В помощь умно-сердечной молитве в храме и дома

«Когда святые отцы говорят о сердце, то трудно, не имея личного опыта, понять, что именно они тут разумеют», — говорит нам Иларион схимонах^[1]. «Где отзывается и чувствуется печаль, радость, гнев и прочая, там сердце... Сердце телесное есть мускулистый серчак-мясо <...>, но чувствует не мясо, а душа, для чувства которой телесное сердце служит только орудием, как мозг служит орудием для ума»^[2]. Сердце есть «внутреннее чувство души, составляющее корень и центр нашей душевной жизни»^[3]. По выражению одного из святых отцов Православной Церкви святителя Григория Паламы, сердцем мы называем внутреннейшее тело тел^[4]. «Сердце — внутреннейший человек, или дух, где самосознание, совесть, идея о Боге с чувством зависимости от Него всесторонней, вся духовная жизнь вечно-ценная»^[5]. Сердце, как говорят медики, — полый мышечный орган, находящийся не слева, как думают многие,  а в центре груди, наполненный кровью и воздухом, обеспечивающий ток крови в кровеносной системе человека. Также медики нам говорят, что ум, находящийся в головном мозгу, есть познавательные и аналитические способности человека. Из начального богословского курса в воскресных школах для детей и взрослых мы знаем, что человек трехсоставен, то есть состоит из тела, души и духа (верхней части души), как раз и находящегося в сердце, или той Божественной энергии, посредством которой зачинается человек. Родители радуются, когда растет ребенок, православный ребенок становится взрослым и осознает, что необходима таинственная сила в его жизни. Тогда и начинается понимание Божественного Промысла о себе, идет совершенствование молитвы, которая соединяет все составы и укрепляет внутренний жизненный стержень, люди молятся за себя и за близких или любимое дело своей жизни. В начале истории Церкви было сердечное восприятие христианина происходящего вокруг: «Начальный период истории христианства характеризуется чрезвычайным обилием харизматических явлений. Это было время, когда каждый верующий мог видеть и осязать дары христианства и чувствовать в самых реальных формах земной жизни движение Промысла Божьего. Этим объясняется то характерное явление, что для первых христиан евангельское спасение было не столько делом ума, сколько фактом реальной жизни»^[6].

Но чем дальше мы во времени от Рождества Христова, тем больше религиозный подъем среди верующих охлаждался, сейчас в большинстве своем человек не верит в Бога и стал всвязи с прогрессом даже сильнее ангелов, молитва не нужна большинству, ему необходимо знание, а с развитием информатики человечество уже живет в нескольких измерениях мира. В истории Церкви в настоящее время можно заметить, что преобладание ума больше свойственно западному христианству, католицизму и протестантизму, а мистическая молитва, направленная к сердцу, более присуща восточному христианству, то есть православию.

Итак, давайте вместе начнем с библейского учения о сердце, потом продолженного святыми отцами и богословами Церкви. Вообще в Библии слово «сердце» встречается 591 раз в Ветхом Завете и 155 раз в Священном Писании Нового Завета (и более 150-ти производных от него слов). Может быть, некоторые случаи ветхозаветного употребления этого слова не вполне соответствуют нашему современному пониманию, но и оставшиеся случаи свидетельствуют о понимании сердца — как в Священном Писании Нового, так и Ветхого Завета — как главного понятия в жизни человека. Именно сердце стоит на первом месте в заповеди любви к Богу: «Люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6, 5). Это же подтвердил нам сам Господь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22, 37), (Мк. 12, 30; Лк. 10, 27). К Богу необходимо стремиться сердцем: «Всем сердцем моим ищу Тебя» (Пс. 118, 10); «в сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою» (Пс. 118, 11); «потеку путем заповедей Твоих, когда Ты расширишь сердце мое» (Пс. 118, 32). Доминирование понятия о сердце приводит даже к противопоставлению его уму: «Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой» (Пр. 3, 5). Однако сердце главенствует не только в добром, но также и в плохом смысле: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека» (Мф. 15, 18-20); «извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства» (Мк. 7, 21). В Ветхом Завете высказывания о сердце неоднократно имеют негативный смысл: «огрубело сердце народа сего» (Ис. 6, 10); «этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня» (Ис. 29, 13) (на это ветхозаветное место ссылается Господь Иисус Христос: Мф. 15, 8; Мк. 7, 6); «и не взывали ко Мне сердцем своим, когда вопили на ложах своих» (Ос. 7, 14); «обратитесь к Богу во глубину сердца, от которого вы далеко отступили» (Ис. 31, 6); «рождали из сердца лживые слова» (Ис. 59, 13); «помышления сердца их было зло» (Быт. 6, 5); «сердце сынов человеческих исполнено зла» (Ек. 9, 3); «лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено» (Иер. 17, 9–10) и так далее.

Вероятно, поэтому Бог и ветхозаветные пророки, как затем и просвещенные Святым Духом святые отцы и богословы, а сегодня Православная Церковь, призывают к очищению и обновлению сердца: «Смой злое с сердца твоего» (Иер. 4, 14); «отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешили вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух» (Иез. 18, 31); «раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему» (Иоил. 2, 13); «тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, <...> тот получит благословение от Господа» (Пс. 23, 4); «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). А просить у Бога нужно в первую очередь вразумления и очищения собственно своего сердца: «Приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к корысти» (Пс. 118, 36); «сердце чистое сотвори во мне Боже» (Пс. 50, 12); «даруй же рабу Твоему сердце разумное» (3 Цар. 3, 9). И Бог слышит эти мольбы и дает «иное сердце» (1 Цар. 10, 9), что, собственно, полно раскрывается в Новом Завете. В Священном Писании Нового Завета также постоянно напоминается, что сердце есть орган для восприятия горнего мира: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8) — узрят Бога очищенным сердцем своим и в сердце своем; «взойдет утренняя звезда в сердцах ваших» (2 Петр. 1, 19); «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым...» (Рим. 5, 5); «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца...» (2 Кор. 4, 6); Бог «дал залог Духа в сердца наши» (2 Кор. 1, 22); «вселиться Христу в сердца ваши» (Еф. 3, 17).

Сердце также связано с важнейшими жизненными процессами, и главное — с мыслью от которой зависит последующее действие человека: «Мысль пребывает и движется в сердце, а слово на языке и устах, однако они не разделены и ни одно мгновение не лишены друг друга»^[7];  с совестью: «Если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу» (1 Ин. 3, 21); с Богообщением с Духом Святым (А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!»» (Гал. 4, 6); с верой в Бога: «Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, — будет ему, что ни скажет» (Мк. 11, 23); «ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься» (Рим. 10, 9); «двоедушным маловерам нужно исправить и укрепить сердца» (Иак. 4, 8; 5, 8). Вот к примеру, слово и обороты речи, которые оно образует в библейском иврите: чистое сердце (Притч. 22:11) — искренность; твердое сердце (Втор. 15:7) — упрямство; горячее сердце (Втор. 19:6) — ярость; возвышенное сердце (Втор. 8:14) — гордость; мягкое сердце (4 Цар. 31:25) — раскаяние; крепкое сердце (Пс. 30:25) — храбрость; растаявшее сердце (Езек. 21:12) — страх; необрезанное сердце (Лев. 26:41) — непокорство; скользкое сердце (Ос. 10:2) — притворство; повернуть чье-то сердце (Пс. 118:36) — привлечь внимание; положить на свое сердце (Втор. 11:18) — хорошо запомнить; выйти из чьего-то сердца (Втор. 4:9) — быть забытым; украсть чье-то сердце (Быт. 31:26) — обмануть; быть сердцем за кем-то (2 Цар. 15:13) — перейти на чью-то сторону; сказать в сердце (Втор. 8:17) — решить.

Мы знаем, что в сердце человека сегодня есть доброе и злое, в зависимости от развития человека в жизни и во времени. И тогда: «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое...» (Лк. 6, 45). Вроятнее всего, нет ничего хуже огрубелого и лицемерного сердца: «Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Деян. 28, 27); «Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мф. 15, 8). У сынов проклятия глаза исполнены любострастия и непрестанного греха, «сердце их приучено к любостяжанию» (2 Пет. 2, 14). В злое сердце входит ожесточение (Мк. 3, 5) и похоти (Рим. 1, 24). Но нераскаянное сердце человека виновато само: «По упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога» (Рим. 2, 5), то есть без таинства исповеди. В злое сердце может проникнуть дух злобы, как во время Тайной вечери диавол «вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его» (Ин. 13, 2).

Вот почему необходимо очищать сердце и молить в сердцах своих Господа Бога (1 Пет. 3, 15). А первой и наиглавнейшей заповедью и Ветхого и Нового Завета является: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим...» (Мф. 22, 37; ср. с Мк. 12, 30; Лк. 10, 27).

Так, согласно святоотеческой традиции православного образа жизни необходимо  блюсти и хранить  сердце: «Пока сердце пребывает в добре, дотоле и Бог нем пребывает, дотоле оно служит источником жизни; потому что из него исходит доброе. Но как скоро уклоняется от Бога и делает беззакония, — становится оно источником смерти, потому что из него исходит злое. Сердце — Божия обитель, потому имеет нужду в охранении, чтобы не вошло в него злое, и Бог не удалился из него»^[8]; «Всякий час и всякое мгновение будем всяким хранением блюсти сердце свое от помыслов, туманящих душевное зеркало, в коем надлежит печатлеться и светописаться одному Иисусу Христу... Будем непрестанно искать Царствия Небесного внутрь сердца»^[9]; «Блюсти сердце — значит иметь ум трезвенный и чистый от помысла, наводящего брань»^[10]; «Устрой у входа сердца шлагбаум и приставь к нему строгую стражу. Всякого подходящего — помысл, чувства, желание — спрашивай: свой или чужой. Чужих гони без жалости, и будь неумолим»^[11].

Сердце необходимо очищать : «Бог одного от нас требует, того, чтоб сердце наше было очищаемо посредством внимания»^[12]; «Кто желает видеть Господа внутри себя, тот прилагает усилие очищать сердце свое непрестанным памятованием о Боге»^[13]; «Видишь, что сосуд исполненный ничего другого не вмещает. Тако имеется сердце человеческое, которое подобно есть сосуду. Когда оно исполнено будет любовию мира сего и попечением мирских вещей, не вмещает Слова Божия в себя»^[14]; «Войди вниманием в сердце свое и исследуй тщательно, какими помыслами, какими расположениями и пристрастиями оно особенно занято и какая страсть наиболее господствует над ним и тиранствует в нем; потом против этой страсти прежде всего и поднимай оружие и ее поборать старайся. На этом и сосредоточь все внимание и заботу, с одним только исключением, что когда подымется между тем другая какая страсть случайно, то ею следует тебе тотчас заняться и ее прогнать и потом опять обращать оружие против главной своей страсти, которая непрестанно выказывает свое присутствие и власть. Ибо как во всякой борьбе, так и в нашей невидимой, следует противоборствовать тому, что самим делом борет в настоящий момент»^[15]; «Заглядывай чаще в свое сердце, опускайся в глубь его (глубоко сердце человека); приведи в ясность сознания все, что в нем есть худого, и измечи во вздохах сожаления или в горьких слезах раскаяния всякое зло, скрывающееся во глубине сердечной... Главное занятие христианина в этой жизни должно быть очищение своего сердца, чтобы очищенное сердце способно было в будущей жизни узреть Бога... К очищению сердца направлены почти все таинства, или вся благодать Духа, присущая таинствам: крещение — это баня сердца или пакибытия человека; таинство миропомазания утверждает чистоту сердечную, дарованную благодатию Божиею в крещении; покаяние — вторая баня сердечная после крещения; причащение соединяет христианина чрез очищенное сердце с пречистым Христом»^[16].

Святой святитель Феофан Затворник выделял два способа очищения сердца — деяние и созерцание. Он писал так: «Они начинают вместе, в истинно шествующем, и идут рука об руку; но в начале деяние идет впереди, а потом опережает его созерцание, под конец же и совсем поглощает его»^[17].  Очищается сердце, конечно же, при помощи молитвы: «В молитве бей прямо в грешное сердце, в его особенные вопиющие, надоедающие недостатки, выжимай их из него; не щади себя; пролей об них слезы: со слезами выйдут. А коль пощадишь сердце, не тронешь его: вся дрянь так и останется, и нет тебе пользы от молитвы»^[18]. Таким образом, плодом такого многотрудного телесного поста, душевной и духовной работы очищения и хранения является чистое сердце. В чистом же сердце зрится и обитает сам Бог: «Человек, очистивший сердце свое, не только уразумеет свойства творений Божиих, но, прошедши всю лествицу оных, узрит, по возможности, и самого Бога»^[19]; «У того, кто установился в трезвении или старается установиться в нем, чистое сердце соделывается мысленным небом, с своим солнцем, луною и звездами, и бывает вместилищем невместимого Бога»^[20]; «Войди в себя, пребывай в сердце своем; ибо там — Бог. Он не оставляет тебя, но ты оставляешь Его»^[21]; «Дивно сие, братия мои; весьма досточудно и неизреченно для дольних. Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем; Сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля не выносит стопы Его; а чистое сердце носит Его в себе. Небо — мало для пяди Его, а сердце — обитель Его. Небо объемлет Он горстию Своею, и одна пядень пространства — жилище Его»^[22].

Таким образом, после определенной работы над своим сердцем для поготовки к молитве по своему молитвослову православный человек может наблюдать некоторые свойства чистого сердца —   безóбразность: «Сердце чисто то, которое всегда представляя Богу память безвидною и безобразною, готово бывает единым от Него впечатлениями печалится, в каких Он обычно благоволит явным Себя ей делать»^[23]; бесстрастность: чистое сердце у того, «кто не только не бывает тревожим и тяготим какою-либо страстию, но и не помышляет даже ни о чем худом, или мирском...»^[24]; сострадание и милосердность: «В том состоит чистота сердца, чтобы, видя грешников или немощных, иметь к ним сострадание и быть милосердным»^[25]; позитивность: «Когда всех людей видит кто хорошими, и никто не представляется ему нечистым и оскверненным, тогда подлинно чист он сердцем»^[26].

Очищение сердца — необходимое условие для молитвы, связанное с очищением всего организма человека. Очищение и хранение органов чувств очень важно, в том числе хранение ума, ибо, «кто не внимает себе и не хранит ума своего, тот не может сделаться чист сердцем, чтоб сподобиться узреть Бога»^[27]. Также необходимо очищение и хранение внимания (трезвение), памяти (покаяние), воли (смирение) и так далее по добродетелям праведности. Очищенное сердце, как новорожденного младенца, необходимо воспитывать и образовывать. Об этом святитель Феофан Затворник писал: «Образовать сердце значит воспитать в нем вкус к вещам святым, Божественным, духовным, чтобы, обращаясь среди них, оно чувствовало себя как бы в своей стихии, находило в том сладость, блаженство, ко всему же другому было равнодушно...»^[28]. Очищение сердца, его блюдение, хранение и образование составляют главное дело православного человека, как особую науку наук и художество художеств. Кроме того, они составляют православную культуру сердца: «Искание Слова внутри есть в то же время культура сердца, величайшее и единственное в мире непрестанное священнодействие, принесенное в мир Самим Логосом-Христом для тех, кто ищет Его внутри себя. Внутреннее Слово, как семя, должно дать всход, должно вырасти и принести плоды. В дикой и необработанной земле сердца оно не дает всходов и лежит втуне, как клад, зарытый в землю сердца, хотя и проявляющий свою скрытую деятельность. Обработка, удобрение и орошение пажитей сердца — задача подлинной религиозной жизни в Слове... Культура сердца не оставляет в нем места хаосу и темной бездне сердца, вырывая тернии и волчцы, попаляя огнем тину страстей и помыслов, и орошая поле сердца слезами очищения и умиления»^[29].  Итак, сердце, и только стремящееся к чистоте сердце, является фундаментом для сотворения молитвы Богу,  и быть в сердце, по словам святого Симеона Нового Богослова, — это отличительная черта сердечного образа молитвы.

Каким образом достигается сердечная молитва? Каждый православный христианин может спросить об этом у своего духовного отца, или, в силу большого оскудения сейчас, можно посоветоваться с приходским батюшкой. Также есть духовная литература по этому вопросу. Каждый может применять указанные рекомендации во время утренних и вечерних молитв, которые занимают примерно два часа в день. Однако творить умно-сердечную молитву по четкам или жить с правилом Иисусовой молитвы можно только по благословению правящего архиерея или духовника близлежащего монастыря, только монашествующим или одиноким, не планирующим создавать семью людям. Однако, как и в любом правиле, здесь есть исключения, тем не менне подтверждающие данное правило.

Важнейшей составляющей такой молитвы есть схождение ума внутрь сердца . Поскольку ум в своем помраченном состоянии находится в голове, а работа по его очищению и просветлению возможна только в сердце, то по святоотеческому учению необходимо его сведение из головы в сердце. При правильном сердечном устроении «у человека из головы переходит все внутрь сердца, и тогда как бы некий умный свет озаряет его всю внутренность, и что он ни делает, ни говорит, ни помышляет, все делает с полным сознанием и полным вниманием»^[30]. В православном исихазме подробно разработаны технические приемы, помогающие схождению ума внутрь сердца. Святой Симеон Новый Богослов так описывает практику этого сердечного делания (приводим текст в современной транскрипции): «Посем сядь в уединенном месте особенном и безмолвном наедине, в уединенном угле, и затвори дверь, и собери ум твой от всяких временных и суетных вещей, также прилепи к груди браду твою, и внимай в сердце умом твоим и чувственными твоими очами, и удержи мало дыхание твое, и имей там ум твой, и попробуй умом обрести место, где есть сердце твое, да будет там совершенно и ум твой: и в начале обращешь там тьму, и ослепление многое, и жестокость: после же, когда творить будешь сие внимание непрестанно ночь и день, обращешь О чудеса! непрестанное веселье. Когда ум подвизался в сем обращет место сердечное, и тогда вдруг узрит там таковое, чего не видел никогда, никогда не знал. Узрит бо воздух оный обретающийся там внутри сердца, и всего себя светлым, и исполненным всякого благоразумия и рассуждения»^[31].

Конечно, необходима практика построения такого внутреннего стержня, при этом нельзя рассчитывать только на одни технические приемы: «Опасность психотехники, как показал долгий опыт, в том, что есть немало людей, слишком большое значение придающих самому методу»^[32]. Самое главное — «сознательное стояние в присутствии Господа со страхом, верою и любовию»^[33]. Внимать сердцу нужно правильно, не торопясь и не спеша: «Для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Такое начинание — начинание гордостное, безумное!»^[34].

Таким образом, удвлившись от дел, сосредоточив свой ум, необходимо взглянуть в свое сердце и собрать в нем взывание к Богу о исполнении Его Промысла о себе и просимом. «Кто-то еще говорил: меня старец мой учил сначала приучаться мыслями за келию не выходить; а в келии что? — молитва, чтение, богомыслие, рукоделие. Потом, говорит, не пускай их за пределы тела, занимая себя тем, что внутри происходит. Наконец, укройся, говорит, в сердце»^[35]. Тот же, кто постоянно собирает себя в сердце, получает большое преимущество: «Собранный зрит все в себе. Кто в центре, зрит по всем радиусам, все видит в круг ровно и как бы в один раз, а выступивший из центра видит по направлению одного только радиуса; <...> кто собран внутрь, видит все движения своих сил — видит и управлять может»^[36]. Собранная и творящаяся в сердце молитва ведет к целостности человека, что является основной целью христианства. «В молитве нашей мы стремимся предстать в единстве и целостности нашего существа; прежде всего в соединении ума с сердцем. Чтобы достигнуть сего блаженного соединения двух наиглавнейших сил нашей личности, мы не прибегаем ни к каким искусственным средствам (психотехнике); в начале мы приучаем ум вниманием стоять в молитве, как нас учат отцы; то есть внимательно произносить имя Иисуса Христа и прочие слова молитвы. Сосредоточенное призывание Имени Божия с повседневным усилием жить согласно заповедям Евангелия приводят к тому, что и ум, и сердце естественно сливаются в едином действии»^[37]. В такое единение приводит Божья рука, дарующая благодать: «От прикосновения руки ко всему существу моему, ум, сердце и тело соединились между собою, составили нечто целое, единое»^[38].

Одним из главных повреждений, образовавшихся в организме человека вследствие первородного грехопадения, является противоречие между умом и сердцем, раздвоение, что в медицине называется шизофренией. Благодатью Божьей вследствие молитвы происходит их соединение: «Разъединение ума с сердцем, противодействие их друг другу произошло от нашего падения во грех: естественно для Божественной благодати — когда она прострет перст свой для исцеления сокрушенного и раздробленного на части человека его падением — воссоединять разделенные его части, воссоединять ум не только с сердцем и душею, но и с телом, давать им одно правильное стремление к Богу»^[39]. Вот к чему нам необходимо стремиться в святоотеческой традиции: «Как муж некий, бывший в отлучке от дома, когда возвратится, сам себя не помнит от радости, что опять увиделся с детьми и женою, обнимает их и не наговорится с ними: так и ум, когда соединится с сердцем, исполняется неизреченной сладости и веселия. Тогда видится ему, как воистину царствие небесное внутрь нас есть...»^[40]. Соединение ума и сердца дает духовную силу, именно ту силу за которой мы приходим в храм: «Вместе с соединением ума с сердцем подвижник получает силу противостоять всем страстным помыслам и страстным ощущениям»^[41]. С ним приходит в душу мир Христов: «Если же ты ощутил, что соединился ум твой с душою и телом, что ты уже не рассечен грехом на части, но составляешь нечто единое и целое, что святый мир Христов возвеял в тебе, то храни со всевозможным тщанием дар Божий»^[42]. Это тот мир Христов, который возвращает человеку его целостное состояние до грехопадения, в так называемое Новое Адамово или Христово состояние, чем отличается православный человек от мирских людей. Но и при соединении ума и сердца сердце должно первенствовать: «Духовное видение духов совершается умом и сердцем. Обличает духов лукавых сердце; ум недостаточен для сего: ему не различить одними собственными силами образов истины от образов лжи, прикрытых образами истины»^[43]. Таким образом, умно-сердечная молитва есть основная тайна и оружие православного христианства, и тайна быть христианином заключается в умении молиться. Молитва разделяется на словесную молитву, молитву разума и молитву умно-сердечную (духовную, внутреннюю). Первая является наиболее простой, но и наиболее поверхностной, а суть все-таки сердечной молитвы есть войти в сердце и взывать оттуда к Богу: «Собери ум свой в сердце, и оттуда мысленным воплем призывай на помощь Господа Иисуса, говоря: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя!"»^[44]; «Должно всегда вращать в пространстве сердца нашего имя Иисус-Христово...»^[45]. «Чуждая прелести молитва есть теплота с молитвою к Иисусу, ввергающему огнь в землю сердца нашего, — теплота, попаляющая страсти, как терния, вселяющая в душу веселие и тишину, и приходящая не с десной и не шуей стороны, или свыше, но в сердце источающаяся, как источник воды от животворящего Духа»^[46]. В сердце разогревается особая молитвенная теплота. Духовная в сердце теплота есть плод чувства к Богу и всему Божественному. Зарождение ее современно обращению к Богу в покаянии. Во время покаянных трудов над очищением сердца она все более и более усиливается и из прерывающейся или по временам посещающей сердце постепенно переходит в непрерывную, пока станет наконец состоянием сердца. Когда святой преподобный Иоанн Лествичник советовал стараться всегда быть в чувстве к Богу и Божественному, то подразумевал именно такую теплоту. «Всякий предмет, услаждающий сердце, и согревает его; потому теплот сердечных много. Духовная теплота порождается от воздействия на сердце духовных предметов, что бывает в порядке духовной жизни. Отличительная черта ее есть отрешение от всего тварного и окование внимания Богом и всем Божественным. По сей черте она отстоит от теплот душевных и телесных, как небо от земли»^[47]. И далее: «Духовная теплота в истинном своем виде есть плод присутствия в сердце благодати. Когда посещает благодать, на сердце тепло, а когда отходит — холодно. Отходит благодать и тогда, когда человек сам выходит вовне к недолжным вещам. Тогда отхождение сие и есть и называется наказательным. Но иной раз благодать сама отходит в видах споспешествования духовному преуспеянию рабов Божиих. И тогда отхождение сие есть и называется обучительным»^[48]. Церковные таинства и мистика напрямую связаны с сердцем человека. По мнению отца Павла Флоренского: «Правильное развитие всех органов, под главенством того, с которым по преимуществу связана человеческая личность, т. е. груди, — такова мистика нормальная, и она достигается не иначе, как в благодатной среде церковности. Всякая же иная мистика, хотя и дает углубление, однако нарушает равновесие личности»^[49]. Но внимать сердцу не так просто: «Дракон, князь бездны, восстает войною против внимающих сердцу»^[50]. Но без вхождение вглубь своего сердца не обойтись: «Если хочешь одержать победу над вышесказанными страстями (унынием, забвением и неведением) и удобно победить полк мысленных иноплеменников, то молитвою и содействием Божиим пришед в себя, и входя в глубину сердца, исследуй сих трех сильных исполинов диавольских...»^[51].

В заключении можно сказать: «С утра понудь ум свой сойти из головы в сердце, и держи его в нем, и непрестанно взывай умно и душевно: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! »^[52]. Понятие сердца является центром христианской культуры, и без тщательного анализа этого понятия невозможно проникновение в церковные таинства и христианскую антропологию^[53].  Сердце имеет прямое отношение к  Богообщению,  ради которого мы идем в храм: «На пути своем чрез исполнение заповедей в сердце ищи Господа»^[54]; «Истинное святилище, еще прежде будущего жития, есть без помыслов сердце, воздействуемое Духом»^[55]; сердце это «духовный Божий жертвенник»^[56]; «Как это ни сомнительно для неверующих, мы утверждаем, что сердцем можно воспринимать вполне определенные внушения прямо как глаголы Божии. Но это не только удел святых. И я, подобно многим, не раз испытывал это с огромной силой и глубоким душевным волнением»^[57]. Так невозможно молиться к Богу без обращения своего духовного взора к сердцу. Более того, сердце имеет прямое отношение и к смерти, и к воскресению человека: «Тот небесный огнь Божества, который христиане еще ныне, в веке сем, приемлют внутрь себя, в сердце, действуя внутрь сердца их, когда разрушится тело, начнет действовать совне, и снова сопряжет члены, совершит воскресение разрушенных членов»^[58]. Духовный путь человека к Богу, вероятно, и есть очищение его сердца и борьба с гнездящимся в нем первородным грехом, или ДНК-змием. «Откровение обращено не только к человеческому разуму и не только к чувству. Оно обращено к тому, что на библейском языке называется сердцем, то есть к тому, что составляет самую сокровенную сущность человека, от которой, как говорится в Евангелии, исходят и разум, и чувство, и воля»^[59].  Таким образом, «необходимо признать сердце основным органом религиозных переживаний»^[60].

В зависимости от степени действия слова, ума, сердца и Святого Духа-Бога в человеке, можно довольно относительно обозначить, что до всецелой преданности человека в Промысел Божий доступны пока человеку три вида молитвы: словесная (которая обычно читается вслух дома или в храме); умно-деятельная (умная произносится мысленно, например тайные молитвы, деятельная при усилиях самого человека, священнодействия, труд в храме или церковная деятельность), и умно-сердечная деятельная молитва (ум, сосредоточен в словах молитвы, а сердце  сочувствует смыслу слов в вознесении молитвы к Богу во время богоугодной деятельности).

В такое сложное время мы желаем всем нашим богомольцам и паломникам Русской Церкви в Нью-Йорке достигнуть такой молитвы во спасение от греха как себя, так и своих близких и окружающее себя пространство. Следующие два вида молитвы вероятно обретаются христианами по очищении сердца от страстей и греха: умно-сердечная самодвижная (непрекращающаяся молитва, движимая Святым Духом-Богом), умно-сердечная чистая, или непарительная (молитва святых людей чистая от помыслов). А вот по соединении души с Небесным Царем Вседержителем в единый дух, обретается высшая степень молитвы: молитва зрительная (соединившись с Господом, христианин видит великие тайны Пресвятой Троицы в Царстве Небесном и нашей Вселенной, как в этом мире, так и в Небесном). Будем надеяться, что то немногое, что приведено в данной статье, поможет богомольцам для жизни в инославной среде.

• Иларион, Сочинения, 1912, с. 100.
• Феофан Затворник. Творения. Собр. писем. Вып. 5. 1994, с. 165.
• Иларион. 1912, с. 100.
• Григорий Палама. 1995, с. 44.
• Феофан Затворник. 1890, с. 97.
• Шушания иерод. 1914, с. 3.
• Дионисий Александрийский. 1900, с. 37.
• Ефрем Сирин. Т. 4. 1995, с. 349-350.
• Филофей Синайский. 1900, с. 412.
• Варсонофий Великий, Иоанн. 1995, с. 67.
• Феофан Затворник. 1995, с. 442 
• Симеон Новый Богослов. Т. 2. 1993, с. 191.
• Исаак Сирин. 1993, с. 38.
• Тихон Задонский. Т. 4. 1836, с. 94-95.
• Никодим Святогорец. 1991, с. 66-67.
• Ч. 2: Иоанн Кронштадтский. 1900, с. 103-104.
• Феофан Затворник. 1995, с. 441.
• Ч. 2: Иоанн Кронштадтский. 1900, с. 109.
• Максим Исповедник. 1835, с. 263.
• Филофей Синайский. 1900, с. 414.
• Ефрем Сирин. Т. 4. 1995, с. 349.
• Ефрем Сирин, 1995, с. 350.
• Каллист и Игнатий Ксанфопулы. 1900, с. 385.
• Симеон Новый Богослов. Творения. Т. 2. 1993, с. 562.
• Макарий Египетский. 1998, с. 114.
• Исаак Сирин. 1993, с. 97.
• Симеон Новый Богослов. Т. 2. 1993, с. 187.
• Феофан Затворник. 1908, с. 238.
• Позов. Т. 1. 1965, с. 266.
• Феофан Затворник. Вып. 5. 1994, с. 228.
• Добротолюбие. 1793, с. 7(73).
• Софроний. 1994, с. 147.
• Феофан Затворник. Вып. 2. 1994, с. 194.
• Игнатий (Брянчанинов). Т. 2. 1993, с. 269-270.
• Феофан Затворник. Вып. 6. 1994, с. 116.
• Феофан Затворник. 1908, с. 208.
• Софроний архим. 1994, с. 161.
• Игнатий (Брянчанинов). Т. 2. 1993, с. 316.
•   Игнатий (Брянчанинов). Т. 5. 1993, с. 115.
• Никифор Уединенник. 1900, с. 250.
• Игнатий (Брянчанинов). Т. 5. 1993, с. 115.
• Игнатий (Брянчанинов). Т. 2. 1993, с. 231.
• Игнатий (Брянчанинов). Т. 3. 1993, с. 59.
• Григорий Синаит. Наставление безмолвствующим. 1900, с. 216.
• Исихий Иерусалимский. 1890, с. 33.
• Григорий Синаит. Наставление безмолвствующим. 1900, с. 225.
• Никодим Святогорец. 1991, с. 240-241.
•   Там же, с. 243-244.
• Флоренский. 1990, с. 266.
• Григорий Синаит. Главы о заповедях. 1900, с. 210.
• Марк Подвижник. 1911, с. 179-180.
• Григорий Синаит. О безмолвии и молитве. 1900, с. 227-228.
• Климков. 2000, с. 77.
• Григорий Синаит. 1900, с. 182.
•   Там же, с. 181.
• Исаак Сирин. 1993, с. 62.
• Лука (Войно-Ясенецкий). 1994, с. 27.
• Макарий Египетский. 1998, с. 83.
• Иванов. 1997, с. 21.
• Вышеславцев. 1925, с. 81.