- Научная статья
Терстеген и православие: «зачем нам это нужно?»
Опубликовано: 22 июня 2018
Автор
Портал «Богослов.Ru» в продолжение длительного времени выкладывал на своих страницах главный труд великого пиетиста, мистика и поэта Герхарда Терстегена (1697–1769) «Путь истины»[1]. Множество комментариев заинтересованных читателей сопровождало каждый из 14-ти трактатов, входящих в его состав. Среди этих комментариев весомым лейтмотивом звучало: «А зачем нам, православным, всё это нужно? Что могут нам дать эти тексты инославного христианина? Разве у нас мало своих святых отцов?» Попробуем ответить на этот вопрос.
Герхард Терстеген вобрал в себя всё богатство современной ему западной духовно-церковной жизни. В нём гармонично сочетались и дали прекрасный «синтетический» плод: 1) реформатский протестантизм – от него у Терстегена трезвость и опора на Священное Писание; 2) пиетизм – отсюда поставление во главу угла не отвлечённого правоверия, но живого благочестия, то есть внутренней жизни во Христе; 3) квиетизм, определивший основы духовной практики Терстегена. Был открыт Терстеген и католицизму, перенимая опыт внутренне-мистической молитвенной жизни католических святых и подвижников. Но не только это. Терстеген глубоко изучал и хорошо знал творения святых отцов Древней Неразделённой Церкви, высоко ценил монашествующих отцов-пустынников и сам ощущал себя принадлежащим скорее именно к этой Церкви, чем к своей «наследственной религии»[2]. Современные исследователи прямо указывают на сходство молитвенного и душепопечительского делания Терстегена с православием. «Можно с полным правом поставить знак равенства между духовным душепопечительством Терстегена и русским старчеством», – пишет швейцарский учёный Вальтер Нигг[3]. Крупнейший современный исследователь жизни и творчества Терстегена Хансгюнтер Людевиг отмечает: «Через него <…> в евангелическом пространстве впервые удивительным образом получила распространение "умная молитва" Восточной Церкви»[4].
Читатель, знакомый со святоотеческим наследием, обнаружит многочисленные совпадения между тем, что пишет о духовной жизни Терстеген, и поучениями святителей Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова) – в том числе о духовной трезвости, о недопустимости образов и воображения в молитве, об избегании видений, откровений, всякого рода «чудесностей» и экзальтаций и всего того, что эти святители связывали с понятием «мистика» (к сожалению, текстов Терстегена они не знали, поэтому судили о западной мистике весьма однобоко[5]). XII трактат «Пути истины» («О христианском отношении к духовным песнопениям и церковному пению») и наставления свт. Феофана о молитве во многом совпадают почти дословно.
«Тем более! – скажут ревнители православия. – Если совпадают, то никакой Терстеген нам и не нужен. Феофана Затворника разве недостаточно?»
На наш взгляд, недостаточно. Вот несколько причин.
1. В кратком предисловии к III трактату «Пути истины» («Краткий трактат о сущности и пользе истинного благочестия») мы отметили, что этот важнейший текст Терстегена посвящён подробному и всестороннему выяснению того, что́ есть подлинная духовная жизнь и служение Богу. Православное предание чрезвычайно многообразно и богато; содержит оно и то, о чём говорит здесь Терстеген. Наставления мистического характера[6] о внутренней жизни можно найти у преп. Макария Великого, отчасти у свт. Феофана Затворника и у других древних и новых святых. Но если в творениях св. отцов это мистико-этическое учение чаще всего рассеяно в виде отдельных афоризмов, размышлений, указаний и тому подобного, то Терстеген излагает его внятно, системно и кратко. В этом заключается преимущество терстегеновских текстов перед безбрежным морем святоотеческой письменности.
2. Терстеген специально строит своё изложение так, чтобы всё церковно-институциональное оказалось за скобками. Богослужение для него – это исключительно внутреннее делание христианина (для православных понятие «богослужения» чаще всего сводится к участию в храмовом действе). Терстеген решительным образом концентрирует всё своё внимание только на внутреннем богообщении, и ни о каких внешнецерковных действиях, как непременном условии для него, не упоминает. Напротив, свт. Феофан сущностной и обязательной стороной духовной жизни полагает не только Таинства, но и активное участие во внешнецерковных чинах: выстаивание служб, соблюдение дисциплинарных постов и прочих византийско-обрядовых установлений, совершение множества поклонов и так далее[7]. На первых порах начального воцерковления всё это вполне может приносить плоды. Однако в дальнейшем такая непременная связь духовной жизни с внешней церковностью не только перестаёт «срабатывать», но порой становится и препятствием к внутренней жизни души во Христе. Здесь мы сталкиваемся с феноменом так называемого расцерковления – когда христиане, уже давно проводящие церковную жизнь, исчерпывают для себя многие формы внешней церковности, а современное православное душепопечение не только не предлагает им никакой иной «методологии» дальнейшей жизни во Христе, кроме постоянного воспроизведения тех или иных приёмов, свойственных лишь начальному этапу церковной жизни, но и объявляет такое «отвращение» человека от служб, постов и тому подобного «искушением» и грубым нарушением порядков духовной жизни, чуть ли не «отпадением от Церкви». Терстеген же пишет об этом как о непременном и важном этапе внутреннего развития христианина, и даже более того – как о начале подлинной христианской жизни. Такой процесс расцерковления (и выхода из него) блестяще описан в VI трактате («О различном понимании того, что́ есть благочестие и преуспеяние в нём») и во многих других местах «Пути истины».
3. Немалый вклад в расцерковление вносит отсутствие в нашей церковной педагогике должного осмысления Первой заповеди Христа – возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк. 12, 30). Православные наставники и проповедники считают началом и основанием жизни во Христе ви́дение своих грехов. Вот образец такого наставления: «Христианская вера – та вера, которая является действенной и действующей силой в человеке – начинается с осознания своих грехов, своего недостоинства. Отсюда рождается покаяние. Только тот человек приобретает правильную веру, который начинает видеть грехи свои»[8]. Несомненно, значение покаяния чрезвычайно велико (Терстеген также настаивает на нём); но началом подлинной духовной жизни является всё же не оно, а «тяготение» к Богу и любовь к Нему, в свете чего человек только и может увидеть своё недолжное состояние и покаяться в нём. И дальнейшее становление и развитие внутренней христианской жизни есть не что иное, как раскрытие и умножение любви к Богу (и как её следствие – любви к ближнему). Но о любви к Богу в нынешнем православии почти ничего не говорится. Ни с амвонов, ни в частной духовнической практике люди не получают наставления о том, что же это такое – возлюбить Бога, как велит вышеприведённая заповедь. Чаще всего любовь к Богу приравнивается к усердному «хождению в церковь» (а когда это «хождение» исчерпывается, то и наступает расцерковление); о внутреннем же содержании этой заповеди ищущий христианин не узна́ет сегодня, скорее всего, ничего. Тексты Терстегена (Х трактат – «Совершенный путь истинной любви» и Второе приложение – «Сила любви Христовой») восполняют этот существенный недостаток.
4. На современного русского православного читателя весьма сильное влияние оказали (и отчасти продолжают оказывать) сочинения святителя Игнатия (Брянчанинова). Известно, что свт. Игнатий был решительным противником книги Фомы Кемпийского «О подражании Христу» и крайне резко критиковал её[9]. А поскольку в силу некоторых обстоятельств (требующих отдельного рассмотрения) свт. Игнатий в советское и постсоветское время из всего лишь одного из духовных писателей XIX века превратился в какого-то «отца отцов», чуть ли не олицетворяющего в своих сочинениях пресловутый consensus patrum , то его мнение для многих является некоей «конечной инстанцией» православия. Отставив в сторону вопрос о достоинствах и недостатках сочинения Фомы Кемпийского, нужно сказать, что своим гиперкритицизмом свт. Игнатий дискредитировал не только книгу Фомы, но и идею подражания Христу как таковую. Православный христианин, искренне желая идти к Богу, но руководствуясь при этом сочинениями свт. Игнатия, саму мысль о подражании Христу отвергает сходу как «чуждую нам» – и тем самым дезориентирует себя на своём духовном пути, подменяя живое и творческое христианство ритуализмом и формальным аскетизмом. VIII и IX трактаты «Пути истины» («Истинная мудрость, или пребывание только с Богом и в самом себе» и «Краткое наставление, как искать Бога и лица Его»), всесторонне раскрывая понятие «подражания Христу», исправляют этот очевидный перекос.
5. Книга Терстегена позволяет высветить не только пастырские, но и богословско-педагогические лакуны сегодняшнего православия. Одной из таких лакун является непроработанность учения о новом рождении свыше, о котором говорится в 1-й и 3-й главах Евангелия от Иоанна и в других местах Священного Писания. В православном представлении новое рождение свыше «автоматически» даётся человеку в результате принятия им (даже и в младенческом, несознательном возрасте) Таинств Крещения и Миропомазания. Более глубокий внутренний опыт убеждает в том, что это разные вещи. Рождение свыше – процесс, который должен происходить со всяким христианином сознательно. Немного об этом пишет свт. Феофан Затворник в своём сочинении «Путь ко спасению»[10], в частности когда говорит, что, придя в возраст, крещёный во младенчестве христианин должен сознательно воспринять и обновить те обеты Крещения, которые за него дали крёстные[11]. Но это только одна деталь, и у других св. отцов эта тема не поднимается, да и сам свт. Феофан её не развивает. Терстеген же, следуя общепиетистской традиции, подробно описывает весь процесс нового рождения свыше, подчёркивая, что оно весьма отличается от первого этапа начального покаяния и обращения человека к Богу. Этот процесс имеет вполне определённые признаки, в том числе и прохождение христианина через внутренние испытания и искушения – то самое расцерковление, о котором мы уже сказали выше. Православные христиане, попав в ситуацию расцерковления, пугаются, не знают и не понимают, что с ними происходит, не получают пастырской помощи и впадают в уныние, а то и вовсе уходят из Церкви – и всё потому, что истина о новом рождении свыше и о том, что́ сопровождает это духовное явление, не раскрыта в православном практическом богословии с достаточной ясностью. Тексты Терстегена могут оказать здесь неоценимую услугу.
6. Другая важная богословская вещь – позиционирование веры. Для современного православного сознания характерно отношение к вере как к чему-то «техническому», раз и навсегда данному и неким образом вынесенному за скобки (здесь имеется в виду, конечно, не вера как интеллектуальное и сердечное убеждение в истинности христианских догматов; но вера как непосредственное средоточие внутренней жизни христианина[12]). Чаще всего вера «по умолчанию» рассматривается как начало духовной жизни, условие для неё, а суть самой этой жизни полагается в ином – в покаянии, подвигах по очищению сердца от страстей и тому подобном (см. приведённые выше высказывания проф. Осипова)[13]. Эта парадигма порождает «аскетику синергии», основанную на принципе «делай внешнее – придёт внутреннее; делай человеческое – придёт благодатное». Нельзя сказать, что это неправильно; «аскетике синергии» есть место на начальных этапах духовной жизни. Но нужно всегда иметь в виду, что «аскетика синергии», рассчитывая на то, что те или иные действия человека привлекут божественную благодать, не может быть свободна от «торговых отношений» между человеком и Богом. «Я попощусь, помолюсь, потружусь, “поозлобляю себя” (термин св. Феофана Затворника)[14], а Бог даст мне за это благодать»; «я дам кровь, а Ты, Боже, непременно дай мне дух»[15]. «Аскетика синергии» как бы «заставляет» Бога действовать так, как мы от Него ожидаем. Но в этом случае уже не остаётся места вере – в то время как Бог действует именно в пространстве веры, а не отношений «купли – продажи».
И в этом, собственно, заключается суть проблемы расцерковления. «Аскетика синергии», говоря упрощённо, – это когда человек, думая своими силами понудить Бога ниспослать ему благодать, превращает всю свою христианскую жизнь в непрестанную обрядово-аскетическую деятельность. Результатом этого чаще всего является то, что из его отношений с Богом фактически уходит Бог, и человек остаётся один – полагая при этом, что он угождает Богу. Оставшись же только с самим собой, человек попадает в тупик; он годами ходит по кругу и не возрастает во Христе. Для дальнейшего движения вперёд наряду с «аскетикой синергии» непременно должна быть «аскетика веры» (более того: «аскетика синергии» должна «перетечь» в «аскетику веры» и замениться ею) – но что это такое, православный христианин не знает, а церковная педагогика его этому не учит.
Но обо всём этом говорит Герхард Терстеген в своих сочинениях. Вера – не только начало и условие, но всё содержание, всё богатство христианской жизни. «Аскетика веры» основывается на: 1) детском поставлении себя в присутствие Бога (категория «детскости» очень важна у Терстегена); 2) всецелом предании себя и всего своего, внешнего и внутреннего, Богу в сердечном акте веры и устремления к Богу; 3) предоставлении Ему действовать в нас. Из активных действий самого человека требуется: тщательное хранение себя от греха, возможное отстранение от мирской суеты, «внутрь-собирание» и молитва (о ней ниже) и крайнее внимание к действиям Бога в нас, давание в себе места этим действиям и несопротивление им. Православные всего этого боятся и отталкивают от себя, считая это «прелестью» и «несмирением», потому что основное занятие христианина, согласно свт. Игнатию, – покаяние и видение своих грехов[16]. Но только в контексте «аскетики веры» можно говорить о подлинном покаянии, ибо лишь в детском предстоянии Богу и всецелом «вверении» себя Ему рождается настоящее смирение, в свете которого человек только и может увидеть свою падшесть (а не наоборот). Учением (отсутствующим в православном обиходе) о внутреннем возрастании в христианской жизни и об «аскетике веры» как главном факторе этого возрастания Герхард Терстеген просто незаменим для всех, кто ищет Бога.
7. Тексты Терстегена высвечивают и некоторую «недоработанность» православного отношения к молитве. Несмотря на великое богатство святоотеческих наставлений об этом духовном делании, на практике молитва православных христиан сводится к тому, что они непрестанно что-то говорят Богу, словами или мыслями – и ничего более. Такая молитва лишена двусторонности; никакой «обратной связи» в ней не предполагается (хотя в православной литературе можно найти наставления о необходимости внимания к ответу Бога[17]), а если бы она и возникла, то большинство молящихся со страхом и непониманием отстранились бы от её. Внешнее храмовое богослужение (мы не имеем здесь в виду Таинства), которое практически приравнивается к богообщению и которое поэтому воспринимается как самоценность, также состоит исключительно из говорения (и пропевания) тех или иных молитвенных текстов – говорения во многом избыточного, а для современных прихожан по большей части и непонятного. Но даже и исихастское учение об Иисусовой молитве ориентирует православного христианина по большей части на человеческую само-деятельность (о которой мы только что сказали выше) – на действия по «выжиманию» из себя мыслей и чувств, аскетически ориентированных на далёкого и молчаливого Бога. От Терстегена же мы узнаём об иной сфере молитвы – безмолвном, смиренном и благоговейном предстоянии Живому и близкому нам Богу и внимании ко всем Его действиям, о непрестанной молитве как повседневном пребывании в соприсутствии Божием. Среди православных отцов об этом ярче всего говорил прп. Исаак Сирин, но он (а вслед за ним и все остальные духовные авторы) подчёркивает, что таких молитвенников – «один из многих тысяч»[18], в то время как в квиетизме и пиетизме это было нормой для масс людей. К этой норме и приближают нас сочинения Терстегена.
8. В заключение отметим, что столь полное проникновение во внутреннюю духовную жизнь, столь глубокий и, несомненно, истинный опыт, стоящий за всеми произведениями Терстегена, решительным образом опровергает расхожее представление многих православных о том, что формальные догматические отличия от православия «автоматически» лишают неправославного христианина подлинности духовной жизни во Христе. Ошибочность тезиса «вне православия может быть только заблуждение» ясно обнаруживается при чтении книги «Путь истины» реформата Терстегена.
Итак, подведём итоги. Ясное изложение учения о внутренней духовной жизни; неинституциональность, которая позволяет человеку любой христианской деноминации, стоящему на любой ступени церковности, прилагать это учение к себе; акцент на двусторонности в отношениях человека и Бога; наставления о любви к Богу, о последовании Христу, о том, что во внутренней жизни на Бога нужно обращать большее внимание, чем на копание в своих грехах; призыв к «детскости» во Христе; подробное раскрытие того, что́ есть «аскетика веры», учение о молитве как непрестанном пребывании в живом соприсутствии Божием – всё это (как и многое другое) не только должно быть интересно православному читателю, но и вполне может стать для него действенным руководством, как не дезориентироваться на христианском пути, как не «расцерковиться» вплоть до ухода из Церкви и как восполнить те отмеченные нами богословско-педагогические лакуны в современном православии, из-за которых столь низок «КПД» сегодняшней духовно-церковной жизни.
- http://www.bogoslov.ru/persons/5089899/index.html
- «Erbreligion» – так сам Терстеген именовал свою принадлежность к Реформатской Церкви. См.: «Lebensbeschreibung des seligen Gerhard Tersteegen» в кн. Geistliche und erbauliche Briefe über das inwendige Leben und wahre Wesen des Christentums von weiland Gerhard Tersteegen. Zweiter Band, III Teil. Spelldorf bei Mülheim an der Ruhr, 1799 (так наз. Alte Lebensbeschreibung, «Старое жизнеописание»), стр. 53.
- Walter Nigg. Heimliche Weisheit. Mystische Leben in der evangelischen Christenheit. Zürich und München, 1987, стр. 308–309.
- Hansgünter Ludewig. «Mein Leben sei ein Wandern». Der Weg Gerhard Tersteegens (в печати), стр. V. Сердечно благодарю д-ра Людевига за любезно предоставленные им материалы.
- См.: Письма о духовной жизни епископа Феофана. М, 1897, стр. 12–13 и др. творения святителя Игнатия. Т. I, М. 1996, стр. 243–244 и мн. др.
- Под словом «мистика», «мистический» здесь и далее понимается христианский опыт личного богообщения, внутренней жизни человека в Боге.
- См. Начертание христианского нравоучения Епископа Феофана. М., 1895, стр. 418–423 и мн. др.
- Проф. А. И. Осипов. Аудиолекция. Архив радио «Радонеж», 5. 08. 2017 (http://radonezh.ru/radio/2017/08/05/23-00.html).
- Творения святителя Игнатия, т. V. М. 1996, стр. 69.
- Путь ко спасению. Сочинение Епископа Феофана. М., 1899, стр. VII.
- Ibidem, стр. 46–48
- У св. отцов встречается «внутреннее» понимание веры – см., напр. у преп. Исаака Сирина: «Под верою разумеем не основание общего всех исповедания, но оную мысленную силу, которая светом ума подкрепляет сердце и свидетельством совести возбуждает в душе великое упование на Бога, чтобы не заботилась она о себе самой, но попечение свое во всем беззаботно возвергла на Бога». Преподобного аввы Исаака Сирина Слова подвижнические. М, 1998, стр. 188. Но, к сожалению, не это понимание определяет нынешнюю православную душепопечительскую практику.
- Прим. 8. См. также: Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни Епископа Феофана. М., 1892, стр. 167 и др.
- Ibidem, стр. 451. «Озлобить» (ц.-сл.) – стеснить, ущемить, уничижить, смирить.
- Известная святоотеческая максима: «Дай кровь и приими дух».
- См.: Творения святителя Игнатия, т. V. М. 1996, стр. 366 и слл.
- См. известный рассказ митрополита Сурожского Антония о старушке, творящей непрестанную Иисусову молитву: https://azbyka.ru/otechnik/Antonij_Surozhskij/uchites-molitsja/.
- См.: Преподобного аввы Исаака Сирина Слова подвижнические. М, 1998, стр. 62; 104.
Комментарии (77)
При всём уважении к отцу Петру, моё мнение - это бред!
Можно ли предположить, что свт. Феофан знаком с трудами Терстегена?
Терстеген не принадлежал Православной Церкви. Он вообще некрещеный и ни разу в жизни не причащался! О чем Вы говорите?
Если говорить относительно внешнего делания, то само делание еще как то можно измерить, например наполненностью храмов прихожанами, или количеством поклонов, но каким образом и в каких "единицах" измеряется "КПД" этого внешнего делания, не совсем понятно. Тем более, не понятно как и в чем был измерен "КПД" внутреннего, невидимого делания, или же всей совокупности духовно-церковной жизни современного православного христианина, и определен понятием "столь низкий".
«…Займитесь чтением
Нового Завета и святых Отцов православной Церкви (отнюдь не Терезы, не
Францисков и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая Церковь выдает
за святых!); изучите в святых Отцах Православной Церкви, как правильно понимать
Писание, какое жительство, какие мысли и чувствования приличествуют
христианину. Из Писания и живой веры изучите Христа и христианство...»
ПОДРОБНЕЕ:
(Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Том VIII; № 15; (стр.178-185)).
Большое СПАСИБО,о.Петр!Мне ваши переводы очень помогли.Терстеген,Аарндт,Вайгель и др. Здорово. Слава Богу!
Отец Пётр,
в который уже раз берусь читать Ваш труд по прославлению протестантского пути "возрастания" во Христе и возмущение останавливает меня.
Сказано ведь:
(...)От воды чужой удаляйся, и из источника чужого не пей, чтобы пожить многое время, и чтобы прибавились тебе лета жизни. Притч.9:18
2)Преподобный Феодосий Печёрский:
"Не подобает также, чадо, хвалить чужую веру. Кто хвалит чужую веру, тот все равно, что свою хулит. Если кто будет хвалить свою и чужую, то он двоеверец, близок к ереси. Итак, чадо, берегись их и всегда стой за свою Веру. Не братайся с ними, но бегай от них и подвизайся в своей вере добрыми делами. "
https://azbyka.ru/otechnik/Feodosij_Pecherskij/zaveshhanie-kievskomu-knjazju-izjaslavu-o-pravoslavnoj-khristianskoj-vere/
Что претит в Вашем славословии протестанnизма? Вот это:
"5. Книга Терстегена позволяет высветить не только пастырские, но и богословско-педагогические лакуны сегодняшнего православия. Одной из таких лакун является непроработанность учения о новом рождении свыше, о котором говорится в 1-й и 3-й главах Евангелия от Иоанна и в других местах Священного Писания. В православном представлении новое рождение свыше «автоматически» даётся человеку в результате принятия им (даже и в младенческом, несознательном возрасте) Таинств Крещения и Миропомазания. Более глубокий внутренний опыт убеждает в том, что это разные вещи. Рождение свыше – процесс, который должен происходить со всяким христианином сознательно."
Вы здесь опровергаете не только учение Православной Церкви, но и самого себя.
Т.е. налицо поворот Вашего мировоззрения в сторону от Православной Веры.
Вы отбираете веру, которая хранит человека от уклонения в ереси, в секты, веру в то, что в Таинстве Крещения и Миропомазавания ветхий человек умирает и становится / рождается новой тварью от воды и Духа, т.е. рождается свыше.
Когда человек родился, на этом процесс его жизни не прекратился и он растёт. Точно также растёт человек в духе, восходя к Духу. И этот рост духовный оберегает опыт Святых Отцов.
Отец Пётр,
в который уже раз берусь
читать Ваш труд по прославлению протестантского пути "возрастания" во
Христе и возмущение останавливает меня.
Сказано ведь:
1) (...)От воды чужой
удаляйся, и из источника чужого не пей, чтобы пожить многое время, и чтобы
прибавились тебе лета жизни. Притч.9:18
2)Преподобный Феодосий
Печёрский:
"Не подобает также,
чадо, хвалить чужую веру. Кто хвалит чужую веру, тот все равно, что свою хулит.
Если кто будет хвалить свою и чужую, то он двоеверец, близок к ереси. Итак,
чадо, берегись их и всегда стой за свою Веру. Не братайся с ними, но бегай от
них и подвизайся в своей вере добрыми делами. "
Что претит в Вашем
славословии протестантизма? Вот это:
"5.
Книга Терстегена позволяет высветить не только пастырские, но и
богословско-педагогические лакуны сегодняшнего православия. Одной из
таких лакун является непроработанность учения о новом рождении свыше, о котором
говорится в 1-й и 3-й главах Евангелия от Иоанна и в других местах Священного
Писания. В православном представлении новое рождение свыше
«автоматически» даётся человеку в результате принятия им (даже и в
младенческом, несознательном возрасте) Таинств Крещения и Миропомазания. Более
глубокий внутренний опыт убеждает в том, что это разные вещи. Рождение
свыше – процесс, который должен происходить со всяким христианином
сознательно."
Вы
здесь опровергаете не только учение Православной Церкви, но и самого
себя.
Т.е.
налицо поворот Вашего мировоззрения в сторону от Православной Веры.
Вы
отбираете веру, которая хранит человека от уклонения в ереси, в секты, веру в
то, что в Таинстве Крещения и Миропомазывания ветхий человек умирает и
становится / рождается новой тварью от воды и Духа, т.е. рождается свыше.
Когда
человек родился, на этом процесс его жизни не прекратился и он растёт. Точно
также растёт человек в духе, восходя к Духу. И этот рост духовный оберегает
опыт Святых Отцов.
Если массы квиетистов и пиетистов достигали того же и большего, что и восточные святые отцы, почему же христианство на Западе, особенно в протестантских странах, пришло в такой упадок?
Большое спасиБо.
Со мной именно так и произошло. Копание в своих грехах довело до крайнего одиночества, чувства богооставленности. И наоборот, когда ощущаешь любовь к Богу, тогда всё становится на свои места, и чувство собственного недостоинства и ценности, значимости.
"Выжимание" из себя молитвы доводит до невроза, а чувство вины за пропущенные службы просто разрушает. Ощущение важности того, что ты делаешь в настоящий момент пропадает.
Торгашество в отношениях с Богом появилось, хотя изначально его не было.
Вкупе со знакомством не парадной истории церкви и её теперешней жизни прямиком ведёт к расцерковлению.
Большое спасиБо.
Со мной именно так и произошло. Копание в своих грехах довело до крайнего одиночества, чувства богооставленности. И наоборот, когда ощущаешь любовь к Богу, тогда всё становится на свои места, и чувство собственного недостоинства и ценности, значимости.
"Выжимание" из себя молитвы доводит до невроза, а чувство вины за пропущенные службы просто разрушает. Ощущение важности того, что ты делаешь в настоящий момент пропадает.
Торгашество в отношениях с Богом появилось, хотя изначально его не было.
Вкупе со знакомством не парадной истории церкви и её теперешней жизни прямиком ведёт к расцерковлению.
Осталось увидеть, о. Петр. Сколько можно концептуалистики. Мышам становится ёжиками. Вы же обычный человек, тексты писать всяк горазд. Кому помог Терстеген? Заполнил. Лакуны. Покажите наконец, развейте сомнения.
Большое спасибо! Мне уже за 50, я всю жизнь прожила без такого руководства, и сейчас у меня его нет... Я никогда не знала, как жить, какая внутренняя работа нужна... жила как чувствовала... И как жаль потерянного времени!!!
Друзья! не могу отвечать всем отдельно, отвечу обще.
Речь идёт об индивидуальных вещах. Вы видите даже здесь, в комментах, что кто-то резко не принимает сказанное, а кому-то оно бальзамом ложится на сердце. Ну и замечательно, пусть цветут сто цветов. Кому смутительно и неполезно - то есть крестик в правом верхнем углу монитора, нажимайте его, отходите от компьютера и открывайте книгу преп. Варсонофия Оптинского. А кому полезно и важно - читайте Терстегена.
А.Б.Рогозянский предлагает мне, перефразируя, "показать мне веру мою из дел моих". Во-первых, то же самое я могу спросить и его, во-вторых, публично я этого делать не собираюсь, пока тут рыщут всякие Михаилы из Пятигорска; это было бы нарушением прямой заповеди Христовой про метание бисера.
Беспокойство о. Авеля я вполне понимаю. Но не разделяю. Вряд ли я именно "как православный священник" заражу каких-то мирян соблазном. В церковной среде я вполне известен. Миряне, солидарные с А.Б.Рогозянским, скажут: "А, ну так это же игумен Пётр. С ним давно всё ясно". И нисколько не соблазнятся, будучи тверды в Православии. Другие миряне, ищущие Бога на своих путях, скажут спасибо. А всё извратить и неправильно понять можно и в Православии, вот пример пресловутого Михаила из Пятигорска налицо.
Что же касается возмущающего большинство читателей тезиса, что в Православии что-то недоработано, чего-то не хватает - да, я пришёл к такому выводу. На это мнение у меня есть право. Я готов его обсуждать с теми, кто, как я, жил в общежительном монастыре, в скиту в горах, один в лесу, и самым делом проходил то, что написано в книгах православных св. отцов. А с теми, кто, сидя на диване, почитывает книжечки и благочестиво похаживает в церковь, разговора, увы, не получится - не на равных будет.
"Эта парадигма порождает «аскетику синергии», основанную на принципе «делай внешнее – придёт внутреннее; делай человеческое – придёт благодатное». Нельзя сказать, что это неправильно; «аскетике синергии» есть место на начальных этапах духовной жизни. Но нужно всегда иметь в виду, что «аскетика синергии», рассчитывая на то, что те или иные действия человека привлекут божественную благодать, не может быть свободна от «торговых отношений» между человеком и Богом. «Я попощусь, помолюсь, потружусь, “поозлобляю себя” (термин св. Феофана Затворника)[14] (http://www.bogoslov.ru/text/5884346.html#_ftn14), а Бог даст мне за это благодать»; «я дам кровь, а Ты, Боже, непременно дай мне дух»[15] (http://www.bogoslov.ru/text/5884346.html#_ftn15). «Аскетика синергии» как бы «заставляет» Бога действовать так, как мы от Него ожидаем. Но в этом случае уже не остаётся места вере – в то время как Бог действует именно в пространстве веры, а не отношений «купли – продажи»." В торговлю, разумеется, можно превратить абсолютно все. Но это не значит, что "аскетика синергии" обязательно предполагает торговлю. Христианин может воспринимать исполнение внешняго, как собирание хвороста. При этом твердо верить, что Божественный огонь однажды упадет с неба. Если же не будет хвороста, то и загореться будет нечему. Здесь как раз то место, где вера может раскрываться, как доверие и мужество, то есть способность терпеливо ждать. Из этого доверия и терпеливого ожидания происходит рождение свыше, когда человек абсолютно все пытается рассматривать и оценивать с точки зрения вечности, то есть пытается понять, как это может видеть Бог. Это иногда длинный, но безопасный путь. Эффективные методики "ускорения" на практике могут оказаться широкой дорогой к прелести.
Ну, Вы разворошили солому отец Пётр!
Лично я закончил читать переводы Терстегена на трактате "Краткое наставление, как искать Бога и лица Его", потому что увидел некое удаление от святоотеческого опыта в самих началах описания духовной жизни ("рожденни свыше") Терстегеном. А от осины, как известно, не родятся апельсины. При этом я не делаю окончательного суждения о его опыте, но назвать его истинным не могу, сомнительным -- да.
По памяти перечислю то, что показалось странным у Терстегена. При этом, разумеется, надо сделать поравку на то, что я мог чего-то не понять, не увидеть в его трудах, и то, что я прочитал не все его трактаты.
1) В описании притрудного, скорбного пути очищения сердца от самости и падшести не нашёл слов об оценке Богом состояния делателя подобного словам молитвы прп.Иоанна Дамаскина из Вечерних молитв: "Суда Твоего, Господи, боюся и муки безконечныя, злое же творя не престаю: Тебе Господа Бога моего всегда прогневляю, и Пречистую Твою Матерь, и вся Небесныя силы, и святаго Ангела хранителя моего. Вем убо, Господи, яко недостоин есмь человеколюбия Твоего, но достоин есмь всякаго осуждения и муки."
То есть состояния осужденника помилованного он, похоже, не знал. Такого, чтобы от Бога осужденного и помилованного. Именно такое состояние есть состояние радостотворного плача (или иначе сетования). Что сродни первым двум заповедям Евангелия:
"...блаже́ни ни́щiи ду́хомъ: я́ко тѣ́хъ е́сть ца́рствiе небе́сное. Блаже́ни пла́чущiи: я́ко ті́и утѣ́шатся."
Здесь опасность в том, что обличение Бога подменяется самообличением совести [1], разума, то есть остаётся основание для самости. Учитывая же, что трактаты свои он писал для ещё не "рождённых свыше", то отсутствие предупреждения о такой скорби на грани отчаяния пред лицем Божиим в самом начале их пути как минимум странно, если же "хлестнуть наотмашь", то -- преступно, а, веря его честности пред Богом, собою и читателями, приходится сделать вывод об отсутствии у него этого начального для свв.отцов опыта исполнения первых (!) заповедей Евангелия (без коих не бывает исполнения остальных).
2) Отсутствие церковной соборности в духовной жизни -- обращения к святым в молитве и брани. По словам одного свв.отца (к сожалению не помню кого, но запомнил выражение именно за его парадоксальность, не дословно): я не спасся бы если бы не молитвы Богородицы. То есть сей свв.отец пребывал в таком глубоком обличении от Бога, что не мог и глаз поднять к небу, принести Ему слово молитвы, воздыхания сердца от недостоинства пред Ним (неудостоенности от Него). Отсутствие обращения к святым показывает одиночество пред Богом, непочитание (неверие в) святых свойственное протестантизму [2].
Такие вроде бы маленькие упущения, но они лишают основания считать опыт Терстегена духовным, церковным: психологичным, глубоким самопознанием, полученным в результате следования Христовым заповедям -- да; духовным, полученным от лица Божия -- нет. О том, что наша самость может "играть" на всей нашей природе ("добродетели падшего естества" по свт.Игнатию (Брянчанинову)) не стоило бы напоминать, но раз все заповеди Божии у нас написаны в сердце (естестве), то и на них. Поэтому, не зная очистительного огня радостотворного плача, всё исполнение заповедей и следование за Христом будет самостно, прелестно. Но при этом (!) внешне (в поведении, разуме, стремлениях души) очень похоже на очищенное.
[1] Как мы помним св.ап.Павел говорил, что совесть бывает прожжёной. То есть совесть в нас это не глас Божий в прямом смысле, а инструмент нашей тварной природы, сигнализирующий об опасности потери или самой потере нашей нравственной цельности (целомудрия). Но как тварный инструмент он может быть "поломан" или нечист в какой-то мере и глас Божий в совести может звучать яснее только по мере её очищения. На одной только совести не въехать в рай, если коротко.
[2] Если же копнуть глубже, то это неверие в Церковь Единую и Соборную, в Её цельность и необоримость в истории. Такой (самооправданный) индивидуализм делания и непризнание в Церкви "свыше не рождённых" -- наследие протестантизма, а различные попытки из такого состояния доказать, что Церковь цельна и непрерывна в истории (ведь из свщ.Писания нельзя удалить слова о неодолимости Церкви даже и вратами ада), приводят к протестантсткому же учению о "невидимой Церкви".
Что можно сказать... В Ваших рассуждениях, отче, есть одно фундаментальное заблуждение.
Я уже говорил здесь, что западные христианские писатели могут быть полезны; умные и благочестивые люди есть везде. Взять, например, знаменитое "Путешествие пилигрима" Буньяна, или "Письма Баламута" Льюиса, или эссе Честертона. Оттуда при желании можно почерпнуть много полезного; вероятно, и из Терстегена тоже (правда, не читал Ваших переводов); мои претензии не столько к Терстегену, сколько к Вашей рекламе его.
Вы представляете Терстегена не столько как писателя, сколько как духовника, учителя духовной жизни, молитвы и аскетики. Сравнение его с оптинскими старцами или отцами-аскетами не вызывает у Вас даже доли сомнения или смущения; учитывая Ваши по сути протестантские взгляды на Церковь (о чем я также уже говорил здесь), это не удивительно. Для протестанта святой не сильно отличается от просто благочестивого человека.
Но за что мы почитаем святых? Не за то, что они писали и говорили умные и полезные вещи (хотя они их писали и говорили). А за то, что и при жизни, и после смерти в них очевидно пребывает Божья благодать, плоды которой - будь то свершающиеся чудеса, или изменение жизни, или ответ на молитвы, - помогают прибегающим к ним...
По плодам их узнаете их. Только из-за пребывающей в святых благодати - а не по какой-либо другой причине - их писания имеют гораздо большую ценность, чем труды любых других авторов, пусть даже умных и благочестивых. Благодать Духа Святаго дает им говорить не только от себя, и именно это в их писаниях ценно (хотя и элемент "от себя" тоже, конечно, в них присутствует).
Каковы же плоды Терстегена? Не ясность изложения, не благочестивые мысли, даже не благочестивый образ жизни, а - плоды святости? Где они? А если они не очевидны, - а они не очевидны, - все Ваши слова о его "несомненно, подлинно духовном опыте" остаются неубедительными, неосновательными, повисают в воздухе.
Я осознаю, что, вероятно, мой аргумент покажется Вам бессмысленным. Я не удивлюсь этому, ведь Ваше отрицание основ веры, - учения о Церкви, изложенного в Символе веры, - должно привести и к некоторой расплывчатости в понятиях о святости, благодати и духовности. Но именно для того, чтобы отличить лжеучения и лжеучителей, Господь и дал нам этот очень четкий критерий - плоды.
П. 5 - это же 'анабаптизм'?
Известно, что протестантские авторы часто направлены против католического понимания тех или иных сторон христианской жизни. Кажется, что здесь, чтобы подчеркнуть необходимость Терстегена, о. Петр сознательно окатоличивает Православие. Некоторые моменты выглядят просто клеветой. Например, совершенно непонятно, почему "аскетика синергии" должна сводиться только к отношениям купли-продажи, и в конечном итоге, к обрядовым внешним действиям? И откуда он взял, что православные боятся тех трёх составляющих аскетики веры, которые описаны в п.6? А также боятся хранить себя от греха, удаляться от мирской суеты, и боятся дать Богу действовать в нас? Не читала Терстегена, но необходимость всех этих моментов ясна любому сознательному православному, и ясность эта берется именно из опыта жизни в Церкви и из творений святых отцов и из молитвенного общения с ними. Протестантские тексты могут показать некоторое совпадение в опыте, но вовсе не закрыть лакуны (потому что их нет).
Немцы поют известный гимн Бортнянского "Коль славен наш Господь" на слова Герхарда Терстегена Ich bete an die Macht der Liebe, при этом ощущая мотив как свой родной. Более того, на почетном военном карауле в присутствии руководства ФРГ при построении сначала по команде "Шапки долой!" исполняется гимн Бортнянского, а затем уже только - Государственный гимн Германии. Православно ли это, нет ли? Это вопрос, конечно, богословский. Но приятно!)))
Немцы поют известный гимн
Бортнянского "Коль славен наш Господь" на слова Герхарда Терстегена
Ich bete an die Macht der Liebe, при этом ощущая мотив как свой родной. Более
того, на почетном военном карауле в присутствии руководства ФРГ при построении
сначала по команде "Шапки долой!" исполняется гимн Бортнянского, а
затем уже только - Государственный гимн Германии. Православно ли это, нет ли?
Это вопрос, конечно, богословский. Но приятно!)))
Знавал я одну благочестивую женщину, которая тоже говорила о рождении свыше и рассуждала о том что сама испытала. Её спросил кто-то: а как узнать, рождён я свыше, или нет?
Она ответила: кто рождён - тот знает об этом!
И точно! Потом читал Послания и нашел место, где говорится об этом: Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы - дети Божии.
(К Римлянам 8:16)
Детьми же становятся только после рождения......
Она ответила: кто имеет, тот об этом знает!
Я со своим весьма ограниченным пониманием не рискну высказываться. В т.ч. даже выказывать чьи доводы кажутся мне более убедительными.
Но очень бы хотел, если, конечно, уважаемый иеромонах Авель сочтет возможным, иметь возможность хотя бы иногда задать о.Авелю какие-то значимые для меня вопросы. Моя почта sandor3@yandex.ru е
Вот мнение того, кого отец Петр точно уважает:
Люди перестали верить не в Бога или богов, а в гибель , и притом вечную гибель, в ее не только возможность, а и неизбежность и потому – и в спасение . "Серьезность" религии была прежде всего в "серьезности" выбора, ощущавшегося человеком самоочевидным: между гибелью и спасением. Говорят: хорошо, что исчезла религия страха. Как будто это только психология, каприз, а не основное – основной опыт жизни, смотрящейся в смерть. Святые не от страха становились святыми, но и в святости – знали страх Божий. Дешевка современного понимания религии как духовного ширпотреба, самоосуществление… Убрали дьявола, потом ад, потом грех – и вот ничего не осталось кроме этого ширпотреба: либо очевидного жульничества, либо расплывчатого гуманизма. Однако страха, даже и религиозного страха, в мире гораздо больше, чем раньше, только это совсем не страх Божий. Протопресвитер А.Шмеман. Дневники, 16 февраля 1975 года (страница 152 издания М. "Русский путь" 2017)
Благодарю, автора за замечательную статью! Очень своевременно, потому что с трудами первоисточника не знаком, но теперь обязательно ознакомлюсь. По поводу дискуссии хочу сказать следующее:
Опыт протестантских церквей для нас православных важен в первую очередь своей эффективностью в деле, без которого как помним вера мертва. Нам в этом вопросе похватать нечем вообще особенно сейчас. У них действительно в обществе проявлены заповеди - не убий, не укради, возлюби ближнего и т.д., сюда же и претворении мира в рай человеческими руками. Именно эта эффективность в действии компенсирует в западных церквях догматические нарушения и снижение роли таинств. Которым наоборот уделено излишнее значении в восточных церквях, что сказывается на внутреннем благочестии и вера превращается в бесконечное и формальное "согрешил - покайся, беги причащайся". У того же упомянутого в дискуссии отца Иоанна Лествичника, всякое обличение греха тут же предлагается к решению. Святой Дух нам и дан на то чтобы мы им грех побеждали в процессе эффективной действенной веры, которой быть не может без "дел Отца". Что на практике оказывается и важнее, а по сути есть одно и неотделимо от другого. Господь сохранил протестансткую Церковь. Кто знает для чего? Почему бросаемся осуждать? Или кто-то постиг тайну спасения, которая вне человеческого понимания? Вновь судим Промысел Божий, не желая взглянуть на Истину.
Говоря о рождении свыше нельзя не сказать о Божественных Энергиях. Они по слову Григория Паламы есть основа и единственный способ Богопознания. Вопрос каким образом вы исполняете в своей церковной жизни эти слова святителя? То есть как ваше богопознание отражено и проявлено в Божественных Энергиях? Что есть евангельские око и светильник, принимающий орган для Духа Святого (Максим Исповедник), душевное око (Иоанн Лествичник). Не это ли органы нового рождения? И почему мы боимся проявления Бога в нас и считаем это прелестью? Не признак ли это фарисейской болезни против которой сам Господь неоднократно выставлял свидетельство дел, которые лицемерно не замечались.
Господь никак не может быть ограничен в своих проявлениях и в первую очередь в своих Божественных Энергиями, которыми удерживается весь мир. Заметьте весь мир а не только православный. В этих Энергиях мы едины не только со всеми конфессиями и не только христианскими, а по сути со всем живым творением Божиим.
Если Кассандра и казалась безумной, то говорила-то она дело.
Так и здесь, с монахом Петром. Он и есть ваша Кассандра. Но тут надо и удвоить и утроить, чтобы прорвать шкуру левиафана.
Удивительна логика большинства критиков: "не будем даже читать, поскольку не наше, а значит ничего полезного там нет". С таким подходом не было бы великих каппадокийцев. Тем более, что у Терстегена сложно найти противоречие святоотеческой мысли.
Не подскажете где можно найти сами тексты переведённые отцом Петром, кроме самой первой ссылки в тексте?