Текстология исправления Требника при патриархе Никоне и возникновение старообрядчества

Исправление богослужебных книг, предпринятое в 1654-1666 гг. являлось составной частью церковной реформы патриарха Никона. Однако, будучи лишь одним из направлений реформы, исправление богослужебных книг было воспринято противниками реформы как ее главное направление. Именно изменения в богослужебных текстах называли основной причиной своего неприятия реформы ее противники.

Особый интерес вызывает исправление одной из важнейших богослужебных книг - Требника. В период с 1654 по 1666 гг. Требник издавался дважды - в 1658 и 1662 гг. Таким образом, Требник стал фактически последней богослужебной книгой, реформированной в патриаршество Никона, до его удаления и последующего низложения (1666 г.) и его «исправление» представляет собой своего рода итог церковной реформы. Другая причина особого места Требника в ряду источников для изучения церковной реформы - то, что изменения, вносимые в Требник, затрагивали существенную часть богослужебной практики (Требник содержит тексты молитв, молебнов, совершаемых священником, последования таинств) и, таким образом, наиболее остро воспринимались священством. Поэтому и анализ изменений в Требнике может пролить свет на причины негативного отношения священнослужителей к реформе, что особенно важно в связи с тем, что все лидеры раскола принадлежали именно к священству.

Вопрос об источниках исправления Требника поднимается в работах ряда исследователей раскола. Большинство исследователей признают в числе таких источников как греческие Требники, так и Требник митрополита Петра Могилы, изданный в Киеве в 1646 г. Н.И.Субботин^[1], а вслед за ним и другие исследователи указывают и на существование рукописного оригинала, с которого, с использованием других источников, печатался Требник 1658 г.^[2]. Исследуется учеными и процесс исправления Требника: сравнивается состав и текст источников исправления и текста печатного Требника 1658 г.^[3] Признавая важность и актуальность выявления источников исправления Требника и восстановления хода справы, необходимо отметить, что столь же важно видеть текстовые различия Требника 1658 г. и дониконовских Требников: ведь эти расхождения имеют существенное значение для восприятия реформы верующими. Именно этим вопросам посвящена настоящая статья.

До никоновской реформы Требник издавался неоднократно. Наиболее близкими по времени к реформе являются издания 1636, 1639, 1647 и 1651 гг. Дониконовские Требники в настоящее время широко представлены в собраниях музеев и библиотек, благодаря тому, что эти тексты бережно сохранялись в старообрядческой среде.

В период активного участия патриарха Никона в реформе Требник был издан единожды - в 1658 г. После ухода Никона от дел издание Требника было предпринято еще раз, в 1662 г. Не смотря на меньшую, в сравнении с дореформенными Требниками, распространенность (процесс изменения текста продолжался и после ухода Никона, и, таким образом, "неисправные" экземпляры изымались из употребления), издания 1658 г. и 1662 г. сохранились в фондах Российской Государственной Библиотеки, Государственного Исторического музея, Государственной Публичной Библиотеки, Библиотеки Академии Наук РФ, в фондах региональных музеев и библиотек.

Рассмотрим теперь изменения, внесенные в Требник никоновскими справщиками. Их можно условно разделить на две большие группы. Первую группу составляют изменения в составе Требника, порядке совершения треб, удаления, перестановки или добавления молитв или их фрагментов, а также изменения, не касающиеся собственного текста молитв, но затрагивающие важные для священнослужителя описания действий священника при совершении таинств и треб. Во вторую группу входят синонимические и грамматические изменения в самом тексте молитв: замены слов близкими по смыслу, изменение форм, падежей существительных, прилагательных, местоимений, временных форм глаголов.

При этом изменения первой группы были проще для восприятия - они касались сокращений объема текста или дополнений к нему, изменений описания действий священника - в то время как синонимические и грамматические изменения затрагивали тонкие нюансы смысла слов, значение грамматических форм, обычно употребляемых говорящим без рефлексии по поводу их смысла. Вот почему формулирование возражений по поводу этих изменений было для большинства верующих затруднительно. Можно сказать, что изменения первой группы формировали первую реакцию на новоисправленный текст, в то время как изменения синонимические и грамматические - затрагивали более глубокие пласты восприятия, и реакция на них выражалась в достаточно общем положительном или отрицательном отношении к тому или иному фрагменту текста. Это делает синонимические и грамматические изменения отдельным и очень интересным объектом исследования. В настоящей же статье будут рассмотрены изменения первой группы, сформировавшие первоначальную реакцию духовенства на реформу.

Обратимся, прежде всего, к изменениям в составе Требника. Корректируя его, реформаторы предприняли попытку разделить требы и чины, совершаемые архиереем и священником. Так, освящение церкви было закреплено только за епископом, в то время как до реформы освящать церковь мог и священник. В связи с тем, что освящение церкви стало прерогативой архиерея, чин освящения церкви был удален из Требника (в дальнейшем патриарх Никон планировал издание архиерейского Требника, что было сделано уже после его низложения), кроме отдельных молитв. При этом в составе Требника 1658 г. сохранились монашеские чины и последования, также совершаемые представителями высшей церковной иерархии.

Другим изменением в составе Требника стало введение новых чинов и молитв, таких, как чин воцерковления (совершаемый после таинства Крещения), отсутствовавший в Требнике ранее, «Последование молебнов о немощных обуреваемых от духов нечистых» и «Молитвы, сие есть заклинания Великого Василия к страждущим от демонов», а также ряд новых молитв «различных потреб», отсутствовавших в дониконовских Требниках. Однако самым серьезным изменениям подвергся не состав Требника, а его содержание, то есть текст чинов и последований.

Прежде всего, произошли серьезные изменения порядка совершения чинов. На эту особенность Требника 1658 г. обращают внимание в своей статье, в частности, М.С. Желтов и С.Правдолюбов, отмечая сокращение количества молитв, предваряющих таинство Крещения, отмену при освящении воды погружения в воду свечей, перенесение чина пострижения волос из чина крещения в чин молитв восьмого дня, упразднение обычая одевания на новокрещеного куколя, в связи с чем молитвы на омовение мира (чин восьмого дня) стали читать обычно сразу после крещения, а также изменения в структуре чинопоследования венчания^[4]. К сказанному можно добавить, что существенной перестройке подверглись и ряд других чинов. Так, серьезные изменения были внесены в погребальные чины священников. Если в дониконовских Требниках этот чин имеет в основе чин погребения мирян с определенными дополнениями (так, при погребении священническом читался т.н. «Лазарев канон»)^[5], то в Требнике 1658 г. введен особый чин погребения священнического, структурой и содержанием отличный от мирского^[6]. Произошли изменения и в «Чине погребения младенческого», где введено пение особого канона, отсутствовавшего в дониконовских редакциях^[7]. Определенные дополнения внесены были в чин пострижения малой схимы: в Требнике 1658 г. помимо традиционного «оглашения» (поучения будущему монаху) введено еще одно «оглашение», в самом начале чина^[8]. В чине пострижения великого ангельского образа произошла перестановка: стихиры, стоявшие в дониконовских Требниках до канона на пострижение, в Требнике 1658 г. стоят после него. Перестановки нередки и в других чинах: например, в чине венчания первая (в дониконовской редакции) молитва священника в Требнике 1658 г. стоит третьей, а третья (в дониконовской редакции), соответственно, первой^[9].

Помимо дополнений и перестановок в структуре чинов Требника, обращают на себя внимание и значительные сокращения в тексте целого ряда чинов и последований. Серьезным сокращениям подверглись погребальные чины. Так, в «Чине на разлучение души от тела» в дониконовских Требниках читались два канона (совмещенных), в то время как в Требнике 1658 г. оставлен только Канон св. Андрея Критского. В чине погребения из текста удалены ряд стихир и тропарей. Коснулись сокращения и монашеских последований. Если в дониконовском Требнике существовали самостоятельные чины пострижения иноков и инокинь, то в Требнике 1658 г. вводится единый чин, по образцу пострижения монахов. Комментарии же, касающиеся пострижения монахинь, присутствуют в скобках.

Наиболее серьезно было сокращено таинство исповеди. В то время как в дониконовских Требниках перед началом исповеди читаются 3 молитвы и 3 псалма, в Требнике 1658 г. количество молитв сокращено до одной, до одного сокращено и количество псалмов. Существенно сокращен перечень вопросов к исповеднику.

Другой тип сокращений - сокращения, не касающиеся непосредственно текста молитв, но затрагивающие описания действий священнослужителя по совершению того или иного таинства или обряда. В чине исповеди, например, в никоновской редакции отсутствуют детальные описания приготовления к таинству как священника, так и кающегося: «Приводит духовный отец хотящаго исповедатися единаго, а не два или многия, пред икону Господа нашего Иисуса Христа напокровенна. И творит стих началу»^[10]. Между тем, дониконовская редакция подробно говорит о том, как кающийся подходит к священнику, где должен стоять, как кланяться: «... Иерей облечется в священную одежду, и возмет святое Евангелие и честный крест и положит на налой пред святым алтарем прямо царских врат. Хотяй же каятися входит со страхом и смирением и сердцем сокрушенным, согбены руце к персем имый, откровеною главою, аще и сам царь или князь будет или от вельмож некто. Аще ли же жена, то не открывает главы, аще ли же инок, то на него возложит куколь. И поставляет иерей мужеский пол одесную, а женский ошую, а сам стоя близ... И речет ему: припади и поклонися Богу ему же еси согрешил и к нему же прибегл еси... И положит руце и главу на налой, плача со слезами грех своих»^[11].

Кроме этого, существенно сократился и объем речи священника, обращенной к кающемуся. В качестве примера можно привести фрагмент обращения священника к исповеднику в дореформенной редакции (сама речь имеет значительный объем, занимая до 3-4 листов): «Да аще чадо хощеши избыти содеянных тобою злых и прощения прияти всех твоих грехов, то не у устыдися лица моего, ни усумняся, но вся ми исповеждь и не утай ничтоже, вся бо Господь Бог весть... Аз же ти чадо буду послух и поручник твоему спасению. И паки глаголет священник тихо: се, чадо, предстоят ангели Божии, невидимо заглажающе грехи твоя, яже исповеси... Но что суть грехи твои, чадо, не осрамляйся мене, исповеждь без стыдения, аз бо таков же человек и грешнее паче всех человек»^[12]. В новой редакции обращение с исповеднику значительно сокращено: «Се, чадо, Христос невидимо предстоит, приемля исповедание твое. Не усрамися, ниже убойся и да не скрыеши что от мене, но не обинуяся рцы вся, елика соделал еси, да приимеши оставление от Господа нашего Иисуса Христа. Се и икона Его пред нами, аз же точию свидетель есмь... Аще ли что скрыеши от мене, сугуб грех имаши. Внемли убо, понеже пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши»^[13].

В чине Крещения сокращено описание самого акта Крещения (дониконовская редакция: "Крещает его (младенца - Н.С.) священник, погружая к себе лицем...") до слов: "Крещает его во Имя Отца и Сына и Святаго Духа, на коемждо приглашении низводя его и возводя"^[14]. Стоит отметить, что традиционное понимание слов "низводити" и "возводити" включало в себя не только собственно акт погружения при крещении, но и ряд нецерковных значений, среди которых такие как "поднимать", "опускать". Это могло восприниматься как предписание священнику совершать погружение "символически", "низводя и возводя"^[15]. Не случайно изменение вызвало со стороны оппонентов реформы упреки во введении обливательного Крещения, подобного католическому. Приходится признать, что подобные изменения во многом создали негативный образ реформы и успешно использовались в полемике оппонентами патриарха.

Однако изменения не сводились к механическому удалению частей текста и перестановкам. Не менее серьезно должно было восприниматься и изменение позиции священника и его роли в диалоге верующего с Божеством. Так, не может восприниматься как механическое уже упоминавшееся сокращение речи священника к кающемуся в чине исповеди. Если в дониконовской редакции Требника священнику рекомендуется обращаться к исповеднику "с тихостию и смирением, Бога свидетелем поставляя, себя же грешна именуя", и в самой речи присутствует характерная фраза: "Аз есмь таков же грешный человек и грешнее всех человек", то речь священника в новой редакции выглядит по-другому: "Се, чадо, Христос невидимо предстоит... Да не скрыеши что от мене, сугуб грех имаши". Таким образом, священник «возвышается» над кающимся, а не выступает как "таков же грешный человек", как в дониконовском понимании.

Как представляется, рассмотренные изменения прежде всего вводили в практику не новую обрядность или догматические новшества, а новое отношение к таинствам. Сокращение их, удаление целых молитв, вело к изменению восприятия таинств как духовенством, так и верующими: это восприятие становилось менее острым и эмоциональным, более формализованным, тем самым, снижались общие требования как к духовенству, так и к верующим: О снижении требований говорит и запрет священникам освящать церкви - этот сложный и серьезный, в том числе по объему, обряд также требовал от духовенства знаний и серьезной подготовки. Безусловно, со стороны части священства такие нововведения могли и должны были вызывать непонимание и формировать негативное отношение к реформе. Однако остается открытым вопрос о том, насколько эти изменения в представлениях о таинствах действительно входили в планы реформаторов. Это лишь один из многих вопросов никоновской церковной реформы, еще ждущий своего решения.

Оригинал публикации: Старообрядчество: история, культура, современность. М., 2007. Вып.2. С. 135-142

• Материалы для истории раскола за первое время его существования / Под. ред. Н.И.Субботина М., 1875, Т. 1, С. 8
• Горский А.В., Невоструев К.И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. М., 1869, Т. 5, отд. III, Ч. 1; Сиромаха В.Г., Успенский Б.А. Кавычные книги 50-х гг. XVII в. // Археографический ежегодник за 1986 г. М., 1987, С. 81-83.
• Агеева Е.А.Требник 1658 г.: история издания // Патриарх Никон и его время, М., 2002, С. 174-188.
• Желтов М.С., Правдолюбов С. Богослужение в Русской Церкви X-XX вв. // Православная энциклопедия: Русская православная церковь/ Под ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. М.: Научно-православный центр «Православная энциклопедия», 2000. C. 505-506.
• Требник. Москва, 1651. Томский областной краеведческий музей (далее - ТОКМ) № 7904/57, Л. 368 об-372 об.; Требник, Москва, 1651 Российская национальная библиотека (далее - РНБ), Инв. № 934, Л. 368 об.-372 об.
• Требник, Москва, 1658, Российский Государственный архив древних актов (далее - РГАДА), БМСТ/СПК 5657. С. 402-476; Требник, Москва, 1658, Библиотека Академии Наук (далее - БАН), № 195 СП. С. 402-476.
• Требник, Москва, 1658, БАН, № 195 СП, С. 477-495.
• Требник, Москва, 1658, БАН, № 195 СП, С. 224; Требник, Москва, 1658, РГАДА СПК 92, С. 224.
• Требник, Москва, 1658, Государственный Исторический Музей (далее - ГИМ), Собрание Щапова. № 1095, С. 98; Требник, Москва, 1658, РГАДА СПК 92, С. 98.
• Требник, Москва, 1658, БАН, № 195 СП, С. 62; Требник, Москва, 1658, РГАДА СПК 92, С. 62; Требник, Москва, 1658, ГИМ, Собрание Щапова. № 1095, С. 62.
• Требник, Москва, 1647, ГИМ Щап. № 177, Л. 7-7 об.; Требник, Москва, 1651 РНБ, Инв. № 934, Л. 145.
• Требник, Москва, 1647, ГИМ Щап. № 177, Л. 16 об.-19; Требник, Москва, 1651 РНБ, Инв. № 934, Л. 147 об.-150.
• Требник, Москва, 1658, БАН, № 195 СП, С. 63; Требник, Москва, 1658, РГАДА СПК 92, С. 63; Требник, Москва, 1658, ГИМ, Собрание Щапова. № 1095, С. 63.
• Требник, Москва, 1658, БАН, № 195 СП, С. 49; Требник, Москва, 1658, РГАДА СПК 92, С. 49; Требник, Москва, 1658, ГИМ, Собрание Щапова. № 1095, С. 49.
• Словарь русского языка XI XVII вв (далее - СлРЯ). М., 1983. Вып. 10. С. 120; СлРЯ, М., 1976. Вып. 2, С. 227.