Вступление Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей в контексте церковно-государственных отношений в СССР

Еще в конце 40-х — 50-х гг. XX в. со стороны экуменического движения выражался интерес к Русской Православной Церкви. Московский Патриархат был приглашен участвовать в первой Всемирной ассамблее церквей в Амстердаме, на которой был создан Всемирный совет церквей. Однако участники Московского совещания глав и представителей Поместных Православных Церквей 1948 г. отклонили это приглашение и отказались от участия в экуменическом движении. Автор доклада об экуменизме на Московском совещании протоиерей Г. Разумовский в качестве основания для такой позиции Русской Церкви приводил противоречие экуменических постулатов учению Православной Церкви, необоснованность соединения церквей посредством экуменического движения, а также влияние на экуменическую деятельность со стороны нецерковных, политических сил^[1]. «Попытки выйти на братскую дискуссию с Московским Патриархатом не увенчались успехом», — позже вспоминал генеральный секретарь ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфт^[2].

В то же время в Отделе внешних церковных сношений внимательно следили за работой центрального аппарата и рабочих органов новоучрежденной международной христианской организации, в первую очередь посредством изучения официальных печатных материалов совета, газетных и журнальных публикаций о его деятельности, назначениях и избраниях в руководящие органы. Наблюдения за деятельностью ВСЦ помогли священноначалию Русской Церкви почувствовать постепенное изменение повестки ВСЦ. В ней появилась озабоченность гонкой вооружений, угрозой ядерной войны, начали звучать призывы к разрядке международной напряженности. Такое движение экуменической организации влево дало основание в свою очередь советским властям рассматривать ее в фокусе внешней политики Советского Союза^[3]. Наконец, в МИД СССР к 1955 г. сформировалась позиция о возможности рассмотреть вопрос об участии Русской Церкви в работе ВСЦ, тем более что ВСЦ продолжал посылать сигналы о готовности включить Московский Патриархат в свои ряды. По воспоминаниям генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта, немецкий пастор Мартин Нимёллер, встречаясь в Москве в начале 1952 г. со Святейшим Патриархом Алексием, затрагивал проблему взаимоотношений Московского Патриархата с экуменической организацией и почувствовал с его стороны оттенок сожаления по поводу того, что Русская Церковь не является членом совета^[4]. Вторая ассамблея Всемирного совета церквей, состоявшаяся в 1954 г. в Эванстоне (США), приняла специальное обращение к Русской Церкви, нацеленное на установление контактов.

Первая двусторонняя встреча делегаций Русской Православной Церкви и Всемирного совета церквей состоялась в августе 1958 г. в голландском Утрехте. В ходе переговоров состоялся обмен мнениями о проблематике христианского единства, борьбы христиан за идеалы мирного сосуществования стран и народов, была достигнута договоренность о дальнейших контактах. По впечатлению участника встречи генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта, по ее итогам священноначалие Русской Церкви было готово пересмотреть решения Московского совещания 1948 г.^[5] Собеседники подготовили коммюнике. О формировании к 1958 г. положительной позиции Русской Церкви по вопросам участия в Генеральной ассамблее ВСЦ в Нью-Дели в 1961 г. и членства в экуменической организации свидетельствовал А. С. Буевский^[6].

Одним из результатов утрехтской встречи стала договоренность о возможности ознакомления представителей Русской Церкви с работой центрального аппарата и присутствия на заседании Центрального комитета ВСЦ. В этих целях доцент Ленинградской духовной академии протоиерей В. Боровой и референт ОВЦС В. С. Алексеев в июне 1959 г. находились в Женеве, а в августе того же года присутствовали в качестве наблюдателей на сессии ЦК ВСЦ на острове Родос. В октябрьском номере «Журнала Московской Патриархии» за 1959 г. была помещена статья с обзором родосской встречи^[7]. Любопытно, что характеристики, данные авторами статьи экуменической миссионерской организации под названием «Международный миссионерский совет», в том числе в контексте ее возможного объединения со Всемирным советом церквей, вызвали замечания со стороны генерального секретаря Международного миссионерского совета епископа Лесли Ньюбигина^[8]. Ему ответствовал протоиерей В. Боровой.^[9]

В декабре 1959 г. Москву, Ленинград, Ригу и Ереван посетила делегация Всемирного совета церквей во главе с его генеральным секретарем доктором Виллемом А. Виссерт-Хуфтом. Участник многих экуменических встреч исследуемого периода митрополит Волоколамский Питирим (Нечаев) охарактеризовал В. А. Виссерт-Хуфта как «рафинированного интеллектуала»^[10]. Гости присутствовали на богослужениях, познакомились с жизнью Русской Церкви, духовным образованием. В. А. Виссерт-Хуфт позже вспоминал: «Продолжительность богослужений, некоторые из которых длились четыре часа, была испытанием на духовную выносливость, но прекрасное пение очень помогало»^[11]. Делегация ВСЦ была принята Святейшим Патриархом Алексием. Продолжая тему воспоминаний, генеральный секретарь свидетельствовал о встрече с предстоятелем Русской Церкви: «Патриарх Алексий принял нас в своей резиденции в Загорске. Он происходил из одной из знатных семей дореволюционной России и говорил по-французски так же легко, как и по-русски. Так что разговор был легкий. Он задавал мне много вопросов о планах Всемирного совета и о месте Православных Церквей в нем. Было видно, что он еще не определился с дальнейшими отношениями с нами, но был искренне заинтересован»^[12]. Патриарх Алексий в своем слове на приеме в честь христианских деятелей отметил, что Русская Церковь с сочувствием взирает на усилия христиан по преодолению вековых разделений и будет помогать в этом деле^[13]. В ходе общения главный вопрос — о перспективах вступления Московского Патриархата в ряды экуменической организации — не обсуждался по рекомендации Совета по делам Русской Православной Церкви. Последний занимал отрицательную позицию по теме членства, ссылаясь на «идеологические задачи» — другими словами, проамериканский вектор ВСЦ^[14]. В то же время руководство экуменической делегации было заинтересовано в выяснении возможности вступления Русской Церкви в ряды межхристианской организации^[15].

Стороны стремились получить больше информации друг о друге. Отдел публикаций ВСЦ в январе 1960 г. обратился к священноначалию Русской Церкви с просьбой передать информацию о видных представителях Московского Патриархата для включения в краткий справочник «Кто есть кто», в котором помещались данные о ведущих деятелях экуменического движения. В целях научного ознакомления Всемирного совета церквей с традицией православия в 1960 г. в Женеву и Боссэ были направлены экземпляры богословских и церковно-исторических трудов, богословских журналов из собраний Московской и Ленинградской духовных академий. Всего для библиотек ВСЦ было передано порядка 400 наименований книг, изданных в период с 1665 по 1917 г. (из них на русском языке лишь 40 книг, а остальные — на немецком, французском и английском языках).

Весной 1960 г. в Нью-Йорк формально для сопровождения патриаршего экзарха в Северной и Южной Америке митрополита Алеутского и Северо-Американского Бориса (Вика), а фактически для изучения структуры, целей и задач Комиссии церквей по международным делам (КЦМД) и регионального секретариата ВСЦ в Нью-Йорке, знакомства с их руководством и сотрудниками были командированы протоиерей В. Боровой и В. С. Алексеев. По оценке генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта, такой визит стал «дальнейшим благим шагом в деле достижения взаимопонимания между святой Православной Церковью России и Всемирным советом церквей»^[16].

По приглашению В. А. Виссерт-Хуфта наблюдатели от Русской Церкви протоиерей В. Боровой и В. С. Алексеев присутствовали на очередной сессии Центрального комитета, которая прошла в августе 1960 г. в Сент-Эндрюсе (Шотландия). Московские церковные представители должны были наблюдать за работой Центрального комитета и принятием решений, знакомиться с документами, а также деятельностью различных комитетов и комиссий ВСЦ, традиционно собиравшихся на заседания накануне сессии ЦК. Кроме того, на пленарную сессию комиссии «Вера и устройство» в статусе наблюдателей были направлены протоиерей В. Боровой и доцент Ленинградской духовной академии священник В. Стойков, а на сессию исполнительного комитета КЦМД — доцент ЛДА А. Ф. Шишкин и референт ОВЦС В. С. Алексеев. Патриарх Московский и всея Руси Алексий адресовал участникам шотландской сессии ЦК ВСЦ послание, в котором приветствовал ближайшую цель деятельности экуменической организации — единомыслие и сотрудничество христианских церквей в преодолении насущных нужд человечества, в числе которых видел зло истребительной войны, голод, нищету и болезни^[17]. В ответном письме руководство Центрального комитета высоко оценило сам факт патриаршего послания, выразило благодарность за готовность Русской Церкви к сотрудничеству со Всемирным советом церквей, выразившееся в переписке и встречах^[18].

Перед наблюдателями была поставлена задача убедить членов рабочих органов ВСЦ в том, что без Русской Церкви не может быть сближения западного мира с православием и реальных успехов в достижении мира и взаимопонимания между народами^[19]. По итогам поездки наблюдатели подготовили подробные многостраничные отчеты, в том числе с оценками перспектив, направлений и форм возможного сотрудничества Русской Церкви и Всемирного совета церквей.

Председатель ОВЦС епископ Подольский Никодим в сопровождении секретаря отдела А. С. Буевского в ноябре 1960 г. посетил Женеву, где стал гостем Всемирного совета церквей. Иерарх встретился с В. А. Виссерт-Хуфтом, представителем Константинопольского Патриархата при ВСЦ епископом Мелоисским Емилианом (Тимиадисом), познакомился с работой штаб-квартиры совета, а также Экуменическим институтом в Боссэ.

Личные знакомства и общение, внимание и забота, проявлявшиеся в ходе встреч и сопровождения гостей, в обильных подарках и теплой переписке были призваны создать благоприятный, дружественный фон для вступления Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей.

В марте 1961 г. председатель ОВЦС прибыл в Женеву на переговоры с генеральным секретарем ВСЦ. Стороны договорились начать подготовительный этап к вступлению Русской Церкви в совет. В официальной церковной хронике отмечался значительный прогресс во взаимоотношениях Московского Патриархата и ВСЦ^[20]. Очередная очная встреча и беседа председателя ОВЦС архиепископа Ярославского и Ростовского Никодима с генеральным секретарем ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфтом состоялись в рамках торжеств в честь интронизации новоизбранного Архиепископа Кентерберийского Михаила Рамзея 29 июня 1961 г. в Лондоне. Среди обсуждавшихся тем: порядок и механизм вступления Московского Патриархата во Всемирный совет церквей, количественный состав делегации Русской Церкви на ассамблее ВСЦ в Нью-Дели, назначение постоянного представителя Московского Патриархата при ВСЦ, а также участие представителя Пражской христианской мирной конференции в работе делийской ассамблеи. В ходе общения Виссерт-Хуфт сообщил о том, что церкви — члены ВСЦ позитивно реагируют на идею вступления Русской Церкви в состав международной экуменической организации. По признанию христианского деятеля, отрицательных мнений было немного, и все они были несущественны. Стороны договорились об участии 16 наблюдателей Московского Патриархата на ожидаемо «прорывной» для Русской Церкви ассамблее ВСЦ в Нью-Дели. Генеральный секретарь приветствовал предложение председателя ОВЦС направить протоиерея В. Борового в Женеву в целях наблюдения за подготовкой к III генассамблее ВСЦ, намеченной на ноябрь-декабрь 1961 г. в Нью-Дели, однако сдержанно отнесся к инициативе отдельного представительства Христианской мирной конференции на делийской встрече^[21]. В задачи отца Виталия входил сбор информации о положительных и отрицательных позициях церквей-членов и авторитетных деятелей ВСЦ в отношении перспективы вступления Русской Церкви в ряды совета, выяснение формата участия делегации Московского Патриархата в работе делийской ассамблеи.

По итогам обработки и обобщения информации в ОВЦС и Комиссии по межхристианским связям Священный Синод на заседании 30 марта 1961 г. принял решение о своевременности членства Русской Церкви в ВСЦ. Синодальное определение основывалось на сообщении председателя комиссии митрополита Крутицкого и Коломенского Питирима (Свиридова), в котором излагалось мнение комиссии о целесообразности и полезности вступления Русской Церкви в число членов ВЦС (согласно журналу заседания комиссии от 28 марта 1961 г. и докладу комиссии председателя ОВЦС епископа Ярославского и Ростовского Никодима).

Святейший Патриарх Алексий 18 и 19 апреля сообщил о синодальном определении предстоятелям Поместных Православных Церквей. Поступили приветственные отклики. Архиепископ Афинский и всея Эллады Феоклит выразил радость в связи с состоявшимся решением и убеждение: членство Русской Церкви в ВСЦ будет способствовать тому, что «учение нашей Церкви, как и ее многовековое апостольское предание, перед лицом западного христианства станет более очевидным и действенным»^[22]. Приветствовал синодальное решение и архиепископ Кипрский Макарий: «Мы выражаем уверенность в том, что вступление Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей в качестве полноправного члена будет способствовать лучшей и более успешной пропаганде всей Православной нашей Церкви среди всехристианских кругов мира»^[23]. Удовлетворение решением Священного Синода Русской Церкви выразил Синод Болгарской Церкви во главе с Патриархом Кириллом, поскольку «наступили благоприятные условия для достижения более близкого сотрудничества христианских церквей как для изъяснения основных истин веры, так и для совместной деятельности в духе христианской любви и за мир во всем мире»^[24]. Патриарх Антиохийский и всего Востока Феодосий VI решение о вступлении Русской Церкви в ВСЦ назвал мудрым^[25]. Патриарх Румынский Юстиниан в благожелательном ответе на извещение предстоятеля Русской Церкви сообщил, что решение Синода Московского Патриархата будет рассмотрено Синодом Румынской Церкви^[26], а Патриарх Сербский Герман в не менее благожелательном ответе проинформировал Патриарха Алексия о том, что известие о вступлении Русской Церкви в ряды ВСЦ по решению Синода Сербской Церкви будет вынесено на рассмотрение Архиерейского Собора^[27]. Пожалуй, самым благожелательным был отклик предстоятеля Грузинской Православной Церкви. Католикос-Патриарх всея Грузии Ефрем II не только сообщил о том, что Грузинская Церковь всецело присоединяется к решению Русской Церкви, но и выразил пожелание действовать в вопросе участия в экуменическом движении совместно с Московским Патриархатом «под Вашим [Святейшего Патриарха Алексия] непосредственным руководством»^[28].

Для придания более весомого внутреннего авторитета решению Синода оно было вынесено на утверждение Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, который состоялся 18 июля 1961 г. в Троице-Сергиевой Лавре. Архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим на заседании Собора озвучил доклад, посвященный вступлению нашей Церкви в ряды международной экуменической организации. Архиерейский Собор единогласно утвердил мартовское синодальное определение о членстве в совете. Дабы подготовить верующих Русской Церкви к объявлению о решительном шаге в сторону Всемирного совета церквей, в «Журнале Московской Патриархии» была организована публикация материалов из брошюры «Иисус Христос — Свет миру», подготовленной ВСЦ, а также ряда тематических статей.

Положительная реакция предстоятелей Поместных Православных Церквей и епископата Русской Церкви не рассматривалась как необходимое условие для вступления в законную силу синодального определения от 30 марта 1961 г., поскольку уже 11 апреля 1961 г., то есть до уведомления Поместных Церквей и заседания Архиерейского Собора Русской Церкви, Святейший Патриарх Алексий от имени и по поручению Священного Синода обратился с заявлением о принятии Московского Патриархата во Всемирный совет церквей. В письме генеральному секретарю ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфту предстоятель Русской Церкви выразил согласие с базисом, изложенным в 1-й статье Устава ВСЦ, и заявил о соответствии Московского Патриархата критериям автокефальности, стабильности и размера, а также требованиям взаимоотношений с другими церквами, предъявляемым Уставом экуменической организации^[29]. К заявлению прилагался меморандум, содержащий сведения о Русской Православной Церкви. Генеральный секретарь ВСЦ с «особенной радостью и благодарностью» воспринял желание Русской Церкви внести вклад в дело единения церквей и сообщил о намерении опубликовать 27 апреля в прессе заявление о членстве в экуменической организации^[30].

Русская Православная Церковь стала членом международной христианской организации на III Генеральной ассамблее Всемирного совета церквей, состоявшейся в ноябре–декабре 1961 г. в Нью-Дели. Решение было принято абсолютным большинством голосов (лишь три голоса подано против и еще четыре человека воздержались). По свидетельству советских дипломатов в Нью-Дели, несогласные выражали опасение, что с вхождением Русской Церкви в состав ВСЦ «в экуменическое движение проникнут коммунистические элементы»^[31]. Кроме того, ряд членов ЦК ВСЦ проводили работу по недопущению членства Русской Церкви в экуменической организации. В числе противников называлось имя архиепископа Северной и Южной Америки Иакова (Кукузиса), а также указывались представители церквей из ФРГ^[32]. В. А. Виссерт-Хуфт обратил внимание на то обстоятельство, что другие делегаты от западных церквей, в частности американских, голосовали за членство Русской Церкви в ВСЦ, несмотря на трудность объяснения такой позиции людям, чье сознание определялось идеологическим конфликтом Востока и Запада^[33]. Патриарх Алексий в своем обращении к участникам ассамблеи по подведении итогов голосования выразил глубокое удовлетворение вхождением Московского Патриархата в семью христианских церквей, объединенных Всемирным советом церквей^[34]. «Завершился сложный период во взаимоотношениях Русской Церкви и экуменического движения», — пишет современный историк и исследователь М. И. Одинцов^[35].

После голосования московские церковные делегаты сменили статус наблюдателей на полноправных участников. Архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим в своем выступлении на пленарном заседании ассамблеи особо остановился на проблемах, стоящих перед христианами, — достижении христианского единства, стремлении ко всеобщему разоружению под международным контролем, борьбе с различными формами угнетения, колониализмом и социальной несправедливостью^[36].

Началась работа по подготовке документов ассамблеи, в числе которых был и новый базис совета (богословская основа участия церквей в экуменической организации), имеющий тринитарный характер. В. А. Виссерт-Хуфт свидетельствовал о том, что предложение включить в базис тринитарную формулировку исходило от Православных Церквей^[37]. А. С. Буевский уточнял: такое предложение было сделано Русской Церковью^[38]. В то же время среди православных участников дискуссий были и сторонники христологического акцента в базисе, хотя и не имевшие возражений против тринитарной основы. В их числе — протоиерей Г. Флоровский, активный участник работы Всемирного совета церквей и, в частности, комиссии «Вера и устройство»^[39]. По признанию В. А. Виссерт-Хуфта, формулировки базиса оттачивались еще в декабре 1959 г. в ходе визита делегации Всемирного совета церквей в СССР и общения с протоиереем В. Боровым^[40]. Отец Виталий подтверждал этот факт^[41].

Документы ассамблеи по сложившейся с самого начала деятельности Всемирного совета церквей традиции отличались протестантским взглядом на предмет изложения, несмотря на участие в заседаниях православных представителей. Англиканский священник Барри Тилл отмечал: инициативу в составлении формул документов ВСЦ имели протестантские участники, в то время как «православные имели тенденцию сидеть сложа руки <…> чтобы затем зафиксировать православное инакомыслие»^[42]. Такое положение дел стало предметом критики со стороны председателя ОВЦС. В «Памятной записке Всемирному совету церквей» от 19 июня 1963 г. архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим довольно подробно излагал критические замечания на доклады трех секций ассамблеи: Служения, Свидетельства и Единства. Протестантский дух документов объяснялся тем фактом, что экуменическое движение было порождением протестантских церквей^[43]. В свою очередь, европейское протестантское сообщество называли экспериментальным полем ВСЦ. Чтобы переломить эту ситуацию и по возможности выровнять крен в сторону протестантизма в итоговых документах, было принято решение представителям Православных Церквей войти в каждый рабочий орган ассамблеи^[44]. Активная вовлеченность русской церковной делегации в деятельность ассамблеи, что соответствовало инструкции, подготовленной для московских церковных делегатов в Отделе по внешним сношениям Совета по делам Русской Православной Церкви и согласованной с МИД СССР^[45], способствовала тому, что она находилась в центре внимания участников делийской встречи^[46].

На первом заседании Центрального комитета, прошедшем после окончания сессии ассамблеи в Нью-Дели, представители Московского Патриархата были избраны в рабочие органы совета. Председатель ОВЦС вошел в состав исполнительного комитета ВСЦ.

На момент вступления Русской Церкви в состав экуменической организации в ее рядах уже состояли Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский Патриархаты, Кипрская и Элладская Православные Церкви. На делийском заседании членство в ВСЦ также получили Румынская, Болгарская и Польская Православные Церкви. По словам В. А. Виссерт-Хуфта, прирастание совета Московским Патриархатом и восточноевропейскими Православными Церквами стало самым обсуждаемым решением Генеральной ассамблеи^[47]. Генеральный секретарь был активным поборником включения Православных Церквей стран социалистического лагеря в состав совета, чем и были проникнуты его выступления на ассамблее^[48].

К 1964 г. в составе ВСЦ находились все Поместные Православные Церкви за исключением Албанской, ставшей жертвой коммунистического режима^[49].

В кругу лидеров экуменического движения восточное расширение ВСЦ воспринималось как окончание периода внутренней реорганизации и консолидации совета и начало нового периода его постепенного превращения из преимущественно протестантского движения в глобальную межхристианскую организацию, как встречу восточного и западного христианства, церквей, совершающих свое служение в разных социально-политических условиях. В. А. Виссерт-Хуфт так охарактеризовал восточное расширение Всемирного совета церквей: «Церкви Восточной Европы и других частей света почувствовали после многих столетий разделенности, что настало время войти в содружество друг с другом»^[50]. Представитель Отдела внешних сношений Евангелическо-лютеранской Церкви Германии Хильдергард Шедер придавала большое значение восточноевропейскому расширению Всемирного совета церквей: совет, таким образом, становился площадкой, на которой западные и восточные христиане могли объединиться для преодоления политического кризиса между Западом и Востоком и утверждения мирных основ сосуществования народов^[51]. Митрополит Антоний (Блум), в свою очередь, отметил: «Чрезвычайно важно, что во Всемирном совете церквей могут работать вместе, в полном единстве намерений, в свете Христа и под Его покровом, церкви, находящиеся по обе стороны железного занавеса»^[52]. По оценке Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, на экуменической площадке произошла встреча двух миров: «На платформе Всемирного совета церквей в условиях холодной войны люди, жившие в разных системах, соединялись, в первую очередь декларируя, что у них гораздо больше общего, чем того, что их разделяет, — у них есть вера в Господа Иисуса Христа»^[53].

В восточном расширении ВСЦ главенствующее место отводилось Русской Церкви. Представитель Константинопольского Патриархата при Всемирном совете церквей епископ Мелоисский Емилиан (Тимиадис) оценил вхождение Московского Патриархата в ряды экуменической организации как «событие чрезвычайной важности для всего христианства и, особенно, членов экуменического движения»^[54]. Константинопольский иерарх также свидетельствовал о том, что зарубежная пресса опубликовала многочисленные отклики на вступление Русской Церкви в ряды ВСЦ, «встретила это событие с большой радостью»^[55]. В интервью корреспонденту одесской газеты «Черноморская коммуна», которое было дано епископом Емилианом в ходе его посещения Одессы в мае–июне 1962 г., иерарх признался в том, что на него произвело впечатление единство мнений участников Генеральной ассамблеи в Нью-Дели в вопросе принятия Русской Церкви в международную экуменическую организацию^[56]. Упомянутая выше Х. Шедер в событии вступления Московского Патриархата в ВСЦ усматривала образ воскресшего Лазаря: «Восстающий из гробовых пелен русский Лазарь ищет своих братьев и находит их»^[57]. Корреспондент норвежской газеты «Афтенпостен» Джонни Флудман в своей статье «Внутриполитическая “разрядка” открывает новые возможности перед Русской Церковью» в декабре 1965 г. утверждал, что вступление Русской Церкви в ВСЦ повысило ее международный престиж^[58].

Членство Московского Патриархата в экуменической организации не могло состояться без предварительного анализа международной ситуации со стороны Совета по делам Русской Православной Церкви и санкции высшей партийной инстанции. Пик работы руководства и сотрудников совета по выяснению перспектив вхождения Московского Патриархата в ВСЦ пришелся на 1960 г. Совет запрашивал мнения о таких перспективах у Министерства иностранных дел СССР, получал информацию, подготовленную советскими посольствами, в первую очередь в Западной Европе, по рекомендации советского внешнеполитического ведомства интересовался позицией руководства государственных органов социалистических стран по делам церквей и религиозных культов^[59]. В частности, из посольства СССР в Бухаресте поступила информация о положительной реакции руководства Департамента культов при Совете министров Румынской Народной Республики на возможное членство Московского Патриархата в ВСЦ, а также сообщалось о том, что правительство Румынии признало целесообразным участие в экуменической организации и Румынской Православной Церкви^[60]. Поступившие отклики помогли руководству Совета по делам Русской Православной Церкви утвердиться во мнении о том, что вступление Московского Патриархата в состав Всемирного совета церквей является своевременным, позволит ему оказывать влияние на деятельность экуменической организации, ход совещаний и принятие решений. Кроме того, советские власти усматривали пользу присутствия Русской Церкви на площадке ВСЦ в том, что оно будет способствовать снижению уровня антисоветской пропаганды со стороны церквей — членов ВСЦ, в первую очередь Национального совета церквей Христа в США^[61].

В. А. Куроедов в июне 1960 г. на встрече с Патриархом Алексием озвучил рекомендацию Совета по делам РПЦ о членстве Московского Патриархата в экуменической организации. Рекомендация была принята предстоятелем Русской Церкви^[62]. Таким образом, инициатива вступления Московского Патриархата в ВСЦ принадлежала советским властям, а церковное руководство согласилось с этой инициативой. Совет обратился с соответствующим предложением в Центральный комитет КПСС. В проекте записки в высший партийный орган, направленной предварительно на отзыв в Министерство иностранных дел СССР, утверждалось, что в условиях возрастающих контактов ВСЦ и Ватикана, попыток монополизации Фанаром православного представительства в экуменической организации целесообразны шаги Московского Патриархата по усилению своего влияния на политику совета. Кроме того, членство в экуменической организации способствовало снижению градуса ее антисоветского настроя, укреплению международного авторитета Московского Патриархата. «Вступление Русской Православной Церкви в члены ВСЦ изменит отношение руководства ВСЦ к православным церквам социалистических стран и естественно возникнет вопрос об их приеме в члены ВСЦ. Это, в свою очередь, будет способствовать созданию внутри ВСЦ сильной группировки церквей, открыто выступающей за мир», — говорилось в числе прочего в рабочем документе^[63]. Санкция в виде постановления ЦК КПСС была получена 20 декабря 1960 г. Совет по делам Русской Православной Церкви включил в план своей работы на 1961 г. вступление Московского Патриархата в ВСЦ и обеспечение активного участия его представителей в работе экуменической организации^[64].

Христианские деятели, обозреватели христианских изданий отмечали связь членства Русской Церкви во Всемирном совете церквей с инициативой советского правительства, которая, впрочем, отвечала интересам и самой Русской Церкви, поскольку помогала ей выйти из внешней и внутренней изоляции и вступить в общение с другими христианскими церквами мира^[65]. Митрополит Волоколамский Питирим (Нечаев), входивший в состав делегации Московского Патриархата на ассамблее ВСЦ в Нью-Дели, считал, что членство Русской Церкви в совете было определенной гарантией ее выживания в условиях, когда политика Советского Союза взяла курс на усиление атеистической пропаганды^[66]. Иерарх обратил внимание на тему, которая во многом определила логику поведения Русской Церкви. Оказавшись в тисках государственной политики, нацеленной на искоренение религии из жизни советского общества, Церковь в стремлении сберечь от уничтожения свою организационную структуру нуждалась в выходе на международную арену, преодолении изоляции внутри СССР. Это могло обезопасить Церковь хотя бы в той части, которая воспринималась властями как полезная для внешнеполитического курса и интересов Советского Союза.

Однако вступление Русской Церкви в экуменическую организацию было бы неверно представлять исключительно в свете политики — государственной или церковной. Митрополит Никодим называл в качестве побудительной причины к такому шагу стремление к христианскому единству и объединение усилий христиан в свидетельстве и служении разделенному человечеству^[67]. Благоприятным богословским основанием для членства в ВСЦ стал измененный базис совета с его тринитарной формулировкой.

Итак, вступление Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей стало важным событием для той и другой стороны: Русская Церковь получила возможность выйти на уровень международного христианского общения, а экуменическая организация усиливалась православным участием, становилась по-настоящему глобальной структурой, распространявшей свое влияние на церкви по обе стороны «железного» занавеса. У членства Московского Патриархата в ВСЦ был еще один выгодоприобретатель — власти СССР. Всемирный совет церквей рассматривался Советским Союзом как площадка для своей внешней политики. Вклад в такое объединение и должна была внести Русская Церковь. Ее союзниками в этом деле стали церкви СССР и стран Восточной Европы, а также представители западноевропейских и североамериканских церквей, которые были озабочены поиском путей разрядки международной напряженности.

Список литературы

Александрова Т. Л., Суздальцева Т. В. Русь уходящая: Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007.

Антоний (Блум), митр. Об экуменической встрече (Женева, 1968 г.) // Церковь и время. 1998. № 3 (6). С. 10–31.

Блейн Э. Жизнеописание отца Георгия. Георгий Флоровский: священнослужитель, богослов, философ / под общ. ред. Ю. П. Сенокосова. М., 1995.

Боровой В., прот., Алексеев В. С. Сессия Центрального комитета Всемирного совета церквей на о. Родосе (заметки наблюдателя) // Журнал Московской Патриархии. 1959. № 10. С. 42–54.

Боровой В., протопр., Буевский А. С. Русская Православная Церковь и экуменическое движение (историко-богословское обозрение) // Православие и экуменизм: Документы и материалы, 1902–1998. М., 1999. С. 6–53.

Кирилл (Гундяев), патр. Слово на торжественном заседании, посвященном 65-летию ОВЦС МП, 24 июля 2011 года, Москва // Церковь и время. 2011. № 3 (56). С. 49–55.

Ливцов В. А., Лепилин А. В. Формирование идеи объединения церквей в русской общественной мысли XIX–XX вв. М., 2003.

Ливцов В. А. Экуменическое движение и Русская Православная Церковь в контексте государственной конфессиональной политики России с середины XIX в. по начало XXI в. Орел, 2015.

Одинцов М. И. Патриарх Победы: Жизнь и церковное служение Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). М., 2015.

Разумовский Г., прот. Экуменическое движение и Русская Православная Церковь. М., 1948.

Письменюк И., свящ. Поместные Православные Церкви и Всемирный совет церквей в XX веке. М., 2023.

Хопко Ф., протопр. Православие и экуменизм // Церковь и время. 2005. № 3 (32). С. 76– 98.

Шедер Х. От Третьего Рима к экумене: Заявление Русской Церкви о вступлении во Всемирный совет церквей // Зоннтагсблатт. 09.07.1961. № 28. С. 31.

Till B. The Churches Search for Unity. Harmondsworth, 1972.

Visser’t Hooft W. A. The General Ecumenical Development since 1948 // The Ecumenical Advance: A History of the Ecumenical Movement 1948–1968 / H. E. Fey, ed. L., 1970. Vol. 2. P. 1–26.

Visser’t Hooft W. A. Memoirs. L.; Philadelphia, 1973.

• См.: Разумовский Г., прот. Экуменическое движение и Русская Православная Церковь. М., 1948. С. 108–109.
• Visser’t Hooft W. A. The General Ecumenical Development since 1948 // The Ecumenical Advance: A History of the Ecumenical Movement 1948–1968 / H. E. Fey, ed. L., 1970. Vol. 2. P. 14.
• См.: Ливцов В. А., Лепилин А. В. Формирование идеи объединения церквей в русской общественной мысли XIX–XX вв. М., 2003. С. 5.
• См.: Visser’t Hooft W. A. Memoirs. L.; Philadelphia, 1973. P. 263.
• См.: Ibid. P. 266.
• См.: Боровой В., протопр., Буевский А. С. Русская Православная Церковь и экуменическое движение (историко-богословское обозрение) // Православие и экуменизм: Документы и материалы, 1902–1998. М., 1999. С. 46.
• См.: Боровой В., прот., Алексеев В. С. Сессия Центрального комитета Всемирного совета церквей на о. Родосе (заметки наблюдателя) // Журнал Московской Патриархии. 1959. № 10. С. 42–54.
• Письмо генерального секретаря Международного миссионерского совета епископа Лесли Ньюбигина редактору «Журнала Московской Патриархии» от 22.12.1959 (Архив ОВЦС. Д. 54. 1960. С. 1–2).
• Ответное письмо доцента Ленинградской духовной академии протоиерея В. Борового генеральному секретарю Международного миссионерского совета епископу Лесли Ньюбигину № 80 от 30.01.1960 (Архив ОВЦС. Д. 54. 1960. С. 1–2).
• Александрова Т. Л., Суздальцева Т. В. Русь уходящая: Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007. С. 380.
• Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 268.
• Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 268.
• См.: Речь Святейшего Патриарха Алексия на приеме в честь делегации Всемирного совета церквей 17 декабря 1959 г. // Журнал Московской Патриархии. 1960. № 2. С. 55.
• О пребывании в СССР делегации Всемирного совета церквей: Информация председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карпова в ЦК КПСС № 1/с от 03.01.1960 (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 162. Л. 2, 4).
• См.: Ливцов В. А. Экуменическое движение и Русская Православная Церковь в контексте государственной конфессиональной политики России с середины XIX в. по начало XXI в. Орел, 2015. С. 315.
• Письмо генерального секретаря Всемирного совета церквей В. А. Виссерт-Хуфта председателю ОВЦС митрополиту Крутицкому и Коломенскому Николаю от 07.04.1960 (Архив ОВЦС. Д. 54. 1960. С. 2).
• См.: Приветственное послание Патриарха Московского и всея Руси Алексия участникам сессии Центрального комитета Всемирного совета церквей в г. Сент-Эндрюс, Шотландия от 29.07.1960 // Журнал Московской Патриархии. 1960. № 9. С. 3–4.
• См.: Ответное послание Центрального комитета Всемирного совета церквей Патриарху Московскому и всея Руси Алексию за подписью президента ВСЦ Франклина К. Фрая, вице-президента Эрнеста А. Пэйна и генерального секретаря В. А. Виссерт-Хуфта [без даты] // Журнал Московской Патриархии. 1960. № 10. С. 3–4.
• Инструкция наблюдателям Русской Православной Церкви на заседаниях Комиссии «Вера и устройство», Комиссии церквей по международным делам и на сессии Центрального комитета Всемирного совета церквей в г. Сент-Эндрюс (Шотландия) в августе 1960 г. (Архив ОВЦС. Д. 54-В. 1960. Ч. 1. С. 1, 3).
• См.: О переговорах делегации Русской Православной Церкви с Генеральным секретариатом Всемирного совета церквей // Журнал Московской Патриархии. 1961. № 4. С. 32.
• Доклад председателя ОВЦС архиепископа Ярославского и Ростовского Никодима Патриарху Московскому и всея Руси Алексию о поездке в Англию на торжества интронизации Архиепископа Кентерберийского Михаила Рамзея от 23.07.1961 (Архив ОВЦС. Д. 6-Б. 1961. С. 3–4).
• Письмо Архиепископа Афинского и всея Эллады Феоклита Патриарху Московскому и всея Руси Алексию № 1371 от 27.05.1961 (Архив ОВЦС. Д. 55-В. 1961).
• Письмо Архиепископа Новой Юстинианы и всего Кипра Макария Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 20.06.1961 (Там же).
• Письмо Патриарха Болгарского Кирилла Патриарху Московскому и всея Руси Алексию № 3872 от 22.05.1961 (Там же).
• Письмо Патриарха Великой Антиохии и всего Востока Феодосия VI Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 08.05.1961 (Там же).
• Письмо Патриарха Румынского Юстиниана Патриарху Московскому и всея Руси Алексию № 4821/1961 от 03.05.1961 (Там же).
• Письмо Патриарха Сербского Германа Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 28 апреля 1961 (Там же).
• Письмо Католикоса-Патриарха всея Грузии Ефрема II Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 30.05.1961 (Там же. С. 1–2).
• Письмо Патриарха Московского и всея Руси Алексия генеральному секретарю ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфту от 11.04.1961 (Архив ОВЦС. Д. 55-В. 1961).
• Письмо генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 24.04.1961 (Там же. С. 1).
• Об итогах Третьей Ассамблеи Всемирного совета церквей. Справка за подписью первого секретаря посольства СССР в Индии И. Клименко № 12 от 06.01.1962 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 2031. Л. 10).
• Там же.
• См.: Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 313.
• См.: Обращение к III Генеральной ассамблее Всемирного совета церквей Патриарха Московского и всея Руси Алексия (зачитанное после решения Ассамблеи о принятии Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей) // Журнал Московской Патриархии. 1962. № 1. С. 49.
• Одинцов М. И. Патриарх Победы. Жизнь и церковное служение Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). М., 2015. С. 430.
• Выступление главы делегации Русской Православной Церкви архиепископа Ярославского и Ростовского Никодима на пленуме III Ассамблеи Всемирного совета церквей в дискуссии по докладам секций и комиссий (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 427. Л. 54–56).
• См.: Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 311.
• См.: Боровой В., протопресв., Буевский А. С. Русская Православная Церковь и экуменическое движение... С. 46–47.
• Блейн Э. Жизнеописание отца Георгия // Георгий Флоровский: священнослужитель, богослов, философ / под общ. ред. Ю. П. Сенокосова. М., 1995. С. 117–118.
• См.: Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 311.
• См.: Боровой В., протопресв., Буевский А. С. Русская Православная Церковь и экуменическое движение… С. 49.
• Till B. The Churches Search for Unity. Harmondsworth, 1972. P. 256.
• См.: Хопко Ф., протопр. Православие и экуменизм // Церковь и время. 2005. № 3 (32). С. 86.
• См.: Антоний (Блум), митр. Об экуменической встрече (Женева, 1968 г.) // Церковь и время. 1998. № 3 (6). С. 31.
• Протокол № 17 заседания Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР от 10.11.1961 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1841. Л. 126); Инструкция членам делегации Московской Патриархии на III Ассамблее Всемирного совета церквей (Там же. Оп. 2. Д. 427. Л. 1–4).
• Об итогах Третьей Ассамблеи Всемирного совета церквей. Справка за подписью первого секретаря посольства СССР в Индии И. Клименко № 12 от 06.01.1962 (Там же. Оп. 1. Д. 2031. Л. 14).
• Доклад генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта Генеральному комитету на заседании Центрального комитета Всемирного совета церквей в Париже в августе 1962 г. (Архив ОВЦС. Д. 212. 1962. С. 2).
• См.: Visser’t Hooft W. A. Memoirs. P. 312–313.
• См.: Письменюк И., свящ. Поместные Православные Церкви и Всемирный совет церквей в XX веке. М., 2023. С. 169.
• Доклад генерального секретаря ВСЦ В. А. Виссерт-Хуфта Генеральному комитету на заседании Центрального комитета Всемирного совета церквей в Париже в августе 1962 (Архив ОВЦС. Д. 212. 1962. С. 2).
• Письмо Х. Шедер председателю ОВЦС архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму с приложением распечатки радиоэфира на Гессенском радио от 10.12.1961 «Значение приема Русской Православной Церкви во Всемирный совет церквей» от 12.12.1961 (Архив ОВЦС. Д. 21. 1961. С. 3).
• Антоний (Блум), митр. Об экуменической встрече (Женева, 1968 г.) // Церковь и время. 1998. № 3 (6). С. 14.
• Кирилл (Гундяев), патр. Слово на торжественном заседании, посвященном 65-летию ОВЦС МП, 24 июля 2011 года, Москва // Церковь и время. 2011. № 3 (56). С. 51.
• Письмо епископа Мелоисского Емилиана епископу Подольскому Никодиму [без даты] (Архив ОВЦС. Д. 31. 1961).
• Там же.
• Беседа корреспондента газеты «Черноморская коммуна» с представителем вселенского патриарха при Всемирном совете церквей в Женеве Преосвященнейшим епископом Емилианом (Тимиадисом) 1 июня 1962 года (Архив ОВЦС. Д. 4. 1962. С. 1–2).
• Шедер Х. От Третьего Рима к экумене. Заявление Русской Церкви о вступлении во Всемирный совет церквей // Зоннтагсблатт. 09.07.1961. № 28. С. 31.
• Статья корреспондента норвежской газеты «Афтенпостен» Джонни Флудмана «Внутриполитическая “разрядка” открывает новые возможности перед Русской Церковью» от 14.12.1965 (Архив ОВЦС. Д. 44. 1965. С. 4).
• Ответное письмо заместителя министра иностранных дел СССР Г. М. Пушкина председателю Совета по делам Русской Православной Церкви В. А. Куроедову № 176/УВИ от 22.09.1960 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1838. Л. 30).
• Запись беседы второго секретаря Посольства СССР в РНР А. Алексеева с генеральным секретарем Департамента культов при Совете министров РНР Догару Думитру от 22 октября 1960 г. Из дневника А. М. Алексеева № 391 от 02.11.1960 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1833. Л. 185–186).
• Информация о работе Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР по привлечению Московской Патриархии и ее деятелей к борьбе за мир и разоблачению антисоветской пропаганды, ведущейся в капиталистических странах. Записка заместителя председателя Совета П. Г. Чередняка в ЦК КПСС № 269/с от 18.08.1960 (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 162. Л. 44).
• Запись беседы председателя Совета по делам Русской Православной Церкви В. А. Куроедова с Патриархом Алексием 15 сентября 1960 г. (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 284. Л. 40а).
• О вступлении Русской Православной Церкви в члены Всемирного совета церквей. Проект письма председателя Совета по делам Русской Православной Церкви В. А. Куроедова в ЦК КПСС, направленного на отзыв заместителю министра иностранных дел СССР Г. М. Пушкину № 314/с от 16.09.1960 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1838. Л. 25, 27).
• План работы Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР на 1961 год от января 1961 (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 1. Д. 1841. Л. 6).
• Справка о реакции за рубежом на заявление Русской Православной Церкви о вступлении во Всемирный совет церквей (ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 427. Л. 104).
• См.: Александрова Т. Л., Суздальцева Т. В. Русь уходящая: Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007. С. 381.
• См.: Русская Православная Церковь и экуменическое движение: Публичный доклад, прочитанный митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом 5 июля 1968 года в конференц-зале Упсальского университета (Швеция) во время работы IV Ассамблеи Всемирного совета церквей // Церковь и время. 1998. № 4 (7). С. 41.