26
  • Научная статья

Восхождение к истине. Символ как ступень

Опубликовано: 17 марта 2011

Автор

image
Иона (Кудряков), иеромонах

Аннотация. В герменевтике, где библейский символизм – один из герменевтических принципов Священного Писания, среди разных направлений мысли ломаются копья о том, что есть понимание Писания? Где искать истину: в плоскости личных отношений Бога и человека или в боговдохновенной, но формальной передаче истины в концептуальных словах, образах и символах? О значении символа в Священном Писании рассуждает иеромонах Иона (Кудряков).

Символический смысл библейских реалий

Наряду с появившимся интересом к богословию символа[1] как такового, не говоря уже о постоянном влиянии символа в пространстве культурной и научной мысли России и Европы[2], герменевтика символа в Священном Писании была и остается столь значительной, что символическое толкование входит почти во все герменевтические системы.

Для имеющих очи

Казалось бы, так просто и так ясно понимаемые каждым символы у А.С. Пушкина, например: «Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно», да и у других творцов художественного образа не требуют интерпретации. Примеров употребления символов множество, однако, кажущаяся их понятность таит в себе полную непонятность.

При использовании понятия «символ» на других языках оно остается тем же словом. Даже если обратиться к первоистокам – античной философии – оно нам ни о чем не говорит без специального исторического исследования этого термина. Что может быть проще в понимании символа: А указывает на Б. Но все совсем не так просто. Если исследователь не даст себе труда осознать всю сложность термина «символ», то ему грозит механическое перенесение этого понятия в свой научный оборот просто в исходной греческой оболочке.

О символах пишут до сих пор. Простой поиск в Интернете говорит о том, что не истощилась и не оскудела эта тема и поныне, не говоря уже об интересе к классическим трудам: «Философии символических форм» (Кассирера), «Символизму как миропониманию» (А. Белого), «Символу в системе культуры» (Лотмана). Можно ли сказать на основании этого, что к символам и символизации прибегают в периоды осмысления и рефлексии, как в былые времена? Ответ можно найти у о. Павла Флоренского и так называемых символистов.

Для того чтобы уразуметь, чем же в своей основе является символ, нужно сперва отграничить те понятия, с которыми чаще всего путают искомый термин. Таковыми являются «аллегория», «образ», «тип», «метафора», «синекдоха», «метонимия» и т. п[3]. Важно помнить, что в сознании человека одновременно работает несколько областей, и символ, функционируя, часто связан с ними одновременно. Так, философский смысл символа может быть вариативным: «идеей разума», данной в созерцании (Кант), и живым организмом – мифологией (Шеллинг), выражением абстрактной идеи в образе (Гегель) и порождающей моделью, где встречаются конструкции сознания с потенциальным предметом этого сознания (Лосев), условным знаком (Пирс) и риторической фигурой (метафора или метонимия), ритмической связью феноменов (Шнайдер) и «ключом к природе человека» (Кассирер), и даже Божественным Началом (А. Белый).

Но более важно, так как это происходит чаще всего, не путать символ с приметами, указаниями, обозначениями. Так, «птица-тройка» у Н.В. Гоголя есть символ России. Почему? Этот символ имеет обобщенный смысл. А вот атрибуты, отграничивающие одну территорию от другой – столбы, проволока и подобное, – не являются символами, хотя разве пограничный столб с надписью государства не является символом этого государства? Нет, это просто признак, указание на принадлежность этого столба государству и границу этого государства, но герб, изображенный на этом столбе, является символом данного государства по той же причине, что и «птица-тройка» у Н.В. Гоголя.

У А.Ф. Лосева, в России самого последовательного в этой области ученого, есть глубоко продуманное философское учение о символизме – символология. В предисловии к «Философии имени» он говорит о том, что испытывает «влияние тех старых систем, которые давно всеми забыты и, можно сказать, совершенно не приходят никому на ум»[4]. Это указание на традицию святых отцов, таких как Симеон Новый Богослов, Максим Исповедник, Дионисий Ареопагит, Исаак Сирин. Вот несколько примеров.

«Духовный мир в его целостности явлен в целостности мира чувственного, где он мистически выражен в символических образах для имеющих очи, чтобы видеть» (Максим Исповедник. Тайноводство, 2).

«Для обладающих духовным зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь там благодаря своим логосам. Ибо чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов, а умопостигаемый в чувственном – посредством своих отпечатлений. Дело же их одно» (Он же)[5].

«Ароматы, касающиеся наших чувств, представляют просвещение духовное. Материальные светильники знаменуют тот поток нематериального света, образами которого они являются» (Дионисий Ареопагит[6]. О небесной иерархии, 1, 3).

«Как телесные очи видят предметы чувственные, так вера духовными очами взирает на сокровенное» (Исаак Сирин. Аскетические трактаты, 72)[7].

Несмотря на развернувшиеся в ΧΧ и начале нашего века в России и за рубежом (Германия, Франция, Греция) исследования в области патристики, для библеистов по-прежнему многие труды отцов Церкви остаются не изученными и не изданными. Экзегетическим наследием святоотеческой мысли занимались Ж. Даниэлу, К. Шелкл, Р. Хансон, Р.М. Грант, Роуэн А. Грир, Савва Агуридис, Иоанн Каравидопулос и Иоанн Панагопулос, Феодор Стилианопулос и другие греческие библеисты.

Благодаря их трудам, и в частности трудам Панагопулоса, для современных христианских исследователей стало понятно, что крайности аллегорезы и платонизма, допущенные Оригеном в христианском учении, никак не могут повлиять на плодотворные результаты, которые может принести «перекрестное» изучение Священного Писания и отцов Церкви, конечно же, избежав крайностей философского рационализма Михаила Пселла и Иоанна Итала[8] вплоть до Георгия Плифона[9].

По мнению И. Панагопулоса[10], «вклад святых отцов… соединяет в себе филологическое исследование, реальный взгляд на историческую истину, стоящую за библейским свидетельством, экзистенциальный ответ на благодатные дары Божьи и актуализацию канонического Писания в богослужебной жизни Церкви»[11].

Сравнить нельзя уравнивать

Историко-семасиологический этюд А.А. Тахо-Годи о термине «символ» в древнегреческой литературе[12] позволит нам сделать некоторые предположения. Развитие значения этого термина, как показывает автор, несет в себе много интересных тонкостей на протяжении своей истории.

Глагол symballō и существительное symbolon первоначально имеют простые, очевидные семантические значения, но не имеют точного и прямого указания на символическое толкование. Есть только признаки загадочности, таинственности и даже мистичности в мире греческой классики.

Так, symballō – глагол, указывающий на соединение, слияние, встречу двух начал в чем-то одном; например, так в Священном Писании соединяются Ветхий и Новый Завет. Можно сказать, что канон – это символ Священного Писания, и здесь нет никакой натяжки, а только точное употребление изначального смысла термина «символ». Лексикон Суды[13] и Большой Этимологик[14] в значение понятия «символ» вносят и смысл «размер», «мера», что сходно по значению понятию «канон» – линейка.

Существительное же symbolon означает результат встречи, это знак единства, момент совпадения – формовка; например, на просфоре печать совпадает с оттиском, Новый Завет – печать, Ветхий – оттиск.

Надо отметить, что термин «символ» отсутствует в Священном Писании. И это понятно почему. В Ветхом Завете нет дефиниций, даже для таких нравственных понятий, как «праведность» (цэдэк), «милосердие» (хэсед) и т.п. «Дефиниция была для нее (античной науки) не только вратами научного знания, но и самой центральной – наряду с силлогизмом – формой, в которой это знание являлось»[15]. Царство Небесное в Новом Завете раскрывается с помощью уподобления, а не определения. Символизм Писания – способ восприятия на слух, одно из мощнейших литературных средств и один из образов толкования.

Для нас важно, что библейский символизм, который мы понимаем как совокупность символов, иначе называемую символикой, или отдельно взятые символы, системы символов, или – иначе – миры символов[16] и символическое толкование Священного Писания[17] – так понятый библейский символизм имеет своим основанием важнейшую категорию познания бытия – символ и его историческое развитие в осмыслении действительности. Интересно, что теоретически не оформленное, не зафиксированное «конструктивно-смысловым образом» символическое толкование имело место много раньше, чем само осмысление термина «символ».

Можно сказать, что Символ веры получил такое название потому, что в нем основные вероучительные истины объединены в одно целое. Именно объединение двух начал и совместное их расположение, которые имеют свое выражение как знак этого единения, подчеркивается позднеантичным лексикографом Гесихием Александрийским[18]. В случае с Символом веры имеет значение и то, что, кроме объединения вероучительных начал воедино, сам Символ объединяет и тех, кто его исповедует, то есть выступает неким договором. Тот же Гесихий со ссылкой на Эсхила называет symbolaion «договором», «документом». А Большой Этимологик отражает понятие символа в сфере общественных и гражданских договоров как документ, осуществляющий справедливость (со ссылкой на восьмую Филиппику Демосфена). Предположим, что значение символа как договора заключено и в Священном Писании, так как Библия объединена идеей Завета.

Итак, за скобками нашего сравнительного анализа по употреблению понятия «символ» в древнегреческой и христианской культуре остались такие значения символа, как «случиться и случайно встретиться». Основанием для такого сравнения является факт, что понятие «символ» до III века н. э., в период греческой архаики, классики и эпохи эллинизма, остается исконным, как это было указано нами выше. Только несколько текстов из Демокрита, Эмпедокла, Платона и Аристотеля разрабатывают понятие «символ» настолько, что установленное неоплатониками понимание этого термина перешло в Европу. Для нас важно то, что в этот же период, до III века н. э. и чуть позже, происходит формирование канона Священного Писания и выработка Символа веры. В это время слово «символ» известно как указывающее на соединение, слияние, встречу нескольких начал в чем-то одном.

В связи со всем этим остановимся на такой трактовке символа, которая изложена С.С. Аверинцевым: «Символ художественный – универсальная категория эстетики, лучше всего поддающаяся раскрытию через сопоставление со смежными категориями образа, с одной стороны, и знака – с другой»[19]. Значение символа и толкование символов на основании исторического развития этого понятия, связанного с осмыслением бытия все более углубленным, лежит в плоскости, в которой символ имеет некое натяжение. Значения символа, выраженные в предикате, находятся между знаком и образом, тяготея то к одному, то к другому, исходя из востребованности его значения.

Символ и тип как восхождение к истине

Тип есть выражение ожидаемого через уподобление, которым назнаменательно предуказывается будущее.

свт. Василий Великий[20]

По Гудианову Этимологику[21] (позднеантичный памятник греческой мысли) в типичной неоплатонической терминологии «символ имеет свое название вследствие употребления чего-то чувственно воспринимаемого вместо умопостигаемого»[22]. Так же считает и И.Н. Корсунский[23], известный русский типолог и толкователь Писания, ссылаясь на западного автора, скорее всего на Кейля: «Символ вообще есть чувственный знак для обозначения сверхчувственных отношений».

Символ и типос «различаются», по словам Кейля[24], «тем, что символ есть действующий на чувство предмет, значение которого заключается не во внешнем его явлении, но в сверхчувственной идее, которая через него представляется созерцанию. Типос есть предмет сверхчувственного значения, указывающий на будущее, изображающий будущее в настоящем»[25].

Опираясь на учение св. Иоанна Златоуста[26] о сходстве типоса с истиной, И. Корсунский характеризует типос четырьмя отличительными особенностями[27].

В структурном различии или даже противоположности черт типоса и истины опору можно найти в Толковании блж. Иеронима на Рим. 4.14 и Кирилла Александрийского в Комментарии на книгу Бытие.

Типос – это «пророческий символ»[28], а прямое пророчество – «предсказание будущего, то есть предызвещение о том, что после будет»[29].

Е.А. Маковецкий, комментатор трудов Корсунского[30], считает, что главное отличие между пророчеством и типосом заключается в следующем: пророчество – это речь о будущем, а типос – воплощенное пророчество, ибо «… в изречениях Писания – Сам Господь»[31], а значит, образы (символы) или типосы толкуются не через другие такие же образы или типосы, а через реальность, уже осуществленную.

Ветхозаветное и новозаветное толкования объединяются этим «пророческим символом», но не исчерпываются им. В библейском толковании символ, тяготея к художественному образу или к знаку, остается в рамках буквального понимания Писания, какова бы ни была сила, глубина и многозначность этого образа, а вот непреходящее значение символа в символическом толковании – это его сближение и тяготение к типосу, что делает его пророческим символом.

В рассуждениях И.Н. Корсунского просматривается мысль о ступенчатом отношении к толкованию[32]: символ – низшая, а типос – высшая, «сверхчувственная» ступень, и последняя ступень – истина. Он отмечает иерархичность самого внутреннего типологического устройства, и Новый Завет по этой логике подчинен будущему веку: «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13. 14). «На высшей своей ступени Богом установленная типика… – соотношения в области царства Божия на земле и на небе»[33]. «Инструментом постижения иерархического устройства мира является анагогия как духовное созерцание, как восхождение к высшему»[34], – так комментирует Е. А. Маковецкий глубокое исследование И. Корсунского по типологии Священного Писания.

Кстати, тенденция рассматривать герменевтическую проблему (по Феодору Стилианопулосу, проф. Нового Завета школы Святого Креста в Бруклине – проблемы) с помощью создания многоуровневой системы вслед за И. Корсунским продолжается и у M. Hengel[35], и у Gordon D. Fee[36], и у Ф. Стилианопулоса[37].

Последний предлагает три ступени интерпретации:

  1. понимание библейского текста в историческом контексте;
  2. согласие или несогласие с идеями Писания на основании авторитетов (богословская интерпретация);
  3. ступень «преображения» – личное принятие библейской истины.

А начало свое такая тенденция получила у Оригена в трактате «О началах» и сформулирована впервые у прп. Иоанна Кассиана[38] как стандартная система толкования Священного Писания, в которой нужно видеть буквальный, аллегорический (символический), тропологический (моральный) и анагогический (эсхатологический) смыслы.

Общим местом стало убеждение, что типология Писания, или как ее иначе иногда называют – «христианская аллегореза», есть «своеобразная христианская модификация распространенного в эллинской культуре аллегорического метода[39]», «некая модификация языческой философской аллегорезы[40]». Мы же в ответ на такое убеждение заявляем, что типология Писания, как бы иначе ее ни называли, всегда ведет ко Христу, в этом ее предназначение, а языческая аллегория – для понимания, для приспособления[41] (по Корсунскому – аккомодации).

В целом же мы соглашаемся вообще с другим утверждением. «Корни типологии как герменевтического метода следует искать, как вслед за С.С. Аверинцевым[42] считает И.Х. Максутов, современный исследователь типологии, в синтезе греческой гносеологии, точнее, понимания «алетейя» (греч. истины) и семитской онтологии, представленной в концепции «олам» (евр. – мир как время)»[43].

Слово «олам» происходит от древнееврейского глагола означающего «сокрыть», «спрятать». Для греков «а-летейя» означала «несокрытость» сущего. Глагол lēthō – быть скрытым, ускользать. По мнению немецкого философа М. Хайдеггера alētheia была лишена своего подлинного содержания в логике Аристотеля[44].

Таким образом, мир, как мысль Бога, раскрывается в истории, но скрывается от человека, стремящегося в типологии открыть его. То есть мир во времени стремится за пределы своего смысла, а значит к истине как к несокрытости.

Возможно, поэтому герменевтика стала пониманием истории как раскрытие сущего, и поэтому в типологическом методе толкования «алетейя» отождествляется со стремлением мира, как говорит С.С. Аверинцев, к «переходящему его пределы смыслу»[45], как к своему Откровению.

Но все-таки, одно дело – исследовать экзегетические методы и совсем другое – придерживаться их. Аллегорическая и типологическая (символическая) экзегеза Священного Писания, хотя и разные методы толкования, но все же связаны между собой. Ориген и свт. Кирилл Александрийский – известные представители небуквалистской герменевтики, поэтому они само слово «символ» употребляют и в типологическом, и в аллегорическом толковании. Так, Ориген, комментируя Ин. 2, 14-16 (изгнание из храма торговцев), различных животных интерпретирует как символы человеческих страстей: волы – чувственные страсти в общем, овцы – животный образ жизни, а голуби – легкомысленный, а также символ непостоянства[46]. А вот пример типологии у свт. Кирилла: толкуя слова Евангелия «не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес» (Ин 6. 32), святитель изображает Египет, по которому блуждал Моисей, как «тьму, потемнение», в традиции Филона Александрийского. Исход евреев из Египта – прообраз возвращения человека от рабства греха к добродетели во Христе.

Впрочем, общеизвестная филоновская аллегореза опиралась на иудео-палестинский мидраш[47] как пример, источник – символ разумного состояния и воспитания, либо доброго, либо дурного расположения. Целый перечень аллегорическо-символических толкований в духе Филона Александрийского: небо как человеческий ум, медь – символ чувственного, река – добродетели, одежда – и телесности, и слова как орудия самозащиты человека, – все это может приводить в поиске духовного смысла ветхозаветных событий, по мнению митр. Амфилохия (Радовича)[48], а может и не приводить к личности Христа и Бога Отца. Источник, кроме вышесказанного, может символизировать Бога Творца, как источник жизни или божественный Логос, если толкование идет в направлении хаггады[49], а не халахи[50], которые являются оттенками древнееврейского мидраша[51].

Священное Писание открыто для всех, но признание его авторитета автоматически не влечет за собой правильного понимания его. Надо подчеркнуть, что хотя, с одной стороны, было понимание отцами Церкви необходимости православной интерпретации Священного Писания (читай – обращения к Преданию), с другой стороны – методология для них была вторична по сравнению с содержанием свидетельства Священного Писания.

Ориген в свое время предложил правила толкования Писания, столкнувшись с разнузданным аллегоризмом валентиниан. Главное в них – напоминание о том, что «Христос есть ключ к единству и толкованию Священного Писания»[52].

Символ двери

Не входя в философские аспекты понимания символа марбургского философа-неокантианца Э. Кассирера с его известным «человек есть существо символическое[53]» и пройдя мимо лосевской диалектики, которая разъясняет, что «символ не указывает на какую-то действительность, но есть сама действительность[54]», сразу перейдем к святоотеческой традиции[55], выработавшей свое понимание символа, а именно к св. Григорию Паламе, богословские сочинения которого, по сути, экзегетичны[56].

Известный богословский спор св. Григория Паламы и Варлаама Калабрийского о сущности света Преображения Господня[57] дает возможность в «символическом реализме[58]» или теории символа св. Григория по-новому увидеть «символ». Он вводит понятие «природный символ», что значит «символ одной природы с тем, чего он символ»[59].

Натуральность понимания символа у св. Григория как иноприродного, так и природного говорит о том, что понятие это относится к сфере онтологии. Например, заря, символизирующая восхождение солнца, а значит и само солнце – символ единоприродный. В тоже время богословие символа и экзегезу символа объединяет гносеология. В толковании текстов с использованием символов важно понимать разницу между типосом, как «пророческим символом» и «иноприродным символом», они никогда не сходятся. «Иноприродный символ» указывает на другое, не содержа в себе типологических черт истории, которые бы раскрывались в этом символе в дальнейшем, как это происходит в типосе.

Например, дверь может символизировать конкретные вещи, но этот символ не может выступить «пророческим символом», он не может содержать исторических черт, которые бы актуализировались в будущем и были бы в связи с этим будущим важны и ценны в настоящий момент (как это важно, например, в случае с неперебитой голенью распятого на кресте Господа (Иоанн 19. 36) и несокрушенными костями пасхального Агнца (Исх. 12.46)). В системе же символов Дверь может выступать «пророческим символом», например косяки дверей, помазанные кровью.

У дверей ветхозаветного храма приносились жертвы, это символизировало прикрытие человеческих грехов перед лицом Божиим. Сама жертва выступала возможностью входа во Святая Святых. Святая Святых символизировала присутствие Божие, войти туда – означало соприкоснуться с Богом, но все это было «пророческим символом», так как только типологически предвещало близкое общение Бога с человеком во дни пришествия Христа. А дверь, как иноприродный символ, символизирует в этот момент пространство, в котором приносится жертва, символизирующая дверь духовно-нравственную.

До явления Бога во плоти, когда «все это происходило с ними, как образы, а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10, 11), когда Ветхий Завет был «преподан ангелами» (Деян. 7, 53; Гал. 3. 19), никто не знал, как произойдет Воплощение.

Уже существовала ангельская иерархия, описанная псевдо-Дионисием[60], для которого «порядок ее составляет необходимое и всеобщее посредство передачи Божественного исхождения (πρóοδος)[61]».

Создавая новую церковную иерархию и сохраняя ангельскую[62], Господь как новое приносит в мир возможность непосредственного в и дения Себя, потому что Тот, Кто сотворил «вся нова» (Откр. 21, 5) и новой иерархии полагает новое начало, и новой возможности в и дения распространяет новые пределы.

Господь, как говорит Зигабен[63], ссылаясь на св. Григория Богослова и блж. Феодорита, восходя на небо, открывает высшим ангельским чинам таинство Своего вознесения во плоти через подначальных ангелов и повелевает открыть вход на небеса через «врата вечные» (Пс. 23, 7 и 9), чтобы Он, как «Господь сил» и «Царь славы»(Пс. 23, 10), обладающий властью поставлять последних перед первыми, когда Он того захочет, вознесся и воссел на Престоле Божества.

Таким образом, через многоразличие символов открывается Единое как «умопостигаемое через чувственное и сверхсущественное через сущее»[64], но не умаляя ни ангельской иерархии, ни церковной, ни возможности толковать Священное Писание с помощью символико-типологической герменевтики. Господь Своим Воплощением дает новую уникальную возможность без посредников общения с Самим Собой.

Символ воды

Символическое толкование – такой способ понимания Священного Писания, при котором ветхозаветные реалии рассматриваются как обозначения духовной реальности. Обряды Ветхого Завета являются символами глубоких по смыслу, высоких по восприятию и духовных по содержанию отношений Бога с народом Израиля, с одной стороны, а с другой – они типосы бескровной жертвы Христа и обновленных отношений в Царстве Небесном.

По сходству естества вода – символ очищения по закону о левитской чистоте в Ветхом Завете и в Таинстве Крещения в Новом. Здесь вода – единоприродный символ. Сама вода не выступает типосом, им являются отношения между ветхозаветным установлением об очищении водой при левитском омовении, которые переносятся в новозаветные времена на Таинство Крещения. Таким образом, в случае с водой символ в отличие от типоса «не ограничивается пределами времени в отношении между знаком и означаемым»[65].

На примере воды можно рассмотреть разницу между символом и образом. «Образом становится любой предмет или любое действие, которые мы можем представить», а когда мы рассматриваем воду, то «у нас возникают ассоциации со свежестью и поддержанием жизненных сил»[66]. В случае изведения Моисеем воды из скалы (Исх 17: 1-7) она выступает, оказывается, только как носитель физических свойств, а вот у ев. Иоанна вода уже не буквальный образ, а символ: «…вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин 4.14), – потому что «вода не стала бы символом спасения, если бы у нее не было присущих ей физических свойств, обеспечивающих утоление жажды и отведение угрозы смерти[67]».

Посмотрим с другой стороны на воду, физические свойства которой могут предстать в Библии в иной форме. Переход через Красное море (Исх 13: 21, 22) и изведение израильтян из Египта под водительством облачного столба связаны с водой в полной мере. Море и облако – тоже вода, но никаких ассоциаций с утолением жажды и отведением угрозы смерти не рождается, так как вода в такой форме является прообразом крещения и миропомазания[68].

Типологическое соотношение событий истории ветхозаветных и новозаветных обстоятельств, а также церковный опыт осмысления ветхозаветных реалий приводит нас к правильному пониманию Библии. «Облак древле и море божественного проображаху крещения чудо, в них же древние крестишася исходяще законнии людие; море же бе образ воды и облак – духа, ими же совершаеми благословен еси, зовем, Боже во веки[69]».

Не в буквальном, через физические свойства, а в духовно-символическом смысле вода осознается как материя, пригодная для крещения (вспомним крещение кровью).

Заключение

Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася:

истина от земли возсия, и правда с небесе приниче.

(Пс. 84, 11-12)

Духовно-символический смысл, проявляемый непосредственно или в системе символов, присущ не только ветхозаветной прообразовательной традиции (пророчества), но и новозаветным бытовым реалиям.

Из библейского мира символов, таких как системы символов цветов[70], растений[71], животных[72], чисел, архитектурных символов (башня, дом) можно выделить целый ряд символов как архетипов: неорганического мира – драгоценные камни, огонь; природы – радуга или молния, вода; человеческого тела, одежды и пищи, а так же человеческих личностей – доброго пастыря или гонителя веры и взаимоотношений людей – любовь, власть или предательство, прелюбодеяние.

Яркий тому пример – псалом 84, приведенный в эпиграфе. В 11 и 12 стихах этого псалма говорится о Христе, это в Нем встретились милость и истина, правда и мир, а истина примирилась с правдой. Небо сошло на землю, и истина на земле в ответ на это просияла, примиренная с небесной правдой. Пользуясь нравственными категориями как символами, Псалтирь нам открывает духовную сторону Спасителя. Его добродетели, которые премудро в Нем сочетались – Христова правда, когда Он лукавых обличал, и Его милосердие, с которым, обличая, сразу не наказывал – соединились неизменно, неслиянно, не раздельно и неразлучно. Милость Христа – в исцелении больных, а истина – в учении. Христос, как меч обоюдоострый, и милостив, и справедлив. Встретились – значит составили одно, соединились в одном лице, Лице Господа нашего Иисуса Христа, в котором истина есть человеческое естество, т.к. «ни обретеся лесть во устех Его» (1Пет.2:22), а милость – Божественное естество, потому что имеет власть отпускать грехи.

Но не только «милость и истина», «правда и мир» символизируют двухприродность Христа. «Мед и молоко под языком твоим» (Песн. 4, 11), – говорит жених своей возлюбленной, прообразуя нашего Спасителя и Его Матерь, а также Церковь и Ее Главу. Вот как интерпретирует символы «мед и молоко» последователь свт. Григория Паламы Феофан Никейский[73] (1381), используя типологическо-символический метод, близкий прп. Максиму Исповеднику: «…двухприродный Богочеловек, Логос Божий, Который – мед из-за Своей Божественной природы, т.к. весь сладок и весь желанен; из-за Тела же – молоко, т.к. Его живоначальное Тело напоено девическим молоком, им питаемо и взращено»[74].

В 84 псалме, как и в рассматриваемом отрывке из Песни Песней, заключен еще один смысл. Вспомним, что symballō – глагол, указывающий на соединение, встречу двух начал в чем-то одном. Разве в приведенных стихах не говорится именно об этом?

Послесловие

Отверз ум к уразумению Писания.

(Лк. 24, 45)

В данной статье не ставится вопрос о том, к какой области науки относится символ, символ как таковой, без предиката. Он однозначно относится к гносеологии, но каково его значение в онтологии, эстетике, эпистемологии и культурологии мы детально не рассматриваем, нас интересует герменевтика.

В этой сфере познания, где библейский символизм – один из герменевтических принципов Священного Писания, среди разных направлений мысли ломаются копья о то, что есть понимание Писания? Где искать истину: в плоскости личных отношений Бога и человека (Богообщение) или в боговдохновенной, но формальной передаче истины в «концептуальных словах, образах» и символах? Тотальность символического смысла Писания[75] и вечность архетипов, в него заложенных, пугают проф. о. Иоанна Романидиса, известного греческого библеиста и богослова. Он считает, что августиновский подход к Писанию стирает четкую грань между Творцом и творением и, как следствие, приводит к кризису западную философию. Проф. Романидис отрицает (называет ошибочным) отождествление Божественного Откровения со словами Писания, которые суть тварные формы этого Откровения. В стремлении изгнать «призрак платонизма[76]» он пишет: «Библия как книга сама по себе не боговдохновенна и не непогрешима. Она становится боговдохновенной и непогрешимой причастием святых, имевших опыт славы Божией, описанный, но не переданный в Библии. Для тех же, кто обитает вне живой традиции «духовного в е дения»[77], Библия – книга, не открывающая своих тайн»[78].

Только опыт Богообщения [theōsis – обожение] есть тот опыт, который как «ключ, открывающий тайны Библии[79]», ведет к исполнению заповедей и добродетели. И наоборот, при исполнении заповедей и делании добра «явными делаются таинства, сокрытые и спрятанные в букве[80]» и символе Писания.

ЛИТЕРАТУРА

Отечественные исследования

Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. – М., 1976.

Он же. Статья о символе // Философская энциклопедия. М., 1970.

Аверинцев С.С. Статья о символе // Литературный энциклопедический словарь. М., 1987.

Аверинцев С.С. Греческая литература и ближневосточная словесность. Противостояние и встреча двух творческих принципов // Типология и взаимосвязь литератур древнего мира. М., 1971.

Тахо-Годи А.А. Термин «символ» в древнегреческой литературе // Образ и слово. Вопросы классической филологии. Вып. VII. М, 1980.

Мейендорф Иоанн. Жизнь и труды св. Григория Паламы: Введение в изучение. Изд. второе / Пер. Г.Н. Начинкина под ред. И.П. Медведева и В.М. Лурье. – СПб.: Византинороссика, 1997.

Пилипенко Е. Святоотеческое богословие символа // Альфа и Омега. № 1 (27). М., 2001. С. 333-334.

Шульга Е.Н. Понимание и интерпретация. Ин-т философии РАН. – М.: Наука, 2008.

Зарубежные исследования

Etymologicum Gudianum quod vocatur. – Lipsiae, 1909.

K. Froehlich. Biblical Interpretation in the Early Church.

J.W.Trigg. Biblical Interpretation.

F. Sadowski. The Church Fathers on the Bible.

Schlesinger M. Geschichte des Symbols. Berlin, 1912.

I.D. Polemis. Theophanes of Nicaea: His Life and Works (Wiener Byzantische Studien, 20). Wien, 1996.

Стилианопулос Т. НОВЫЙ ЗАВЕТ: ПРАВОСЛАВНАЯ ПЕРСПЕКТИВА. Писание, предание, герменевтика. / Пер. с англ. (Серия «Современная библеистика»). М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2008.

Иоанн Панагопулос. Интерпретация Священного Писания отцами Церкви. Т.1 Афины: Аркитас. 1991.

Амфилохий (Радович), митрополит Черногорско-Приморский. История толкования Ветхого Завета / Пер. с серб. Н.В. Ивкиной под общ. и науч. ред. А.Г. Дунаева. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008.

Кейля. Библейская археология. Ч.1. Киев, 1871.



  • Пилипенко Е. Святоотеческое богословие символа // Альфа и Омега. № 1 (27). – М., 2001.
  • Schlesinger M. Geschichte des Symbols. – Berlin, 1912.
  • Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. – М., 1976. С. 135-185; Он же. Статья о символе // Философская энциклопедия. – М., 1970. С. 10; Аверинцев С.С. Статья о символе // Литературный энциклопедический словарь. – М., 1987. С. 378.
  • Лосев А.Ф. Философия имени // Лосев А.Ф. Из ранних произведений. – М., 1990.
  • Преп. Максим Исповедник. Мистагогия // Творения. Т.1. С. 159-160.
  • Псевдоним, отнесенный к ученику ап. Павла и получивший символическое значение автора корпуса Ареопагитик.
  • Оливье Клеман. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. Тексты и комментарии. Пер. с фр. М.: Путь, 1994. С. 217-219.
  • Амфилохий (Радович), митрополит Черногорско-Приморский. История толкования Ветхого Завета. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008, С. 63-64. Здесь приведена библиография, важная для понимания развития гуманистических идей и течений в византийский период.
  • В.Н. Татакис. Византийская философия. – Афины, 1977 (на гр. яз). С. 162, 174, 203, 215, 248.
  • Иоанн Панагопулос. Интерпретация Священного Писания отцами Церкви. Т.1 – Афины: Аркитас. 1991. С. 33-58.
  • Цит по: Стилианопулос Т. НОВЫЙ ЗАВЕТ: ПРАВОСЛАВНАЯ ПЕРСПЕКТИВА. Писание, предание, герменевтика. / Пер. с англ. (Серия «Современная библеистика»). – М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2008. С. 108.
  • Тахо-Годи А.А. Термин «символ» в древнегреческой литературе // Образ и слово. Вопросы классической филологии. Вып. VII – М., 1980. С. 16–57.
  • Suidae Lexicon (X в.) / Ed. A.Adler. Bd. I-V.– Lipsiae, 1928-1938.
  • Etymologicum magnum / Rec. Th. Gaisford. – Amsterdam, 1962 (по изд. Oxford, 1948).
  • Аверинцев С.С. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М. 1996. С. 234.
  • Словарь библейских образов / Под общей ред. Лиланда Райкена и др. «Библия для всех». СПб., 2005. Dictionary of biblical imagery InterVarsityPress. Downers Grove, Illinois, USA Leicester, England.
  • Шульга Е.Н. Понимание и интерпретация. Ин-т философии РАН. – М.: Наука, 2008. С. 178-187.
  • Hesyhii Alexandrini Lexicon (IV в.) / Rec. M. Schmid. – Halle, 1858. Vol. I-V. Jenae, 1958-1968.
  • Аверинцев С.С. Статья о символе // Литературный энциклопедический словарь. – М., 1987. С. 378.
  • Василий Великий. О святом Духе. К Амфилохию, епископу Иконийскому. Гл. 14. // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, Архиепископа Кесарии Каппадокийской. Ч. 3. –М., 1891.
  • Etymologicum Gudianum quod vocatur. Fasc. I (A-B) – Lipsiae, 1909.
  • Тахо-Годи А.А. Термин «символ» в древнегреческой литературе // Образ и слово. Вопросы классической филологии. Вып. VII М., 1980. С. 18.
  • И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. – М., 1885. С. 35.
  • Кейль. Библейская археология. Ч.1. – Киев. 1871. С. 73,74. Цит. по И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. – М., 1885.
  • И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. С. 35.
  • S. John Chrysostom. Homilia in dictum Pauli, Nolo vos ignorare etc. 1 Cor. 10.1.
  • Сходством с образом – typos не отличен от истины; противоположностью черт между типом и истиной; превосходством прообразуемого перед прообразующим; отношением образа и подобия (прообразуемого) во времени проявления – образ должен предшествовать подобию, т.е. истине и, в-пятых, исторической их самобытностью. И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. С. 31-34.
  • Там же. С. 35.
  • Св. Ириней, еп. Лионский. Против ересей. Кн. 4, гл. XX, 5 // Сочинения св. Иринея, еп. Лионского – СПб., 1900. (Репринт – Св. Ириней Лионский. Творения. Б.м. 1996). С. 371.
  • Маковецкий Е.А. Начала толкований: анагогия, уподобление Богу и иерархия в типологических толкованиях Священного Писания. – СПб.: Философский ф-т СПбГУ, 2010. С. 72.
  • Афанасий Великий. Послание к Маркеллиану об истолковании псалмов. // Творения св. Афанасия Великого, Архиепископа Александрийского, Ч. 4. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1903. С. 35.
  • И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. С. 37.
  • Там же. С. 28.
  • Маковецкий Е.А. Начала толкований… С. 69.
  • M. Hengel. Acts and the History of Earliest Christianity, p. 131.
  • Gordon D. Fee. Gospel and Spirit, pp. 200-227.
  • Стилианопулос Т. НОВЫЙ ЗАВЕТ: ПРАВОСЛАВНАЯ ПЕРСПЕКТИВА. Писание, предание, герменевтика. / Пер. с англ. (Серия «Современная библеистика»). М.: Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2008. С. 198.
  • K. Froehlich, Biblical Interpretation in the Early Church, pp. 82-132; J.W.Trigg, Biblical Interpretation, pp. 163-295; F. Sadowski, The Church Fathers on the Bible, p. 143-243.
  • RELIGO. Альманах Московского религиоведческого общества. // И.Х. Максутов. Греческие и семитские корни типологии как герменевтического метода. Выпуск 1. 2004-2007. – М.: Философский ф-т МГУ. Прогресс-Традиция, 2008. С. 44.
  • Нестерова О. Типологическая экзегеза: спор о методе // Альфа и Омега. № 4 (18). М., 1998. С. 65.
  • Шульга Е.Н. Понимание и интерпретация. Ин-т философии РАН. – М.: Наука, 2008.
  • Аверинцев С.С. Греческая литература и ближневосточная словесность. Противостояние и встреча двух творческих принципов // Типология и взаимосвязь литератур древнего мира. М., 1971. С. 229.
  • И.Х. Максутов. Греческие и семитские корни типологии как герменевтического метода. C. 44.
  • Хайдеггер М. Бытие и время. СПб.: Наука, 2002 (Перевод В.В. Бибихина).
  • Аверинцев С.С. Греческая литература и ближневосточная словесность. С. 229.
  • Цит по: Киреева М.В. Origenes. In Joh. X, 16; XIV, 349.
  • Герменевтический метод, объясняющий один отрывок закона Моисея другим отрывком на ту же тему через согласование и равнение их; собрание литературных текстов.
  • Митр. Амфилохий (Радович). История толкования Ветхого Завета. С. 15.
  • Аллегорическо-легендарное толкование Библии, учение о нравственности, благочестии, отношениях человека к Богу.
  • Буквальное объяснение закона Моисея для каждого конкретного случая.
  • Митр. Амфилохий (Радович). История толкования Ветхого Завета. С. 15.
  • H. Chadwick. Early Christian Thought and the Classical Tradition, p. 39.
  • Цит по: Е. Пилипенко. Святоотеческое богословие символа. Альфа и Омега. № 2 (28) М., 2001. С. 331.
  • Лосев А.Ф. Вещь и имя // Лосев А.Ф. Бытие. Имя. Космос. М., 1993. С. 876.
  • Свт. Дионисий Ареопагит и прп. Максим Исповедник.
  • Свт. Григорий Палама. Беседа 11 // 125 C – 133 B. Здесь приведен ряд прообразов креста, основанных на святоотеческой экзегезе.
  • Мейендорф Иоанн. Жизнь и труды св. Григория Паламы: Введение в изучение. Изд. второе / Пер. Г.Н. Начинкина под ред. И.П. Медведева и В.М. Лурье. – СПб.: Византинороссика, 1997. С. 255-268.
  • Архим. Киприан (Керн). Антропология св. Григория Паламы. Киев: Изд-во им. Свт. Льва Римского. 2005. С. 339.
  • Свт. Григорий Палама. Триады в защиту безмолвствующих. III. 1.14. М.: Канон. 2003. С. 279.
  • Св. Дионисия Ареопагита. О небесной иерархии. М. 1839; М. 1898; репринт: М. 1995. PG III. C.181.
  • Протопресвитер Иоанн Мейендорф. Жизнь и труды свт. Григория Паламы. Введение в изучение. СПб.: Византинороссика, 1997. С. 258.
  • В Ареопагитском корпусе нет мысли о том, что возможность общения с Божественным дана только с помощью ангелов.
  • Ефимий Зигабен. Толкование Псалтыри. Репринт. Изд. «Талан». С. 145.
  • Св. Дионисия Ареопагита. О Божественных именах. I. 4 Изд. подг. Г.М. Прохоровым (Основания христианской культуры). СПб. 1994.
  • И. Корсунский. Новозаветное толкование Ветхого Завета. – М., 1885. С.37.
  • Словарь библейских образов / Под общей ред. Лиланда Райкена и др. «Библия для всех». СПб., 2005. С. 14. Dictionary of biblical imagery InterVarsityPress. Downers Grove, Illinois, USA Leicester, England.
  • Словарь библейских образов. С. 14 .
  • Корсунский И. Новозаветное толкование Ветхого Завета. М. 1885 С. 112.
  • 2 тропарь 7 песни 1 канона на Богоявление, творение Козьмы Маюмского.
  • Словарь библейских образов. С. 1299 «цветы».
  • Словарь библейских образов. С. 264 «дерево».
  • Словарь библейских образов. С. 337; «мифические животные» С. 619.
  • О. Иоанн Мейендорф, комментируя символизм псевдо-Дионисия, называет Феофана Никейского епископом и считает, что тот доводил учение псевдо-Дионисия до крайности в смысле символического характера Евхаристии. Владыка Амфилохий (Радович) не называет Феофана епископом, а в комментарии от редакции в указанной выше книге сказано, что на основании исследования I.D. Polemis. Theophanes of Nicaea: His Life and Works. Феофан, будучи паламистом, под давлением отказывался от некоторых положений свт. Григория.
  • Феофан Никейский. Слово о Пресвятой Богородице – Рим, 1936. С. 13-18, 34 [Theophanes Nicaenus. Sermo in Deiparam. TLG 3272/1].
  • Блж. Августин De doct. Christ., III, XXII и блж. Иероним Ad Dard., Ep. CXXIX, 6; Ep. ad Eptes. III, 6.
  • Неоплатонические комментаторы Платона Олимпиодор, Дамасский, Иоанн Филипон и Симпликий, комментатор Аристотеля.
  • Преподобный Симеон Новый Богослов. Творения. Т 1. Слова 1-52. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1993. С. 442-449.
  • Romanidis, “Critical Examination of the Application of Theology” / Procès-Verbaux du deuxième Congres de Théologie Orthodoxe, ed. Savas Agouridis (Athens, 1978) p. 186.
  • Ibid., pp. 423.
  • Прп. Симеон Новый Богослов. Слово 49. С. 444.

  • ВКонтакте

  • Telegram

  • Электронная почта

  • Скопировать ссылку

Комментарии (72)

0/2000
  • avatar
    Сергей Демаков
    18.03.2011, 08:15

    Ваше преподобие, отец Иона,

    Спасибо за Ваше обращение к теме символа в Библии, в Писании.

    Протопресвитер Александр Шмеман утверждает: «Язык богословия по самой природе своей есть язык символический. От этого языка отреклось «научное» богословие в убеждении, что символ можно – и не можно, а должно – разъяснить при помощи несимволического, дискурсивного языка. В этом сущность и первая ошибка всякой схоластики. На деле, однако, этот язык не может этого сделать и потому it explains the symbol away (http://www.bogoslov.ru/text/1549834.html#_ftn1)».

    Мысль о. Александра Шмемана находит свое подтверждение в высказываниях Дионисия Ареопагита: «Однако же и то подобает разуметь, что богословское учение двояко: одно – неизреченно и таинственно, другое – явленно и постижимо; одно – символическое и ведущее к таинствам, другое – философское и аподиктическое; так что в слове соплетено с выразимым невыразимое. Одно убеждает и делает связной истину говоримого, другое же действует и утверждает в Боге ненаучимыми тайноводствами».

    «…Символу доверяется и невыразимое, или же таинственное. Ибо в символе сокрыто истинное и непредназначенное для общего пользования,..» – читаем мы в комментариях преподобного Максима Исповедника.-

    «Символическому же богословию не свойственно убеждать и доказывать, однако оно может производить некоторое неявное эффективное божественное действие, каковое утверждает и как бы основывает во Христе способные к видению таинственного созерцательные души посредством мистических, или символических загадок – посредством не словом объясняемых таинств, но молчанием и откровением осияний Божиих просвящая ум для уразумения неизреченных таинств».

    «Да не подумаем, что видимые условные знаки («Он говорит об «условных знаках», несущих в себе символический смысл» - прим. преп. Максима Исповедника) созданы ради них самих: они ведь прикрывают неизреченное и невидимое для многих знание, - чтобы не стало доступным для непосвященных всесвятое и чтобы открывалось оно только истинным приверженцам благочестия, … и способным … восходить к простой сверхъестественной находящейся выше символов истине», - снова и снова обращается к теме символа Дионисий Ареопагит.

    В 2008 году издательством Вятского государственного гуманитарного университета выпущена книга «Великие таинства, сокрытые в малых словесах» (г. Вятка, 140 страниц, ISBN 978-5-93825-559-3), написанная в форме диалогов автора этой статьи и журналистки Е.Н. Бушуевой. Предисловие к ней дал В.М. Лавров, доктор исторических наук, зам. директора по научной работе Института российской истории РАН, руководитель Центра истории религии и церкви (г. Москва).

    Авторы «бесед», опубликованных в книге, стремятся ввести читателя в таинственный мир герменевтики, рассказывая о методе св. Отцов – созерцании (θεωρία), дарованном Св. Духом православным богословам, философам и поэтам.

    Наша книга – и об удивительном языке православных символов, о символическом подтексте евангельских притч.

    Если Вам интересно – с удовольствием пошлю Вам электронные фрагменты текста книги.

    С почтением,

    Сергей Демаков Вятка, Россия serge-demakov@yandex.ru (mailto:serge-demakov@yandex.ru)

    (http://www.bogoslov.ru/text/1549834.html#_ftnref1) Отделывается поверхностным объяснением символа, изображением его так, как будто никакого символа нет.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    18.03.2011, 11:17

    Не могу согласиться с безоглядным использованием греческого слова "символ". По крайней, для ветхозаветной герменевтики это понятие совершенно не уместно: в Танахе нет "символов".

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    18.03.2011, 17:58

    --//в Танахе нет "символов".//--

    Уместнее, видимо, сказать, что в Танахе нет понимания символов, ибо символика Танаха раскрывается изнутри Евангелия: "отверз им ум разумети Писания"... В пример можно привести пророка Иону во чреве китовом, или медного змея в пустыне. Да и самое название "Танах" глубоко символично, ибо вбирает в себя понимание "полноты" ветхозаветного канона, т.е. Закона (Т - Torah), Пророков (Н - Neviim), и Писаний (K - Ketuvim).

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    19.03.2011, 17:02

    И как же быть с символикой снов - Лествица Иаковля, сны Иосифа, толкование пророка Даниила?

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    19.03.2011, 17:18

    А где же там "символика"? "Символика", "символ" - не библейские категории. Насколько правильно подходить к интерпретации библейского текста с философским инструментарием, пригоден ли вообще этот инструментарий? Будет ли такая интерпретация интерпретацией, будут ли раскрыты смыслы текстов и событий? Вот ведь вопросы.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    20.03.2011, 05:52

    --/"Насколько правильно подходить к интерпретации библейского текста с философским инструментарием, пригоден ли вообще этот инструментарий? Будет ли такая интерпретация интерпретацией, будут ли раскрыты смыслы текстов и событий?"/--

    Отче, я Вас понял. Дело, как мне кажется, не в том или ином инструментарии, который привлекается в помощь, ради наиболее полного и совершенного разумения, и не в тех или иных бирках, которые волей-неволей навешиваются на привлекаемый инструментарий, а в том императиве, который и дан, и задан христианам в отношение Богопознания - «Воссияй в сердцах наших, человеколюбче Владыко, Твоего богоразумия нетленный свет, и мысленныя наши отверзи очи во евангельских Твоих проповеданий разумение».

    В Священном Писании сокрыт некий таинственный смысл, который требует толкования и разумения. Нам необходимо "разуметь" Священное писание не только в его наиболее совершенной полноте, но и в полноте своих собственных душевных сил, во всей крепости нашего ума, ради того, чтобы исполнить первую, и наибольшую заповедь: «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим» (Мф. 22, 37), причем свв. евангелисты Марк и Лука добавляют, цитируя кн. Второзаконие, «и всею крепостию твоею» (Марка 12, 30; Лк. 10, 27; Второзак. 6, 5).

    Иначе - чтение и разумение Писаний есть собеседование с Богом. Но какое собеседование, если ум человеческий и не разумеет, и не постигает, поскольку не внимает, и не вникает? «Велика сила Божественного Писания – говорит святитель Иоанн Златоуст – и велико богатство мыслей, сокрытое в словах его. Поэтому со тщанием внимая ему, мы должны много испытывать его, чтобы получить из него обильную пользу». И наоборот, пишет тот же Златоуст, «От незнания Писания произошли бесчисленные бедствия, отсюда произошла великая зараза ересей, отсюда – нерадивые жития, бесполезные труды, подобно тому, как лишённые этого света не могут прямо идти, так и не взирающие на луч Божественного Писания вынуждаются часто и много грешить, так как поистине ходят в самой глубокой тьме».

    А что касается греческой философии, то думается мне, что не следует нам бояться ни греческой философии, ни литературных понятий, обозначаемых общепринятыми греческими словами. Из истории догматических споров мы знаем, что свв. Отцы церкви, воцерковляя некогда языческую науку, видели в ней "детоводителя ко Христу", и активно использовали её категории для определения норм христианского богословия. Невозможно, например, представить богословие великих Каппадокийцев в бессвязной оторванности от греческой философии. Но символизм религиозного языка и символика текста - это еще далеко не греческая философия.

    Ведь на самом "буквалистском" уровне, Священное Писание, прежде всего, является литературным текстом, который требует своего литературного изучения и осмысления. В области же любого текста, в особенности - священного текста, "символ" <греч. symbolon> есть некий подорожный знак, обозначающий и указывающий на потаенный смысл, сокрытый от "буквалистского" понимания, но и, вместе с тем, связывающий одно значение с другим, выявляющий в различных пластах, на разных уровнях, в различных измерениях, полифоничность, многомерность, многогранность, и неисчерпаемую многозначность "значений" и "содержаний", и собирающий их всех воедино. Понимание символики, присущей Священному Писанию, раскрывает перед внимательным читателем не только глубину и мудрость Божественного промышления о человеке, но и самое собой способствует раскрытию смыслов, и влечет к более полному и совершенному общению человека со своим Творцом. Премудрость, вонмем...

  • avatar
    свящ. Дмитрий Барицкий
    20.03.2011, 12:32

    Спасибо за интересную статью.

    С точки зрения автора, верна ли будет нижеприведенная классификация герменевтических символов в контексте толкования Писания?
    На первом уровне мы имеем слово или выражение, как символизирующее самое себя (вернее тот смысл, для выражения которого оно традиционно предназначено языковыми нормами). Далее можно, наверное, говорить о слове/выражении, которое отсылает к смыслу, который обусловлен ближайшим или более широким контекстом повествования (в этом случае слово символизирует одно из своих переносных значений). Далее – слово/выражение, как отсылающее к смыслу, заданному контекстом философско-богословских взглядов экзегета. В этом случае мы можем говорить о символе типологическом и аллегорическом (в зависимости от герменевтической процедуры).

    Или же автор считает, что символ – явление, которое связано исключительно с типологическим и аллегорическим толкованием текста, но мы не можем говорить о нем на уровне буквальной экзегезы? Т.е. не можем сказать, что слово/выражение символизирует свой ближайший смысл (или смысл переносный, который бывает очевиден из контекста самого повествования)?

    Заранее благодарен.

  • Б
    архим. доц. Павел Стефанов
    20.03.2011, 21:21

    Для любопытного атеиста Библия полна несуразностей и даже абсурдов. Люди живут 900 лет, солнце останавливается в ходе своем, Иона пребывает три дня в рыбе как в отеле, от Адама до Христа - всего 14 поколений и пр. Буквальное понимание всех этих мест невозможно для современных людей. Их надо интерпретировать как символы высшей реальности, Божьего царства, а не как наивные ошибки библейских авторов.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    20.03.2011, 21:46

    Еврейский термин "от" и греческий "сэмейон", думаю, достаточны. Это библейские термины, в отличие от термина "сюмболон".

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    21.03.2011, 03:16

    --/"Еврейский термин "от" и греческий "сэмейон", думаю, достаточны."/--

    Достаточны, видимо, для выражения той мысли, которую они и выражают. Но совсем неадекватны для выражения того, о чем статья, и о чем, собственно, написал я. Мы говорим о разных вещах, совсем разных понятиях, которые соотносятся между собой, как яблоки и орехи.

    "Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое. Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься. Тогда некоторые из книжников и фарисеев сказали: Учитель! хотелось бы нам видеть от Тебя знамение (apo sou sēmeion idein). Но Он сказал им в ответ: род лукавый и прелюбодейный ищет знамения (sēmeion); и знамение (sēmeion) не дастся ему, кроме знамения (sēmeion) Ионы пророка" (Матф. 12, 35-39)

    "Ибо когда мир [своею] мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес (sēmeia), и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие" (1 Коринф. 1, 21-23).

    "Когда же сидел Он на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики наедине и спросили: скажи нам, когда это будет? и какой признак (sēmeion) Твоего пришествия и кончины века?" (Матф. 24, 3).

    "Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения (sēmeia) и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных" (Матф. 24, 24; Мк. 13, 22).

    "Ибо тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями (sēmeiois) и чудесами ложными" (2 Фессал. 2, 7-9).

  • avatar
    Сергей Демаков
    22.03.2011, 08:13

    Уважаемые господа богословы!

    Отец Сергий Булгаков писал:

    Библия имеет символическую природу, есть боговдохновенный символ, имеет бесконечную глубину, которая подобна звездному своду, становится все глубже при всматривании. Значение символа в том, что он никогда не ограничивается своим бытием, в нем, через него и за ним открываются глуби бытия… Библия есть книга, отнюдь не прочитанная до конца, всегда раскрывающийся символ…

    Так почему же понимание символа многими нашими (и не нашими) богословами свыше ста лет все еще остается на уровне толкований графа А.С. Уварова?

    На этот вопрос мы можем найти верный ответ у о. Сергия Булгакова:

    Истина всеобъемлюща, и то, что принадлежит ее царству, может в своем частном содержании не выдавать этой принадлежности своей..; связь эта может раскрываться… под особым воздействием Духа Божия.

    А много веков назад об этом же писал Дионисий Ареопагит:

    Да не подумаем, что видимые условные знаки («Он говорит об «условных знаках», несущих в себе символический смысл» - прим. преп. Максима Исповедника) созданы ради них самих: они ведь прикрывают неизреченное и невидимое для многих знание, - чтобы не стало доступным для непосвященных всесвятое и чтобы открывалось оно только истинным приверженцам благочестия, … и способным … восходить к простой сверхъестественной находящейся выше символов истине».

    С почтением,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    22.03.2011, 09:24

    Уважаемый Сергей! Благодарю не только за интерес к статье, но и за наше с Вами симфоническое понимание символа, как ступени к истине.

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    22.03.2011, 09:29

    Благодарю за проявленный интерес к статье. Отец Димитрий, первый уровень, Вами указанный, вообще не относиться к символическому толкованию и является чисто буквальным. Если же смысл слова – переносный, то это не символ, а метафора.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    22.03.2011, 10:09

    Уважаемый отец Павел,

    реальные события, которые Вы поминаете, носят не символический, а знаменательный характер. Они суть не символы, а знамения (евр. отот). Библейское понятие знамения и философское понятие символа отнюдь не тождественны.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    22.03.2011, 17:26

    Мифы и символы давайте оставим грекам. В Писании - факты и знамения.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    22.03.2011, 18:25

    --/"Уважаемые господа богословы ... почему же понимание символа многими нашими (и не нашими) богословами свыше ста лет все еще остается на уровне толкований графа А.С. Уварова?"/--

    Зачем, почтеннейший Сергей, такое фрондёрство? Обращаясь в космос к неисчислимому множеству "господ богословов", на обозримом звёздном небе над Вяткой воссиявшим, "нашим и вашим", Вы действительно желаете услышать из космоса ответ на свой вопрос, или с Вашей стороны это всего-лишь риторический прием, долженствующий указать некоторым "господам" известной конфессии на продвинутость в этом вопросе некоторых мирян неизвестной конфессии, а вместе с тем пропиарить и собственную книгу.

    А Вы вообще можете себе представить, например, что кто-то из библеистов с о. Сергием Булгаковым или о. Александром Шмеманом (которые библеистами не были) может быть несогласен? Или Вы считаете, что раз Булгаков изрек, или Шмеман изрек, или кто-то там, имярек, из Вятки изрек, то на этом и весь академический разговор закончен, следовательно, любое разномыслие следует раздавить или подвергнуть осмеянию?

    Посмотреть бы Вам поглубже, что и как у Вас в Вятке за эти сто лет свыше происходило... Подсказать? "В январе 1919 года Вятку с проверкой посетили Сталин, Иосиф Виссарионович и Дзержинский, Феликс Эдмундович, выяснив, что Вятка с правительством в Москве связи не имеет, а 4467 из 4766 чиновников — это бывшие царские чиновники. В Результате работы комиссии 19 января 1919 года в Вятке создан губернский Военно-революционный комитет".

    Ну а мы, тем временем, в академическом своем разговоре, промеж нас, "господ", выяснили, что «Библейское понятие знамения и философское понятие символа отнюдь не тождественны». На этом «милость и истина сретостеся; правда и мир облобызастася: истина от земли возсия и правда с небесе приниче» (Пс. 84, 11–12). Отселе храним «единство духа в союзе мира» (Еф. 4, 3), памятуя, по слову блаж. Августина, что необходимы «in necessariis - unitas, in dubiis - libertas, in omnibus - haritas». «В главном - единство, во второстепенном - свобода, во всем - любовь»...

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    23.03.2011, 00:22

    Благодарю за полемику, развернутую совместно с иг. Арсением, о месте и роли символа в Священном Писании.

  • avatar
    Сергей Демаков
    23.03.2011, 08:08

    Господа,

    в начале двадцатого века митрополит Антоний (Храповицкий) писал:

    … Всякий видит, что, с одной стороны, прием отеческих толкований совершенно не подобен современному, а, с другой стороны, толкования Отцев носят на себе характер известного единства.

    Какими же основоположениями руководствовались Отцы Церкви при толковании слова Божия? Вот вопрос, который может быть назван основным по своей важности для разрешения задач современного богословия и роковым по трудности своего разрешения. Трудность эта заключается главным образом в том обстоятельстве, что относительное единообразие отеческой экзегетики не было плодом сознательного усвоения тех или других точно выраженных правил, но естественным выражением единства христианского духа, их проникавшего, или, говоря по-современному, их непосредственной конгениальности с духом библейским.

    «Дух библейский», названный митрополитом Антонием, это Дух, чьи «дары различны» (1Кор.12,4) - Святой Дух: «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания тем же Духом; ... Иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков (̉ερμηνεία γλωσσ̃ων)». (1Кор.12,8,10).

    Святой Иоанн Златоуст посвящает нас в таинства Духа: «Между властями духовными есть власть пророчества, есть другая власть – евангелиста, есть пастыря, есть – учителя, есть дарований, есть исцелений, есть толкования языков. Все это названия даров, а на деле степени начальства и власти».

    Слова Святителя заставляют серьезно задуматься, не правда ли?

    Недаром Н.А. Бердяев в книге «Философия свободы» пишет: «У учителей Церкви, у средневековых мистиков была посвященность в тайны христианства, было приобщение к таинственным реальностям». (Мистиками философ называл тех, «для кого слова и понятия полны живого, реального содержания и смысла».)

    «Теперь пишут исследования о былых мистиках, о былых метафизиках… А сама мистика, сама метафизика, сам опыт религиозный?» - вопрошал Н.А. Бердяев.

    Так, когда же, уважаемые господа теологи, мы получим, наконец, ответ на это вопрошание? Да и получим ли?

    С почтением,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия

  • avatar
    Сергей Демаков
    23.03.2011, 09:21

    Ваше Высокопреподобие, о. Александр,

    Позвольте напомнить Вам, что степень научной ценности любого исследования итальянский философ и медиевист Умберто Эко определял в зависимости от необходимости его для окружающих: «Существуют сообщения, после появления которых ученые, если не учтут их, не сделают ничего путного. А другие сообщения, хотя в общем для ученых небесполезны, но не учитывая их, никто не умрет».

    С почтением,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    24.03.2011, 14:14

    --/"Так, когда же, уважаемые господа теологи, мы получим, наконец, ответ на это вопрошание? Да и получим ли?"/--

    Уважаемый Сергей! На личное обращение я могу дать и личный ответ. С приведенной Вами цитатой из Умберто Эко я на все 101%, если не больше, согласен. Как и с приведенными Вами цитатами из наследия митрополита Антония Храповицкого, о. Сергия Булгакова, и о. Александра Шмемана.

    Что же касается процитированных выше Ваших вопрошаний, отвечу кратко. На первое: тогда, когда созреет на то время, если созреет. И на второе: Получим, если, по известной формуле, «изволится Духу Святому и нам», если созреют те, которые захотят от Духа нечто услышать, и будут достойны того. Ибо «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Иоанна 3, 8).

    Hа современном этапе жизни церковной, в начале нашего 21-го столетия, призыв Церкви «Услышим св. Евангелия![чтение]» чаще всего современниками нашими расценивается на уровне «Да, конечно же, послушаем», и по вере их бывает им. Кто услышит глаголы Духа, к кому обращаться? Так, кстати, было и в древних Афинах, где даже апостол Павел не смог основать церковной общины. Его послушали, и разошлись ...

    И уж если позволите, цитата, из Ивана Ильина:

    «... слово, легкое как пух, случайно рожденное, ничем не сдерживаемое, ничем не связанное, ослепительное и забавное, обманчивое и ненадежное, бесчинствует среди людей. Такие слова пусты и мертвы; им несвойственно истинное значение; ни одно сердце они не заставят забиться; никакого действия они не вызовут; в целом — это духовный ублюдок, смутное призрачное существование. Религия, искусство, наука, политика — все вырождается, когда смерч духовного разложения поднимает в огромном множестве такие слова. Тогда хочется прямо-таки взывать к спасению и требовать: пусть говорит только тот, кто умеет и молчать. Потому что молчание исцеляет слово...

    ... В душе молчаливого есть внутренние пространства, ... тихие покои, куда он помещает свои сокровища; надежные тайники, где ничто не пропадает бесследно; таинственные колбы, где медленно бродит, оседает и отстаивается в тиши вино мысли. Этот процесс он не пытается искусственно ускорить; это было бы для него неприятно, возможно, болезненно. Это должно происходить само по себе; и так оно действительно происходит. Из сердца исходят лучи света: они должны пронизать каждую колбу и прокалить ее. Мысль должна сформироваться, стать образной; это требует воображения и фантазии. Тогда пробуждается и поднимается из глубин воля: мысль требует выхода. Тысячи нитей заявляют о себе из других покоев и тайников; стараются прикрепиться; пытаются создать творческую ткань. Здесь нельзя мешать, прерывать, спешить; Боже упаси — подстегивать!

    ...На свете есть творческое молчание, святая тишина, в которой рождается истинное слово; божественная наполненность, которая бесшумно ведет себя вовне; обращенное в себя созерцание, в котором возникают слова, подобные деянию, и деяния без слов. В таком молчании мы дадим нашим словам исцелиться...»

    (Иван Ильин. Я ВГЛЯДЫВАЮСЬ В ЖИЗНЬ. Книга раздумий.)

  • avatar
    Сергей Демаков
    24.03.2011, 17:03

    Ваше Преподобие, о. Иона,


    благодарю за ответ.


    Вы пишите: «Для греков «а-летейя» означала «несокрытость» сущего».


    Действительно, наши грехи закрывают нам понимание символов, постижение Истины. Бог сохраняет это понимание для тех, кто стяжал Духа Святаго.


    Так, и грешники в раю пытаются скрыться от Бога. Это означает бегство1 от Истины, ее забвение: ведь греческое слово истина – alhJeia+в буквальном смысле означает несокрытое, незабытое (a– не, lanJanw– быть скрытым, незамеченным; заставить позабыть2).


    1 См.: «(kaiejobhJhn) …и убоялся…» (Быт.3,10). FoboV фобос – страх, ужас, боязнь, бегство.


    2 «Мы … знаем нечто похожее на сокрытое и сокрытость. Мы знаем его как утаивание, закутывание, закрытие, и оно же встречается как сохранение, сбережение, удержание, доверение и переусвоение. … Греки постигали забывание как событие сокрытия». Мартин Хайдеггер. В кн.: Парменид. Пер. с нем. А.П. Шурбелева. СПб.: Издательство «Владимир Даль». 2009. С.С.38,68.


    С уважением,


    Сергей Демаков, Вятка, Россия


    + Ср.: «А что касается «истины» (alhJeia), похоже, что и это имя составлено из других слов. Очевидно, им назван божественный порыв сущего (JeiatouontoVjora) – так, как если бы это было божественным наитием (Jeiaalh)». Платон. Кратил. / Пер. с древнегреческого Т.В. Васильевой. В кн.: Собрание сочинений. В 4-х т. Т.1. Общ. ред. А.Ф. Лосева и др. М.: «Мысль». 1990. С.658. (Филос. наследие).


  • avatar
    Сергей Демаков
    25.03.2011, 08:19

    Уважаемый о. Александр,

    Весьма приглянулась мне мысль Ивана Александровича Ильина, процитированная Вами:

    Тысячи нитей заявляют о себе из других покоев и тайников; стараются прикрепиться; пытаются создать творческую ткань.

    Она созвучна со словами о. Павла Флоренского:

    Мировоззрение средневековое – символичное; в нем каждый элемент многообразно связывается со множеством других… Чем больше мы вдумываемся, тем больше замечаем нитей, идущих от одного к другому. Они переплетаются как кружево. Многообразные связи образов, ткань кружевная.

    Спасибо Вам.

    Слово символ образовано от греческого глагола sumballw сюмбалло, одно из значений которого – давать.

    А греческое слово грешить - amartanw амартано – имеет и такой смысл – не получать.

    Удивительно, не правда ли? Буду рад узнать Ваше мнение.

    Благословите,

    С пожеланиями всего доброго

    Сергей Демаков, Вятка, Россия

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    25.03.2011, 19:33

    -/"Мировоззрение средневековое – символичное; в нем каждый элемент многообразно связывается со множеством других…/-Да, уважаемый Сергей, все это так. Прекрасным примером средневекового мировоззрения являются труды Климентa, пресвитерa Александрийского, который в своей трилогии — "Увещании язычникам" (λογος προτρεπτικός), "Строматах" (στρωματεΐς ) и "Педагоге" (παιδάγωγυς) — много потрудился над выявлением символических аспектов Священного Писания.

    Для средневекового мировоззрения вообще характерно (и очевидно), что цельное и целостное познание основывается на вере, которая внутри себя примиряет лишь кажущийся разрыв между религией и наукой, верой и знанием, приводя человека, в конечном итоге, к единому цельному мировоззрению, а вместе с тем, и к жизни преизобилующей. Начиная от эпохи "модерна", и вступая в эпоху "пост-модерна", в своей секуляризации ("вымирании верующих поколений"), в своей профанации, "де-сакрализации" священных смыслов и содержаний (pro fanum - досл. "вне храма"), наши поколения растеряли веру, растеряли и цельное мировоззрение. И вместе с тем растеряли и некую очевидность своего бытия. Стоит ли удивляться, что растеряли они и фундаментальное понимание символа, как таинственного собирательного ("со+слагательного") элемента собственного бытия?

    В истории нет, мы говорим, сослагательного наклонения. Это верно, конечно; но ведь совсем очевидно, что в "Священной истории", как и в "Священном писании", в нашем бытии, в Церкви, в Литургии, "сослагательное" тем не менее реально присутствует, как символ, как "сосложение Божественных смыслов".

    Посмотрите: "А Мария сохраняла все слова сии, слагая [их] в сердце Своем" ("ἡ δὲ Μαριὰμ πάντα συνετήρει τὰ ῥήματα ταῦτα συμβάλλουσα ἐν τῇ καρδίᾳ αὐτῆς", Луки 2, 19). Не из этого ли Её таинственного внутреннего "сосложения" воссиял Свет Истинный, действительно и реально воплотился и вочеловечился Божественный Логос, Высший Смысл, Слово Божие? И не Она ли "воистинну Премудрости Божией есть селение, ... от Неяже изыде Огнь Божественный ... Имже и веки сотвори Отец, Той же и Мудрость, Слово и Сила наречется, сияние славы и Образ Отчи Ипостаси" (кондак иконы Софии, Премудрости Божией).

    “Очевидность — писал Ильин — это свет, исходящий из самого предмета, охватывающий нас предметной силой, покоряющий нас, к нему человек должен пробиться. Пережитая однажды очевидность дает человеку любовь, горение, свет”. Нам предстоит вновь пробиться к очевидности, вновь обрести свет, горение, любовь, вновь обрести веру, и в этой обновленной, вновь приобретенной вере нашей, по-новому услышать и средневековых апологетов христианства, и святых отцов, толкователей Священной истории, Священного писания, и "сосложить их слова в сердце своем".

    Нам нужен Педагог, пишет Климент, ибо мы - как дети. "Писание часто называет нас этим почетным именем; еще чаще оно выражает это простое религиозное понятие символически, попеременно употребляя для этого различные другие слова" (Пед. 5; здесь и ниже цит. по | http://antology.rchgi.spb.ru/Kliment/pedagog1.htm (http://antology.rchgi.spb.ru/Kliment/pedagog1.htm) |. "В качестве ... жеребят, следовательно, в качестве малых воспитывает нас наш Божественный Укротитель жеребят. И если и молодое животное, о котором говорит Писание, есть осел, то тем более им является осленок. Он привязывает к виноградной лозе осленка своего, говорится; т.е. простой, в детстве находившийся народ, Он привязывал к Логосу, который символически называется виноградной лозой. В виноградной лозе течет вино, во Христе - кровь. Оба служат для человека напитком, наделяющим его жизнью; вино — для тела, кровь — для духа. Что Господь называет нас и агнцами, этому достоверным свидетелем у пророка Исайи является Дух Святой: Как пастырь Он будет пасти стадо Свое и агнцев будет брать на руки (Ис. 40, 11). Овец еще нежных делает Он символом простоты нравов (там же).

    В символическом же плане пишет Климент и о пище, необходимой для питания детей: "Под (твердой) пищей, о которой речь идет после молока, мы должны разуметь не что иное как в существе дела то же самое. Потому что учение остается одним и тем же без различия, будет ли оно предложено в форме безыскусственной и простой, в виде молока, или в форме в одно целое упорядоченной и связной, в виде (твердой) пищи. Но поистине, если таков смысл этих слов апостола, то можно под молоком разуметь и проповедь, всюду разлившуюся, а под пищей веру, которая по прослушивании огласительного учения упрочняется до фундамента и которая будучи много надежнее огласительного учения уподобляется пище, какую душа ассимилирует своему телу.

    О пище этого рода в других местах Евангелия Иоаннова Господь говорил символически и иным образом: Ешьте Мою плоть и пейте Мою кровь (Иоан. 6, 54). Очевидно, Он говорит здесь иносказательно о вере и обетовании, o которых церковь, подобно человеку состоящая из многих членов, получает свои жизненные соки и по силе которых растет. Но вера сложена и связана из двух составных частей: из тела, т. е. собственно веры, и из души, т. е. надежды, подобно тому как и Господь состоит из плоти и крови. В самом деле надежда есть кровь веры; надеждой вера удерживается в согласии сама с собой, как бы оживляющей душой. Если же надежда, подобно вытекающей крови, испаряется, то потухает и живость веры" (Пед. 6)

    Желаю Вам, уважаемый Сергей, укрепления веры, творческих прозрений, и дальнейшего восхождения к истинному познанию. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Матф. 7, 7-8).

  • Б
    Алексей Громыко
    25.03.2011, 22:29

    "Вспомним, что symballō – глагол, указывающий на соединение, встречу двух начал в чем-то одном". Вот символ в этом смысле: http://foto.mail.ru/mail/gromykoal/1/67.html
    Как можно разговаривать о символах без рассмотрения символов?

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    26.03.2011, 01:34

    -/Прекрасным примером средневекового мировоззрения являются труды Климентa, пресвитерa Александрийского/-

    Поясню. Я понимаю, конечно, что Климента Александрийского (вторая половина II в. — первая половина III в.) фактически следует отнести к эпохе поздней античности. По характеру своего научного мышления, однако, глава Александрийской катехетической школы, предшественник Оригена и интеллектуальный противник Тертуллиана (вопреки представлению Тертуллиана, затем, позже, и Лактанция, считавших, что языческая наука - от диавола, ученейший Климент, считал возможным примирение науки и религии, веры и знания, в единой стройной мировоззренческой системе христианской философии) всетаки более созвучен, мне думается, раннему средневековью, чем поздней античности.

    Кстати, Сергей, Вы не вникали в сопоставление понятий "символ" и "диавол" в категориях σύν (sun) + βάλλω (ballō) и (http://en.wiktionary.org/wiki/%CE%B4%CE%B9%CE%AC#Ancient_Greek)διά (dia) + βάλλω (ballō)?

  • avatar
    Сергей Демаков
    28.03.2011, 14:40

    Ваше Высокопреподобие, уважаемый отец Александр,

    Ваши рассуждения очень интересны и побуждают мыслить:

    1. «сопоставление понятий "символ" и "диавол" в категориях σύν (sun) + βάλλω (ballō) и (http://en.wiktionary.org/wiki/%CE%B4%CE%B9%CE%AC#Ancient_Greek)διά (dia) + βάλλω (ballō)».

    Действительно, «стандартная» этимология не способна, пожалуй, объяснить, почему "диавол" по-гречески – клеветник, лжец и т.д. Это становмтся понятным лишь при православном взгляде на язык эллинов.

    Произведем предложенное Вами сопоставление.

    Прот. Александр Шмеман в книге «Водою и Духом» писал:«Он, (Святой Дух – С.Д.) Который скрыт за всем и над всем присутствует, обращает все творение в символ, таинство, ощущение своего присутствия, делает встречей человека с Богом и единением с Ним». (Слово символ образовано от греческого глагола sumballw, среди значений которого есть и такие – встречать, соединять).

    Итак, «символ» - это встреча, соединение (с Богом).

    А «диавол»? Dia в сложных словах может означать разделение.

    Вот и ответ?

    2. Вы цитируете:

    "А Мария сохраняла все слова сии, слагая [их] в сердце Своем" ("ἡ δὲ Μαριὰμ πάντα συνετήρει τὰ ῥήματα ταῦτα συμβάλλουσα ἐν τῇ καρδίᾳ αὐτῆς", Луки 2, 19).

    Если sumballw- слагать, складывать, собирать; то ekballw - извергать, выбрасывать.

    Отсюда: глаголekballw, которым в Писании обозначено изгнание Адама и Евы из рая (Быт. 3,24), можно перевести и как выводить, высаживать из корабля.

    А корабль – один из важнейших символов христианства.

    С почтением,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия

  • avatar
    Андрей Десницкий
    28.03.2011, 20:13
    Дорогие отец Иона, отец Арсений - и все отцы и братие библеисты, а также примкнувшие к ним!

    Я предлагаю не спорить о словах. Назовем ли "символом" или "образом", или даже "иконой" то, что несомненно есть в Писании, от этого мы не проясним суть этого явления. Я бы предложил такой подход: выбрать некое определенное понимание, методологию, исходя не из современного слова ("символ" или что-то еще), а из самой фактуры, из какой-нибудь проблемы. Ну, например, не "символ воды", а, скажем, "вода живая" в Библии. Что это? На буквальном уровне, на образном, на богословском и т.д. Для этого придется изложить какое-то свое понимание образного языка в целом, опираясь не на всех и на всё сразу, а на что-то более узкое и конкретное. Очень хороши были в свое время работы Даньелу (Danielou), наверняка с тех пор и другие нечто написали.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    29.03.2011, 14:31

    Спасибо, Андрей Сергеевич! Вопроса о терминах всё одно не избежать. Годятся ли нееврейские термины для интерпретации МТ? Применяя нееврейские термины для интерпретации еврейских текстов, не навязываем ли этим текстам посторонний для них смысл? В Танахе нет ведь ни "символов", ни "диаволов".

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    29.03.2011, 15:33

    -/"Вот и ответ?"/-

    Да, естественно. Диавол — это то (личное) начало, "умное естество", начальник Смерти и Ада, со-противник ("сопротиволежащий"), изначально сопротивляющийся Богу, что изначально раз-рывает связь (связность) и единство (со-сложение) Творения, раз-рушает, разъ-единяет человека, дез-интегрируя, дис-социируя, де-персонализируя личность (→ деперсонализация, диссоциация и раздвоение личности), и даже выходя за пределы организма и личности в сферы социального бытия / поведения (жизненного "стиля"), от-рывает человека от Создателя путем не-правды и не-праведности (лжи), хулы и клеветы на Бога.

    Если не понимаем изначальной символичности, присущей Жизни, чему нас Церковь учит, как же признаем и поймем в ней разрушительное "диавольское действо", и глубочайшую символичность, а в том и (спасительную) духовную для человека необходимость как оглашения, так и таинства Крещения: "Изжени из него [из нея] всякаго лукаваго и нечистаго духа, сокрытаго и гнездящагося в сердце его. Духа прелести [i.e., лжи в превосходной степени], духа лукавства, духа идолослужения и всякаго лихоимства: духа лжи и всякия нечистоты, действуемыя по научению диаволю. И сотвори его овча словесное святаго стада Христа Твоего: уд честен Церкве Твоея, сына и наследника [дщерь и наследницу] Царствия Твоего: да по заповедем Твоим жительствовав и сохранив печать нерушимую, и соблюд ризу нескверную, получит блаженства святых во Царствии Твоем" (Чин оглашения, молитва четвертая).

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    29.03.2011, 16:21

    -/Применяя нееврейские термины для интерпретации еврейских текстов, не навязываем ли этим текстам посторонний для них смысл? В Танахе нет ведь ни "символов", ни "диаволов"./-

    Все так, о. Арсений, если понимать Танах изнутри Ветхого Завета.

    Но ведь мы, христиане, православные, понимаем Ветхий Завет не из ветхозаветного, иудейского его контекста и понимания, а изнутри новозаветного, христианского, церковного контекста и понимания? Которому присуще понимание и символа, и диавола?

    Не в этом ли и трагедия самого Ветхого Завета, что он так до конца и не распознал, и не принял Того, Кого ожидал, на Котором и был основан? Не потому ли и разрушен до тла, как разрушена кровавая жертва, как разрушено Аароново священство, как разрушен и Храм?

    Вы, например, крестя человека, и читая молитвы огласительные, исходите из ветхозаветного, гадаринского представления о ценности свиней и их важности для народного хозяйства, или, всетаки, обращаясь к диаволу (которого, как Вы утверждаете, "нет" в Танахе), говорите ему:

    [quote]"Бог святый, страшный и славный во всех делех и крепости Своей, непостижимый и неизследимый сый, Той предопределивый тебе, диаволе, вечныя муки томление, нами, недостойными Его рабы, повелевает тебе и всей споспешней твоей силе, отступити от новозапечатаннаго [или от новозапечатанныя] именем Господа нашего Иисуса Христа, истиннаго Бога нашего. Запрещаю тебе убо вселукавому, и нечистому, и скверному, и омерзенному, и чуждему духу, силою Иисуса Христа, всякую власть имущаго на небеси и на земли, рекшаго глухому и немому демону: изыди от человека, и да не ктому внидеши в него. Отступи, познай твою суетную силу, ниже на свиниях власть имущую: помяни повелевшаго тебе по твоему прошению во стадо свиное внити. Убойся Бога, Егоже повелением земля на водах утвердися, создавшаго небо, и поставльшаго горы ставилом, и удолия мерилом, и положшаго песок морю предел, и в воде зельней стезю твердую, прикасающагося горам, и дымятся, одевающагося светом яко ризою, простершаго небо яко кожу, покрывающаго водами превыспренняя Своя, основающаго землю на утверждении ея, не преклонится во век века: призывающаго воду морскую, и проливающаго ю на лице всея земли. Изыди и отступи от иже ко святому Просвещению готовящагося. Запрещаю тебе спасительным страданием Господа нашего Иисуса Христа, и честным Его Телом и Кровию, и пришествием Его страшным: приидет бо и не закоснит судяй всей земли, и тебе и споспешную твою силу умучит в геенне огненней, предавый во тьму кромешную, идеже червь неусыпаемый и огнь неугасаемый" (Чин оглашения, запрещение второе).[/quote]

    Читая эту молитву, исходите Вы из ветхозаветного, или всетаки новозаветного понимания Священного писания? Не следует ли терминология из общего - и более широкого - понимания вопроса? Не видите ли в себе некоего основного концептуального раздвоения и разрыва: будучи священником новозаветным, сами мыслите ветхозаветно? Как можете обращаться к тому, кого в собственном Вашем представлении, основанном на Танахе, нет? Как же быть Вам раввином-мазоретом в одной сфере своей деятельности и мышления, и священником Христовым в совершенно иной? Не об этом ли внутреннем раздвоении предупреждал фарисеев Христос: "Но Иисус, зная помышления их, сказал им: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит" (Матф. 12, 25).

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    29.03.2011, 16:48

    Позвольте, отец Александр, привести одну цитату из книги покойного Луи Буйе (он преподавал Священное Писание в Католическом институте в Париже): "В прениях с протестантами, каждый раз, когда дело идёт о Слове Божьем, католическая точка зрения отказом отделять Священное Писание от живого Предания, которым оно было овеяно при своём возникновении и которое одно только позволяет ещё и теперь понять его, ставя его обратно в свойственные ему атмосферу и освещение... Нынешние католики более или менее придерживаются предания,.. когда речь идёт о Новом Завете. Но едва речь заходит о Ветхом Завете, как у них глухо проявляется протестантский подход. Или они перестают считать, что для истолкования Ветхого Завета тоже необходимо на самом деле обращаться к преданию, или они ограничиваются чисто искусственным согласованием этого предания, берущегося на очень поздней ступени развития, и оторванного от своих древних основ, и текстов, которые ведь, однако, современны этим основам. Из этого, в конце-концов, получается протестантский подход даже и в истолковании Нового Завета, потому что как этот последний не может быть понят в отрыве от Ветхого, так и новозаветное предание не может быть отделяемо от предания ветхозаветного".

    Очень резонно, не правда ли? (То, что Буйе говорит в отношении современной католической экзегезы, справедливо, конечно, и в отношении экзегезы православной).

    Про диавола. Такого термина в МТ нет, там другой теромин - сатан. Насколько персонажи, обозначаемые этими терминами, тождественны, для экзегетики большой вопрос.

    И ещё. Вы искусственно разрываете "ветхозаветное понимание" Ветхого Завета и "новозаветное понимание" Ветхого Завета. Такого разрыва не существует, есть единый поток ветхозаветно-новозаветного Предания. Ведь не только НЗ укоренён в ВЗ, но и христианское Предание укоренено в ветхозаветном Предании и неразрывно с ним, как верно отметил Буйе.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    29.03.2011, 16:50

    Да, забыл указать, откуда цитата. Отсюда: Буйе Л. О Библии и Евангелии. Брюссель, 1988. С. 213-214.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    30.03.2011, 03:01

    -/"Очень резонно, не правда ли?"/-

    Да, отец Арсений, вполне резонно, в контексте именно р.-католического-протестантского разговора. По-своему, Буйе прав, делая вывод, что "едва речь заходит о Ветхом Завете, как у [католиков] глухо проявляется протестантский подход. Или они перестают считать, что для истолкования Ветхого Завета тоже необходимо на самом деле обращаться к преданию, или они ограничиваются чисто искусственным согласованием этого предания, берущегося на очень поздней ступени развития, и оторванного от своих древних основ, и текстов, которые ведь, однако, современны этим основам. Из этого, в конце-концов, получается протестантский подход...".

    "Протестантский" же он, подход, собственно, как раз в отрицании "предания", т.е. православной святоотеческой традиции экзегезы Священного писания, при одновременной опоре на раввинистическо-талмудические иудейские традиции. В этом, как раз, протестанты и оборачиваются "иудействующими", как этот термин понимал, например, свят. Иоанн Златоуст, которого уж никак нельзя упрекнуть в "оторванности" то ли от основ, то ли от текстов, то ли от предания.

    Нам, православным, необходимо выстраивать нашу, "православную" экзегезу, учитывая, естественно, и иудейское, и протестантское, и р.-католическое понимания, для полноты, однако с пониманием и тех тупиков, в которые и первые, и вторые, и третьи попали вследствие своего отрыва, в той или иной мере, от Церкви.

    Что же касается вопроса о "диаволе", так следует обратить внимание на свидетельство Иоанна Богослова, который свидетельствует о словах, сказанных Христом Иудеям: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (ὑμεῖς ἐκ τοῦ πατρὸς τοῦ διαβόλου ἐστὲ, καὶ τὰς ἐπιθυμίας τοῦ πατρὸς ὑμῶν θέλετε ποιεῖν. ἐκεῖνος ἀνθρωποκτόνος ἦν ἀπ’ ἀρχῆς, καὶ ἐν τῇ ἀληθείᾳ οὐκ ἔστηκεν, ὅτι οὐκ ἔστιν ἀλήθεια ἐν αὐτῷ· ὅταν λαλῇ τὸ ψεῦδος ἐκ τῶν ἰδίων λαλεῖ, ὅτι ψεύστης ἐστὶ καὶ ὁ πατὴρ αὐτοῦ - Иоан. 8:44).

    Спрашивается, если в Танахе не было изначального понимания того, что же есть диавол, какой смысл в передаче этих слов Евангелистом? С кем именно разговаривает Христос, к кому Он обращается? Можно было бы подумать, что контекст здесь совсем не иудейский, а эллинистический; что такого разговора в иудейском контексте вообще и быть не могло, ибо он не соответствует иудейскому пониманию. Из евангельского рассказа ясно, однако, что Иудеи прекрасно понимали Его, и что их понимание Его слов полностью соответствовало их пониманию Танаха, в котором они были воспитаны, и который знали. «Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее» (Иоан. 8, 59).

    К кому, далее, обращается сам Иоанн Богослов, когда пишет: «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» (ὁ ποιῶν τὴν ἁμαρτίαν ἐκ τοῦ διαβόλου ἐστιν, ὅτι ἀπ’ ἀρχῆς ὁ διάβολος ἁμαρτάνει· εἰς τοῦτο ἐφανερώθη ὁ υἱὸς τοῦ θεοῦ, ἵνα λύσῃ τὰ ἔργα τοῦ διαβόλου - 1-e Иоанна 3:8) Про диавола говорит он кому? Эллинам, не знавшим Танаха? Греческим философам? А он то сам, любимый Ученик, знал, или не знал Танах? Знал, или не знал, о чем беседовал Христос с учениками, какие понятия употреблял в разговоре, и о чем он, Иоанн, свидетельствовал?

    Но вот, оказывается, никакого эллинистического или философского контекста нет. Контекст - иудейский.“Видимо, личность «любимого ученика» была настолько хорошо известна первым читателям Евангелия от Иоанна — заключает А. А. Ткаченко — что уточнять его имя не требовалось (напр., имя Матери Иисуса Христа в Евангелии от Иоанна также нигде не называется, хотя сомнений в том, что Ее имя Мария, никогда ни у кого не возникало). Сформулированные в работе Уэсткотта доказательства о том, что евангелист - ап. Иоанн (автор был евреем, жителем Палестины, очевидцем событий, апостолом, Иоанном, сыном Зеведея - Westcott1908), до сих пор не были последовательно опровергнуты, и первые 2 пункта в наст. время разделяются большинством исследователей (находка древнейшего папируса с текстом Евангелия от Иоанна (ок. 125) - лишила основания гипотезы позднего происхождения этого Евангелия, а открытие рукописей Мёртвого моря разрушило теории эллинистического происхождения Евангелия, построенные на анализе его богословского содержания). Текст Евангелия от Иоанна действительно свидетельствует о знании писавшим его ряда еврейских обычаев и законов (обряд очищения в Ин 2. 6; обряды праздника Кущей в Ин 7. 37 и 8. 12; законы о субботе в Ин 5. 10; 7. 21-23; 9. 14 и др.), о знании еврейской истории (напр., о сроках строительства храма в Ин 2. 20; о вражде с самарянами в Ин 4. 9; об отношении к евреям диаспоры в Ин 7. 35; имена первосвященников в Ин 11. 49; 18. 13 и др.), некоторых топонимов Палестины и Иерусалима (купальня у Овечьих ворот, при которой было 5 крытых ходов (Ин 5. 2), купальня Силоам (Ин 9. 11) и каменный помост возле претории (Ин 19. 13), обнаруженные археологами в XX в.; в Евангелии от Иоанна в отличие от синоптических упоминаются такие детали, как место проповеди Иоанна Крестителя (Ин 1. 28; 3. 23); иное название Галилейского моря - Тивериадское оз. (Ин 6. 1; 21. 1); колодец Иакова у самарянского г. Сихарь близ Сихема (Ин 4. 5); г. Ефраим рядом с пустыней (Ин 11. 54) и др.)”.

    Как видно, для более совершенного понимания Священного писания вообще, а и Ветхозаветного писания в частности, христианам необходимо, всетаки, не ограничиваться иудейским раввинистически-талмудическим толкованием, а подходить к Танаху с намного более широким кругозором, определяемом всей святоотеческой и новозаветной церковной традицией, выстраивая не иудейское, а, собственно, новозаветно-христианское понимание. И для такой экзегезы определить и соответствующую христианскую методологию, и соответствующую христианскую же терминологию. Ибо наше, православное понимание, не может же быть ограничено пониманиями - ни иудейским, ни р.-католическим, ни протестантским.

  • avatar
    Сергей Демаков
    30.03.2011, 07:12

    Ваше Высокопреподобие, отец Александр!

    Как это прекрасно, и очень обнадеживает - есть еще священники -богословы, умеющие защищать и с Божьей помощью защищающие нашу Православную веру!

    И я сердечно благодарен Вам за Вашу безкомпромиссную позицию.

    «…Духовное видение символично… Чем онтологичнее видение, тем общечеловечнее форма, которою он[о] выразится, подобно тому как священные слова о самом таинственном – самые простые: отец и сын, рождение, согнивающее и прорастающее зерно, жених и невеста, хлеб и вино, солнце сего светом и т.д.» писал о.Павел Флоренский.

    Таким видением обладают, конечно же, не все.

    В посланиях из Лиссабона игумена Арсения сказано достаточно много, чтобы сделать этот вывод, например:

    Не могу согласиться с безоглядным использованием греческого слова "символ". По крайней, для ветхозаветной герменевтики это понятие совершенно не уместно: в Танахе нет "символов".

    Как раз об этом - слова о. Александр Шмемана: «Язык богословия по самой природе своей есть язык символический. От этого языка отреклось «научное» богословие в убеждении, что символ можно – и не можно, а должно – разъяснить при помощи несимволического, дискурсивного языка. В этом сущность и первая ошибка всякой схоластики. На деле, однако, этот язык не может этого сделать и потому it explains the symbol away».

    Про диавола. Такого термина в МТ нет, там другой теромин - сатан. Насколько персонажи, обозначаемые этими терминами, тождественны, для экзегетики большой вопрос.

    Смерть по-гречески – JanatoV танатос. Каков смысл этого слова? Tanantiaтанантиа (противный, враждебный) и tanhleghV танэлэгэс (эпитет смерти) – укладывающий во всю длину. То есть умерший - это лежащий, падший. QanatoVтанатос созвучно со словом satana сатана (Матф.4,1), означающим – противник.

    Предвижу возражения: «Как это возможно! – толковать еврейские слова по-гречески?».

    Прочитайте:

    «Великая и досточтимая Пасха называется у Евреев пасхою на их языке (где слово сие значит прехождение) – исторически, по причине бегства и переселения из Египта в Хананею, а духовно, по причине прехождения и восхождения от дольнего к горнему и в землю обетованную. Но на многих местах Писания находим встречающимся, что некоторые названия из неясных изменены в яснейшие или из грубых в благоприличнейшие; то же усматриваем и здесь. Ибо некоторые, приняв слово сие за наименование спасительного страдания, потом приспособив к Эллинскому языку, по переменении ф на п, и к на х, наименовали день сей Пасхой (от pascw пасхо – стражду). А привычка к измененному слову сделала его употребительнейшим; потому что оно нравилось слуху народа, как речение более благочестивое».«Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского. Т.1. М.: Издательство П.П. Сойкина. 1889. С.С.667,668.»

    С почтением,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    30.03.2011, 13:15

    Вы упрекаете меня, отец Арсений, в том, что я (будто бы) "искусственно разрываю 'ветхозаветное понимание' Ветхого Завета и 'новозаветное понимание' Ветхого Завета", и возражаете, что "такого разрыва не существует, есть единый поток ветхозаветно-новозаветного Предания". Вы далее утверждаете, что "ведь не только НЗ укоренён в ВЗ, но и христианское Предание укоренено в ветхозаветном Предании и неразрывно с ним, как верно отметил Буйе". О внутреннем единстве "единого потока ветхозаветно-новозаветного Предания" Вы, конечно, правы, как и тот же Буйе. Но вот именно потому, что это единство действительно есть, нам и приходится говорить о том, что для понимания полноты ветхозаветной письменной традиции невозможно мыслить в категориях лишь завета ветхого, в традициях иудейской экзегезы текстов Танаха.

    Вопрос, однако, можно поставить и в совсем иной плоскости: возможно ли для взрослого человека возвращение в собственное детство, в категории своего собственного мышления, когда был он ребенком? Ведь призыв Христов "будьте как дети" (“И сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное” - Матф. 18, 3) отнюдь не является призывом к ребячеству или инфантильности мышления. Hе об этом ли как раз ярко свидетельствует обращенный иудей, фарисей Савл, когда пишет, уже став апостолом Павлом, "Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое" (1-е Коринфянам 13: 9 -11).

    Для Церкви Христовой, пребывающей в земном Своем странствовании, ветхозаветные тексты, как, впрочем, и весь ветхозаветный период Её бытия - это время Её младенчествования. Она ныне - в Завете Новом, в "Заповеди новой", преподанной Христом, Она вся - во Христе. Она не мыслит более ветхозаветными категориями, как их понимали "Иудеи", современники и предшественники Христа. В чем необходимость христианского возврата вспять, к воображаемому лишь "аутентичному пониманию" тех самых "Иудеев", т.е. фарисеев, книжников и первосвященника, которые, по свидетельству Евангелиста, "искали убить Его" (Ин. 5, 18), и Сам Он, обличая их, говорил: "за что ищете убить Меня?" (Ин. 7, 19), и их последователей, раввинов-талмудистов-мазоретов?

    Ветхозаветное пророчество, как о Христе, так и о Церкви, уже исполнено: "Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветет как нарцисс; великолепно будет цвести и радоваться, будет торжествовать и ликовать; слава Ливана дастся ей, великолепие Кармила и Сарона; они увидят славу Господа, величие Бога нашего" (Исаия 35, 1-2). Что даст нам на сегодняшний день ветхозаветное иудейское толкование этого текста из весьма ограниченного раввинистического опыта, что нового привнесет в наше понимание? Не о действительной ли реальности церковного опыта пишет Иоанн Богослов, когда свидетельствует, что "Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать" (Иоанна 1:14-16). И не об этой ли действительной реальности, в новом своем разумении, поет и Церковь Христова: "Процвела есть пустыня, яко крин, Господи, языческая неплодящая церковь, пришествием Твоим, в нейже утвердися мое сердце" (Канон на воскресной утрени, глас 2, песнь 3, ирмос).

    Зачем же ломать копья о том, что есть, и чего нет в Танахе, когда совсем очевидно, куда, к какому разумению, и кого, привел Танах? Не из этой ли очевидности следует выстраивать, собственно, как методологию изучения Танаха, так и терминологию?

  • avatar
    Сергей Демаков
    30.03.2011, 14:24

    Ваше Преподобие, отец Иона,

    Как видите, Ваша статья вызвала дискуссию, не то чтобы бурную, но, во всяком случае, результативную.

    Какая-то часть дискутировавших богословов пришла к выводу, что символа, как такового, нет и быть его не должно.

    Другие, мне представляется, придерживаются мнения, что символы существуют.

    Что дальше? Неужели снова – ничего нового сказано не будет?

    Может быть, следует поговорить о самих символах? Об их взаимосвязи (с теми, кто мыслит «по-средневековому»)?

    Вот один из символов – «корабль». «Корабль», как символ души, ума, церкви.

    Или – «катарсис». (Будем пользоваться русской транслитерацией, которая позволяет по-новому увидеть нечто интересное в мире символов). Как «очищение и пристань? Есть здесь связь с «кораблем»?

    Помните, у св. Иоанна Златоуста: «Где, в самом деле, такая пристань, как Церковь?»

    Или «пистос» - как верный или (и) годный для питья?

    Почему бы не обратиться, например, к символам первых глав Ветхого завета, ведь это кладезь, источник символов?

    С почтением,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    31.03.2011, 15:31

    -/"Помните, у св. Иоанна Златоуста: «Где, в самом деле, такая пристань, как Церковь?»/-

    Весьма и весьма уместная цитата, Сергей, которая вообще должна была бы нечто напомнить неумеренным ревнителям мазоретского текста (МТ).

    Дело ведь в том, что сам МТ для церковного понимания - анахронизм. Ни иудейская община примерно за 300 лет «до Рождества Христова», ни современники Христа, Его ученики и апостолы, ни его идеологические противники, те самые "книжники и фарисеи", о которых ведется евангельское повествование, ни уж тем более свв. отцы и учители Церкви, мазоретский текст в своих толкованиях на Ветхий Завет не употребляли. Для всех общим "стандартом" был перевод Септуагинты, который изначально выполнен был в иудейской же среде на греческий язык, ибо в подавляющем своем большинстве иудеи диаспоры утеряли знание иврита.

    МТ созрел к 11 в. т.н. «нашей эры», т.е. «от Рождества Христова», как некая идеологическая ответная оградительная реакция раввинистического-талмудического-мазоретского (мезора) иудаизма, т.е. последователей тех, кто отверг Христа, не признав в Нем, вопреки свидетельству Священного писания, "Помазанника", "Машиаха", кто не смог признать и принять средневековой христианизации экумены, и пытался от этой "повальной христианизации" (как некой чумы, в их понимании) оградить иудейскую общину. Самые ранние сохранившиеся мазоретские тексты датируются 9-м в. «от Рождества Христова». В каком же смысле МТ имеет значение для церковного сознания, и в чем?

    Понятно, что для современных протестантов, почти полностью утерявших понимание "Церкви" и "церковного предания", и имеющих превратное представление о роли Священного писания вообще, МТ является, в своем роде, "последним криком моды" в "научной" библеистике. И действительно, ведь, если принимать, как это протестанты и делают, клич Лютера Sola Scriptura! за основу "научной" библеистики, оно вполне так и может быть.

    Но вот, что не учитывают протестанты, и отвергают иудеи (что само по себе естественно, ибо для них не Церковь, liq’al amim (Быт. 28, 3), uq’hal goyim (Быт. 35, 11), а kol qahal ‘adat-Yisrael (Исход 12, 6) или kol-qahal ‘adat benei Yisrael (Числа 14, 5) является отчетной единицей), это то, что Священное писание не просто так, "само по себе", а в самом глубоком смысле принадлежит Церкви. Вне разумения Церкви, Писание "само по себе" теряет духовную свою составляющую (т.е. перестает пониматься, как свидетельство Святого Духа, а следовательно, лишается и Духа того силы), и превращается лишь в душевную иудейскую "словесность", как одну из разновидностей древней словесности, которую можно изучать в таком же феноменологическом смысле, как изучаются памятники словесности древнего Египта, древнего Китая, древней Индии, древнего Рима, древней Греции, или той-же Византии. Похоже, что такому подходу к Священному писанию научены, или им заражены, и некоторые служители Церкви, которые не понимают еще, насколько неоднозначна и двойствена, именно в смысле церковном, такая иудео-протестантская установка. Ну как не спросить их: Что больше, Священное писание, или Церковь, Тело Христово, Вместилище Логоса, Хранительница смысла, "логосности", Писания? "Горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен. Безумные и слепые! что больше: золото, или храм, освящающий золото? Также: если кто поклянется жертвенником, то ничего, если же кто поклянется даром, который на нем, то повинен. Безумные и слепые! что больше: дар, или жертвенник, освящающий дар? Итак клянущийся жертвенником клянется им и всем, что на нем; и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем; и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем" (Матфея 23:16-22). А исследующий Писание вне единой православной церковной святоотеческой традиции на что опирается, чем клянется?

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    31.03.2011, 23:01

    Уважаемый Сергей! Ничего нет нового под солнцем. Основанием для утверждения, что существует библейский символизм, на мой взгляд, является символическое мышление. О нем у С. Л. Франка в труде "Предмет знания. Об основах и пределах отвлеченного знания". Гл. 9. Интуиция и отвлеченное знание.

  • Б
    Вера
    31.03.2011, 23:11

    Уточнение о "диаволе".
    Пс.108:6 Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его
     Если верить лексикону Стронга, евр. "диавол" - 1. сатана; 2. противник, неприятель; у LXX здесь diabolos.
    Это же слово многократно употребляется в кн. Иова - как "сатана".
    Любопытный контекст этого слова в 1 Пар.21:1 И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян.

    .

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    01.04.2011, 00:30

    Масоретский текст прекрасно сохранился. Кумранские находки это красноречиво подтверждают. LXX, Таргумы и прочие переводы и парафразы, сделанные иудеями в древности, тоже, конечно, ценны, но не настолько, как МТ.

    ВЗ в оригинале отцами, увы, почти не прочитан. За исключением блаж. Иеронима, никто из них не владел еврейским языком. Отцы толковали лишь переводы.

    Можно, конечно, зарыть голову в песок и успокоиться, особенно, когда не занимаешься текстами (библейскими и святоотеческими) вплотную. Но при ближайшем рассмотрении текстов, переводов, а также святоотеческих толкований и комментариев всё, поверьте, не так беспроблемно и однозначно.

  • avatar
    Сергей Демаков
    01.04.2011, 09:20

    Уважаемый отец Иона,

    Господа богословы, чьи исследования - или, скорее, интересы - базируются на приоритете иудейских текстов, вряд ли с трепетом станут изучать святоотеческое наследие, вот их точка зрения:

    «ВЗ в оригинале отцами, увы, почти не прочитан. За исключением блаж. Иеронима, никто из них не владел еврейским языком. Отцы толковали лишь переводы».

    «В Танахе нет ведь ни "символов", ни "диаволов".».

    И, наконец, эта, самая поразительная, фраза: «…LXX, Таргумы и прочие переводы и парафразы, сделанные иудеями в древности, тоже, конечно, ценны, но не настолько, как МТ».

    Уважаемый отец Иона,

    Не представляется ли Вам возможным, а лучше сказать, необходимым, согласившись, «что существует библейский символизм, … (и) символическое мышление», продвигаться далее.

    Позвольте спросить Вас, в каких пределах простирается Ваш интерес к символам, какие области символического мышления являются сферой Ваших научных поисков?

    Интересует ли Вас, к примеру, взаимосвязь символов? Заинтересовал ли Вас «корабль» - как символ?

    Почему бы не обратиться, например, к символам первых глав Ветхого завета, ведь это кладезь, источник символов?

    Вот, например, некоторые символы Книги Бытия, по тексту Септуагинты:

    Начну, как говорится, с Адама и Евы. Нужно понять таинственную связь между созданием Богом человека из праха земного и искушением змием Евы, которая, как «немощнейший сосуд», по словам Златоуста, «приняла гибельный яд». Прах - couV хоюс - от эллинского глагола cewхэо - сыпать, лить. Поэтому созданное (по глаголу) - ceumaхэюма - и означает сосуд, вылитый из металла. А яд и ржавчину эллины называли одним словом - ioV иос.

    Образно говоря, ржавый сосуд - это эмблема, герб ветхого человека.

    И пригодный для питья, и надежный, верующий, верящий, верный обозначается по-гречески одинаково - pistoVпистос. Рассудите, совместимы ли понятия pistoV пистос и ржетлеемый (от ржавчины портящийся)?

    Пять раз, если не ошибаюсь, за последние год-два Портал «Богослов ру» затевал дискуссии о символах, но все они затихали, на мой взгляд, почти безрезультатно…

    С почтением,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия

  • Б
    Вера
    01.04.2011, 13:54

    Досточтимые отцы и братия!

    Слова игумена Арсения о том, что «Отцы толковали лишь переводы» заставили задуматься - не вызваны ли многие сложные толкования «темных» мест всего лишь некими недостатками перевода? Не усмотрены ли иногда таинственные смыслы и символы там, где их нет, и не пропущены ли там, где они на самом деле имеются?

    Приведу всего несколько примеров из Псалтири, особенно актуальной в великопостные дни. Если возможно, разъясните, пожалуйста, смысл какого перевода ближе к первоисточнику в следующих стихах:

    Пс.10:5.
    Ц-сл.- …любящий неправду ненавидит душу свою
    Син. – любящего неправду ненавидит душа Его
    (ср. Ис.1:14 Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя)

    Пс.59:6
    Ц-сл. - Дал еси боящимся Тебе знамение, еже убежати от лица лука
    Син. - Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины
    Так что же – убежать или поднять знамя?

    Пс.67:13
    Ц-сл. – Царь сил возлюбленного красотою дома разделити корысти.
    Син. – Цари воинств бегут, бегут, а сидящая дома делит добычу
    Юнгеров, переводя с ц-сл., для ясности домыслил этот текст, толкуя так : Царь сил возлюбленного (народа) прекрасного дома (дал слово) разделить добычу. Почему Юнгеров сделал именно так, хотя ему были отлично известны и другие прочтения?

    Пс.117:27
    Ц-сл.- Бог Господь и явися нам: составите праздник во учащающих до рог олтаревых
    Син. - Бог - Господь и осиял нас; вяжите вервями жертву, ведите к рогам жертвенника
    (какой страшный пророческий смысл имеет этот стих в син. переводе, учитывая всю символику псалма)

    Пс.143:12-15
    Ц-сл. – сынове их яко новосаждения водруженная в юности своей, дщери их удобрены, преукрашены…, хранилища их преисполнены…, овцы их многоплодны, волове их толсти…, ниже вопля в стогнах их. Ублажиша люди им же сия суть. Блажени люди, им же Господь Бог их.
    Син. – да будут сыновья наши…, дочери наши… Да будут житницы наши полны…, овцы наши…, волы наши…, да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших. Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог
    Так о чьем благоденствии речь – о «их» или «нашем»?
    (В аналогичных ц-сл. текстах Пс.11:2.5 и Пс.127 – «наши»)

    Заранее благодарна за всякий ответ.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    01.04.2011, 17:14

    Не переживайте, отец Арсений. Радуюсь за Вас, что по возможностям чтения Танаха на иврите Вы превзошли свв. Отцов и Учителей Церкви. Однако полагаю, что из современного Лиссабона в Кесарию Каппадокийскую еще "путь далек лежит", как дистанционно, так и концептуально. Ломать копья в пустой полемике по поводу "аутентичности" мазоретского текста я не намерен. Укажу, однако, что с датировкой мазоретских текстов Вы уперлись в стенку.

    Авторитетнейший источник для образованного англо-говорящего мира, Энциклопедия Британника (Encyclopedia Britannica) в статье "Мазоретский текст" указывает, что работа над мазоретским текстом начата была ок. 6 в. н.э., и завершилась в 10-м в.:

    "Masoretic text, (from Hebrew masoreth, “tradition”), traditional Hebrew text of the Jewish Bible, meticulously assembled and codified, and supplied with diacritical marks to enable correct pronunciation. This monumental work was begun around the 6th century ad and completed in the 10th by scholars at Talmudic academies in Babylonia and Palestine, in an effort to reproduce, as far as possible, the original text of the Hebrew Old Testament", см.: | http://www.britannica.com/EBchecked/topic/368081/Masoretic-text (http://www.britannica.com/EBchecked/topic/368081/Masoretic-text) |.

    То самое утверждает и авторитетнейшая англоязычная "Еврейская Энциклопедия" (Jewish Encyclopedia). На стр. 370 Вы найдете обоснованное обсуждение датировки мазоретских текстов, с указанием, что мазоретское Писание распространялось с первой половины 10 в., но особенно в 11-м, 12-м, 13-м вв. н.э., а напечатанное в Венеции лишь в 1524-25 гг. 2-е изд. Бомбергской Еврейской Библии, стало общепризнанным "рецепированным текстом" (“textus receptus”) мазоретского перевода. Самая простая арифметика говорит о том, что мазоретский перевод достаточно новое явление в истории библейских текстов. Прочитать статью в факсимильном тексте можно здесь: | http://www.jewishencyclopedia.com/view_page.jsp?pid=0&artid=246&letter=M (http://www.jewishencyclopedia.com/view_page.jsp?pid=0&artid=246&letter=M) |.

    Авторитетный исследователь мазоретского текста, Эмануель Тов (Emanuel Tov) указывает, что самые ранние датированные мазоретские манускрипты появляются в 9 в. н.э.: "The earliest dated Masoretic mss proper are from the 9th century, and are characterized by the introduction of vocalization, cantillation signs, and the Masorah. The consonantal texts of the individual codices are virtually identical" (см. Emanuel Tov, Textual Criticism of the Hebrew Bible. Minneapolis: Fortress; Assen/Maastricht: van Gorcum, 1992; Emanuel Tov, Textual Criticism of the Hebrew Bible. 2nd ed. Minneapolis: Fortress; Assen: van Gorcum, 2001). При его содействии, кстати, напечатаны на микрофишах и Свитки Мертвого моря, см: S.A. Reed and M.J. Lundberg, The Dead Sea Scrolls on Microfiche, Leiden, 1993. See also: E. Tov and S.J. Pfann, The Dead Sea Scrolls on Microfiche: A Companion Volume, Leiden, 1993.

    И уж нельзя не указать на авторитетнейшего К. Д. Гинсбурга (C. D. Ginsburg), который приходит примерно к тем же выводам: см. C. D. Ginsburg, Introduction to the Massoretico-critical Edition of the Hebrew Bible, London, 1897; cf. B. Pick, in Hebraica, ix (1892-93), 47-116. Факсимильный текст можно прочитать здесь: | http://www.archive.org/stream/introductionofma00ginsuoft#page/n3/mode/2up (http://www.archive.org/stream/introductionofma00ginsuoft#page/n3/mode/2up) |.

    Что же касается, собственно, наших изданий Библии, в своем обзорном предисловии к Толковой Библии, А. П. Лопухин указывает, что “Впервые полный рукописный список Библии был собран новгородским архиепископом Геннадием, по поводу его борьбы с жидовствующими (1499 г.). Первая печатная славянская Библия была издана у нас в 1581 г. князем Константином Константиновичем Острожским. В основе нашей славянской Библии лежит греч. перевод LXX. Русский же синодальный перевод Библии сделан сравнительно совсем недавно, в середине прошлого, XIX столетия, трудами митрополита московского Филарета и профессоров наших духовных академий. В основу его был положен еврейский, мазоретский текст, который в потребных случаях сличался с греческим и латинским переводами. Закончен он было 1876 г., когда появилась первая полная русская Библия”,
    см. | http://lib.eparhia-saratov.ru/books/11l/lopuhin/lopuhin1/1.html (http://lib.eparhia-saratov.ru/books/11l/lopuhin/lopuhin1/1.html) |.

    На основе мазоретского же текста, сверенного с лат. и греч. переводами, выходило в С. Петербурге, с 1904 по 1913 год, в виде бесплатного приложения к журналу «Странник», и первое двенадцатитомное издание Толковой Библии А.П. Лопухина. В журнале «Странник» за октябрь 1903 года была помещена аннотация о предстоящей публикации, из которой можно было, между прочим, узнать следующее: «Приступая к этому изданию, редакция полагает, что она идет навстречу самой настойчивой и насущной потребности нашего духовенства и всего общества <…> [ибо] к великому несчастью, дух злобы и отец лжи даже из этого чистейшего источника истины делал и теперь делает источник всякого рода заблуждений. […] Дать пастырям церкви, как и всем вообще любителям чтения Слова Божия, пособие к правильному разумению Библии, оправданию и защите истины от искажения ее лжеучителями, а также и руководство к уразумению многих неясных в ней мест – вот цель настоящего издания. Доселе у нас, за исключением толкований на отдельные книги Св. Писания, не было цельного толкования на всю Библию […] В издании принимают участие профессора духовных академий и другие вполне компетентные лица с высшим богословским образованием».

    В контексте Синодального перевода, как и Толковой Библии Лопухина, не возьметесь же Вы спорить с протоиереем В. А. Цыпиным, который в своем Церковном праве указывает, что "в Православной Церкви аутентичным текстом Ветхого Завета, помимо подлинника в Мазоретской редакции, считается перевод его на греческий язык — Септуагинта".

    Но вот, хотелось бы еще раз напомнить о том, что писал святитель Феофан Затворник По поводу издания Священных Книг Ветхого Завета в русском переводe:

    "Спрашивают: в каком значении надлежит принимать перевод ветхозаветных Писаний с еврейского? ¶ Отвечаем: как пособие к уразумению богодухновенных Писаний Ветхого Завета, содержимым св. Церковью. Преданное Церкви Божией слово Божие всегда было содержимо и всегда будет содержимо ею — до скончания века. Переводов может быть много, много может быть и толкований, как преходящих и изменяющихся понимание слова Божия; само же слово Божие, какое св. Церковью содержится, есть и пребудет неприкосновенным и неизменным. Перевод ветхозаветных писаний с еврейского принадлежит к числу преходящих и изменяющихся понимание слова Божия. <…> Ибо если Писания в новом переводе суть подлиннейшие, то те же Писания содержимое Церковью в переводе 70-ти не суть подлинные. А отсюда что выходит? Выходит то, что Церковь Божия питала нас доселе и питает не чистым хлебом Слова Божия, а хлебом, смешанным с сором и мякиною, и что, стало быть, она — не мать, а хуже мачехи. У кого повернется язык сказать или ум — подумать это? Между тем этого вывода не избежать тому, кто говорит: Писания в переводе с еврейского суть подлиннейшие. Не благоволительно смотрящий на Писание в переводе 70-ти, а честь ему принадлежащую, переносящий на еврейскую нынешнюю Библию, не может быть чужд покушения укорить Церковь в неправильности выбора ею текста Писания. И Св. Синод, который есть верный блюститель всего содержимого Церковью, не мог дать нам перевода ветхозаветных Писаний в том смысле, что это есть подлиннейшее слово Божие. Не следует и нам придавать ему такое значение. ¶ Мы — сыны Церкви православной. Чтим, что она почтила, и чуждаемся того, чего она чуждалась и чуждается. А она не знала и не знает еврейской Библии. С самого начала от Апостолов, чрез все соборы, и доселе держалась и держится она Библии в переводе 70-ти. И нам эту чтить и за эту держаться должно всеми силами. Если преклонимся на сторону дающих большую цену еврейской Библии, как сделали протестанты, то дадим место мысли, что Св. Церковь не умела указать нам подлиннейшего откровения ветхозаветного. Если же Св. Церковь в этом существеннейшем предмете не умела указать нам, где чистое слово Божие, то какой она столп и утверждение истины? Если она не узнала истинного Богооткровенного слова, то, как верить, что она, верно, знает, определяет и указывает нам и всякую другую истину? Отсюда не может не родиться подозрение, истинны ли и все догматы Церкви, не следует ли и их пересмотреть, чтобы определить подлиннейшее исповедание веры. А кто станет на эту дорогу, тот в душе стал уже протестант. ¶ Вот к чему неизбежно видеть одно слово: наконец-то мы имеем подлинное слово Божие в русском переводе с еврейского. И конечно всякий сын Церкви православной отбросить эту мысль и фразу, как вражескую и неприязненную Церкви, и как опасную истинному православию, которое сильно тем, что бегает всякого суемудренного нововведения и с полною покорностью принимает только то, что всегда содержимо было и содержится доселе православною Церковью. ¶ Во всем изложенном довольно побуждения к тому, чтобы, встречая новый перевод Библии, встретить его, однако же, в должной мере его цены, без умаленья божественного авторитета слова Божия содержимого Св. Церковью, не уклоняясь на сторону тех, которые с еврейскою Библиею уклонились от истины Божией и чужды Церкви, ее содержащей" [«Душеполезное Чтение», 1875, III, 342-352)].

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    01.04.2011, 19:02

    На тему непреходящей ценности Масоретского текста рекомендую Вам статью доктора филологии А.С. Десницкого: http://www.kiev-orthodox.org/site/scripturistic/416/ (http://www.kiev-orthodox.org/site/scripturistic/416/) . На Ваше ёрничанье позволю себе ответить цитатой из этой статьи: "Приверженность Отцов Церкви именно греческому тексту Библии объясняется прежде всего тем, что они сами писали по-гречески, а знание еврейского языка оставалось в те века уделом избранных знатоков. В тех редких случаях, когда еврейский текст был им знаком и давал дополнительный материал для размышлений, они... не избегали его" (Десницкий А. Писание, Предание, современность. Киев, 2007. С. 63. Вся статья: сс. 57-72).
    В масоретском тексте нет никаких существенных отличий от древнееврейских памятников дохристианских времён. Например, тексты псалмов, найденных в Кумране, вполне соответствую Масоретскому тексту. То же вообще по всему Танаху. Масоретский текст - тот же самый, каким пользовались кумраниты, только огласованный.
    Ценность LXX и др. древних переводов никто не оспаривает. Но это лишь переводы, которые не могут заслонить собой оригинал.
    Ну и, в конце-концов, Спаситель читал и пел псалмы в их еврейском подлиннике, а не в пересказе LXX или Таргумов. Или и этот аргумент для Вас не весок?

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    01.04.2011, 22:14

    И паки реку Вам, отец Арсений, не переживайте. С Андреем Сергеевичем у меня особых проблем нет, как их нет у меня, собственно, и с мазоретским текстом. Я в полной мере согласен с выводом Андрея Сергеевича, что "Гораздо разумнее было бы допустить существование различных переводов, основанных на различных текстах: Масоретском, Септуагинте (в византийской редакции или в вариантах Александрийского, Ватиканского и Синайского кодексов), а в перспективе – и на славянских переводах. Можно представить себе издание, где переводы, основанные на разных текстологических источниках, расположены в виде параллельных колонок, как располагаются сегодня варианты разных кодексов в некоторых частях Септуагинты в издании Ральфса. Безусловно, такое издание может быть предпринято только в отдаленном будущем, и его осуществление в значительной степени зависит от текстологических исследований Септуагинты и славянского перевода".

    Но вот, что для Андрея Сергеевича является лишь мечтой ("такое издание может быть предпринято только в отдаленном будущем, и его осуществление в значительной степени зависит от текстологических исследований Септуагинты и славянского перевода"), для меня является достаточно будничной реальностью. Англо-американские протестанты давным-давно с этой задачей справились в отношении переводов Библии на английский язык. Неполную библиографию таких изданий можно посмотреть здесь: | http://www.bible-researcher.com/versbib4.html (http://www.bible-researcher.com/versbib4.html) |. Эти издания можно найти в мало-мальски серьезной американской университетской / семинарской богословской библиотеке.

    С такими изданиями, как и с превеликим множеством отдельно существующих переводов, я достаточно свободно общаюсь в англоговорящем протестантском мире, спокойно и по необходимости сверяя с ними и собственное понимание текстов, и употребляя их в повседневной своей профессиональной деятельности. Kак, впрочем, с достаточной легкостью общаюсь и с Септуагинтой, и с Синодальным переводом, основанным на мазоретском тексте, как употребляю и Толковую Библию Лопухина. Дома у меня на полке стоит, в твердом синем переплете, т.н. "Библия из 26-ти переводов" [The Word: The Bible from 26 Translations, Curtis Vaughan, Editor (1998) (http://www.amazon.com/Word-Bible-26-Translations/dp/0801011698/ref=sr_1_1?s=books&ie=UTF8&qid=1301683078&sr=1-1#reader_0801011698)]. Hа той же полке, совсем рядом, стоят и Септуагинта, и Еврейская Библия, в современном Иерусалимском издании, и межстрочная Тора, и Хафтора, как на иврите, так и в английском переводе. Признаюсь, что весьма и весьма редко еврейскими текстами пользуюсь, только в случае, когда действительно это необходимо для разрешения недоумений, если не смогу сделать это онлайн.

    Но вот с чем я действительно несогласен, однако, так это с Вашим весьма предвзятым, неумеренным, и я бы даже сказал крайне неучтивым отношением к LXX, который Вы достаточно самопроизвольно определяете "пересказом", тем самым не только подрывая корни у вековечного дуба, но и уважение к самому себе. Опять-таки, уж позвольте еще раз процитировать профессора Московской духовной академии, председателя Историко-правовой комиссии Русской православной церкви, прот. отца Владислава Цыпина, из его-же учебника по каноническому праву: "в Православной Церкви аутентичным текстом Ветхого Завета, помимо подлинника в Мазоретской редакции, считается перевод его на греческий язык — Септуагинта", здесь: | http://www.klikovo.ru/db/book/msg/4158 (http://www.klikovo.ru/db/book/msg/4158) |.

    Что же мне сказать Вам? Обитаю я в почти неведомом для Вас мире, и мои головные боли, уверен, не особенно знакомы Вам. Но вот, совсем недавно, стоя рядом с архиерейской кафедрой на молебном чине в Неделю православия, вдумываясь в анафематизмы, которые с амвона провозглашал протодиакон, и вместе со своим архиеерем на каждом анафематизме переворачивая долу свечу, пришлось мне дважды подумать о том, что признесенный анафематизм относится непосредственно к православному, будто бы, священнику, преподающему в недалеко от Нью Йорка находящейся достаточно известной православной семинарии: (6) "Дерзающимъ глаголати, яко Пречистая Дѣва Марiа не бысть прежде рождества, въ рождествѣ и по рождествѣ Дѣва, анафема; и (8) "Отметающимъ безсмертiе души, <…> анафема". В первом случае, это б. профессор догматики, который объявил своим православным же студентам, что церковное учение о Приснодевстве Пресвятой Богородицы есть, всего-лишь, их частное мнение; а во втором случае, это как раз профессор Ветхого завета, который категорически отметает бессмертие души. В обоих случаях, профессора за основу своего разномыслия с Церковью ссылаются на известные тексты мазоретской Библии, как на "истинное учение". С этим и живем.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    01.04.2011, 23:10

    Вы пишете мне: "Что же мне сказать Вам? Обитаю я в почти неведомом для Вас мире, и мои головные боли, уверен, не особенно знакомы Вам. Но вот, совсем недавно, стоя рядом с архиерейской кафедрой на молебном чине в Неделю православия, вдумываясь в анафематизмы, которые с амвона провозглашал протодиакон, и вместе со своим архиеерем на каждом анафематизме переворачивая долу свечу, пришлось мне дважды подумать о том, что признесенный анафематизм относится непосредственно к православному, будто бы, священнику, преподающему в недалеко от Нью Йорка находящейся достаточно известной православной семинарии: (6) "Дерзающимъ глаголати, яко Пречистая Дѣва Марiа не бысть прежде рождества, въ рождествѣ и по рождествѣ Дѣва, анафема; и (8) "Отметающимъ безсмертiе души, <…> анафема".Какое это имеет отношение к нашей дискуссии? Или Вы меня анафематствовать хотите? Уверяю Вас, что я исповедую и приснодевство Пресвятой Богородицы, и бессмертие души. Как и вообще все православные догматы.

    Сожалею, но Ваша заносчивость и покровительственный тон обессмысливают какую бы то ни было дискуссию. Позвольте более не отвечать Вам.

    С наилучшими пожеланиями,
    иг. Арсений.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    02.04.2011, 00:55

    Ну вот видите. "Уверяю Вас, что я исповедую и приснодевство Пресвятой Богородицы, и бессмертие души. Как и вообще все православные догматы".

    Отец игумен! А разве я уполномочен кем-либо анафематствовать кого-либо? Видимо, нет. Но за Ваши уверения благодарю.

    Знакомый мне протестантский мир чаще всего приснодевство Пресвятой Богородицы начисто отметает, что привносит свои сложности в работе с обращающимися из протестантов в православие, особенно с будущими священниками, или желающими ими стать. Приходится только сожалеть, что мои возражения Вы посчитали заносчивостью, или в них усмотрели покровительственный тон.

    Я тоже, со своей стороны, уверяю Вас, что не думал Вам покровительствовать, как и не думал, что меня заносит. А какое это имеет отношение к дискуссии, скажу, повторив приведенные мною выше (ниже) слова святителя Феофана, Вышенского затворника: "Во всем изложенном довольно побуждения к тому, чтобы, встречая новый перевод Библии, встретить его, однако же, в должной мере его цены, без умаленья божественного авторитета слова Божия содержимого Св. Церковью, не уклоняясь на сторону тех, которые с еврейскою Библиею уклонились от истины Божией и чужды Церкви, ее содержащей".

    В своем предвидении печальных результатов всеобщей потери доверия к Слову Божию, которая и произошла в протестантском мире, св. Феофан Затворник оказался прав: "...либеральные тенденции за последние три десятилетия возобладали в большинстве протестантских Церквей и общин Европы и Северной Америки. Они выражаются в первую очередь в ревизии традиционных норм христианской нравственности, антропологии, в частности, в принятии гомосексуализма как альтернативной формы человеческой сексуальности, якобы не противоречащей христианской нравственности и учению Церкви, что, однако, напрямую опровергается Священным Писанием. Начало практики рукоположения женщин для несения пастырского служения в этих Церквах также отражает пересмотр основных положений христианской антропологии, в частности, представления о месте и роли женщины в Церкви, семье и обществе.

    Очевидно, что руководство протестантских общин, принимая такие решения, заботилось исключительно о соответствии действующего церковного учения нормам и правилам секулярного общества, благословляя все то, что не считается предосудительным с точки зрения либерального секуляризма. Кроме того, тенденции, свойственные направлению, в котором дрейфуют сегодня некоторые протестантские Церкви, все более утрачивают специфический религиозный характер, постепенно превращаясь в общественные организации, занимающиеся борьбой за социальную справедливость.

    Все это существенно затрудняет наш диалог с протестантами, и наша Церковь в последние годы была вынуждена прекратить двусторонние отношения с рядом протестантских Церквей Европы и Америки" | («НГ-религии», №16 (197) от 15 сентября 2010 года) (http://www.mospat.ru/ru/2010/09/15/news26394/) |. Что хуже, эти общие тенденции весьма отрицательно сказываются и на определенной части православных верующих, как священнослужителей, так и мирян, которые с катастрофической скоростью теряют основы церковной дисциплины, тем самым подрывая корни собственного церковного бытия.

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    02.04.2011, 10:03

    Уважаемая Вера!

    Эмендация Юнгерова объясняется тем, что он ставил себе задачей сделать перевод именно LXX, без учёта еврейского текста, др. греческих и иных переводов. Это перевод перевода. Так же бывает и в наши дни. Например, в Италии очень популярны переводы Вульгаты на совр. итальянский. То есть, переводят именно древний перевод на совр. язык. Ведь все древние переводы чрезвычайно ценны, хоть и не могут заменить собой оригинала. Замечателен также перевод Таргумов (арамейской парафразы).

    Многие псалмы по вар. LXX настолько отличаются от оригинала, что это просто другие псалмы. Иногда текстологи уверяют, что при переводе таких, совершенно отличных от оригинала мест, у переводчиков был под рукой текст, отличный от того, которым пользовались масореты. Следует заметить, однако, что псалмы, найденные в Кумране, соответствуют масоретскому тексту (только они, естественно, без огласовок, и написаны ещё не квадратным письмом), а не LXX.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    02.04.2011, 20:21

    Уважаемая Вера, весьма неосторожные, по гордыне его, слова игумена Арсения, к сожалению, вызваны уничижительным и пренебрежительным душевным его отношением к переводу LXX, к свв. отцам, как и к святоотеческому толкованию библейских текстов, на основании собственного преклонения перед кумиром-идолом "Еврейской Библии". Только в этом одном, а вернее, в этих трех моментах, у него "уже" проявляются симптомы того разрушительного церковного заболевания, которое называется "протестантство".

    Будучи протестантом по духу, православным лишь по внешней обрядности и "догматичности" своего менталитета, игумен Арсений ("уже") заражен, похоже, и сугубо протестантским подходом к текстам Священного писания, призывом Лютера "Писание превыше всего!" - Sola Scriptura! Он ("еще") открыто не порвал с Церковью, но "уже" по дерзости своего ума Ей противостоит, ибо того, чего "в Писании", "в Еврейской Библии", в его собственном понимании, как толкователя текстов, "нет", он всецело отметает, как отметает и церковное благоговение к святоотеческому наследию.

    Потому и не может он Вам просто и открыто сказать, что основная проблема в переписчиках и переводчиках рукописных текстов. Одни переписывали от руки неизвестно какие тексты, которые затем использовались некачественными переводчиками, которые не в полной мере знали язык Септуагинты, когда переводили те тексты на церковнославянский, и которые, как, впрочем, и сам Юнгеров, "домышляли", "халтурили" то, чего сами не понимали.

    Да, бывают ошибки, иногда весьма существенные, в переводах, потому что бывают, и даже весьма часто, некомпетентные и неосторожные переписчики и переводчики, халтурщики, с греческого на греческий, с греческого на латинский, с греческого на церковнославянский, с церковнославянского на английский, с английского на английский, и даже с иврита на иврит. С какого подлинника сделан список того или иного текста, кто каким текстом пользовался, когда делал перевод, чаще всего, остается неизвестным.

    У нас, например, в Америке, в английских текстах панихиды, отпевания, литии, переводах сделанных непосредственно с церковнославянского, ничтоже сумняшеся поем: With the souls of the rightous departed give rest to the soul of Thy servant, o Savior (богословская бессмыслица) там, где в славянском тексте ясно стоит "Со духи праведных скончавшихся, душу раба Твоего, Спасе, упокой." Вполне выдержанный богословский смысл. В чем проблема? В халтуре. Переводил халтурщик-недоучка, по своему недомыслию и недоразумению написавший ерунду. А исправить не так то легко, ибо оно уже в душевном сознании множества людей. Думаете, что один и тот-же английский текст Литургии св. Иоанна Златоуста? Не-а, нет. В Англии - свой, а в Америке по крайней мере - четыре: У греков - свой, у антиохийцев-арабов свой, в ПЦА - свой, в РПЦЗ - свой. Причем иногда существенная разница и в смыслах. Три стандартных текста (греческий, арабский, и церковнославянский), и четыре-пять разных переводов на английский.

    Помните историю, как исправлялись тексты при патриархе Никоне? Та же проблема и с т.н. "Библией короля Иакова" (King James Bible). Некогда она религиозно объединяла весь англоязычный мир. Протестантская библия не соответствует, однако, римо-католическому учению, требуется "p.-католический" перевод. Язык Шекспира уже неудобопонятен современным поколениям, требуется новый перевод. А потом переводы начали исправлять, иногда по нужде, по утере живого языка, иногда по гордыньке: "наш" перевод лучше "вашего". А если помножить проблему языка на проблему сектантского дробления в протестантской среде, да еще, затем, на проблему, кто из переводчиков наиболее "верно" передает мазоретский текст в сравнении с ***, то получается намного хуже, чем при патриархе Никоне. Затем вступает в спор секулярное государство, и вообще маргинализует весь религиозный разговор, наступает всеобщая секуляризация, профанация, а затем и полная потеря священных смыслов и содержаний.

    Но вот, нет ведь ни у кого под рукой "тех самых" текстов, которыми однозначно пользовались "в том самом" Иерусалимском храме, в котором воспитывалась Пречистая и Преблагословенная ("этим, именно этим, а не иным"). На каком языке беседовал с Ней Ангел? На иврите? Или на "символическом", "ангельском"? И на каком Она ему отвечала? Кто нибудь слушал, кто нибудь записал самый что ни есть "аутентичный", аппробированный текст? Нет. Почему же необходимо думать, что именно на иврите? Где в той самой "Еврейской Библии" найти цитату? Её ведь нет, цитаты той, не правда ли, потому что в Еврейской Библии вообще не найти того текста? Кому рассказывала Она, и на каком языке, о том, что "именно" сказал Ей ангел? На каком языке беседовала Сама Пречистая с Евангелистом Лукой, который был греком? Или это был, всего-лишь, пересказ, с ангельского на иврит, с ангельского на греческий, с ангельского на арамейский, с языка символического, ангельского, высказанного ей "неизреченными глаголами"?

    Далее. На каком "языке" молился Отцу Сам Спаситель? На том ли, на котором и веки сотворил, на котором беседовал с Адамом в раю, и на котором беседует, седяй на Престоле со Отцем и Духом? Или Воплотившийся и Вочеловечившийся "забыл" язык Отца? А кто слушал эту молитву, кто записал её "аутентичный текст"? Никто. Есть некие предположения, есть догадки. "Ну, наверное же, на иврите". "Ну, наверное же, на арамейском". Ведь записей на видео - нет, и аудио - нет? Где в той самой "Еврейской Библии" найти цитату? Её ведь нет, цитаты той, не правда ли, потому что в Еврейской Библии вообще текста того не найти? Кто записал молитву, беседу в Гефсиманском саду? Где цитата из Еврейской Библии? Её нет, не правда ли? А ведь вполне вероятно, что было продолжение разговора однажды происшедшего в Предвечном Совете? Какой "язык" предполагается на иконе Св. Троицы Рублева? Cимволический, "неизреченными глаголами"? Неужели иврит? Где доказательство тому? Его нет, доказательствa того, не правда ли?

    На каком языке беседовал Бог с Адамом в раю? На иврите, или на совсем ином, символическом, "неизреченными глаголы"? На каком языке беседовал Бог с Каином? С Ноем? С Авраамом? С Иаковом? Именно на том иврите, на котором писали мазореты? Или на совсем ином, символическом, "неизреченными глаголы"? На каком языке беседовал Христос с Савлом, по дороге в Дамаск? Именно на том иврите, на котором писали мазореты? Или на совсем ином, символическом, "неизреченными глаголы"? Кто записывал, кто делал видео-аудио запись? Где цитата в Еврейской Библии? Её нет, не правда ли?

    И, наконец, на каком языке беседовал Бог, Слово Божие, с Моисеем, на горе, то ли горе Синайской, то ли на горе Фаворской? Именно на том иврите, на котором писали мазореты? Или на совсем ином, символическом, "неизреченными глаголы"? Кто записывал, кто делал видео-аудио запись? И не является ли достаточно свободным пересказом, именно пересказом, на иврит, на текст Еврейской Библии, то, что слушал и слышал Моисей на языке символическом на горе Синайской, на языке "неизреченных глаголов," которые смутно лишь проступают на языке Еврейской Библии? Кто и когда сделал видеосъемку тех самых скрижалей, на которых перстом Божиим, на языке "неизреченных глаголов", языке символическом, написан был Закон? Какие вещественные доказательства, что это был именно иврит? А никаких, не правда ли?

    Так почему игумен Арсений с таким уничижительным пренебрежением к свв. Отцам утверждает, что они пользовались языком LXX, греческим, а не самым что ни есть "истиннейшим", ивритом? Ведь они исполнены были Духа, те самые свв. Отцы. Они общались, беседовали с Духом Святым непосредственно на языке Духа, на языке символическом, в исполнении Духа того силы, и лишь переводили свою беседу с Духом на тот язык, на котором общались со своей паствой. Не так ли? На каком "языке" служится Великим Постом Литургия иже во святых отца нашего, Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской? Не на всех ли, где только по всему белу свету не проживают православные христиане? Не так ли? Есть ли необходимость сверять текст Литургии с мазоретским переводом? Так зачем же и иные писания того-же святителя Василия Великого сверять с мазоретским переводом? Не ребячество ли это, не инфантильность мышления?

    Не пора ли вообще отбросить ребячество протестантского предубеждения, что "неизреченные глаголы" необходимо сверять с мазоретским текстом? Не пора ли, действительно, заняться изучением символического языка Священного писания, вопреки утверждениям, что в Танахе нет символов, есть только знамения. И не пора ли заняться изучением символического языка Церкви? Вот оно, знамение времени. Его нужно сложить в сердце своем.

    "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя. Ибо кому когда из Ангелов сказал [Бог]: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя? И еще: Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном? Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего--жезл правоты (Евреям 1, 1-8).

    На каком же языке глаголал Бог Сыну, и нам, в Сыне? На каком глаголал к ангелам? Где это в мазоретском тексте, в Еврейской Библии? Не в Церкви ли, в полноте церковного символического языка, говорит Бог с народом Своим? Или, всетаки, всего лишь в той или иной Книге, или коллекции Книг, для "истинного" разумения которой нужны некие подстрочные знамения, комментарии, замечания на сокрытом от людей и непонятном им языке?

  • Б
    А. С.
    02.04.2011, 22:52

    \\\Ведь они исполнены были Духа, те самые свв. Отцы. Они общались, беседовали с Духом Святым непосредственно на языке Духа, на языке символическом, в исполнении Духа того силы, и лишь переводили свою беседу с Духом на тот язык, на котором общались со своей паствой. Не так ли?\\\

    Не так, конечно. "Язык Духа" - не символический язык, т.е. не язык символов. И его не переводят на язык паствы. Его понимают (слышат и видят (безвидно) одновременно). А потом пытаются передать в описаниях. И мучаются в своих попытках, стремясь к адекватности передачи того, что было увидено или услышано. Те, кому удавалось это сделать, оставались в истории церкви.
    Если же это символический язык - то быть отцу Александру Голубову (Нью-Йорк, США) великим богословом.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    03.04.2011, 05:07

    Уважаемая Вера: По просьбе Вашей, хочу показать в развернутом плане то, о чем Вы спрашивали.

    Совсем понятно, что мы имеем дело с разночтениями в текстах, взятых из разных источников, что неудивительно, если вспомнить, что переводом Септуагинты занимались за 300-200 лет до н.э. иудеи, которые основавыли свой перевод не только на письменном, но и на устном предании. Устное предание среди иудеев живо и по сей день. Потому совсем нет надобности сводить разночтения к единому "истинному тексту" (замечу здесь, что устное предание, сохранившее в народной памяти наши былины, сохранило и разночтения, которые затем нормально вошли в различные печатные издания былин).

    Для наглядности, привожу текст Септуагинты (S) на греч. и в транслитерации; текст Вульгаты (V); текст двух английских переводов (King James [1611 г.], Douay-Rheims [1899 г., США]), текст церковнославянский (ЦС) в Вашей подаче (я сверил, и кое где в квадратных скобках добавил для внятности; текст Синодального перевода, и толкование Лопухина. Как говорят американцы, Enjoy!
    S: (11:5) κύριος ἐξετάζει τὸν δίκαιον καὶ τὸν ἀσεβῆ ὁ δὲ ἀγαπῶν ἀδικίαν μισεῖ τὴν ἑαυτοῦ ψυχήν

    kurios exetazei ton dikaion kai ton asebē o de agapōn adikian misei tēn eautou psuchēn

    V: (10-6) Dominus iustum probat impium autem et diligentem iniquitatem odit anima eius

    Douay-Rheims (10:6) The Lord trieth the just and the wicked: but he that loveth iniquity hateth his own soul

    King James: The LORD trieth the righteous: but the wicked and him that loveth violence his soul hateth.

    ЦC - …любящий неправду ненавидит душу свою

    Пс.10:5 Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.

    Лопухин: Этому совету Давид противополагает свою веру в Бога, как защитника праведных. Господь с неба надзирает за людьми, посылает, как сейчас, праведнику испытания во временном успехе нечестивых, но последних Он ненавидит, как попирающих Его Закон.

    Septuagint (60:4-5) εδωκας τοις φοβουμενοις σε σημειωσιν του φυγειν απο προσωπου τοξου ὅπως ἂν ῥυσθῶσιν οἱ ἀγαπητοί σου σῶσον τῇ δεξιᾷ σου καὶ ἐπάκουσόν μου

    edōkas tois phoboumenois se sēmeiōsin tou phugein apo prosōpou toxou opōs an rusthōsin oi agapētoi sou sōson tē dexia sou kai epakouson mou

    Vulgata (59:6) dedisti timentibus te signum ut fugerent a facie arcus semper ut liberentur amici tui

    Douay-Rheims 59:6: Thou hast given a warning to them that fear thee: that they may flee from before the bow: That thy beloved may be delivered.

    King James (60:4-5): Thou hast given a banner to them that fear thee, that it may be displayed because of the truth. That thy beloved may be delivered; save with thy right hand, and hear me.

    ЦС: дал боящимся Тебя знамение [сигнал/предупреждение], еже убежати [чтобы смогли избегнуть] от лица лука, яко да избавятся возлюбленнии Твои


    Пс.59:6 Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины,

    Лопухин: "Даруй... знамя". Сравнение взято из военных действий, когда поднятое знамя собирает вокруг него защитников, сосредоточивает силу, а упавшее знамя - означает поражение. Смысл выражения - воодушеви и собери защитников народа против идумеян. - "Ради истины" - ради восстановления истинного, верного, обеспеченного существования Еврейского царства.

    S: ὁ βασιλεὺς τῶν δυνάμεων τοῦ ἀγαπητοῦ καὶ ὡραιότητι τοῦ οἴκου διελέσθαι σκῦλα

    o basileus tōn dunameōn tou agapētou kai ōraiotēti tou oikou dielesthai skula

    V: (67:12,13) Domine dabis sermonem adnuntiatricibus fortitudinis plurimae / reges exercituum foederabuntur foederabuntur et pulchritudo domus dividet spolia

    Douay-Rheims: The king of powers is of the beloved, of the beloved; and the beauty of the house shall divide spoils

    King James: Kings of armies did flee apace: and she that tarried at home divided the spoil.

    ЦС: Царь сил — возлюбленного; красотою дома разделити корысти.

    Пс.67:13 Цари воинств бегут, бегут, а сидящая дома делит добычу.

    Лопухин: "Господь даст слово: провозвестниц великое множество". Господь особенно наглядно показывал свою помощь евреям в их многочисленных и опасных войнах. Эти войны всегда кончались удачей, так как Сам Господь давал "слово" - материал для радостных песней, победных, возвещавших о необыкновенной мощи, проявленной евреями в борьбе. Такие победы понятны: Сам Господь являлся военачальником, Его непобедимой силе никто не может противостоять, а потому враждебные "цари воинств бегут, бегут" от него в паническом страхе, оставляя евреям богатую добычу, которую они делят между собою и этими военными трофеями их женщины украшают свои дома, что было обычно в древних войнах. Дальнейшее процветание евреев возможно под следующим условием: если по завладении Палестиной и по расселении каждого колена в назначенные для него участки евреи будут жить покойно ("расположившись", т. е. отдыхать), в согласии с указаниями Закона, Божественной воли, то они будут походить на египетских голубей, с их особенным оперением - серебряными, белыми перьями сверху и золотистыми, желтоватыми под крыльями, т. е. евреи будут также полны всяких внешних удобств и благ жизни, даже в виде обилия золота и серебра, как богато и красиво оперенье египетских голубей. Смысл, таким образом, этого стиха такой: евреи, под условием верности Закону Бога, обеспечивают себе дальнейшее процветание жизни. Такое понимание стоит в более тесной связи с дальнейшим содержанием, где говорится тоже о победах. Можно понимать и так: евреям предлагается не питать никаких военных замыслов по поселении в Палестине, а отдаться мирным занятиям и промыслам, которые принесут им полное материальное благополучие, хотя такое понимание имеет менее связи со всем содержанием псалма. Когда Господь рассеял царей языческих, прежде обитавших в Палестине, последняя заблестела, как снег на вершине горы Селмона в зимнее время. (Прошедшие времена глаголов стоят вместо будущих). За гибелью языческих царей, прежних владык Палестины, последняя перестала представлять препятствия для поселения там евреев, как выпадающий снег на вершине Селмона уравнивает его выступы и трещины, и стала (Палестина) такой же удобной и привлекательной для поселения на ней и для обработки ее, как привлекает внимание своим блеском снеговая вершина Селмона (в колене Ефремовом, гора не высокая и совне, в обычное время, мрачная, но покрытая снегом тем более привлекающая внимание зрителя).

    S: (118:27) θεὸς κύριος καὶ ἐπέφανεν ἡμῖν συστήσασθε ἑορτὴν ἐν τοῖς πυκάζουσιν ἕως τῶν κεράτων τοῦ θυσιαστηρίου

    theos kurios kai epephanen ēmin sustēsasthe eortēn en tois pukazousin eōs tōn keratōn tou thusiastēriou

    V: (117-27) Deus Dominus et apparuit nobis frequentate sollemnitatem in frondosis usque ad cornua altaris

    Douay-Rheims (117:27) The Lord is God, and he hath shone upon us. Appoint a solemn day, with shady boughs, even to the horn of the alter.

    King James (118:27): God is the LORD, which hath shewed us light: bind the sacrifice with cords, even unto the horns of the altar.

    ЦС:Бог Господь и явися нам: составите праздник во учащающих до рог олтаревых

    Пс.117:27 Бог - Господь, и осиял нас; вяжите вервями жертву, ведите к рогам жертвенника.

    Лопухин:Господь явился нам - дал возможность окончить постройку храма. Писатель приглашает торжественно отпраздновать этот день обилием жертв, возлагая мяса, назначенные в жертву, на рога жертвенника, что и требовалось законом, а затем приглашает всех вообще воспевать Господа. Образ "камня" (22 стих) Иисус Христос прилагает к Себе Самому (Мф. XXI:42; Мк. XII:14; Лк. XX:17) и к Нему же относят это выражение и другие писатели (Деян. IV:11; 1 Пет II:7). Под храмом, стены которого соединяет камень, нужно разуметь церковь, основанную на Христе, Который примирил человека с Богом; разумеют и два естества в Иисусе Христе, как две стены здания объединяются на одном камне. Можно этот образ понимать и как указание, что с пришествием Христа Ветхий Завет нашел в Его жизни, учении и страданиях свое завершение, началась новая жизнь, создалось новое здание. Псалом - прообразовательный.

    S: 144:11-15 ῥῦσαί με καὶ ἐξελοῦ με ἐκ χειρὸς υἱῶν ἀλλοτρίων ὧν τὸ στόμα ἐλάλησεν ματαιότητα καὶ ἡ δεξιὰ αὐτῶν δεξιὰ ἀδικίας ὧν οἱ υἱοὶ ὡς νεόφυτα ἡδρυμμένα ἐν τῇ νεότητι αὐτῶν αἱ θυγατέρες αὐτῶν κεκαλλωπισμέναι περικεκοσμημέναι ὡς ὁμοίωμα ναοῦ τὰ ταμίεια αὐτῶν πλήρη ἐξερευγόμενα ἐκ τούτου εἰς τοῦτο τὰ πρόβατα αὐτῶν πολυτόκα πληθύνοντα ἐν ταῖς ἐξόδοις αὐτῶν οἱ βόες αὐτῶν παχεῖς οὐκ ἔστιν κατάπτωμα φραγμοῦ οὐδὲ διέξοδος οὐδὲ κραυγὴ ἐν ταῖς πλατείαις αὐτῶν ἐμακάρισαν τὸν λαόν ᾧ ταῦτά ἐστιν μακάριος ὁ λαός οὗ κύριος ὁ θεὸς αὐτοῦ

    rusai me kai exelou me ek cheiros uiōn angotriōn ōn to stoma elalēsen mataiotēta kai ē dexia autōn dexia adikias ōn oi uioi ōs neophuta ēdrummena en tē neotēti autōn ai thugateres autōn kekangōpismenai perikekosmēmenai ōs omoiōma naou ta tamieia autōn plērē exereugomena ek toutou eis touto ta probata autōn polutoka plēthunonta en tais exodois autōn oi boes autōn pacheis ouk estin kataptōma phragmou oude diexodos oude kraugē en tais plateiais autōn emakarisan ton laon ō tauta estin makarios o laos ou kurios o theos autou


    V:     (143:11-15) libera me et erue me de manu filiorum alienorum quorum os locutum est vanitatem et dextera eorum dextera mendacii ut sint filii nostri quasi plantatio crescens in adulescentia sua filiae nostrae quasi anguli ornati ad similitudinem templi promptuaria nostra plena et supereffundentia ex hoc in illud pecora nostra in milibus et innumerabilia in conpitis nostris tauri nostri pingues non est interruptio et non est egressus et non est ululatus in plateis nostris beatus populus cuius talia sunt beatus populus cuius Dominus Deus suus

    Douay-Rheims (143:11-15): Deliver me, And rescue me out of the hand of strange children; whose mouth hath spoken vanity: and their right hand is the right hand of iniquity:Whose sons are as new plants in their youth: Their daughters decked out, adorned round about after the similitude of a temple: Their storehouses full, flowing out of this into that. Their sheep fruitful in young, abounding in their goings forth: their oxen fat. There is no breach of wall, nor passage, nor crying out in their streets. They have called the people happy, that hath these things: but happy is that people whose God is the Lord.

    King James (144:11-15): Rid me, and deliver me from the hand of strange children, whose mouth speaketh vanity, and their right hand is a right hand of falsehood: That our sons may be as plants grown up in their youth; that our daughters may be as corner stones, polished after the similitude of a palace: That our garners may be full, affording all manner of store: that our sheep may bring forth thousands and ten thousands in our streets: That our oxen may be strong to labour; that there be no breaking in, nor going out; that there be no complaining in our streets. Happy is that people, that is in such a case: yea, happy is that people, whose God is the LORD.

    ЦС:[Избави мя, и спаси мя от чуждых мне ] …сынове их яко новосаждения водруженная в юности своей, дщери их удобрены, преукрашены…, хранилища их преисполнены…, овцы их многоплодны, волове их толсти…, ниже вопля в стогнах их. Ублажиша люди им же сия суть. Блажени люди, им же Господь Бог их. [которым Господь - Бог их].

    Пс. 143:11-15 Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное и которых десница – десница лжи. Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши - как искусно изваянные столпы в чертогах. Да будут житницы наши полны, обильны всяким хлебом; да плодятся овцы наши тысячами и тьмами на пажитях наших; да будут волы наши тучны; да не будет ни расхищения, ни пропажи, ни воплей на улицах наших. Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог.

    Лопухин: (http://pravoslavie.uz/Bible/Bible/ps.html#143v12) Давид желает, чтобы с победой над филистимлянами для евреев открылась новая эра счастливой и довольной жизни.

  • avatar
    Сергей Демаков
    04.04.2011, 07:20

    Ваше Высокопреподобие, отец Александр,

    Вы задаетесь важным вопросом: «Не пора ли вообще отбросить ребячество протестантского предубеждения, что "неизреченные глаголы" необходимо сверять с мазоретским текстом?».

    Действительно, пусть эта деятельность остается «уделом избранных знатоков», к которым, думается, и желает примкнуть отец Арсений из Лиссабона.

    «Не пора ли, действительно, заняться изучением символического языка Священного писания, вопреки утверждениям, что в Танахе нет символов, есть только знамения. И не пора ли заняться изучением символического языка Церкви? Вот оно, знамение времени. Его нужно сложить в сердце своем», - утверждаете Вы.

    Вы правы: пора! Но с чего начать? Посоветуйте.

    С уважением и пожеланием всего наилучшего,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • Б
    Вера
    04.04.2011, 08:10

    Досточтимый отец Арсений!

    Очень признательна Вам за ответ и, главное, за то, что Вы убедительно и со знанием дела пишете о проблемах насущных, не взирая на известную реакцию, когда в любой теме усматривают покушение на основы догматического богословия, на перевод LXX или на святоотеческие толкования.

    Что касается исходного источника для ц-сл. Псалтири, то прямая принадлежность его к LXX не очевидна. Юнгеров в предисловии пишет: «Сравнивая славянскій, рукописный (по Амфилохію) и печатный (Острожскій и Елизаветинскій), переводъ Псалтири съ греческимъ текстомъ LXX толковниковъ, мы пришли къ тому выводу, что онъ соотвѣтствуетъ тексту не александрійскому, какъ въ большинствѣ переведенныхъ нами книгъ, и не ватиканскому, какъ въ книгѣ Іова, и не синайскому, а особому — церковному (подчерк. мной), тому тексту, который находится въ отдѣльныхъ спискахъ одной Псалтири, въ свое время извѣстныхъ Гольмезу…. Какое отношеніе ихъ къ лукіановской, оригеновской, исихіевской рецензіямъ, — мы не знаемъ… Принятый у оо. Церкви въ толкованіяхъ греческій текстъ также не всегда совпадалъ съ нимъ, тѣмъ болѣе что оо. Церкви часто пользовались не только LXX, но и другими «болѣе ясными» переводами, особ. Ѳеодотіона и Симмаха. … Изъ толковыхъ изданій греческой Псалтири мы нашли точную «копію» нашей слав. Псалтири въ текстѣ толкованія на Псалтирь Патріарха Анѳима (1855). Здѣсь мы нерѣдко находили соотвѣтствіе слав. переводу даже въ тѣхъ случаяхъ, когда не находили его въ вышепоименованныхъ рукописяхъ Гольмеза. …
    Вотъ особенность греко-славянскаго текста Псалтири, легшаго въ основу нашего перевода. На нее, думаемъ, должны обратить вниманіе всѣ послѣдующіе ученые изслѣдователи слав. перевода Псалтири.»

  • Б
    Вера
    04.04.2011, 08:19

    Досточтимый отец Иона!

    По поводу символа двери.
    Быт.2:22 И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку.
    Слово «ребро» (сторона, бок) - евр. «цэла» - имеет также значение «половинка, створка двери».
    На это обратил внимание и дал свою трактовку протоиерей Николай Иванов в книге "И сказал Бог…(Опыт истолкования Книги Бытия)", Клин, 1997. Он говорил о роли женщины, жены, как «помощника – противника»
    Но если прочесть это второе, как бы прикровенное значение слова – створка двери - «с позиции будущего», то к какому роду символов Вы бы эту двустворчатую дверь (или Дверь) отнесли?

  • avatar
    игумен Арсений (Соколов)
    04.04.2011, 12:45
    Уважаемая Вера! К сожалению, прот. Александр не способен вести дискуссию. Видя его неадекватность, я вынужден был прервать разговор с ним. Воинствующее невежество.

    Юнгерова люблю, замечательный библеист! Его докторская диссертация по кн. прор. Амоса до сих пор - через 100 с лишним лет после публикации! - не утеряла своей научной свежести. Впрочем, как и всё, написанное им.

  • Б
    Вера
    04.04.2011, 22:31

    Досточтимый отец Александр!

    Спасибо за внимание к моему вопросу и за подборку различных переводов. Жаль, что Вы не поделились выводами из представленных текстов. Действительно, нет надобности приводить к «общему знаменателю» маловажные разночтения, оттенки обогащают текст. Но в случаях, когда оказывается, что вместо «грибы съедобные», следует читать «грибы ядовитые», необходима ясность. Толкования, в том числе и Лопухинские, не затрагивают вопроса разночтений Псалтири. Какой же перевод указанных стихов можно считать более близким к первоисточнику? Тексты из King James bible, например, соответствуют синодальному переводу.

    По поводу Вашего первого ответа на мое имя я должна сказать следующее.
    - Высказывания в адрес игумена Арсения (Соколова) считаю совершенно чудовищными как по форме, так и по содержанию, «обличений» ни в какой мере не поддерживаю.

    - Вызывает удивление столь активная неприязнь к масоретскому тексту. Все-таки уже 150 лет мы читаем ВЗ в синодальном переводе именно с «Еврейской Библии», как Вы ее называете. Пусть, кто может, сделает лучше, время пришло.

    - Вы поэтично говорите о «неизреченных глаголах» на горе Синай. Но с горы Моисей принес изреченные и даже высеченные в камне заповеди. Нагорная проповедь – тоже «глаголы изреченные». Какие тут разногласия - и о том надо помнить, и этого не забывать.

  • avatar
    Антон Небольсин
    05.04.2011, 08:11

    Ужас! Один прямо обвиняет другого в гордыне, а тот не остается в долгу и говорит о неадекватности первого. И это священники, а один из них даже монах! Чего же с мирян после этого требовать?
    В этом оскудении любви остается только утешаться чтением Псалтири - в версии LXX, конечно, в соответствии с нашими традициями, но с полным, так сказать, вниманием и к еврейским чтениям...

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    05.04.2011, 08:20

    Уважаемая Вера! По учению свт. Григория Паламы существуют природные и иноприродные символы. Вы это имели в виду, задавая вопрос о роде символа дверь (створки двери) со значением "открытие ребра"? Пока не нашел трактовку прот. Николая, поясните, будьте любезны, что значит "с позиции будущего"?

  • avatar
    Сергей Демаков
    05.04.2011, 09:18

    Уважаемый Антон, спасибо за комментарий!

    И в самом деле, разве не «ужас» такое заявление:

    «ВЗ в оригинале отцами, увы, почти не прочитан. За исключением блаж. Иеронима, никто из них не владел еврейским языком. Отцы толковали лишь переводы».

    И разве не прав прот. Александр Голубов, сказавший: «…весьма неосторожные, по гордыне его, слова игумена Арсения, к сожалению, вызваны уничижительным и пренебрежительным душевным его отношением к переводу LXX, к свв. отцам, как и к святоотеческому толкованию библейских текстов, на основании собственного преклонения перед кумиром-идолом "Еврейской Библии". Только в этом одном, а вернее, в этих трех моментах, у него "уже" проявляются симптомы того разрушительного церковного заболевания, которое называется "протестантство"?

    Разве здесь сказано что-то обидное в адрес его оппонента? И, уважаемый Антон, разве не нужно бороться за чистоту Православия?

    Кстати, об «оригиналах» и «переводах»:

    А.Ф. Лосев в кн. «Очерки античного символизма и мифологии» (М.: Мысль. 1993. С.90) писал: «Кто понимает греческий язык, тот тем самым принципиально понимает и греческую философию… Философия есть не что иное, как раскрытие внутреннего содержания слов и имен… Историк греческой философии должен уметь выводить эту философию из греческого языка. Он должен знать, что философия есть не больше, как раскрытие глубинных интуиций и мыслей, заложенных в языке, и что философская теория есть не что иное, как осознанный и проанализированный язык».

    Не получается ли так – (простите, я постоянно пытаюсь вернуться к теме дискуссии – символам) – «владеющие еврейским языком» никаких символов не видят, а свв. Отцы, которые «толковали лишь переводы» (по выражению португальского батюшки) – символическим богословием владели.

    Почему бы так? Напомню слова Мартина Хайдеггера: «Мы … знаем нечто похожее на сокрытое и сокрытость. Мы знаем его как утаивание, закутывание, закрытие, и оно же встречается как сохранение, сбережение, удержание, доверение и переусвоение. … Греки постигали забывание как событие сокрытия».

    Не сокрыта ли Истина от ревнителей иудейских текстов, и не сохраняется ли, не сберегается ли, не открывается ли она последователям свв. Отцев?

    С почтением,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • Б
    Вера
    06.04.2011, 08:14

    Досточтимый отец Иона!

    Простите за невнятно сформулированный вопрос. Не убеждена, что выйдет лучше, но, по крайней мере, длиннее.
    При чтении Вашей интересной статьи я призадумалась над фразой:
    «Например, дверь может символизировать конкретные вещи, но этот символ не может выступить «пророческим символом», он не может содержать исторических черт, которые бы актуализировались в будущем и были бы в связи с этим будущим важны и ценны в настоящий момент (как это важно, например, в случае с неперебитой голенью распятого на кресте Господа (Иоанн 19. 36) и несокрушенными костями пасхального Агнца (Исх. 12.46)). В системе же символов Дверь может выступать «пророческим символом», например косяки дверей, помазанные кровью».
    Какие известны «двери» (метафорические, символические)?
    Дверь овцам (Ин.10:1,2,7,9); дверь, открытая Господом для веры, для слова, для неба (Деян.14:27, 15:4; 1Кор.16:9; 2Кор.2:12; Кол.4:3; Откр.3:8; 4:1); дверь нашего сердца (Матф.6:6; Откр.3:20).
    Тут и вспомнила удивившую меня когда-то «половинку двери» из книги прот. Николая Иванова «И сказал Бог…». Рассматривая текст Быт.2:18 И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему, - он пишет, что выражение «помощник, соответственный ему» дословно переводится как «помощник против него» или «помощник – противник». И размышляя, как это можно понимать, среди прочего он обращает наше внимание и на то, что слово «ребро» - евр. «цэла» - имеет еще и другие значения, в том числе «половинка (створка) двери». То есть, Адам и Ева как две створки одной двери. Всякий знает, что створки навешиваются одна против другой, похожи, но не одинаковы и т.д. и т.д. На мой взгляд, это очень выразительный образ, он добавляет еще один штрих к известным толкованиям.
    Да, но может ли эта «двустворчатая дверь» - первый Адам - выступать «пророческим символом»?

    Апостол говорит, что Адам есть образ будущего (Рим.5:14), Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут (1Кор.15:22). Это подразумевалось в моем, действительно неудачном, выражении «с позиции будущего».
    То есть, Адам – образ будущего с обратным знаком.
    Если Христос – дверь на Небо, то небезосновательно сказать, что Адам – дверь на землю и ниже, в «преисподняя земли». Именно та важная начальная «дверь», которая «актуализировалась в будущем», но тоже с обратным знаком.
    Есть ли этим «дверям» место в системе символов, или они находятся в сфере иных смыслов?
    В этом, собственно, и заключался мой вопрос.
    Но он только на случай свободного времени.
    А сейчас – с наступающим Праздником!

    Благовествуй, земле, радость велию…

  • Б
    иеромонах Иона (Кудряков)
    06.04.2011, 10:10

    Дорогие отцы, братья и сестра! "Нам не дано предугадать как наше слово отзовется", поэтому прошу не все выносить на обсуждение, дабы "не давать повода ищущим повода". Пишите ionah3171@gmail.com

  • avatar
    Сергей Демаков
    07.04.2011, 12:16

    Дамы и господа,

    приложим персты к устам нашим: ах, как бы не вышло чего...

  • avatar
    Сергей Демаков
    29.04.2011, 06:51

    Уважаемые господа! Христос Воскресе!

    Как и предполагалось – к сожалению – дискуссия о символах прекратилась. Символы эти, кажется, «окромя Вятки, нигде вовсе не востребованы»…

    И все же, хотелось бы напомнить сообществу богословов слова А.П. Флоренского (вдруг пригодиться?):

    «Основа символики — не произвол, а сокровенная природа наше­го существа: язык символов,— а он и есть вообще язык, ибо и язык словесный символичен, хотя есть язык языка,- язык символов заложен в нас в самом творении нас, и притом не как врожденный, то есть к нам присоединенный, и потому могущий быть и могущий не быть, а как неотделимый от самого сущест­ва нашего, как такой, без которого мы не были бы вообще возможны, то есть как априорный. Он недрится в глубочайших наших основах, и нам не принадлежит сотворить его, в подлин­ном смысле этого слова, ибо это значило сотворить реальность, и притом не ту или другую частную из реальностей, но всецелостную реальность полного бытия, потому что всякая частная реальность существует со всеми сразу своими отношениями к другим членам бытия. От нас зависит только - изучить или не изучить язык символов, углубить свое изучение, или остано­виться, наконец,— изучать его преимущественно в том или дру­гом направлении. Основание символики - самая реальность. Вот почему священные книги всех народов, мудрецы, мистики и поэты столь единодушны в языке символов: они открывают его в самих себе, а не сочиняют его. Не сочиняют, но получа­ют, - раздастся возражение. Однако, сейчас речь идет не в плос­кости исторической, а - в плоскости существенного уяснения символики, и тут прежде всего должно быть отмечено, что получить нечто внутреннее, некоторую способность само-проявления возможно не иначе, как уже имея ее. Получение языка есть раскрытие имеющихся уже наличностей в глубине духа. И посвящение не извне привносит в нас язык символов, но раскрывает и воспитывает врученные ему задатки. Может быть, без такого воспитания в некоторой исторической среде некото­рого сверх-народа, каковым должно считать всю организацию посвятительных центров в ее целостности, может быть, без этого прикосновения к над-индивидуальным общественным си­лам не может проявиться сокрытый в возможности символиче­ский язык; думаю так, но тем не менее, этот язык исходит по существу своему из недр личности. И тут о нем придется повторить все то, что сказано было, когда обсуждались антино­мии языка словесного: символика общеобязательна, она ис­торически и общественно устойчива, она дана и дается нам, как нечто готовое, но это она же именно проявляется нами, каждый раз заново находимая в недрах внутренней жизни, и дается нами, как наш дар обществу. Этот язык, хотя бы и невнятный нам при малой нашей духовной тонкости и недостаточном изучении, все же затрагивает наше сердце, волнует нас, чему-то учит. Смутно, но однако мы понимаем его, и, вслушиваясь в его переливы, вдумчиво вглядываясь в его знаки, мы и без внешне­го научения проявляем в себе знаменование его иероглифов».

    С почтением,

    Сергей Демаков Вятка, Россия serge-demakov@yandex.ru

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    03.05.2011, 02:28

    --«окромя Вятки, нигде вовсе не востребованы»--Воистину воскресе Христос!Вы не совсем правы, Сергей, когда утверждаете, что символы "нигде" окромя Вятки не востребованы. Они и востребованы, и ведут многих к глубокому пониманию Истины. Кроме тех, конечно, кто символического языка просто не понимает, и продолжает мыслить на уровне 1 яблоко + 1 яблоко = 2 яблока. Не смущайтесь и не удивляйтесь тому, и не падайте духом. Даже ученики Христовы понимали "якоже можаху", пока не пришел Утешитель, Дух Святой, и ученики не стали апостолами.

  • avatar
    Сергей Демаков
    03.05.2011, 15:42

    Уважаемый отец Александр,

    Благодарю Вас за Пасхальные благопожелания!

    Вы очень оптимистично настроены относительно познания символов, их кому-то нужности, и на то, должно быть, у вас есть веские причины. А я, право, после публикации наших «Великих таинств…», постепенно начинаю впадать в грех уныния… Хотелось бы узнать Ваш секрет.

    Нам очень хотелось, чтобы наши тексты прочитали люди, «интересующиеся» символами, но нам не известно, есть ли живущие ныне православные ученые, богословы, ведающие о них, о символах?

    Да, действительно, мы получили на свою книгу ряд весьма интересных и очень полезных для нас отзывов из университетов из разных стран; и в них, в основном, рассматриваются наши изыскания в области греческой этимологии или какие-то другие аспекты, но не символы.

    Может быть, о. Александр, Вам будут интересны (пусть и некоторые) наши тексты? Вы о. Александр, написали диссертацию, посвященную православной духовности и религиозному символизму в русской литературе.

    А, например, Павел Иванович фон Мейендорф написал нам: «I was impressed, however, by your abundant use of both
    patristic references and Russian poetry».

    Будем благодарны Вам за отзыв.

    Всего Вам самого доброго,

    Сергей Демаков, Вятка, Россия serge-demakov@yandex.ru

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    05.05.2011, 01:52
    И паки приветствую Вас, уважаемый Сергей!

    Через пару дней буду в Москве по пути в Орел, где в ОГУ читаю доклад. Буду рад встрече, или иной форме личного общения. И уж конечно, буду более чем рад ознакомиться с материалами. Координаты сообщу по личному адресу.

  • avatar
    Сергей Демаков
    05.05.2011, 07:22

    Уважаемый о. Александр,

    сердечно благодарю Вас за интерес, проявленный к нашим текстам. Я подготовлю для Вас электронную версию нашего университетского издания, с исправлениями и дополнениями.

    С пожеланиями успехов,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • avatar
    Сергей Демаков
    05.05.2011, 10:09

    Уважаемый о. Александр! Адрес моей электронной почты: serge-demakov@yandex.ru (mailto:serge-demakov@yandex.ru)

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    05.05.2011, 15:31
    Здравствуйте, Сергей Иванович, письмо по личке Вам послал.

    С Павлом Ивановичем, конечно же, знаком. В этой связи (он - литургист) не могу не заметить, что меня не перестает удивлять, как часто проскомисующий священник просто не въезжает в символизм того, что сам "творит", совершая проскомидию; и что именно, этим его символическим творчеством, "священнодействием", бывает выложено на дискосе, для последующей затем на литургии анафоры.

    Вот уж поистине правая рука не знает, что делает левая; вернее, правое полушарие не понимает, как мыслит левое - не из этого ли рождается и "со + мнение", т.е. принципиальная духовно-душевно-телесная расщепленность падшей еще в древнем Раю человеческой природы. В этом, видимо, как раз и есть искомый "секрет" того, что необходимо превозмогать как в Церкви, так и в духовной школе. Кто-то превозмогает; а кому-то это совсем не нужно, ибо не произошел еще в уме того человека парадигматический сдвиг.

  • avatar
    прот. Александр Голубов
    02.06.2011, 18:56

    Благополучно вернулся из Орла, "доброплодие" радует. Поздравляю с праздником Вознесения Господня.

    Сегодня утром, дорогой Сергей Иванович, кончил читать Ваши "Великие таинства сокрытые". Не знаю, честно говоря, что, и как, Вам сказать. Много всего на душе накопилось за время чтения.

    Хочу, во-первых, поблагодарить за дарованную мне возможность проникнуть в тайники Ваших души и духа. Общение с Вами в изреченных словами Ваших мыслях и одновременно с Божественной Тайной, сокрытой в малых словесах, было опытом тихости, внутренней тишины, невесомости, тихой радости, которая приходит на той точке мгновенного замирания на переходе от движения к остановке, которую поэт T. S. Eliot назвал “still point”:

    “Except for the point, the still point, There would be no dance, and there is only the dance”

    “Удовлетворение” не то слово, как и “насыщение”, или даже “утоление”. Общее ощущение такое, когда в жаркий, знойный день человек подносит к устам стакан холодной воды, первые капли холодной влаги впервые ощущаются чувством, и вдруг зарождается понимание, что не вода это вовсе, а вот оно, пиво, причем то самое “пиво новое” не от камня чудодеемое, но Нетления Источник...

    На ум пришли мысли Андрея Болконского, которые когда-то давным давно запомнились мне, когда еще молодым аспирантом остановился я на удивительном по своей духовной символике отрывке из «Войны и Мир»:

    пришли эти новые, сулившие ему счастие мысли. И мысли эти, хотя и неясно и неопределенно, теперь опять овладели его душой. Он вспомнил, что у него было теперь новое счастье и что это счастье имело что-то такое общее с Евангелием. Потому-то он попросил Евангелие. Но дурное положение, которое дали его ране, новое переворачиванье опять смешали его мысли, и он в третий раз очнулся к жизни уже в совершенной тишине ночи. Все спали вокруг него. Сверчок кричал через сени, на улице кто-то кричал и пел, тараканы шелестели по столу и образам, в осенняя толстая муха билась у него по изголовью и около сальной свечи, нагоревшей большим грибом и стоявшей подле него.

    Душа его была не в нормальном состоянии. Здоровый человек обыкновенно мыслит, ощущает и вспоминает одновременно о бесчисленном количестве предметов, но имеет власть и силу, избрав один ряд мыслей или явлений, на этом ряде явлений остановить все свое внимание. Здоровый человек в минуту глубочайшего размышления отрывается, чтобы сказать учтивое слово вошедшему человеку, и опять возвращается к своим мыслям. Душа же князя Андрея была не в нормальном состоянии в этом отношении. Все силы его души были деятельнее, яснее, чем когда-нибудь, но они действовали вне его воли. Самые разнообразные мысли и представления одновременно владели им. Иногда мысль его вдруг начинала работать, и с такой силой, ясностью и глубиною, с какою никогда она не была в силах действовать в здоровом состоянии; но вдруг, посредине своей работы, она обрывалась, заменялась каким-нибудь неожиданным представлением, и не было сил возвратиться к ней.

    «Да, мне открылась новое счастье, неотъемлемое от человека, — думал он, лежа в полутемной тихой избе и глядя вперед лихорадочно-раскрытыми, остановившимися глазами. Счастье, находящееся вне материальных сил, вне материальных внешних влияний на человека, счастье одной души, счастье любви! Понять его может всякий человек, но сознать и предписать его мог только один Бог. Но как же Бог предписал этот закон? Почему Сын?.. И вдруг ход мыслей этих оборвался, и князь Андрей услыхал (не зная, в бреду или в действительности он слышит это), услыхал какой-то тихий, шепчущий голос, неумолкаемо в такт твердивший: „И пити-пити-питии“ потом „и ти-тии“ опять „и пити-пити-питии“ опять „и ти-ти“. Вместе с этим, под звук этой шепчущей музыки, князь Андрей чувствовал, что над лицом его, над самой серединой воздвигалось какое-то странное воздушное здание из тонких иголок или лучинок. Он чувствовал (хотя это и тяжело ему было), что ему надо было старательно держать равновесие, для того чтобы воздвигавшееся здание это не завалилось; но оно все-таки заваливалось и опять медленно воздвигалось при звуках равномерно шепчущей музыки. „Тянется! тянется! растягивается и все тянется“, — говорил себе князь Андрей. Вместе с прислушаньем к шепоту и с ощущением этого тянущегося и воздвигающегося здания из иголок князь Андрей видел урывками и красный, окруженный кругом свет свечки и слышал шуршанъе тараканов и шуршанье мухи, бившейся на подушку и на лицо его. И всякий раз, как муха прикасалась к его лицу, она производила жгучее ощущение; но вместе с тем его удивляло то, что, ударяясь в самую область воздвигавшегося на лице его здания, муха не разрушала его.

    Как раз бред — но “бред” ли это, или начало внутреннего, душевного и духовного роста, символического познавания? — кн. Андрея является своего рода предосте­режением. Именно о том, о чем пишете Вы, когда говорите, что опасно постигать внутренние смыслы в отрыве от Церкви. Вы совершенно правы. “После того, как принял православное крещение, понял, насколько опасно изучать слово Божие вне ограды Святой Церкви”.

    Ибо внутренние смыслы, взятые в отдельности, “сами по себе”, в порядке “смыслы ради смысла”, способны привести человека, с одной стороны, на самую грань разумного познавания, к бреду, к бредовому мышлению, или, что хуже, к шизофрении, что весьма часто и происходит с теми, кто идет к познанию “смыслов” запрещенными путями. А с другой стороны, способны привести и приводят к противополжному, к “опошлению смыслов”, “опустошению смыслов”, к весьма поверхностному, плоскому и пошлому обесцениванию тех самых “сокрытых смыслов” в поп-культурных играх и всякого рода “фэнтези”.

    Но вот, что радует. Книжица Ваша является в прямом смысле профетической. “Святой пророк свидетельствует о явлении долгожданного Мессии, о Боге – Слове и Свете”. Это и есть залог — как грядущего пробуждения, так и покаяния.

    Мы все, в Вашем лице, становимся на путь очевидности. Как писал об этом в одноименной книге (Путь к очевидности) И. А. Ильин,

    «первые признаки начинающегося обновления мы узнаем в том своеобразном излучении, которое будет исходить от обновленных людей, в этих лучах живой доброты, сердечного созерцания, совести и мужественно-спокойной веры. Ибо нельзя приходить в соприкосновение с этими последними сферами человечески-божественной глубины, не пробудив в своем инстинкте живой духовности, не оживив в себе христианского сердца со всей его дивной энергией и прозорли­востью. А живое сердце посылает в мир свои лучи; и эти исходящие из него лучи не просто человеческие, но божественно-духоносные...

    <...>

    Лучи божественного Откровения не были отняты у нас. Они светят нам и ныне, как в начале; и мы имеем задание — верно воспринять эти лучи и зажить ими. Нам надо найти религиозный акт верного строения, который позволит нам совершить это так, чтобы эти лучи не только светили нам, но излучались через нас и из нас самих, из нашего сердечного созерцания, соединяя нас с другими людьми, освещая нам близкое и далекое будущее и направляя нашу земную жизнь.

    Современный человек должен увидеть и убедиться, что его судьба зависит от того, что он сам излучает в мир и притом во всех сферах жизни. Он должен удостове­риться в том, что дело идет о его душевном очищении, об оживлении и творческом изживании его сердца. Потому что заглохшее и омертвевшее сердце бессильно и слепо; и когда он обращается к жизни, то оно не может вложить в нее ничего хорошего.

    Человеческая культура может быть обновлена только живым, излучающим сердцем, ибо только в нем зарождаются новые творческие идеи, только ему дается очевидность.»

    Спасибо Вам за “своеобразное излучение”. Будьте Богом хранимы.

  • avatar
    Сергей Демаков
    03.06.2011, 08:22

    Уважаемый о. Александр,

    благодарю Вас за праздничные благопожелания.

    Спасибо за Ваш удивительный отзыв о «Великих таинствах»...

    Всего Вам доброго,

    Сергей Демаков Вятка, Россия

  • avatar
    Сергей Демаков
    06.06.2011, 07:39

    Уважаемый отец Александр,

    Спасибо Вам за письмо. Извините, что не сразу отвечаю – в пятницу я послал Вам слова благодарности через портал «Богослов.ру», но и сегодня они не опубликованы.

    Несколько раз перечитывал Ваш удивительный отзыв с чувством радости, радовался тому, что наши тексты нашли в Вашей душе благодатный отклик.

    Вот и замечталось, что второе издание этих текстов должно бы выйти с предисловием, написанным Вами. Это, действительно, было бы чудесно.

    Надеюсь, что скоро вновь получу письмо от Вас.

    Успехов Вам и крепкого здоровья,

    Сергей Демаков, Вятка

  • ВКонтакте

  • Telegram

  • Электронная почта

  • Скопировать ссылку