«В Риме был и Папу видел»: труды настоятеля Свято-Никольского храма Российской Императорской миссии в Риме архимандрита Софонии (Сокольского) в 1855–1860 гг.

Римский период жизни архиепископа Софонии (Сокольского) как исследовательская проблема

Современные попытки написать жизнеописание первого Туркестанского архипастыря, архиепископа Софонии (Сокольского) (1800–1877), в основном представляют собой пересказы опубликованных еще в конце XIX — начале ХХ в. биографий этого весьма почитаемого православными в современном Казахстане архиерея и подвижника благочестия^[1]. Но и эти «классические» жизнеописания не лишены серьезных недостатков. Так, в отношении римского периода жизни владыки Софонии его биограф протоиерей Михаил Путинцев в 1884 г. писал, что с должности настоятеля храма Российской дипмиссии в Константинополе отец Софония был перемещен на ту же должность в Риме^[2]. Однако источники показывают, что из Константинополя он приехал в Россию 4 мая 1853 г.^[3], а назначен в Рим был только в октябре 1855 г.^[4], то есть почти через два с половиной года, а не сразу. Еще один биограф не только неправильно указывает дату рождения архиепископа Софонии^[5], но и ошибочно пишет о том, что в Константинополе тот служил до 1855 г.^[6] В современном же исследовании появляется утверждение о том, что архимандрит Софония был назначен на должность настоятеля в Рим 12 июля 1855 г., хотя датой указа о назначении является 2 октября 1855 г.^[7]

Большая часть современного описания служения архимандрита Софонии в Риме совпадает с текстом его биографии 1884 г.: и указание на изучение архимандритом Софонией итальянского языка, и упоминание о двух аудиенциях у папы Пия IX по вопросу об отношении папы к польскому католическому духовенству, и о фотографии папы, которую тот подарил архимандриту Софонии, и о присутствии его на папском богослужении на Рождество Христово, и об общении с великой княгиней Марией Николаевной, дочерью императора^[8]. Для знакомства с этими данными достаточно иметь текст отца Михаила Путинцева 1884 г. и дополнить его опубликованными в 1874 г. записками святителя Софонии о посещении папской мессы^[9]. Но эти данные не проясняют ни предысторию его назначения в Рим, ни детали его регулярных римских приходских трудов, для чего необходимо обращение к послужным спискам архимандрита Софонии, к материалам Архива внешней политики Российской империи, к данным архива Синода, к запискам епископа Порфирия (Успенского), друга архиепископа Софонии, к письмам архимандрита Палладия (Кафарова), который сменил архимандрита Софонию в Риме в 1860 г., а кроме того — к метрической книге храма Российской Императорской миссии в Риме и другим источникам. Эти материалы, которые до сих пор не привлекались для изучения биографии святителя, позволяют не только провести историческую реконструкцию его трудов в Риме, но и делают возможным выявить события его биографии, предшествовавшие назначению его в Рим и последовавшие за отъездом из Рима.

Дороги и труды архимандрита Софонии перед назначением в Рим

5 февраля 1853 г. настоятель российского посольского храма в Константинополе архимандрит Софония написал прошение об отпуске его на пять месяцев после Пасхи в Россию для поправки здоровья и свидания со сродниками в Бежецке Тверской губернии^[10]. Ему разрешили приезд только на четыре месяца (до конца августа) с обязательством прибыть для получения инструкций в Синод. В мае 1853 г., как указывает послужной список преосвященного Софонии, он прибыл в Россию и провел лето в Бежецке, у родных.

27 августа 1853 г. канцелярия Александро-Невской лавры уведомила Синод о том, что архимандрит Софония прибыл в Петербург из Тверской губернии, а 11 сентября того же года выбыл из лавры, снова отправившись в Бежецк^[11]. Архимандрит Софония, как видно из документа, исполнил синодальное предписание прибыть в Петербург. Однако после этого он не мог отправиться в Константинополь: война с Турцией была в полном разгаре, и посольство покинул весь дипломатический корпус. Поэтому архимандрит Софония был направлен не на новое служение, а обратно в Бежецк. В феврале 1854 г. появился рапорт секретаря Второй экспедиции Санкт-Петербургской духовной консистории на имя обер-прокурора: «Сего 13 февраля Канцелярия Александро-Невской Лавры уведомила, что 12 числа февраля прибыл в Лавру из Константинополя служащий при тамошней Миссии Архимандрит Софония»^[12]. Это указание на возвращение архимандрита как бы из Константинополя 12 февраля 1854 г. определялось тем, что формально он продолжал оставаться там настоятелем.

Далее, 15 марта 1854 г., архимандрит Софония был определен временно присутствующим в Санкт-Петербургской духовной консистории^[13]. Почти сразу ему было поручено проведение ревизии в Псковской епархии, где архиереем временно состоял Рижский архиепископ Платон (Городецкий), одноклассник архимандрита Софонии по Тверской семинарии, из которой в 1823 г. они оба поступили в Петербургскую духовную академию. В послужном списке архиепископа Софонии это поручение обозначено так: «По указу Св. Синода командирован в Псков для исследования поступков священника Лебедева о злоупотреблениях и беспорядках по Псковской Епархии»^[14]. 14 мая 1854 г. последовал указ Синода архиепископу Платону, согласно которому священник Василий Лебедев, написавший императору жалобу на архиерея, должен был оставаться в Пскове в связи с предстоящим приездом ревизора архимандрита Софонии^[15]. Ревизия во Пскове завершилась в августе 1854 г.

В конце 1854 г. и далее архимандрит продолжал оставаться сотрудником Петербургской консистории. О характере его занятий в Петербурге в период примерно с января по октябрь 1855 г. писал его друг — архимандрит (впоследствии епископ) Порфирий (Успенский), который в связи с Русско-турецкой войной сам вернулся из Иерусалима через Рим и Вену в октябре 1854 г.^[16] После прибытия в Петербург архимандрит Порфирий подготовил экспертную оценку на осуществленный профессором духовной академии Е. И. Ловягиным перевод греческих богослужебных канонов и акафистов^[17]. Замечания архимандрита Порфирия привели к тому, что митрополит Никанор (Клементьевский) учредил целый комитет при академии во главе с ее инспектором архимандритом Иоанном (Соколовым)^[18]. Архимандрит Порфирий через некоторое время отказался от участия в комитете и порекомендовал на свое место архимандрита Софонию как знатока греческого языка и греческой литургики^[19]. Эти переводы под заглавием «Богослужебные каноны на греческом, славянском и русском языках, переведенные на русский язык ординарным профессором Санкт-Петербургской духовной академии Евграфом Ловягиным» неоднократно переиздавались. Ни в одном издании ни об архимандрите Порфирии, указавшем направление этих переводов, ни об архимандрите Софонии, корректировавшем перевод, не говорилось.

В России же в целом в 1855 г. все внимание было сконцентрировано на других событиях: 16 января 1855 г. скончался обер-прокурор Синода граф Н. А. Протасов, а через месяц, 18 февраля 1855 г., на 30-м году своего правления скончался император Николай I. Осенью того же года архимандрит Софония направлялся, согласно указу Святейшего Синода за номером 9989 от 2 октября 1855 г.^[20], настоятелем в храм святителя Николая Мирликийского Чудотворца при Российской дипломатической миссии в Риме — в тот момент столице Папской области, государстве, находившемся под управлением самого Римского понтифика.

Назначение и прибытие архимандрита Софонии в Рим

Назначению архимандрита Софонии настоятелем в Рим предшествовали увольнение от этой должности предыдущего настоятеля, архимандрита Иакова (Поспелова), и прошение архимандрита Порфирия (Успенского) о назначении его в Рим на место отца Иакова^[21]. Это прошение было отклонено, по всей видимости, по причине того, что, возвращаясь из Иерусалима в Санкт-Петербург через Рим в июле 1854 г., архимандрит Порфирий без разрешения Синода встречался с папой римским^[22]. Можно предположить, что, как и в случае с настоятельством в церкви русского посольства в Константинополе в 1847 г.^[23], после своей неудачи он посоветовал и в 1855 г. подать прошение на настоятельство в Риме своему другу архимандриту Софонии.

В том же 1855 г., в июне, в Рим был назначен новый глава дипломатической миссии — Николай Дмитриевич Киселев (1802–1869), служивший ранее в дипломатических представительствах России в Тегеране, Лондоне и Париже. Деятельность этого дипломата в Риме была направлена на получение отказа папы от поддержки польских антироссийских движений и на обеспечение безопасности российских подданных, проживавших на территории Папской области. В отношении последней задачи отмечается следующее: «В апреле-мае 1857 г. по пути в Ниццу вдовствующая императрица Мария Федоровна почти месяц провела в Риме, где Папа и государственный секретарь кардинал Антонелли сделали все, чтобы ее пребывание было приятным. <…>. В мае-июне больше месяца в Риме находилась великая княгиня Ольга с супругом; в декабре сюда прибыла великая княгиня Елена, вслед за ней князья Николай и Евгений»^[24]. Благополучное пребывание вельмож в Риме — во многом заслуга Киселева и его сотрудников, чья деятельность в то время осуществлялась в Палаццо Джустиниани на Виа делла Догана Веккья (улице Старой Таможни), в пяти минутах ходьбы от Римского Пантеона, где и находилось посольство с домовым храмом.

Дворец Джустиниани российская дипмиссия арендовала с 1845 г.^[25] Однако сам храм был освящен во имя святителя Николая еще в 1836 г. (формально его не создавали заново, а как бы перевезли из Тосканы в Рим, но, по сути, это был новый храм). После этого храм перевозили с престолом, иконами и утварью по Риму в новые здания, по которым кочевала дипмиссия^[26]. Иконы же для иконостаса были написаны еще тогда, когда в 1838 г. церковь с посольством размещалась в палаццо Дориа Памфили. М. Г. Талалай пишет: «В письме от 27 сентября 1838 г. Карл Брюллов так писал в Общество поощрения художников: “Теперь все русские художники, находящиеся в Риме, взяли на себя согласие Господина посланника пожертвовать для украшения оной своими трудами; мне досталось написать Царские двери” (художник написал шесть медальонов на меди, диаметром около 35 см каждый). <…> Композиция иконостаса принадлежит К. А. Тону <…>. Ф. А. Бруни украсил правые двери иконостаса храмовым образом св. Николая Чудотворца, образ св. Александра Невского для левых дверей создан А. Т. Марковым. <…> Местные образы Спасителя и Божией Матери написаны художником Гофманом <…>. Над Царскими вратами, по канону, водрузили изображение Тайной вечери (художник И. И. Габерцетель) <…>. На Горнем месте прежде находилось живописное изображение Распятия (художник Я. Ф. Яненко)»^[27].

Все эти росписи уже в палаццо Джустиниани за полтора года до приезда архимандрита Софонии в Рим, 25 июня 1854 г., видел архимандрит Порфирий (Успенский). Он же кратко описал место расположения храма в посольстве: «Сегодня я слушал обедню в домовой церкви нашего посольства и молился о здравии и благоденствии любимого мною государя, в день рождения его. Дом нашего посольства хорош. В нем комнаты устроены по одной линии — одна за другой. В конце их — церковь. На пути к ней стоит козел, изваянный из мрамора. Кстати, он тут. Видишь его и не хочешь быть козлищем на страшном суде Христовом»^[28].

И именно по пути своего товарища, архимандрита Порфирия, но в обратном направлении, архимандрит Софония приехал в Рим. Двигался он через территорию Австрийской империи. При упоминании о своем сослужителе по русской посольской церкви в Константинополе, иеродиаконе Григории Апостолиди, который после увольнения от службы поселился в Триесте, архимандрит Софония писал: «Иеродиакон Апостолиди <…> определен был диаконом к нашей посольской церкви в Константинополе, где и оставался до 1851 года, а в названном году, получив пенсион от нашего правительства, переехал в Триест. Проездом в Рим и из Рима, я виделся с ним в оба раза»^[29]. Триест был тогда австрийским городом, куда наиболее удобным был путь из Вены, а в Вену — через Варшаву из Петербурга. В свою очередь из Триеста дорога в Рим лежала через Венецию, Феррару, Болонью и Флоренцию.

Путешествие из Рима в Петербург с многочисленными остановками, с общением и изучением достопримечательностей заняло у архимандрита Порфирия (Успенского) в 1854 г. почти три месяца^[30]. Вероятно, архимандрит Софония прибыл в Рим чуть быстрее, но не раньше декабря 1855 г. По крайней мере, описывая свое посещение папской мессы на Рождество Христово, то есть 25 декабря, архимандрит Софония делает краткое отступление и пишет о беспрепятственном присутствии лающих домашних собак в храме, которые ранее на Пасху «в том же году»^[31] устроили на папской мессе драку. Далее он отмечает, что по всем храмам именно в 1856 г. развесили объявления о том, что вход с собаками запрещен. Следовательно, «тот же год» — это 1855. Таким образом, новый настоятель русской посольской церкви прибыл в Рим незадолго до 25 декабря 1855 г. (по новому стилю). Но только 22 января 1856 г. датирована самая ранняя запись святителя Софонии в «Метрической Книге за 1856–1866 гг. <Свято-Никольского храма при Российской Императорской миссии в Риме>»^[32].

Хозяйственные заботы архимандрита Софонии в Риме

В «Ведомости о церкви Святителя Николая при Императорской Российской миссии в Риме за 1857 год», размещенной в упомянутой выше «Метрической книге», указывалось, что это единственный на всю Папскую область православный приход^[33], и давались сведения о других служащих в посольском храме. Так, диаконом в храме был Петр Яковлев, сын священника, 42-х лет, выпускник Санкт-Петербургской духовной семинарии 1837 г., рукоположенный в 1838 г. к Воскресенскому храму при Павловском Кадетском корпусе, в котором преподавал Закон Божий, с 1847 г. назначен диаконом в посольскую церковь в Риме, вдов, детей не имеет^[34]. Псаломщик — Петр Долоцкий, 32-х лет, сын священника, в 1845 г. подал прошение об отчислении из Петропавловского духовного училища, в 1847 г. назначен певчим в хор Петербургского Казанского собора, в 1849 г. — псаломщиком в посольскую церковь в Риме^[35]. В «Ведомости…» указывалось, что Долоцкий «читает и поет весьма хорошо, Катехизис знает <…> вдов, детей не имеет»^[36]. Другой настоятель посольский церкви в Риме, архимандрит Александр (Кульчицкий), с похвалой писал об этом псаломщике в Синод 28 марта 1873 г. в связи с подготовленным Долоцким переводом на итальянский язык Литургии святителя Иоанна Златоуста^[37]. Четвертым членом причта был 35-летний (на 1857 г.) певчий посольской церкви, сын священника Василий Троицкий: учился в Новоторжском духовном училище, недоучившись в Вятской семинарии поступил в Петербургский университет в 1844 г., служил канцеляристом в Вятском суде, в Сенате, в Петербургском полицейском управлении, канцелярии Университета (с 1849 г.), в 1850 г. — певцом оперной труппы Театральной дирекции, в 1853 г. — певчим посольской церкви в Вене, с сентября 1856 г. — певчий в посольском храме в Риме, имел жену и троих детей^[38].

Причт содержался за счет сумм, поступавших от Министерства иностранных дел. Через некоторое время после приезда в Рим, 22 апреля 1856 г., архимандрит Софония предоставил отчет о получении сумм на содержание храма и на квартирные расходы причта: «Препровожденные на имя мое <…> деньги, следующие на содержание церкви и на квартирные расходы причта оной, в количестве: а) 449 римских скуд и 42 байокка^[39], оставшиеся от церковных расходов за прошедшие годы, и b) 210 скуд и 13 байокк составляющие наличный остаток суммы, отпущенной в 1852 году Министерством Иностранных Дел на обновление ризницы, а всего шестьсот пятьдесят девять скуд и пятьдесят пять байокков (659 ск. 55 б.), мною получены для расходования по данному суммам сим назначению»^[40].

Более понятной становится стоимость жизни в Риме, а также расходы на храм и причт из подробного отчета архимандрита Софонии за 1859 г. Тут общая сумма расходов составляет 916 скуд и 80 байокк, из которых на наем квартир на год для причта и на плату пономарям ушло 808 скуд (настоятелю из них 300), а на остальные нужды — почти 109 скуд^[41]. На эти 109 скуд приходилось в год: 48 скуд 44 байокк — освещение, 31 скуд и 50 байокк — просфоры и вино, недорого стоили ладан, ремонт ризницы, уборка храма, при этом по 3 скуди стоили 6 полотенец и столько же — украшение храма цветами и зеленью на Троицу. Отдельно и особо тут же отмечаются такие расходы, как «верба для Особ Императорского Дома» (4 скуди и 65 байокк), «наем коляски для причта и перевозки ризницы к Великим Княгиням» (4 скуди 95 байокк)^[42]. Далее архимандрит отмечал, что с учетом оставшихся от 1858 г. сумм поступление превысило расходы. В 1859 г. общая сумма поступлений составила 1182 скуди и 26 байокк. Таким образом, рачительный архимандрит Софония оставил на следующий год запас в 265 с половиной скуди.

Из этих сумм осуществлялся найм квартиры и для настоятеля храма. Жилье, которое снял архимандрит, находилось не в самом посольстве, а на площади Di Dogana (Таможня) напротив храма Divo Antonino^[43]. Храм располагался в северной части Римского Форума. Интересно, что следующий настоятель, архимандрит Палладий (Кафаров), проживал в других квартирах: «Я избавился, наконец, <от> своей шумной квартиры на Piazza di pietra; не слышу более ни крика, ни свиста, ни пения граждан Рима, ни стука мостовой, ни всего прочего, что можно найти только в душной и довольно грязной столице мира. Я приобрел себе квартиру на склоне горы Пинчио, на которой есть общественное гульбище, в тихом и безмятежном уголке. Мои комнаты выходят с трех сторон в сады, и, кроме того, я владею особым садиком, миниатюрным соединением итальянских растений, дерев и цветов, большею частью мне неизвестных, исключая лимонных деревьев, которые изумили бы самих китайцев. В садике есть и фонтанчики, и грот, и памятники. Пока я на этой квартире, садик — моя собственность»^[44].

Одновременно тот же архимандрит Палладий описывал и проблему с этой квартирой, и непривычные погодные условия, с которыми сталкивался, несомненно, и архимандрит Софония: «Наступили свирепые холода, с дождями и ветром; сижу я у мраморного камина, лицом к теплу, спиной к холоду; камины здесь имеют замечательное свойство очищать воздух в комнате, нисколько не нагревая его. К величайшему моему утешению крыша над моим кабинетом протекла; говорю к утешению; ибо это напоминает мне о летних ручьях, струившихся по стенам в пекинском нашем подворье. Прибавьте к этому сирокко, которое наносит с Африки теплые, давящие пары. Сирокко необразимо на голову и ноги; действие его походит на влияние полного затмения солнца на курицу»^[45]. Но, несмотря на подобного рода трудности с климатом и каминами, архимандрит Софония активно трудился, и его труды касались в первую очередь именно заботы о прихожанах и приходе.

Великая княгиня Мария Николаевна — прихожанка храма при Российском посольстве в Риме

Судя по всему, гораздо чаще, чем с посольскими служащими и сослужителями по храму архимандриту Софонии приходилось общаться с сановными прихожанами. На основании записок архимандрита Александра (Кульчицкого) можно представить обычный день настоятеля русского посольского храма в Риме. 18 ноября 1872 г. архимандрит Александр писал: «Вопреки всем моим ожиданиям, свободного времени оказывается у меня совсем не так-то много. Довольно частые церковные службы, — обязательные и заказные, — ежедневные уроки Закона Божия, неизбежные в моем положении посещения моих знакомых прихожан, сопровождаемые где завтраком, где обедом, где вечерним чаем, — отнимают у меня все мое время. Нередко случается так: отправившись в 8-м часу утра из дому, я до половины 11-го провожу на уроках; с уроков непосредственно спешу в церковь; после обедни часа два пропадает за завтраком у какой-либо Светлейшей; за сим, сделав еще два-три визита, опять являюсь в церковь для отправления вечерни; после вечерни следует обед у другой Светлейшей; наконец, день заканчивается в третьем доме за вечерним чаем около одиннадцати часов. Когда тут заниматься? В голове и желудке оказывается столько неудобоваримых вещей, что нужен бывает порядочный промежуток времени, чтобы оправиться. Таким образом, оказывается, что и наша заграничная служба бывает иногда нелегка»^[46].

Завтракать, обедать или пить чай у «какой-либо Светлейшей» необходимо было для поддержания связей и духовной поддержки своих особенных прихожан. От этого невозможно было отказаться. Хотя несколько иную картину жизни римского настоятеля рисовал архимандрит Палладий (Кафаров), сменивший архимандрита Софонию в Риме в 1860 г.: «В воскресный день отшагаю до посольского дома для служения, и потом всю неделю остаюсь на собственных своих руках»^[47]. Архимандрит Палладий писал, что в Риме занимается изучением архитектуры и продолжает свои синологические исследования^[48], что указывало на иной, чем у архимандритов Софонии и Александра, режим трудов и общения.

Служение же архимандрита Софонии в Риме дополнялось тем, что главной «светлейшей» прихожанкой посольского храма в Риме в конце 1850-х гг. была великая княгиня Мария Николаевна, дочь императора Николая I, родная сестра императора Александра Николаевича, находившаяся во втором морганатическом браке с графом Григорием Александровичем Строгановым (после смерти первого мужа). От первого брака с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским у Марии Николаевны родилось семеро детей, хотя по римской «Метрической книге» с ней в Риме в 1859 г. были только четверо сыновей: Николай, Евгений, Сергий и Георгий^[49].

В том же 1859 г. в Риме у великой княгини умер первый ребенок от второго мужа. Мальчику было менее двух лет от роду. Его отпевал архимандрит Софония. О том, что сам архимандрит говорил о великой княгине, свидетельствует его биограф протоиерей Михаил Путинцев: «Зимой в Риме проживало очень много русских аристократов с семействами, которые в Великий пост говели в посольской церкви, так что богослужение совершалось безостановочно в течение всего поста. Архимандрит Софония имел обыкновение подолгу исповедывать говевших, которых иногда бывало до 20–30 человек, так что, начав исповедь после вечерни, он оканчивал ее не ранее часа до полуночи. <…> С особенной любовью, благоговением и признательностью вспоминал всегда покойный преосвященный о благочестии, глубоко смиренном духе и неизменном благоволении лично к нему, отцу Софонии, в Бозе почившей Великой Княгини Марии Николаевны, которая подолгу иногда проживала в Риме, была духовной дочерью отца архимандрита, а августейшие дети ее слушали у него уроки закона Божия. Преосвященный рассказывал, что покойная Великая Княгиня имела обычай исповедываться по особой тетрадке, заранее ею составленной, где царственная исповедница, шаг за шагом, с малейшими подробностями перечисляла не только свои дела, но намерения и тайные помышления и желания. Исповедь ее нередко продолжалась часа полтора и два. При этом Великая Княгиня поражала и удивляла своего духовника высоким благочестием и необычайным для ее положения смирением. “Плакала святыми слезами покаяния кающаяся; плакал с ней и я отрадными слезами умиления при виде благочестия и смирения этой августейшей дщери и сестры великих царей. Поистине в глубоком благочестии воспитываются члены нашего Благоверного Царствующего Дома!”, — прибавил преосвященный»^[50].

Это описание, которому нет оснований не доверять, кажется, не вполне согласуется с той характеристикой, которую в своих дневниках давал Марии Николаевне глава военного министерства при императоре Александре Николаевиче с 1861 по 1881 г. граф Дмитрий Алексеевич Милютин. Он писал в 1876 г.: «Эта женщина совершенно выделялась из той среды, в которой она родилась и выросла: страстная и своеобычная натура ее не могла подчиниться условному, стеснительному, лишенному внутреннего содержания формализму дворцовой жизни и царской семьи <…> она держала себя почти как обыкновенная смертная; тон ее, речи, обращение были крайне развязны и бесцеремонны; жила большей частью за границей, позволяла себе разные эксцентричности»^[51]. Но видимое священнику, исповедующему человека, не могло быть видимо человеку внешнему, знавшему великую княгиню со светской точки зрения. Возможно, именно эта ее простота была тем, что позволило архимандриту Софонии увидеть в ней человека, предстоящего перед Богом, что как раз разительно отличало ее от большинства членов императорской фамилии, представители которой часто ставили себя на высоту небожителей.

Возвращаясь же к богослужебной и приходской деятельности архимандрита Софонии, необходимо отметить, что он также крестил новорожденных, производил «обыск» перед совершением бракосочетания (на предмет отсутствия канонических прещений для вступления в брак желающим венчаться), отпевал, погребал, исповедовал и причащал и постоянно находился в общении со своими непростыми прихожанами, среди которых было, в том числе, несколько русских художников, которые постоянно жили в Риме.

Приходское служение архимандрита Софонии и его прихожане

Согласно первой записи архимандрита Софонии в «Метрической книге» 22 января 1856 г. скончался от чахотки 25-летний граф Владимир Александрович Строганов, которого отпевали и погребали настоятель с причтом^[52]. Надо отметить, что умерший В. А. Строганов был младшим сыном Александра Григорьевича Строганова, выдающегося государственного деятеля, в 1850-е годы занимавшего должности военного губернатора Петербурга, генерал-губернатора Новороссийской губернии, а затем Бессарабии. Брат умершего — упоминавшийся выше муж великой княгини Марии Николаевны.

Еще одна ранняя запись в «Метрической книге» — первое совершенное в Риме архимандритом Софонией крещение: 8 февраля 1856 г. он крестил родившегося 31 января 1855 г. младенца Владимира — сына отставного коллежского секретаря Павла Михайловича Ковалевского и его супруги Анны Федоровны^[53]. Восприемниками новокрещенного стали художник Михаил Иванович Железнов (ученик Карла Брюллова и его биограф) и супруга князя Ю. А. Оболенского Александра Дмитриевна. Надо отметить, что Ковалевский-старший — это известный во второй половине XIX в. публицист, писатель и литературный критик, племянник сенатора и министра народного просвещения Евграфа Петровича Ковалевского, племянник путешественника и известного географа Егора Петровича Ковалевского. П. М. Ковалевский — автор мемуаров о своих встречах в Италии с известными русскими художниками и писателями.

24 апреля 1857 г. датирована запись о крещении младенца Иоанна, первого сына князя Виктора Ивановича Барятинского, капитана 1-го ранга, героя Севастополя, участника Синопского сражения, мемуариста, и его супруги Марии Аполлинарьевны (урожденной Бутеневой), хозяйки известного на весь Рим литературно-художественного салона^[54]. Крестным отцом при этом был записан дед крестника, великий дипломат, посол в Константинополе (1830–1843, 1856–1858), посол в Риме (1843–1855) Аполлинарий Петрович Бутенев, которого в Риме при крещении замещал дядя крестника — полковник (впоследствии генерал-адъютант) Владимир Иванович Барятинский^[55]. Крестной матерью стала бабушка крестника (мать отца), известная благотворительница Мария Федоровна Барятинская^[56]. Сам же крещенный архимандритом Софонией стал в дальнейшем видным политическим деятелем, русским консерватором-националистом, депутатом Государственной Думы в 1907 г.^[57]

В том же 1857 г. 8 октября архимандрит крестил младенца Николая — первого сына художника Николая Николаевича Ге^[58]. Крестным отцом стал молодой художник Евграф Семенович Сорокин, впоследствии прославленный представитель академического романтизма в живописи, портретист и иконописец, крестной матерью — Авдотья Леонтьевна Чубраева^[59], няня жены Ге и его двух сыновей. Николай Ге-младший, которого крестил будущий святитель, станет сам художником, будет, как и его отец, переписываться с Л. Н. Толстым, оставит многочисленные воспоминания о современниках и об отце, скончается в эмиграции в Швейцарии в 1938 г.^[60]

В 1858 г. 3 апреля архимандрит Софония совершил таинство Крещения над младенцем Владимиром, сыном отставного штабс-капитана Андрея Осиповича Левченко^[61]. Крестными были родственники отца крещаемого младенца. В том же году 5 апреля архимандрит крестил младенца Николая, сына поручика Изюмского гусарского полка Ивана Алексеевича Золотарева^[62]. Крестным отцом был юный 15-летний Александр Олсуфьев^[63], сын графа Василия Дмитриевича Олсуфьева — известного придворного при Николае I и Александре II, в 1858 г. скончавшегося в Риме. Крестной матерью младенца Николая была тетя младенца, Александра Алексеевна Абаза (урожденная Золотарева), жена молдавского помещика Михаила Аггеевича Абаза, брат которого впоследствии стал министром финансов Российской империи, а сын, Алексей Михайлович, — адмиралом, одним из инициаторов Русско-японской войны.

21 апреля 1858 г. архимандрит Софония совершил таинство Миропомазания над сестрами Луизой-Марией (15 лет) и Амандой-Южинией-Софией (11 лет), дочерьми вольноотпущенного крестьянина князя Голицына Ивана Афанасьевича и Терезы Искарди (католички). Старшая их дочь была миропомазана с именем Елена, младшая — Лидия^[64]. Судя по всему, после кончины матери отец решил присоединить дочерей к православию. Примечательно, что при их миропомазании восприемницей была записана великая княгиня Елена Павловна^[65], вдова великого князя Михаила Павловича (родного брата императоров Александра I и Николая I). О Елене Павловне необходимо сказать, что все единодушно считали ее одной из самых умных женщин своего времени, а ее салон в Петербурге был своего рода политическим клубом сторонников реформ, а она сама была активной проводницей реформ в 1860-х годах. В Рим она приезжала однажды в 1857 г. На указанном выше Миропомазании ее замещала фрейлина Екатерина Владимировна Львова.

Следующее крещение было совершено в русской посольской церкви в Риме над младеницей Еленой, дочерью грека Феодора Кондиса и его жены Юлии, 14 августа 1858 г.^[66] Крестным был грек Димитрий Домбриазис^[67]. Помимо этих восьми крещений за период с 1856 по 1858 г. архимандрит Софония крестил в 1859 г. еще несколько человек, предположительно четырех. Как видно, количество крещений было невелико, не более 12 за четыре года.

За весь период служения в Риме архимандрита Софонии в «Метрической книге» отмечен только один брак. Для решения о допустимости совершения этого таинства архимандрит Софония завел особое «Дело о повенчании Причтом Православной в Риме церкви отставного Поручика Митавского Гусарского полка Димитрия Александровича Агренева с девицею Варварою Алексеевною Вердеревскою, дочерью коллежского советника Алексея Вердеревского» и затребовал от разных лиц документы на предмет отсутствия препятствий для венчания. Все данные были сведены в единый «обыскной акт», датированный 19 мая 1859 г., который констатировал следующее: «1) жених гусарского полка отставной поручик Дмитрий Александрович Агренев, православного исповедания, временно проживает в Риме по пачпорту; 2) невеста, дочка лежневского советника Алексея Вердеревского, Варвара Алексеевна, православного исповедания временно проживает здесь, прибыв в Рим с дочерью статского советника Екатериною Петровною Рубец-Масальскою (умершею прошедшего апреля 19 числа и похороненную здесь на общем кладбище); 3) возраст к супружеству имеют совершенный, а именно: жениху 24, а невесте 21 год, и оба находятся в здравом уме; 4) родства между ними ни духовного, ни плотского, а также свойства, возбраняющего по установлению Святой Церкви брак, никакого нет; 5) жених холост, невеста девица; 6) к бракосочетанию преступают они по-своему взаимному согласию и желанию, а не по принуждению, и на то имеют позволение жених от матери, а невеста от отца; 7) оглашений не было <…>. Посему 9) бракосочетание означенных лиц предположено совершить в вышеупомянутой Посольской церкви сего майя 22 дня, в узаконенное время при посторонних свидетелях»^[68].

Позже Дмитрий Александрович Агренев (псевдоним «Славянский») стал создателем знаменитой «Славянской капеллы», композитором и собирателем русских народных песен^[69]. Свидетелями жениха выступили коллежский секретарь Рудольф Густавов сын Лерке, секретарь при Попечительстве над русскими художниками в Италии, и художник Иван Степанович Ксенофонтов, невесты — художники Павел Федорович Платонов и Антон Иванович Иванов^[70]. Среди этих свидетелей было два начинающих в то время светила классической академической школы — Иван Ксенофонтов и Антон Иванов («Иванов-Голубой»). Оба стали позже известными живописцами: первый портретистом и иконописцем, второй — пейзажистом. Антон Иванов взял псевдоним в дополнение к своей фамилии для того, чтобы отличаться от Александра Иванова, автора картины «Явление Христа народу». Кстати, в первые полтора года пребывания святителя Софонии в Риме Александр Иванов все еще продолжал жить там же и работать над своим великим полотном.

Говоря о русских художниках в Риме, надо отметить, что помимо упоминавшихся уже выше Ге, Ивановых, Железнова, Сорокина, Ксенофонтова в период служения архимандрита Софонии в Риме проживали и учились: Николай Михайлович Быковский (впоследствии иконописец, портретист, участник живописного оформления храма Христа Спасителя в Москве), Андрей Андреевич Пищалкин (выдающийся гравер по меди, академик Императорской Академии художеств), Иван Андреевич Кабанов (позже академик, выдающийся портретист, жанровый художник и иконописец), Павел Семенович Сорокин (младший брат Евграфа Сорокина, академик, участник росписи храма Христа Спасителя в Москве). Эти четыре пансионера Академии художеств упоминаются в «Метрической книге» в списке исповедовавшихся и принявших Святых Таин в 1859 г. Наряду с ними указан и греческий художник Григорий Аргиропуло. Еще одного художника — Ивана Григорьевича Давыдова, — скончавшегося от чахотки в конце ноября 1856 г., будущий архипастырь отпевал и погребал на римском кладбище Тестаччо^[71].

За время своего пребывания в Риме архимандрит Софония неоднократно отпевал православных жителей Рима. Это были и уже упоминавшиеся граф Строганов (22 января 1856 г.), и художник Давыдов (24 ноября 1856 г.), а также московская мещанка, вдова Анна Алексеевна Фиспевичева (1 марта 1857 г.), вдова историка, профессора Московского университета Тимофея Николаевича Грановского Елизавета Богдановна Грановская (19 апреля 1857 г.), супруга генерал-майора Дмитрия Петровича Суходольского Эмилия Васильевна (29 апреля 1857 г.), сын протоиерея храма в Веймарне студент Василий Степанович Сабинин (24 декабря 1857 г.), граф Василий Дмитриевич Олсуфьев (11 февраля 1858 г.), валашский дворянин Георг Лекко (15 мая 1858 г.)^[72]. Были и погребения в 1859 г., вероятно и в начале 1860-го^[73].

Статистика причастившихся Святых Таин показывает, что в 1857 г. в храме причащались 27 мужчин и 46 женщин, то есть 73 человека, из которых было 4 церковнослужителя и 3 «разночинца» (недворянина) и 67 «статских», к которым были отнесены дворяне^[74]. В 1859 г. причастников было 95^[75]: из них 39 мужчин, 56 женщин. Тут были указаны также, как и ранее, клирики прихода (5 человек — сюда включили супругу приходского пономаря), «разночинцы» (16 человек), отдельно сгруппированы художники (5 человек) и 69 «статских», то есть дворян. В «Метрической книге» упоминаются дворянские фамилии — Багратион-Мухранские, Барятинские, Бахметьевы, Волконские, Гагарины, Долгоруковы, Кавелины, Ланские, Мещерские, Муравьевы, Нарышкины, Оболенские, Олсуфьевы, Раевские, Репнины, Суворовы-Рымникские, Сухово-Кобылины, Толстые, Трубецкие, Шуваловы.

Дорога архимандрита Софонии из Рима через Германию и Австрию в Россию (1860–1861) и итоги трудов в Риме

В начале нашего исследования указывалось, что данные о двух встречах архимандрита Софонии с папой Пием IX и описание служения папы на Рождество 1855 г. вполне были доступны уже в середине 1880-х годов. Однако они не показывают характер регулярной деятельности архимандрита Софонии в Риме, его повседневных богослужебных и приходских трудов, которые, как и римский климат, и преклонный возраст, оказались причиной того, что архимандрит написал прошение об увольнении с должности настоятеля, и с 7 мая 1860 г. был уволен с назначением пенсии из Государственного казначейства 600 руб. в год^[76]. В документах Министерства иностранных дел имеется письмо от товарища министра И. В. Толстого на имя российского посла в Риме Н. Д. Киселева об отставке архимандрита Софонии: «Обер-Прокурор Св. Синода уведомил Министерство Иностранных Дел, что Св. Синод, уволив Настоятеля Церкви Миссии нашей в Риме Архимандрита Софонию, согласно с прошением его, от настоящей должности, дозволил ему на обратном пути в Россию воспользоваться лечением минеральными водами в Германии в течение летнего сезона, а Преосвященному Митрополиту Новгородскому и С.-Петербургскому поручил избрать и представить кандидата на открывшуюся с увольнением Архимандрита Софония вакансию»^[77].

Это письмо датировано 14 апреля 1860 г., и на нем есть отметка о его получении 30 числа того же месяца, а значит, именно тогда архимандрит Софония получил известие о том, что его прошение принято и все его пожелания учтены. Само же прошение было написано чуть раньше, 22 января 1860 г., где пастырь писал и о проблемах со зрением, и о необходимости лечения на водах в Германии, и об усталости от пребывания вдали от России и Русской Церкви^[78]. Время отъезда — летний сезон — в прошении обосновывалось тем, что обычно после Троицы из Рима все прихожане разъезжаются и богослужения не совершаются почти до сентября. Прошение было удовлетворено. Таким образом, архимандрит Софония отправился в Германию. Конечно же, это произошло не ровно 7 мая. Будущий иерарх не мог уехать раньше Троицы, которая приходилась в 1860 г. на 22 мая, то есть на 3 июня по григорианскому календарю.

Следовало бы ожидать, что после этого осенью 1860 г. архимандрит вернется в Россию. Однако в послужном списке указывается, что только 29 сентября 1861 г. он «по указу Св. Правительствующего Синода командирован в г. Эривань для исследования расположения умов несторианского общества, желающего соединиться с Православною Церковию»^[79]. Между предполагаемым сроком его возвращения в Петербург после лечения в Германии и временем его назначения в командировку в Ереван прошло более года. При этом в декабре 1860 г. в Петербурге обсуждалось прошение о назначении пенсии «бывшему настоятелю миссии нашей в Риме архимандриту Софонию»^[80]. Продолжение рассмотрения того же вопроса можно найти в документах Синода начала 1861 г.^[81] Именно в этот период архимандрит указывается как находящийся 7 марта 1861 г. «при церкви миссии в Вене»^[82], что означает его нахождение как минимум до весны 1861 г. при храме российского посольства в столице Австрийской империи, где он не был настоятелем.

Таким образом, помимо расширения наших представлений о богослужебных трудах и бытовых заботах настоятелей храма Российской Императорской миссии в Риме в середине XIX в., материалы, представленные в данном исследовании, позволяют реконструировать хронологическую последовательность событий жизни и трудов будущего первого туркестанского архиерея, архимандрита Софонии, с весны 1853 по весну 1861 г. Этот событийный ряд включает: прибытие архимандрита Софонии из Константинополя в Россию (7 мая 1853 г.), пребывание летом 1853 г. в Бежецке у родных, нахождение в Петербурге для определения дальнейшего служения (с 27 августа по 11 сентября 1853 г.), дальнейшее продолжение отпуска у родных в Бежецке до 12 февраля 1854 г., назначение сотрудником Петербургской консистории (с 15 марта 1854 г.), ревизия Псковской епархии (14 мая — август 1854 г.), продолжение трудов в консистории с присовокуплением с января по октябрь 1855 г. участия в работе комиссии по подготовке богослужебных переводов с греческого, назначение в Рим (2 октября 1855 г.) и прибытие туда в первой половине декабря (по юлианскому календарю), присутствие на папской рождественской мессе в 1855 г., последовательность совершения таинств для прихожан, окормление семьи Великой княгини Марии Николаевны в 1859 г., прошение об увольнении с должности настоятеля (22 января 1860 г.) и разрешение на увольнение с 7 мая того же года, отъезд из Рима в Германию после 22 мая и пребывание при храме российского посольства в Вене с осени 1860 г. по меньшей мере до весны 1861 г. Материалы статьи показывают, что его интересы в Риме и те, с кем он общался, позволили расширить кругозор будущего Туркестанского архипастыря. Взаимодействие с людьми из разных культурных миров дали ему примеры, которые оказались необходимы ему в его дальнейшем святительском служении.

Список литературы

1. Августин (Никитин), архим. Софония (Сокольский) — архиепископ Туркестанский // Нева. 2015. № 12. С. 234–250.

2. Александр (Могилёв), митр. Исторические условия и причины назначения архимандрита Софонии (Сокольского) на должность настоятеля церкви Российской дипломатической миссии в Константинополе в 1848 году // Вестник Оренбургской духовной семинарии. 2025. Вып. 4 (37). С. 73–88.

3. Зверева С. Г. Агреневы-Славянские // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 267–268.

4. Капырина С. Л. Родословие Николая Николаевича Ге: Новые материалы // Третьяковская галерея. 2011. № 3. С. 44–51.

5. Королева В. Жизнеописание архиепископа Софонии (Сокольского) // Простор. 2003. № 8. С. 165–172; № 10. С. 178–182; № 11. С. 172–190; № 12. С. 173–188.

6. Куликов А. М. «Мы доживаем чреду своего служения в Пекине без скуки»: Несколько писем из наследия архимандрита Палладия (Кафарова) // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 2 (5). С. 249–267.

7. Николай Николаевич Ге: Письма, статьи, критика, воспоминания современников / вступ. ст., сост. и примеч. Н. Ю. Зограф. М., 1978.

8. Серова О. В. Горчаков, Кавур и объединение Италии. М., 1997.

9. Талалай М. Г. Русская церковная жизнь и храмостроительство в Италии. СПб., 2011.

• См.: Августин (Никитин), архим. Софония (Сокольский) — архиепископ Туркестанский // Нева. 2015. № 12. С. 234–250; Королева В. Жизнеописание архиепископа Софонии (Сокольского) // Простор. 2003. № 8. С. 165–172; № 10. С. 178–182; № 11. С. 172–190; № 12. С. 173–188.
• См.: Путинцев М. П., прот. Воспоминания о покойном архиепископе Туркестанском Софонии // Душеполезное чтение. 1884. Ноябрь. С. 277.
• Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. Департамент личного состава и хозяйственных дел (ДЛСиХД). Оп. 755. Д. 59. Л. 92.
• Там же. Л. 92.
• См.: Софония, архиепископ Туркестанский // Биографический словарь студентов первых XXVIII-ми курсов С.-Петербургской духовной академии: 1814–1869 гг. / сост. Алексей Родосский. СПб., 1907. С. 469. О точной датировке см.: Установлена точная дата рождения Первосвятителя земли Туркестанской — архиепископа Софонии (Сокольского) // Митрополичий округ в Республике Казахстан: сайт. URL: https://mitropolia.kz/news/education/10069-ustanovlena-tochnaya-data-rozhdeniya-pervosvyatitelya-zemli-turkestanskoj-arkhiepiskopa-sofoniisokolskogo.html (дата обращения: 08.04.2026).
• См.: Софония, архиепископ Туркестанский // Биографический словарь студентов… С. 469.
• АВПРИ. Ф. ДЛСиХД. Оп. 755. Д. 59. Л. 92.
• См.: Путинцев М., прот. Указ. соч. С. 277–279.
• Из дневника по службе на Востоке и Западе преосвященного Софонии, епископа Туркестанского и Ташкентского, в бытность его архимандритом при заграничных русских посольствах. СПб., 1874. C. 245–307. Именно тут он писал: «Наконец я дождался минуты, когда мог сказать себе и другим: “в Риме был и папу видел”» (с. 245).
• Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 797. Оп. 23. II отд. 2 стол. Д. 396. Л. 1–1 об.
• Там же. Л. 6.
• Там же. Л. 7.
• АВПРИ. Ф. ДЛСиХД. Оп. 755. Д. 59. Л. 9.
• Там же.
• См.: Материалы для истории православной церкви в царствование императора Николая I. Кн. 2. / изд. под ред. Н. Ф. Дубровина. СПб., 1902. С. 238.
• См.: Книга бытия моего: Дневники и автобиографические записки епископа Порфирия (Успенского) / под ред. [Полихрония] А. Сырку. СПб., 1901. Т. 7. С. 2.
• См.: Там же. С. 3–4.
• См.: Там же. С. 5–6.
• См.: Там же. С. 6–7.
• АВПРИ. Ф. ДЛСиХД. Оп. 755. Д. 59. Л. 92.
• См.: Книга бытия моего… Т. 7. С. 21.
• См.: Книга бытия моего… Т. 6. СПб., 1900. С. 241–248.
• См. об этом: Александр (Могилёв), митр. Исторические условия и причины назначения архимандрита Софонии (Сокольского) на должность настоятеля церкви Российской дипломатической миссии в Константинополе в 1848 году // Вестник Оренбургской духовной семинарии. 2025. Вып. 4 (37). С. 73–88.
• Серова О. Горчаков, Кавур и объединение Италии. М., 1997. С. 305.
• См.: Талалай М. Г. Русская церковная жизнь и храмостроительство в Италии. СПб., 2011. С. 21.
• См.: Талалай М. Г. Русская церковная жизнь... С. 18.
• Там же. С. 19–20.
• Книга бытия моего… Т. 6. С. 152.
• Из дневника по службе на Востоке и Западе преосвященного Софонии… C. 7.
• См. об этом: Книга бытия моего… Т. 6. С. 3.
• Из дневника по службе на Востоке и Западе преосвященного Софонии… C. 275.
• Мы выражаем благодарность за предоставление электронной копии «Метрической книги» настоятелю Свято-Никольского храма посольства Российской Федерации в Республике Италия отцу Сергию Воронину. Поскольку данный документ не каталогизирован и не имеет нумерации листов, мы приводим пагинацию согласно предоставленной электронной копии. Вслед за современным исследователем М. Г. Талалаем для обозначения этого архива будет использована аббревиатура «АПРЦР» — Архив православной русской церкви на via Palestro в Риме (см.: Талалай М. Г. Русская церковная жизнь и храмостроительство в Италии. С. 351). Via Palestro — адрес Российского посольства в Италии с 1870 г. по настоящее время и место размещения прихода святителя Николая в наши дни.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 14.
• Там же. С. 21.
• Там же. С. 21, 23.
• Там же. С. 22–23.
• РГИА. Ф. 796. Оп. 205. Д. 521. Л. 5.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 23–25.
• Скудо — денежная единица Папской области, имевшая хождение до 1866 г. Делился на 100 байокко.
• АВПРИ. Ф. Посольство в Риме. Оп. 525. Д. 881. Л. 87.
• Там же. Д. 927. Л. 5 об.
• Там же. По всей видимости, для совершения треб.
• См.: Из дневника по службе на Востоке и Западе преосвященного Софонии… С. 246.
• Письмо барону Ф. Р. Остен-Сакену 20 сентября (1 ноября) 1860 г. Цит. по публикации: Куликов А. М. «Мы доживаем чреду своего служения в Пекине без скуки»: Несколько писем из наследия архимандрита Палладия (Кафарова) // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 2 (5). С. 258.
• Палладий (Кафаров), архим. Письмо Ф. Р. Остен-Сакену от 11 ноября 1860 г. // Куликов А. М. Китаеведческая и дипломатическая деятельность архимандрита Палладия (Кафарова): дис. … канд. ист. наук. М., 2016. С. 518.
• Савва (Тихомиров), архиеп. Хроника моей жизни: Автобиографические записки высокопреосвященного Саввы, архиепископа Тверского и Кашинского. Т. 4 (1868–1874 гг.). Сергиев Посад, 1902. С. 638–639.
• Письмо барону Ф. Р. Остен-Сакену 20 сентября (1 ноября) 1860 г. Цит. по публикации: Куликов А. М. «Мы доживаем чреду своего служения в Пекине без скуки»… С. 260.
• См. об этом: Куликов А. Китаеведческая и дипломатическая деятельность архимандрита Палладия (Кафарова). С. 108–123.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 44.
• Путинцев М., прот. Воспоминания о покойном архиепископе Туркестанском Софонии. С. 278–279.
• Милютин Д. Дневник. 1876–1878 / под ред. Л. Г. Захаровой. М., 2009. С. 44–45.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 6–7.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 3–4.
• Там же. С. 10.
• Там же. С. 9.
• Там же.
• См. о нем в: 3-й созыв Государственной Думы: портреты, биографии, автографы. СПб., 1910.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 10.
• Там же. С. 9. См. о ней: Николай Николаевич Ге: Письма, статьи, критика, воспоминания современников / вступ. ст., сост. и примеч. Н. Ю. Зограф. М., 1978. С. 342.
• См. о нем: Капырина С. Л. Родословие Николая Николаевича Ге: Новые материалы // Третьяковская галерея. 2011. № 3. С. 44–51.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 30.
• Там же.
• Там же. С. 31.
• Там же. С. 30.
• Там же. С. 31.
• Там же. С. 30.
• Там же. С. 31.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 51–52.
• См.: Зверева С. Г. Агреневы-Славянские // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 267–268.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 61.
• АПРЦР. Метрическая Книга за 1856–1866 гг. С. 6.
• См.: Там же.
• Часть текста, относящаяся к началу 1860 года, отсутствует.
• Там же. С. 27–29.
• См.: Там же. С. 44–49.
• РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Д. 822. Л. 10.
• АВПРИ. Ф. Посольство в Риме. Оп. 525. Д. 948. Л. 65–65 об.
• РГИА. Ф. 796. Оп. 141. Д. 445. Л. 1–1 об.
• Там же. Оп. 439. Д. 822. Л. 10.
• РГИА. Ф. 796. Оп. 141. Д. 2518.
• Там же. Оп. 142. Д. 384.
• [82] Там же. Д. 437. Л. 1.
• Там же. Д. 437. Л. 1.