Второй Вселенский собор: становление вселенского статуса Константинопольского собора 381 г.

Константинопольский собор 381 г. его участниками и современниками, а также последующими церковными историками Сократом, Созоменом и Феодоритом воспринимался как принципиально общевосточный. В связи с этим представляется значимым определить, когда и как Константинопольский собор 381 г. получил в церковном предании статус Вселенского.

Вопрос о становлении вселенского статуса Константинопольского собора 381 г. не ставится в большинстве известных мне реконструкций^[1] его событий и богословского содержания. Почти так же поступил и я в статье «Второй Вселенский собор в историко-богословском контексте»^[2], в последней части которой рассмотрел кратко историю рецепции постановлений собора и сделал на этом основании предположение о содержательном наполнении концепта «Второй Вселенский собор» в Предании^[3]. Прямую же постановку вопроса об истории и становлении статуса этого собора мы находим лишь у А. Риттера, в разделе «Вселенскость Собора 381 г.» своей монографии он предлагает решение этого вопроса, которое, однако, при значительной ценности предложенного материала нуждается в некоторых уточнениях^[4].

Также нельзя не отметить, что было показано и ключевое значение Халкидонского собора в истории статуса Константинопольского собора 381 г.^[5], особенно утверждение на нем в качестве вселенского Никео-Константинопольского Символа веры (НКСВ), который достаточно подробно разработан в научной литературе^[6]. Однако в этих работах, при рассмотрении близких тем, сама экклезиологическая постановка вопроса о статусе собора отсутствует или нуждается в уточнении^[7].

Представляется, что такой ракурс имеет самостоятельное экклезиологическое значение, поскольку заставляет нас еще раз задуматься о феномене собора в церковном Предании.

I этап — Аквилейский собор 381 г. и Константинопольский собор 382 г.^[8]

Впервые Константинопольский собор 381 г. назван Вселенским в послании^[9] Константинопольского собора 382 г. к участникам Римского собора того же года. Вместе с тем отцы Аквилейского собора 381 г., проходившего почти одновременно с собором в Константинополе, в лице свт. Амвросия не просто не воспринимали его как «вселенский», но восприняли его деяния как «прекращение священного общения между Востоком и Западом»^[10] или, по крайней мере, как угрозу такового. Послание, содержащее эти слова, присланное императору Феодосию I, а также попытка созвать Вселенский собор в Риме побудили его вновь собрать восточных епископов на собор в Константинополе. Таким образом, соборы 381 и 382 гг. в Константинополе проходили почти параллельно двум крупным западным соборам, о чем было известно их участникам^[11]. Укажем и на тот факт, что постановление императора Феодосия по итогам собора 381 г. (Codex Theodosianus. 16. 1. 3), без сомнения, известное отцам 382 г., касается лишь церковных дел в восточной части империи^[12]. В каком смысле тогда собор 382 г. мог назвать собор 381 г. Вселенским?

А. М. Риттер предполагает, что такое именование предшествующего собора было ответом на предложение свт. Амвросия Медиоланского от лица западного епископата о «созыве собора наших и восточных епископов в городе Риме»^[13] для решения накопившихся проблем; ответом, который подразумевал, что вопрос уже был решен в 381 г. в присутствии восточных и западных епископов, — под последними в данном случае следует понимать, с точки зрения Риттера, египетских и фессалоникийского епископов^[14]. Можно предположительно согласиться, что отцы Константинопольского собора 382 г. совершили такой риторический ход, однако в том лишь смысле, что Запад был достаточно представлен в спорном вопросе о поставлении константинопольского епископа^[15]. Однако ключевой аргумент о том, что вопрос о хиротонии константинопольского епископа не подлежит пересмотру, заключается вовсе не в представительности состава Константинопольского собора 381 г., хотя они могли бы ответить свт. Амвросию аргументом о том, что еп. Асхолия Фессалоникийского проинструктировал папа Дамас, чтобы был выбран новый епископ, не вызывающий споров^[16]. Но понятно, что такая аргументация противоречила самому принципу, продвигаемому восточными епископами, который заключался в частичной независимости церковных провинций (ἐπαρχία) в решении юрисдикционных вопросов (οἰκονομίαν), в частности в вопросах поставления епископов в один из городов области^[17]. Следующая после этого фраза: «...епископом Константинопольской Церкви... мы на вселенском соборе... рукоположили... Нектария»^[18] не может иметь в виду «вселенскость» этого собора в современном смысле слова.

Ключевым аргументом А. М. Риттера является утверждение, что мы не имеем употребления понятия «ойкумена» по отношению к части империи. В то же время рецепция в середине IV в. понятия «вселенский собор» из светского контекста^[19], а также не слишком частое его использование говорят о том, что и во второй половине этого века он не мог еще иметь четкого технического значения. База греческих текстов TLG содержит 62 вхождения словосочетания οἰκουμενικὴ σύνοδος до документов Третьего Вселенского собора. Они относятся в основном к Никейскому собору (начиная с Евсевия Кесарийского и свт. Афанасия) и в нескольких случаях к двум другим соборам, на которых императоры планировали обеспечить представительное участие епископов Востока и Запада (Сардикийский и Аримино-Селевкийский), причем авторы уже V в.^[20]Отметим, что обе попытки оказались несостоятельными. И если в этих случаях речь явно идет о повторении опыта собора в Никее, то в 382 г. отцы употребляли словосочетание «Вселенский собор» в ином смысле, что мы видим еще в одном тексте, принадлежащем им.

Сейчас мы знаем его как 6-е правило Второго Вселенского собора, но составлено оно было на соборе 382 г.^[21] Оно регламентирует церковные апелляции: если не получилось решить дело собором митрополии, высшей инстанцией объявляется собор диоцеза, причем правило запрещает «беспокоить императорский слух, или тревожить суды мирских начальников или вселенский собор» (βασιλικὰς ἐνοχλεῖν ἀκοάς, κοσμικῶν ἀρχόντων δικαστήρια, οἰκουμενικὴν σύνοδον ταράσσειν)^[22]. Речь здесь не может идти о соборах, равных по статусу Никейскому, по причине отсутствия оных как регулярного события; в то же время речь в правиле явным образом идет о процедурном явлении. Наиболее близким к такому явлению был созыв императором восточной или западной части империи на собор епископов нескольких диоцезов — и именно таким был в ряду других соборов Константинопольский собор 381 г.^[23]

Последующие этапы рецепции собора 381 г. подтверждают, что он первое время не воспринимался в качестве Вселенского в смысле представленности на нем церковной полноты и тем более непогрешимости принятых решений^[24].

II этап — первая половина V в.

Зафиксируем тот факт, что описания Константинопольского собора 381 г., содержащиеся у Сократа^[25], Созомена^[26], а также Феодорита (в его собственном тексте, а не в цитируемом им послании)^[27], не только не содержат словосочетания «вселенский собор», но и никак не касаются вопроса о мнении и представительстве Римской кафедры или Запада на нем в целом. Руфин как представитель западной историографии, подробно описывая константинопольское служение свт. Григория, о соборе 381 г. не упоминает вообще^[28], и в дальнейшей западной традиции мы видим ту же ситуацию^[29].

Палладий в жизнеописании Евагрия называет этот собор «великим» (ἐν τῇ μεγάλῃ συνόδῳ)^[30]. Интерпретация этого термина как технического требует отдельного исследования. Помимо регулярного именования таким образом Никейского собора (особенно у свт. Афанасия) мы видим в «Церковной истории» Сократа утверждение, что по воле императоров «бывали и бывают великие соборы»^[31], а также что «Антиох сделал в Константинополе великий собор» в главе про свт. Иоанна Златоуста^[32].

Эфесский собор 431 г. не упоминает о Константинопольском соборе 381 г. вовсе.

III этап — Халкидонский собор

Конечно, именно Халкидон играл ключевую роль в становлении вселенского статуса Константинопольского собора 381 г.^[33] На Халкидонском соборе из текстов Константинопольского собора были актуальны Никео-Константинопольский Символ (если признавать его связь с этим собором^[34]) и 3-е правило о статусе Константинополя. Рассмотрим ход их обсуждения.

«Изложение 150 отцов», под которым имеется в виду Никео-Константинопольский символ, упоминается в первом деянии Халкидонского собора и далее зачитывается во втором деянии^[35]. Примечательно, что это делается после зачитывания послания свт. Кирилла Александрийского, где вводится запрет на внесение изменений в Никейский символ^[36]. На четвертом заседании собор приходит к консенсусу относительно того, что послание папы Льва едино по вере с Никейским и Никео-Константинопольским символами и постановлениями Третьего Вселенского собора. При этом собор, помещаясь в один ряд с Никейским и Эфесским в смысле единства вероисповедания, в отличие от них Вселенским ни разу не называется^[37].

Подобную ситуацию мы наблюдаем и в обращениях к 3-му правилу Константинопольского собора. В дискуссии о статусе престола Константинополя^[38] мы не встречаем апелляции к вселенскому статусу собора, утвердившего канон, но скорее к сложившейся локальной практике. Конечно, статус крупного собора, утвержденного императором, всячески подчеркивается отцами Халкидонского собора при составлении и обсуждении 28-го правила о статусе кафедры Константинополя^[39], однако речь идет именно о принятии решения, основывающемся на традиции, а не об апелляции к уже существующей вселенской норме. В итоге 28-е правило Халкидона, без сомнения, не просто воспроизводит 3-е правило 150 отцов как «уже вселенское», а скорее гармонизирует разные позиции, так что одна локальная традиция при учете иных позиций становится основанием для выработки вселенской нормы^[40].

Также на заключительном деянии Халкидона собор 150 отцов даже называется «вторым»^[41], то есть прямо выстраивается логика Никея — Константинополь — Эфес — Халкидон, как в догматическом (орос), так и в каноническом аспектах. Однако в обоих аспектах мы имеем дело с выводом конкретных постановлений на уровень вселенского исповедания, в то время как аргумент об изначальной «вселенскости» утвердившего их собора при этом не используется, а подобный статус собору прямо не приписывается^[42].

IV этап — «Второй Вселенский собор»

Следуя этой логике, Константинопольский собор осмысляется как вселенский не сам по себе, но именно в ряду других. Не сразу^[43], но вскоре после Халкидона она воспринимается также антихалкидонитами и становится универсальной. Так, уже в Энотиконе императора Зинона (482 г.) воспроизводится эта логика, с исключением из этого ряда Халкидона.

Далее, Леонтий Византийский упоминает о соборах в Никее, Константинополе, Эфесе и Халкидоне, хотя формально именование «Вселенский» относится в этом фрагменте лишь к последнему^[44]. В «Новеллах» императора Юстиниана I Константинопольский собор 381 г. упоминается в ряду «четырех святых соборов»^[45], однако прямого указания на его вселенский статус в других его текстах мы не встречаем.

В «Церковной истории» Феодора Чтеца (конец V — начало VI в.) мы встречаем такой же список, причем в одной из версий текста соборы до Халкидона именуются «тремя вселенскими»^[46]. Он же упоминает о «четырех вселенских соборах»^[47]. С этого момента можно говорить об окончательном формальном признании статуса Вселенского собора за Константинопольским собором 381 г. на Востоке в уже сложившемся терминологическом значении этого слова.

На Западе такое общее признание можно увидеть у папы Григория Великого, который сравнивает четыре собора с четырьмя Евангелиями, определяя заслугу Константинопольского собора как победу над «заблуждениями Евномия и Македония»^[48]. При этом о принятии канонического наследия собора 381 г. на Западе можно говорить, судя по всему, лишь начиная с Латеранского собора (649 г.). При этом о «четырех святых соборах» говорится в послании еп. Либелла императору Юстиниану I, включенном в акты Константинопольского собора 536 г.^[49]

Характерно, что прямое именование Константинопольского собора 381 г. «Вселенским» не в ряду прочих, а также с описанием его самостоятельного значения в истории богословия мы встречаем уже у Анастасия Синаита (VII в.)^[50]. Он интерпретирует Никео-Константинопольский Символ веры как утверждение единосущия Святого Духа Отцу и Сыну, то есть мы имеем дело с осмыслением Символа через призму учения свтт. Григория Богослова и Григория Нисского. Первую такую интерпретацию, однако без именования собора Вселенским, мы находим у Иоанна Малалы^[51]. Схематизм и анахронистичность такого восприятия подтверждается тем, что из текстов ст. Григория Богослова достаточно очевидно, что на дискуссии о Духе на самом соборе 381 г. и вообще в этот период у значительной части новоникейцев (мелетиан) доминировала позиция буквального следования пневматологии свт. Василия, как она выражена в трактате «О Святом Духе», то есть анафематствование тех, кто именует Дух творением, однако без открытого утверждения Его единосущия и Божества^[52].

Отметим, что на Четвертом Вселенском соборе пневматология Никео-Константинопольского Символа веры была оценена исключительно корректно. В первую очередь этот символ был актуален своим христологическим исповеданием, однако на пятом заседании в итоговом оросе мы видим и очень точную оценку его пневматологического содержания: «...преданное 150-ю святыми отцами, после собравшимися в царствующем городе, для тех, которые сражаются против Святого Духа; это учение они сделали всем известным, не прибавляя что-нибудь, как бы недостающее в прежнем, но объясняя свое разумение о Святом Духе свидетельствами из Писания против тех, которые покушались отвергнуть Его господство»^[53].

Выводы

Можно констатировать, что Константинопольский собор 381 г., который был одним из ряда общевосточных соборов, на которых вырабатывался и согласовывался с Западными Церквами догматический и частично экклезиологический консенсус^[54], не был итоговым событием в этом процессе. Никео-Константинопольский Символ веры, если он и связан с этим собором, не позиционировался на нем как его орос и тем более как вселенское вероучение, а канонико-экклезиологическое видение не было принято западной Церковью. Именование собора «вселенским» в послании Константинопольского собора 382 г., по-видимому, было ситуативным и не отсылало к идее церковной полноты. И до Халкидонского собора, и на нем именно в таком качестве Константинопольский собор 381 г. и воспринимали все участники событий.

Халкидонский собор, корректно оценив его богословское наследие и апеллируя к его каноническим решениям как к локальной традиции, вывел его наследие на вселенский уровень, задав, таким образом, схему восприятия истории соборов Никея — Константинополь — Эфес — Халкидон. Однако мы не видим упоминания изначального вселенского статуса Константинопольского собора 381 г.; именно авторитет Халкидонского собора придавал отдельным постановлениям собора вселенский статус. Таким образом, мы имеем дело с преемством и согласованием локальных традиций и выработкой вселенского консенсуса.

Конечно, итоги собора имели свою сложную историю рецепции, в ходе которой все стороны, даже отрицавшие халкидонское наследие, восприняли саму схему развития церковного учения через указанные соборы.

С течением времени эта схема стала определять восприятие истории, и вселенский статус отдельных постановлений переносится и на сам собор. Именно поэтому в итоге утверждается не во всем соответствующее исторической действительности в деталях, но отвечающее церковной логике понятие «Второго Вселенского собора», объединяющее все догматические достижения той эпохи.

Как кажется, это свидетельствует о том, что в случае с Константинопольским собором 381 г. не собор породил общецерковный консенсус и тем самым определил границы Предания, а церковное Предание в своей сложной истории «породило» Второй Вселенский собор.

Источники

Адриан (Пашин), игум. Главное христологическое произведение преподобного Анастасия Синаита «Путеводитель». СПб., 2018.

Деяния Вселенских Соборов, изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. Казань, 1889–1909.

Петр (Л’Юилье), архиеп. Правила первых четырех Вселенских Соборов. М., 2005.

Сильвестрова Е. В. Первый титул шестнадцатой книги Кодекса Феодосия / вводная ст., пер., краткий ист.-прав. коммент. Е. В. Сильвестрова // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. 2009. Вып. 2 (26). С. 7–20.

Palladio. La storia Lausiaca / commento di G. J. M. Bartelink. Verona, 1974.

Ritter A. M. The Oecumenical Councils. From Nicaea I (325) to Nicaea II (787) [Corpus

Christianorum Conciliorum Oecumenicorum Generaliumque Decreta (CCCOGD) 1]. Turnhout, 2006. P. 57–70.

Schwartz E. Acta Conciliorum Oecumenicorum. Vol. 3. Berlin, 1940 (repr. 1965).

Список литературы

Антонов Н. К. Второй вселенский собор в историко-богословском контексте // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2020. Вып. 95. С. 9–32.

Грацианский М. В. [Рец. на кн.:] Kinzig W. Das Glaubensbekenntnis von Konstantinopel (381). Herkunft, Geltung und Rezeption. Neue Texte und Studien \ zu den antiken und frühmittelalterlichen Glaubensbekenntnissen II. Berlin; Boston: Walter de Gruyter, 2021 (Arbeiten zur Kirchengeschichte; 147). ISBN 978-3-11-071461-6. 223 S. // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2023. Вып. 110. С. 126–133.

Грацианский М. В. Процедура возвышения константинопольской кафедры на IV Вселенском соборе в Халкидоне // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4: История. Регионоведение. Международные отношения. 2021. Т. 26. № 6. С. 236–251.

Захаров Г. Е. Внешняя коммуникация и богословская традиция Римской Церкви в эпоху арианских споров. М., 2019.

Захаров Г. Е. Церковные соборы 381–382 годов и проблема поляризации западной и восточной частей позднеантичного мира // Вестник древней истории. 2015. № 2. С. 151–169.

Карташев А. В. Вселенские соборы. Минск, 2008

Мейендорф И., протопр. Собор 381 и первенство Константинополя // Мейендорф И., протопр. Церковь в истории. Статьи по истории Церкви / сост. И. В. Мамаладзе; авт. предисл. и науч. ред. П. Б. Михайлов. М., 2017. С. 91–109.

Пашков П. А. 7-е правило III Вселенского Собора: его история и рецепция в контексте вопроса о неизменяемости Символа веры // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2023. Вып. 112. С. 11–34.

Экклезиологическая традиция и церковная организация Иллирика в конце IV — первой половине V в.: исследования и переводы / сост. Г. Е. Захаров, А. В. Анашкин. М., 2022.

Abramowski L. Was hat das Nicaeno-Constantinopolitanum (C) mit dem Konzil von Konstantinopel 381 zu tun? // Theologie und Philosophie. 1992. Vol. 67. S. 481–513.

Chadwick H. The Origin of the Title ‘Oecumenical Council’ // The Journal of Theological Studies. 1972. Vol. 23. № 1. P. 132 –135.

Girardet K. M. Gericht über den Bischof von Rom: Ein Problem der kirchlichen und der staatlichen Justiz in der Spätantike (4.-6. Jahrhundert) // Historische Zeitschrift. 1994. Т. 259. № 1. P. 1–38.

Hanson R. P. C. The Search for the Christian Doctrine of God: The Arian Controversy, 318–381. Edinbourgh, 1988.

Kinzig W. Das Glaubensbekenntnis von Konstantinopel (381). Herkunft, Geltung und Rezeption. Neue Texte und Studien zu den antiken und frühmittelalterlichen Glaubensbekenntnissen II. Berlin; Boston, 2021.

Reutter U. Damasus, Bischof von Rome (366–384). Leben und Werke. Tübingen, 2009.

Ritter A. M. Das Konzil von Konstantinopel und sein Symbol // Studien zur Geschichte und Theologie des II. Ökumenischen Konzils. Göttingen, 1965. S. 209–220.

Simonetti M. La crisi ariana nel IV secolo. Roma, 1975.

Staats R. Das Glaubensbekenntnis von Nizäa-Konstantinopel. Historische und theologische Grundlagen. Darmstadt, 1996.

Staats R. Die römische Tradition im Symbol von 381 (NC) und seine Entstehung auf der Synode von Antiochien 379 // Vigiliae Christianae. 1990. Vol. 44. № 3. P. 209–221.

• См.: Simonetti M. La crisi ariana nel IV secolo. Roma, 1975. P. 528–542; Hanson R. P. C. The Search for the Christian Doctrine of God: The Arian Controversy, 318–381. Edinburgh, 1988. P. 805–823. Краткое замечание у А. В. Карташева: «Понятно, что в этой атмосфере разрыва Константинопольский собор 381–382 гг. и не мог быть Западом признан как вселенский. В этом качестве, как мы увидим, он Западом, бесспорно, признается лишь на Трулльском соборе 681 г.» (Карташев А. В. Вселенские соборы. Минск, 2008. С. 162. Ср.: Мейендорф И., протопр. Собор 381 и первенство Константинополя // Мейендорф И., протопр. Церковь в истории. Статьи по истории Церкви / сост. И. В. Мамаладзе; автор предисл. и науч. ред. П. Б. Михайлов. М., 2017. С. 109.
• Антонов Н. К. Второй вселенский собор в историко-богословском контексте // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2020. Вып. 95. С. 9–32.
• См.: «...концепт “Второй Вселенский собор” обозначает совокупную рецепцию в церковном Предании Антиохийского собора 379 г. и Константинопольских соборов 381–382 гг. ... Собор 382 г. фиксирует богословские и церковно-практические решения предшествующих восточных соборов перед лицом западного епископата, что в итоге и выводит эти решения на вселенский уровень» (Там же. С. 28).
• Ritter A. M. Das Konzil von Konstantinopel und sein Symbol // Studien zur Geschichte und Theologie des II. Ökumenischen Konzils. Göttingen, 1965. S. 209–220.
• Помимо А. М. Риттера см.: Грацианский М. В. Процедура возвышения константинопольской кафедры на IV Вселенском соборе в Халкидоне // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4: История. Регионоведение. Международные отношения. 2021. Т. 26. № 6. С. 236–251.
• См. из недавних публикаций: Пашков П. А. 7-е правило III Вселенского собора: его история и рецепция в контексте вопроса о неизменяемости Символа веры // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2023. Вып. 112. С. 11–34; а также по вопросу Никео-Константинопольского Символа веры: Kinzig W. Das Glaubensbekenntnis von Konstantinopel (381). Herkunft, Geltung und Rezeption. Neue Texte und Studien zu den antiken und frühmittelalterlichen Glaubensbekenntnissen II. Berlin; Boston, 2021; и рецензию на эту монографию: Грацианский М. В. [Рец. на кн.:] Kinzig W. Das Glaubensbekenntnis von Konstantinopel (381). Herkunft, Geltung und Rezeption. Neue Texte und Studien zu den antiken und frühmittelalterlichen Glaubensbekenntnissen II. Berlin; Boston: Walter de Gruyter, 2021 (Arbeiten zur Kirchengeschichte; 147). ISBN 978-3-11-071461-6. 223 S. // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2023. Вып. 110. С. 126–133; Abramowski L. Was hat das Nicaeno-Constantinopolitanum (C) mit dem Konzil von Konstantinopel 381 zu tun? // Theologie und Philosophie. 1992. Vol. 67. S. 481–513; Staats R. Das Glaubensbekenntnis von Nizäa-Konstantinopel. Historische und theologische Grundlagen. Darmstadt, 1996.
• Так, в детально проработанной статье М. В. Грацианского при анализе роли собора 381 г. в глазах участников Халкидонского собора содержатся две близкие, но с небольшим различием формулировки: о «придании... Константинопольскому собору 381 г. статуса II Вселенского» (с. 247) и о «легализации на “вселенском” уровне... определений (τâ êρισθέντα) Константинопольского собора» (с. 240). Вторая должна быть признана более точной, это различие обсуждается в разделе III моей статьи.
• Этот период рецепции в общем виде описан в упомянутой статье на с. 20, 24–26.
• Сохранилось в «Церковной истории» Феодорита Кирского (Theodoretus Cyrrhi Episcopus. Historia Ecclesiastica (далее — Theod. Hist.) 5. 9).
• Ambrosius. Epistulae extra collectionem (далее — Ambr. Ep. ex. col.). 8. 1.
• См.: Захаров Г. Е. Церковные соборы 381–382 годов и проблема поляризации западной и восточной частей позднеантичного мира // Вестник древней истории. 2015. № 2. С. 151–169.
• В нем содержится список епископов крупнейших кафедр Восточной империи, с которыми необходимо находиться в общении (см.: Сильвестрова Е. В. Первый титул шестнадцатой книги Кодекса Феодосия / вводная ст., пер., краткий ист.-прав. коммент. Сильвестрова Е. В. // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. 2009. Вып. 2 (26). С. 7–20).
• Ambr. Ep. ex. col. 9 (maur. 13). 6.
• Ritter A. M. Das Konzil... S. 210–211.
• Александрия, по мнению А. М. Риттера, в данном случае оказывается в западной «партии», поскольку одним из спорных вопросов было поставление египетскими епископам Максима Киника (см.: Ambr. Ep. ex. col. 9 (maur. 13). 3), однако для свт. Амвросия представителем западных областей в Константинополе был лишь еп. Асхолий Фессалоникийский (Ibid. 7).
• См. письмо папы Дамаса к нему: Damasus. Ep. 5; Reutter U. Damasus, Bischof von Rome (366–384). Leben und Werke. Tübingen, 2009. S. 441–448.
• «Что же касается до частных правил церковной жизни, то вы знаете — у нас в силе древний обычай, утвержденный постановлением святых никейских отцов, чтобы для всякой области совершаемы были рукоположения областями — либо одними, либо, когда они за-хотят и признают полезнейшим, вместе с предстоятелями областей сопредельных» (Theod. Hist. 5. 9. 12).
• Theod. Hist. 5. 9. 13.
• “In short, the Christians borrowed the title ‘oecumenical synod’ from established usage, especially familiar because of the world-wide professional association of athletes and Dionysiac artists” (Chadwick H. The Origin of the Title ‘Oecumenical Council’ // The Journal of Theological Studies. Vol. 23. 1972. № 1. P. 134).
• Сократ Схоластик. 2. 20: «с соизволения обоих царей, из которых один письменно просил, а другой, восточный, охотно соглашался, опять объявлен вселенский Собор в иллирийском городе Сардике»; 2.37: «Узнав об этом, царь отправил их в ссылку и изъявил желание созвать Собор вселенский, то есть вызвать на запад всех епископов восточных и всех их, если можно, сделать единомышленными».
• См.: Петр (Л’Юилье), архиеп. Правила первых четырех Вселенских Соборов. М., 2005. С. 181, 221–222.
• См.: Ritter A. M. The Oecumenical Councils. From Nicaea I (325) to Nicaea II (787). Turnhout, 2006. P. 57–70.
• На рубеже 380-х годов проходит ряд соборов, созванных эдиктами императора и результаты которых, в ряде случаев, утверждены их конституциями: мы не имеем документов и достаточных свидетельств об Антиохийском соборе 379 г., однако собрание 150 епископов и присутствие на нем присланного императором magister militum Сапора (Theod. Hist. 5. 2. 1), приводившего в действие эдикт Cunctos populos (Антонов Н. К. Второй Вселенский... С. 11–14), позволяет его также считать предтечей соборов такого типа. Помимо Константинопольских соборов 381–382 гг. в таком качестве следует упомянуть Аквилейский собор 381 г. и Римский собор 382 г., которые были созваны императором Грацианом, см.: Захаров Г. Е. Внешняя коммуникация и богословская традиция Римской Церкви в эпоху арианских споров. М., 2019. С. 184–195. Вероятно, на подобную же практику указывает термин “Concilium imperiale” в документе, восходящем к Римскому собору 378 г. (Ambr. Ep. ex. col. 7. 11), когда описывается возможность суда над папой Римским в этом органе (см.: Girardet K. M. Gericht über den Bischof von Rom: Ein Problem der kirchlichen und der staatlichen Justiz in der Spätantike (4.-6. Jahrhundert) // Historische Zeitschrift. 1994. Т. 259. № 1. P. 18–20).
• Риттер также пишет, что термин «вселенский» имел в 382 г. не экклезиологическое, а географическое значение (Ritter A. M. Das Konzil... S. 212).
• Socrates Scholasticus. Historia Ecclesiastica (далее — Socr. Hist). 5. 8.
• Hermias Sozomenos. Historia Ecclesiastica. 7. 7.
• Theod. Hist. 5. 8.
• Rufi n. Hist. 2. 9.
• Так, на Капуанском соборе 392 г. западный епископат продолжает не считать Антиохийскую схизму разрешенной, не принимая тем самым поставление Флавиана епископом Антиохии в 381 г. (см.: Ambr. Ep. ex. col. 70 (Maur. 56). 1, 2, 4). В дальнейшем папа Бонифаций I, говоря о рукоположении епископом Константинополя Нектария, не упоминает собор 381 г., указывая, что император Феодосий I запросил у Римского престола подтверждение епископского сана Нектария, «считая, что рукоположение Нектария лишено прочных оснований, потому что состоялось без нашего ведома» (Бонифаций I. Manet beatum // Экклезиологическая традиция и церковная организация Иллирика в конце IV — первой половине V в.: исследования и переводы / сост. Г. Е. Захаров, А. В. Анашкин. М., 2022. С. 147–148).
• Palladius. Historia Lausiaca. Vita 38. Περà Εìαγρίου. 2.
• Socr. Hist. 5. Proem.
• Socr. Hist. 6. 11.
• Грацианский М. В. Процедура возвышения... и Ritter A. M. Das Konzil... S. 213.
• Штаатс и Абрамовски предполагали, что Никео-Константинопольский Символ веры был составлен на Антиохийском соборе 379 г. (см..: Staats R. Die römische Tradition im Symbol von 381 (NC) und seine Entstehung auf der Synode von Antiochien 379 // Vigiliae Christianae. Vol. 44. № 3. 1990. P. 209–221; Abramowski L. Was hat das Nicaeno-Constantinopolitanum (C) mit dem Konzil von Konstantinopel 381 zu tun...). Однако эта версия достаточно гипотетична (см.: Грацианский М. В. [Рец. на кн.: Kinzig W...]).
• Деяния Вселенских Соборов (далее — ДВС). Казань, 1908. Т. 3. С. 216 (Деяние 2).
• Историю переноса этого запрета с Никейского Символа веры на Никео-Константинопольский Символ веры в Халкидоне подробно реконструирована в статье: Пашков П. А. 7-е правило III Вселенского Собора...
• ДВС. Т. 3. Казань, 1908. С. 5–22 (Деяние 4).
• Подробная ее реконструкция на основании 16 –17 деяний собора представлена в работе: Грацианский М. В. Процедура возвышения... С. 244–246. Сам факт этой дискуссии разных «партий» показывает, что речь идет о выработке вселенской нормы.
• ДВС. Т. 4. С. 150 (Деяние 16): «Следуя во всем определениям святых отцов и признавая недавно прочитанный канон 150-ти боголюбезнейших епископов, собиравшихся при благочестивой памяти Феодосии Великом, бывшем императоре, в царствующем (городе) Константинополе, новом Риме, и мы определяем и постановляем то же самое о преимуществах святейшей церкви сего Константинополя, нового Рима». На это явное возвышение Константинополя и указывает М. В. Грацианский.
• «Говоря о тех же “преимуществах чести” столичного предстоятеля, судьи явно указывают на то, что [Константинопольский] обладает “первенством и исключительной честью” в той же мере, что и римский. С другой стороны, сенаторы не отвергли фальсифицированного римского чтения 6-го никейского правила, признав, что Рим имеет каноническое основание для своего первенства. Можно предположить, что это было неким компромиссом: за Римом признавалось право на свою версию 6-го никейского правила, но он не должен был протестовать против официального нового положения константинопольской кафедры» (Грацианский М. В. Процедура возвышения... С. 246).
• ДВС. Т. 4. С. 156 (Деяние 16).
• Можно говорить о том, что фраза: «вписав в число отцов наших» 150 отцов Константинопольского собора, подразумевающая «добавление» их к 318 никейским отцам, говорит об этом. Однако все же мы имеем дело с риторическим ходом, указывающим на единство Никео-Константинопольского Символа веры с Никейским и, таким образом, создание как бы единого символа как бы общим собором всех этих отцов.
• Так, последователи Диоскора после Халкидона еще некоторое время не принимали Никео-Константинопольский Символ веры и Константинопольский собор: «[Наш архиепископ Тимофей] уверен о твоем благочестии, что ты веруешь по тому же Cимволу 318-ти святых отцов, в котором вы крещены и произнесли благое исповедание, и в нем твердо стоишь и имеешь надежду спасения... Церковь имеет общение с Cоборами, бывшими в Эфесе; собора же 150-ти мы не знаем» (ДВС. Т. 4. 20. С. 205). Подробнее о рецепции Никео-Константинопольского Символа веры после Халкидонского собора см.: Пашков П. А. 7-е правило... С. 24–26.
• Leontius. Libri tres. Proemion. PG 86a. 1272.
• Justinianus. Novellae. 655.
• Theodorus Anagnostes. Historia ecclesiastica. 4. 472b.
• Ibid. 4. 518.
• Gregorius Magnus. Epistolae. I. 25. PL 77. 515.
• Schwartz E. Acta conciliorum oecumenicorum. Vol. 3. Berlin, 1940 (repr. 1965). P. 30.
• Anastasius Sinaita. Viae dux. 5. 1: «II Святой Вселенский Собор Святых (ἡ δευτέρα ἁγία οἰκουμενικὴ σύνοδος) ста пятидесяти Отцов в Константинополе был при императоре Феодосии Великом против архиепископа Константинопольского Македония, утверждающего, что Дух Святой — тварь. Святой Собор, осудив Македония, провозгласил, что Дух Святой единосущен Отцу и Сыну, присоединив в Символе [веры к словам] “и в Духа Святого” [слова] “Господа Животворящего” и прочее». Перевод цит. по: Адриан (Пашин), игум. Главное христологическое произведение преподобного Анастасия Синаита «Путеводитель». СПб., 2018. С. 206.
• Joannes Malalas. Chronographia. 13. 39.: «...собор 150 епископов в Константинополе ради единосущия Святого Духа (νεκεν τοÍ êμοουσίου τοÍ γίου πνεύματος)».
• См.: Антонов Н. К. Второй вселенский... С. 17–19.
• ДВС. Т. 4. С. 47 (Деяние 5).
• См.: Захаров Г. Е. Церковные соборы...