Церковное право в Московской духовной академии в 1840–1918 (1920) гг.

История церковно-правовой науки в дореволюционной Московской духовной академии (МДА) богата как выдающимися преподавателями, так и глубокими педагогическими традициями, что вызывает устойчивый исследовательский интерес. Согласно свидетельству историографа МДА протоиерея С. Смирнова, первым преподавателем канонического права в академии стал архимандрит Евсевий (Орлинский), впоследствии архиепископ Могилевский и Мстиславский. Именно он начал преподавание этой дисциплины в 1840 г.^[1], причем в тот период она именовалась «церковное законоведение». Биография архимандрита Евсевия характерна для многих иерархов синодального периода^[2].

Евфимий Поликарпович Орлинский (в монашестве — Евсевий) родился 21 декабря 1806 г. в селе Черный Верх Белевского уезда Тульской губернии в семье дьячка. Он получил начальное образование в Белевском духовном училище^[3], а в 1822 г. поступил в Тульскую духовную семинарию^[4]. В 1828 г. Орлинский стал студентом Московской духовной академии^[5], которую окончил по первому разряду в 1832 г.^[6] За время обучения в МДА Орлинский зарекомендовал себя как дисциплинированный и исполнительный студент. Так, протоиерей С. Смирнов отмечает: «В январе 1829 г. выставлены “отличившимися со стороны доброго поведения и добрых расположений” ряд студентов среди, которых был студент низшего отделения Евфимий Орлинский (ныне архиепископ Могилевский Евсевий) [отличавшийся. — А. З.] благоустроенностью поведения и неопустительною исправностью в занятиях»^[7].

Свой жизненный путь даровитый выпускник МДА видел в монашеском служении. Эта цель начала воплощаться в жизнь 29 мая 1832 г., когда Евфимий Орлинский был пострижен в монашество с именем Евсевий; 1 июля его рукоположили в иеродиакона, а 3 июля — в иеромонаха^[8]. Принятие монашеского пострига ознаменовало начало нового, связанного с духовным образованием этапа в жизни иеромонаха Евсевия, который продлится много лет. Уже 29 августа 1832 г. он был удостоен степени магистра и назначен инспектором и профессором церковной истории и греческого языка в Вифанскую духовную семинарию^[9]. Однако всего через два с небольшим года, 25 ноября 1834 г., его перевели в Московскую духовную семинарию на должность инспектора и профессора философии^[10]. В августе 1838 г. иеромонах Евсевий был назначен инспектором и бакалавром богословских наук в Московскую духовную академию. С МДА связана еще одна яркая страница его биографии: пройдя путь от воспитанника до профессора^[11] и ректора^[12], архимандрит Евсевий^[13] провел в академической жизни множество полезных преобразований.

О содержании его курса по церковному праву судить сложно, поскольку сама дисциплина в тот период еще не была полноценно разработана. Тем не менее о педагогической деятельности архимандрита Евсевия сохранились свидетельства в воспоминаниях некоторых студентов МДА. Яркой иллюстрацией служат воспоминания протоиерея Дмитрия Кастальского, обучавшегося в МДА в период ректорства архимандрита Евсевия. Он, в частности, отмечал: «О. ректор был довольно скучен, сказать по правде. Он и сам зевал на своих лекциях. О. Евсевий был только великий схоластик, раскладывал положения и доказательства по цифрам и чрезвычайно утомлял своим счетом: во-первых, во-вторых... иногда дело доходило до двадцатых»^[14]. Вероятно, такая ситуация сложилась из-за отсутствия разработанной программы по церковному праву: новоиспеченному ректору было объективно трудно совмещать административные обязанности с созданием нового академического курса. В то же время на посту ректора архимандрит Евсевий проявил себя как эффективный администратор. Тот же прот. Д. Кастальский пишет, что отец Евсевий «ввел много порядка, к которому мы не привыкли: заставлял ходить в класс, подавать в срок сочинения, одним словом, стеснил нашу свободу, и мы говорили, что он препятствует успехам просвещения»^[15]. Эта ирония мемуариста лишь подчеркивает решительность ректора в наведении строгой академической дисциплины.

Преподавательская деятельность архимандрита Евсевия в области церковного права была недолгой и завершилась в марте 1842 г. Краткость этого периода может объясняться уже отмеченной причиной — сложностью разработки курса. Можно предположить, что сам архимандрит Евсевий, осознавая проблему, озаботился поиском нового лектора, способного вывести дисциплину на должный академический уровень. Таким преемником стал молодой магистр и инспектор МДА иеромонах Агафангел (Соловьёв)^[16].

Иеромонах Агафангел (в миру Алексей Соловьёв) родился 8 февраля 1812 г. в селе Ильинское Шуйского уезда Владимирской губернии в семье священника. Первоначальное образование он получил во Владимирской духовной семинарии, которую окончил в 1832 г.^[17], после чего поступил в Московскую духовную академию. Окончив ее в 1836 г. со степенью магистра богословия^[18], он был в числе лучших выпускников оставлен при академии для преподавательской деятельности. 20 августа 1836 г. решением Конференции МДА, утвержденным Комиссией духовных училищ, иеромонах Агафангел был возведен в степень магистра и назначен бакалавром на кафедру Священного Писания^[19].

Однако 3 марта 1842 г. в связи с необходимостью замещения вакансий ему было поручено временно, до конца 1841/42 учебного года^[20], читать еще два курса — нравственного богословия и канонического права. Согласно свидетельству протоиерея С. Смирнова, иеромонах Агафангел «занимал класс церковного законоведения с марта до июля 1842 г.»^[21]. Таким образом, он так и не смог полноценно развернуть преподавание церковного права в МДА, поскольку уже в сентябре 1842 г. был переведен на должность ректора Харьковской духовной семинарии^[22]. В связи с его отъездом преподавание церковного законоведения было поручено другому молодому специалисту — выпускнику МДА 1842 г., бакалавру Ивану Николаевичу Аничкову-Платонову^[23].

Иван Николаевич Аничков-Платонов родился в 1816 г. в семье диакона^[24]. В 1832 г. поступил в Московскую семинарию, а затем в 1838 г.^[25] — в МДА, которую окончил в 1842 г. первым магистром^[26]. Как один из лучших выпускников, он был оставлен при академии преподавателем церковного права и церковного красноречия^[27], а с 1848 г. получил звание экстраординарного профессора^[28]. Его преподавательский дар и эрудиция получили неоднозначную оценку современников. С одной стороны, историограф МДА протоиерей С. Смирнов давал ему восторженную характеристику: «Обладал отличным знанием древних и новых языков, был весьма начитан и, наделенный обширною памятью, сообщал интерес своим лекциям разнообразными эпизодическими рассказами, соприкосновенными с предметом его чтений»^[29]. С другой стороны, протоиерей Д. Кастальский в своих воспоминаниях отмечал иной студенческий взгляд: «Многоученый, тоже молодой бакалавр, Аничков хотел блистать своей эрудицией, но занимателен не был. Он жаловался на нас, что мы больше утешаемся цветочками, а не теми тяжеловесными сведениями, которые он сообщал нам»^[30].

Двенадцатилетнее преподавание церковного права Иваном Николаевичем Аничковым-Платоновым (1842–1854) ознаменовало ключевой этап в становлении этой дисциплины в МДА. Именно он, по сути, явился первым профессором, который предпринял попытку систематической разработки курса и придания ему полноценной академической постановки. Содержательное новаторство его подхода раскрывается в дошедшем до нас описании программы: «В программу курса вошли подробные исследования источников церковного права: на Востоке, в славянских землях и России, на Западе. 2-я часть курса посвящена устройству Православной Церкви и управлению ею, говорится об архиереях Греции и России в древнее время, о настоятелях монастырей, белом духовенстве, об учреждении Святейшего Синода. В отделе об управлении Православной Церковью рассматривается право духовного учительства, священнодействия и церковного суда»^[31]. Несмотря на столь широкий замысел и проделанную работу, фундаментальный труд Аничкова-Платонова не был издан^[32], оставшись в рукописи.

Наиболее полное и структурированное описание содержания курса И. Н. Аничкова-Платонова принадлежит историографу МДА протоиерею С. Смирнову. Его развернутая характеристика не только подтверждает масштаб проделанной работы, но и позволяет реконструировать логику построения лекционного курса. Отец С. Смирнов, в частности, отмечал: «С 1842 до 1854 г. церковное право преподавал И. Н. Аничков. Наука не была нисколько обработана и требовались особые усилия со стороны наставника создавать ее. При тех богатых средствах, которыми обладал Аничков, при его многознании, трудолюбии и энергии, ему удалось составить самостоятельный курс лекций по программе довольно широкой. После введения, сказав об общих основаниях права церковного, он переходит к обзору источников права церковного, а) на Востоке. Здесь останавливается прежде всего на изъяснении мест Св. Писания, относящихся к предмету науки, говорит об Апостольском предании, о правилах Соборов и Отцов Церкви; указывает следы собрания правил в деяниях 3-го и 4-го вселенских Соборов; говорит о частных собирателях правил в V и VI вв., рассматривает значение для церковного права законодательства Императоров Феодосия и Юстиниана; занимается обзором трудов Иоанна Схоластика, патриарха Фотия; сообщает сведения о трудах Пселла, Зонары, Аристена, Арменопула и Властаря; произносит суждение о греческих Кормчих Лейпцигской 1800 г. и Афинской 1841 г., б) В землях славянских и в России. Пересматривает кодексы правил церковных: болгарский, сербский и валашский. Указывает на первые следы употребления греческих церковных правил в России и говорит о переводе их на отечественный язык; сообщает сведения о дополнениях собрания этих правил уставами русских пастырей и государей, о исправлении славянского перевода Кормчей старанием митрополитов Кирилла и Киприана, Максима Грека и митрополита Макария, о Кормчей, изданной при царе Алексее Михайловиче, о духовном регламенте, о своде законов относительно к составу церковного законоположения, и заключает этот отдел суждением об издании правил 1839 г. и рассмотрением устава духовных консисторий, в) На Западе. Здесь обозревает древнейшие латинские переводы греческого кодекса церковных правил; говорит о Дионисии Малом, о прибавлении к греческим статьям правил западных соборов и епископов, об африканском кодексе церковных правил, о собрании папских декреталий в IX в., о Грациане болонском и его учениках, о новых прибавлениях к правилам до собора Тридентского. Отдел этот заключает общими замечаниями о новейших источниках права западной церкви у различных народов Европы. После сего Аничков говорит об устройстве Церкви Православной, о патриархах и вообще архиереях в Греции и России в древнее время, об учреждении Св. Синода, о настоятелях монастырей и белом духовенстве. Далее следует отдел об управлении Церкви Православной, в котором говорится о праве духовного учительства, священнодействия и церковного суда»^[33].

Таким образом, преподавательская деятельность профессора Аничкова-Платонова характеризовалась глубоким источниковедческим подходом. Именно ему, в отличие от предшественников, впервые удалось разработать и читать в МДА систематический курс церковного права, заложив тем самым основы его академической традиции.

Однако в 1854 г. его академическая карьера неожиданно прервалась. Иван Николаевич был уволен с духовно-училищной службы в связи с ходатайством митрополита Московского Филарета (Дроздова). Ходатайство было мотивировано необходимостью назначения И. Н. Аничкова-Платонова на открывшуюся священническую вакансию к церкви Космы и Дамиана в Шубине. На основании этого Святейший Синод своим определением от 27 июля 1854 г. постановил уволить его от должности^[34]. Это событие позволяет рассматривать личность И. Н. Аничкова-Платонова в более широком контексте. Он принадлежал к когорте выдающихся «платоников» ^[35]: «среди драгоценных камней, украшающих столетнюю ризу Академии, имена платоников, как показывают их биографии, всегда содействовали ее блеску, горели ярко и до некоторой степени самоцветно. И в качестве студентов Академии, и в качестве служителей Церкви, и в качестве профессоров по преимуществу, и в качестве устроителей общественной жизни — платоники являли собой пример просвещенных деятелей, гуманных наставников, уважаемых церковных пастырей и проповедников, носителей возвышенных идеалов, оставляющих после себя светлые следы, добру память в исторической жизни родины. А некоторые из них как Иван Николаевич Аничков — и среди других блестящих имен Академии выделяются своими личными качествами и научными работами настолько, что делают честь ее истории»^[36].

Таким образом, становление церковно-правовой науки в Московской духовной академии на ее первом, учредительном этапе (1840–1854), заняло четырнадцать лет. Данный период обладает внутренней логикой развития и может быть разделен на два отчетливых хронологических отрезка:

1. 1840–1842 гг.: период институционального становления. В это время церковное законоведение существовало как второстепенная дисциплина, которую читали преподаватели, не являвшиеся специалистами в области канонического права (архимандрит Евсевий, иеромонах Агафангел). Авторские курсы и методические разработки по предмету отсутствовали.

2. 1842–1854 гг.: период научно-методического становления. Этот двенадцатилетний период связан с деятельностью профессора И. Н. Аничкова-Платонова, который впервые разработал и начал читать в МДА систематический авторский курс церковного права.

Преемником И. Н. Аничкова-Платонова на кафедре церковного права стал другой выдающийся выпускник — Алексанлр Федорович Лавров-Платонов (1830–1891)^[37], впоследствии архиепископ Литовский и Виленский. Его назначение бакалавром по классу церковного законоведения и красноречия в 1854 г.^[38] знаменует важный рубеж: впервые преподавание дисциплины было передано прямому ученику предыдущего лектора, что свидетельствует о формировании зачатков научно-педагогической преемственности.

Александр Федорович Лавров-Платонов, сын священника ^[39] из Ярославской губернии, получил образование в Ярославской духовной семинарии (1844–1850) и Московской духовной академии, которую окончил по первому разряду в 1854 г.^[40] Исследователи отмечают, что «как лучший и даровитый студент он сряду же был оставлен бакалавром при академии»^[41]. Его преподавательский путь в МДА, продлившийся 24 года, демонстрирует эволюцию от начинающего педагога к признанному эксперту. Современники вспоминали о трудном старте. По словам протоиерея С. Модестова: «Из молодых бакалавров, только что поступивших из предшествовавшего нам курса, преподавали Александр Феодорович Лавров-Платонов, выпуска 1854 г., и Петр Алексеевич Смирнов — того же выпуска. Лавров — каноническое право; Смирнов — церковную археологию. Оба в своих чтениях не могли заинтересовать своих слушателей изложением своих наук по источникам иностранным и, главным образом, по неподготовленности к изучению преподаваемых ими наук»^[42]. Схожие впечатления оставил и И. В. Смирнов: «По обязанности мы присутствовали в аудиториях на утренних лекциях г. Лаврова но не слушали их, а читали или газеты, или книги, нужные для сочинения»^[43]. Однако, как подчеркивает тот же прот. С. Модестов, «впоследствии А. Ф. Лавров вполне овладел своим предметом, был вызываем в Синод для обсуждения канонических вопросов»^[44]. Этот отзыв свидетельствует о значительном профессиональном росте, который привел к признанию его компетенции на самом высоком церковно-административном уровне.

Наиболее ценные сведения о А. Ф. Лаврове-Платонове как преподавателе сохранились в воспоминаниях его преемника по кафедре церковного права Н. А. Заозерского: «Лекции Александра Федоровича были содержательны, но сухи и утомительны. По складу своему они походили более на официальные доклады, представляющие исчерпывающую справку по данному вопросу, чем на научно обработанные трактаты или речи, претендующие на возбуждение в слушателях симпатии к проводимой оратором идее. Произношение их было ясное, отчетливое, но совершенно бесстрастное, вполне соответствовавшее содержанию. Хорошо помню, что первая лекция, обыкновенно посвящаемая разного рода “вступительным” объяснениям, началась приблизительно так: “Православная Церковь управляется догматами, канонами и законами. Первые служат предметом специальной науки — догматики, вторые — церковного законоведения, или права. Каноны ведут свое начало от св. апостолов, по преданию оставивших 85 правил и восемь книг “Апостольских Постановлений”. А затем и повелась речь о древности этих памятников. Такой характер лекций, понятно, не мог снискать популярности в студентах. Их посещали или завзятые любители церковного права или намеревавшиеся писать кандидатское сочинение по церковному праву. Но незначительное количество слушателей, по-видимому, нимало не омрачало профессора. К студентам А. Ф. относился чрезвычайно хорошо, был снисходителен как на экзаменах, так и в оценке сочинений — черты, совсем не мирившиеся с его наружной холодностью, профессорской официальностью. Над кандидатскими сочинениями, писанными ему, студенты трудились весьма усердно. Если бы лекции его были напечатаны, они без сомнения, доставили бы колоссальный свод церковно-юридического материала»^[45].

Таким образом, в первые годы преподавания А. Ф. Лавров-Платонов, судя по всему, столкнулся с определенными трудностями в привлечении аудитории. Однако со временем ситуация изменилась: он не только разработал собственный курс лекций, но и приобрел высокий авторитет как в академической корпорации, так и среди студентов. К сожалению, этот курс так и не был издан. Например, современники отмечали, что: «Столпом ортодоксализма в Академии был в то время известный профессор церковного права Александр Феодорович Лавров. Замкнутый в себя, тихий, молчаливый, чуждавшийся общества, Александр Федорович, особенно после смерти жены, был истым монахом и в светском звании. Священной стариной отдавало от этого маститого, строгого канониста. Как будто из глубины дониконовских времен восстал этот муж разума и силы и явился в нашу среду. Самая фигура Лаврова (высокого роста, широкий в плечах, с большой русской бородой, наполовину с проседью, со спокойным выражением лица, при кротких, улыбающихся глазах) напоминала собой старинного русского боярина и внушала к себе невольное уважение. Имя его в нашем сознании было синонимом непоколебимой стойкости убеждений. Нам он казался носителем целого океана церковной учености. Тем поразительнее для нас было его необычайное смирение. Он всегда первый снимал шляпу при встрече со знакомыми своими, не исключая и студентов; лаврским иеромонахам он кланялся низко в пояс, а архиереям, приезжавшим по временам в Академию, непременно кланялся в ноги. При всяких поводах А. Ф-ч подчеркивал свое особенное уважение к священному сану. Во всем просвечивала его исключительная церковность, — ни в одном только характере и направлении его чтений, а и в форме, во внешности, в языке»^[46].

Научное наследие профессора А. Ф. Лаврова-Платонова, посвященное ключевым каноническим проблемам его эпохи, весьма обширно. Как указывает протоиерей С. Смирнов, к числу важнейших трудов Александра Федоровича относятся следующие публикации: «Новый вопрос в Православной Русской Церкви» («Прибавление к творениям святых отцов», 1871 г.); «Вторая апология по новому вопросу»; «Третья апология по новому вопросу» («Московские епархиальные ведомости» 1872 г., март); «Вдовые священнослужители» («Христианское чтение» 1870 г., № 12 и 1871 г., № 1); «Предполагаемая реформа церковного суда», 2 вып., 1873 г.; «Печатное письмо к А. С. Павлову» («Чтения в Обществе любителей духовного просвещения» 1876 г., № 8)^[47]. Кроме того, ряд значительных сочинений, вышедших анонимно, также приписывается его авторству, в частности — «Предполагаемая реформа церковного суда» (1873) и полемический сборник «Чего желать для нашей Церкви» (1882–1885. Вып. 1–2)^[48]. Отдельного упоминания заслуживает его руководство масштабным проектом «Общества любителей духовного просвещения» по изданию «Правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец с толкованиями»^[49].

Таким образом, период преподавания А. Ф. Лаврова-Платонова в МДА представляет собой целую эпоху в истории кафедры церковного права. Становление Александра Федоровича как ученого-канониста позволило ему успешно применить теоретические изыскания в практической сфере. Так, «с 1870 по 1873 г. Лавров как выдающийся канонист участвовал в известной комиссии по преобразованию судебной части по духовному ведомству. Явившись от комиссии представителем и защитником суда епископского»^[50]. В своих научных трудах и общественной деятельности Александр Федорович Лавров-Платонов последовательно утверждал себя как принципиальный традиционалист и консерватор, бескомпромиссно отстаивавший канонический строй и уклад Русской Церкви. Его позиция хорошо охарактеризована в следующем пассаже: «На свои ученые труды и службу он смотрел как на свой долг пред Церковью, de jure и de facto отстаивая достоинство духовного сана и монашеского звания. Ни карьеристом, ни любителем дешевой популярности он не был никогда, да и не мог быть по своему духовному складу. Он не любил либеральной шумихи и при случае не скупился на ядовитые замечания по адресу лиц, страдавших такой слабостью. Твердый в своих консервативных убеждениях, он уважал серьезных ученых и талантливых работников, не стесняясь рамками своего консерватизма»^[51].

Таким образом, подводя итоги обзору преподавательской деятельности профессора А. Ф. Лаврова-Платонова, можно утверждать, что двадцатичетырехлетний период его работы в МДА представляет собой целостный и значительный этап в развитии церковно-правовой науки в стенах академии.

Второй этап (1854–1878): становление академической школы церковного права в МДА. Преподавательская деятельность профессора А. Ф. Лаврова-Платонова и утверждение преемственности курса

30 апреля 1878 г. Александр Федорович Лавров-Платонов был хиротонисан во епископа Можайского, викария Московской митрополии^[52]. В связи с этим преподавание церковного права в Московской духовной академии было поручено одному из его лучших учеников — Николаю Александровичу Заозерскому^[53]. Николай Александрович Заозерский родился 12 апреля 1851 г. в семье священника Ярославской губернии (по разным сведениям, в дер. Леонтьево или с. Новое Угличского уезда)^[54]. После учебы в Ярославской духовной семинарии в 1872 г. он поступил в Московскую духовную академию  ^[55], которую окончил по церковно-практическому отделению со степенью кандидата, получив право на соискание магистерской степени без дополнительного устного экзамена^[56]. 30 июля 1876 г. Н. А. Заозерский был назначен преподавателем словесности, истории литературы и логики в Костромскую духовную семинарию ^[57], однако его работа там оказалась недолгой. 20 сентября 1878 г., после успешной защиты магистерской диссертации на тему «Церковный суд в первые века христианства», Совет МДА избрал его доцентом на кафедру церковного права. 11 ноября того же года он был утвержден в этой должности, сменив своего учителя^[58].

С назначением Николая Александровича Заозерского начался качественно новый этап в развитии академического курса церковного права. Как вспоминал профессор МДА И. М. Громогласов (впоследствии священник и священномученик), до этого дисциплина не пользовалась популярностью у студентов, а ее лекции посещали лишь немногие любители канонической науки. Более того, она не была поставлена на должный академический уровень. О положении церковного права в ряду других академических дисциплин И. М. Громогласов отзывался так: «…долгое время не могла получить надлежащего значения и оставалась полузаброшенной, “как нелюбимое дитя в семье родной”»^[59]. Н. А. Заозерский целенаправленно работал над повышением академического уровня читаемого курса, параллельно совершенствуя и собственный научный потенциал. Важной вехой на этом пути стала защита 7 июля 1894 г. докторской диссертации «О церковной власти (основные положения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православного канонического права)», после которой Совет МДА удостоил его ученой степени доктора церковного права^[60]. Уже 8 августа 1895 г. Н. А. Заозерский был избран Советом академии на должность ординарного профессора по своей кафедре^[61].

Масштаб личности Николая Александровича был очевиден современникам. Они отмечали: «Трудно начертать целостную, живую, полную правды картину разносторонней деятельности Николая Александровича Прежде всего, это — истый профессор, преданный всей душой своей науке. В течение всей жизни его не смутили и не соблазнили никакие прерогативы внешней блестящей шумной и выгодной деятельности. Он остался верным своей науке и ей только одной служил»^[62]. За годы своей многолетней преподавательской деятельности профессор Н. А. Заозерский разработал оригинальный курс церковного права, имевший ярко выраженную научно-теоретическую направленность. Его главная заслуга, по оценке современников, заключалась в преодолении сугубо историко-археологического подхода к канонистике. Как подчеркивал профессор И. М. Громогласов: «…нельзя не отметить, что еще и до сих пор ученые исследователи, работающие в этой специальности, сосредоточивают свое внимание почти исключительно на разработке истории источников церковного права, т. е. того отдела науки, в котором на первый план выступают интересы и приемы историка, а не канониста в настоящем смысле этого слова. Вопросы догмы церковного права — наиболее важные и существенные — остаются поэтому в большинстве лишь едва затронутыми в нашей канонической литературе, и жизнь продолжает руководиться не столько ясно сознанными и научно установленными принципами, сколько не всегда безупречными нормами практической юриспруденции. Вам, глубокоуважаемый Н. А., больше, чем кому-либо из наших канонистов обязана русская наука разработкой вопросов именно этого порядка, — вопросов глубокой практической важности, научному выяснению которых, за немногими исключениями, посвящены Ваши многочисленные литературные труды»^[63].

Курс церковного права, который профессор Н. А. Заозерский читал для студентов третьего курса МДА, имел четкую структуру и охватывал следующие ключевые разделы^[64]:

1. Введение в науку церковного права: общее учение о праве; классификация права; особенности церковного права; задачи церковного права.

2. История церковного права: историческое обозрение источников права; а) канонических, б) исторических, и в) действующего законодательства.

3. Система церковного права: состав церковного общества; учение о лицах церковных; устройство и управление Церковью; общие начала церковной организации и церковной власти.

4. А. Епархиальное управление. Его формы. Состав учреждений епархиальных; круг их ведомств и порядок делопроизводства. Б. Окружное управление. Его формы. Состав учреждений окружного управления; круг ведения их; порядок делопроизводства;

5. Церковное имущество.

6. Церковное судопроизводство.

7. Брачное право.

Наиболее точно сущность научных воззрений Н. А. Заозерского на предмет и метод церковного права была охарактеризована в поздравительной речи профессора И. М. Громогласова, приуроченной к 25-летию его учебной деятельности. В ней, в частности, подчеркивалось: «Для Вас, по собственному Вашему признанию, всегда была непреложной истиной и руководящим принципом мысль великого немецкого юриста, что система в праве, как и во всяком другом предмете, не должна привноситься извне, а должна быть почерпнута из самого предмета, если она не хочет стать элементом не облегчающим, а, наоборот — затрудняющим его понимание. “Приникнуть к собственному голосу православного церковного права, уразуметь дух его, со всем вниманием отнестись к простым, но чрезвычайно разнообразным формам его институтов”, — вот то первое требование, которое предъявляете Вы к православному канонисту и которое, всегда строго примененное Вами к себе, дает такую высокую ценность Вашим исследованиям. Последние, при своих чисто научных достоинствах, особенно важны тем, что в лице их автора мы имеем строго православного канониста, которому совершенно неизвестен искусственный прием —втискивать право православной церкви в чуждые для него схемы и навязывать его содержанию юридическую логику, ему не соответствующую. Это характеристическое свойство Вашей ученой деятельности — ее полная самобытность, вытекающая из уважения к научной истине»^[65].

Важно отметить, что профессор Н. А. Заозерский был последовательным сторонником церковно-общественной реставрации канонического строя Русской Церкви. Так, священник Александр Берташ указывает: «…проявил себя как активный сторонник скорейшего созыва Поместного Собора с целью определения канонических принципов церковного устройства, водворения в церковном управлении “определенности и принципиально правовой устойчивости”»^[66]. Общественно-церковные взгляды профессора Н. А. Заозерского нашли отражение в оценке протодиакона Сергия Голубцова, который так характеризовал его: «Авторитетный ученый, талантливый лектор и простой в обращении человек. Активный сторонник созыва Поместного Собора Русской Церкви и многих реформ в ее устроении»^[67]. Продолжая традиции своего предшественника А. Ф. Лаврова-Платонова, профессор Заозерский также оставил обширное научное наследие в области церковного права. При этом сам Николай Александрович считал себя продолжателем дела другого выдающегося канониста — Алексея Степановича Павлова, выпускника и профессора Казанской духовной академии и Московского университета^[68].

Таким образом, тридцатитрехлетний период (1878–1911), в течение которого Н. А. Заозерский возглавлял кафедру, по праву можно считать временем расцвета канонической науки в МДА. Его преподавательская деятельность знаменует собой третий, завершающий этап в становлении академической школы церковного права.

Третий этап (1878–1911): расцвет науки церковного права в МДА. Деятельность профессора Н. А. Заозерского

Данный период характеризуется выводом канонической науки на высокий академический уровень и укреплением преемственности в преподавании.

Однако этот этап завершился в связи с внешними обстоятельствами. После утверждения нового академического Устава (2 апреля 1910 г.^[69]), введшего ограничение срока службы в 30 лет (п. 89), многие заслуженные профессора были вынуждены оставить свои должности^[70]. В их числе оказался и возглавлявший кафедру церковного права Н. А. Заозерский. Освобождение кафедры вызвало серьезный конфликт вокруг ее замещения.

Как отмечает исследователь Т. А. Богданова, «хронологическая канва событий, связанных с замещением кафедры церковного права в МДА, такова. 6 октября 1910 г. Заозерский рекомендовал в качестве своего преемника экстраординарного профессора по кафедре истории и обличения раскола И. М. Громогласова, ректор академии епископ Феодор (Поздеевский) — известного церковного публициста, присяжного поверенного Н. Д. Кузнецова. Обсуждение кандидатов происходило в двух заседаниях совета Московской академии: 6 и 13 октября 1910 г. и оба раза сопровождалось длительной полемикой»^[71]. В ходе нескольких заседаний Совета академии оба претендента набрали равное количество голосов^[72], что привело к передаче вопроса на рассмотрение Святейшего Синода. Последний, после ряда ходатайств ректора епископа Феодора (Поздеевского) и выдвинутых им обвинений в «неблагонадежности» против профессора И. М. Громогласова, постановил уволить последнего из МДА и передать кафедру Н. Д. Кузнецову^[73].

Ключевой вопрос о причинах такого исхода Т. А. Богданова формулирует следующим образом: «Ответ на главный вопрос, почему воспитаннику и профессору МДА, ученику двух ведущих канонистов — Н. А. Заозерского и А. С. Павлова, — 18 лет преподававшему в МДА и готовившемуся к занятию кафедры церковного права, был предпочтен кандидат “со стороны”, явно не отличавшийся ни большей “благонадежностью” во взглядах, ни более солидною научною подготовкой, следует, возможно, искать в принадлежности Кузнецова и Громогласова к различным церковным “партиям”»^[74].

Исход профессорской «избирательной кампании» определялся не столько научными заслугами кандидатов, сколько их принадлежностью к различным идейным течениям в церковной среде. Так, Н. Д. Кузнецов и ректор епископ Феодор (Поздеевский) с частью академической корпорации входили в Самаринский (Новоселовский) кружок, тогда как профессор И. М. Громогласов и другие члены профессуры состояли в кружке при «Обществе любителей духовного просвещения»^[75]. Как резюмирует Т. А. Богданова: «Борьба вокруг замещения кафедры церковного права в МДА обнаружила раскол внутри академических корпораций и отсутствие единства среди иерархии»^[76]. Таким образом, в результате этого конфликта кафедру церковного права возглавил кандидат «со стороны» — Николай Дмитриевич Кузнецов^[77].

Николай Дмитриевич Кузнецов родился 4 апреля 1863 г. в Вязьме Смоленской губернии в семье чиновника Дмитрия Ивановича Кузнецова^[78]. Он получил разностороннее образование: в 1882 г. окончил 4-ю Московскую гимназию, а в 1886 — физико-математический факультет Московского университета со степенью кандидата^[79]. Параллельно с профессиональной деятельностью (он был присяжным поверенным) Н. Д. Кузнецов заочно прошел курс Санкт-Петербургской духовной академии (1887–1891), которую окончил со званием действительного студента^[80]. Его обращение к богословию получило законченное выражение в 1901 г. защитой в СПбДА кандидатской диссертации на тему «Христианство как идеал личной жизни человека на первых ступенях его развития»^[81]. Обладая уникальным сочетанием светского и духовного образования, Н. Д. Кузнецов успешно реализовал себя на юридическом и общественном поприще. Его карьера включала чтение лекций в Ярославском лицее, работу в Предсоборном Присутствии, а также продвижение от помощника до полноправного присяжного поверенного Московской судебной палаты^[82].

Еще до вступления в должность доцента МДА Николай Дмитриевич приобрел репутацию видного общественного деятеля. Как отмечают исследователи, он «стал известен как общественный деятель, специализирующийся на конфессиональных проблемах страны. В частности, в своих выступлениях он отстаивал идею освобождения Церкви от чрезмерной опеки самодержавия и выступал за ее преобразование с активным участием мирян. Подобная тема была весьма актуальна в данное время, что привело его к сотрудничеству с рядом известных газет, критиковавших недостатки Русской Православной Церкви. В то же время царское правительство периодически запрещало ему чтение лекций не только из-за обличительной деятельности, но и из-за канонических расхождений с официальной доктриной»^[83].

Важной вехой в его академической карьере стала защита в 1911 г. в Казанской духовной академии магистерской диссертации «К вопросу о свободе совести. Закон о старообрядческих общинах в связи с отношением церкви и государства»^[84]. Протодиакон Сергий Голубцов указывает на прямую связь между этим событием и предшествовавшим внутри академическим конфликтом: добившись увольнения профессора Громогласова, епископ Феодор (Поздеевский) обеспечил «Н. Д. Кузнецову защиту магистерской диссертации в родной ему (т. е. еп. Феодору) Казанской Духовной Академии»^[85].

Проведенный анализ наглядно демонстрирует, что епископ Феодор (Поздеевский) предпринимал последовательные усилия по продвижению на кафедру церковного права своего ставленника и единомышленника по Самаринскому кружку — Н. Д. Кузнецова. Это назначение привело к принципиальным последствиям для академической школы. Если понимать преемственность как непосредственную передачу курса от учителя к ученику, то необходимо констатировать, что с приходом Николая Дмитриевича Кузнецова эта вековая традиция в МДА была прервана.

Ярким свидетельством обоснованности данного тезиса служит письмо профессора И. М. Громогласова Н. Н. Глубоковскому, в котором он детально излагает свою позицию в ходе тех событий: «Н. А. Заозерский прочитал свой письменный доклад, в котором указал на меня как на единственно желательного заместителя своего, мотивируя это указанием на мою подготовленность к преподаванию церковного права отличным знакомством с каноническими памятниками и с самой системой церковного права, изученной мною под руководством А. С. Павлова, курс которого мною именно и был издан, на мои печатные работы по церковному праву, на то, что мои занятия по кафедре истории и обличения раскола заставляли меня иметь дело, между прочим, с источниками церковного права, наконец, на мои преподавательские качества, на исключительную, по словам докладчика, способность свободным живым словом излагать научные сведения с академической кафедры. После доклада Н. А. Заозерского я заявил совету о своем желании перейти на кафедру церковного права, при которой я и был именно оставлен стипендиатом, к замещению которой подготовлялся слушанием университетских лекций по юридическим наукам, соприкосновенным с правом церковным, и указал на свои печатные работы, свидетельствующие о неоскудевавшем за все время с окончания мною академического курса интересе к церковному праву. После этого я оставил заседание, предполагая, что мое дальнейшее присутствие в нем излишне»^[86].

Наглядным подтверждением разрыва научной традиции служит сохранившаяся учебная программа Н. Д. Кузнецова, которая принципиально отличалась от курсов его предшественников. Ее структура демонстрирует смещение акцентов с канонико-правового анализа на историко-философскую и сравнительно-богословскую проблематику^[87]:

1. Введение в курс церковного права (задачи, метод, отношение к другим наукам другим видам права).

2. История науки церковного права в Русской Церкви (взгляд митрополита Филарета (Дроздова) и изучение авторских курсов церковного права канонистов Русской Церкви.

3. О Церкви (понятие о Церкви, разбор мнений философов и мыслителей о Церкви, Священное Писание, Церковь земная, идея Церкви, Церковь и протестантизм, Церковь и католицизм, святость Церкви).

4. О праве (разбор взглядов и концепций западных юристов на понятие и определение места права, анализ различных западных теорий права).

Таким образом, на кафедре церковного права МДА нарушилась не только прямая преемственность «от учителя к ученику», но и подверглись пересмотру сами содержательные традиции преподавания, складывавшиеся на протяжении десятилетий. Новая программа акцентировала теоретические и полемические аспекты в ущерб систематическому изучению канонических источников и действующего церковного законодательства.

Этот академический поворот находился в полном соответствии с общественно-церковной позицией самого Н. Д. Кузнецова. Как указывал протодиак. Сергий Голубцов, Николай Дмитриевич был активным сторонником «радикальных изменений в положении Русской Церкви, чему были посвящены многочисленные его статьи, начиная с 1905 г., а также его участие в Особом (Предсоборном) Присутствии с 1906 г. активный деятель устроения Русской Церкви на соборных началах. Перу Н. Д. Кузнецова принадлежат, кроме научных работ диссертационного плана, около 60 статей, в которых он выступает как талантливый и страстный публицист — сторонник освобождения Церкви от самодержавия и ее преобразования на канонических, соборных, началах и активного участия мирян в ее жизни и управлении, устранения пороков и недочетов в ее быте»^[88].

Общественная позиция Н. Д. Кузнецова, нашедшая отражение в его учебном курсе, была последовательно выражена и в его практической деятельности. Согласно свидетельству Т. А. Богдановой, в работе Предсоборного Присутствия он «был одним из наиболее радикальных и последовательных представителей меньшинства, энергично проводившего мнение о более «либеральном» отношении к канонам и необходимости соучастия в органах высшей церковной власти мирян, противником идеи восстановления Патриаршества»^[89].

Однако преподавательская деятельность Николая Дмитриевича в МДА оказалась недолгой. Уже в 1913 г. он подал прошение об увольнении, ссылаясь на невозможность совмещать академическую работу с активной общественной деятельностью и практикой в судебных инстанциях^[90]. Его преемником на кафедре церковного права стал Александр Иванович Алмазов (1859–1920)^[91] — выпускник Казанской духовной академии, ученик выдающегося канониста И. С. Бердникова, профессор Новороссийского и Московского императорских университетов. А. И. Алмазов занимал эту должность вплоть до начала 1918 г.

Александр Иванович Алмазов родился 15 августа 1859 г. в селе Замартынье Тамбовской губернии в семье диакона^[92]. После обучения в Лебедянском приходском училище (1867–1868), Липецком духовном училище (1868–1874) и Тамбовской духовной семинарии (1874–1880)^[93] он поступил в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1884 г. со степенью кандидата богословия^[94]. Научная карьера А. И. Алмазова развивалась стремительно и была отмечена высшими академическими признаками. 19 мая 1885 г. он блестяще защитил магистерскую диссертацию «История чинопоследований крещения и миропомазания»^[95], которая в 1886 г. была удостоена премии имени митрополита Московского Макария^[96]. 29 июля 1887 г. Александр Иванович был назначен экстраординарным профессором Новороссийского университета по кафедре церковного права^[97]. Вершиной его научной деятельности стала докторская диссертация «Тайная исповедь в православной восточной Церкви»^[98], написанная по материалам изысканий в ходе научных командировок. За этот фундаментальный труд 13 апреля 1892 г. Совет Казанской духовной академии удостоил его степени доктора церковного права, а работа вновь получила премию митрополита Макария^[99]. Как видный литургист и церковный правовед, А. И. Алмазов был привлечен к работе по подготовке церковной реформы. 24 марта 1906 г. он был назначен членом Высочайше учрежденного Предсоборного Присутствия, где его экспертиза оказалась востребованной^[100].

Важным вкладом в академическое образование стал изданный в 1889 г. «Краткий курс церковного права»^[101]. Как отмечает свящ. Владислав Баган: «Система права в пособии А. И.Алмазова выглядела следующим образом: вводный раздел, посвященный определению основных категорий церковного права, определению науки церковного права, задачам и содержанию науки, библиографическим изысканиям; изучение источников церковного права в соответствии с хронологическим подходом и независимо от конфессиональной принадлежности; материал по устройству Церкви»^[102]. Таким образом, профессор А. И. Алмазов, будучи воспитанником Казанской духовной академии и учеником И. С. Бердникова, в своей научной и преподавательской деятельности последовательно придерживался принципов казанской научной школы, для которой были характерны источниковедческий и историко-канонический подходы к церковному праву^[103].

Научное наследие Александра Ивановича обширно и многогранно. Как отмечает протодиакон С. Голубцов, он является «автором более 30 работ, среди которых ряд крупных трудов: по “Истории чинопоследований крещения и миропомазания” (Каз. 1884), истории исповеди в Восточной Церкви, врачевальных и апокрифических молитв, заклинаний (например, “Чин над бесноватым”, “Испытание освященным хлебом вора”), а также по церковной канонике и публицистике»^[104]. Особую ценность его трудов подчеркивает иерей Михаил Желтов, указывая, что «Алмазов является одним из крупнейших в русской науке издателей литургических текстов, почти каждое его исследование содержит исчерпывающую публикацию источников по теме»^[105]. Важным вкладом в учебную литературу стал его «Краткий курс церковного права» (Одесса, 1889).

В период преподавания в МДА профессор Алмазов занимал консервативные позиции в решении актуальных церковно-правовых вопросов. Протодиак. Сергий Голубцов отмечает, что «Алмазов, по словам Н. С. Педашенко, в отличие от своего предшественника проф. Н.А. Заозерского, придерживался весьма умеренной и даже консервативной позиции в отношении необходимых реформ в Русской Православной Церкви. В делах Совета держался позиции еп. Феодора»^[106]. Общность научной alma mater и солидарность с ректором, епископом Феодором (Поздеевским), также выпускником Казанской академии, несомненно, способствовали этой идейной близости.

Курс церковного права, который читал профессор А. И. Алмазов в МДА, был структурирован следующим образом:

1. Введение в курс (понятие о праве, виды права, понятие об источниках церковного права, различие канонического и церковного права).

2. Источники действующего права Русской Церкви.

3. Состав церковного общества.

4. Церковное правительство.

5. Устройство управления Русской Церковью.

6. Устройство епархиального управления.

Практические занятия были посвящены рассмотрению вопросов брачного права Церкви.

Последние месяцы его преподавания пришлись на революционный 1917 г. Судя по классному журналу, А. И. Алмазов полностью прочитал курс в первом полугодии 1917/18 учебного года^[107], однако к началу второго полугодия, в условиях начавшейся Гражданской войны, вернуться в академию он не смог. Как свидетельствует письмо священника Василия Страхова Н. Н. Глубоковскому: «Академия предполагает с 1 Мая (1917–1918 уч. года — А. З.) начать второй семестр. И. М. Громогласова ведут на место А. И. Алмазова»^[108].

Таким образом, в 1918 г. кафедру церковного права занял профессор И. М. Громогласов. Как отмечает Т. А. Богданова, еще 5 декабря 1916 г. Громогласов в письме Глубоковскому делился радостью: «Возвращение к занятиям церковным правом для меня большая радость, а полученная возможность преподавать эту науку — исполнение заветной моей мечты со времен студенчества. Порадуетесь Вы за меня или нет, во всяком случае, примите уверение в моем неизменном уважении к Вам». 25 мая 1917 г. И. М. Громогласов был восстановлен в звании сверхштатного экстраординарного профессора МДА. Читал лекции осенью 1918 г., 21 апреля / 4 мая 1920 г. (после смерти А. И. Алмазова) избран штатным профессором»^[109].

Александр Иванович Алмазов скончался 15 марта 1920 г.^[110] Несмотря на официальное закрытие МДА в 1919 г., преподавательская деятельность в ней продолжалась. Согласно имеющимся сведениям, «Громогласов был назначен штатным профессором (4 мая 1920) академии и работал, вероятно, до марта 1922 г.^[111]

На основании приведенных данных можно заключить, что непосредственное преподавание А. И. Алмазова в МДА продолжалось до начала 1918 г. Хотя в 1918 г. он еще числился в составе профессоров, вернуться к занятиям из-за событий Гражданской войны не смог. В этот период в академии был восстановлен профессор И. М. Громогласов, который и стал фактическим преемником А. И. Алмазова на кафедре церковного права в один из самых сложных периодов ее существования. Архивные данные классного журнала МДА позволяют уточнить хронологию: последняя запись о лекции профессора А. И. Алмазова датирована 13 ноября 1917 г. Отсутствие последующих записей за 1917–1919 гг., в том числе о лекциях профессора И. М. Громогласова, свидетельствует о фактическом прекращении регулярной учебной деятельности кафедры в этот период^[112].

На основании проведенного анализа представляется правомерной следующая периодизация истории канонической науки в МДА, где критерием деления служат качественные изменения в преподавании и научной традиции.

Первый этап (1840–1854): становление. Зарождение церковно-правовой науки в МДА как академической дисциплины.

Второй этап (1854–1878): институционализация. Академическая постановка науки церковного права. Преподавательская деятельность профессора А. Ф. Лаврова-Платонова и становление преемственности курса.

Третий этап (1878–1911): расцвет. Вывод канонической науки на высокий академический уровень. Преподавательская деятельность профессора Н. А. Заозерского, упрочение и развитие научной традиции.

Четвертый этап (1911–1919/1920): трансформация и угасание. Разрыв преемственности и отход от традиций, заложенных А. Ф. Лавровым-Платоновым. Преподавательская деятельность профессоров Н. Д. Кузнецова, А. И. Алмазова и И. М. Громогласова на фоне общего кризиса академии.

Таким образом, на протяжении 80-летнего периода (1840–1920 гг.) преподавание церковного права в Московской духовной академии прошло сложный путь эволюции: от малоразработанной и непопулярной дисциплины до полноценной науки, поставленной на высокий академический уровень. Несмотря на то что в последний период традиционная преемственность была нарушена, церковное право сохраняло свое важное место в системе академических наук вплоть до прекращения нормальной деятельности МДА.

Список сокращений

МДА — Московская духовная академия.

РГБ — Российская государственная библиотека (г. Москва).

СПбДА — Санкт-Петербургская духовная академия.

ЦГА Москвы — Центральный государственный архив Москвы.

Список использованных источников и литературы

Источники

1. Российская государственная библиотека (РГБ). Ф. 172. К. 162. № 16; К. 159. № 17.

2. Центральный государственный архив Москвы (ЦГА Москвы). Ф. 229. Оп. 4. Д. 5011; Д. 5105; Д. 5282; Д. 2798; Д. 5070; Д. 5278; Д. 5279; Д. 5005.

Литература

1. Алексей (Лавров) // Русский биографический словарь. СПб., 1900. Т. 2. С. 18–19.

2. Алмазов А. И. Краткий курс церковного права: Лекции, читанные в Императорском Новороссийском университете экстраординарным профессором Александром Алмазовым в 1888–89 уч. году. Одесса: Лит. Фрейденберга, 1889. 214 с.

3. Аничков-Платонов (Иван Николаевич) // Православная энциклопедия. М., 2001. Т. 2. С. 446.

4. Баган В., свящ. Становление богословской дисциплины «Каноническое право» в Русской Православной Церкви в XIX в. // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2022. № 38. С. 30–53.

5. Берташ А., свящ. Заозерский (Николай Александрович) // Православная энциклопедия. М., 2008. Т. 19. С. 600–606.

6. Берташ А., свящ. Илия Михайлович Громогласов // Православная энциклопедия. М., 2009. Т. 22. С. 264–271.

7. Богданова Т. А. Евсевий (Орлинский Евфимий Поликарпович) // Православная энциклопедия. М., 2008. Т. 17. С. 271–273.

8. Богданова Т. А. Из академических «историй»: замещение кафедры церковного права в Московской духовной академии в 1910 г. // Вестник церковной истории. 2007. № 5. С. 31–77.

9. Богданова Т. А. Клементьев А. К. Письма профессоров Московской духовной академии профессору Петроградской духовной академии Николаю Никоноровичу Глубоковскому (1902–1921 гг.) // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2021. № 35. С. 267–332.

10. Богданова Т. А. Платон (Левшин Петр Георгиевич) // Православная энциклопедия. М., 2013. Т. 56. С. 642–653.

11. Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. Профессора и сотрудники. Основные биографические сведения. М., 1999. 128 с.

12. Из академической жизни // Богословский вестник. 1902. Т. 1. № 4. С. 723–765.

13. Михайлов А. Ю. Церковное право в Казанской духовной академии // Православный собеседник. 2004. № 3(8). С. 189–194.

14. Отчет о деятельности Императорской Московской духовной академии // Богословский вестник. 1909. Т. 3. № 10. С. 1–74.

15. Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814– 1870). М., 1879. 660 с.

16. У Троицы в Академии. 1814–1914 гг.: Юбилейный сборник исторических материалов. М.: Издание бывших воспитанников Московской духовной академии, 1914. 772 с.

17. Устав православных духовных академий, высочайше утвержденный 2 апреля 1910 г. Казань, 1910. 77 с.

18. Фабинский М. В. «Защитник православных верующих». Деятельность профессора церковного права Николая Дмитриевича Кузнецова в первые годы советской власти 1917–1922 гг. // Наука техника и образование. 2014. № 4. С. 79–84.

19. Цыпин В., прот. Агафангел (Соловьев Алексей Федорович) // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 238.

20. Яровой А., свящ. Алексий (Лавров-Платонов Александр Федорович) // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 669.

• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). М., 1879. С. 400.
• Богданова Т. А. Евсевий (Орлинский Евфимий Поликарпович) // Православная энциклопедия. М., 2008. Т. 17. С. 271.
• Там же. С. 271.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5278. Л. 9.
• Там же. Л. 9.
• Там же. Д. 2798. Л. 14.
• Там же.
• Там же
• Там же.
• Там же.
• 30 мая 1840 г. назначен экстраординарным профессором по новому предмету — церковному законоведению. См.: ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 2798. Л. 14.
• 14 сентября 1841 г. ему поручена должность ректора Московской духовной академии. См.: ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 2798. Л. 14.
• 15 октября 1838 г. возведен в сан архимандрита. См.: Там же.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг.: Юбил. сб. ист. мат-лов. М., 1914. С. 89–90.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 96.
• Цыпин В., прот. Агафангел (Соловьев Алексей Федорович) // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 238.
• Там же. С. 238.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5279 Л. 5–6.
• Там же.
• Там же.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 400.
• Там же. 430.
• Аничков-Платонов (Иван Николаевич) // Православная энциклопедия. М., 2001. Т. 2. С. 446.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4 Д. 5282. Л. 15.
• Там же. Л. 15
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 219.
• Аничков-Платонов (Иван Николаевич). С. 446.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 339.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 34.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 219.
• Аничков-Платонов (Иван Николаевич). С. 446.
• Там же.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 44–45.
• См. подробнее: ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5011.
• Особой инструкцией, написанной митр. Платоном утверждалось «учреждение студентов в Московской академии, содержимых коштом Платона, митрополита Московского», определялись правила и положение этой корпорации. Студентов называли «платоники» (звание оставалось за ними пожизненно): к фамилии добавлялась 2-я — Платонов. Эта форма обучения студентов перешла в новую МДА и просуществовала с небольшими изменениями до 1860 г. См.: Богданова Т. А. Платон (Левшин Петр Георгиевич) // Православная энциклопедия. М., 2013. Т. 56. С. 642–653.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 232.
• Яровой А., свящ. Алексий (Лавров-Платонов Александр Федорович) // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 669.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5105. Л. 32.
• Яровой А., свящ. Алексий (Лавров-Платонов Александр Федорович). С. 669.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5105. Л. 31.
• Алексей (Лавров) // Русский биографический словарь. СПб., 1900. Т. 2. С. 18–19.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 124.
• Там же. С. 136–137.
• Там же. С. 124.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 639–640.
• Там же. С. 185.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 143–144.
• Яровой А., свящ. Алексий (Лавров-Платонов Александр Федорович). С. 669.
• Там же. С. 669.
• Алексей (Лавров). С. 18–19.
• У Троицы в Академии. 1814–1914 гг. С. 641–642.
• Смирнов С., прот. История Московской духовной академии до ее преобразования (1814–1870). С. 446.
• Берташ А., свящ. Заозерский (Николай Александрович) // Православная энциклопедия. М., 2008. Т. 19. С. 600.
• Там же. С. 600.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5070. Л. 7.
• Там же. Л. 19.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5070. Л. 19.
• Там же. Л. 21.
• Из академической жизни // Богословский вестник. 1902. Т. 1. № 4. С. 747.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 5070. Л. 23.
• Там же.
• Из академической жизни. С. 743.
• Из академической жизни. С. 747–748.
• Отчет о деятельности Императорской Московской духовной академии // Богословский вестник. 1909. Т. 3. № 10. С. 41–42.
• Из академической жизни. С. 749.
• Берташ А., свящ. Заозерский (Николай Александрович). С. 602.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. Профессора и сотрудники. Основные биографические сведения. М., 1999. С. 42.
• Берташ А., свящ. Заозерский (Николай Александрович). С. 605.
• Богданова Т. А. Из академических «историй»: замещение кафедры церковного права в Московской духовной академии в 1910 г. // Вестник церковной истории. 2007. № 5. С. 32.
• Устав православных духовных академий, высочайше утвержденный 2 апреля 1910 г. Казань, 1910. С. 20.
• Богданова Т. А. Из академических «историй»… С. 32.
• См. подробнее: Там же. С. 31–77
• Там же. С. 32
• Богданова Т. А. Из академических «историй»… С. 35–36.
• Там же. С. 36.
• Там же. С. 37.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 56.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Фабинский М. В. «Защитник православных верующих». Деятельность профессора церковного права Николая Дмитриевича Кузнецова в первые годы советской власти 1917–1922 гг. // Наука техника и образование. 2014. № 4. С. 79.
• Там же.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 56.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 56.
• Богданова Т. А. Из академических «историй»… С. 42–43.
• РГБ. Ф. 172. К. 159. № 17.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 56.
• Богданова Т. А. Из академических «историй»… С. 35.
• Там же.
• Желтов М., иерей. Алмазов (Александр Иванович) // Православная энциклопедия. М., 2001. Т. 2. С. 38.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. № 5005. Л. 3.
• Там же.
• ЦГА Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. № 5005. Л. 5.
• Там же.
• Там же. Л. 7.
• Алмазов А. И. Краткий курс церковного права: Лекции, читанные в Императорском Новороссийском университете экстраординарным профессором Александром Алмазовым в 1888–89 уч. году. Одесса, 1889. 214 с.
• Баган В., свящ. Становление богословской дисциплины «Каноническое право» в Русской Православной Церкви в XIX в. // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2022. № 38. С. 47.
• См., напр.: Михайлов А. Ю. Церковное право в Казанской духовной академии // Православный собеседник. 2004. № 3(8). С. 189–194.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 8.
• Желтов М., иерей. Алмазов (Алекспндр Иванович). С. 38.
• Голубцов С., протодиак. Московская духовная академия в начале XX века. С. 8.
• РГБ. Ф. 172. К. 162. № 16. Л. 24.
• Там же. С. 314.
• Богданова Т. А. Из академических «историй»… С. 40.
• Богданова Т. А., Клементьев А. К. Письма профессоров Московской духовной академии профессору Петроградской духовной академии Николаю Никоноровичу Глубоковскому (1902–1921 гг.) // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2021. № 35. С. 291.
• Берташ А., свящ. Илия Михайлович Громогласов // Православная энциклопедия. М., 2009. Т. 22. С. 264–271.
• РГБ. Ф. 172. К. 162. № 16.