- Публицистика
«Страсти по монашеству»
Опубликовано: 20 июля 2012
Автор
1.
Реакция на публикацию в интернете «Положения о монашестве» показалась сначала бурной и многообразной, но постепенно выродилась, как обычно на форумах, в перепалку трех-пяти постоянных обитателей сети, с обвинениями упреками, сарказмами и оскорблениями в адрес друг друга и авторов Положения; похоже, критики не конкретный документ обсуждают, а увлеченно повествуют о собственных неудачах на монашеском поприще и высказывают оригинальные, порой сверхоригинальные идеи .
Верно подмечено: более двадцати лет наши монастыри существуют в отсутствие теории монашества, без знания канонического права, живут по писанным и неписанным законам, которые хранит церковное Предание со времен Василия Великого, поэтому нет оснований предполагать, что какой-то документ «окончательно уничтожит» или, напротив, возродит монашество в России. Положение или типовой Устав, который когда-то появится, станут только эскизом, по которому каждый монастырь и каждый насельник продолжит создавать собственный неповторимый рисунок.
Удивителен пристальный интерес к монашескому племени: пишут миряне и, если судить по тону полемики, люди, далекие от «крайностей» Евангелия. Монастырь, выражаясь современным языком, система закрытая, как любая семья: можно, если позволяет совесть, подглядывать в окна, смаковать сплетни, подозревать скелеты в шкафу, сочинять, наконец, разнообразные ужасающие сюжеты, но узнать, что на самом деле происходит внутри, со стороны не получится.
Только личный опыт может оправдать участие в дискуссии о монашестве, и то не безусловно: известно, что в интернете по этой теме выступают большей частью «беглые», «изгнанники» или обижаемые, те, чья судьба в монастыре по тем или иным причинам завершилась трагически; их впечатления, естественно, болезненны и мнения, стало быть, односторонни. Отсюда используемая по отношению к монастырям сплошь негативная терминология: «казарменный дух», «жесткий контроль», «трудовые лагеря», «рабство», «дисциплинарные прещения вместо любви» – словом, сплошная «погибель человеческих душ».
Мрачную картину порождает, как правило, знакомство с какой-то одной, действительно неблагополучной, обителью или с одним насельником, который не нашел себя в монашестве, возможно, избрав ошибочный путь, а результат – широкие обобщения и слезные причитания о судьбе нынешнего российского монашества в целом; если опять сравнить с семьей, получается: если разводы преобладают, значит брак представляет собой злостный устаревший институт, нуждающийся в капитальном усовершенствовании. Сколь яркой и многолюдной была бы дискуссия в интернете по этому поводу!
Во время оно поступили в монастырь два родных брата; Николай Беляев тщательно следил за собою, часто исповедовался, задавал вопросы старшим, осуждал себя. А Иван больше озирался по сторонам, фиксировал чужие ошибки, проявлял недовольство, тосковал по воображаемому идеальному монастырю; в результате один стал иеромонахом Никоном и прославлен во святых, а другой покинул монастырь, женился, прожил тяжелейшую путаную жизнь. Повторяю: два родных брата, сходных в воспитании и образовании; эпоха – начало ХХ века, а монастырь – Оптина пустынь в пору расцвета.
В юности будущий о. Никон, который, к сведению обличителей «трудовых лагерей», послушно убирал снег, колол дрова, мыл посуду, возил навоз, копал и сажал огород, убирал кельи, записал в дневник слова старца Варсонофия, прежде говариваемые и преподобным Амвросием: «Монашество есть блаженство, которое только возможно для человека на земле». Под ними подпишется любой, кто пришел в монастырь правильно, то есть по призванию, по любви к Богу, не имея никаких иных целей, кроме служения Ему. Святитель Игнатий, как известно, применял к монашеству слова Спасителя в притче о богатом юноше: если хочешь быть совершенным, раздай имение и следуй за Мною; кому евангельский максимализм кажется чрезмерно жестоким, тому не стоит приближаться к монастырю: избирая благую часть, добровольно и навсегда избираешь мученичество и подвижничество: идти за Христом значит нести крест, ежечасно отвергаясь себя, то есть страдать. Трудно выразить словами, как сочетается мученичество с блаженством: вероятно, где-то на глубине мы уверены, что выбирая Бога погружаемся в надежные волны Его любви и помещаемся у Христа за пазухой; радость о Нем преобладает над скорбью и в самых нештатных ситуациях побеждает боль, обиды, горести и печали, порождаемые чаще всего оскорбленным самолюбием и плотским мудрованием; «я пришел к заключению, – писал преподобный Никон из тюрьмы, – что скорбь есть ничто иное, как переживание нашего сердца, когда что-либо случается против нашего желания, нашей воли».
Так что нравится монастырь или не нравится – зависит от человека, от поставленной им цели. Правильная цель дает необходимую энергию, волю к терпению, силы, чтобы работать, веру, чтобы молиться. Никакое начальство не устрашит: оно всего только палка в руках Господа, ради моего исправления; никакое унижение не убьет: оно для осознания грехов моих и покаяния; никакая холодность окружающих не заставит вопить об их равнодушии и грубости: мое-то сердце разве наполнено исключительно любовью?
Даже падение, даже много падений, совершаемых по слабости и малодушию, не обескуражит, если душа плачет над собою и все-таки стремится к тесному пути, пребывая на стороне преподобных подвижников. Вот почему никак нельзя официально, «сверху» снижать ориентиры и документально закреплять бедственные поползновения к немощи и теплохладности, обращаясь к пресловутым «правам человека».
2.
К великому сожалению, совершенно все замечания и поправки проникнуты духом времени: интернет даром не проходит. Предлагают узаконить выборность игуменов (игумений) и заменить единоначалие выборным же Духовным собором, предписывают упразднить зависимость монастыря от архиерея, возмущаются запретом для монахов покидать монастырь или переходить из одного в другой, требуют для монахов социальных гарантий и отпусков, советуют принять за образец постановления Монашеского съезда 1909 года и даже Второго Ватиканского Собора. Словом, да здравствует демократия и перестройка.
Жалуются на игумений, которые рассматривают эту должность как «лакомый кусок», путь к удовлетворению «властных и честолюбивых амбиций» и даже «способ обогащения». Возможно, такие чудовища встречаются среди игуменов (игумений) – сегодня назначаемых архиереем, то есть тех, кто не сам добывал должность, не пойдешь же к епископу проситься в игумении! Но рассмотрим выборы; демократический процесс содержит в себе непреложную закономерность: у власти оказывается отнюдь не лучший, честный, добрый, а самый энергичный, самый активный, самый желающий управлять. За него проголосуют, конечно, друзья-товарищи, те, кто рассчитывает на будущие милости и теплые места, кто жаждет иметь во главе монастыря не начальника, а, как говорили в старину, потатчика нашим грехам. Разумеется, найдутся и противники, выдвинут иные кандидатуры, перевес в один голос вряд ли успокоит проигравших, следственно, неизбежно разделение, расшатывающее монастырь, иногда и не преодолимое, если учесть распространенную ныне страсть к отстаиванию личного мнения. Предлагать такие выборы раз в два или три года – чистое безумие.
Желают будто бы «атмосферы любви», а не дисциплинарных прещений, однако игумена (игумению), от кого в высшей степени зависит эта самая атмосфера, хотят водворить под жесткий контроль и связать ограничениями, абсолютно вразрез с древней традицией единоначалия, церковного монархизма. Демократия совершенно не уместна в семье – дети не равны и не могут быть равны матери, которая несет тяжкое бремя ответственностиза все, что в семье происходит. Что же касается злоупотреблений, в том числе финансовых, которыми так озаботился и в интернете и в Независимой газете г-н Бабкин, Положение, конечно, не должно их касаться, как случаев хотя и прискорбных, но частных и весьма редких; разве можно предусмотреть и оговорить в официальном документе искажения, увы, вероятные в связи с действием человеческого фактора; никаким декретом наклонность ко греху исключить нельзя.
В подобных ситуациях как раз и нужен присмотр правящего епископа, контролирующего монастыри и распоясавшихся игуменов или иных властных лиц; епископ – охранитель священной церковной традиции и там, где она нарушается, обязан навести порядок. Он озабочен также развитием епархии, в частности, созиданием монастырей, поэтому направление на руины более или менее опытных насельников уже устроенных обителей не является преступлением или наказанием; напротив, эта вынужденная мера дает, как правило, плодотворные результаты, в том числе и для самих командированных. Кстати уж спросить: откуда же посоветуют недовольные брать монашеские кадры – из мира или, может быть, с Луны?
Для наших монастырей, преимущественно женских, все еще актуальна проблема духовников; возмущаются белыми священниками в этой роли, которые будто бы, совсем не разбираясь в монашестве, становятся виновниками душевного «надлома» и разного рода «искажений». Но зачем отождествлять форму с содержанием? Почитайте проповеди протоиерея и мученика Иоанна Восторгова; можно ли глубже понимать монашество? В то же время имеется немало, к сожалению, примеров, когда к диким искажениям приводили как раз решительные иеромонахи, налагая на кающихся под видом епитимьи совсем не удобоносимые бремена; ценность духовника определяется только его человеческой, нравственной, духовной зрелостью.
Да и так ли уж сложно «мирскому» распознать какие-то там «страшные тайны» сугубо монашеской брани: обычный исповедный набор содержит ну там усталость от непривычных трудов, уязвленное самолюбие, зависть к тем, кому, по видимости, легче, осуждение начальников, жалость к себе и ропот, ропот, ропот. Цель христианской жизни, что в монастыре, что в миру, одна – исполнение евангельских заповедей, покаяние, общение с Господом; искренний христианин, тем более священник, живи он хоть посреди Содома, обязательно любит монашество и разделяет его идеалы; он не скажет измученной сомнениями послушнице: «ну его, этот монастырь, тебе же трудно, возвращайся домой к маме».
Протест у обсуждающих Положение вызвала позиция, касающаяся перехода из одного монастыря в другой; но эти правила придуманы не сейчас, чин пострига содержит обещание «пребыть в сем монастыре до смерти»; ссылаться на пример святителя Игнатия или преподобного Паисия, менявших монастыри, по меньшей мере некорректно: способность к дерзновению, свойственная святым, дается как редкое исключение, подтверждающее правило, общее для всех. И кто знает, какие муки совести терпели преподобные, какое принесли искупительное покаяние за свой проступок! Вообще-то опыт показывает: нынешние «перебежчики», переменив пять-шесть монастырей, покоя нигде не находят, ибо сами не меняются; как говорится, все мое ношу с собой. Конечно, в наше новоначальное, богатое ошибками, время, переход должен быть по снисхождению разрешен; так и сказано в Положении: переход возможен, если нет возражений со стороны обоих игуменов и архиерея.
Слишком жестоким показался пункт Положения о гибельности самовольного ухода в мир: «ни при каких обстоятельствах постриженный монах не может быть освобожден от данных Богу обетов». Для сведения: возвращение в мир во всю историю монашества рассматривалось как предательство, святотатство (святитель Василий Великий), дезертирство (святитель Иоанн Златоуст), самоубийство (о. Иоанн Кронштадтский). Не обновить ли в духе либерализма чин пострига, не изменить ли обеты, учитывая переменчивость обстоятельств и настроений постригаемых?
3.
Исторические ссылки критиков Положения также вполне соответствуют «злобе дня»: воспоминают, например, монашеский съезд 1909 года; съезд этот принял важные по тому предреволюционному времени решения; однако что такого судьбоносного в постановлениях об осуждении пьянства, запрете сбора по трактирам и ресторанам, изъятии ученых монахов из ведения архиереев или в предписании «блюсти строгую жизнь» и подчиняться дисциплине? Советуют также обратить взоры на Запад и поискать путей к обновлению монашества в декретах Второго Ватиканского собора (1962 - 1965). Между тем Собор этот поставил перед монашескими орденами задачу, заключающую в себе самой противоречие: сохранять «древнее установление монастырской жизни» и в то же время применять «первоначальный дух» к «меняющимся условиям времени». Собор призвал «обновить древние традиции, согласовав их с нынешними потребностями душ», для чего «монашествующих, соответственно умственным дарованиям и личному характеру каждого, знакомить с обычаями нынешней общественной жизни и с современными умонастроениями» – католичество, озабоченное в первую очередь миссионерством, «апостольством», все более сглаживает разницу между монашеством и служением в миру. Однако «обновление», как и следовало ожидать, происходило за счет утраты накопленных веками традиций; адаптация к новым общественным и историческим условиям осуществлялась по принципу: «чтобы понять и привлечь мир, надо стать как мир»[1].
Вряд ли кто-то еще, кроме интернетских критиков, желает такого «обновления»=обмирщения для наших монастырей; вряд ли многие из монашествующих готовы предпочесть самоуничижению Христову[2] и сокровищу на Небесах[3] жизнь по плоти, с комфортом и социальными гарантиями, обладая «правами человека» и во всем исполняя свою волю.
Хочется напомнить: Православие, в отличие от Запада, не рассматривает монашество просто как одну из равноценных форм христианского служения: миссионерство, благотворительность, общественное служение не исключаются для монастырей, но не являются целью иночества. C нашей точки зрения монашество есть соль христианства, которая сохраняет евангельский дух и сообщает Церкви духовную мощь и силу противостоять тлетворному воздействию окружающего мира.
Можно рассудить и шире: монашество всегда было верным показателем духовного состояния народа, термометром, показывающим его моральный уровень. Процветающая иноческая жизнь свидетельствует, что и народ пребывает на высоте своего христианского призвания, упадок или уничтожение монашества указывает на религиозно-нравственное разложение всего общества.
Монашество, даже малочисленное, остается оплотом Церкви и залогом ее будущего; хотелось бы, чтоб эта истина дошла до духовенства; к сожалению, священники очень склонны удерживать своих чад при себе: приходу, естественно, нужна рабочая сила и просвещенные кадры; нередко не только протоиереи, но и иеромонахи всячески отговаривают желающих от ухода в монастырь, основываясь на мифах о всеобщей их непригодности для спасения.
Действительно, первые двадцать лет большинство монастырей посвятило заботам строительства и бытоулучшения; теперь, будем надеяться, наступило время иных приоритетов; наши насельники нуждаются в разностороннем обучении: и бедность, и послушание, и целомудрие, и кротость, и любовь к богослужению, и устремленность к богообщению должны быть сознательны и грамотны, то есть подкреплены знанием Священного Писания, истории Церкви и монашества, литургики, патрологии; нужно, всячески приветствуя интеллектуальные потребности, найти соответствующие возможности хотя бы для тех, кто хочет учиться; например, у нас в епархии правящим архиереем весьма поощряется заочное обучение монахов в семинарии, а монахинь в духовном училище, таким образом можно получить образование при минимальных отлучках из монастыря. Ну, а те, кто учиться не склонен, найдет другое применение своим дарованиям, было бы желание служить Богу и монастырю.
Красно поистине и добро житие монашеское, если устроено сообразно с теми правилами и законами, которые положили его святым Духом наученные начальники и основатели – так говорил один из отцов Церкви, преподобный Феодор Едесский. Будем следовать традиции нашей и надеяться, что монашество не оскудеет, что всегда будут рождаться люди, способные с горячей ревностью отказаться от соблазнов растленного мира и следовать за Христом.
- www.bogoslov.ru/text/304258.html.
- Флп 2, 7-8.
- Мф. 19, 21. Синодальный отдел по монастырям и монашеству
Комментарии (54)
Прочитав статью "Страсти по монашеству", я была удивлена тем, что автор такой статьи является в одно и то же время автором известной книги "Плач третьей птицы". Недоумение заставило меня вновь обратиться к книге. Перечитывая, я вспомнила своё прежнее впечатление, что книга написана совместно с каким-то другим человеком, скорее всего, образованным монахом. В ней много полезных и отвлеченных сведений, здравых рассуждений, явно не по чину автору "Страстей". Сам стиль последних — базарный, наглый — отличен от "Плача".
Вот как пишет автор "Страстей по монашеству": "Кстати уж спросить: откуда же посоветуют недовольные брать монашеские кадры — из мира или, может быть, с Луны?" или: "Да и так ли уж сложно «мирскому» распознать какие-то там «страшные тайны» сугубо монашеской брани: обычный исповедный набор содержит ну там усталость от непривычных трудов, уязвленное самолюбие, зависть к тем, кому, по видимости, легче, осуждение начальников, жалость к себе и ропот, ропот, ропот." Просто дрожь берёт от этого языка, от этого способа выражать мысли в письменном виде, в статье по жизненно важному для монашества вопросу.
В книге "Плач третьей птицы" для меня масса ценного, хотя и ничего особенно нового. Ценность заключается в том, что приводятся прекрасные высказывания о монашестве, подкрепленные живыми примерами. Это книга для таких, как я, — мирянок (именно женщин), мысленно примеряющих на себя апостольник: предостережения и напоминания и уверение в истинности этого пути. После этой книги не хочется бежать сломя голову в монастырь, а смотришь на него как на труднодостижимый, но желанный идеал, и это при том, что описывается очень тяжёлая (больше психологически, чем физически) жизнь.
А в статье остаются одни "прописные истины", банальности, бессодержательные рассуждения, словом — вода, вода и вода... И всё это становится оружием против недовольных. Это само по себе неприятно, а уж в устах игумении — просто мерзко. Тоже мне "третья птица" — просто хищная сова какая-то. Когда я в первый раз прочла эту статью, я подумала, что вот как умное начальство приспособило под свои планы талантливую писательницу и заставило ее плясать под свою дудку. А теперь, перечитав книгу, снова прихожу к мысли, что, скорее всего, книгу написал кто-то другой. Зато статью игуменья Феофила пишет явно от себя, от своих бабьих немощей, не знаю зачем. Не понимаю и того, как она оказалась в комиссии по уставу. Когда-то мне попалось её интервью (http://www.pravmir.ru/monastyr-bez-sekretov/ (http://www.pravmir.ru/monastyr-bez-sekretov/)). Мне в нем уже тогда не понравилось, как она говорит, что никто из ее монастыря не хочет никуда уезжать в отпуск. Повеяло враньем. Как-то уж слишком странно звучит это в устах игумении о своих монахинях: будто такой у меня монастырь, что и сёстры домой ездить не хотят. В таких случаях было бы интересно послушать самих сестёр, а не игуменью, свидетельствующую от их безмолвных уст...
Архимандрит Василий Бакояннис написал книгу «Власть и ад», в которой проанализировал логическую связь между первым и вторым понятием. Моё сильнейшее огорчение и разочарование вызваны тем, как в этой статье, начиная с её названия и до последнего слова, груба и откровенна власть риторики, пустых обобщений, подозрительности и громких слов, убивающих жизнь. Ад для писателя — это когда твои же слова обращаются против тебя. Уже при жизни: ты сам не слышишь, что говоришь. Не дай Бог.
Мария Игнатьева написала очень грубый, безапелляционный ответ. А вот игуменья написала вполне прилично, в рамках культурной полемики. Я бы не отказалась полемизировать с таким, как она, автором; это вполне корректные высказывания в рамках дискуссии.
Мария Игнатьева, с Вашим лихим навыком брани - зачем Вам примеривать апостольник?
Многоуважаемая Ева, Вы полагаете, что имеете моральное право решать и предполагать кому можно "примеривать апостольник", а кому нет? Если Вы так хорошо воспитаны и являетесь таким культурным человеком, за которого себя выдаете, то должны были бы знать, что выдвигать такие предположения очень дурной тон. Если Вам интересно полемизировать с матушкой Игуменьей, так и полемизируйте на здоровье. Кто Вам мешает? Зачем Вы оскорбляете других?
И странен вообще этот Ваш "интерес" поучать монашествующих и людей стремящихся к монашеству. Может проблема в том, что Вы переходите не по той ссылке, когда Вам хочется "полемизировать"?
Вы не знаете о монастырской жизни НИЧЕГО, Вы не проходил это опытом. Очень Вас прошу,пожалуйста, не демонстрируйте такой цинизм и такое "все знаю" в отношении образа жизни людей, о котором Вы не имеете никаких понятий, если Вы считает себя доброй и милосердной христианкой.
Уважаемая инокиня К., я всего лишь процитировала в своем ответе автора, который написал о себе:
"В книге "Плач третьей птицы" для меня масса ценного, хотя и ничего
особенно нового. Ценность заключается в том, что приводятся прекрасные
высказывания о монашестве, подкрепленные живыми примерами. Это книга для таких,
как я, — мирянок (именно женщин), мысленно примеряющих на себя апостольник".
Мария Игнатьевна, полностью с Вами согласна. Спаси Господи за Ваш отзыв! Вы так хорошо сказали вслух о том, о чем думают многие монашествующие. К Вашим словам добавить нечего.
Нежданное для меня я оказался одним из персонажей статьи матушки-игуменьи...
Имею в виду сие:
"Что же касается злоупотреблений, в том числе финансовых, которыми так озаботился и в интернете и в Независимой газете г-н Бабкин, Положение, конечно, не должно их касаться, как случаев хотя и прискорбных, но частных и весьма редких; разве можно предусмотреть и оговорить в официальном документе искажения, увы, вероятные в связи с действием человеческого фактора; никаким декретом наклонность ко греху исключить нельзя."
От сего перла я, признаться, в КРАЙНЕМ изумлении и недоумении. Я даже прочитал вновь свою упомянутую статью в НГ-религии: http://religion.ng.ru/society/2012-06-20/6_inoki.html
И ничего того, о чём говорит матушка-игуменья, т. е. никакой речи ни о каких "злоупотреблениях" я там не обрёл.
Своими предположениями о причинах появления такого перла матушки-игуменьи я делиться с читателями почтенного Богослова.Ру я воздержусь.
Насколько можно понять, игумения проигнорировала полностью всю -- весьма и весьма важную и существенную! -- статью в НГ, но отреагировала лишь на заключительный абзац: +В целом настоящий проект «Положения о монастырях и монашествующих» с его умолчанием по обозначенным выше имущественно-финансовым вопросам создает представление о монастырях РПЦ не как о «светильниках миру», но как о темных омутах, в мутной воде которых для руководящего состава монашествующих есть все возможности ловить в своих личных интересах «тучную рыбу»+
Полагаю, что +причины появления такого перла матушки-игуменьи+ более чем очевидны и не нуждаются в особых разъяснениях.
//Я даже прочитал вновь свою упомянутую статью в НГ-религии.... И ничего того, о чём говорит матушка-игуменья, т. е. никакой речи ни о каких "злоупотреблениях" я там не обрёл.//
Как это - "не обрели"? Вы пишете:
"В целом настоящий проект «Положения о монастырях и монашествующих» с его умолчанием по обозначенным выше имущественно-финансовым вопросам создает представление о монастырях РПЦ не как о «светильниках миру», но как о темных омутах, в мутной воде которых для руководящего состава монашествующих есть все возможности ловить в своих личных интересах «тучную рыбу»".
Зачем же делать большие глаза в КРАЙНЕМ изумлении и недоумении?
-Tavifa, я раз пять вчитался в приведённый вами абзац. И ни о каких "злоупотреблениях" ничего там не узрел. Моя статья СОВСЕМ НЕ О ТОМ(!), о чём говорит (что я, дескать, о том говорю) матушка-игуменья.
Если ея очи зрят на одно, а мозг полученную информацию переиначивает в нечто иное - ничем матушке-игуменьи помочь, увы, не могу...
Понятно. Но, скорее всего, отсутствие в проекте Положения имущественно-правовых вопросов связано не с ловлей рыбы (любители всегда найдут способ), а с тем, что на эти вопросы концепция документа, ориентированная только на общежительный устав, не позволяет дать ответы. Вы говорите о частичной реставрации внутрицерковных норм Российской империи - но каких именно? В 1890-е годы из 503-х мужских монастырей только 46 были общежительными, из 325 женских - 101. Все остальные (более 80%) были "особножительными" - кельи покупали в личную собственность, одежда и пропитание за свои средства (при этом, рекомендацию Синода 1862 г. о переходе на общежительный устав никто не спешил выполнять). Очевидно, что вопросы, которые вы поднимаете, могли бы быть решены именно в системе особножительных монастырей. У каждого из этих типов монастырей есть свои плюсы и минусы, они могли бы, как и раньше, дополнять друг друга - почему нет?
Очень удивляет стандартный набор грехов, предложенный настоятельницей. Возникла простая мысль - либо матушка по неопытности слишком поверхностно смотрит на своих сестер, либо она не хочет разбираться и подробно вникать в духовные их проблемы.
Позиция загнанного в угол, оборонительная, которая распространяется и на насельниц.
В связи с этим фраза "нравится монастырь или не нравится – зависит от человека" вполне понятна. Матушка отвественность за все неурядицы и проблемы перекладывает... на сестер, которые оказываются в плачевном положении.
Хотя статья досточтимой иг.Феофилы и написана прекрасным слогом, но воспринимается неоднозначно. Безусловно, в ней много дельных, здравых и серьезных мыслей. В ней чувствуется глубокое, опытное понимание монашества. Но часто – только современного монашества, какое оно есть, а не каким оно должно быть. Привожу цитаты и потом свои соображения.Известно, что в интернете по этой теме выступают большей частью «беглые», «изгнанники» или обижаемые, те, чья судьба в монастыре завершилась трагически; их впечатления, естественно, болезненны и мнения, стало быть, односторонни. Отсюда используемая по отношению к монастырям сплошь негативная терминология: «казарменный дух», «жесткий контроль», «трудовые лагеря», «рабство», «дисциплинарные прещения вместо любви».
Да, такие тоже выступают, но их, что называется, сразу видно – хотя бы по указанной терминологии. И количество их, к счастью, вовсе не подавляющее. На форуме вполне доказательно и сдержанно высказываются и те, чье мнение достойно всяческого уважения, и среди них много монашествующих.Предлагают узаконить выборность игуменов (игумений)… Но рассмотрим выборы; демократический процесс содержит в себе непреложную закономерность: у власти оказывается отнюдь не лучший, честный, добрый, а самый энергичный, самый активный, самый желающий управлять.
Как-то странно. Ведь тогда эта «непреложная закономерность» должна была действовать всегда, с самого начала монашества на Руси – да и вообще во всем мире, в древних египетских монастырях, например. А разве ж это так?? Напротив, примерно до конца 17 века для русских монастырей была совершенно естественна выборность, основанная на представлении: монастырь – это семья. Игумен, как духовный отец, или игумения, как духовная мать, выбирались не на какой-то срок, а до кончины. Они были воспитанниками своей обители, носителями ее духа, продолжателями ее традиций. Часто настоятели, предвидя свою близкую кончину, сами предлагали себе преемника (конечно, из среды братии), либо так и говорили: «Изберите себе из среды своей достойного».
Конечно, и при выборности настоятелей в монастырях случались смуты и бывали разные искушения – но куда от них денешься, если живешь на земле, в постоянном сражении с князем мира сего? От подобных искушений не были свободны и древние великие устроители монашеских общин. И, тем не менее, в традиции Церкви заложена именно выборность игумена, а не назначение его сверху!За него проголосуют, конечно, друзья-товарищи, те, кто рассчитывает на будущие милости и теплые места, кто жаждет иметь во главе монастыря не начальника, а, как говорили в старину, потатчика нашим грехам.
Ну почему же именно так, а не иначе? Такое впечатление, что в монахи сплошь и рядом идут только карьеристы, лентяи и лицемеры. Это не так.Предлагать такие выборы раз в два или три года – чистое безумие.
Подписываюсь тысячу раз. Игумения – это мать, а не государственный чиновник, она должна быть выбираема пожизненно. Епископ озабочен развитием епархии, в частности, созиданием монастырей, поэтому направление на руины опытных насельников уже устроенных обителей не является преступлением или наказанием; напротив, эта вынужденная мера дает, как правило, плодотворные результаты, в том числе и для самих командированных. Кстати уж спросить: откуда же посоветуют недовольные брать монашеские кадры – из мира или, может быть, с Луны?
Но для чего нужно непременно «созидать» (если уместно здесь это слово) монастыри сверху? Этот процесс, как правило, происходит естественным образом. Кажется куда более важным созидать правильный монашеский дух в уже существующих обителях. Думается, для любой епархии было бы полезнее иметь один по-настоящему благоустроенный монастырь, чем десять неустроенных, созданных не по инициативе желающих иночествовать, а просто так, «для галочки», чтоб показать «возрождение монашества». А в те монашеские общины, которые только родились, совсем необязательно кого-то командировать, наоборот, пусть бы лучше кто-то из них съездил в благоустроенный монастырь, набрался опыта – и насадил его в своей обители.
«Пожизненная командировка» из родного монастыря куда бы то ни было – это чрезвычайно болезненно и для самого командированного, и для обители. Неужели мы окончательно потеряли ощущение, что монастырь – это семья, а не контора, состоящая из «монашеских кадров»?...Для наших монастырей, преимущественно женских, все еще актуальна проблема духовников; возмущаются белыми священниками в этой роли, которые будто бы, совсем не разбираясь в монашестве, становятся виновниками душевного «надлома» и разного рода «искажений». Но зачем отождествлять форму с содержанием? Почитайте проповеди протоиерея и мученика Иоанна Восторгова; можно ли глубже понимать монашество? В то же время имеется немало, к сожалению, примеров, когда к диким искажениям приводили как раз решительные иеромонахи, налагая на кающихся под видом епитимьи неудобоносимые бремена; ценность духовника определяется только его человеческой, нравственной, духовной зрелостью.
Протоиерей Иоанн – это, скорее, исключение из общего правила. Все же путь монашеский и путь семейный имеют существенные различия, и монах монаха, безусловно, поймет гораздо лучше… А чтобы предотвратить злоупотребления со стороны неопытных иеромонахов, хорошо бы внести в «Положение» соответствующий пункт. Например, о том, чтобы сестринство могло само выбрать себе духовника и предложить его кандидатуру на утверждение архиерея. Это предотвратило бы многие нестроения и соблазны в женских обителях.Да и так ли уж сложно «мирскому» распознать какие-то там «страшные тайны» сугубо монашеской брани: обычный исповедный набор содержит ну там усталость от непривычных трудов, уязвленное самолюбие, зависть к тем, кому, по видимости, легче, осуждение начальников, жалость к себе и ропот, ропот, ропот.
Да, это справедливо – но лишь тогда, когда человек занимается почти исключительно работой, и у него не остается времени на духовную жизнь. В противоположном случае он замечает в себе много чего другого и чувствует нужду в опытном духовной наставнике, и именно в наставнике, знающем не понаслышке о «сугубо монашеской брани». Воспоминают монашеский съезд 1909 года; съезд этот принял важные по тому предреволюционному времени решения; однако что такого судьбоносного в постановлениях об осуждении пьянства, запрете сбора по трактирам и ресторанам, изъятии ученых монахов из ведения архиереев или в предписании «блюсти строгую жизнь» и подчиняться дисциплине?
Позвольте с Вами не согласиться. Постановления съезда касались отнюдь не только пьянства и ресторанов, там были и другие предложения, в самом деле важные. Например:
О том, чтобы все российские монастыри преобразовать в общежительные.
О том, чтобы в каждом монастыре насаждать и возращать старческое руководство (в том его виде, когда более опытные монахи руководят менее опытными).
О том, чтобы благочинными и духовниками женских монастырей, по возможности, были монашествующие, «как люди, знающие монашескую жизнь более, чем лица из белого духовенства»
и много чего другого полезного было предложено. Кстати сказать, в конце съезда участники пожелали, чтобы «съезды, подобные этому, собирались как можно чаще». Минуло больше ста лет. Быть может, пришло время и нам собрать подобный съезд и обсудить наболевшие проблемы соборно?
Очень хорошо то, что глубокоуважаемая матушка Игумения отметила одну из главных мыслей в статье «Записка о монастырях и монашестве» – об отсутствии у нас теории монашества. К сожалению, однако, почти все ее ответы на критику проекта «Положения о монастырях» строятся исходя из так называемого «здравого смысла». Но так нельзя прийти к удовлетворительным результатам, поскольку каждый человек свой «смысл» и считает самым здравым. Консенсус на таком пути недостижим. Единственный путь к решению поставленных вопросов и нахождению ответов на критику – это постижение указанной теории, то есть законов и правил монашеской жизни, которые были открыты и установлены святыми отцами.
Тогда выяснится, что ссылка на опасность «демократии» в монастыре – это просто пугало, которое препятствует увидеть непреложный факт: за почти две тысячи лет монашества никогда и нигде не было узаконено назначение игумена. Это противоестественно для монашества. И вот почему. Как было уже осознано авторами проекта, служение игумена состоит в духовном руководстве братией. Но духовное руководство – это дело исключительно добровольное по своей природе, причем инициатива принадлежит здесь руководимым – духовным сыновьям или духовным дочерям. Духовный отец (как и духовная мать – каковой призвана быть игумения) не может быть назначен по определению. Духовного отца можно только выбрать. Поэтому статьи проекта о духовном руководстве и назначаемости игумена просто несовместимы и исключают одна другую. Это здесь сontradictio in adjecto. Так пренебрежение теорией сказывается на качестве важного документа, а также и на убедительности его защиты.
В теории монашества будет найден ответ и на вопрос о духовничестве в женских монастырях. Только при изучении Священного Предания станет понятно, что монахиням, как правило, естественно иметь не духовного отца – Авву, а духовную мать – Амму. Тогда разрешится и порочная дилемма – белый или черный духовник? Не тот и не другой, а матушка Игумения. Почему и именуется матушкой.
Вся проблема состоит в том, что искажения в управлении монастырями, сформировавшиеся только лишь в советское время и до сих пор нигде не оформленные законодательно, теперь предлагаются в качестве закона. Но предписания, которые противоречат Священному Преданию, – ничтожны, если употребить юридический язык. Хотя можно их навязывать, работать они не будут, так как не могут. Это равносильно, например, такому гипотетическому предписанию: назначать жену будущему священнику.
Надо как можно скорее понять: выход в сложившейся ситуации – обращение к Священному Преданию. Без этого ничего хорошего не получится.
"Духовный отец (как и духовная мать – каковой призвана быть игумения) не может быть назначен по определению. Духовного отца можно только выбрать".
Ещё как может быть назначен!
Приведу историю из жизни. К некоему молодому иеромонаху очень "прикипела" одна молодая прихожанка. Духовник этого иеромонаха увидел, что между ними возникает нечто выходящее за рамки духовного общения и повелел своему чаду отослать от себя сильно привязавшуюся прихожанку. Этот иеромонах буквально приказал той идти и окормляться у пожилого батюшки в кафедральном соборе. Девица проявила истинное смирение, со слезами отошла, прилепилась к духовнику собора и окормляется у него уже 10 год. Всё стало на свои места, жизнь нормализовалась, вошла в нужное русло. У прихожанки муж, ребёнок. Иеромонах подвизается в том же монастыре, очень уважаемый пастырь.
С уважением игумен Макарий
Вы путаете правило с исключением из него. Или Вы предлагаете назначение духовника сделать правилом? Тогда это будет новое, неслыханное до сих пор, слово в аскетике. Но проект "Положения" предусматривает назначение духовного руководителя именно как правило, которому нельзя будет не подчиниться. Кстати, в Вашем примере раба Божия _добровольно_ послушалась своего прежнего духовника (ведь она обладала свободой не послушаться), а кроме этого, в свое время избрала его духовником также добровольно (почему и послушалась его). Но "Положение" даже этим свободам не оставляет места.
Почему -то модератор не опубликовал моё дополнительное сообщение. Я продублирую. Вы говорите, что назначение духовника невозможно "по определению". У меня возник вопрос - по какому "определению", дайте почитать. При совершении пострига в монашество постригаемый НЕ выбирает себе новое имя и НЕ выбирает духовника, они ему назначаются. По крайней мере в большинстве случаев. О каком "определении" идёт речь я не знаю.
Кстати в том эпизоде с иеромонахом я показал две стороны вопроса:
-во-первых СВОБОДНЫЙ выбор девушкой духовника по известным критериям и что из этого вышло
-во-вторых послушание и иеромонаха и прихожанки, которые достойны внимания
То есть молодая девушка выбрала себе в духовники молодого красивого иеромонаха. Это верный свободный выбор?
Теперь представьте, что в монастырях в наши дни братия будет избирать игумена (который в том числе и духовный руководитель монастыря – это естественно), например по критерию отношения к ИНН, паспортам, концу света и пр. (а по этому поводу многих монашествующих прошу прощения колбасит очень сильно). Чем эта братия будет отличаться от той девицы?
С уважением игумен Макарий
И ещё один очень жизненный пример по поводу невозможности "по определению" назначить духовника. Вам наверняка, досточтимый о.Симеон, доводилось совершать постриги в рясофор или схиму. Я думаю, далеко не всегда постригающий спрашивает постригаемого к какому старцу его определить в подопечные. По своему опыту знаю, что чаще игумен просто вручает новопостриженного тому, кому считает полезным для постриженника. Что иногда получается в результате свободного выбора - видно из предыдущего примера. Так что говорить о том, что НАЗНАЧЕНИЕ духовника невозможно по некоему "определению" (кстати где бы почитать об этом "определении"?) думаю не стоит. По разному бывает.
С уважением игумен Макарий
Выборность настоятеля (настоятельницы) монастыря является одним из принципиальных вопросов организации монашеской жизни. Из истории известно, что ищущие жития иноческого как правило устремлялись не куда придется, а к духоносным отцам, являющим собой живой образ Христа, к живым носителям евангельского духа. Как засвидетельствовал некогда митр. Антоний Сурожский: «Мне духовный отец говорил: никто не может отойти от мира и обратиться к вечности, если не увидит в глазах или на лице хоть одного человека сияние вечной жизни». Однако противники «демократии» указывают на то, что излишняя свобода в монашеских общинах приведет к злоупотреблениям. А посему необходима жесткая архиерейская рука. Конечно, епископ несет пред Богом ответственность за вверенную ему паству (как будто любой облеченный властью ее не несет, хотя и на своем уровне). Но это разве означает всевластие? Само понятие епископ указывает на пределы его компетенции - надзирающий (греч ἐπίσκοπος - надзирающий, надсматривающий; от ἐπί - на, при + σκοπέω - смотрю). Поэтому епископ вправе утверждать решения духовных соборов, контролировать, но отнюдь не подминать под себя всех и вся, или, выражаясь словами известного государственного деятеля, проводить политику «принуждения к миру». Овцам словесным нужно доверять своему архипастырю, но не менее важно и самому епископу доверять своим пасомым.
Вообще же, думается, многие проблемы современного монашества в немалой степени обусловлены подменой понятий, подменой святоотеческих принципов любви мирским мудрованием удобства ради. Не пора ли наконец перестать злоупотреблять избитыми слоганами вроде: «смиряйся», «послушание выше поста и молитв» и т.п. (последняя фраза вообще - да простят меня, если ошибаюсь! - была воспринята из католицизма и в оригинале звучала так: послушание ПАПЕ выше поста и молитв). В святоотеческой традиции послушание никогда не воспринималась как самоцель, а как средство к видению своей греховности, а через это - к достижению мирного устроения сердца, к обретению способности слышать в своем сердце глас Божий. Поэтому послушание у отцов и заключалось не в количестве исполненного, а в расположении, с каким исполнялось. А это кого-нибудь сейчас интересует? Важна деятельность! Воистину «оскуде преподобный». Грустно, грустно сие!
Дорогой отец Иосиф! Ваши слова просто елей на душевные раны! Действительно, сколько можно находиться в состоянии духовного самообмана и постоянно подменять истину фарисейским благочестием, а проблемы - замалчивать? Грустно, грустно.
Вот прекрасный образец (http://lib.eparhia-saratov.ru/books/noauthor/arsenia/6.html) того, как выбирали игуменью в русском монастыре в 1862 году: по просьбе сестер, при нежелании самой будущей игумении, при посвящении правящего архиерея. А главное - какие чудные наставления принимает она от своей духовной наставницы:
В 1862 году игумения Вирсавия подавала прошение об увольнении ее от должности настоятельницы, по старости лет. Вместе с тем, сестры монастыря просили Преосвященного Иоанна, управлявшего тогда Донской епархией, чтобы он не сменял ее. Владыка оставил ее на игуменстве, назначивши ей помощницей мать Арсению, которую определили на должность казначеи 4 мая 1862 года. Но недолго после этого пришлось жить игумении Вирсавии: она скончалась 21 ноября 1863 года.
После ее кончины почти все сестры обратились к матери Арсении с просьбой принять на себя начальство над монастырем и быть им матерью и игуменией. Но матушка, не желавшая никакой перемены в своей жизни, просила их отложить избрание начальницы до погребения умершей игумении. Между тем сестры стали одна за другой приходить к схимнице Ардалионе, прося ее убедить Арсению принять настоятельскую должность. Схимница и сама, по своему убеждению, желала этого избрания. Она все время до погребения игумении уговаривала Арсению не отказываться от этой должности. Мать Арсения из-за послушания к схимнице согласилась, говоря, что не только принять игуменство, но даже, по повелению ее, она готова оставить монастырь, чем больше всего дорожила на свете. Так велико было у нее послушание к своей наставнице!
Схимница же, видя, как тяжело ей расставаться с безмолвною жизнью, к которой лежала ее душа, видя ее постоянные слезы, убеждала ее добровольно принять на себя новый подвиг. "Хотя и желаю, - говорила она, - чтобы ты исполнила в этом мою волю, но желаю также, чтоб ты сама убедилась в необходимости ее исполнить, чтобы ты с охотой приняла на себя должность, которую предлагают тебе сестры и к которой призывает тебя Господь; чтобы ты пожелала с усердием послужить обители, воспитавшей тебя в монашеской жизни. И для тебя самой, для твоего спасения такая деятельность необходима. С самого поступления в монастырь ты жила уединенною жизнью, работала над своим внутренним человеком. Если и проходила ты послушания, то в них ты не вкладывала своего сердца, тебя там не было, до тебя, значит, ничего не касалось. А тебе нужна такая деятельность, в которой приняли бы участие все чувства твоего сердца, все способности твоей души. Ты увидишь, что в сердце твоем живут страсти, тебе самой неведомые. И самолюбие, и гордость, и тщеславие, и гнев - все обнаружатся. А для человека, стремящегося выйти из страстей, важно именно то, чтобы их познать в себе, чтобы они обнаружились, иначе он и бороться с ними не может.
Настоящее твое бесстрастие есть только равнодушие ко всему, оттого оно не дает тебе теплоты и полноты внутренней жизни, тогда как истинное бесстрастие есть выход из страстей, дающий свободу духу. Чистота сердца не есть его нечувствие, уничтожающее в нем сочувствие к страстям. Твои отношения к ближним холодны оттого, что они не растворены ни любовью, ни смирением. Ты готова помочь их нужде, отдать все, что имеешь, но в этой помощи нет тебя самой.
Когда настоятельская должность введет тебя в тесное общение с другими жизнями, с другими душами, и они раскроют перед тобою все скорби, все немощи, все страдания человечества, боримого страстями, человечества, находящегося в слепоте неведения, и ты не только внешней помощью, но внутренним чувством войдешь в сочувствие к ближнему, удовлетворяя его немощи, а иногда отстаивая чистоту души его как собственную, ты будешь вызвана не только научить, но обличить, огорчить, наказать. И когда скорби ближнего тебе станут больны как свои, тогда ты можешь уйти в затвор. Ты понесешь туда с собою любовь к ближнему, и эта любовь будет наполнять собственную твою жизнь, а молитва твоя будет молитвой за весь страждущий род человеческий. Убеждая тебя принять игуменство, я призываю тебя не на честь, а на великий подвиг борьбы, труда над собственною душою и над душами сестер. Если ты откажешься вступить на этот путь, то ты откажешься от данного тебе Господом средства к собственному очищению и пути, ведущего тебя к совершенству. Эти годы уединенного безмолвия, эта жизнь со мною, эти постоянные беседы духовные не были ли посланы тебе как приготовление к готовящемуся тебе подвигу? И можешь ли ты теперь, имеешь ли право отказаться вступить на новый подвиг труда и борьбы?"
Убежденная такими доводами старицы, матушка Арсения с душою, полною мужества и готовности к новому подвигу, приняла предлагаемую ей должность 3-го января 1864 года, на 31-м году своей жизни она была посвящена в сан игумении архиепископом Иоанном в Новочеркасске.
Досточтимая матушка Феофила пишет о том, что «демократический процесс содержит в себе непреложную закономерность: у власти оказывается отнюдь не лучший, честный, добрый, а самый энергичный, самый активный, самый желающий управлять». Пожалуй, с этим трудно не согласиться. Но в то же время можно задать и встречный вопрос: почему же мы должны думать, будто выборы в монастыре проходят подобно выборам, допустим, в Госдуму или на пост президента? В монастыре нет возможности проводить предвыборную кампанию или разбрасывать рекламные листовки со своей фотографией и программой. Много, много в наших монастырях желающих жить истинно по Богу, бороться со своим падшим человеком и подвизаться в монашеском делании. Открыто какими-либо страстями, в том числе и властолюбием, увлекаются далеко не все. Может быть, скажу дерзновенно: мы, лица начальствующие, отягощены многими заботами и по роду своего послушания часто сталкиваемся с пороками и проступками наших чад. Возможно, от этого появляется опасность некоторого очернения действительности. Но ни один духовный отец или духовная мать не скажет, что среди питомцев его обители нет насельников рассудительных, добродетельных, целеустремленных, желающих жить по Богу. Они способны распознать ту личность, которая сможет стать для них водителем на пути к небу. Уверен, что такие, когда придет время, с молитвой и упованием на Промысл Божий, изберут себе духовного отца или мать и чистосердечно отдадут себя ему-ей в послушание. И надежда их посрамлена не будет.
Монахиня В., мне кажется, что Вы правы насчёт некоего общего духа. Просто книга - чуть ли не единственное разностороннее свидетельство о состоянии пост-советских монастырей. Для человека внешнего, вроде меня, увидеть жизнь моих современников в этой новой обстановке было очень интересно и, не скрою, вдохновляюще.
Дорогая инокиня К., благодарю Вас за поддержку - мне очень радостно, что мой комментарий, человека мирского и малосведущего, находит отклик у монашествующих. Болею за вас.
А на самом деле горестно, что содержащиеся в вашем комментарии грубые и даже бранные выражения в адрес одной из старейших и опытнейших монахинь - игуменьи Феофилы, не вызвали протеста у монашествующих. Моя реплика не была опубликована.
Статья «Страсти по монашеству», на мой взгляд, очень верно оценивает ход дискуссии вокруг проекта «Положения о монастырях и монашествующих».
Книги игуменьи Феофилы считаю талантливыми и полезными, с большим теплом прочитала ее новую книгу - о старости - "Рифмуется с радостью", и сердечно за нее благодарна автору.
Друзья! Вот вы тут все набросились на матушку Феофилу. А вы понимаете, что мы вообще должны быть ей благодарны? Она хоть немного реанимировала эту дискуссию, настоящие живые отклики пошли! Ведь явно, что дискуссия угасает. Все уже всё сказали, от начальствующих в ответ ни звука. Кроме двух рапортов от архиереев. Эти владыки и честная матушка Феофила решили высказаться – и попали под обстрел.
Я думаю, чем дело кончится? Остальные архиереи, которые сейчас молчат, просто тихо-мирно отправят свои рапорты с изъявлением полного согласия. И нам скажут: всем спасибо, все пожелания будут учтены, все поправки внесем, всё будет обсуждаться на высшем уровне… И действительно внесут потом 2-3 несущественных поправки и отчитаются: вот документ, в котором учтено мнение народа. Всё по-нашему.
Судя по отзыву вл.Вениамина Ваш сценарий не оправдается - будут публиковаться все новые и новые отзывы, в которых высказывается "полное одобрение"...
Цитата: Актуально и своевременно разработано предлагаемое сегодня к обсуждению «Положение о монастырях и монашестве». Оно стало выражением собранного опыта русского монашества от преподобного Антония Печерского до наших дней.
Наверное, преподобный Антоний лишь руками развел бы в изумлении, если бы ему сказали, что это по его почину игумены назначаются со стороны, а не избираются самой братией. Может быть, первоначальник русского общежительного монашества только и нашел бы в себе силы вымолвить: «По моему почину?? Простите, может быть, у вас не было под рукой Печерского патерика, когда вы составляли сие «Положение»?»
Спаси Господи матушку Феофилу за её мужество!
Дорогая инокиня К., я уже и раньше Вам отвечала, но почему-то комментарий не сохранился. Я выражала свою радость в связи с Вашей поддержкой. Снова благодарю и желаю, чтобы всё это "худо" послужило к добру. Добавлю, что, по-моему, не стоит обращать внимания на всяких троллей, да и вообще на нас, мирян, из которых редко кто знает монашество, а еще меньше тех, кто его понимает и сочувствует ему.
Братья и сестры! Прошу вас!!! Опомнитесь!!! Куда мы идем!!! Весь форум закидали сообщениями про то, как полезно, необходимо, обоснованно, логично и проч. и проч. избирать игуменов. Посмотрите на нашу реальность-то: представьте, что будет, если назначить в каком-то монастыре выборы? Да монастырь просто разорвется на части: сколько кандидатов на игуменство — столько и группировок! Каждый будет в свою сторону тянуть, шушуканье по углам, сплетни — тот такой, а этот такой, и это всё как минимум, а то и до раскола в монастыре дойдет! Забудьте про игры в демократию, как нас мудро призывает мать Феофила, и примите, кого начальство выберет и пошлет, со смиреньем и послушаньем, как волю Божию!
Уважаемая Феодосия!
Ко всякой реальности можно относиться двояко. Можно со смирением и послушанием принять как данность. Это тоже вариант, причем зачастую далеко не самый плохой. Хотя бы потому, что в нашем случае монастырь не "разорвется на части". Однако еще царь Давид воспевал: "С преподобным преподобен будеши, а со строптивым развратишася". Так вот если у нас сейчас в монастырях одни "строптивые", то следует ли признать это нормой? Не дошли ли уже многие наши монастыри до того состояния, о котором с грустью пророчествовал свт. Игнатий Брянчанинов, а именно, не превратились ли они "из пристаней спасения в пучины погибели"? Так вот речь-то и идет о том, чтобы честно признать ненормальное ненормальным и попытаться наконец вернуться к святоотеческим принципам. А одним из этих принципов является доверие. Доверие младшего старшему и наоборот. Но доверие, в свою очередь, предполагает и ответственность. Почему у нас в стране столько желающих "порулить"? Да потому что стало нормой: если поставили начальником, значит, получил доступ к привилегиям. А какие привилегии могут быть у игумена, епископа? Да только одна - уподобиться Христу до готовности умереть за тех, которых "Ты мне дал". Когда это понимаешь, в ужас приходишь! Какая там зависть, какие там группировки! Это, конечно, в идеале. Но для того идеал и дан, чтоб к нему стремиться. Узаконить существующее положение вещей легко. Гораздо труднее ломать свои привычки и стереотипы. Но если не начать - конец известен!
Возлюбленная о Господе сестра Феодосия, разделяю Вашу боль и Ваши переживания о русском монашестве. Из Вашего комментария видно, что Вы являетесь человеком монастырским, знающим хорошо изнутри проблемы наших женских монастырей, а также понимающим смысл таких понятий как «демократия». Буду очень признательна, если Вы разъясните Ваши монашеские взгляды нашему скудоумию более основательно и ответите на следующие вопросы:
1. 1. Вы пишете о нашей реальности как о «шушуканье по углам» , «сплетнях» и .д. Скажите, пожалуйста, такая обстановка в монастыре, на Ваш взгляд (надеюсь Вы мыслящий человек и не копируете во всем взгляды матушек) это нормально? Менять ничего нужно? Если нужно, то каким образом ,по Вашему, менять эту реальность к лучшему?
2. 2.По тону комментария видно, что Вы человек эмоциональный. Вы пишете «Прошу вас!!! Опомнитесь!!! Куда мы идем!!!» Я хотела бы спросить Вас о том же. Скажите, действительно, куда мы идем? И куда мы придем «шушукаясь по углам и сплетничая»? Может нам действительно нужно опомниться и что-то менять? Возлюбленная сестра о Христе, мне очень интересно, что Вы обо всем этом думаете?
3. 3.Во всех официальных отзывах священноначалия почти через слово употребляется термин «демократия», которое используете и Вы в своем комментарии. Я надеюсь , что Вы написали это осознанно и взвешенно, а не «под копирку» . Я имею обычай не употреблять в своей (особенно)письменной речи слова, смысл которых мне неизвестен. Мне кажется это логичным и правильным. Вы написали о «демократии», значит понимаете, о чем идет речь, а потому я очень Вас прошу(дабы внести ясность) в следующем Вашем комментарии дайте определение понятиям «демократии» и «соборности Церкви». Если вдруг столкнетесь с какими-то трудностями в написании ответа, надо полагать, Вы сможете обратиться за помощью к матушке Феофиле. Тем более что Вы ее так почитаете, ей доверяете и советуете всем нам прислушаться к ее мудрым советам. Спаси Господи за Ваш труд написания комментария. Будем очень ждать Ваш ответ.
Уважаемая редакция портала "Богослов", а что если вам отказаться от обсуждения публикаций? Вас будут читать по-прежнему, потому что у вас хорошая репутация. Обсуждать публикации будут в другом месте, там будет брань, злоба и прочие милые вещи. А у вас будет тихо и по-настоящему научно.
Кому захочется послушать злобных и больных празднословов, пойдут по адресу. А кто не захочет - будет читать "Богослов".
Уважаемая Ева,
а что, если Вам самой отказаться от чтения комментариев, если они так Вас смущают, и уж тем более не писать свои собственные комментарии чуть ли не под каждой публикацией Портала?
Этот Портал является единственной площадкой, которой доверяют люди -- в отличие от официальных строго цензурируемых сайтов. И не надо затыкать людям рот -- пусть даже комментарии не всегда адекватны.
Да, судя по отзывам, мало кого оставили равнодушными
1. «исповедальный набор» монахини: «...усталость от непривычных трудов, уязвленное самолюбие, зависть к тем, кому, по видимости, легче, осуждение начальников, жалость к себе и ропот, ропот, ропот».
2. слова о том, что не имеет значения, какой священник исповедует сестер: мирской батюшка или иеромонах.
По поводу «исповедального набора» хочется сказать: где духовное делание с молитвой поставлены во главу всего, где время трудов разумно ограничено с той целью, чтобы у сестер оставались силы на молитву в келье и Церкви, там не будет ни чрезмерной усталости, ни осуждения начальства, налагающего на сестер большие труды, ни, как сказано, «ропота, ропота, ропота...». Напротив, в сердцах монахинь будет дух радости, мира, любви.
А об исповеди мирскому священнику - вспоминаются слова преподобного Силуана Афонского. Он говорил, что у того, кто усердно молится, много перемен в молитве: бывает борьба с врагом, борьба с самим собой, со страстями, борьба с людьми. И конечно, в этом лучше может разобраться и помочь духовник-монах, который тоже со всем этим знаком.
Не споря о полезности белого/черного духовенства для женских монастырей все таки хочется заметить...
Почему то подразумевается, что вопросы сложных духовных проблем это исключительно вопрос монахов. Как будто миряне , белое священство не молятся, не испытывают таких же по своей природе искушений. Да, конечно, процент молитвенников (от общесписочного) выше в монастырях - для того туда и идут. Но откуда такое недоверие к не меньшим, чем монахи, "профессионалам молитвы" из женатых клириков? Или уверенность. что миряне высот молитвенного делания никогда-никогда не достигают? Ведь, например, св.Игнатий Кавказский говорил, что купцы и дворяне бывали истинным деятелями Иисусовой молитвы, например. Миряне... И их сложности духовного плана будут не менее глубокими чем чисто монашеские, конечно со своим "ароматом".
Сильно подозреваю, что увлеченный интернетом монах вполне может быть менее молитвенен чем какой нибудь деревенский батюшка или даже его пономарь и даже их прихожанин... В том числе из-за их образа жизни, количества суеты в такой жизни.
П.С. Все что знаю про иг.Феофилу вызывает уважение. Плохого ничего не слышал. Но вот в данной теме есть "прозорливцы" ищущие "гнильцу" в тексте, мол говорит о смирении, а не о демократии в монастыре... Демократии нет даже на приходе, какой такой монастырь... Хотя прихожане (от бабушек до олигархов) вроде как и содержат приход и имеют (по идее) там все права. Ан... кончается это плохо, обычно младостарчеством слишком любимого настоятеля. Может быть такой пример показателен? При том что обсуждаемый текст ну очень и очень... административный и недоработанный во многих моментах касаемых, например, трудовой книжки трудника.
Дорогая о Господе Тавифа!
Разделяю Ваше огорчение по поводу того, что обсуждение статьи иг. Феофилы выходит за рамки спокойного диалога. Не разделяя точку зрения матушки Феофилы (ниже Вы могли видеть мой комментарий на ее статью), я все же отношусь к матушке с большим уважением. Благодарю Марию Игнатьеву за ссылку на интервью «Монастырь без секретов», прочитала с большим интересом. Впечатление от него весьма приятное, видно, что игумения Феофила заботится о своих сестрах – не перегружает их работой, придает большое значение молитве и духовному образованию. При таком положении дел то, что сестры не хотят ездить в отпуск, кажется мне вполне естественным.
Я знаю, что статья матушки Феофилы, отраженные в статье «Страсти по монашеству», ранили многих. Но все же – не дерзну говорить от лица всех, скажу лишь мнение свое и нескольких сестер нашей обители, которые в курсе полемики, – оскорбления в чей-то адрес на православном форуме неприемлемы. Мы – члены единого Тела Христова. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Кроме того, это и неконструктивно: резкие высказывания в адрес собеседника всегда вызывают у последнего реакцию отторжения и не дают ему воспринять то дельное, что в этих высказываниях содержится.
И матушку Феофилу, и Марию прекрасно можно понять. Очевидно, что им действительно небезразлична тема, им не всё равно, что будет с нашим русским монашеством – отсюда и горячность чувств и выражений. Но если мы все попытаемся поступать по совету апостола Павла: «Все у вас да будет с любовью», то и обсуждение наше, может быть, будет более плодотворным.
Дорогая монахиня Мария!
Резкие формулировки в моем отклике на статью игумении Феофилы не относятся к личности автора, к которому я отношусь с уважением и приязнью. Это отзыв на образ отношения и высказывания, который меня поразил несоответствием тому, что я привыкла думать о матушке. Скверные поступки заслуживают резких характеристик, чтобы совершающий смог лучше увидеть себя со стороны. Тем более тот, кто наделен властью: ведь большинство или промолчит, или начнет восхищаться "мудростью" и "смелостью". Подлость она и есть подлость и заслуживает своего именования, именно исходя из закона любви: и к тем, по отношению к которым она совершается, и к тому, кто ее совершает. В любом случае, прошу прощения у матушки и у всех, кого огорчил мой отзыв. В его задачу не входило ни обидеть, ни оскорбить.
Уважаемый Александр,
речь в дискуссии идет не о "вопросах сложных духовных проблем", как Вы изволили выразиться. К счастью, пока никто не предлагает сочинить общий устав о том, как всем следует молиться и спасаться. Задача дискуссии - выяснить канонические основания монашеской жизни и ее проблемы в современных условиях. Разве не разумно оставить решение этой задачи самим монашествующим? В надежде, что в результате прений и поисков наши монастыри смогут обустроить свою жизнь в согласии с монашеским идеалом, зафиксированным в традиции и древних уставах. Миряне, по сути, питаются крохами со стола монахов, в наших же интересах - чтобы пища у них на столе росла, а получается, что мы то и дело пытаемся им подсунуть порошковое молоко, купленное в соседнем супермаркете.
Потому вопрос более сложный, чем просто ориентация на каноны или прошлый опыт монашества. Другой вопрос, что сам документ ИМХО крайне невнятный во многих моментах, и раз уж это этакий формальный устав (почти вне собственно духовного), то в нем абсолютно недоработаны вопросы защиты прав не-монаха (трудник/послушник должен жить и по законам РФ, он еще не монах, т.е. трудовая книжка, трудовой кодекс и прочее его касается в разрезе работ) и защиты прав монаха от изгнания в бомжи. Вопрос выборности настоятеля и внутренне-духовной организации вне моей компетенции, но, быть может, в большинстве вновь созданных обителей действительно еще рано. Вот еще лет 20-30, вот тогда... когда стаж монахов в среднем будет лет 20-25...
Это было по базовой теме. По моей же мысли в прошлом сообщении...
"Миряне, по сути, питаются крохами со стола монахов"
Ой, как я не уверен... Ой, какое увлеченное высказывание... Помните о запрете на гнушение и монашеством и браком? Вот такие мысли дают повод к превознесению (погибели) не вполне совершенным монахам, и вышибают опору из под ног мирянина. Мол главные христиане - монахи, а мирянин это так... бледная тень. Хотя и призваны и те и эти к одному совершенству, пусть и несколько разными путями. Общежительный монах тренирует стяжание Любви на братии/сестрии, а семейный мирянин абсолютно аналогично - на супруге и детях. Оба они христиане. Понятно, что монашеский путь удобней для совершенства... И опасней для оступившихся. Но суть и цели одни, миряне это не брачные недомонахи, все-таки...
Братья и сестры! Прошу вас!!! Опомнитесь!!! Куда мы идем!!! Весь форум закидали сообщениями про то, как полезно, необходимо, обоснованно, логично и проч. и проч. избирать игуменов. Посмотрите на нашу реальность-то: представьте, что будет, если назначить в каком-то монастыре выборы? Да монастырь просто разорвется на части: сколько кандидатов на игуменство — столько и группировок! Каждый будет в свою сторону тянуть, шушуканье по углам, сплетни — тот такой, а этот такой, и это всё как минимум, а то и до раскола в монастыре дойдет! Забудьте про игры в демократию, как нас мудро призывает мать Феофила, и примите, кого начальство выберет и пошлет, со смиреньем и послушаньем, как волю Божию!
Уважаемая Феодосия!
Ваша настойчивость начинает напоминать уже не страсти по монашеству, а паникёрство. :-) А оно, как известно, не лучший советчик в решении проблем. Кстати, Вы так и не ответили на поставленные Вам вопросы.
Сестра Феодосия, очевидно, по какой-то (назависящей от Вас причине) Вы не заметили мой комментарий и мои вопросы ниже под Вашим коментарием. Простите мою настойчивось, но я не теряю надежды, что Вы как добрая христианка, не проигнорируете мой интерес к Вашим монашеским взглядам и "дадите ответ о своем уповании" по слову Апостола, ответив на мои вопросы. Может быть матушка Феофила могла бы Вам помочь изложить обстоятельно свои взгляды, если у Вас возникли какие-то затуднения.
Привожу мои вопросы еще раз:
"1. Вы пишете о нашей реальности как о «шушуканье по углам» , «сплетнях» и .д. Скажите, пожалуйста, такая обстановка в монастыре, на Ваш взгляд (надеюсь Вы мыслящий человек и не копируете во всем взгляды матушек) это нормально? Менять ничего нужно? Если нужно, то каким образом ,по Вашему, менять эту реальность к лучшему?
2.По тону комментария видно, что Вы человек эмоциональный. Вы пишете «Прошу вас!!! Опомнитесь!!! Куда мы идем!!!» Я хотела бы спросить Вас о том же. Скажите, действительно, куда мы идем? И куда мы придем «шушукаясь по углам и сплетничая»? Может нам действительно нужно опомниться и что-то менять? Возлюбленная сестра о Христе, мне очень интересно, что Вы обо всем этом думаете?
3.Во всех официальных отзывах священноначалия почти через слово употребляется термин «демократия», которое используете и Вы в своем комментарии. Я надеюсь , что Вы написали это осознанно и взвешенно, а не «под копирку» . Я имею обычай не употреблять в своей (особенно)письменной речи слова, смысл которых мне неизвестен. Мне кажется это логичным и правильным. Вы написали о «демократии», значит понимаете, о чем идет речь, а потому я очень Вас прошу(дабы внести ясность) в следующем Вашем комментарии дайте определение понятиям «демократии» и «соборности Церкви». Если вдруг столкнетесь с какими-то трудностями в написании ответа, надо полагать, Вы сможете обратиться за помощью к матушке Феофиле. Тем более что Вы ее так почитаете, ей доверяете и советуете всем нам прислушаться к ее мудрым советам. Спаси Господи за Ваш труд написания комментария. Будем очень ждать Ваш ответ."
Не хотелось вступать в полемику, поскольку некоторые отзывы на «Страсти…» не столько полемичны, сколько бранчливы. Но уж коли упрекают в безмолвии, деваться некуда. Да и восемнадцать лет, прожитых в обители, которую старец Илий называет райским уголком, что есть чистая правда, и которую девятнадцать лет созидает игумения Феофила, не позволяют молчать. Не дело, когда поносят мать, а дети только наблюдают. И не смейте думать, что пишу из других побуждений.
Я читала матушкин текст еще в день публикации его на нашем сайте «Киновия» http://feofila.ru/index.php, а посмотреть комментарии на Богослове все недосуг было, о чем сожалею. Вообще-то матушкину честность и смелость в изложении личных взглядов на «Положение…» защищают ее книги «Дерзай, дщерь!» и «Плач третьей птицы». Ненавистники есть всегда, мир во зле как лежал, так и лежит. Помнится, после выхода первой один священник(!) разрезал страницы, чтобы раздавать своим чадам и нашим прихожанам отдельные выдержки из текста с целью дискредитации настоятельницы, отважившейся написать «та-а-а-кую» крамолу. А уж о «Плаче…» что говорить. Многие из тех, кто прочел текст еще в рукописи, утверждали: никто не опубликует, слишком много негатива, добавьте позитив. Не убрала и не добавила ни строчки. Негатива много, увы, такова жизнь. О нас, сегодняшних, матушка говорит: хорошо, если станем хотя бы навозом для будущего монашества. Утрачена традиция, все созидается заново, и требуется время, чтобы перепрели наши плевелы. А что касается позитива, так неужели не видно, что им пронизана вся книга, начиная с посвящения «Сестрам с любовью» и кончая последними строками заключительной главы «Монашество – сердце христианства». Увидеть в ней яд способен только человек, отравленный собственной нечистотой.
Что касается якобы лживого интервью, в котором матушка говорила, что сестры не желают выезжать из обители, могу свидетельствовать, что вне обители все для нас чужбина. По послушанию приходится, конечно, ездить иногда, или к духовнику, ну а чтобы рваться к сродникам, в отпуск или отдохнуть, этого нет. От чего отдохнуть? От монашества? Но мы действительно исповедуем кредо оптинского старца Амвросия: «Монашество есть блаженство, которое только возможно для человека на земле». Чего же еще искать? Даже когда матушка посылала сестер в паломнические туры на Святую Землю, некоторых приходилось уговаривать. Улетали, а на другой день слали эсэмэски: «Хочу домой, в Барятино».
О «демократии». Право архиерея назначать настоятельницу зиждется на вере: облеченный особой благодатью он изберет нам игумению по воле Божией. Матушка пару лет назад представила владыке сестру, которую надеется видеть в будущем игуменией, не делая из этого тайны. Такая подсказка – материнская забота о благе обители.
Желающим «примерить» апостольник стоит напомнить о том, что прекрасной монашеской форме предшествует послушнический платочек до бровей и подрясничек из ивановского сатина, цвет которого после первой стирки становится омерзительно серым. Я понимаю, Марии Игнатьевой захотелось блеснуть яркой метафорой. Но мы, износив километр такого сатина, сомневаемся, захочет ли она надеть не совсем то, в чем желает видеть себя. Опыт показывает, что последствия приезда в монастырь примеряльщиц, готовых отстаивать свое мнение по любому поводу как единственно истинное, печальны.
Полагаю, матушкиным оппонентам из числа монашествующих известно, как жили святые отцы в Нитрийской пустыне. А нынче что? Чуть ли не в каждой келье по ноутбуку и мобильнику. При такой свободе четки усохнут от невостребованности. Камо грядеши, душа моя?..
Монахиня С., Барятино.
Матушка, я искренно рад за то, что у Вас такая игумения. Читал её книги, как и многие тут, читал сам и пересказывал многим здесь, в Греции. И потому меня так удивила эта статья. Да, в книгах м. Феофила показывает многие болезни роста русского монашества. Но где лекарство, где путь излечения? Откуда в этой статье желание законсервировать положение русского монашества на нынешнем уровне ничего не меняя и с категорическим игнорированием опыта русского монашества от начала и до реформ Петра I-го и современного опыта иных православных церквей и даже РПЦЗ?
Вы же понимаете, что сейчас весь духовный оазис в Вашем монастыре зиждется только на добром отношении епископа? А завтра придёт другой и скажет: "Кто это тут у меня? Что это за смутьянка, которые книги, очерняющие наше монашество пишет?" и пришлёт Вам другую игумению, которая у него на лучшем счету, потому что, как писала м. Феофила, сёстры её не любят, а боятся. И устроит она Вам образцово-показательный колхозик концлагерного типа. Потому что дать ничего не сможет, а сможет только загрузить работой, чтобы помыслы в голову не лезли. И что будет с Вашим сестричеством? Сколько сестёр не выдержат физически и духовно? Сколько из вас останется лет через 5? Сколько судеб будет покалечено?
А сменить монастырь у Вас по новому Положению не получится и уйти на новое место с матушкой, последуя ей как за матерью духовной, как пчёлы за своей маткой, не удастся, потому как в нём Юрьева дня не предусмотрено и оставление монастыря приравнивается к оставлению монашества.Хотя от монастыря может быть один стены останутся, а дух другой будет.
Или пришлёт вам завтра архиерей духовника, для которого посещение Вашей обителью будет в тягость и который будет орать на вас на проповеди (реальный случай): "Что вы здесь собрались?! Идите домой, детей рожайте!", потому как в монашестве ничего не понимает. И опять вы ничего не сможете сделать. Какая атмосфера будет в обители? Насколько полно Вы сможете открывать своё сердце такому духовнику? И много ли молодых сестёр, желающих монашества, изберут после этого Вашу обитель местом своего покаяния?
Если же Вы твёрдо решили стать навозом для будущего монашества, то посмотрите как этот принцип действует в других монастырях. Хоть Оптина, хоть Валаам, (про женские монастыри не знаю, потому промолчу): из тех, кто пришёл в них в начале, большинство уже женаты, а кто-то и по второму-третьему разу. Выживали единицы, выживали не благодаря, а вопреки системе. А люди-то приходили чистые, с горящими глазами, искренне желая всего себя отдать Богу, служить Ему, жить Им. Сломались, заунывали, спились, ушли в мир. И живут теперь в вечном надломе, с болью в душе, с тоской по Небу и искренно виня во всём себя и не понимая: за что? почему Господь отверг их жертву? Такую судьбу Вы желаете себе и другим сёстрам Вашего монастыря? Кто из них, по Вашему в ближайшие пять лет уйдёт в мир по болезни, кто замуж выйдет? За что Вы так с ними? Где тут материнская забота о сёстрах?
Никто не говорит о некоей анархической вольнице и независимости игуменов/игумений от епископа "как в Греции". Да, тут в Греции епископ не может менять игуменов в обителях с числом братии более 6 человек. Да, он не вмешивается в устав монастыря и так далее. Но у него куча возможностей для надзора над монастырём, над соблюдением монахами церковных канонов, контроль финансовый (все эти отчёты раз в год и тут есть) и так далее. Но это именно надзор.
Простите, если мои слова Вас задели. Но статья м. Феофилы вызвала искреннее недоумение.
Спаси Вас Господи, отец Клеопа. Подписываюсь под каждым Вашим словом.
Дорогая мать Серафима,может, Вы мне ответите на вопросы , которые я ниже задала сестре Феодосии. Буду очень Вам признательна.
Достопочтенная мать Серафима!
Очень хорошо, по-моему, что Вы вступились за честь своей матери
игумении. Мне кажется прекрасным и этот порыв, и то, как Вы опровергли
мое предположение о том, что сестры рады бы уезжать, но их не пускают.
Беру с извинениями свои слова обратно.
Однако, думаю, Вы не совсем поняли смысл критических высказываний
относительно статьи "Страсти по монашеству". Речь идет о том, что
игумения Феофила этою статьёй, одно название которой уже выражает
некое презрение и высокомерие, оскорбила целый хор монашествующих,
высказавшихся, по благословению священноначалия, о проекте "Положения
о монастырях". Не знаю, довелось ли Вам читать комментарии вокруг
проекта, подписанные иеромонахами, монахами, монахинями, послушницами,
рассказывающими ту правду о бедственном положении наших монастырей, о
которой сама же матушка игуменья свидетельствует в своей книге "Плач
третьей птицы" (других ее книг я не читала)? Всех "недовольных" она
называет "беглыми", «изгнанниками» или обижаемыми, теми, чья судьба в
монастыре по тем или иным причинам завершилась трагически" и
добавляет: "их впечатления, естественно, болезненны и мнения, стало
быть, односторонни".
Остаюсь и при своей критике стиля и тона, в котором написана статья. Мне уже много лет, и я прекрасно помню, как в среде интеллигенции реагировали на стиль передовиц - смехом и отвращением. Когда тот же стиль проявляется в речах церковных деятелей, особенно наделенных властью, это вызывает негодование. Стиль, разумеется, хотя и проявляет
способ мышления, не так важен. По-настоящему печально то, о чем я
сказала выше: не желая или не умея возражать по существу, игумения
обвиняет оппонентов в человеческих немощах. То же проявилось и в Вашей
"защите".
Почему недовольного читателя Вы ничтоже сумняшеся называете
"человеком, отравленным собственной нечистотой"? Почему и мне
приписываете "готовность отстаивать свое мнение по любому поводу как
единственно истинное"? Вы знакомы с другими моими мнениями и моим
отношением к истине?
Мысленное "примеривание апостольника", я считаю, полезно любой
христианке: для соотнесения своей жизни с одним из высших идеалов
человечества. В этом для меня нет ни фигуры речи, ни практической
установки. Ясно, что вранье, подозрительность, человекоугодничество и
душевная слепота противоречат этому идеалу, и если такие противоречия есть, их не скрыть ни под каким головным убором.
И последнее (простите, что, скорее всего, извожу Ваше терпение, но поверьте, не это составляет мою задачу). Нападки на интернет мне представляются просто желанием тайно вершить свои дела. Вижу в этом не только неумение исповедовать свою веру в современном мире, но и страх. Простите.
Многие из тех, которых на заре перестройки принесла в монастыри жажда любви Христовой, сильно покалечены... Особенно это касается монахинь, к сожалению.
Рада увидеть Вас здесь.
Ольга.