- Научная статья
Теология экуменизма: мистические узы христианского единства
Опубликовано: 20 сентября 2010
Автор
Церковь – это живой организм, нельзя этот благодатный живой организм человеческими руками сковать и держать в мире собственных идей. Многие вещи, к сожалению, судятся под углом зрения не Божественным, а человеческим. Разделение между христианами накладывает со временем на каждого определенный психологический отпечаток – стагнация, обособленность друг от друга, взаимные претензии. Необходимость преодолеть этот исторический христианский партикуляризм сегодня ощущается остро, ибо христианство призвано быть «одним телом в едином духе» (ср. Еф.4,4). И это призвание должно быть актуализировано в экуменическом движении. Православные христиане по-разному реагируют на слово «экуменизм». Зачастую неадекватная реакция некоторых христиан обусловлена тем, что они рассматривают экуменизм через призму собственных «богословских» стереотипов, идей и предрассудков, не имеющих никакого отношения к истинным предпосылкам экуменического диалога. Поэтому цель данной статьи представить богословское осмысление основных предпосылок для сближения и единения во Христе.
Основой единства Церкви является Господь Иисус Христос, Святой Дух созидает это единство. В символе веры — Никео-Константинопольском (381 г.) — мы единодушно исповедуем и веруем в единую, святую, соборную (кафолическую) и апостольскую Церковь. Единство Церкви, конечно же, не определяется и не обуславливается только церковно-политическим и каноническим единством, но единство, соборность, святость, кафоличность и апостольство актуализируются, прежде всего, в единстве исповедании кафолической веры в Триединого Бога: христиане в эмпирической действительности объединены исповеданием в то, что в Иисусе Христе, который именуется и исповедуется Сыном, сам Бог открыл себя как Отца, и в Святом Духе Он дарит людям общение с собой, призывая их в Церковь. В этом суть «онтологии», реальной основы единства. Подобно тому, как в самом факте Боговоплощения обе природы во Христе (божественная и человеческая) соединены (в единстве Божеской Ипостаси Сына Божьего) неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно («ἐκ δύο φύσεων [ἐν δύο φύσεσιν], ἀσυγχύτως, ἀτρέπτως ἀδιαιρέτως, ἀχωρίστως γνωριζόμενον». Из халкидонского догмата 630-ти св. отцов IV Вселенского собора, 451 г.), — так и в Церкви, которая в мистическом измерении есть Тело Христово, ее видимая, историческая, сторона соединена неслито и нераздельно с ее невидимой (мистической) стороной. Таким образом, Церковь Христова в своем земном историческом воплощении онтологически неотделима от небесной.
Проблема христианского исторического единства является актуальной проблемой Церкви. Разделение между Востоком и Западом – это конфессиональный исторический грех. Для экуменически мыслящих христиан, эта неполнота вселенского христианского единства вызывает чувство тревоги и беспокойство в том смысле, что видимое каноническое разделение является соблазном перед лицом нехристианского мира. Проблема христианского единства, это проблема христианской полноты – полноты истины, но при этом каждая историческая христианская конфессия осознает себя носителем этой полноты. Мы забываем о том, что христианство, единое по своей богочеловеческой природе, в культурном, социальном, интеллектуальном плане – многообразно: в истории действует не только Бог, но и человек. Синергия Божества и человечества определяет сущностный конфессиональный признак и экологию духовной жизни. Таким образом, Церковь как Богочеловеческий организм актуализируется в культурном многообразии, но культурный элемент (традиция, обряд) является этническим атрибутом, а само христианство по своей природе – универсально: во Христе культуры «объединяются, не сливаясь» (ср. Кол. 3,11). Но зачастую божественный элемент в Церкви усложняется элементом человеческим, поэтому гарантий чистоты божественного вне христианского единства не может быть. И речь идет не столько об искажении истины, сколько о способах выражения этой истины. Христианское единство – это символ благодатной полноты, и в этой полноте истина осуществляется «в единстве многообразия». Но что есть истина? В христианстве истина персонифицируется и возводится в сакральный ранг. Ее воплощением — стал Христос; Он стал образцом всякой правды и отражением вечной истины (1 Пет. 2,22). Большая привилегия — знать Христову истину, но каждый познает истину в той мере, в какой это может быть необходимо и полезно для него.
Церковь имеет духовный и мистический характер в том смысле, что земной (видимый) аспект Церкви возможно мыслить только во Христе и Духе Святом. Это положение говорит о том, что сущностное единство Церкви актуализируется через Христа в Духе. Но человеческий элемент, как творческая (позитивная/негативная) сила в земной Церкви, в силу своего несовершенства выражает христианское Откровение сугубо в рамках конфессионализма, тем самым нанося ущерб вселенскому сознанию. Мы православные говорим, что вселенская истина осуществляется в поместной евхаристической полноте, в евхаристическом союзе Поместных Церквей; говорим, что святая, соборная и апостольская Церковь — это и есть Православная Церковь (восточно-христианская поместная полнота). Однако нельзя с этим вполне согласиться, потому что «ортодоксия» — это внутреннее качество всей Церкви Христовой, а не атрибут конфессионализма. Римско-Католическая Церковь (западный тип христианства) также является святой, соборной и апостольской Церковью, исповедующая во всей своей полноте ортодоксальную кафолическую веру. Само слово «православие» означает исповедание Истины. Поэтому каждый католик в душе — православный, а каждый православный в душе — католик. Таким образом, конфессионализм (как и каноническое «единство Церкви») есть категория историческая, обусловленная эволюцией церковного богочеловеческого организма. Человеческий элемент накладывает сам границы на свое исповедание кафолической веры в Бога. Экуменически мыслящий православный христианин верует и исповедует, что вселенская Церковь Христова актуализируется не в конфессионализме, а в мистическом единстве и целостности двух земных христианских Церквей — Запада и Востока.
Согласно Максиму Исповеднику, если Христа кто-то исповедует ложно, то общение с ним становится невозможным. Видимое единство Церкви, таким образом, определяется и обуславливается не столько церковно-политическим, каноническим единством, а сколько исповеданием ортодоксальной кафолической веры. Вся суть ортодоксии кафолической веры выражена в Никео-Константинопольском символе веры. Символ веры исторически связывает христиан Запада и Востока исповеданием в то, что в Иисусе Христе, единородном Сыне Божьем, сам Бог открыл себя как Отец, и в Духе Святом Он дарит людям общение с собой, призывая их в Церковь. Таким образом, критерием ортодоксальности («православности») является догматизм этого символа – в свете Троичного догмата определяется ортодоксия. Римско-Католическая Церковь исповедует и признает непреложное достоинство этого символа, как выражение единой кафолической веры Церкви Христовой.[1]
Сущностной связью между христианскими Церквями является верность апостольскому Преданию, апостольская преемственность во всей своей полноте и Евхаристия. Взаимное признание таинств – это видимая форма невидимой, мистической, связи между обеими земными Церквями. По своей природе Евхаристия — одна во времени и пространстве, она не может быть разделена, потому что Тело Христово — неделимо. Таким образом, Евхаристия воплощает в земном измерении мистические узы единства.
Христианство это не только откровение Истины, но и откровение Любви: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин. 13,34). Новая заповедь потому, что она – Сам Христос, сама Любовь Божия, которая даруется нам, и Церковь Христова пребывает в Его любви. И главная цель христианского экуменизма – это восстановления видимого единства в любви. В любви Церковь Христова актуализируется и воплощает Истину во всей своей полноте. Правая вера во Христа объединяет, а любовь — скрепляет узы единения. Но видимая актуализация единства — это дело Святого Духа — Дух побуждает, а христианин воплощает. Тот, кто верен Христу не может грешить против Его любви, не может идти против истины, а истина в том, чтобы христианские сердца пребывали в единстве и любви, следуя завету Христа. Христианину, который жаждет видимого христианского единства, помогает Дух Святой – Дух изменяет его сердечное настроение, ум, преображает его психологическую ментальность. Ведь экуменизм – это не просто какое-то внешнее движение, «борьба за что-то», это, прежде всего, состояние души.
Теологическая основа экуменического движения выражена в евангелии от Иоанна: «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17,21). В этих словах выражается христоцентризм экуменизма, христианское чаяние единения в любви. Христос – это целостная Истина, поэтому христианская целостность может быть только во Христе. Христос выражает свое желание и призывает быть всем вместе – это Его сакральный завет. Поэтому христиане должны стремиться к единству во Христе, чтобы осуществить на деле свою христианскую бытийность: «Заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедовал нам» (1Ин. 3,23). Экуменизм характеризуется, прежде всего, реставрацией видимых потерянных отношений между конфессиональными Церквями. «Борьба» за единство требует честности и открытости, нужно быть готовым к изменению, чтобы, в конце концов, актуализировать в земном историческом измерении невидимую полноту вселенской истины в форме видимой единой Церкви Христовой. В этом и заключается главная экуменическая миссия конфессиональной Церкви – осуществить на деле мир, любовь и полное христианское единение.
Нужно понять, что трагическое разделение между Западом и Востоком имеет условный характер и существует больше на поверхности церковной жизни, поскольку этот раздор не коснулся самой сути кафолической веры, апостоличности и мистического единства Церкви Христовой. Все, кто был крещен во имя триединого Бога, включается в единое тело Христово и, тем самым, в мистическое сообщество «единой, святой, кафолической и апостольской Церкви». Таким образом, экуменизм в основе своей не только христоцентричен, но и пневматологичен: живое общение в Духе с теми, кто вошел в общение (в таинстве крещения) с Христом, а через Него и с Отцом. Но поскольку наши догматические абстрактно-спекулятивные концепты, наш излишний рационализм и логизм, не способны вместить в себя мистические категории, «трансцендентный божественный мир», поэтому мы не может пока что на каноническом уровне адекватно реализовать (видимым образом) нашу экклезиологическую кинонию.
Важно уяснить еще то, что экуменизм не проповедует догматическую толерантность и религиозный релятивизм. Формула «единство в многообразии» не выражает в буквальном смысле униформизм и конформизм. Единство – это koinonía между членами единого Тела Христова; это мистическое благодатное единство сохраняется исповеданием общей ортодоксальной кафолической веры. Koinonía – это дериват от греч. koinos, что означает «связь, соучастие в чем-то общем». Вертикальное измерение кинонии — это «я и Бог», горизонтальное измерение — это «другие христиане, которые также живут во Христе». Таким образом, «единство в многообразии» выражается в равноправном признании вариативности опыта веры в другой конфессии и культуре, считая его благодатным обогащением: обе Церкви — Запад и Восток — в плане веры и духовного опыта взаимно дополняют и восполняют друг друга. Общность глубока, она затрагивает самые корни христианской бытийности, ибо берет начало от прикосновения к единому Духу Святому, Который и вводит нас в общение с единым Христом и единым Отцом. В этом сущностный опыт кинонии, общения со всеми теми, кто включен в единое благодатное тело Христово, в мистическое сообщество «единой, святой, кафолической и апостольской Церкви».
- Прп. Максим Исповедник в вопросе «о вечном исхождении Святого Духа» в письме к Марину, пресвитеру Кипрской Церкви, расставил все точки над «и», изложив два равнозначных подхода – каппадокийский и александрийский, т.о. доказав, что данное добавление не искажает и не изменяет самой сути кафолической веры (См. Письмо к Марину, пресвитеру Кипрскому. PG 91, 136A-В). Более того, в свое время проф. В.В. Болотов хорошо доказал правомочность существования «filioque» в качестве святоотеческого теологумена (См. B.B. Болотов. К вопросу о Filioque. СПб, 1914).
Комментарии (79)
"Обе Церкви — Запад и Восток — в плане веры и духовного опыта взаимно дополняют и восполняют друг друга". Нельзя ли об этом поподробнее - чем конкретно в плане веры и - особенно - духовного опыта не обладающая, видимо, без этого полнотой Православная Церковь (в терминологии автора - "Восток") восполняется от Церкви под названием "Запад"?
Статья предлагает некоторый набор аксиоматических утверждений и выводов из них, которые релевантны только для тех, кто эти утверждения разделяет. Таким образом мы de facto имеем дело не с "осмыслением богословских предпосылок экуменического диалога", а с их провозглашением. Больший интерес представлял бы анализ этих аксиом, их явных и неявных предпосылок, логической структуры, истории их формирования в христианском сознании. К сожалению, статья включает в себя механизм, препятствующий внятному обсуждению указанных аксиом (и, возможному оппонированию им) : такое оппонирование легко представить как "неадекватную реакцию, обусловленную собственными "богословскими" стереотипами, идеями и предрассудками".
уважаемый Константин Антонов,
если для Вас данная статья препятствует внятному обсуждению указанных «аксиом», то обратитесь к «Основам соц. концепции», к разделу об инославии. Все, что там написано, вполне подпадает под ваш комментарий – там также, говоря ваши языком, «провозглашаются» аксиомы без внятных предпосылок и анализа…
В конце концов, «Бог - есть» (для верующего) - это аксиома, и «Бога - нет» (для неверующего) – это аксиома…
"Слова, - говорил Аверинцев, - больны, их надо лечить". Вот и слово "экуменизм" надо лечить. Это ведь православное слово. Церковь всегда экуменична, и неэкуменичной быть не может.
Ответ прот. Александру Задорнову.
Краеугольным камнем христианского опыта является Истина – Христос. Но духовный опыт – разнолик (хотя основа одна – это Христос). Эта «разноликость» и способна обогатить. В плане веры – универсальность христианства актуализуется больше в КЦ, чем в ПЦ. Церковь Христова имеет вселенский характер, а «национализация веры» исключает этот характер и превращает Церковь в узко конфессиональную, где «культурализация веры» возводится в сакральный ранг и выдается за эталон истины Христовой. Апостольский дух веры выражается в универсальности. Единство ПЦ с КЦ даст возможность обрести Востоку эту христианскую универсальность и апостольский дух. Что касается духовного опыта, то в КЦ немало святых, духовный опыт которых также может послужить примером осмысления веры, и наоборот...
Я бы сказал, что это вопрос жанра: жанр аналитической статьи предполагает анализ, исследование предмета, жанр концепции - предполагает, что этот анализ уже произведен (плохо ли, хорошо ли) и мне представляют результаты, выводы в чистом виде. Плохо не само по себе наличие аксиом, плохо (для аналитической статьи) нерефлексивное к ним отношение. Обсуждению препятствует не статья сама по себе - а тот механизм превращения контраргументов в подтверждающие свидетельства, который Вы в него (скорее всего, бессознательно) встроили.
Вот пара примеров:
В каком отношении находятся у Вас понятия "Церковь" и "христианство"? Из фразы "христианство призвано быть «одним телом в едином духе» (ср. Еф.4,4)" - видно, что это синонимы, но ведь это крайне проблематичное отождествление, а Вы его никак не оговариваете.
Дальше, Вы пишите:
"Нужно понять, что трагическое разделение между Западом и Востоком имеет условный характер и существует больше на поверхности церковной жизни, поскольку этот раздор не коснулся самой сути кафолической веры, апостоличности и мистического единства Церкви Христовой".
У меня сразу возникают вопросы: Что значит "нужно"? Какого рода это долженствование: морального или логического? И почему оно вообще здесь оказалось? От чьего лица оно высказывается? Если от Вашего, то на каком основании? Если от лица Церкви - на каком основании Вы говорите от ее лица?
Такого рода вопросы можно задать почти к любой фразе в Вашем тексте: не потому, что кто-то вредный хочет Вас подловить, а потому что так устроен текст.
ответ иг. Арсению (Соколову)
А с чего вы взяли, что слово "экуменизм" - православное слово? И почему Церковь всегда экуменична, и неэкуменичной она быть не может? Какой смысл вы вкладываете в слово "экуменизм" ? (только вкратце). А фраза Аверинцева - универсальна, ее можно и к Писанию применить...
Максиму Рихтеру. "Ойкумена" = "вселенная". Церковь вселенска, в этом - одно из её отличий от секты.
Ответ Константину Антонову.
Здесь и нет проблемы жанра. Проблема в том, что Вы читаете фразы вне контекста. Фраза «христианство призвано быть «одним телом в едином духе» (ср. Еф.4,4)» взята из вводного абзаца и далее по тексту эта фраза получает свое развернутое объяснение. Такая ситуация и со словом «нужно». И данная статья - это не голос Церкви, точно также как и частные мнения всякого богослова или св. отца.
Вы бы уж писали прямо, что вас возмущает то, что свои мысли я не подтверждаю цитатами св. отцов, вот вы и пытаетесь прикрыть это возмущение «проблемой жанра». Если эта статья как-то оскорбляет ваши православные чувства, ну проигнорируйте ее, нельзя же быть таким впечатлительным. Пока с вашей стороны есть только претензия к мнимой «проблеме жанра». Если вам больше нечего добавить именно по сути проблемы статьи – вас никто не заставлять принимать участие в обсуждении. Статья призвана обсудить проблему понимания мистического единства христиан, а не «проблему жанра» и только на обсуждение этой проблемы я и буду отвечать. В противном случае дельнейшие попытки обсуждения «проблемы жанра» можно будет расценивать, как отсутствие с Вашей стороны богословских аргументов, опровергающих все, что связано с экуменизмом...
Ответ иг. Арсению.
То, что «ойкумена» - это Вселенная, мне хорошо известно, поэтому я и задал вам вопрос: почему слово «Вселенная» вдруг оказалось православным? В данном случае вы говорите о географическом термине, а я имею в виду онтологическое св-во Церкви Христовой, говоря о вселенскости. И вот экуменизм, как движение, и заключается в том, чтобы осуществить эту вселенскость, преодолевая конфессионализм…
"В плане веры – универсальность христианства актуализуется больше в КЦ, чем в ПЦ. Апостольский дух веры выражается в универсальности. Единство ПЦ с КЦ даст возможность обрести Востоку эту христианскую универсальность и апостольский дух. Что касается духовного опыта, то в КЦ немало святых, духовный опыт которых также может послужить примером осмысления веры, и наоборот."..
Не знал бы, что написано сегодня - подумал бы, что это ЖМП 40-ти летней давности, уж не обижайтесь. К счастью, в самой Римско-католической Церки почти не осталось людей со столь, мягко говоря, наивными представлениями.
Читая статью, создается впечатление, что именно "восток" виноват в том, что возникла пропасть, вырытая человеческими руками.
Именно восток привнес "фолиокве", а в придачу еще букет неодогматов.
Именно "восток" создал "примат" папы, поставив приемника апостола Петра выше приемников других апостолов.
В общем виноват "восток" во всем, в т.ч. и в том, что строго соблюдал чистоту догматов и не одобрял подобные отступления "запада".
Пора, видимо, "востоку" каяться перед "западом"?
Ну вот, видите, механизм и заработал.
Если бы я хотел от Вас аргументов от авторитета или от Предания - я бы так и написал. Но "я не богослов, не законник, я просто христианский философ" - как писал Петр Яковлевич Чаадаев. И если Вы публикуете текст для обсуждения, уж позвольте мне высказывать именно те мысли, которые у меня возникают по его поводу, а не какие-то другие.
Размахивающий руками и безапелляционно выдающий себя за истину в последней инстанции экуменизм столь же противен как и размахивающий руками и безапелляционно выдающий себя за истину в последней инстанции антиэкуменизм. В том-то и проблема, что можно легко написать столь же пафосный и столь же "христианский" текст с ровно противоположным смыслом, но дискуссия между такими двумя текстами будет абсолютно бесплодной, именно потому, что базовые термины: "Церковь", "христианство", "вселенскость", и т.п. понимаются не только по-разному содержательно, но и одинаково смутно по форме. Вы принесли бы большую пользу, в том числе и своим идеям, попытавшись их прояснить.
В итоге могу сказать проблема экуменизма волнует меня, признаться, гораздо меньше, чем проблема культуры интеллектуальной работы и дискуссии в нашем Отечестве и нашей Церкви.
"Поэтому каждый католик в душе — православный, а каждый православный в душе — католик." Ух ты! Посильнее Киприана Карфагенского будет. Сказали бы лучше, что все мы в душе иудеи.Чем не экуменический детерминант?
Автор статьи фактически не приводит агрументов в пользу экуменизма. Есть некие термины, которые действительно мало проанализированны Автором.
Очевидно, что экуменизм в понимании Автора исходит из предпосылки "вселенскости" Церкви как Тела Христового. Словесная формулировка истинна: Церковь действительно "вселенская", но тот ли смысл вкладывается Автором (экуменистами) в этот термин, что и Церковью? Я не разделяю позиции так называемого экуменизма, но не разделяю и крайней позиции ревнителей...
Но чтобы проследить, почему, следует рассмотреть такой вопрос в свете Писания и Предания.
Что об этом говорит Писание? Там нет ни слова о "конфессиях"... Зато есть проблемы спасения и вопросы связанные с ними. Без их учета, дискуссия об экуменизме будет беспочвенной...
Итак, есть две проблемы Писания, связанные прямо с "вселенскостью" Церкви: вопрос о спасении человеков (во всех его формулировках) и вопрос об Апостолах.
Окончательное решение первой -- неведомо до Второго Пришествия и Всеобщего Суда (фактически нерешаемо в рамках богословия), поскольку "Не ваше дело знать времена и сроки, которые положил Отец во власти Своей. Вы же будете свидетелями всем народам, начиная с Иерусалима" (слова Христовы Апостолам), а вторая допускает различные интерпретации, поскольку Апостолы считали самих себя служителями и свидетелями Слова, а не вершителями судеб Божьих...
Смотрите об этом:
"От лица Христа", или об Исповеди (http://theology.at.ua/publ/quot_ot_lica_khrista_quot_ili_ob_ispovedi/1-1-0-53)
"Господь Иисус Христос говорит: "Приходящего ко Мне (искренне), я не выгоню вон". Итак, покаявшегося человека, принесшего плоды покаяния, Господь Иисус Христос прощает.
Священник же в Таинстве Исповеди — свидетель того, что Господь прощает. Имея благодать и дар от Бога при рукоположении, таковой может свидетельствовать, что такого покаявшегося человека Господь простил. Или о том, что необходимо еще потрудиться для прощения и принесения плодов покаяния, если грехи более тяжкие, или что необходима епитимия для того, чтобы покаяться и принести плоды покаяния и исправления.
И знает священник, как Господь прощает. Потому и может свидетельствовать от лица Христа, прощая, как и Павел, "от лица Христа" (2 Кор.).
Именно в таком свидетельстве и сокрыты слова Христа: "что свяжете на земле, будет связано и на небе, что развяжете на земле, будет развязано и на небе". А чтобы священник имел духовное зрение (а таковое нужно исповедующим), то Церковь рассудила о правилах и канонах покаяния (добавлю, следуя Апостолам и богоносным Отцам)."
И Исповедь -- Таинство Примирения с Церковью; а Евхаристия -- Таинство Соединения с Церковью. Но в молитвах Исповеди не зря налично прошение о "соединении (кающегося) Церкви".
Итак, в Писании нет прямого ответа на вопрос экуменизма...
А непрямые ответы -- их следует рассмотреть детальнее.
Но всем следует учитывать следующее (это не ответ, но это исповедание).
цитирую:
О Тридневном Христовом Воскресении (http://www.theology.at.ua/publ/pro_tridenne_khristove_voskresinnja_abo_pro_vsikh_i_vse/1-1-0-52):
"Когда Христос сошел во Ад, тогда Ад принял в себя Бога. Ведь в Единстве Личности-Ипостаси Христа Божеское естество соединилось с человеческим "неслитно, нераздельно, неизменно и неразлучно". И Бог сошел во Ад вместе с человеческой душой Христа, а тело было во гробе. Но тогда Ад уже был побежден, был побежден еще на Кресте. Ведь был побежден грех, который отделял человека от Бога, и как следствие греха человек умирал: его душа отдалялась от Бога, а потом и отделялась от тела. Это смерть душевная, и смерть телесная.
Хотя Христос умер на Кресте, уже тогда грех был побежден. Когда Христос душой и Божеством пребывал во Аде, в субботу, Великую Субботу, телом Он почивал во гробе.
Это так описывается в богослужении Великой Субботы:
"Во гробе плотски,
Во аде же с душею яко Бог,
В раи же с разбойником,
И на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом,
Вся исполняяй, Неописанный".
Ад был местом, где не было Богобщения. "Кто во Аде будет славить Тебя? Кто во гробе повест о милости Твоей?" — взывает Давид-Псалмопевец.
Но когда Христос сошел во Ад, то утвердилось Богообщение: душа Христа нераздельная с Божеством и потому нет в Нем прерывания и прекращения Богообщения. Потому и нет и не может быть в Нем смерти душевной. И когда Он сошел, то души умерших увидели Бога и общались с Ним: потому Ад как отсутствие Богообщения исчез. Души умерших снова могли славить Бога! Об этом говорит как о пророчестве Ап. Павел: "Всякий язык — земных, и небесных, и преисподних — восславит Тебя и сиповедует, что Христос есть Господь на славу Бога Отца". Это говорит о будущем Воскресении мертвых, но и во Аде Христа всякий язык исповедовал, более же после Его Славного Воскресения. И когда Христос сошел во Ад, то смерть была поглощена победой: "Поглощена смерть победой!" — ведь теперь Христос все наполняет и возобновляет Богообщение, а Церковь — Тело Его, Тело Того, Кто все наполняет. И потому во Христе смерти и Ада нет, Он "Живый на веки веков". Когда же Он Воскрес, то освободил души праведных от Ада, а души умерших смогли иметь доступ к Раю.
Когда Господь умирал на Кресте, то обещал разбойнику благоразумному, что "ныне же будешь со Мною в Раю". И он первым вошел в Рай. Ведь в нем не исчезло Богообщение. Ведь Рай и был тем Богообщением.
И когда Господь Воскреслый явился Апостолам, в Первый День, то сказал им: "Примите Духа Святого! Кому отпустите грехи, тем отпустятся, на ком оставите — на том останутся" (Иоанна 20).
Великая Суббота евляется днем, когда почил Господь от дел Своих. За шесть дней (периодов времени) создал Господь небо и землю, а в седьмой день — "почил от дел Своих". В Великую Субботу Он почил и от подвига Крестных Страданий. А Воскресение было в первый день и он же — день восьмой. По толкованию Отцов, он подобен восьмому дню творения — "вечному невечернему Дню" Царствия Божьего.
Итак, все люди, поскольку они согрешили, находятся в состоянии смерти, подобны душам умерших до Воскресения Христа. Все люди подобны тем, какими были люди в эти дни — Великую Пятницу, Великую Субботу и Светлое Христово Воскресение. Да, пока мы не воскресли в последний день, мы — грешники; да, пока мы не воскресли, мы умираем телесно; да, пока мы не воскресли, есть ад и рай.
Все человечество подобно тем душам умерших, которые ожидали Христа во Аде. Потому наш "седьмой день", когда Господь почивает от дел творения, но творит дела спасения, этот является и таким днем, как Великая Суббота. Все мы как люди подобны тем, которые были во Аде, но Христос сошел и к нам. И теперь уже есть Рай, первым в который вошел разбойник. Теперь уже нет полного прекращения Богообщения, потому что Христос сошел во Ад. И лишь в Таинствах Церкви мы живем в День Воскресения, одновременно живя и в Великий Четвер, когда была установлена Евхаристия, и в Великую Пятницу, когда была принесена Жертва Христова, когда Он "страдал, и был погребен", умерев на Кресте, и в Великую Субботу, когда души умерших снова могли общаться с Богом во Христе, и в Светлое Великое Воскресение, Пасху, когда Христос Воскрес и умерших воздвиг.
Пока мы не воскресли, мы все подобны то фарисеям, которые судили и распинали Христа; или Понтию Пилату, который вынес приговор; чили тем, кто ругался над Христом; есть и такие (к сожалению), которые даже становятся подобны Иуде Искариотскому, предателю; или становимся подобны женам, которые сочувствовали Ему; или Симону Киринеянину, который нес Крест; или ученикам, которые разбегаются от искушений и робеют от грехов; Пророк говорит, что "в тот день убежит вспять даже самый смелый муж"; или Матери Божьей, Которая стояла и страдала возле Креста; или Иосифу Аримафейскому и Никодиму, которые сняли Христа и погребли Его тело, тайным ученикам; или распинателям, некоторые из которых потом приняли Христа, а некоторые и отринули; или разбойникам; или женам-мироносицам в их любви; или апостолам, которые были в страхе; или душам умерших, которые во Аде; или... Да, даже Церковь, которая от Пятидесятницы водима Духом Святым, так все воцерковленные люди подобны Апостолам, которым явился в Первый День Господь, дунул и сказал: "Примите Духа Святого! Кому простите грехи, тем простятся, на ком оставите, на тех останутся". И Церковь, все верные живут, потому что видят Воскреслого Христа как и Апостолы видели и радовались. Да, они еще не были теми и такими, какими надлежало быть, так и все верные еще не являются теми и таковыми, какими надлежит быть, но они жили этой живой Надеждой, живым видением Христа Воскресшего. И Он дал им Духа Святого.
Именно в Церкви и её Таинствах все эти дни соединены. И именно в ней видим Воскреслого Христа. Без нее же видим лишь два другие дня — Пятницу и Субботу. Видим чудеса, как и в Великую Субботу Господь знамения дает — схождение Благодатного огня.
Пока мы не воскресли, можем молиться об умерших, потому что есть рай, в котором разбойник общается с Богом, и есть ад, из которого Христос выведет души праведных, Воскреснув на следующий день.
Пока мы не воскресли, они имеют надежду, как и души умерших во аде, когда Христос сошел к ним. Да, все мы в грехах, все мы — во аде, но есть и те, кто в раю, как разбойник, но все мы можем общаться со Христом, потому что "Бог сошел во Ад, ища Адама" и всех, и Ад осиял Свет Божества. "Как в Адаме все согрешили, так во Христе все оживут".
Да, вся история, вся жизнь, все человечество, все и вся — все это такое, как в эти Великие Дни Тридневного Христового Воскресения. И потому Бескровная Жертва, Евхаристия приносится "о всех и о вся", "доколе Господь не приидет" и "все умершие оживут, а живые переменятся"."
Автор статьи фактически не приводит агрументов в пользу экуменизма. Есть некие термины, которые действительно мало проанализированны Автором.
Очевидно, что экуменизм в понимании Автора исходит из предпосылки "вселенскости" Церкви как Тела Христового. Словесная формулировка истинна: Церковь действительно "вселенская", но тот ли смысл вкладывается Автором (экуменистами) в этот термин, что и Церковью? Не разделяю позиции экуменистов о том, что благодать равно есть в различных конфессиях, но не скажу, что ее нет нигде, кроме ПЦ.
Но чтобы проследить, почему, следует рассмотреть такой вопрос в свете Писания и Предания.
Что об этом говорит Писание? Там нет ни слова о "конфессиях"... Зато есть проблемы спасения и вопросы связанные с ними. Без их учета, дискуссия об экуменизме будет беспочвенной...
Итак, есть две проблемы Писания, связанные прямо с "вселенскостью" Церкви: вопрос о спасении человеков (во всех его формулировках) и вопрос об Апостолах.
Окончательное решение первой -- неведомо до Второго Пришествия и Всеобщего Суда (фактически нерешаемо в рамках богословия), поскольку "Не ваше дело знать времена и сроки, которые положил Отец во власти Своей. Вы же будете свидетелями всем народам, начиная с Иерусалима" (слова Христовы Апостолам), а вторая допускает различные интерпретации, поскольку Апостолы считали самих себя служителями и свидетелями Слова, а не вершителями судеб Божьих...
Смотрите об этом:
"От лица Христа", или об Исповеди (http://www.theology.at.ua/publ/quot_ot_lica_khrista_quot_ili_ob_ispovedi/1-1-0-53)
"Господь Иисус Христос говорит: "Приходящего ко Мне (искренне), я не выгоню вон". Итак, покаявшегося человека, принесшего плоды покаяния, Господь Иисус Христос прощает.
Священник же в Таинстве Исповеди — свидетель того, что Господь прощает. Имея благодать и дар от Бога при рукоположении, таковой может свидетельствовать, что такого покаявшегося человека Господь простил. Или о том, что необходимо еще потрудиться для прощения и принесения плодов покаяния, если грехи более тяжкие, или что необходима епитимия для того, чтобы покаяться и принести плоды покаяния и исправления.
И знает священник, как Господь прощает. Потому и может свидетельствовать от лица Христа, прощая, как и Павел, "от лица Христа" (2 Кор.).
Именно в таком свидетельстве и сокрыты слова Христа: "что свяжете на земле, будет связано и на небе, что развяжете на земле, будет развязано и на небе". А чтобы священник имел духовное зрение (а таковое нужно исповедующим), то Церковь рассудила о правилах и канонах покаяния (добавлю, следуя Апостолам и богоносным Отцам)."
И Исповедь -- Таинство Примирения с Церковью; а Евхаристия -- Таинство Соединения с Церковью. Но в молитвах Исповеди не зря налично прошение о "соединении (кающегося) Церкви".
Итак, в Писании нет прямого ответа на вопрос экуменизма...
А непрямые ответы -- их следует рассмотреть детальнее.
Но всем следует учитывать следующее (это не ответ, но это исповедание).
цитирую:
О Тридневном Христовом Воскресении: (http://theology.at.ua/publ/pro_tridenne_khristove_voskresinnja_abo_pro_vsikh_i_vse/1-1-0-52)
"Когда Христос сошел во Ад, тогда Ад принял в себя Бога. Ведь в Единстве Личности-Ипостаси Христа Божеское естество соединилось с человеческим "неслитно, нераздельно, неизменно и неразлучно". И Бог сошел во Ад вместе с человеческой душой Христа, а тело было во гробе. Но тогда Ад уже был побежден, был побежден еще на Кресте. Ведь был побежден грех, который отделял человека от Бога, и как следствие греха человек умирал: его душа отдалялась от Бога, а потом и отделялась от тела. Это смерть душевная, и смерть телесная.
Хотя Христос умер на Кресте, уже тогда грех был побежден. Когда Христос душой и Божеством пребывал во Аде, в субботу, Великую Субботу, телом Он почивал во гробе.
Это так описывается в богослужении Великой Субботы:
"Во гробе плотски,
Во аде же с душею яко Бог,
В раи же с разбойником,
И на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом,
Вся исполняяй, Неописанный".
Ад был местом, где не было Богобщения. "Кто во Аде будет славить Тебя? Кто во гробе повест о милости Твоей?" — взывает Давид-Псалмопевец.
Но когда Христос сошел во Ад, то утвердилось Богообщение: душа Христа нераздельная с Божеством и потому нет в Нем прерывания и прекращения Богообщения. Потому и нет и не может быть в Нем смерти душевной. И когда Он сошел, то души умерших увидели Бога и общались с Ним: потому Ад как отсутствие Богообщения исчез. Души умерших снова могли славить Бога! Об этом говорит как о пророчестве Ап. Павел: "Всякий язык — земных, и небесных, и преисподних — восславит Тебя и сиповедует, что Христос есть Господь на славу Бога Отца". Это говорит о будущем Воскресении мертвых, но и во Аде Христа всякий язык исповедовал, более же после Его Славного Воскресения. И когда Христос сошел во Ад, то смерть была поглощена победой: "Поглощена смерть победой!" — ведь теперь Христос все наполняет и возобновляет Богообщение, а Церковь — Тело Его, Тело Того, Кто все наполняет. И потому во Христе смерти и Ада нет, Он "Живый на веки веков". Когда же Он Воскрес, то освободил души праведных от Ада, а души умерших смогли иметь доступ к Раю.
Когда Господь умирал на Кресте, то обещал разбойнику благоразумному, что "ныне же будешь со Мною в Раю". И он первым вошел в Рай. Ведь в нем не исчезло Богообщение. Ведь Рай и был тем Богообщением.
И когда Господь Воскреслый явился Апостолам, в Первый День, то сказал им: "Примите Духа Святого! Кому отпустите грехи, тем отпустятся, на ком оставите — на том останутся" (Иоанна 20).
Великая Суббота евляется днем, когда почил Господь от дел Своих. За шесть дней (периодов времени) создал Господь небо и землю, а в седьмой день — "почил от дел Своих". В Великую Субботу Он почил и от подвига Крестных Страданий. А Воскресение было в первый день и он же — день восьмой. По толкованию Отцов, он подобен восьмому дню творения — "вечному невечернему Дню" Царствия Божьего.
Итак, все люди, поскольку они согрешили, находятся в состоянии смерти, подобны душам умерших до Воскресения Христа. Все люди подобны тем, какими были люди в эти дни — Великую Пятницу, Великую Субботу и Светлое Христово Воскресение. Да, пока мы не воскресли в последний день, мы — грешники; да, пока мы не воскресли, мы умираем телесно; да, пока мы не воскресли, есть ад и рай.
Все человечество подобно тем душам умерших, которые ожидали Христа во Аде. Потому наш "седьмой день", когда Господь почивает от дел творения, но творит дела спасения, этот является и таким днем, как Великая Суббота. Все мы как люди подобны тем, которые были во Аде, но Христос сошел и к нам. И теперь уже есть Рай, первым в который вошел разбойник. Теперь уже нет полного прекращения Богообщения, потому что Христос сошел во Ад. И лишь в Таинствах Церкви мы живем в День Воскресения, одновременно живя и в Великий Четвер, когда была установлена Евхаристия, и в Великую Пятницу, когда была принесена Жертва Христова, когда Он "страдал, и был погребен", умерев на Кресте, и в Великую Субботу, когда души умерших снова могли общаться с Богом во Христе, и в Светлое Великое Воскресение, Пасху, когда Христос Воскрес и умерших воздвиг.
Пока мы не воскресли, мы все подобны то фарисеям, которые судили и распинали Христа; или Понтию Пилату, который вынес приговор; чили тем, кто ругался над Христом; есть и такие (к сожалению), которые даже становятся подобны Иуде Искариотскому, предателю; или становимся подобны женам, которые сочувствовали Ему; или Симону Киринеянину, который нес Крест; или ученикам, которые разбегаются от искушений и робеют от грехов; Пророк говорит, что "в тот день убежит вспять даже самый смелый муж"; или Матери Божьей, Которая стояла и страдала возле Креста; или Иосифу Аримафейскому и Никодиму, которые сняли Христа и погребли Его тело, тайным ученикам; или распинателям, некоторые из которых потом приняли Христа, а некоторые и отринули; или разбойникам; или женам-мироносицам в их любви; или апостолам, которые были в страхе; или душам умерших, которые во Аде; или... Да, даже Церковь, которая от Пятидесятницы водима Духом Святым, так все воцерковленные люди подобны Апостолам, которым явился в Первый День Господь, дунул и сказал: "Примите Духа Святого! Кому простите грехи, тем простятся, на ком оставите, на тех останутся". И Церковь, все верные живут, потому что видят Воскреслого Христа как и Апостолы видели и радовались. Да, они еще не были теми и такими, какими надлежало быть, так и все верные еще не являются теми и таковыми, какими надлежит быть, но они жили этой живой Надеждой, живым видением Христа Воскресшего. И Он дал им Духа Святого.
Именно в Церкви и её Таинствах все эти дни соединены. И именно в ней видим Воскреслого Христа. Без нее же видим лишь два другие дня — Пятницу и Субботу. Видим чудеса, как и в Великую Субботу Господь знамения дает — схождение Благодатного огня.
Пока мы не воскресли, можем молиться об умерших, потому что есть рай, в котором разбойник общается с Богом, и есть ад, из которого Христос выведет души праведных, Воскреснув на следующий день.
Пока мы не воскресли, они имеют надежду, как и души умерших во аде, когда Христос сошел к ним. Да, все мы в грехах, все мы — во аде, но есть и те, кто в раю, как разбойник, но все мы можем общаться со Христом, потому что "Бог сошел во Ад, ища Адама" и всех, и Ад осиял Свет Божества. "Как в Адаме все согрешили, так во Христе все оживут".
Да, вся история, вся жизнь, все человечество, все и вся — все это такое, как в эти Великие Дни Тридневного Христового Воскресения. И потому Бескровная Жертва, Евхаристия приносится "о всех и о вся", "доколе Господь не приидет" и "все умершие оживут, а живые переменятся"."
Это что касается отдельного человека.
А сообществ?
Тогда смотрите:
Вопрос о спесении и Церкви (http://www.theology.at.ua/publ/vopros_o_spasenii_i_cerkvi/1-1-0-22)
также вопрос, а не ответ...
думаю, вопросов здесь больше, чем ответов...
Максим Васильевич, откровенно говоря, трудно мне было читать Вашу статью.
Мне не совсем понятно, с какой целью она написана. Как апологетика экуменизму? Как призыв к воссоединению Востока с Западом? Как "прощупывание" современных точек соприкосновения православных с римо-католиками? Ваши философские утверждения подчас с легкостью переливаются из философии в богословие, а переливаясь, приобретают некую принципиальную замутненность, которая со своей стороны в разговор о Церкви привносит меру двусмысленности.
Вы утверждаете, к примеру, "что «ортодоксия» — это внутреннее качество всей Церкви Христовой, а не атрибут конфессионализма". Так ли это? В Римской Церкви действительно обретается своего рода ортодоксия. Есть католики-ортодоксы, например, утверждающие нечто про индульгенции, про чистилище. Соответствует ли такая "конфессиональня ортодоксия" православию, и даже уж, если на то пошло, некой православной "внеконфессиональной ортодоксии"? Совсем явно, что где-то что-то не так.
И далее Вы утверждаете, что "Римско-Католическая Церковь (западный тип христианства) также является святой, соборной и апостольской Церковью, исповедующая во всей своей полноте ортодоксальную кафолическую веру. Само слово «православие» означает исповедание Истины. Поэтому каждый католик в душе — православный, а каждый православный в душе — католик". Но и тут, увы, не совсем так.
Во-первых, римо-католики всего-лишь один из многих "западных типов христианства", далеко не исключительный, но действительно, самый близкий к православию. И хотя действительно можно в каком-то смысле утверждать, что Римская церковь "святая, соборная, и апостольская", совсем уж нельзя утверждать, что она - Единая. Вот эта замутненность в понимании Истины как раз и не позволяет утверждать с той философической легкостью, как это делаете Вы, что "каждый католик в душе — православный, а каждый православный в душе — католик". Это ведь совсем, совсем не так?
Но вот, о Единстве. Вы приводите слова Соловьева, выражающие некую боль о церковном единстве. Но вот, не мы же рыли ров разделения? Или всетаки мы? Я не хочу вступать с Вами здесь в полемику на эту тему, потому на Соловьева отвечу Хомяковым:
" <...> Со времени своего основания апостолами Церковь была едина. Это единство, обнимавшее весь в то время известный мир, связывавшее Британские острова и Испанию с Египтом и Сириею, никогда не было нарушаемо. Когда возникла ересь, весь христианский мир отряжал своих представителей, своих высших сановников, на торжественные собрания, называемые соборами. Эти соборы, несмотря на беспорядки, а иногда и на насилия, затмевавшие их чистоту, мирным своим характером и возвышенностью вопросов, подлежащих их решению, выдаются в истории человечества как благороднейшее из всех ее явлений. Вся Церковь принимала или отвергала определения соборов, смотря по тому, находила ли их сообразными или противными своей вере и своему Преданию, и присвоивала название соборов вселенских тем из них, в постановлениях которых признавала выражение своей внутренней мысли. Таким образом, к их временному авторитету по вопросам благочиния присоединялось значение непререкаемых и непреложных свидетельств в вопросах веры. Они были голосом Церкви. Даже ереси не нарушали этого Божественного единства: они носили характер заблуждений личных, а не расколов целых областей или епархий. Таков был строй церковной жизни, внутренний смысл которого давно уже стал совершенно непонятен для всего Запада.
Перенесемся теперь в последние года восьмого или начало девятого века и представим себе странника, пришедшего с Востока в один из городов Италии или Франции. Проникнутый сознанием этого древнего единства, вполне уверенный, что он находится в среде братьев, входит он в храм, чтоб освятить последний день седмицы. Исполненный благоговения и любви, он следит за богослужением и вслушивается в дивные молитвы, с раннего детства радовавшие его сердце. До него доходят слова: "Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святаго Духа". Он прислушивается. О, вот возглашается в Церкви символ веры христианской и вселенской, тот символ, которому всякий христианин обязан служить всею жизнию и за который при случае обязан умереть! Он прислушивается... – Да это символ испорченный, какой–то неизвестный символ! Наяву ли это, и не нашло ли на него тяжелое сновидение? Он не доверяет слуху, начинает сомневаться в своих чувствах. Он осведомляется, просит пояснений. Ему приходит на ум: не забрел ли он в сборище раскольников, отвергнутых местною Церковию... Увы нет! Он слышал голос самой местной Церкви. Целый патриархат, и самый обширный, целый мир произвел раскол... Сокрушенный странник сетует; его утешают. – "Мы ведь прибавили самую малость", – говорят ему, как и теперь твердят нам латиняне.–"Если малость, то к чему было прибавлять?" – "Да это вопрос чисто отвлеченного свойства". – "Почему же знаете вы, что вы его поняли?" – "Да это наше местное Предание". – "Как же могло оно найти место в символе вселенском, вопреки положительному определению вселенского собора,
воспретившего всякое изменение в символе?" – "Да это Предание общецерковное, которого смысл мы выразили, руководствуясь местным мнением". "Однако такого Предания мы не знаем; да и во всяком случае, каким образом местное мнение могло найти место в символе вселенском? Разве разумение Божественных истин – не дар, присущий лишь вселенскости Церкви? Или мы
чем–нибудь заслужили отлучение от нее? Вы не только не думали обратиться к нам за советом, но даже не взяли на себя заботы предупредить нас. Или мы уж так низко упали? Однако не более одного века тому назад Восток произвел величайшего из христианских поэтов и, может быть славнейшего из богословов, Дамаскина! Да и теперь между нами насчитываются исповедники, мученики веры, ученые философы, исполненные разумения христианства, подвижники, которых вся жизнь есть непрерывная молитва. За что же Вы нас отвергли?"
Но, что бы ни говорил бедный странник, а дело было сделано: разрыв свершился. Римский мир подразумевательно заявил, что в его глазах Восток был не более как мир илотов в делах веры и учения. Церковная жизнь кончилась для одной из половин Церкви.
Я не касаюсь сущности вопроса.
Пусть верующие в святость догмата и в божественный дух братства, завещанный от Спасителя апостолам и всем христианам, пусть спросят они самих себя: пренебрежением ли к братьям и отвержением ли невинных выслуживается ясность разумения и небесная благодать, отверзающая сокровенный смысл таинственного? <...>".
(Несколько слов православного христианина о западных вероисповеданиях. По поводу брошюры г. Лоранси)
Ответ прот. Александру Голубову.
Сразу отвечаю, что данная статья действительно в какой-то степени «туманна», «замутнена». Это сделано сознательно, поскольку статья вводного характера, предполагается дальнейшая публикация статей по «теологии экуменизма», в которых основные положения вводной части будут представлены в развернутом виде.
Более того, Вы уже заметили, что речь идет только о КЦ и ПЦ и не затронуто реформированное христианство. Это, опять-таки, сознательно, поскольку теолого-экуменическую перспективу реформированного христианства предполагаю рассмотреть отдельной публикацией.
Итак, у Вас недоумение, с какой целью написана эта статья? Отвечаю, что с целью «апологетики экуменизма», «призыва к воссоединению Востока с Западом» и «прощупывания» современных точек соприкосновения православных с католиками». Конечно, после таких заявлений, последующие комментаторы меня предадут «анафеме».
Далее у Вас возникает вопрос по «ортодоксии». Вот именно это слово и является «камнем преткновения». Вы не согласны с тем, что «ортодоксия» - это внутреннее качество всей Церкви. Но дело в том, что сама христианская семантика слова «ортодоксия» именно это и утверждает. В дохристианскую эпоху «ортодоксия» - это все, что связано с «истиной, правдой», другими словами - это «правдивость». Но в христианстве «ортодоксия» получает новую семантику, новое осмысление. Теперь уже «ортодоксия» отражает Истину (с большой буквы), в христианстве Истина одна и это - Христос. Поэтому говоря об «ортодоксии» в контексте христианства, подразумевается «исповедание Истины, Христа». Исходя из этого, «ортодоксия» - это онтологическое св-во Церкви Христовой. Это не просто «внешний признак» Церкви, это «качество», «состояние», потому что в мистическом плане Церковь – это Тело Христово. И говоря об «ортодоксии», я в первую очередь имею в виду онтологическое св-во Церкви. Поэтому и утверждаю, что и Римско-Католическая Церкви также является ортодоксальной.
Вся проблема в том, что сегодня мы употребляем слово «ортодоксия» только лишь в качестве внешнего атрибута конфессионализма – Православие, Православная Церковь, тем самым противопоставляя себя якобы «Неправославной» Церкви – Римско-Католической. Но это ошибка.
Не может быть сочетания «католик-ортодокс», потому что кафоличность уже включает в себя ортодоксию, не может быть кафоличности без ортодоксии. Игнатий Антиохийский в послании к Смирнской Церкви пишет, что « (…) где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь (καθολικὴ Ἐκκλησία)». Поэтому не совсем понятно ваше утверждение, что «в Римской Церкви действительно обретается своего рода ортодоксия». Но что значит «своего рода»? Не может быть «половинчатой» ортодоксии - она либо есть, либо ее - нет. И вера в индульгенции и в чистилище – это уже не вопрос ортодоксии. В этом и вся проблема «конфессионализма», что мы любую «мелочь» сводим к ортодоксии. Разве правила соблюдения поста имеют отношения к ортодоксии? - Нет!; Если нарушаешь пост, разве тем самым повреждается вера во Христа? - Нет!; Если кто-то не верит в мытарства, разве тем самым повреждается вера во Христа? – Нет! Ортодоксия заключена в исповедании Троичного догмата, а не исповедании индульгенций и чистилища. И говоря о том, что кафоличность не может быть без ортодоксии, поэтому католик и православный – это все-таки понятия одного рода (как бы нам этого не хотелось, но это так). Конечно, Вы не согласитесь с такой трактовкой, но Ваше несогласие будет скорее обусловлено «конфессиональной идеологической установкой», а не смысловой нагрузкой «ортодоксии».
Что касается «Единства». Опять здесь путаница. Мы это «Единство» сводим всегда к внешнему, каноническому отношению. А речь идет об исповедании Единой веры Христовой как онтологическом свойстве Церкви. В этом и вся суть: не может быть две, три Церкви Христовой – может быть только одна Церковь, та Церковь, которую мы исповедуем в символе веры. А все остальное – это уже вопрос «конфессионализма», вопрос церковно-канонических, церковно-политических отношений. Но «единство в вере» на мистическом уровне – никогда не прекращалось между Западом и Востоком…
Что касается Хомякова. Естественно, я знаком с его творчеством и кто такие славянофилы – прекрасно знаю. Я бы мог устроить обширную комментацию этой цитаты, но боюсь, что далеко уйдем от тема. Хомяков все слишком утрирует, в реалии странник не получил бы таких ответов, какие предполагает Хомяков. Это уже хомяковская «художественная» интерпретация проблемы...
...наши догматические абстрактно-спекулятивные концепты, наш излишний рационализм и логизм, не способны вместить в себя мистические категории.
Вот-вот. А конфессиональный эксклюзивизм как раз основан на том, что способны. И именно НАШИ концепты, НАШ логизм и т.п.
А если признать, что все мы одинаково бессильны выразить Предельное, понят друг друга легче.
Покойный папа Иоанн-Павел ІІ, который занял место убитого ФБР Иоанна-Павла І, известен своим заявлением, что Католическая и Православная церкви - два легкие одного организма. Но сегодняшный папа Бенедикт ХVІ - ултраконсерватор и настаивает, что настоящая церковь - только одна и это церковь, которую он сам возглавляет. На каком основании, помилуйте? Приемственност от Христа к Петру, которого Христос назвал "Сатана", и пребывание его в Риме на 25 лет - это мифы, в которых сегодня невозможно верить. Как показал св. Марк Ефесский, догмат о Филиокве ведет к гностическому дуализму. А новые папские догматы ХІХ-ХХ вв. - невероятные извращения веры. Экуменизм, созданный масонами 100 лет назад, умер. Жаль, что Русская церковь все еще к нему принадлежит
Наука и религия -
http://archiman.livejournal.com/