Учительницы церковных школ в начале XX века (на примере Курской губернии)

В 1910 г. в журнале «Курские епархиальные ведомости» было напечатано стихотворение барона А. Н. Гиллессема [2, с. 391], посвященное учительницам церковноприходских школ. Барон А. Н. Гиллессем был автором целого ряда стихотворений, опубликованных в разные годы в этом журнале. Большая часть их была патриотической направленности и писалась на актуальные для того времени темы (например, о Первой мировой войне). Стихотворение об учительницах церковно-приходских школ, вероятно, тоже было связано с актуальной тематикой: в 1909 г. широко отмечалось двадцатипятилетие со времени утверждения императором Александром III «Правил о церковных школах», и условиям существования и развитию церковных школ уделялось много внимания.

Отметим также, что развитие церковных школ, положение дел в них освещались на страницах «Курских епархиальных ведомостей» постоянно и довольно подробно и во второй половине XIX в., и в начале XX.

Приведем стихотворение про учительниц полностью:

В бедной комнате лампада

У икон в углу

Озаряет робким светом

Мрачной ночи мглу.

Преклонив колена, руки

На груди скрестив,

Эта девушка — молитва,

К небесам порыв!..

Кончив курс, в глуши деревни,

В школе, свет она

Вносит в мрак народной жизни,

Верою полна,

Что святой науки семя

И ее зерно

Возрастет на радость людям,

Если суждено

Сбыться всем ее надеждам,

Всем ее мечтам:

Свет науки, свет прогресса

Молодым умам

Приносить хотя бы даже

Дорогой ценой,

Пусть ценою юной жизни,

Жертвы не одной!..

И таких подвижниц — женщин

Много на Руси!

Их для блага Ты народа,

Господи, спаси!

Дай им силу и терпенье

Долг исполнить свой,

И покровом милосердья

Их, Творец, покрой.

Эти женщины — святыня,

С ними благодать:

Их священно так же имя,

Как и имя «мать»…

Безусловно, эти строки не могут быть отнесены к шедеврам мировой художественной словесности, но они передают реалии жизни учительниц церковных школ того времени и показывают, что деятельность их воспринималась как высокое служение.

Информативно о школах и их учительницах рассказывают сохранившиеся документы того времени. Напомним, что финансирование церковных школ в тот период шло из нескольких источников. У некоторых школ были попечители, бравшие на себя все расходы или значительную их часть. Если крестьяне села или деревни, где появлялась школа, были в состоянии оплачивать связанные с ней расходы и готовы были это делать, то школа могла в значительной мере содержаться на эти деньги. Но так было далеко не везде. Существовали епархиальные училищные советы. Через них школам уездов поступали субсидии Святейшего Синода. Обычно это была самая большая составляющая из всей суммы, которой могли располагать на свои расходы школы. Субсидии также давало уездное земство. Средства на школы выделяли монастыри и церкви.

Сохранился, например, отчет казначея Дмитриевского отделения Курского епархиального училищного совета священника Алексея Гладкова, с которым он выступал в Дмитриевском уездном собрании. Из этого отчета мы узнаем, что Курский епархиальный училищный совет выделил на содержание церковных школ уезда 8600 рублей, Дмитриевское уездное земство 600 рублей, церкви уезда — 588 рублей [3, с. 200]. Обратим внимание, что земства действительно выделяли в эти годы субсидии церковным школам, поддерживая таким образом просветительскую работу Церкви.

Интересно, что помимо официальных статистических данных, к которым мы перейдем ниже, в отчете содержатся фрагменты, которые можно отнести к публицистическому стилю. Нельзя не заметить, насколько верно видит священник Алексей Гладков роль церковных школ в истории и современной ему действительности: «Если оценивать работу школы на протяжении одного года, конечно, значение ее не будет бросаться резко в глаза. Оно выразится в мертвом математическом показателе процента окончивших школу. Но если присмотреться к школе поближе, если обратить внимание на изменение характера населения той церкви и села, в котором появилась школа, если принять во внимание, что вместе со школой проникает в деревню мысль о том, что существует на свете знание, что у человека проявляется сознание его выгод, наконец, если в особенности обратить внимание на то обстоятельство, что отделение совета, бережно охраняя интересы правильного распределения грамотности, имея, так сказать, счастье открывать школы в местах наиболее темных в уезде, быть в них первым рассадником просвещения, то значение церковной школы придется признать глубоко важным. Смело можно сказать, что земство не пожалеет о том, что в темных безграмотных уголках уезда появилась хоть какая-нибудь школа. И несомненно, ничего, кроме чести, не выпадет на долю земства, когда будущий историк родного края скажет, что первыми школами в темных уголках уезда были церковные и что земство поддерживало их субсидией» [3, с. 201].

В своем отчете перед уездным собранием священник Алексей Гладков рассказывает о количестве школ и условиях, в которых ведется процесс обучения, о том, как именно потрачены все поступившие средства (с отдельным уточнением по земской субсидии) и какие еще самые насущные потребности школ не закрыты, говорит об успехах учащихся.

Для нашей статьи наиболее интересны сведения об учителях: «Состав учителей был разнообразный: 1 диакон, 2 псаломщика, 18 учителей и 31 учительница» [3, с. 199]. Из отчета видно, что учительницы составляли большинство.

Информативны сведения об образовательном уровне учителей: «3 окончивших епархиальное училище, 1 гимназию, 23 женскую прогимназию, 1 из духовной семинарии, 9 из второклассных ц.-п. школ, 6 из городского училища, 2 из двухклассного министерского училища, 2 из начального училища, 1 диакон, 2 псаломщика. Такой недостаток в образовательном цензе учителей церковной школы происходит не вследствие недостатка образованных людей, желающих послужить делу народного образования, так как в отделение поступает много прошений от окончивших курс средних учебных заведений, но эти прошения остаются в большинстве своем без удовлетворения за недостатком средств, так как получившие среднее образование не желают трудиться за 120 и 150 р. в год. Впрочем, недостаток в образовательном цензе пополняют сами учителя и учительницы путем самообразования, и многие из них успешно сдают экзамен на звание народного учителя; для лучшего уяснения действительного положения учебного дела нужно заметить, что многие учителя, не имеющие звания учителя, благодаря своим природным дарованиям и долголетней практике, с успехом ведут учебное дело и нередко достигают лучших результатов, чем имеющие звание учителя. Вообще все учителя, за немногими исключениями, относились к своим обязанностям добросовестно. Но самыми усердными тружениками в церковных школах являются учительницы, что служит самым благоприятным условием для успеха церковного дела, потому что в школах, где учебное дело ведут учительницы, обучается вдвое больше крестьянских девочек, чем там, где обучают учителя» [3, с. 199].

Мы видим, что более половины учительниц (23 из 31) окончили женские прогимназии. Эти учебные заведения давали знания в пределах программы четырех младших классов гимназии (такое образование было неполным средним) и имели право принимать экзамены на звание учителя начальной школы.

Уточним также данные, касающиеся заработной платы учителей. Как следует из того же отчета, самая большая сумма, которую платили учителям церковных школ уезда, составляла 240 рублей. Ее получали 8 человек, 216 рублей — 1 лицо, 204 рубля — три человека, 180 рублей — 17, 120 — 2, остальные по 150. Из этих цифр видно, что очень скромные доходы имели значительное количество учащих. Земские субсидии позволяли иногда выплачивать некоторым учителям и учительницам вознаграждение или назначить более высокий оклад. Но, к сожалению, для достойной оплаты для всех их было совсем недостаточно.

Известно также, что на рубеже веков Курский и Белоградский епископ Лаврентий (Некрасов) к Рождеству жертвовал деньги для бедных учительниц церковно-приходских школ, их отдавали самым нуждающимся.

Нами совершенно не случайно выбрана Курская губерния как пример, потому что в этом регионе всегда была велика роль традиционного сельскохозяйственного труда, поэтому крестьяне не всегда понимали пользу от обучения детей, тем более девочек. Ситуация с развитием школьного образования для крестьянских детей в таких губерниях всегда более показательна, так как она хорошо показывает положение дел не среди «передовиков», а вообще по стране.

Также не был случайным и выбор Дмитриевского уезда, поскольку именно от него на Всероссийской церковно-школьной выставке в Санкт-Петербурге было представлено семь школ, шесть из которых были женскими [4, [2], с. 77–78]. Подчеркнем, это не количество школ вообще, — их было в несколько раз больше, — а количество школ, ставших экспонентами выставки. Эти данные подтверждают неравнодушие учительниц к школьному делу. Например, при сопоставлении отчета казначея и каталога выставки становится понятно, что Селинская, Поповкинская и Дерюгинская школы (все три женские) показывали хорошие результаты в учебе, занимали активную позицию во внеучебной деятельности (участие в выставке — яркий и далеко не единственный пример), а их учительницы были мастерами своего дела.

Предполагаем, что, видя женщин в качестве учительниц, крестьяне лучше понимали, как девочка может применить в жизни полученные в школе знания, и это становилось весомой причиной, чтобы отдать дочерей учиться. В письме святителя Феофана, Затворника Вышенского, об обучении грамоте крестьянских девочек, адресованном Иову Шумову, есть такие слова о крестьянских родителях: «…может быть, они увидят хорошие плоды от девочек уже обученных и тем расположатся отдавать и прочих на обученье» [1, с. 17]. Возможно, именно так воспринимали крестьяне школьных учительниц, и это помогало им принять решение отправить в школу девочек.

Хотя количество крестьянских девочек, обучающихся грамоте, постепенно увеличивалось, все-таки и в описываемое нами время среди учащихся церковных школ девочек было меньше почти в полтора раза, чем мальчиков, поэтому вопрос привлечения их в школы не терял актуальности, и значительное количество учительниц в церковных школах способствовало в том числе его решению.

Источники и литература

1.                 Бобров Алексей, свящ. Крестьянин Иов Иванович Шумов и его просветительская деятельность в кругу своих поселян (Биографический очерк) / Сост. свящ. Алексей Бобров. Владимир: тип. П. О. Новгородского, 1882. 50 с.

2.                 Гиллессем А. Н. Учительницам церковно-приходских школ // Курские епархиальные ведомости. 1910. № 36. С. 391.

3.                 Журналы заседаний XLIV очередного Дмитриевского уездного земского собрания 1908 года и чрезвычайных за 9 февраля, 20 августа и 30 декабря 1908 г. Курск, 1909. 707 с.

4.                 Каталог Всероссийской церковно-школьной выставки (11 мая — 20 июня 1909 г.). Санкт-Петербург: Синодальная типография, 1909. [2],154, 374 с.