Святоотеческое учение о послушании

Архиепископ Вологодский и

Посвящается 200-летию со дня рождения свт. Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказского и Ставропольского «Догорает теперь старчество. Везде уже нет старчества, у нас в Оптиной догорают огарочки» - прп. Варсонофий Оптинский» (17,41)^[1]

Не желание полемики подвигло меня на написание данной статьи. Будучи епископом Вологодским, то есть той епархии, где родился, духовно возрастал, принял монашеский постриг и нес первые послушания свт. Игнатий, я счел своим долгом взяться за перо для рассмотрения вопроса о послушании в свете учения святых Отцов. К этому меня подвигло и другое обстоятельство. Более десяти лет я нес послушание в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, где принял монашеский постриг у раки прп. Сергия. Там же начинал свой монашеский путь и иеромонах Доримедонт, и было бы очень прискорбно, если у наших верующих создалось мнение, что в обители прп. Сергия Радонежского учат не тому, к чему призывали святые Отцы, а тому, что пишет иеромонах Доримедонт. Уверен, что этому не учат и на Афоне, откуда пишет иеромонах Доримедонт, так как там весьма почитают святителя Игнатия Брянчанинова.

Более двадцати лет назад, в те годы, когда я был студентом МДА и С, в нашем классе возникла дискуссия о том, возможна ли в наше время древняя форма беспрекословного послушания старцу? Дискуссия закончилась сразу после того, как один из студентов по данному вопросу сослался на мнение тогда еще не прославленного, но уже бесспорного духовного авторитета - святителя Игнатия Брянчанинова. Вскоре святитель Игнатий был прославлен в лике святых. Недавно были опубликованы две брошюры иеромонаха Доримедонта, в которых автор пытается убедить читателей в том, что мнение святителя Игнатия ошибочно и доказать, что и в наше время членам Церкви необходимо жить «в решительном, беспрекословном, чрезвычайном послушании» (12,26) по древнему образцу.

При изучении вопроса о послушании в свете учения святых Отцов попутно рассмотрим только некоторые утверждения иеромонаха Доримедонта, в свете учения святых Отцов, для того, чтобы определить, насколько они соответствуют учению Православной Церкви о послушании. 

Во-первых, иеромонах Доримедонт считает, что свт. Игнатий ошибся в своем суждении о послушании: «Святитель Игнатий противоречит отцам в основном положении своего учения о послушании. Вот это положение: Послушание в том виде, в каком оно было у древнего монашества, «не дано нашему времени» (12,45). Себя иеромонах Доримедонт относит к числу «несогласных с содержанием XII и XIII глав пятого тома и других высказываний Святителя о послушании» (12,95).

Во-вторых, иеромонах Доримедонт считает, что уровень духовной жизни современных христиан, по крайней мере, не ниже духовного уровня жизни христиан в период расцвета. Иеромонах Доримедонт не исключает даже того, что превосходит. Например, он с удивлением вопрошает: «П очему люди не хотят допустить - хотя бы с вероятностью один к ста, - что сейчас: где-то невидимо для них учит своих послушников новый Исаак Сирин, смиренно пасет свое словесное стадо новый Феодор Студит и пишет наставления для монахов третьего тысячелетия новый Иоанн Лествичник? А если таких святых не трое, а тридцать?» (12,65). Эти трое великих святых жили не то что не в одно время, но даже в разные века,^[2] а иеромонах Доримедонт вопрошает, почему невозможно, чтобы такие удивительные святые жили одновременно и были нашими современниками. Мало того, он даже не исключает, что их сейчас гораздо больше.

Если сейчас среди нас живут такие яркие святые, значит, есть и духоносные старцы. А коль скоро в «Церкви есть добрые пастыри, то заповедь о решительном, беспрекословном, чрезвычайном послушании им (кроме случаев, когда пастырь учит чему-то еретическому и зловредному и тому, что противоречит заповедям Господним и преданному от божественных отцов) остается для членов Церкви в своей неизменной силе» (12,26), иеромонах Доримедонт утверждает: «В Церкви неповрежденно до конца века сохранится доброе послушание доброму батюшке» (12,62). Тот, кто с этим не согласен - тот в прелести. Иеромонах Доримедонт пишет: «Главное лжеучение о том, что сейчас нет старцев, поэтому послушание невозможно - это заблуждение (по-славянски - прелесть) и причина всех нравственных падений^[3]» (12,100).

В-третьих, говоря о послушании, иеромонах Доримедонт с одной стороны заявляет, что «одним и тем же словом (послушание - А.М.) могут выражаться явления различной формы и глубины» (11,11), и употребляет по отношению к существительному послушание различные прилагательные: «глубокое» (11,10), «доброе» (12,24), «решительное, беспрекословное, чрезвычайное» (12,26), «элементарное» (12,61), «бескомпромиссное» (12,94), но при этом не давая никаких объяснений, есть ли различие в степени и глубине послушания в зависимости от употребленного эпитета. Если различия есть, то в чем они заключаются? Возможно, иеромонах Доримедонт считает, что они ничем не отличаются ни по форме ни по глубине. Тогда не понятно, зачем он употребляет такое разнообразие прилагательных? В данной работе попытаемся внести некую ясность, каким может быть послушание по форме и по высоте.

В-четвертых, Описывая взаимоотношения старца и послушника по древнему образцу, иеромонах Доримедонт называет старца добрым пастырем. Под «добрым пастырем» иеромонах Доримедонт понимает «конкретного русского батюшку XXI века» (12,74), который «не бесстрастен, не свят» (12,30), мало того, может «в чем-то проявить страсть, немощь или даже пасть» (12,33). Не смотря на такие слабости «доброго пастыря», иеромонах Доримедонт убежден, что послушник или духовное чадо должны проявлять ему «доброе послушание», то есть «чрезвычайное, решительное, беспрекословное, во всем» (12;47,58). Невольно встает вопрос, соответствуют ли качества «доброго пастыря», которые допускает иеромонах Доримедонт, тем качествам, которыми должен обладать старец по учению святых Отцов?  И второй вопрос, может ли быть старцем «добрый пастырь», обложенный различными немощами и страстями?

В-пятых, иеромонах Доримедонт, не делая ссылок на вятых Отцов, априорно делает довольно странное утверждение: «В отношениях послушник-старец основной является фигура не старца, а послушника» (12,34), и главным фактором, определяющим степень духовного преуспеяния послушника является не духовный уровень и опытность руководителя, а вера послушника старцу. Иеромонах Доримедонт пишет: «Всегда степень духовного преуспеяния послушника напрямую зависела от степени его веры Христу, которая проявляется в его послушании живому образу Христа - Старцу» (11,27). 

1. Несовместимость оценок трудов свт. Игнатия, которые делает иеромонах Доримедонт

Иеромонах Доримедонт обвиняет святителя Игнатия в ниспровержении догматической основы послушания и корня монашества - принципа беспрекословного послушания (см.11,33), так как краеугольным камнем учения свт. Игнатия является утверждение об отсутствии духоносных старцев и наставников (см.11,9), и в связи с этим Святитель пишет о невозможности беспрекословного послушания старцу.

Иеромонах Доримедонт выдвигает очень серьезные обвинения в адрес свт. Игнатия и его творений на всем их протяжении. Это в конечном итоге обвинение свт. Игнатия в том, что он искажает основы Церковного Предания и подрывает его. Для того чтобы этот вывод был более ясным, сделаем небольшое отступление.

Прп. Серафим Саровский говорил: «Послушание превыше поста и молитвы» (55,147). Пост, который включает в себя и телесный и духовный подвиг, является одним из главнейших подвигов в христианстве. «Пост есть...разрешение грехов, врата рая и небесное наслаждение» (9,116). Многие святые определяли успехи в духовном делании подвижников по их успехам в посте.

Другой, не менее важной добродетелью в деле спасения святые Отцы считали молитву: «Молитва - основание всякого блага и способствует к достижению спасения» (41, II,837). Молитва признавалась святыми Отцами путем к Богу и по тому, какова молитва у молящегося, можно с точностью сказать, на каком приближении или удалении от Бога он находится.

Прп. Серафим Саровский послушание ставил выше этих, казалось бы самых спасительных добродетелей, которые являются фундаментом аскетики. Значит, тот, кто разоряет учение о послушании, тот разоряет фундамент православного аскетического учения, и, как следствие, разоряет Предания Церкви, так как аскетика является краеугольным камнем церковного Предания.

Именно в этом иеромонах Доримедонт обвиняет свт. Игнатия, заявляя, «что святитель Игнатий противоречит отцам в основном положении своего учения о послушании» (12,45), и далее иеромонах Доримедонт, не называя имени свт. Игнатия, обвиняет его в разорении всего Церковного Предания: «Разоряющий заповедь Христа о послушании пастырю разоряет вместе с ней все остальные евангельские заповеди и все Предание Церкви» (12,26). Послушание пастырю иеромонах Доримедонт признает только одно - «чрезвычайное, решительное, беспрекословное, во всем» (12,58), то есть такое, каким оно было в древних монастырях. Заповедь о таком послушании разоряет свт. Игнатий, когда пишет о том, что «послушание старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества: такое послушание не дано нашему времени» (3, V,71). «По причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати» (3, I,83) - такая мысль святителя Игнатия, по утверждению иеромонаха Доримедонта, свидетельствует о том, что он находится в прелести. Иеромонах Доримедонт писал: «Вот мы дошли до главного лжеучения о том, что сейчас нет старцев и поэтому послушание невозможно - это заблуждение (по славянски - прелесть) и причина всех нравственных падений» (12,100).

С другой стороны, иеромонах Доримедонт пишет: «Сочинения Святителя Игнатия это без сомнения благодатные святоотеческие труды, они проникнуты Духом Святым» (11,4). Непонятно, как можно совместить эти два утверждения, взаимно исключающие друг друга? Если христианин находится в прелести, если его труды разоряют Предание Церкви, то каким образом его труды могут быть «проникнуты Духом Святым» (11,4). Иеромонах Доримедонт пытается выйти из этого тупика, заявляя, что он не согласен только «с содержанием XII и XIII глав 5-го тома и других высказываний Святителя о послушании. Конечно, против других сочинений святителя Игнатия у нас никакого предубеждения нет» (12,95). Все было бы хорошо, если бы по всем творениям свт. Игнатия не проходила красной нитью мысль о том, что в силу оскудения живых носителей истинного Слова Божия, в настоящее время желающим спасения необходимо руководствоваться Словом Божиим и творениями святых Отцов. Этого-то иеромонах Доримедонт не понял из творений свт. Игнатия Брянчанинова, которые, вероятно, даже не прочитал полностью, и не понял их главного направления, так как сам свт. Игнатий писал: «Главная черта, которою отличается деятельность древняго монашества от деятельности новейшаго, заключается в том, что монашествующие первых веков христианства были руководимы боговдохновенными наставниками, а ныне, - замечает прп. Нил Сорский согласно с другими позднейшими Отцами - монашествующие должны наиболее руководиться Священным Писанием и писаниями Отеческими по причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати. Объяснение этого направления и необходимости в нем составляет основную мысль Опытов на всем их пространстве» (3, I,83).

2. О падении уровня духовной жизни современных христиан

Уже несколько сот лет назад святые сетовали на духовное обнищание христиан. Прп. Паисий Величковский (+1794), давая характеристику духовного состояния своего времени, писал: «В нынешняя же лютая времена, еже многому плачу и рыданию достойна...» (6,248). Это писалось в то время, когда внешне Православная Церковь была в расцвете. Тысячи монастырей, десятки тысяч монахов, миллионы верующих, золотые купола храмов, многотысячные крестные ходы. О чем же плакал прп. Паисий? Он плакал не о материальной, а о духовной, не о внешней, а о внутренней нищете. Об этом писал игумен Никон (Воробьев)(+1967), ссылаясь на свт. Тихона Задонского, который в келейных записках писал: «Христианство незаметно удаляется от людей, остается одно лицемерие» (31,345). Что же в духовной жизни того времени так печалило святых? Они плакали и скорбели об ослаблении духовной силы в христианах, одним из первых признаков чего явилось оскудение живых сосудов Святого Духа, которые были бы способны стать истинными руководителями ко спасению. Прп. Паисий продолжает: «...до зела таковым наставником оскудевшим». Следствием этого стал голод слышания живого Слова Божия. Свт. Феофан Затворник писал: «Живого слова духовного нет у нас» (4, VII,121).

Святые считали это бедствие для христиан самым страшным. По мнению свт. Игнатия Брянчанинова: «Глад слышания Слова Божия - вот бедствие, несравненно тягчайшее всех бедствий, которые когда-либо были попущены на христиан» (1,518). Следствием «глада слышания слова Божия» является постепенное удаление христианства из среды верующих, умножение различных лжеучений, ересей и умаления ревностных подвижников. Видя падение уровня христианской жизни прп. Серафим Саровский говорил: «Мы в настоящее время по нашей почти всеобщей холодности к святой вере...до того дошли, что, можно сказать, почти вовсе удалились от истинно-христианской жизни» (55,638). Свт. Феофан Затворник сетовал: «О горьком состоянии истины Божией в обществе нечего и говорить» (16, II,5). К сожалению бедственное положение христианства замечают далеко не все. Большинство христиан вполне удовлетворены положением дел в Церкви. Чем можно объяснить столь различную оценку одного и того же явления? На этот вопрос дает замечательный ответ свт. Игнатий Брянчанинов. Он писал: «Времена чем дальше, тем тяжелее. Христианство как дух, неприметным образом для суетящейся и служащей миру толпы, очень приметным образом для внимающих себе, удаляется из среды человечества, представляя его падению его» (1,556).

Крайнее оскудение духоносных старцев в настоящее время в некоторой мере восполняется обширным изданием творений святых Отцов. Изучение святоотеческого наследия и следование учению святых Отцов позволяет ревностному христианину избегать пагубных заблуждений и ересей, и, не смотря на ошибки и заблуждения, направлять свой путь ко спасению. В то же время незнание Писания или его неверное понимание приводит человека к великой духовной опасности. Прп. Нил Сорский в конце XV в. писал: «Велия стремнина и пропасть глубока Писанием неведение. Велие предательство спасения, еже ничтоже ведети от божественных законов, сие и ереси родило есть» (14,87).                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      

В наше время издается множество творений святых Отцов, но наряду с ними издается и немало других книг на духовные темы, не только несоответствующих, но нередко и противоречащих церковному преданию. Такие книги, как правило, изобилуют внешне броскими названиями, мыслями необычными, привлекательными для новоначальных христиан яркими примерами, случаями, чудесами, мироточениями и т.п., и поэтому более читаемыми недавно вошедшими в церковь верующими, чем благодатные творения святых Отцов. Свт. Игнатий Брянчанинов заметил: «Слово благодатное не может быть познано плотским человеком, который зрит только на внешность слова» (2,171). Вследствие массового увлечения новообращенных христиан книгами околоцерковными, в Православной Церкви появились болезни прежде не столь заметные. Это и шумные кампании, проводимые с целью добиться прославления сомнительных личностей с грубым нарушением церковных традиций и канонических установлений; широко распространившееся отчитывание бесноватых; борьба с ИНН нецерковными средствами и тому подобные явления в Церкви.

Одним из таких болезненных явлений в современной жизни Церкви стало широко распространившееся в среде верующих явление младостарчества. Такого количества «старцев» Русская Православная Церковь не знала даже во времена своего духовного расцвета. Младостарчество принесло столько бед и страданий неопытным и легковерным христианам, что Священный Синод вынужден был 29 декабря 1998 года принять Определение, в котором сказано «о необходимости в духовной практике строго следовать букве и духу Священного Писания и Священного Предания Православной Церкви, заветам Святых Отцов и каноническим установлениям... Обратить особое внимание на слова прп. Симеона Нового Богослова о том, как должны строиться отношения между духовным чадом и руководителем: «Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Так же как и сам исследуй Божественные Писания, особенно же практические сочинения святых Отцов, чтобы сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале и сопоставлять, и согласное с Божественными Писаниями принимать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься. Ибо знай, что много в эти дни стало прельстителей и лжеучителей».

Корень младостарчества и многих других печальных явлений в современной жизни Православной Церкви заключается в неверном понимании цели христианской жизни.  Ошибка многих верующих в том, что они, из-за незнания творений святых Отцов, путают цель и средства, цель и плоды духовной жизни. Чтобы пояснить эту мысль, приведу случай, который произошел в Свято-Троице-Сергиевой Лавре. Как-то молодой лаврский рабочий сетовал: «Вот в Лавре живут монахи десятки лет и никакого толку от них нет. Ни дара чудотворения, ни прозорливости, ни дара исцелений. И зачем они пришли в монастырь? Вот если бы я принял монашество, то лет через десять наверняка стал бы либо чудотворцем, либо прозорливым». Он наивно думал, что цель монашеской жизни - это приобретение чрезвычайных даров, которые свидетельствуют о высоте духовной жизни.

Не так мыслили святые. Прп. Иоанн Кассиан писал: «Никто не должен быть прославляем за дары и чудеса Божии, а всякий за собственные только добродетели, которые требуют деятельности ума и усиленного старания. Ибо весьма часто люди развращенные умом и противники веры именем Господа изгоняют демонов и творят великие чудеса» (20,444). Цель монашеской жизни и мирян заключается не в приобретении чрезвычайных даров, она совсем иная. «Продолжительное жительство наше в монастыре, - писал свт. Игнатий Брянчанинов, - приносит нам тот плод, что мы начинаем зреть наши немощи и все упование наше возлагать не на себя, но на Искупителя нашего» (1,176). Вот цель христианской жизни и для монахов и для мирян. Видение немощи смиряет нашу гордыню, и только смиренное сердце может без вреда для себя и для пользы окружающих принять чрезвычайные дары, как это было у множества древних святых.

В последние годы в Церковь вошло немало неофитов, которые мыслят подобно молодому лаврскому рабочему. Они либо стремятся стать свидетелями чудесных явлений, либо принимают сан и стремятся как можно быстрее сами стать причастниками чрезвычайных даров. Не получая же этих даров они стремятся компенсировать их внешними приемами: начинают «старчествовать», «пророчествовать», изображать из себя молитвенников, подвижников и т.п. Но, одна внешняя форма без соответствующего духовного наполнения становится карикатурой на святость. И младостарчество - одна из уродливых пародий на древний образ послушания под руководством богопросвещенного старца, ибо «иноческое послушание, в том виде и характере, как оно проходило в среде древнего монашества, есть высокое духовное таинство» (3, V,75).

3. Систематизация видов и уровней послушания

Попытаемся теперь разобраться в вопросе о жизни в послушании в свете святоотеческого учения и соответствует ли утверждение святителя Игнатия мнению святых Отцов, когда писал о том, что «послушание старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества: такое послушание не дано нашему времени» (3, V,71).

Определим, что конкретно в Православной Церкви понимается под послушанием. Прп. Иоанн Лествичник писал: «Послушание есть отвержение ... собственного желания» (9,58).  Святые Иоанн Пророк и Варсонофий Великий говорят: «Послушание состоит в том, чтобы отсекать свою волю» (8,195).

а) Дисциплина. 

Начальной и самой первой ступенью послушания является дисциплина, то есть внешнее исполнение предписаний, указаний начальствующих, старших, законов, правил и т.д. «Слушаться надо настоятеля или начальников», - рекомендует свт. Феофан Затворник (4, V,210). Св. сщмч. Иларион (Троицкий) считал, что дисциплина есть послушание, т.к. здесь присутствует главный элемент послушания - отсечение своей воли: «Укажи мне форму общественной жизни, где не было бы нужно послушание? Присягают подчиненные Государю. Что это как не обет послушания? Где только общество, там и послушание» (21,116). Такой вид послушания существует и в Православной Церкви. Он заключается в исполнении требований Церкви, регламентирующих внешнюю сторону церковной жизни. Без твердой дисциплины и исполнения внешних норм церковной жизни невозможно перейти к более совершенным формам послушания. Свт. Феофан Затворник пишет: «Извольте отрешиться себя на совершенную покорность родителям и все делайте в угоду им, чтоб успокоить дух их. Это и будет предварительным приготовлением к будущему монастырскому послушанию» (5,321).

Послушание на степени дисциплины может быть как спасительным, так и губительным. Строжайшее послушание в форме дисциплины в тоталитарной секте или в преступном мире мы никак не можем признать спасительным. При каком же условии дисциплина становится спасительной? Главным и единственным условием, при котором послушание становится спасительным, когда оно совершается Христа ради. Что значит Христа ради? Это значит, что послушник стремится исполнять волю Божию, то есть жить в соответствии с Божественными Писаниями, с заповедями Божиими. Спаситель сказал: «Если любите Меня, соблюдете Мои заповеди и слово Мое соблюдете и пребудете в любви Моей» (Ин. 14,15,23; 15,10).

Человек состоит из души и тела, и поэтому заповеди Божии даны как для тела, так и для души. Путь спасения имеет две формы деятельности: внешняя, телесная и внутренняя, душевная, умосозерцательная. «Путь деятельной жизни, - учил прп. Серафим Саровский, - составляет пост, воздержание, бдение, коленопреклонение, молитва и прочие телесные подвиги, составляющие тесный путь и прискорбный, который по слову Божию вводит в живот вечный» (см. Мф.7.14)(55,620).

Если деятельная жизнь не растворена душевным подвигом, то она может привести к печальным результатам: высокому мнению о себе, уничижению менее ревностных и физически немощных верующих, она не позволяет подвижнику смириться. Свт. Игнатий предупреждал: «Телесный подвиг, не сопровождаемый душевным, более вреден, нежели полезен. Он служит причиной необыкновенного усиления душевных страстей, тщеславия, лицемерия, лукавства, гордыни, ненависти, зависти, самомнения» (3, II,369). Значит, неразумен тот подвижник, который все внимание и все силы сосредотачивает только на внешнем подвиге, проявляя небрежение к внутреннему подвигу. Напротив, разумен тот подвижник, который, совершая телесный подвиг, не забывает о подвиге душевном, к которому стремится со временем перейти. «Всякому желающему проходить жизнь духовную должно начинать от деятельной жизни, а потом уже приходить в умосозерцательную ибо без деятельной жизни в умосозерцательную прийти невозможно. Деятельная жизнь служит к очищению нас от греховных страстей и возводит на степень деятельного совершенства; а тем самым пролагает нам путь к умосозерцательной жизни» (55,620).

Господь сказал пророку Самуилу: «Я смотрю не так, как смотрит человек: ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1Цар.16.7). Значит, целью в деятельности подвижника должно быть очищение сердца, которое достигается душевным подвигом. Внешнее «телесное делание, - говорил Авва Агафон, - только лист, внутреннее же, то есть умное, - это плод» (15,99).

В чем же состоит умное делание? Прп. Серафим Саровский говорил: «Путь умосозерцательной жизни состоит в возношении ума к Господу Богу, в сердечном внимании, умной молитве и созерцании чрез таковые упражнения вещей духовных» (55,620).

Одним из главных критериев, определяющих богоугодность подвижнической жизни, является та цель, ради которой она совершается, то есть внутренняя мотивация, намерение. Прп. Иоанн Лествичник писал: «Видел я, что земледельцы одинаковое семя бросали в землю, но каждый из них имел при этом свое намерение. Один думал о том, как бы долги уплатить; другой хотел обогатиться; иной желал дарами почтить Владыку; у иного цель была та, чтобы за свое благое дело получить похвалу от проходящих путем сей жизни; другой думал досадить врагу, который ему завидовал; а иной для того трудился, чтобы люди не поносили его как праздного» (9,185). К таким семенам можно отнести и послушание и исполнение заповедей Христовых. Можно подвизаться из-за боязни наказания от Бога или из-за боязни осуждения другими, можно исполнять Слово Божие ради своего благополучия, похвал, получения наград от Бога или от людей, можно подвизаться ради достижения духовного совершенства или получения от Бога чрезвычайных даров и т.п. Если мы исполняем заповеди, но при этом имеем целью удовлетворение своих греховных желаний, такой подвиг не принесет нам никакой пользы. «Лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа» (51,16). Поэтому, если мы исполняем заповеди, но делаем это не из любви к Богу и пользы ближнему, не ради того, чтобы ставилось имя Божие между людьми, такое исполнение заповедей не принесет нам никакой пользы, потому что мы трудимся не ради Христа. Спаситель сказал: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваши добрые дела и прославят Отца вашего небесного, иже есть на небесех» (Мф. 5,16).

Без правильного внутреннего душевного подвига все наши телесные труды бесполезны. Великие святые учили, что «Сам по себе труд суетен и не вменяется ни во что» (50,214). Поэтому, «если внутреннее делание по Богу не поможет человеку, то напрасно он трудится во внешнем» (50,167).  Общее мнение святых, что хорошо подвижничество, но с правым намерением. А правое намерение - это труды ради Бога и во славу Божию! «Все дела делать, как прямо от Бога повеленныя и делать для Бога и пред Богом» (4, IV,29). Наибольшее внимание христианином должно уделяться внутреннему устроению - борьбе с ропотом, недовольством, гордостью, мнением о себе и т.п. При этом большую помощь в борьбе с греховными мыслями и пожеланиями оказывает молитва. Свт. Феофан Затворник писал: «Прежде были в теплой молитве, - без дел послушания, теперь учитесь пребывать в такой же молитве при делах. И прежде был труд, а теперь побольше. Надо и дело делать и умом от Бога не отступать. Это закон: руками дело делать, умом и сердцем с Богом быть» (4, IV,229). 

б) Послушание Божественным Писаниям.

Незаметно, от начальной ступени послушания - дисциплины, мы перешли к более совершенной и более сложной форме послушания - послушание во славу Божию, или Божественным Писаниям. Путем жительства по Божественным Писаниям шествовал прп. Нил Сорский, один из самых авторитетных святых Русской Православной Церкви, которого в монастырских рукописях называли «великим старцем» и «начальником скитского жития» (14,5). «Я ведь не делаю ничего без свидетельства Божественных Писаний... Когда нужно мне что-то сделать, прежде всего я пытливо читаю Божественные Писания, и, если не найду согласное с моим соображением о начинании дела, откладываю его, пока не найду...» (15,237), Прп. Нил Сорский к Божественным Писаниям относил «прежде всего Евангелие, затем Апостольские предания, творения святых отцов, к ним относил и жития святых» (14,87). То же предлагает и прп. Серафим: «Надобно так обучите себя, чтобы ум как бы плавал в Законе Господнем, по руководству которого должно устроять жизнь свою» (47,57). «Христианин желающий спасения должен сердечные свои действия и жизнь свою поверять с законом Божиим и с деятельной жизнью подовижников благочестия, которые таковой подвиг проходили. Сим средством удобнее можно и от лукавого избавиться и истину яснее узреть» (55,613-614). Также учил и прп. Паисий Величковский: «В нынешняя же времена отнюд не повелевают Св. Отцы от себе кому братию поучати, но от Писания Святого и от учения преподобных отец» (6,248). Свт. Игнатий Брянчанинов, ссылаясь на опыт многих святых Отцов, писал: «Ныне, - замечает прп. Нил Сорский согласно с другими позднейшими Отцами, - монашествующие должны наиболее руководствоваться Священным Писанием и писаниями Отеческими по причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати» (3, I,83). Свт. Феофан Затворник писал: «Всякий случай под заповедь подойти может. И подводите и по заповеди делайте, Богу угодить стараясь, а не своему желанию удовлетворить напрягаясь» (36,290).

Таким образом, сущность этой более высокой ступени послушания заключается в том, что подвижник проявляет послушание Христа ради, изучает Божественные Писания и старается строить свою жизнь в строгом соответствии с ними, отсекая поврежденную грехом волю и борясь с греховными мыслями и желаниями. 

в) Послушание: жизнь по совету. 

При изучении Священного Писания, святоотеческих творений и воплощении их в жизнь не редко возникают недоумения и вопросы. Как быть?  Прекрасный ответ дает прп. Нил Сорский: «Мы же новоначальные и неразумные, один от другого вразумляемся и укрепляемся, как написано: «Брат, когда помогает ему брат, - как град крепкий (Притч.18,19) - и имеем учителя необманчивого - Божественные Писания. Потому нам кажется удобным пребывание с верными братьями, единомудренными в деле Божием с одним или двумя, чтоб от святых Писаний воле Божией научались, если кому-то Бог подаст больше разуметь, брат брата назидал и друг другу помогал ... и таким образом на благие дела благодатью Божией да направляемся» (15,199).  Преподобный и себя и братию относил к новоначальным, и  отношения между новоначальными строились не по принципу старец-ученик, а как между братьями, то есть между равными. Даже старший брат мог дать младшему брату не приказ, не указание, а только совет. Так послушание Божественным Писаниям переходит на более высокую ступень послушания - жизнь по совету.

Свт. Феофан писал: «Правду говорил N., что ныне нет настоящих руководителей. - Однако ж с одним Писанием и отеческими уроками оставаться не следует, - Необходимо вопрошение. Паисий Нямецкий так решил: два или три единомысленных пусть составят союз, и друг друга руководят или друг друга вопрошают, ведя жизнь во взаимном послушании...» (4, V,200). «Единомысленных» - то есть желающих воплотить Евангельские идеалы в свою жизнь. При этом нигде ни слова не говорится ни о сане, ни о возрасте советника. Главное здесь не сан, не седина, а духовный уровень советника. Свт. Тихон Задонский рекомендовал испрашивать «полезного совета у разумных и по Бозе живущих людей, которые и сами тщатся волю Божию творить и других к тому могут наставить» (43, III,66). Свт. Феофан считает, что этот образ послушания «преимущественно приличный настоящему времени» (19,118).

Жизнь по совету святые Отцы считали практически единственной формой послушания в давно наступившую эпоху крайнего оскудения боговдохновенных руководителей. При этом по свт. Игнатию, «совет не заключает в себе условия непременно исполнять его: он может быть исполнен и не исполнен» (3, V,80). Соответствует ли эта его мысль учению Отцов? Приносит ли пользу такой образ послушания? Свт. Феофан Затворник отмечал: «Вопрошение и совет и откровение помыслов врагу страшны» (4, V,194-195). Прп. Паисий Величковский, не найдя себе старца, которому мог бы предать себя в послушание, писал: «Не обретши же...где бы повинутися умыслих царским путем житие свое проходити со единем единомысленным и единодушным братом, вместо же отца Бога имети себе наставника и учение Святых Отцев и повиноватися друг другу и послушати» (6,250-251).

Каким же образом отсекается своя воля в этом виде послушания? Это подробно описывает ученик прп. Нила Сорского прп. Иннокентий Комельский: «Главное же - по рассуждению писаний святых Отцов начинать: затем, когда помыслит один о каком-либо деле или выходе наружу и скажет брату своему об этом, а тот рассудит, что дело это несвоевременное или ненужное и не соизволит согласиться на это; брат же тогда, видя доброе рассуждение его и не настаивая на своем помысле и разуме, повинуется его совету, как имеющего свидетельство из Писания - это ли не будет отсечением своей воли и духовный совет? И наоборот, когда усмотрит второй, что соответственно потребности и вовремя сказал ему это брат, и согласится с его рассуждением и желанием, не будет ли это означать, что второй отрекся от своей воли и повиновался совету брата?» (15,351).

В жизни по совету присутствует главный элемент послушания - отвержение собственной воли. Такую же форму послушания рекомендовал свт. Феофан Затворник, приводя в пример образ жития прп. Паисия Величковского: «Без руководителя нельзя - написали Вы. Руководитель - столб на дороге, а дорогу проходить надо всякому самому - и тоже смотреть и под ноги и по сторонам. Старец Паисий Величковский всю жизнь искал руководителя и не нашел. Но жил вдвоем-втроем  - и взаимным советом руководились» (4, I,222). Это высказывание свт. Феофана Затворника важно по нескольким причинам. Во-первых, здесь видно, что он рекомендует жить не бездумно слушаясь, уповая на одну лишь веру наставнику, а с рассуждением «смотреть и под ноги и по сторонам». Во-вторых, он рекомендует жить по взаимному совету, приводя в пример прп. Паисия Величковского. Мало того, свт. Феофан Затворник считал этот образ послушания  «ныне лучший благонадежный  способ руководства или воспитания в жизни христианской» (19,120). Свт.  Феофан так считал потому, что так жили многие святые Отцы, на жития которых он ссылается. «Так прп. Антоний Великий ходил по всем, а добродетели всех их усваивал себе, - так свт. Василий Великий  обтек Египет, Палестину, Сирию, вопрошая и советуясь со святыми в то время отцами, и таким образом и сам себя образовал.  У св. Кассиана Римлянина составлена из этого целая книга совещаний, то же делали Софроний и Иоанн, составившие свой Лимонарь. Прп. Нил Сорский ходил по Востоку, научился и других научил скитской жизни. Такой способ обучения и руководствования может употребляться и ныне» (19,19). Так руководили своих духовных чад и Оптинские старцы. Например, прп. Макарий писал: «Не налагаю на вас уз, но даю такой совет...» (44, I,431), «Я вас в этом не связую...» (44, IV,159-160).

Из приведенных цитат становится совершенно ясно, что учение святителя Игнатия Брянчанинова жизнь в послушании по совету не только не отрицается, но рекомендуется как «лучший, благонадежный», и предшествующими, и последующими святыми нашей Церкви. Поэтому утверждения иеромонаха Доримедонта о том, что «жизнь без послушания старцу - это личный духовный опыт» (11,5) Святителя Игнатия, что «мнение Святителя является единичным» (11,4), по меньшей мере, ошибочны и проистекают из незнания святоотеческого учения, или, что еще хуже, из желания во что бы то ни стало доказать свою точку зрения.

Попутно можно сделать небольшой анализ одного из высказываний иеромонаха Доримедонта, который пишет: «Старца-еретика и отступника от Предания слушаться нельзя» (12,79). Прп. Иоанн Лествичник писал: «Послушание есть отложение рассуждения и при богатстве рассуждения» (9,32), а иеромонах Доримедонт предоставляет послушнику XXI века очень удобную лазейку отступления от послушания старцу под прикрытием рассуждения о нарушении старцем догматического учения Церкви или Предания. Иеромонах Доримедонт не определяет, кто, как и когда должен определять отступление старца от Предания. Из этого следует, что, послушник сам, вероятнее всего не имея «богатства рассуждения» определяет, в чем нарушил старец догматическое учение Церкви или Предание, что такое Предание, его границы, когда и в чем его старец отступает от него  толкует и определяет сам послушник. Где же здесь послушание «во всем»? Где же здесь послушание «до смерти» (11,28), к которому призывает иеромонах Доримедонт? Где же здесь «отложение рассуждения»? В лучшем случае здесь мы видим жизнь по Божественным Писаниям, если послушник сведущ в нем и имеет решимость и силы следовать ему. Если же он слабо знает догматическое учение и Предание Церкви, что нередко встречается в современной жизни, в таком случае он чаще всего определяет отступления старца от «ветра главы своея», и, думая, что живет в послушании, живет по своей воле, прикрывая свое самочиние следованием Церковному Преданию. Получается, что предлагаемый иеромонахом Доримедонтом образ «чрезвычайного, беспрекословного послушания во всем», не смотря на такие броские эпитеты, по своему фактическому уровню стоит ниже послушания «по совету», того, которое рекомендовал свт. Игнатий. 

г) Жизнь в послушании у старца. 

Высшей и совершенной ступенью душевного подвига жизни в послушании является, конечно, жизнь под руководством опытного благодатного старца. Этот вид послушания позволял быстро выводить на высоту духовного совершенства ревностных послушников. Прп. Авва Дорофей всего за пять лет возвел юношу прп. Досифея до такой духовной высоты, что он по преставлении предстоял Святой Троице в лике великих старцев киновии. Но эта степень послушания доступна далеко не всем, а только ревностным инокам, стремящимся к совершенному очищению своей души. Подавляющему же большинству монашествующих этот образ послушания не по силам, а мирянам он принципиально не свойственен в силу их образа жизни.

Свт. Феофан Затворник писал: «Старец - руководитель нужен для борющихся за великую внутреннюю жизнь. А наша обычная жизнь может обойтись советом одного духовника и даже еще кого-нибудь из внимательных братий» (4, III,182). Прп. Серафим Саровский рекомендовал молодому человеку, живущему в мире вступить в брак и спасаться не беспрекословным послушанием старцу, а исполнением «тех добродетелей которые будут поминаться на Страшном Суде Божием, по Святому Евангелию: «Взалкахся и дасте ми ясте, возжаждал и напоисте меня, наг бых и одеясте...» Вот в чем ваше спасение» (47,283). Свт. Феофан рассуждает подобным образом: «Монахам дело - помыслы очищать, а у мирян главное - намерение при делах исправное держать» (4, VIII,7). Здесь идет речь главным образом о тех монахах, которые перешли от жизни деятельной к умозрительной. Жизнь умозрительная требует руководства духоносного старца. Прп. Серафим Саровский писал: «К умозрительной жизни приступать должно со страхом и трепетом...под руководством какого-либо искусного старца» (47,120).

Невольно возникает вопрос, почему прохождение высшей степени послушания рекомендуется под руководством искусного старца? Потому, что чем более высокую духовную жизнь ведет подвижник, тем более тонкие и изощренные, и более смертоносные ловушки ставятся на его пути врагом нашего спасения и, чтобы избежать их, нужен искусный руководитель. «Малая кривость там большою угрожает бедою» (4, IV,203). Зная об этом, прп. Серафим рекомендовал желающим шествовать путем, ведущим к высшим добродетелям, двигаться под руководством искусного старца, который прошел этим путем: «Кто хочет узнать сей путь совершенно и нейдет с знающим сей путь совершенно, никогда не достигнет града» (47,266).

В случае отсутствия богомудрого старца, подвижнику, перешедшему от жизни деятельной к жизни созерцательной, легко впасть в руки злобных врагов, в прелесть и погибнуть. «Потому-то всеми отцами решительно заповедуется не прикасаться к сему сокровищу без опытного отца, такого, кто знает и сам прошел путь к нему» (19,101). Для того чтобы эта форма послушания принесла обильный плод, необходимо соблюсти ряд условий. Первое и самое главное условие - это обретение богодохновенного старца, который способен руководить ревностным послушником. Свт. Феофан замечает: «Все это может только истинный отец, и только он один. Только просвещенный и зрящий отец откроет, что в нас, только он и поведет и приведет к врачеванию, потому что действует безошибочно» (19,98). Без такого старца «путаница, застой, наросты неизбежны» (19, 99).

Не всякий даже богомудрый старец, может удовлетворить ревностного послушника. Например, прп. Нил Сорский предпринял путешествие на Афон и в Царьград в поисках старца, и, вероятно, не нашел такого, который удовлетворил бы его потребности. Неужели там не было духовных старцев? По-видимому были. Он сам пишет о том, что «самовидцы быхом во святей горе Афонстей и в странах Царь-града, и по инех местех многа суть такова пребывания: аще обрящется где духовен старец имея ученика единого или два...близ безмолвствуют, в подобно время приходящее, просвещаются беседами духовными» (14,9). Наверное, старцы, которых встретил прп. Нил на Востоке, не смогли удовлетворить его духовных потребностей, он вернулся в Россию и проводил житие в «послушании Божественным Писаниям». 

д) Расставание свт. Игнатия и прп. Льва Оптинского «разрыв» или дело послушания? 

Наверное, подобное произошло во взаимоотношениях между свт. Игнатием и прп. Львом  Оптинским, хотя внутренняя жизнь святых для нас останется навсегда неразгаданной тайной. Тайной останется для нас и причина расставания свт. Игнатия с прп. Львом Оптинским, так как и здесь остаются белые пятна. Иеромонаху Доримедонту в этом вопросе все ясно и просто. Он категорически заявляет, что уход свт. Игнатия от прп. Льва «без натяжек можно назвать разрывом» (12,50). При этом практически ничем не подтверждает своего утверждения. Для того чтобы показать, что этот вопрос не столь прост, приведем некоторые факты.

После первой встречи с иеромонахом Леонидом свт. Игнатий, тогда еще юный прапорщик, сказал: «Сердце вынул из меня о. Леонид» (13,71). И через некоторое время Димитрий Брянчанинов стал преданным учеником и послушником иеромонаха Леонида, безоговорочно исполняя все его указания. Об удивительном послушании будущего Святителя иеромонаху Леониду свидетельствует такой случай, переданный статским советником Николаем Акимовичем Барковым: «Батюшка о. Леонид благоволил пожаловать ко мне грешному; на дворе была метель и вьюга. За хлопотами о самоварчике я совсем позабыл о том, что батюшка-то не один же приехал: я попросил у него благословения пригласить и возницу его на чашечку чая. Вошел послушник, да такой молоденький и красивенький, и смиренно поместился у самого порога. «Прозяб, дворянчик?» - сказал батюшка, с улыбкой относясь к нему. - «Ты знаешь, кто это такой?» - спросил он, обратившись ко мне. «Это Брянчанинов». Я низко-низко поклонился ему и подумал про себя: «Господи Боже мой! В таком возрасте, при таких достоинствах - и столько смирения!» (3, I,27; 16,60).

Необходимо отметить, что духовный путь Святителя был особый, исключительный. Уже в юношеские годы он обладал такими высокими духовными дарами, которые не все подвижники имели даже в конце жизни. В юных годах Святитель стяжал дар непрестанной молитвы (16,38) и  удивительной, как он говорит, «тишины», которая возвеяла в его уме и сердце, когда ему было всего 15 лет (3, I,555). Все это было необычно. Время шло, святитель Игнатий рос духовно, и у него возникали все более сложные вопросы духовной жизни. Однажды он посетовал своему духовному брату Михаилу Чихачеву «что руководство о. Леонида его не вполне устраивает, ибо старец не может решить всех недоумений, которые приходится по большей части решать ему самому» (13,81).

Большинство биографов Святителя считают, что прп. Лев Оптинский не до конца понял высоту его духовной жизни и глубину ума. Это возможно. Недаром прп. Варсонофий Оптинский говорил: «Когда я читаю его сочинения, (свт. Игнатия - А.М.) я удивляюсь прямо ангельскому уму, его дивно глубокому разумению Священного Писания» (17,135). По мнению ученика прп. Льва прп. Макария Оптинского, свт. Игнатий был «великим умом» (17,76). Чрезвычайная глубина этого ума и высота его полета поражала многих. Причину расставания свт. Игнатия с прп. Львом Оптинским объясняет игумен Марк (Лозинский), профессор МДА, следующим образом: «Внутренняя жизнь мужей духовных всегда остается тайной известной Единому Сердцеведцу Богу. Думается, что к описываемому времени будущий Святитель достиг такой же, а может быть и большей духовной высоты, чем его руководитель иеромонах Леонид» (16,61).

Для того чтобы стать руководителем, нужно быть духовно значительно выше и опытнее пасомого. Свт. Иоанн Златоуст писал: «Сколько одаренные разумом люди отличаются от безсловесных, такое же должно быть различие между пастырем и пасомым» (41,415). Если же пасомый по духовному уровню близок к пастырю, то руководство старца уже не может удовлетворить послушника. И не вызывает сомнений, что неудовлетворенность руководством о. Леонида проистекала у Святителя не от горделивого нежелания быть под началом. Впоследствии он со скорбью писал: «Я желал бы быть под руководством наставника, но не привелось мне найти наставника, который бы вполне удовлетворил меня, который бы был оживляемым учением Отцов. Впрочем, я слышал много полезного, много существенно нужного, обратившегося в основное начало моего душеназидания» (3, I,563). Вероятно некоторые особенности духовного руководства иеромонаха Леонида не могли не вызвать недоумения у будущего Святителя. Так отец Леонид не разрешал своим ученикам заниматься умной молитвой (16,62). Для послушника же Димитрия, который с юных лет имел место дар самодейственной благодатной молитвы, это запрещение старца носило противоестественный характер.

Однако эта трудность через некоторое время была разрешена чудесным образом. В Площанской пустыни будущий Святитель нес послушание келейника у старца Леонида. Частые посещения старца богомольцами рассеивали юного послушника, он испрашивал благословения у прп. Льва вести скитский образ жизни вместе с Михаилом Чихачевым, но благословения от старца не получал. Свт. Игнатий настолько тяготился этой рассеянной жизнью, что весь изнемог. Во время его духовных страданий и физической болезни, в тонком сне ему было видение.  «Димитрий Александрович почувствовал с тех пор необыкновенную силу разума духовного и разрешение всех своих недоумений... Когда о  чудном видении узнал о. Леонид, он (не усомнился в его истинности и сразу же - А.М.) разрешил друзьям жить отдельно от других, не обращаясь к нему, а состоять под ведением общаго монастырского духовника» (13,83).

Разве можно такое расставание по благословению старца назвать разрывом? К тому же и после расставания с прп. Львом свт. Игнатий продолжал находиться с ним в духовной связи и теплой переписке. В одном из писем прп. Лев писал свт. Игнатию: «Я не  в силах принести Вам моей благодарности за Вашу любовь и усердие к моему убожеству» (2,143). Такие же добрые чувства к Оптинским старцам питал и свт. Игнатий. Вот как он характеризовал разлучение с прп. Львом: «Отклоняясь телесно, я не отклонился в противное мудрование» (2,12). Из их писем следует, что между ними сохранились добрые отношения и полное единодушие. Мало того, когда незадолго до преставления прп. Льва в 1839-1840г. усилились гонения на прп. Льва, он обратился за помощью к свт. Игнатию. Благодаря заступничеству Святителя старца оставили в покое (60,302-303). Такие отношения странно было бы видеть после разрыва.

Кроме того, известно, что свт. Игнатий предпринимал попытку переместиться на жительство в Скит Оптиной Пустыни под духовное окормление Оптинских старцев. Он так объяснял свое желание: «Как близок мне Скит. Тщательное чтение и изучение самых глубоких Писаний Святых Отцов привело меня в монастырь, поддерживало, питало в нем. В Скиту я нахожу свой род занятий, свой род мыслей, в Скиту я вижу людей, живущих в точном смысле для человечества в духовном, высоком его назначении, вижу людей, с которыми могу делиться мыслями, ощущениями, перед которыми могу излить свою душу» (2,44). В случае перемещения на жительство в Скит Оптиной Пустыни он намеревался стать духовным чадом ученика прп. Льва Оптинского прп. Макария и уже обращался к нему с просьбой: «Я весьма утешился, увидев...что Вы меня многогрешного, в ваше сожительство принимаете. Надеюсь, что...не откажетесь быть духовным моим Отцом» (2,87). Правда, это намерение свт. Игнатию не удалось осуществить по независящим от него причинам.

4. Качества старца, способного руководить ко спасению

Непосредственное ведение воли Божией - это одно из главных качеств духоносного старца. Без этого он не может безошибочно вести послушника ко спасению. Прп. Иоанн Лествичник писал: «Истинный учитель тот, кто непосредственно принял от Бога книгу духовного разума, начертанную в уме перстом Божиим, т.е. действием осияния, и не требует прочих книг» (9,250).

Кроме жизни в Боге и ведения воли Божией, Старец должен иметь дар духовного рассуждения. Размышляя о рассуждении, прп. Антоний писал: «Рассуждение есть око души, и ея светильник, как глаз есть светильник телу... Рассуждением человек расстраивает и уничтожает все направленные против него козни врага, верно различая, что хорошо, а что худо» (54, I,122-123). Прп. Иоанн Лествичник дает следующее определение рассуждения: «Рассуждение в общем смысле в том состоит и познается, чтобы точно и верно постигать Божественную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи. Оно находится в одних только чистых сердцем, телом и устами» (9,176). Эту высокую добродетель всегда имели немногие из подвижников. Свт. Игнатий Брянчанинов предупреждает: «Кто же при свете умной молитвы не узрел страстей своих, не познал действия лукавых духов и не вкусил, что такое мир Христов, соединяющий воедино ум, душу и тело, тот не имеет и понятия о духовном рассуждении, хотя и мнит иметь его, обольщаемый тщеславием Прп. Иоанн Кассиан Римлянин считал: «При благонравии можно иметь рассуждение, или разум и естественный, и деятельный, образованный науками и чтением... но это еще не рассуждение духовное. От такого разума отстоит духовное рассуждение как небо от земли» (1,252-253). В другом месте прп. Иоанн Кассиан Римлянин писал: «Нет другого надежнейшего пути к спасению, как открывать свои помыслы рассудительнейшим отцам и иметь их руководителями» (20,198).

Богомудрых, рассудительных наставников никогда не было много, поэтому святые не рекомендуют сразу доверяться первому встретившемуся подвижнику, а искать духовного руководителя с особым тщанием. Свт. Василий Великий предупреждает: «С великой заботливостью и обдуманностию постарайся найти мужа, который бы непогрешительно предшествовал тебе в образе жизни, хорошо умел руководить шествующих к Богу, украшен был добродетелями, в собственных делах своих имел свидетельство любви своей к Богу, был сведущ в божественных Писаниях, не рассеян, не сребролюбив, не озабочен многим, безмолвен, боголюбив, нищелюбив, не гневлив, не памятозлобен, силен в назидании сближающихся с ним, не тщеславен, не высокомерен, не льстив, не изменчив, ничего не предпочитал Богу. Если найдешь такого, предай ему себя...» (25, V,41). Свщмч. Петр Дамаскин писал: «Несть всякий человек верен дати совет ищущим. Не кто от Бога прием дар рассуждения, и от многого пребывания в подвижничестве стяжа ум прозрителен» (48, II,142). Обращаясь к духовным руководителям, прп. Серафим учил: «Настоятель, яко пастырь словесных овец, и должен иметь дар рассуждения, дабы во всяком случае мог подавать полезные советы каждому требующему его наставления» (47,263). Свт. Феофан предупреждает: «Руководителя подходящего трудно найти. Сразу положиться ни на кого нельзя» (4, III,90), поэтому он рекомендует подвергать себя руководству «не без разбора и кому прилучится» (19,68). Вопрос поиска искусного духовного наставника настолько сложен и ответственен, что святые рекомендовали обращаться за помощью к Богу в слезной молитве.

Несмотря на современное ослабление христианской жизни, требования к старцу, которому можно проявить полное послушание, остаются прежними. Схиигумен Иоанн (Алексеев) (+1958) пишет: «Руководитель должен быть бесстрастным и иметь дар рассуждения, знать время, начинание, предприятие, устроение человека, крепость, знание, усердие, возраст, силу тела, сложение, здоровье и болезненность, нрав, место, знание, воспитание, расположение, намерение, поведение, понимание, природный ум, старание, бодрость, медлительность, намерение Божие, смысл каждого изречения Божественного Писания и многое другое» (7,27-28).

Зная, сколь высокий духовный уровень должен быть у наставника и сколь высокими добродетелями и качествами он должен обладать и сколь пагубными для послушника могут оказаться ошибки старца, многие святые не дерзали принимать на себя бремя руководителя. Свт. Феофан писал: «Никому руководителем быть не берусь» (4, I,139). Казалось бы, кому как не ему быть руководителем, а он отказывается. Почему? На этот недоуменный вопрос он дает ответ в другом письме: «потому что иначе могла бы исполниться... старая притча: слепец слепца...» (4, V,91). Такая самооценка Святителя объясняется тем, что чем ближе к Богу приближается подвижник, тем больше своих немощей он видит и почитает себя неспособным нести тяжелое и ответственное бремя наставника. Так оценивал себя и прп. Пимен Великий. Он говорил о себе: «Я буду брошен на то место, куда будет брошен сатана» (29,482). Прп. Паисий Величковский писал о себе: «не могий ни в едином добром деле образ себе братии представити» (6,256). Видя собственную недостаточность, ревностные подвижники не считали себя способными к управлению другими. Свт. Феофан писал: «Вы предлагаете взять вас под свое руководство. - Не могу и не понимаю этого дела. От того никогда не берусь руководить» (4, III,167). Также считал и игумен Никон (Воробьев) (+1963): «Я не имею дерзновения быть отцом духовным, как это было раньше, ибо сам нуждаюсь в руководстве» (31,395). Святые и подвижники благочестия говорят о руководителе, но подразумевается руководитель на высшей ступени послушания, так как они сами осуществляли духовное руководство на более низкой ступени, на степени совета, а от руководства на высшей ступени послушания они отказывались.

5. Может ли быть старцем «пастырь живущий недостойно» (12,33)?

Если такие высокодуховные и мудрые подвижники не дерзали принимать на себя бремя старчества, ибо считали себя недостаточно опытными и совершенными то невольно встает вопрос: может ли быть истинным руководителем «конкретный русский батюшка XXI века, который «не бесстрастен и не свят, а имеет немощи и страсти» (12,74;30)?

На этот вопрос находим более чем странный ответ в книге иеромонаха Доримедонта. Он в качестве духовного руководителя допускает даже такого, который, «плотно затворив двери, и задернув занавески кельи, слушает рок-музыку и с удовольствием смотрит, как крушит ребра Шварценеггер» (12,67), и, наверное, увы, и многое другое, худшее. Иеромонах Доримедонт пытается оправдать такого наставника, называя его греховную страсть слабостью. Но может ли монах с такой слабостью быть наставником? О том, что касается высшей формы руководства и послушания свт. Григорий Богослов писал: «Надобно прежде самому очиститься, потом уже очищать; умудриться, потом умудрять; стать светом, потом просвещать; приблизиться к Богу, потом приводить к Нему других; освятиться, потом освящать...» (свт. Григорий Богослов, т.I.с.50) (40,57). С ним полностью согласуется мнение свщмч. Петра Дамаскина, который писал: «Хотят бо научити, или совет дати кому, паче же напоминание, якоже глаголет Лествичник, должен есть очиститися первее от страстей, да уразумеет неложно намерение Божие и состояние требующего от него словеси. Зане не всем едино врачевство приличествует» (48,144). «Не всякий подающий совет достоин доверия, но только тот, кто прежде сам хорошо управил свободу свою» (52,356). Об этом свт. Игнатий прекрасно написал: «Умерщвление падшей воли, совершаемое так величественно и победоносно волею Духа Божия, не может совершаться падшею волею наставника, когда сам наставник порабощен страстями» (3, I,71).

Свт. Феофан Затворник предупреждал: «Когда кто сам не уврачевавшись, других врачевать хочет, тогда и врач и врачуемый в прелесть пагубную впадают и увеличивают свою проказу взаимно, а не врачуются» (57,106). А прп. Антоний Оптинский писал: «Должны со слезами молить Господа Бога, чтобы даровал вам наставника или наставницу незаблудную; ибо по гнилости недугов нужен и врач или лекарка опытная и благоискусная. Потому и должно хворому искать... врача искусного» (26,229). В образце молитвы при поиске наставника, данной прп. Симеоном Новым Богословом, есть такие слова: «Смилуйся и пошли мне человека знающего Тебя, чтобы и я, грешный, работая ему, как Тебе...угодил Тебе...» (40,94). Не имея ясного представления о сложностях, которые могут встретиться на пути ко спасению, как можно помогать другим, идущим этим путем? «Не победивший страстей не может дать надежного правила на их искоренение, потому что сам страстен и судит страстно» (19,73).

Если батюшка смотрит боевики «с удовольствием», это значит, что он не только побежден этой страстью, но и, скорее всего, не борется с ней. Если бы он боролся и каялся, то конечно, не смотрел бы с «удовольствием», а с самоосуждением, плача и сетуя о своей немощи. Поэтому встает вопрос, как же такой батюшка, который с удовольствием предается греховным наслаждениям, сможет помочь своим духовным чадам в борьбе с грехами? Как он других поведет по пути чистоты, когда сам по нему не хаживал? Свщмч. Петр Дамаскин пишет, что только тот, кто сам «делом научился добродетелем...сей может дати другим совет» (48, II,142). И вот такому страстному батюшке иеромонах Доримедонт рекомендует проявить «послушание», «чрезвычайное, решительное, беспрекословное, и во всем!» (12,58). Как тут не вспомнить замечательные слова свт. Иоанна Златоуста о том, что люди часто «берут ничтожных людей и поставляют их над теми же делами» (41, I, ч.2,428) и думают, что совершают великое дело спасения подобно древним старцам.

Невольно встает вопрос, как же может иеромонах Доримедонт таких батюшек рекомендовать в духовные руководители? Что за суррогат старца он нам предлагает? Это ли не насмешка над великим делом старчества? Это ли не карикатура на «высокое духовное таинство»? Это ли не профанация древнего образа послушания? Это ли не апологетика младостарчества, когда люди, не имеющие даров Святого Духа, не прошедшие по пути спасения ни одного поприща с дерзостью принимают на себя внешний образ древнего старца и с неразумной смелостью берутся других путеводить ко спасению? «Душепагубнейшее актерство и печальнейшая комедия - старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований» (3, V,72). Свт. Григорий Богослов, давая характеристику руководителя, писал: «...Беремся лечить других, а сами покрыты струпьями... Если бы кто из нас сохранил себя даже сколько можно более чистым от всякого греха, то не знаю еще, достаточно ли и сего готовящемуся учить других добродетели» (58,25). Прп. Серафим Саровский рассуждал о духовном уровне духовных наставников следующим образом: «Если себя не понимаешь (то есть не можешь различать лукавые помыслы и следуешь им - А.М.) то можешь ли рассуждать о чем и других учить?» (55,623). Глубокая поврежденность учения иеромонаха Доримедонта «о добром послушании пастырю» становится особенно явной, если сравнить предложенный им образец доброго батюшки, с удовольствием слушающего рок-музыку и смотрящего боевики, с тем образом наставника, который рекомендует прп. Иоанн Лествичник: «Врач духовный есть тот, кто стяжал и тело и душу свободную от всякого недуга и уже не требует никакого врачевства от других» (9,250).

Если последовать совету иеромонаха Доримедонта и жить в «чрезвычайном» послушании у батюшек, «за плотно задернутыми в келье шторами с удовольствием» смотрящих современные боевики, то не сложно представить, каких христиан смогут вырастить такие «руководители». Если он себя не осуждает в этой слабости, то, естественно, он будет снисходителен к таким и другим слабостям своих духовных чад. Святитель Василий Великий предупреждал: «Но если щадя тело свое отыщешь учителя снисходительного к страстям твоим, или, лучше сказать, вместе с тобою падающего: то напрасно ты вступил в подвиг отречения от мира; потому что предался страстной жизни, взял себе слепого вождя и приближаешься к яме. Ибо «слепец слепца аще водит оба в яму впадут довольно для ученика, чтобы он был как учитель его (Мф.15,14;10,25)» (25, V,42). Прп. Исидор Пелусиот указывает: «Невозможно тому овладеть страстями других, кто не преодолел собственных своих» (59,248).

Свт. Игнатий, обращая внимание на то, что слабости передаются, строго предупреждал: «Ничто так не прилипчиво, так не заразительно, как слабость брата... Познакомился ли ты коротко с пьяницей? знай: в его обществе и ты прилучишься к пьянству. Часто ли ты беседуешь с блудником? знай: он перельет в тебя свои сладострастные чувства» (3, V,20-21). Прп. Варсонофий Оптинский говорил: «Читая святых отцов я узнал, что страсти столь же заразительны, как и болезни» (61,163). Не говорим уже о слабости старца, который, по мнению иеромонаха Доримедонта, «есть для послушника икона Христова» (11,26), «видимый Бог» (11,25). Бог является для нас целью нашей жизни. Истиной, идеалом, высшим совершенством, к которому мы должны стремиться, которому мы должны уподабливаться. В качестве такого идеала иеромонах Доримедонт предлагает нам «доброго русского батюшку» с греховными слабостями. Кто-то может заметить, что такой руководитель тщательно скрывает свою слабость, и о ней никто не знает. Верно другое: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано» (Мф. 10,26). И эта тайная страсть будет приоткрываться в его советах, наставлениях, в его поведении, симпатиях и многом другом, а потом может быть будет открыта в полном объеме. Духовные чада, предавшие  себя в послушание такому страстному руководителю, будут постепенно заражаться его слабостями и пороками. Это духовный закон. Но иеромонах Доримедонт решительно настаивает: «Почему люди не хотят допустить - хотя бы с вероятностью один к ста - что сейчас где-то, невидимо для них, учит своих послушников молитве за мир новый Исаак Сирин...пишет наставления для монахов третьего тысячелетия новый Иоанн Лествичник, а если таких святых...тридцать»? (12,65) Какая наивная мечтательность! Почему иеромонах Доримедонт считает, что «люди не хотят»? Многие и хотели бы это допустить, но одно дело желание, а другое дело - реальность жизни. Сейчас мы видим не великих старцев, но общее ослабление духовной жизни и множество лжестарцев. Прп. Серафим Саровский сетовал на падение уровня христианской жизни: «Мы еще младенцы и страсти все еще царствуют в нашем теле» (55,584). Не высок был уровень и монашеской жизни в его время из-за общего ослабления христиан: «Как стало мало или вовсе нет в нас никакого фундамента к монашеской жизни» (55,585). Свт. Феофан Затворник отмечал: «Моровое поветрие нашло на духовную жизнь» (4, III,72).

О великой опасности ввериться неопытным руководителям нас предупреждал Сам Спаситель: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7,15), то есть по внешности это будут овцы, а по сути, которая будет ловко скрыта под внешностью овцы, это будут волки, несущие смерь и гибель доверчивым овцам. К сожалению, такое встречается не так уж редко. Разобраться, где овца, а где волк в овечьей шкуре не просто. Свт. Иоанн Златоуст, объясняя эти слова Спасителя, писал о том, что тайные - это самые коварные враги для верующих по той причине, что другие «известны и явны, а эти скрыты. Потому Спаситель тех повелел только удаляться, а этих внимательно рассматривать, так как невозможно узнать их с первого взгляда. Поэтому и сказал внемлите, (то есть берегитесь, остерегайтесь, будьте осторожны - А.М.), внушая тем большую тщательность в их распознавании» (28, VII,269).

Учитывая оскудение духовных руководителей, можно понять всю мудрость указаний наших святителей и древних Отцов о необходимости жительства по Божественным Писаниям и совету единомысленных братий. По вопросу руководства и учения другими прп. Серафим Саровский писал: «Должны жизнь свою препровождать согласно Божественному учению» (55,506), «Сам разум имей и Евангелие читай» (55,555). Здесь мы видим, что прп. Серафим Саровский определяет форму послушания - жизнь по Божественным Писаниям. Свт. Феофан Затворник писал: «На первый раз есть у нас руководство в порядке церковном, которое может указать всякий отец духовный и указывает. Так уж Бог устроил, что никто не остается без духовного руководства. Дальнейшее руководство может дополниться чтением святых отцев, собеседованием с единомышленными, а то и собственным опытом. Из всего этого и составляется руководство, без которого нельзя обойтись в духовной жизни» (42,62). Здесь свт. Феофан определяет руководство советами духовного отца, в получении самых необходимых первоначальных знаний о заповедях и вере от приходского священника. Далее, по мере духовного роста, переходить к жизни по совету. Почему он здесь не пишет о древней форме послушания? Потому, что он, как и свт. Игнатий, знали, что эта форма послушания стала редчайшим исключением среди монашествующих из-за отсутствия духоносных старцев. Об этом уже скорбел в Х веке прп. Симеон Новый Богослов, который писал: «Люди, хорошо знающие как пасти и врачевать разумные души, поистине редки, тем более теперь» (40,94). Свт Феофан писал: «Настоящего руководителя, как Вы определяете его, не найдете» (4, III,153). «Живых действователей нет» (4, II,20). Себя он не относил  не то что к старцам, даже к достаточным руководителям, а считал себя только советником: «смотрите на то, что напишу, как на доброе решение» (4, III,184), то есть как на совет. Так же оценивал себя и свт. Игнатий Брянчанинов.

6. Главенствующая роль старца в деле воспитания послушника

Святые отцы описывают  качества боговдохновенных старцев, которые могут руководить. При этом они духовному уровню старца придают первостепенное значение, а не просто вере послушника старцу и степени послушания, как это делает иеромонах Доримедонт. Святые считали более важным благодатность старца, потому что послушник образовывается по образу старца. «У добрых учителей,  - пишет свт. Василий Великий, - и уроки добрые, а у злых, конечно, злые... Если поручишь себя мужу украшенному многими добродетелями, то соделаешься наследником благ, какие в нем» (25, V,41-42). Ну а если поручишь себя мужу обложенному различными немощами, то, скорее всего, соделаешься подобным ему немощным. Об этом нас предупреждает прп. Авва Исаия: «При выборе старца не предпочитай того, кто преклонных лет; но кто убелен ведением и опытностию духовною, чтоб иначе не получил ты вреда и не размножились страсти твои» (54,449).

В духовном руководителе главное не старость летами, а духовная опытность наставника. Поэтому, если последовать совету иеромонаха Доримедонта и «отстранить от исповеди...там где это возможно и тех хороших священников, которым еще нет сорока, то уже не было бы нужды в шумных...кампаниях против эпидемии младостарчества» (11,37), мы вряд ли сможем эффективно бороться с печальным явлением младостарчества, так как его корень в первую очередь не в возрасте физическом, а в духовном уровне наставника. Если бы следовали совету иеромонаха Доримедонта, то в нашей Церкви могли бы не просиять такие святые, как святой праведный Иоанн Кронштадтский, протоиерей Алексий Мечев и другие.

Свт. Феофан считает, что «не всякий сможет руководить». «Истинным руководителем может быть только победивший страсти и через безстрастие соделавшийся сосудом Святого Духа» (19,69-70). Иеромонах Доримедонт считает, что руководить может «немощный и страстный русский батюшка» (12,30) и что духовное преуспеяние послушника напрямую зависит от его веры старцу, как живому образу Христа. «Самоотверженная вера, - пишет он, - а не святость наставника была предпосылкой всякого чуда послушания...» (11,27).

Не так научает Святое предание Церкви. Царь и пророк Давид писал: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным  неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися» (Псл. 17, 26-27). Объясняя эти стихи, свт. Димитрий Ростовский писал: «Всякий кто сводит дружбу с беззаконным научается от него беззаконию...настолько душевредна дружба со злыми (Димитрий Ростовский - святитель. Творения, Спб. 1918. т.II, с 120)» (37,52-53). Точно так же считал премудрый царь Соломон: «Обращающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится» (Притч. 13,21). Прп. Исаак Сирин предупреждает: «Не живи вместе с горделивым, да не будет действенность Святого Духа отъята от души твоей, и да не соделается она жилищем всякой лукавой страсти» (52,53), «Бегай от непотребных, как от самого непотребства... Сближайся с праведными и чрез них приблизишься к Богу. Обращайся с имеющими смирение и научишься их нравам. Ибо если воззрение на таковых полезно, то кольми паче учение уст их?» (52,283). С ним полностью согласен Евфимий Зигабен. Он писал: «Каков тот, с кем ты живешь вместе или обращаешься, таким будешь ты и сам, изменяемый сообразно со свойствами человека близкого тебе» (23,109). Прп. Пимен Великий учил: «Заключение (конец, венец) всего наставления новоначальному иноку: удаляйся худого общества (знакомства, дружества) и держись хорошего общества» (3, V,21).

Если столь сильно действует близость с человеком совершенным, то гораздо более мощное влияние оказывает старец на инока, находящегося у него в послушании, потому что он воздействует на послушника не только своим личным примером, который у послушника постоянно перед глазами, но еще постоянно влагает послушнику во ушеса учение уст своих. Прп. Иоанн Лествичник уподобляет старца кузнецу, а послушника железу в руках кузнеца (9,38). Кузнец определяет, какую форму примет железо, а не само железо. Подобный образ приводит и свт. Григорий Нисский, который писал: «Железо для приготовления из него каких-нибудь вещей мы вверяем опытным в кузнечном искусстве, а не тем, кто не знает его, так и души надобно вручать тому, кто хорошо разумеет, как умягчить их огнем Святого Духа»(56,507). Свт. Тихон Задонский считал, что образ пастыря определяет образ христианина и общества христианского. Он писал: «Благополучие дому от доброго хозяина и благополучие воинов от доброго полководца, и благополучие плавающего корабля от доброго кормчего зависит. Молись убо, дабы пастырь мудр и добр был: и общество христианское благополучно будет» (62,465). Свт. Игнатий Брянчанинов писал: «Послушание образует повинующегося по образу того, кому он повинуется: «Зачинаху овцы по жезлом» (Быт.30,30)(3, V,72). Свт. Феофан Затворник уподобляет старца художнику или скульптору, а послушника полотну или материалу в руках мастера (19,75). Каков мастер, таково будет и творение. Значит, не вера послушника, а образ старца главным образом определяет то, каким станет послушник.

Прп. Серафим Саровский сказал: «Стяжи мирный дух - и тогда тысячи душ спасутся около тебя» (53,75). Подвижник приобретает мирный дух после длительной и упорной борьбы со страстями как в строгом телесном, так и душевном подвиге. Пламенной молитвой, гасит искры порочных желаний в самом начале. Сам прп. Серафим был изведен на подвиг старчества не собственным желанием, которое некоторые прикрывают благословением у каких-то безымянных старцев, полученного с лукавством, как это часто бывает в наше время, а повелением Божией Матери после того, как пришел в «мирное устроение».  Только в мирном устроении, по его собственным словам, человек «может от себя и на других изливать свет просвещенного разума, а ум его «очищенный молитвой и уединением», сделался прозорливым» (55,89). Значит, только подвижник, достигший высокого духовного уровня, может другим помочь в борьбе с грехами и достижении спасения, но и то не в любом случае, а только тогда, когда он отступает от своего разума и следует воле Божией. Прп. Серафим говорил о себе: «Бывают случаи, когда мне выскажут какое-либо обстоятельство, и я, не поверив воле Божией, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибегая к Богу решить своим умом, в таких случаях всегда делаются ошибки» (47,289-290). Если прп. Серафим не всегда следовал воле Божией, и иногда допускал ошибки, то что говорить о батюшке, порабощенном греховными страстями, которого рекомендует иеромонах Доримедонт в духовные наставники. Немощный батюшка наверное почти всегда следует своей воле и допускает ошибки, давая какие-либо советы духовным чадам. Зная о крайнем оскудении духоносных старцев, во избежание серьезных ошибок, многие святые рекомендовали давать советы не от себя, а от Божественных Писаний.

Исходя из вышеприведенных высказываний святых Отцов можно видеть, насколько неграмотно звучат фразы иеромонаха Доримедонта. Например, он пишет: «Святитель Игнатий возможность духовного преуспеяния послушника ставил в прямую зависимость от степени духовного преуспеяния его Старца. В этом тезисе кроется коренное искажение богословской сущности монашеского послушания» (11,23-24); «Голос Святителя Игнатия звучит диссонансом в этом хору (Святых Отцов). Во всей святоотеческой письменности единственно он подвергает догматическую сущность послушания коррективам в духовно-исторической перспективе» (11,27). Нам не известно догматическое учение о послушании, но известно духовно-нравственное учение святых Отцов по этому вопросу. И одним из главных требований к духовному руководителю, является его бесстрастие, рассудительность, опытность.

Прп. Пимен Великий говорил: «Учить ближнего может только человек здравомыслящий и бесстрастный» (24,405). Здесь прп. Пимен Великий говорит не об обычной учебе, а о жизни в послушании у старца, который ведет обучение юного послушника науке из наук. Св. Петр Дамаскин пишет: «Не всякий кто стар летами, уже способен к руководству, но кто вошел в бесстрастие и приял дар рассуждения» (19,68). Варсонофий Великий и Иоанн Пророк считали, что духовным руководителем может быть только муж совершенный, святой, которому известна воля Божия: «Святые (т.е. духоносные старцы - А.М.) не говорят что-либо от себя, но Бог говорит в них как Ему угодно» (8,463). Прп. Нил Сорский писал: «Духовный руководитель должен строить свою жизнь в соответствии с Божественным законом, в соответствии со Священным Писанием и по преданию святых Отцов» (15,241), он должен быть «засвидетельствован в делании словом и разумом» (15,243). Прп. Серафим Саровский учил: «Прежде рассуждения добра и зла человек не способен пасти словесных овец, но разве бессловесных, потому что без познания добра и зла, мы действий лукавого постигнуть не можем» (55,623). Познание добра и зла не дается «доброму русскому батюшке», обремененному немощами, а дается ревностному подвижнику благочестия и только тогда, когда он «придет в сочувствие будущего осуждения и предвкушение вечного блаженства» (55,623).^[4] Прп. Паисий Величковский считал, что истинное старчество «дело совершенных и бесстрастных» (6,251). Свт. Феофан Затворник вопреки о. Доримедонту, утверждающему, что руководить духовной жизнью может «немощной русский батюшка» (12,30,58), считал, что таковым руководителем в духовной жизни может быть ревностный подвижник, и не просто подвижник, а подвижник «из числа коснувшихся последних степеней совершенств» (19,71). Прп. Антоний Великий о выборе старца писал: «Надобно наперед удостовериться в правомыслии и в опытности старца, - и тогда уже доверять его слову» (54,124). Прп. Серафим Саровский писал: «Люди рассуждают о духе какого-либо человека по Священному Писанию, смотря, сообразны ли слова его с волей Божией» (55,508).

Во избежание роковой ошибки при выборе старца прп. Иоанн Лествичник предупреждал: «Когда мы в намерении и разуме смиренномудрия желаем покорить себя ради Господа и без сомнения вверить спасение наше иному: то, еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладающего страстями, вместо пристани в пучину и таким образом не найти готовой погибели» (9,32-33). Прп. Иоанн Лествичник связывает вопрос спасения послушника не просто с его верой старцу, а непосредственно с личностью руководителя, поэтому он предлагает не однажды проверить старца, а «рассматривать и испытывать», его в течение длительного времени, чтобы не допустить ошибки и не получить вреда. Прп. Иоанн Кассиан писал: «Некоторые отцы, выслушав помыслы своих братий, не только не исцеляли их, но укоряли и повергали в отчаяние» (20,196). Св. Петр Дамаскин пишет о себе: «Много я получил вреда от неопытных советников» (7,27). Неискусный кормчий губит корабль, неискусный врач - больного, неискусный пастырь - стадо, неискусный старец - послушника.

7. Заключительные размышления

Свт. Феофан считал сочинения свт. Игнатия полезными и рекомендовал их читать, потому что: «В них излагается прямая истина о духовной жизни и все словами Отцов» (4, V,204). Нигде и никогда ни он, ни Оптинские старцы, ни другие духоносные писатели (игуменья Арсения (Себрякова) (+1905), игумен Никон (Воробьев), схиигумен Иоанн (Алексеев), отцы Алексий и Сергий Мечевы...) не сомневались в правильности учения свт. Игнатия о послушании и духовной жизни в целом.

Свт. Феофан не был согласен со свт. Игнатием лишь в одном вопросе о природе ангелов, и об этом он писал, что в сочинениях свт. Игнатия «есть ложь». Именно эти слова, не имеющие никакого отношения к учению о послушании, ссылается иеромонах Доримедонт, пытаясь доказать, что свт. Феофан не был согласен со свт. Игнатием в вопросе о послушании. Для подтверждения этой мысли обратимся к свт. Феофану. В конце своей жизни, почти через пятнадцать лет после кончины свт. Игнатия, он писал: «С грехом у Пр. Игнатия суть только: «Слово о смерти.... В прочих же статьях я не заметил ничего подобным образом погрешительного» (4, IV,58).* В данном случае иеромонах Доримедонт  нарушил принцип, к которому призывал своих оппонентов. Он писал: «Пренебрежение контекстом, из которого берется цитата - признак полемики некорректной или сознательно нечестной» (12,52). Вызывает сожаление, что сам же иеромонах Доримедонт пошел на такой «сознательно нечестный» шаг. К сожалению, это не единственный случай подлога, допущенный иеромонахом Доримедонтом.

Полностью придерживаются учения свт. Игнатия о старчестве и послушании. Валаамский старец схиигумен Иоанн (+1958) писал: «В данное время мы лишены этого блага жить под руководством опытного старца в духовной жизни» (7,27). Подобное же мнение высказывает и игумен Никон (Воробьев) (+1963): «Относительно опытных в духовном делании людей можно сказать мнение Игнатия Брянчанинова и многих других, что их в настоящее время едва ли можно найти» (31,211). То же пишет авторитетный современный духовник архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (+2006): «Думаю, что тех старцев, которых ищете Вы, ныне нет» (32,439). Так считает и духовник Свято-Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Кирилл (Павлов). Он прямо отвечает спрашивающим: «Старцев не знаю, а старики есть» (38,575). Не смотря на мнения современных авторитетных духовников, иеромонах Доримедонт восклицает: «Вот мы дошли до главного лжеучения о том, что сейчас нет старцев и поэтому послушание невозможно - это заблуждение (по-славянски - прелесть) и причина всех нравственных падений» (12,100).

Но не следует думать, что из-за оскудения старцев мы лишены подвига жизни в послушании и достижения умозрительной жизни. Прп. Серафим Саровский советует: «Если же не можно найти наставника могущего руководствовать к умосозерцательной жизни, то в таком случае должно руководствоваться Священным Писанием» (47,120). Имея руководителем Божественные Писания и советы единомысленной братии, строя жизнь в таком послушании, мы и сейчас можем, хотя и с ошибками и затруднениями, проходить спасительный путь духовной жизни. У какого старца был в послушании прп. Сергий Радонежский? В послушании Божественным Писаниям, и стал старцем для многочисленных святых. У какого старца был послушником прп. Нил Сорский? Он жил по Божественным Писаниям, и уже при жизни был назван «великим старцем». У какого старца был в послушании прп. Серафим Саровский «избранник возлюблен Божия Матери явился еси»? (45,285).

Кто-то может возразить, потому что когда прп. Серафим стал послушником в Саровском монастыре, то настоятелем монастыря игуменом Пахомием он был определен в послушание иеромонаху Иосифу. Не был ли иеромонах Иосиф старцем для прп. Серафима? Нет, здесь мы видим только образец церковной дисциплины. Во всех монастырях новоначального определяют в послушание опытному монаху. Это правило нашло отражение в чинопоследовании монашеского пострига, когда новопостриженный вручается старцу. Это - общепринятый порядок, то есть церковная дисциплина. Именно эту дисциплину мы видим в случае с прп. Серафимом. Великое духовное таинство -  жизни в полном послушании у старца требует трех главных условий. 1. Непринужденное желание и просьба самого послушника к старцу жить у него в полном послушании, самостоятельно выбранному самим послушником. 2. Добровольное согласие старца, имеющего соответствующий духовный уровень и добродетели, принять просящегося под свое руководство. 3. Наличие внешних условий для прохождения жизни в послушании у старца-руководителя, когда у послушника есть возможность вопрошать старца о любой нужде и помысле, а у старца есть возможность открывать послушнику волю Божию на каждое вопрошение послушника. В отношениях прп. Серафима и иеромонаха Иосифа мы не видим исполнения  этих главных  условий. Сам прп. Серафим  не считал иеромонаха Иосифа старцем, а называл его «покровителем», «духовным другом». У какого старца в послушании был прп. Паисий Величковский, возродивший монашество на Руси? У какого старца был в послушании святитель Игнатий, учитель современного монашества?

Не стало так же и ревностных послушников. Святитель Филарет Московский считал, что в его время нет послушников, которые проявляли бы послушание старцу без рассуждения, то есть «чрезвычайное и во всем» (см. Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова, М.2002, с.207). Недаром архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (+2006) писал, что сейчас «нет послушников, а только совопросники» (32,439). С этим мнением полностью согласен игумен Никон (Воробьев)(+1963), который в одном из своих писем отмечал: «К послушанию «во всем» теперь никто не способен» (31,113). Жизнь в послушании у старца, отсечение своей воли - это очень трудный подвиг. Отсутствие терпеливых и мужественных послушников объясняется тем, что мир стал слаб духом. Он рождает слабых духом послушников, которые становятся слабыми монахами. Прп. Варсонофий  Оптинский говорил: «Слабый мир дает слабых монахов» (17,177). Слабые монахи становятся слабыми руководителями, к которым приходят немощные послушники. Так замыкается цепочка.

Несколько слов о внешних условиях для жизни в полном послушании у старца. У древних  старцев в послушании находилось не более двух, в крайнем случае - трех учеников, которые жили совместно с ним, как об этом пишет прп. Нил Сорский. Большее количество учеников значительно затрудняет жительство в послушании у старца, т.к. старец не сможет физически уделить ученикам необходимого внимания, ибо послушник старается во всем, вплоть до самых мелких нужд и помыслов поступать по воле старца, вопрошая его об этом. Прп. Иоанн Кассиан писал: «Что касается послушания, то младшие без ведома или позволения старца не только не смеют исходить из кельи, но не решаются самовольно удовлетворить и общей естественной нужде» (20,31). Где в России можно видеть подобные внешние условия? Их нет даже в таких монастырях, как Свято-Троицкая Сергиева Лавра, Свято-Успенская Почаевская Лавра, Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь и других. В этих монастырях, авторитетные и почитаемые, духовники руководят братством в форме совета. Так поступает Лаврский духовник, известный архимандрит Кирилл (Павлов). Точно также руководил почитаемый архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (+2006). В одном из писем он, отвечая на поставленный перед ним вопрос, писал: «Это вы сами с супругой решайте, как Вам лучше для семьи вашей» (32,53), «Духовный отец только помощник, советник и молитвенник Ваш, дающий благословение на обдуманное Вами предложение» (32,90). Он не лишает своих духовных чад свободы и права выбора, но этот выбор должен основываться на фундаменте учения святых Отцов.

Такого пути держался прп. Нил Сорский: «Наипаче испытую Божественная Писания...- тем внимаю...и тем поучаюсь в том живот и дыхание имею» (14,82-83). Свт. Тихон Задонский в своих наставлениях монашествующим пишет о необходимости чтения Божественных Писаний, но о чрезвычайном послушании старцу не упоминает (см.62,449-458). Так учили и Оптинские старцы и другие святые Отцы, как об этом пишет свт. Игнатий: «Преподобный Нил никогда не давал наставления или совета прямо от себя, но предлагал вопрошающим или учение Писания или учение Отцов. Когда же, говорит Преподобный в одном из своих писем, он не находит в памяти освященного мнения о каком либо предмете, то оставляет ответ или исполнение до того времени, как находит наставление в Писании. Этот метод очевиден из сочинений священномученика Петра Дамаскина, преподобного Григория Синаита, святых Ксанфопулов и других Отцов, особенно позднейших. Его держались (упомянутые мною) иеросхимонахи Оптиной пустыни Леонид и Макарий» (3, I,489). Тем более в наше время мы должны следовать не редчайшим исключениям из правил, а общему правилу, которое дано нам свт. Игнатием Брянчаниновым и другими святыми Отцами.

На основании учения святых Отцов и подвижников благочестия относительно послушания, заявление иеромонаха Доримедонта о том, «что во всей истории Православной аскетики нет ничего, что подтверждало бы мнение Святого Отца (свт. Игнатия - А.М.) о послушании» (12,6) по меньшей мере вызывает удивление. Рассмотрев учение святых Отцов о послушании, можно с уверенностью сказать, что не Святитель «существенно корректирует» (11,10) святых Отцов, а иеромонах Доримедонт, который обвиняет в этом свт. Игнатия и вместе с ним косвенно обвиняет и прп. Нила Сорского, и прп. Серафима Саровского, и прп. Паисия Величковского, и свт. Феофана Затворника и других святых Отцов.

В настоящее время оскудели старцы, оскудели послушники, изменились внешние условия. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (+2006) писал: «Опыт духовничества древних отцов и даже нового времени нельзя перенести в новейшее» (35,15). Жизнь в послушании по древнему образцу стала для нас практически невозможна, поэтому свт. Игнатий и указывает, что нашему времени дана другая форма послушания - жить по Божественным Писаниям советуясь с единодушными братиями. Особенно это относится к мирянам. Например, прп. Паисий Величковский писал: «Послушания же истинного монашеского и совершенного во всем воли своея и разума отсечения мирскому народу стяжати отнюд не возможно» (6,232).

Напомним: современники и последующие подвижники давали самые высокие оценки «Опытам» свт. Игнатия на всем их пространстве, в отличие от иеромонаха Доримедонта, который «не соглашается с содержанием XII и XIII глав пятого тома» (12,95) творений свт. Игнатия. Творения свт. Игнатия очень высоко ценили старцы Оптиной пустыни. Например, прп. Варсонофий Оптинский считал, что: «Пятый том сочинений епископа Игнатия заключает в себе учение святых отцов применительно к современному монашеству и научает, как должно читать писания святых отцов. Очень глубоко смотрел епископ Игнатий и даже, пожалуй, глубже в этом отношении епископа Феофана. Слово его властно действует на душу, ибо исходит из опыта» (18,165-166). Преподобный говорит обо всем пятом томе без исключения глав о послушании. Игуменья Арсения о пятом томе сочинений свт. Игнатия писала: «Я читаю этот том как изречения святых Отцов» (39,137). Не смотря на эти и другие выше приведенные высказывания святых Отцов и подвижников благочестия иеромонах Доримедонт утверждает: «Русские подвижники XIX и начала ХХ веков не разделяли частное мнение святого отца (мнение Святителя Игнатия о послушании не подтверждает ни один из современных ему аскетических писателей) не пытаясь с ним полемизировать» (11,6). Если подвижники не полемизировали со Святителем, возникает вопрос, откуда иеромонаху Доримедонту стало известно, что они не разделяли его мнение?

В заключение хотелось бы отметить, что наше время многими святыми Отцами оценивалось как время духовного оскудения. Нам действительно не дано того, что было дано древним. И надо признать это со всем смирением и благодарить Бога за то, что Он воздвиг в нашей Церкви такого великого наставника духовной жизни - свт. Игнатия, учение которого вот уже почти полтора века назидает всех искренне ищущих спасения.

Литература  

• Здесь и далее первая цифра обозначает номер книги в списке литературы, вторая цифра - номер страницы; римской цифрой обозначен номер тома
• Прп. Иоанн Лествичник жил в VIIв., прп. Исаак Сирин - в VIIIв., а прп. Феодор Студит - в IXв.
• Отдельные слова или фразы в цитатах выделены с целью акцентировать внимание читателя на главной мысли цитаты в данной статье - А.М.
• Данное мнение разделяли свт. Филарет, митрополит Московский и прп. Антоний, наместник Свято-Троице-Сергиевой Лавры, так как они принимали участие в редактировании «Духовных наставлений» прп. Серафима Саровского.