указ Патриарха Тихона от 5 мая 1922 г. послужил для митр. Евлогия обоснованием его собственных церковно-политических притязаний на особые полномочия в заграничном церковном управлении, и пререканий на эту тему с Архиерейским Синодом РПЦЗ и митр. Антонием: «Патриарх Тихон — писал митр. Евлогий — <…> решительно осудил политические притязания Карловацкого Собора, угрожал церковным судом его деятелям, а полноту церковной власти за рубежом вручил мне, назначив меня временно Управляющим православными приходами в Западной Европе, с предписанием немедленно распустить Высшее Церковное управление в Карловцах и выработать новый проект управления церквами (Путь моей жизни, гл. 23)».
    Но вот вопрос: по Вашей же логике, как может тот-же Патриарх Тихон, или все тот же митр. Евлогий, распустить Архиерейский Синод временно самоуправляющейся автономной Русской митрополии, действующей на канонической территории и по благословению Патриарха Сербского? И как же получается, что, по-Вашему, в Русской Церкви в 1922 г. исчезает Священноначалие, и «место свято» будто бы заполняется вакуумом, а тем временем сам митр. Евлогий в 1922 г. на это самое «исчезнувшее» Священноначалие ссылается в борьбе за собственное свое церковное единовластие в Западной Европе? Проиграв эту борьбу, как, впрочем, впав в немилость и у Московской патриархии, он затем предпринимает определенные шаги к утверждению своей власти, как экзарха Вселенской патриархии. Самый обыкновенный шахматный гамбит, с поддержкой, естественно, определенных церковных и околоцерковных общественных кругов.
    Потому и Ваше весьма неосторожное заявление, что «Митрополит Евлогий оставался почти единственным архиереем, чьи полномочия в Западной Европе имели каноническую силу» следует отнести к области Вашего достаточно пылкого воображения, и малой осведомленности в области церковного права, особенно когда пишете, что «он принял единственно верное решение - отошел под юрисдикцию Кириархальной Церкви - Константинопольского патриархата». Как показывает история, для иных архиереев было и иное, более верное, решение этого вопроса.
    
    Что же касается Ваших утверждений, что «митрополит Николай (Ярушевич) ввел митр. Евлогия в заблуждение относительно положения Русской Церкви в СССР», и что «точно также он ввел в заблуждение и многих русских эмигрантов, часть из которых, поддавшись на посулы московского иерарха, возвратилась на Родину», мне представляется, что эти Ваши утверждения и голословны, и недоброкачественны, и непоследовательны.
    Вы, во-первых, сами же утверждаете, что «м. Евлогий в 1945 г. был уже очень "ветхим деньми" и даже любовался портретами советских маршалов на страницах журналов (например, портретом Жукова)», что говорит, скорее, о противоположном: а именно, что решение митрополита Евлогия, с устного согласия Вселенского патриарха, вновь войти в состав Московского патриархата как раз и соответствовало его глубочайшим внутренним убеждениям и устремлениям, и душевной направленности. А во-вторых, о чем в действительности беседовали между собой митр. Николай и митр. Евлогий на данный момент ведомо только Богу ― Вы же на той беседе не присутствовали, как мне представляется, и потому не можете лично свидетельствовать? О чем же думали и «в каком настроении» пребывали и митр. Владимир (Тихоницкий) и бывшая паства митр. Евлогия, ― это к данному обсуждению того, что происходило в 1920-е и 1930-е годы никакого отношения не имеет. Да и вообще, «настроения» тех или иных людей, или даже группы людей, вряд-ли говорят об их приверженности Истине, или правильности того или иного канонического пути. Примеров хотя бы из Священной истории хоть отбавляй, а в современной церковной истории есть разительный пример епископа Василия (Осборна).
    - Б
      Священник Илья Соловьев
      03.10.2012, 13:02
      Уважаемый о. Александр Голубов!
      Конечно, все, что Вы написали касательно моей неосведомленности в церковно-исторических вопросах и несовершенного понимания той ситуации, в которой находилась Церковь в годы большевистской диктатуры можно признать правильным. Как говорил митр. Антоний Сурожский, я грешен, но то, что истинно – истинным остается независимо от моей греховности.
      
      Вы пишете, что м. Евлогий не сразу попал в эмиграцию, но предпринимал попытки остаться в России. Да, конечно, он верил в то, что Россия исцелится от охватившей ее болезни, однако это не произошло при его жизни и не совсем случилось еще и в настоящее время, ибо рецидивы сталинизма (в том числе и «православного») все еще часты в нашей российской действительности.
      
      Вы, конечно, знаете, что зарубежные приходы в Западной Европе до революции находились в ведении митрополита СПБ. После же установления патриаршества фактически полномочия по их управлению перешли в патриаршую канцелярию и потому получение м. Евлогием указа от патриарха Тихона о назначении управляющим приходами в Западной Европе бесспорно, также как и бесспорен роспуск и непризнание патриархом полномочий самочинного архиерейского синода, созданного бывш. М. Киевским Антонием (Храповицким) с единомышленным ему епископатом, находившимся за рубежом. С каждым годом от этого синода отпадали иерархи, не говоря уже о приходских общинах. О причинах такового отпадения очень хорошо написал блаженной памяти Преосвящ. Иоанн (Шаховской) в своей брошюре «Почему я ушел из юрисдикции м. Антония».
      
      Времена были суровые и п. Тихон, принимавший в соединенном присутствии постановление № 362, не мог и представлять, насколько тяжелой окажется судьба Церкви в годы гонений и сколько эти гонения продолжатся. Беда священноначалия тогда заключалась в том, что оно, по всей видимости, было склонно преувеличивать роль Церкви в жизни современного общества и ее влияние на развитие ситуации в постреволюционной России. Отсюда все эти надежды на действенность обращений к пастве, на то, что патриаршество спасет российскую Церковь и самую Россию (см. дискуссию о патриаршестве на Соборе 1917-1918 гг.) и .т.д.
      
      В 1922 г. Православная Российская Церковь была фактически обезглавлена. Созыв Собора (который и Вам почему-то представляется теперь для того времени «ненужным») был невозможен, п. Тихон оказался под арестом, даже его канцелярия была им передана в руки группы белого духовенства во главе со случайно оказавшимся в Москве Казахстанским Преосвященным (еп. Вернинский Леонид). Эта группа злоупотребила своими полномочиями и создала ВЦУ, которое, однако, было почти автоматически признано подавляющим большинством епископата. В Православной Российской Церкви возникла анархия и были созданы условия для применения постановления № 362. Оно касалось, видимо, и тех немногочисленных относительно зарубежных приходов, которые были в управлении м. Евлогия. Но оно не касалось новообразованных приходов, самостийно возникающих на территории иных Поместных Церквей. Это понимал и м. Антоний и Преосв. Анастасий (Грибановский), когда обращались за соответствующей санкцией в КПЛьскую патриархию, но и санкция, бывшая оттуда, была более чем ограниченной. Если Вы помните, КПЛьская патриархия оставила за собой некоторые права (например, бракоразводные дела). Патриарх КПльский, однако, не мог дать благословения на создание органа церковного управления, который бы претендовал (что и случилось весьма скоро) на власть в Церкви едва ли не во всероссийском масштабе. Еще меньше полномочий в этом отношении имел патриарх Сербской Церкви, который, несмотря на свою благожелательность к России, все же в той или иной степени вмешивался в дела Православной Российской Церкви и признавал никем не признанный самостийный карловацкий синод, давая ему какую-то виртуальную (как теперь сказали бы) санкцию на существование. Во всяком случае ограниченная санкция, данная м. Антонию и его единомышленникам на окормление русских беженцев на территории КПльской патриархии, а равно и признание со стороны патриарха Сербского не меняли ситуации, т.е. не расширяли компетенцию патриарха Московского и соединенного при нем присутствия и не могли распространять действие постановления № 362 на территории иных Поместных Церквей. И тут не надо быть особо признанным специалистом в области каноники, чтобы судить об этом. Мнение п. Варнавы, как совершенно справедливо Вы пишете, как мнение отдельного иерарха, «не может собою заменить указания Высшей Церковной Власти, притом — соборной».
      
      Что же касается м. Евлогия, то в отношении него как раз и распространял свое ограниченное действие указ 362, поскольку он был назначен управлять русскими (назовем их для удобства «синодальными») приходами в Западной Европе (но не в Америке и не в Азии и не в Африке!). Кстати, у м. Евлогия не было никаких политических притязаний, он вел курс именно на аполитичность своего церковного округа, чего нельзя сказать об архиереях карловацких, которые дошли прямо до канонизации монархии, свершившейся, правда, много лет спустя после описываемых нами событий.
      
      М. Евлогий не проиграл (как Вы пишете) борьбу с карловацким синодом. Карловчане оказались в полной изоляции и их каноническое бессилие обусловило, на мой взгляд то, что эта группировка не дала нашей Церкви ни одного имени, ни одного серьезного богослова, церковного историка или ученого. Разве сопоставим компилятор Тальберг (первое издание его «Истории Церкви» прямо носило подзаголовок по прот. Евграфу Смирнову) с проф. А.В. Карташевым? Разве сопоставим прот. Помазанский с прот. С. Булгаковым? А прот. А. Шмеман – воспитанник свято-Сергиевского института? А протоиереи В. Зеньковский, А. Князев, С. Четвериков? Одним словом – «небо и земля».
      
      И о визите в Париж м. Николая (Ярушевича). Мы, конечно, не знаем о чем они говорили при закрытых дверях, но нам известно, например, выступление м. Николая с балкона во дворике собора на рю Дарю в Париже, его проповеди и заявления (например, о том, что Совет по делам РПЦ возглавляет «очень хороший человек» - чексит Карпов). М. Николай выставлял положение церкви в СССР лживо и предвзято. Сущность большевизма не переменилась оттого, что Сталин решил сделать ставку на Церковь в своей политической борьбе. Большевизм – принципиальный враг христианства и м. Николай, как не ребенок в песочнице, но серьезный человек не мог этого не понимать. Что же касается решения м. Евлогия вернуться в Москву, то оно было продиктовано теми обстоятельствами, о которых хорошо написала в сопровождении к мемуарам митрополита его сотрудница Татьяна Манухина. Оторвавшись от русской жизни и, будучи глубоким старцем, м. Евлогий получил советский паспорт, по видимому, не совсем представляя, что СССР не могло быть его Отечеством, что историческая Россия, к которой он принадлежал и по рождению, и по воспитанию, и по идеалам – безвозвратно канула в Лету.
Б
диакон Александр Занемонец
01.10.2012, 12:58
Повторюсь, что в отношении русского духовенства 20-30 гг. нельзя считать поминовение митр. Сергия условием обязательным (скажем, для канонизации). Для русского зарубежья вопрос общения с другими православными церквями был не менее важным. Евхаристическое общение со всей Православной церковью более богословски и экклезиологически важная вещь, чем поминовение того или иного первоиерарха: это уже вопрос во многом административный.

Как это выглядит на практике. А очень просто. Вот сейчас завершил работу над Иерусалимскими Дневниками о.Киприана (Керна). Он в 1928-1930 гг. был начальником РДМ в Иерусалиме. Для него в то время высшей церковной властью являлся Зарубежный Синод, который и послал его начальником Миссии в Иерусалим. НО: при этом в Сербии о.Киприан всегда поминал Сербского патриарха, в Иерусалиме – Иерусалимского. И со всеми ими служил. И хотя митр. Сергия (Старогородского) он не поминал, общение со Вселенским православием – налицо. И без всяких ковычек!

Конфликты с митр. Сергием, а в послевоенное время с МП были для Зарубежья неизбежны: за этим бдительно следили советские органы, и далеко не всем удавалось их избегать. Но евхаристическое отношение с остальными православными церквами было залогом подлинного церковного единства. Не в этом ли основное различие пути митр. Евлогия или Американской митрополии и Зарубежного Синода в послевоенное время?
- Б
  священник Михаил Капчиц
  02.10.2012, 18:13
  Евхаристическое общение со всей Православной церковью более богословски и экклезиологически важная вещь, чем поминовение того или иного первоиерарха: это уже вопрос во многом административный.
  Отче, Вы, простите, сами поняли, что Вы написали? Вы про каноны Церкви вообще в курсе дела? Может быть, для Вас это "вопрос во многом административный", а святые отцы считали иначе: "... божественные правила со услаждением приемлем, и всецелое и непоколеблемое содержим постановление сих правил"(1 Правило 7 Вселенского Собора).
  Посмотрите правила Двукратного собора (с 13 по 15). "Аще который пресвитер, или епископ, или митрополит, дерзнет отступити от общения с своим патриархом, и не будет возносити имя его, по определенному и установленному чину, в божественном тайнодействии, но прежде соборнаго оглашения и совершеннаго осуждения его, учинит раскол: таковому святый собор определил быти совершенно чужду всякого священства, аще токмо обличен будет в сем беззаконии". То, что Вы пишете, как раз богословски и экклезиологически лишено всякого смысла, ибо невозможно иметь общения со всей Православной церковью, не поминая при этом своего предстоятеля, - именно через это поминовение и осуществляется наше общение со всем Православием.
  "Непоминающие" в России в 30х годах как раз имели каноническое основание в том, что не считали м. Сергия законным первоиерархом, а только замещающим оного, пока был жив м. Петр. В отступлении м. Сергия от линии первоиерарха они видели преступное превышение им своих полномочий и потому считали его в известной степени узурпатором власти. Вопрос, насколько они были правы или неправы, так же, впрочем, как и сам м. Сергий, Церковью пока не разрешен, так что мы пока можем только высказывать свои более или менеее обоснованные мнения на эту тему.
  То, что о. Киприан поминал в Сербии и на Святой Земле местных патриархов - делал совершенно правильно. Но ни Франция, ни Америка не являются и не являлись каноническими территориями Константинопольского патриарха. К тому же есть хорошая русская пословица: "назвался груздем - полезай в кузов". И м. Евлогий, и м. Платон считали себя в общении с м. Сергием и ссылались на него до тех пор, пока это было им выгодно при отстаивании своего канонического положения как возглавителей епархий. Когда же это стало им мешать (это особенно верно в отношении м. Платона), то общение вдруг прекратилось. Это говорит по меньшей мере о их непоследовательности. Извинением их позиции может служить смутное состояние церковных дел в самой России, но опять же: мне кажется, надо смотреть на мотивы поступков в каждом индивидуальном случае, а не огульно списывать все на происки советской власти.
  - Б
    священник Илья Соловьев
    05.10.2012, 21:28
    Уважаемый о. Михаил!
    А Вам что-нибудь известно про обновленческого митрополита Иоанна Кедровского. Есть ли его фотография? Этот вопрос меня интересует профессионально!
    - Б
      священник Михаил Капчиц
      10.10.2012, 07:08
      Уважаемый отец Илья!
      Что-то мне, конечно, известно про Кедровского, но специально этой темой я не занимался. Если попадется его фотография, постараюсь Вам прислать.
- прот. Александр Голубов
  03.10.2012, 07:41
  «Для русского зарубежья— Вы пишете—вопрос общения с другими православными церквями был не менее важным. Евхаристическое общение со всей Православной церковью более богословски и экклезиологически важная вещь, чем поминовение того или иного первоиерарха: это уже вопрос во многом административный».
  
  Дорогой мой тёзка, диакон Александр! Мне вот о чем хочется Вас спросить: Завершая работу над дневниками теми, Вы когда-нибудь участвовали в совершении «самой обыкновенной» проскомидии, в служении такой же «самой обыкновенной» Божественной Литургии?
  Вы когда-нибудь хоть краюшком уха прислушивались к так называемым «тайным» молитвам Евхаристического канона, не важно, какой именно редакции — св. Апостола Иакова, святителя Василия Великого, святителя Иоанна Златоуста? Вы когда-нибудь, просто ради интереса, читали те самые молитвы в Служебнике, и вникали в их таинственный смысл? Ведь любой священник, в самом провинциальном, глухом приходе российской глубинки, совершая проскомидию, служа Божественную Литургию, через те молитвы всякий раз общается со всей полнотой Вселенской Церкови, как впрочем это же делает, на практике — и да, очень просто—любой «столичный» протоиерей, или даже архиерей, в Москве, Париже, или том самом Нью Йорке. Ну и что с того, что о. Киприан Керн в Иерусалиме поминал Патриарха Иерусалимского, а в Сербии поминал Патриарха Сербского? Не велика заслуга, делать такое просто по месту проживания.
  Но вот: Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единаго Духа Святаго причастие: и ни единаго нас в суд или во осуждение сотвори причаститися Святаго Тела и Крове Христа Твоего. Но да обрящем милость и благодать со всеми святыми, от века Тебе благоугодившими, праотцы, отцы, патриархи, пророки, апостолы, проповедники, благовестники, мученики, исповедники, учители и со всяким духом праведным, в вере скончавшимся... Еще молим Ти ся, помяни, Господи, Святую Твою Соборную и Апостольскую Церковь, юже от конец даже до конец вселенныя, и умири ю, юже наздал еси Честною Кровию Христа Твоего, и святый храм сей утверди даже до скончания века.... Помяни, Господи, всякое епископство православных, право правящих слово Твоея истины.... Помяни, Господи, пресвитерство, еже во Христе диаконство и весь священнический чин, и ни единаго же нас посрамиши окрест стоящих святаго Твоего Жертвенника: посети нас благостию Твоею, Господи, явися нам богатыми Твоими щедротами: благорастворены и полезны воздухи нам даруй: дожди мирны земли ко плодоносию даруй: благослови венец лета благости Твоея: утоли раздоры Церквей, угаси шатания языческая, еретическая востания скоро разори силою Святаго Твоего Духа. Всех нас приими в Царство Твое, сыны света и сыны дне показавый: Твой мир и Твою любовь даруй нам, Господи Боже наш, вся бо воздал еси нам.
  Вы хотя бы в теории знаете, что это? Вот как раз в этом — самом что ни есть главном, без кавычек, и без отношения к тому, за чем бдительно следили советские органы — любой священник Русской Православной Церкви, как и служащий с ним диакон, вступали и вступают в общение со всей полнотой «Вселенского православия», в кавычках. Это, действительно, очень просто, и не требует отделения себя «от русских конфликтов».
  Вот это, и ничто другое, и есть залог подлинного церковного единства. А то, чем занимались в своей церковно-политической деятельности митрополит Евлогий да так называемая «Американская митрополия», пусть останется на их совести, и да покроется мраком исторического забвения. Уж «вечной памяти» в прямом смысле и в полноте литургической жизни в Церкви («богословски и экклезиологически», как Вы изволили выразиться) то никак не заслуживает.
Антон Небольсин
03.10.2012, 13:08
Дорогие участники дискуссии!
Я сам полнейший дилетант в вопросе, который Вы обсуждаете. Но чувствую, что ваш обмен мнениями уже начинает приближаться к той грани, за которой господствуют страсти.
Прошу вас не забывать о том, что "рабу Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников".
С полнейшим уважением ко всем вам независимо от ваших мнений и "юрисдикционной принадлежности".
Александр
06.10.2012, 18:29
«Семидесятилетний период» РПЦ осветил сонмом Новомучиников Росийских все Вселенское православие!

И вопрос действительно актуален и однозначный в ответе богословия, не стану приводить известные святоотеческие пророчества о судьбе России.

Да и Господь в тяжелые времена наделяет мудрость!ю тех, кто как бы находится в это время на «первом рубеже» промыслительного деяния.

Отсюда напрашивается, на мой взгляд, исследование об отражении Ветхого Завета в Новом посредством света Откровения. В совместной перспективе с зарубежными братьями разумеется. Не просто сказанно: \исследуйте Писание\