Опубликовано: 06 ноября 2025
Источник
Сергий (Барабанов), иером. Специфика католической мариологии в контексте социальной политики Бенедикта XV // Труды кафедры богословия Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2025. № 3 (27). С. 77–92, DOI 10.47132/2541-9587_2025_3_77

Противодействие шовинизму и популяризация общественной молитвы о мире, характерные для церковной политики Бенедикта XV в годы Первой мировой войны, стали причиной появления новых аспектов католической мариологии. Их анализ позволяет более полно проследить динамику развития данной области доктрины и восполнить пробелы в российской богословской науке, мало знакомой с личностью этого папы[1]. Причем так как многие детали его правления оставались без внимания вплоть до начала XXI в., в западной историографии ситуация была весьма похожей[2]. Так, проф. Роже Обер писал, что Бенедикта XV «не понимали при его жизни и еще мало знают через несколько десятилетий после его смерти»[3]. Всего страницу текста посвятил ему и Патрик де Лобье, автор исследования «Социальное учение христианства».
Между тем Бенедикт XV был проницательным политиком и еще до начала войны предполагал ее неизбежность, определенную антагонизмом многочисленных национальных партий и дисбалансом экономического развития Европы[4], что можно наблюдать и в настоящее время.
Эти параметры ослабили господствовавшую ранее пастырскую стратегию Пия X (1903–1914), способствуя формированию новых пунктов католического социального учения, связанных с военным временем. Эти же критерии определили специфику западной мариологии как религиозной меры противодействия идеям «сакральности» этого конфликта, а также индивидуальные черты понтификата Бенедикта XV, открыто их осуждавшего. В контексте прогрессирующей дехристианизации европейского общества и политической напряженности в современном мире изучение данной области знания может представлять большой научный интерес.
В анализируемый нами период свойственное католицизму «чрезмерное преувеличение Богородицы в сотериологическом аспекте»[5] еще более способствовало почитанию Девы Марии как Auxilium christianorum («Защитницы христиан»). Нередко это стимулировало этноцентрический уклон Ее католического культа, прослеживавшийся в религиозных изданиях для фронта и в молитвенных практиках многочисленных церковных ассоциаций, просивших «лучезарного рассвета мира»[6].
Наиболее ярко эти тенденции проявлялись в появлении политизированных названий Божией Матери, отражавших Ее покровительство той или иной воюющей державе. Например, Castellana d`Italia («Защитница Италии»), что воспринималось следствием «масонского» понимания патриотизма, осуждавшегося Римской Церковью[7].
Так как «истинное богородичное благочестие не носит индивидуалистского характера»[8], понтифик активно противостоял этим тенденциям введением в церковный обиход аполитичных титулов «Мать милосердия» и «Царица мира»[9].
В отдельных случаях использовалась совсем другая тактика, когда национальная окраска почитания Богородицы не только одобрялась, но и получала литургический характер. Примером стал праздник Марии — покровительницы Баварии, установленный 26 апреля 1916 г. декретом Конгрегации ритуалов и таинств[10]. Причина его появления становится понятной из письма папы кардиналу Францу фон Беттингеру, архиепископу Мюнхена: «Нам не следует отчаиваться…, если мы… обратимся к Богу и Его великой Матери-Заступнице, Которую мы недавно повелели призывать как Царицу мира… <…> Именно Бавария… должна выполнять это более усердно»[11].
Схожие процессы наблюдались и в Мексике, где Католическая Церковь испытывала ущемление своих прежних прав. В ответ на сообщения об этом понтифик предложил «проникнуться духом Христовой кротости», утешая паству тем, что «Пресвятая Богородица…, наблюдающая за мексиканским народом из святилища Гваделупы… являет Себя настоящей Покровительницей нации, так что нет сомнения, что в столь горьком положении Она будет… надежной опорой»[12].
Еще один пример папского одобрения национального богородичного культа можно увидеть в объявлении Мадонны «Аранзазу» («Богоматери в шипах») небесной покровительницей басков и национальной святыней Испании, так как эта страна избегала вступления в войну[13].
Данные шаги, ставшие следствием сложных социальных алгоритмов, придали католическому почитанию Девы Марии особую инерцию, усилившуюся по мере продолжения военного конфликта и неопределенности сроков его окончания.
В составлявшихся в тот период молитвах о мире особо подчеркивалась Ее роль «Посредницы», магистериально приписанная «раздатчице небесных благодатей»[14] энцикликами Льва XIII, руководствовавшегося «умозрительными теологуменами Бернардина Сиенского и его последователей»[15]. По данному поводу этот папа отмечал, что кроме как «через Марию ничего не может быть сообщено нам из безмерного сокровища Христовой благодати» и «никто не может приблизиться ко Христу, кроме как через Его мать»[16].
Параллельно, взывая к протекции «славной и непорочной… Марии Богородицы» и «святого мужа Ее Иосифа», католическая паства просила о «возвышении святой Матери-Церкви»[17], что было связано с политизированным принципом Libertas Ecclesiae[18] и католической рецепцией всеобщего мира в контексте «римского» вопроса. На фоне этих проблем мариология, тесно связанная с богослужебным строем западного христианства, стала одним из определяющих элементов церковной стратегии Бенедикта XV, постоянно учившего о связующей роли Девы Марии между человечеством и Ее Сыном[19]. Так, в послании генеральному настоятелю монфортанцев по поводу 200-летия кончины Людовика де Монфора, основателя этого ордена, папа отметил, что «поощряя поклонение Божественной Матери, вы способствуете Царствию Божию в людях», а тот, кто «истинно любит Марию… идет непосредственно через Мать к Сыну»[20].
Еще одним примером упоминания Богоматери как медиатриссы стало письмо кардинала Гаспарри в бенедиктинское аббатство Айнзильден — главное богородичное святилище Швейцарии, также державшейся в стороне от боевых действий. Утверждая местное «благочестивое братство… Пресвятой Царицы ангелов», он писал, что «для получения благоволения Божия нет ничего более важного, чем молитвы к Нему и Его Святейшей Родительнице»[21].
Таким образом, насущная потребность мира через побуждение Бога к милости посредством Девы Марии укрепляла веру католиков в Ее близость ко Христу, разделившему с Ней Свое первосвященническое служение[22].
В то же время одобрявшиеся параллели между Спасителем и Его Матерью провоцировали распространение неканонических изображений Мадонны в литургических одеждах, что привело к публикации запрета на подобную иконографию[23].
Помимо этого, пресекалось издание сомнительных по содержанию книг, брошюр и статей, популяризировавших мистические «откровения» Мадонны и Ее суеверное почитание в местах явлений, признанных Католической Церковью за таковые[24]. Называя подобные прецеденты оскорблением «истинного благочестия», наносящего «ущерб церковной власти», папа повелевал «ни под каким предлогом этого не делать», угрожая клирикам экскоммуникацией, а мирянам — отлучением от таинств[25].
Исходя из этих данных, можно предположить, что начавшиеся в марте 1917 г. Фатимские явления в Португалии, продолжавшиеся шесть месяцев и собиравшие тысячи паломников, рассматривались именно в этом ракурсе, будучи признанными Римом лишь через восемь лет после кончины Бенедикта XV (в 1930 г.). В то же время в литургической сфере проявление антивоенных идей католической мариологии не встречало никаких препятствий. Так, с 12 апреля 1916 г. через присвоение статуса «двойного обряда» было повышено значение праздника «Перенесения св. Дома в Лорето»[26]. В результате этого почитание «Царицы мира» из Лоретанской литании быстро распространилось в другие центры почитания Девы Марии, способствуя уменьшению националистического уклона Ее католического культа и увеличению тиража аполитичных религиозных изданий для фронта.
В качестве примера можно привести буклет «Размышления и молитвы к Скорбящей Богоматери во время войны» (1916 г.), объяснявший причины «слишком очевидной божественной кары» над Европой «высокомерием смертных, бунтующих против Бога» и религиозным безразличием европейцев[27]. В контексте этих размышлений единственным путем спасения указывалась необходимость послушания Римскому понтифику и возвращение Старого Света к активной христианской жизни, в том числе с помощью розария, объявлявшегося наиболее приемлемым способом молитвы о вразумлении глав воюющих держав, не способных самостоятельно найти выход из конфликта.
Побуждение «верных обоих полов… с сокрушенным сердцем» призывать «Царицу Святейшего Розария» происходило как магистериально, так и посредством индульгенций, применимых «и к покойным»[28]. Учитывая миллионы погибших и масштабы разрушений, этот способ молитвы приобретал еще большую, чем раньше, популярность.
Так, 4 марта 1916 г. в письме кардиналу-викарию Рима Базилио Помпили понтифик писал, что «как вселенский пастырь душ», он не мог оставаться равнодушным к конфликту, «разрывающему Европу», и неоднократно пытался побудить «борющиеся народы сложить оружие». Однако безуспешность этих действий побуждает его использовать «любые… средства, которые могут помочь достичь желанной цели» и остановить «самоубийство». Одним из таких «благоприятных» случаев стало намерение «некоторых благочестивых дам» в преддверии Великого поста объединиться в «духовном союзе молитвы и умерщвления плоти» во имя «прекращения… бедствия». Далее папа отметил, что он не мог не принять такое предложение, и «пусть все верные» поступят так же не только «в Риме и по всей Италии», но и в других воюющих странах, чтобы «представить… Престолу Божию… приношение добровольных жертв, которые умиротворят Его… справедливый гнев». По убеждению понтифика, вышеозначенные дела благочестия «по заступничеству Его скорбящей… Матери — Царицы мучеников» должны положить конец «такому долгому и страшному испытанию»[29].
В контексте этих взглядов особыми местами, где «христианскому народу было легче… получить дар мира»[30], объявлялись санктуарии Девы Марии и другие католические религиозные центры Ее почитания, способствовавшие консолидации паствы и укреплению церковных институтов в условиях войны. Важность данных мер, увеличивших посещаемость наиболее известных мест поклонения (Рим, Лорето, Лурд и т. д.), отразилась и в повышении статуса епархиальных святилищ, также популярных среди верующих.
Так, в 1915–1916 гг. высокий общецерковный статус малой базилики был присвоен санктуарию Di Nostra Signora della Guardia в родной для папы Генуе[31], храмам Nuestra Sinora del pino в Тероре (Канарские острова)[32] и Santa Maria di Pozzano Superiore в Неаполе[33], кафедральному собору Santa Maria в Виллафранка де Пенедес (Каталония, Испания)[34], а также санктуарию Богоматери-Помощницы в Периамбуке (Бразилия)[35].
Регулярная публикация декретов о «привилегиях и послаблениях» посещавшим их пилигримам значительно влияла и на увеличение интенсивности литургической жизни, так как получение соответствующих индульгенций «из сокровищницы Церкви» было возможно лишь при участии паломников в молитве «о согласии христианских государей»[36] и при обязательном причастии в строго определенные даты[37].
В 1917–1918 гг. процесс продолжился, и статус малой базилики был усвоен еще нескольким богородичным церквям в разных странах мира: храму La Madonna Grande в Тревизо (область Венето)[38], церквям Di Nostra Signora De Mersede в Буэнос-Айресе[39] и Del Carmine Maggiore в Неаполе[40], храму De Mersede в Барселоне[41], санктуарию Della Madonna del Sasso в Локарио (Лугано, Италия)[42], храму Santa Maria Assunta e San Pantaleone в Равелло[43], а также первой церкви ордена сервитов Montis Senarii, построенной ими под Флоренцией в 1245 г. (т. н. Basilica di Santa Maria Addolorata e San Filippo Benizi)[44].
Необходимо также отметить, что течение Первой мировой войны оказало влияние на усиление мистического почитания Мадонны как Patronae bonae mortis, то есть «Покровительницы доброй смерти», основанного на вере в «сокрытие» Богородицы «для народа» при жизни Спасителя и в «раскрытии» Ее богоматеринской миссии во время Его страданий и смерти[45].
Убеждение в том, что «Она назначена… Христом Матерью всех людей» и «выполняет обязательство охраны их духовной жизни с материнской добротой»[46], свойственное этому направлению в духе энциклики Пия X «Ad Diem illum», усилило догматическую перспективу последующих решений в области мариологии и способствовало объявлению Девы Марии «Матерью Церкви» на II Ватиканском соборе.
В то же время характеристика покровительницы христианской кончины, присвоенная Ей позже, чем «Ее пречистейшему супругу» Иосифу Обручнику[47] — «защитнику от непогоды, покровителю христианского брака, сельчан, ремесленников и рядовых трудящихся, а также христианской безболезненной кончины — так называемой “счастливой” смерти»[48], является еще одним доказательством параллельного развития иосифологии и мариологии, не являющейся здесь первичной.
Совершенно очевидно, что окончание Великой войны, наступившее 11 ноября 1918 г. и вызвавшее закономерное желание «воздать благодарность… добрейшей Матери человеческого рода»[49], стало еще одним поводом для активизации богородичного благочестия, побудив Бенедикта XV к новым проявлениям «преданности Марии».
В результате в 1919–1920 гг. присвоение епархиальным святилищам Мадонны общецерковного статуса малой базилики приобрело еще большую интенсивность. Наиболее значимыми санктуариями из этой группы стали храмы Богоматери «Неустанной помощи» в Руане[50] и Марии Ангельской в Риме[51].
Помимо этого статус малой базилики был присвоен церкви Нотр-Дам де Бонсекюр в Нормандии (Франция)[52], кафедральным соборам Марии — Царицы мира в Квебеке (Канада)[53] и Santa Maria в Тортозе (митрополия Таррагоны в Испании)[54], церкви Девы Марии Снежной в Альгеро-Боза на Сардинии[55], флорентийскому храму Санта Мария Новелла[56], церкви Вознесения Девы Марии в бенедиктинском аббатстве Этталь (Бавария)[57], храму Рождества Богородицы в Cенглее (Мальта)[58], кафедральным соборам Богоматери Света в Леоне (Мексика)[59] и Благовещения Девы Марии в Санто Доминго (Доминиканская республика)[60], базилике De Mersed в Кито (Эквадор)[61], монастырской церкви Блаженной Девы Марии De Monte Carmelo в Ресифи (Бразилия)[62], а также храмам Nuestra Sinora del Rosario de «Chiquinquira» в Маракайбо (Венесуэла)[63] и Notre Dame des Miracles в Мориаке (Франция)[64].
Последним храмом, получившим привилегию малой базилики в понтификат Бенедикта XV, стала упоминавшаяся выше францисканская церковь Nuestra Sinora de Aranzazu — национальная святыня басков в городке Оньяте (Испания)[65].
Также стоит отметить празднование 60-летия Лурдских явлений (11 февраля 1918 г.), на которое возлагалась большая надежда. В связи с тем, что «военное бедствие» помешало сделать это в срок, торжества были перенесены на 1919 г. Чтобы подчеркнуть их антивоенный статус и роль этого религиозного комплекса, сохранившегося в годы Первой мировой войны, папа обещал всем паломникам, «освежившимся Пресвятой Евхаристией», полное отпущение грехов «не только 11 февраля будущего года, но и в каждую годовщину других явлений Непорочной Девы»[66], которых, как известно, было 18.
Кроме того, в 1920 г. в Лурде был установлен «Монумент мира» — памятник жертвам войны[67], а епископу этого провинциальному города и его «преемникам по должности» было даровано исключительное в таких случаях право ношения паллиума — литургического отличия кардиналов и глав крупнейших католических епархий[68].
Анализируя эти критерии, с определенной долей уверенности можно говорить о внутренних параллелях между доктриной о непорочном зачатии Девы Марии, тесно связанной с Лурдом и ставшей сутью католического почитания Богородицы в XX в., и папским магистериумом о войне, формировавшимся под влиянием мариологических приоритетов Бенедикта XV, уповавшего «на покровительство Непорочной Девы, Которую Мы желали бы повсеместно призывать как “Царицу мира”»[69].
Проявление столь высокого статуса мариологии в годы правления этого папы также подтверждается одобрением им статуса ряда новых монашеских и светских ассоциаций, тесно связанных с почитанием Богоматери.
Так, в изучаемую нами эпоху священник Феликс Хесус Rougier (1859–1938) из «Общества Марии» основал конгрегацию «Миссионеров Св. Духа», направленную на воцерковление молодежи и продвижение священнических призваний (декабрь 1914 г.). О приверженности ее учредителя католическому богородичному благочестию свидетельствует не только его жизненное кредо «С Марией — все, без Нее — ничего», но и содержание значительных по объему духовных размышлений о Божией Матери[70].
Другим примером стала деятельность миссионерской организации Maryknoll — американской конгрегации апостольской жизни[71], а также иных ассоциаций, утвержденных в те же годы, изучение которых может представлять тему для отдельного исследования.
Таким образом, религиозная оценка Первой мировой войны как наказания за дехристианизацию общественно-политической жизни выразилась не только в антивоенном характере папского магистериума Бенедикта XV, но и в появлении новых элементов почитания Девы Марии как «Царицы мира», отразившихся на характере западного богородичного богослужения. Это в очередной раз подчеркнуло статус мариологии как «духовно-нравственного ориентира в эпоху социальной нестабильности» и общественных потрясений[72].
Помимо утверждения новых богородичных праздников и внесения «мирных» добавлений в структуру Лоретанской литании еще одним доказательством этих приоритетов в 7-летний понтификат Бенедикта XV стало присвоение общецерковного статуса малой базилики 28-ми святилищам Мадонны в разных странах мира. Это свидетельствует о сугубой активности данного папы в изучаемой сфере, так как за 25-летнее правление Льва XIII и 11-летнее папство Пия X (с 1878 по 1914 гг.) означенный статус получили лишь около 80 храмов.
Также стоит отметить, что приоритет, отдаваемый богородичному благочестию в период бедствий, способствовал постепенной демилитаризации сознания католической паствы, значительная часть которой сначала одобряла войну. В то же время определенное войной усиление почитания Богоматери как посредницы в молитвах о мире и «Покровительницы доброй смерти» еще более усилило чуждую православию марианохристианскую индивидуальность Католической Церкви, определенную учением о Непорочном зачатии Девы Марии.
Таким образом, Первая мировая война вполне может рассматриваться как один из катализаторов мариологических реформ в XX в., а также как фактор влияния на формирование базовых положений социально-политической доктрины Римско-Католической Церкви до II Ватиканского собора по вопросам мира.
1. Библия. Ветхий и Новый Завет. Синодальный перевод. Минск: Харвест, 2021.
2. Зазулина Н. Сквозь линзу времени: Понтифик — Апостол Мира. М.: Центр книги Рудомино, 2017.
3. Напюрковский Станислав Целестин, OFNConv. Богородица в учении и предании Католической Церкви. Пособие по мариологии. М.: Изд-во францисканцев, 2016.
4. Обер Роже, свящ. Очерк по истории Римской Церкви (1903–1958) // Логос. Paris, Bruxelles, 1977. № 25–28.
5. Сергий (Барабанов), иером. Догматические реформы папы Римского Пия IX. Дисс… канд. богословия. Московская Духовная Академия, 2015.
6. Сергий (Барабанов), иером. Особенности католической мариологии в контексте социальной политики понтификата Льва XIII // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2023. № 43. C. 51–69. DOI: 10.24412/2224-5391-2023-43-51-69.
7. Ad Franciscum S. R. E. presbiterum card. De Bettinger, archiep. Monacensem et Frisingesem: respondet litteris, altero redeunte natali pontificates sui, ab eo missis observantiae causa. D. 10 sept. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. Р. 394.
8. Ad R. P. D. Franciscum Xaverium episcoporum Tarbiensem et Lourdensem de Sacris Solemnibus peragendis in memoriam apparitionis B. M. V. Immaculatae D. 20 ian. 1919 // Acta Apostolicae Sedis. 1919. Vol. XI. Р. 38.
9. Annuario Pontificio. Libreria editrice Vaticano, 2022.
10. Cathedralis aedes Leonensis Deiparae “Matri Luminum” sacra, in Republica Mexicana, titulo ac privilegiis basilicae minoris augetur D. 24 febr. 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1920. Vol. XII. R., 1920. P. 437–438.
11. Cathedralis ecclesia Derthusensis B. M. V. in caelum Assumptae titulo ac dignitate basilicae minoris honestatur. D. 15 iulii 1919 // Acta Apostolicae Sedis. 1919. Vol. XI. P. 371–372.
12. Cereti G. Il Papa Genovese Benedetto XV, papa della pace. Tra diplomazia e rinnovamento ecclesiale. Roma: Marcianum Press, 2023.
13. Concessio indulgentiae recitantibus iaculatoriam precem in honorem B. M. V. “Di Montenero”. D. 10 iulii 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1917. Vol. IX. P. 73.
14. Custodi di cuella fede. La masssoneria in Italia. D. 8 dic. 1892 // Enchiridion delle Encicliche. Vol. 3: Leone XIII (1878–1903). Bologna, 2008. P. 1572–1579.
15. Decretum circa imagines exhibentes beatissimam Virginem Mariam indutam vestibus sacerdotalibus. D. 8 apr. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. P. 146.
16. Decretum circa vulgo dictum “Secret de La Salette”. D. 21 dec. 1915 // Acta Apostolicae Sedis. 1915. Vol. VII. P. 594.
17. Decretum invocatio ab B. N. V. A SSmo Rosario indulgentia c dierum ditatur. D. 1 oct. 1915 // Acta Apostolicae Sedis. 1915. Vol. VII. P. 462.
18. De invocatione addenda postremo loco in litaniis Lauretanis. Ex Audientia SSmi die 16 nov. 1915 // Acta Apostolicae Sedis. 1915. Vol. VII. P. 498.
19. De festo translationis Almae Domus B. M. V. D. 12 apr. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. P. 179–180.
20. De titulo, festo et officio B. V. Mariae, Patronae Bavariae. D. 26 apr. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. P. 181–182.
21. Ecclesia B. M. V. De Mersede sub titulo “Liberatrice a Terraemotu” in civitate Quitensi erigitur in basilicam minorem. D. 10 dec. 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1921. Vol. XIII. Р. 187.
22. Ecclesia Montis Senarii, Ordinis Servorum B. M. V., titulo ac privilegiis Basilicae minoris augetur. D. 15 ian. 1918 // Acta Apostolicae Sedis. 1918. Vol. X. P. 55–57.
23. Ecclesia paroecialis B. M. V. De Mersede in urbe Bonaerensi titulo ac privilegio Basilicae Minoris honestatur. D. 23 nov. 1917 // Acta Apostolicae Sedis. 1918. Vol. X. P. 8–9.
24. Ecclesia S. M. Angelorum in Urbe ad basilicam minorem D. 20 iulii 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1920. Vol. XII. P. 435–436.
25. Ecclesia M. V. ad Nives, in oppido Cuclieri, diocesis Bosanensis, basilicae minoris titulo ac privilegiis honestatur. D. 9 sept. 1919 // Acta Apostolicae Sedis. 1919. Vol. XI. P. 409–411.
26. Ecclesia Nativitatis B. M. V. in civitate Senglea, insulae Melitensis, in basilicam minorem erigitur. D. 15 dec. 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1921. Vol. XIII. P. 190–191.
27. Ecclesia Rothomagensis B. M. V. a Bono Succursu titulo ac privilegiis basilicae minoris decorator. D. 26 martii 1919 // Acta Apostolicae Sedis. 1919. Vol. XI. P. 226–228.
28. Ecclesia Tarvisina Assumption B. M. V., vulgo “La Madonna Grande” titulo et privilegiis basilicae minoris decorator. D. 12 iunii 1917 // Acta Apostolicae Sedis. 1917. Vol. IX. P. 325–326.
29. Epistola ad Basilium S. R. E. Presbyterum card. Pompili, in Urbe vicarium. D. 4 marzo 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. P. 58–60.
30. Epistolae ad R. P. Antonium Lhoumeau, Societatis Mariae et filiarum a sapientia praepositum generalem, anno vertente ducentesimo ab obitu beati patris legiferi. D. 19 apr. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1916. Vol. VIII. P. 172–173.
31. Erectio in perpetuum A. B. M. V. Regina Angelorum, apud Sanctuarium abbatiae Einsidlensi constitutae. D. 24 aug. 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1917. Vol. IX. P. 75–76.
32. Expostulationim ab episcopis Mexicanis editam in legem illic latam de Respublica Novanda adprobat B. P. et nuntiat se die festo B. M. V. Guadalupensis litaturum pro Mexicano populo. D. 15 iunii 1917 // Acta Apostolicae Sedis. 1917. Vol. IX. P. 376–377.
33. Il Santo Rosario durante la guerra. Napoli: Del Giudice Editire, 1915.
34. Florentium templum “Santa Maria Novella” ad dignitatem basilicae minoris evehitur. D. 13 nov. 1919 // Acta Apostolicae Sedis. 1920. Vol. XII. P. 10–11.
35. Levy R. Z. Risking the Future Felix De Rougier. URL: https://openlibrary.org/ books/OL12119126M/Risking_the_Future_Felix_De_Rougier (date accessed: 01.02.2025).
36. Melloni A., Cavagnini G., Grossi G. Benedetto XV: Papa Giacomo Della Chiesa nel mondo dell’“inutile strage”. Bologna: Il Mulino, 2017.
37. Octobri mense. De Mariae Virginis Rosario. D. 22 sept. 1891 // Enchiridion delle Encicliche. Vol. 3: Leone XIII (1878–1903). Bologna, 2008. P. 667–691.
38. Pacem Dei munus. De pacis reconciliation christiana. D. 23 maii 1920 // Enchiridion delle Encicliche. Vol. 4: Pio X e Benedetto XV (1903–1922). Bologna, 2006. P. 556–573.
39. Paiano Maria. La preghiera e la grande Guerra. Benedetto XV e la culto in Italia. Pisa, 2017.
40. Quamquam pluries. De patrocinio sancti Iosephi implorando. 15 аugusti 1889 // Enchiridion delle Encicliche. Vol. 3: Leone XIII (1878–1903). Bologna, 2008. P. 518–531.
41. Regoli R., Valvo P. Tra Pio X e Benedetto XV: La diplomazia Pontificia in Europa e America Latina nel 1914. Roma: Studium, 2018.
42. Sacri pallii cathedrali Tarbiensi et Lourdensi concessione. D. 8 dec. 1917 // Acta Apostolicae Sedis. 1918. Vol. X. P. 53–54.
43. Sanctuarium B. M. V. Montis Berici indulgentiis ac privilegiis ditatur. D. 20 maii 1916 // Acta Apostolicae Sedis. 1917. Vol. IX. Р. 70.
44. Supremi apostolatus. Peculiares preces in Beatam Virginem a Rosario. 1 sept. 1883 // Enchiridion delle Encicliche. Vol. 3: Leone XIII (1878–1903). Bologna, 2008. P. 254–267.
45. Sodalitati Nostrae Dominae a Bona morte diebus quibusdam pestis, et christofidelibus omnibus certas quasdam preces ad sanctam mortem assequendam recitantibus indulgentiae plenariae ac partials conceduntur. D. 22 martii 1918 // Acta Apostolicae Sedis. 1918. Vol. X. P. 181–185.
46. Templum abbatiale B. M. V. in caelum Assumptae, loci “Ettal” in Bavaria, ad basilicae minoris dignitatem evehitur. D. 5 aug. 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1920. Vol. XII. R., 1920. P. 106–107.
47. Templum B. M. V. De Mersede in civitate Barcinonensi titulo et privilegiis Basilicae Minoris decoratur. D. 10 sept. 1918 // Acta Apostolicae Sedis. 1918. Vol. X. P. 435–437.
48. Templum carmelitarum, B. M. V. de monte Carmelo sacrum, in urbe Recifensi, e statu Pernambuci, in Brasilia, titulo ac privilegiis basilicae minoris decoratur. D. 16 iulii 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1921. Vol. XIII. P. 8–9.
49. Templum metropolitanum insulae Sancti Dominici, Annuntiation B. M. V. sacrum, titulo ac privilegiis basilicae minoris ornatur. D. 14 iunii 1920 // Acta Apostolicae Sedis. 1920. Vol. XII. P. 433–435.
50. Torresani A. Storia dei papi del Novecento. Da Leone XIII a Papa Francesco. Milano: Editione Ares, 2019.
Источник
Сергий (Барабанов), иером. Специфика католической мариологии в контексте социальной политики Бенедикта XV // Труды кафедры богословия Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2025. № 3 (27). С. 77–92, DOI 10.47132/2541-9587_2025_3_77
Комментарии