- Публицистика
Состояло ли христианство Толстого из одних ошибок? По поводу интервью о. Георгия Ореханова
Опубликовано: 09 ноября 2010
Автор
1277463073.mid.jpg)
Поводом для этой небольшой заметки послужило одно место из интервью о. Георгия Ореханова в связи с его книгой «Лев Толстой и Русская Православная Церковь».
Обращая внимание на ошибочное представление Толстого о том, что главное в христианстве – это мораль, о. Георгий говорит:
«Но на самом деле мораль в христианстве очень тесно связана с догматикой. Потому что фундаментом христианской жизни является вера в Христа и Христово воскресение, в то, что оно несет спасение людям. И только отсюда вытекает вся христианская мораль. То есть схема здесь совсем другая: сначала догматика, потом этика».
Сначала догматика, потом этика – это своего рода эвфемизм, приукрашивающий реальное положение дел. А оно таково, что этика сохранилась в христианстве только как заповедь Господа, а не как неотъемлемая часть учения о спасении. Поэтому на нее часто смотрят не как на необходимое условие и надежный ориентир на пути к спасению, а всего лишь как на средство временного устроения жизни здесь, на земле. Конечно, это можно объяснить объективными историческими причинами, разбирать которые здесь не место. Но факт остается фактом: для спасения этика в общем-то и не нужна. Поэтому, когда слышишь призывы Церкви к нравственности, невольно вспоминаются слова Шопенгауэра: проповедовать мораль легко, трудно ее обосновать. Не в этом ли одна из причин снижения морального авторитета Церкви и, как следствие, падение влияния христианства в современном мире?
Заложенное в Толстом мощное этическое начало не позволяло ему смириться с таким положением вещей, и он прямо указал на эту болевую точку современного христианства. Другое дело, что решить эту проблему Толстой не мог. Его критика догматического богословия смехотворна, его интерпретация Евангелия – это пародия на новозаветную библеистику, а его попытка сформулировать христианскую этику как непротивление злу насилием действительно уязвима для критики. Пожалуй, наиболее объективная на сегодняшний день оценка Толстого как религиозного мыслителя принадлежит Альберту Швейцеру: стимулирующее воздействие Толстого огромно, но путь он не указывает.
Мы как-то сосредоточились на второй части этой оценки, совершенно позабыв о первой. Почему-то никто из выдающихся христианских философов и богословов того времени не смог с такой силой напомнить всему миру о нравственных ценностях христианства, как это сделал многократно уличенный в ошибках Толстой. Вспомним, к примеру, свидетельство Ромена Роллана: уже привыкнув к тому, что о Толстом говорят в парижских гостиных, он был поражен, обнаружив, что и обыватели его родного провинциального городка, которых литература вообще не интересовала, с жаром обсуждают «Смерть Ивана Ильича». Тот же Швейцер назвал Толстого «учителем человечества» и признавал, что именно Толстой дал толчок тому направлению его мысли, которое привело его к философии благоговения перед жизнью. А мысль Толстого, что непротивление злу насилием – это идеал, который неосуществим в этом мире, но к которому надо всеми силами стремиться, очень близка к учению Тиллиха о нравственном законе, который хотя и теряет свою безусловность при любой конкретизации, но все равно остается безусловным как властное напоминание человеку о его изначальной, утраченной в грехопадении идеальной сущности.
Православные богословы по большей части игнорируют богословие Тиллиха как протестантское и делают это по той же причине, по которой Толстой отбрасывал догматическое учение: они его не знают. На самом деле богословие Тиллиха столько же протестантское, сколько православное или католическое. Оно надконфессиональное, т.е. не укладывается в рамки какой-либо конфессии, но использует богатый духовный опыт всех конфессий. Как знать, может быть, именно по такому пути и будет в дальнейшем развиваться христианское богословие. Во всяком случае, Тиллих предлагает достойные ответы на многие вопросы, которые ставит перед христианством современный мир и к которым конфессиональное богословие подступиться пока не может. Например, о соотношении религии и нравственности в духовной жизни человека; о противоречии между результатами новозаветной библеистики и догматическим учением о Христе как богочеловеке (последнюю проблему православное богословие, похоже, вообще не замечает). Толстой тоже размышлял над этими вопросами, хотя и формулировал их по-своему. И может быть, в христианском богословии будущего желание Толстого видеть в христианстве религию любви будет реабилитировано, и этика займет в христианском учении о спасении подобающее ей место – такое же, какое она занимала в провозвестии Иисуса Христа и в проповеди апостола Павла.
Комментарии (23)
Невозможно согласиться с мнением автора (Чернявским А. Л.) по вопросу об этике. В частности со словами: "... этика сохранилась в христианстве только как заповедь Господа, а не как неотъемлемая часть учения о спасении... для спасения этика в общем-то и не нужна". Вот о. Георгий, как раз верно передал основную мысль - сначала догматика (вера в Богочеловечество Христа), а потом этика (жизнь по заповедям Христа, как Богочеловека). Автор же данной заметки не может соотнести жизнь по заповедям и спасение человека, хотя это вполне очевидно: заповедь нам дает Сам Господь - Господь нас спасает (в т.ч. даруя нам Свое учение, где изложены принципы жизни) - жизнь по заповедям (в т.ч. нравственно-этическим) в совокупности с Искупительной Жертвой Христа приводит человека к Богу (в Царствие Божие). Так что этика - это неотъемлемая часть учения о спасении, но только в контексте с догматикой, что и высказал о. Георгий.
А кто вообще такой этот Чернявский (в справке на сайте ничего нет)? Просто интересно где такие люди (как обычно, знающие "реальное положение дел") находят Церковь, для которой и этика не нужна, и которая, как надо понимать, хранит в чуланах "заповеди Господа"?
Чепуха какая-то.
Заметка Чернявского поражает своей нелогичностью, односторонностью и даже злобными выпадками по адрессу Церкви. Его авторитет - Тиллих, является кантианцем и вероятно как Кант был также масоном. Когда однажды спросили Тиллиха как идет его молитва, он ответил, что не молится Богу, а только медитирует.
Чернявский забыл упомянуть влияние Толстого на гениального индийца Махатма Ганди, а через него - на Мартина Лутера Кинга, который осуществил равноправие черных американцев и поплатился за это своей жизнью.
Даже как-то не понятно, что и кто сможет говорить хотя бы об онном "...Заложенное в Толстом мощное этическое начало не позволяло ему смириться с таким положением вещей, и он прямо указал на эту болевую точку современного христианства. Другое дело, что решить эту проблему Толстой не мог."
Какое, простите, "этическое" начало от Толстого? И, что мог привнести в Христианство последоваетель Жанна-Жака Руссо?
Отречение от Христа после снятия с себя Крестильного Креста и замены онного изображенем Жанна-Жака Руссо?
Полноте!
Полагаю,предметом обсуждения должны быть не личность А.Л. Чернявского,но статья отца Георгия,а главное,Толстой и его учение. \\ Лично я считаю,что со времен сотворения мира у Церкви не было и нет более опасного врага,чем Лев Толстой.По степени враждебности ко Христу и Его Святой Церкви никто Льву Николаевичу,так сказать, в подметки не годится.Никто.Кроме,разумеется,наиопаснейшего врага-- диавола.Тогда получается,Толстой есть ближайший союзник диавола.Думаю,вряд ли Толстого можно назвать антихристом или воплощением диавола.Однако союз диавола с Толстым представляется мне настолько крепким,что если бы кто-то назвал Льва Николаевича именно антихристом или диавольским воплощением,я воздержался бы от возражения и отнесся бы к данному явлению с пониманием,с сочувствием.Отсюда неизбежная дилемма:либо Святая Троица и Святая Церковь,либо диавол со своим ближайшим союзником--Толстым,и третьего не дано.Либо Священное Писание и плод неустанного стяжания Духа Святаго--учение Святых Отцев ,учение Святой Церкви,либо ,,Война и мир,, , ,,Анна Каренина,, , ,,Воскресение,, и смастеренное по наущению сатаны толстовское учение.Третьего,повторяю,не дано.Таково вкратце мое личное мнение касательно Льва Толстого и его учения.Я не уверен в том,что это мое личное мнение совпадает с мнением Церкви (надеюсь,совпадает), но зато я совершенно уверен в том ,что мое мнение в данном случае вполне совпадает,например,с мнением святого праведного Иоанна Кронштадтского.\\Теперь о статье отца Георгия.Очень жаль,у меня пока нет доступа к его новой книге,но его интервью я прочел внимательно.И скажу прямо,его явное благодушие по отношению к Толстому наводит меня на грустные размышления.Отнюдь не способствует веселию и то обстоятельство,что отец Георгий ни словом не обмолвился о ,,Воскресении,,.
Коллеги, я вынужден выступить с протестом. Мне кажется, А. Л. Чернявский поднимает в своей реплике одну важную проблему, которая ускользнула от вашего внимания. Проблема в том, что для своих современников Толстой действительно был "совестью" - в его творчестве самым ценным, с моей точки зрения, и является именно призыв вспомнить евангельские заповеди и попытаться жить в соответствии с их буквальным смыслом. Призыв понять и увидеть, что жизнь, в которой есть место голодающим, бездомным, умирающим детям, причем в огромных масштабах, не может называться христианской. Т. е. именно Толстой пробуждал интерес общества к жгучим проблемам русской жизни, к этической стороне христианства. Но только эта этика в учении Церкви настолько тесно связана с догматикой, что сдвиг баланса в любую из этих сторон чреват тяжелыми последствиями, о которых говорится в 25 главе Евангелия от Матфея.
Свящ. Г. Ореханов.
Хотел бы ответить Сергею из Тольятти. Более того, считаю, что в этом состоит мой пастырский долг. Конечно, Сергей, Вы совершенно правы: Толстой был врагом Церкви, причем грозным врагом, который принес ей много вреда. Но если Вы когда-нибудь серьезно изучали церковную историю, то должны понимать, что даже в работах писателей, признанных Церковью еретиками, Святые Отцы находили для нечто важное и полезное - достаточно вспомнить имя Оригена, например. Не все, что написал Толстой, безусловно ошибочно, я бы советовал Вам руководствоваться тем методологическим принципом, который сформулирован в известной работе архиеп. Иоанна (Шаховского): неправда Толстого очень тесно переплетена с его правдой. А о "Воскресении" я писал и говорил очень много, посмотрите мою книгу. И, пожалуйста, не лишайте детей "Войны и мира" - они и так скоро будут лишены всего самого важного и ценного в русской культуре.
Дорогие Сергей и Евгений!
Попробую на простом примере показать, что то, о чем я пишу в своей заметке, не такая уж полная чепуха. Существует такое явление как православный сталинизм. Стоит кому-нибудь на портале Богослов.ру нелицеприятно отозваться о Сталине, на портал начинают поступать письма, требующие относиться к Сталину взвешенно, т.е. помнить не только о его чудовищных злодеяниях, но и о том хорошем, что он сделал для России. Но если для авторов этих писем расстрелы, пытки, умаривание голодом миллионов людей могут хотя бы отчасти уравновешиваться какой-то пользой, это значит, что в их системе ценностей любовь к ближнему стоит на одном из последних мест.
А теперь такой вопрос. Авторы этих писем ходят в церковь, исповедуются и причащаются. Распространяется ли на них спасительное действие Евхаристии? Если вы ответите, что нет, не распространяется, то я попрошу указать то место в священном писании или в священном предании, на основании которого вы сделали такое заключение. А если ответите, что да, распространяется, то тем самым согласитесь со мной, что для спасения любовь к ближнему не обязательна.
1 Кор. 11, 27-32<div>
</div><div>я вас, все же, прошу, Александр, не увиливать, а объясниться с чего вы взяли что этика в Церкви (именно в Церкви (хоть вы в нее и не верите, по видимости, но хоть хотя бы как иерархическом институте), а не в малоцерковных ее формальных членах) в загоне, у меня не укладывается в голове с чего вы это взяли.</div>
"Авторы этих писем ходят в церковь, исповедуются и причащаются. Распространяется ли на них спасительное действие Евхаристии? ... если ответите, что да, распространяется, то тем самым согласитесь со мной, что для спасения любовь к ближнему не обязательна".
Причащался ли Малюта Скуратов и равные ему, как Вы считаете? И как насчет мертвенности веры без дел?
По поводу действия Таинств - обновите в памяти определения действительности и действенности Таинств.
Ссылку дать не могу, однако текст имеет место быть:
"Ни в одном из храмов Российской империи анафема Толстому не провозглашалась. Все было гораздо менее торжественно и более прозаично: газеты опубликовали Послание Священного Синода. Вот его полный текст:
Божией милостью
Святейший Всероссийский Синод верным чадам православныя кафолическия греко-российския Церкви о Господе радоватися.
Молим вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения, ему же вы научитеся, и уклонитеся от них (Римл. 16:17).
Изначала Церковь Христова терпела хулы и нападения от многочисленных еретиков и лжеучителей, которые стремились ниспровергнуть ее и поколебать в существенных ее основаниях, утверждающихся на вере во Христа, Сына Бога Живого. Но все силы ада, по обетованию Господню, не могли одолеть Церкви Святой, которая пребудет неодоленною вовеки. И в наши дни, Божиим попущением, явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой.
Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь Святая.
В своих сочинениях и письмах, в множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской; отвергает личного Живого Бога, во Святой Троице славимого, создателя и промыслителя Вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа - Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает божественное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы, Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отверг себя сам от всякого общения с Церковью Православной.
Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. Ныне о сем свидетельствуем перед всею Церковью к утверждению правостоящих и к вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого. Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с нею.
Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2 Тим. 2:25). Молимтися, милосердный Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь.
Подлинное подписали:
Смиренный АНТОНИЙ, митрополит С.-Петербургский и Ладожский.
Смиренный ФЕОГНОСТ, митрополит Киевский и Галицкий.
Смиренный ВЛАДИМИР, митрополит Московский и Коломенский.
Смиренный ИЕРОНИМ, архиепископ Холмский и Варшавский.
Смиренный ИАКОВ, епископ Кишиневский и Хотинский.
Смиренный ИАКОВ, епископ.
Смиренный БОРИС, епископ.
Смиренный МАРКЕЛ, епископ.
2 февраля 1901
Совершенно очевидно, что даже намека на какое-либо проклятие этот документ не содержит.
Русская Православная Церковь просто с горечью констатировала факт: великий русский писатель, граф Лев Николаевич Толстой перестал быть членом Православной Церкви. Причем отнюдь не в силу определения вынесенного Синодом. Все произошло гораздо раньше. В ответ на возмущенное письмо супруги Льва Николаевича Софьи Андреевны Толстой, написанное ею по поводу публикации определения Синода в газетах, Санкт-Петербургский митрополит Антоний писал:
"Милостивая государыня графиня София Андреевна! Не то жестоко, что сделал Синод, объявив об отпадении от Церкви Вашего мужа, а жестоко то, что сам он с собой сделал, отрекшись от веры в Иисуса Христа, Сына Бога Живого, Искупителя и Спасителя нашего. На это-то отречение и следовало давно излиться Вашему горестному негодованию. И не от клочка, конечно, печатной бумаги гибнет муж Ваш, а от того, что отвратился от Источника жизни вечной".
Сострадание гонимым и сочувствие обиженным - это, конечно, благороднейшие порывы души. Льва Николаевича, безусловно, жалко. Но прежде, чем сочувствовать Толстому, необходимо ответить на один очень важный вопрос: насколько сам Толстой страдал по поводу своего отлучения от Церкви? Ведь сострадать можно только тому, кто страдает. Но воспринял ли Толстой отлучение как некую ощутимую для себя потерю? Тут самое время обратиться к его знаменитому ответу на определение Священного Синода, который был также опубликован во всех русских газетах. Вот некоторые выдержки из этого послания:
"...То, что я отрекся от Церкви называющей себя Православной, это совершенно справедливо.
...И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же - собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения.
...Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы поскорее, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым.
...То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо
...Еще сказано: "Не признает загробной жизни и мздовоздаяния". Если разумеют жизнь загробную в смысле второго пришествия, ада с вечными мучениями/дьяволами и рая - постоянного блаженства, - совершенно справедливо, что я не признаю такой загробной жизни...
...Сказано также, что я отвергаю все таинства... Это совершенно справедливо, так как все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний Евангелия..."
Достаточно для того, чтобы стало ясно: по существу дела у Льва Николаевича к определению Синода претензий не было. Были претензии к формальной стороне. Толстой сомневался в каноничности этого определения с точки зрения церковного права. Проще говоря, Лев Николаевич был уязвлен именно тем, что о его отлучении не было громогласно объявлено со всех кафедр Русской Православной Церкви. Его отношение к Определению показывает случай, рассказанный секретарем Толстого, В. Ф. Булгаковым:
"Лев Николаевич, зашедший в "ремингтонную", стал просматривать лежавшую на столе брошюру, его "Ответ Синоду". Когда я вернулся, он спросил:
- А что, мне анафему провозглашали?
- Кажется, нет.
- Почему же нет? Надо было провозглашать... Ведь как будто это нужно?
- Возможно, что и провозглашали. Не знаю. А Вы чувствовали это, Лев Николаевич?
- Нет, - ответил он и засмеялся".
Не вдаваясь в подробности и оценку религиозных воззрений Льва Толстого, можно, тем не менее, ясно увидеть, что эти воззрения не совпадали с Православным вероучением. Со стороны Церкви он получил всего лишь подтверждение этого различия. Напрашивается такое сравнение: мужчина много лет как оставил свою семью. Живет с другой женщиной. И вот, когда первая жена подала на развод и получила его, этот мужчина начинает возмущаться юридическими огрехами в процедуре развода. По-человечески все понятно - чего в жизни не бывает... Но сочувствовать такому человеку, по меньшей мере, странно.
<TABLE cellSpacing=2 cellPadding=0 width=200 align=left border=0>
<TBODY>
<TR>
<TD><IMG height=302 alt="Старец Иосиф Оптинский" src="http://www.pravmir.ru/uploads/3323.jpg" width=200 border=0></TD></TR>
<TR>
<TD><FONT class=text10 size=1>Старец Иосиф Оптинский</FONT></TD></TR></TBODY></TABLE>
<TABLE cellSpacing=2 cellPadding=0 width=150 align=right border=0>
<TBODY>
<TR>
<TD><FONT size=1><IMG height=217 alt="Старец Варсонофий Оптинский" src="http://www.pravmir.ru/uploads/stranicyhistory4.jpg" width=150 border=0></FONT></TD></TR>
<TR>
<TD><FONT class=text10 size=1>Старец Варсонофий Оптинский</FONT></TD></TR></TBODY></TABLE>Толстой страдал не от формального отлучения. До самой смерти он не был окончательно уверен в правильности избранного им пути конфронтации с Церковью. Отсюда и его поездки в Оптину пустынь, и желание поселиться в монастыре, и просьба прислать к нему, умиравшему на станции Астапово, оптинского старца Иосифа (тот болел, и в Астапово послан был другой старец, Варсонофий). И в этой своей раздвоенности Лев Николаевич действительно глубоко несчастен и заслуживает самого искреннего сочувствия. Но бывают в жизни человека ситуации, когда никто на свете не в состоянии ему помочь, кроме него самого. Толстой так и не смог выбраться из той петли, которую всю жизнь сам на себе старательно затягивал".
Александр ТКАЧЕНКО
Материал опубликован в 9 (32)-м номере "Фомы" 2005 г.
Диакону Евгению
Еще раз перечитал свою заметку и не нашел там утверждения, что этика в Церкви в загоне. Смысл моей заметки не в том, что в Церкви мало внимания уделяется этике, а в том, что этика не является неотъемлемой частью учения о спасении, т.е. по сути дела не вытекает из догматики. И я высказал предположение, что это может быть одной из причин ослабления морального авторитета Церкви - <EM>независимо от того</EM>, много или мало внимания уделяется этике в церковной проповеди.
> этика не является неотъемлемой частью учения о спасении, т.е. по сути дела не вытекает из догматики.
да, вот это как раз я и не понимаю откуда вы взяли, вам вероятно подучиться стоит.
в любом случае, примите во внимание, что в храмах читаются не главы из догматики митр. Макария (Булгакова), а Евангелия и послания апостолов не говоря уж об остальном
Уважаемый Александр!
"Почему-то никто (КРОМЕ ВАС) из выдающихся христианских философов и богословов того времени не смог с такой (АБСОЛЮТНО ДЕСТРУКТИВНОЙ) силой напомнить всему миру о нравственных ценностях христианства (БЕЗ ХРИСТА), как это сделал многократно уличенный (В ПОЛОЖЕНИИ ОФФСАЙДА ПО ОТНОШЕНИЮ КО ХРИСТУ) ошибках Толстой.
Полноте, Александр! Думается, что и эпистолярное наследие графа Л.Н.Толстого следует рассматривать и изучать "из положения оффсайда по отношению ко Спасителю и Вероучению Христианства". Хотя, первые его литературные пробы - достойны уважения. Однако же Толстой - не Ориген. Сравнения здесь - абсолютно беспочвенны!
Не взыщите. Мир Вам!
Уважаемый отец Георгий ! Сожалею, что наше с Вами первое общение (по телефону и др.) было не совсем удаччным, и полностью присоединяясь к Вашему: "Пожалуйста, не лишайте детей "Войны и мира" - они и так скоро будут лишены всего самого важного и ценного в русской культуре", хочу сказать, что прот. Николай Чуков в 1923 г. писал в дневнике (с продолжением данной темы в 1926 г.), что текст отлучения был абсолютно безтактным, и называл при этом имя настоящего автора, составившего текст этого отлучения.
Уважаемый Алесанадр, если будет на то Ваша милость, объясните, пожалуйста, что это такое есть в богословском пониании: " православный сталинизм", и кто под это понятие, Вами обозначенное, подпадает. И для простоты привожу из вашего поста: "Существует такое явление как православный сталинизм. Стоит кому-нибудь на портале Богослов.ру нелицеприятно отозваться о Сталине, на портал начинают поступать письма, требующие относиться к Сталину взвешенно, т.е. помнить не только о его чудовищных злодеяниях, но и о том хорошем, что он сделал для России".
Патриархи Сергий, Алексий 1 , Пимен, и т.д. подпадают под это понятие "православных сталинистов", - да, - нет, или частично подпадают - ?
Кстати, думаю, что многим это было бы интересно узнать.
Токмо для Вас! Исключительно без всякого "православного сталинизма"! Внемлите, рассуждайте и, не торопитесь!
Ещё раз, прочтите с рассуждением":
<DIV class="post-dd post-pdd9">Давйте попрбуем посмотреть на "толстовство" исходя из документов и личного отношения графа Л.Н.Толстого к определению Священного Синода от 2 февраля 1901 года.
Ссылку дать не могу, однако текст имеет место быть:
"Ни в одном из храмов Российской империи анафема Толстому не провозглашалась. Все было гораздо менее торжественно и более прозаично: газеты опубликовали Послание Священного Синода. Вот его полный текст:
Божией милостью
Святейший Всероссийский Синод верным чадам православныя кафолическия греко-российския Церкви о Господе радоватися.
Молим вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения, ему же вы научитеся, и уклонитеся от них (Римл. 16:17).
Изначала Церковь Христова терпела хулы и нападения от многочисленных еретиков и лжеучителей, которые стремились ниспровергнуть ее и поколебать в существенных ее основаниях, утверждающихся на вере во Христа, Сына Бога Живого. Но все силы ада, по обетованию Господню, не могли одолеть Церкви Святой, которая пребудет неодоленною вовеки. И в наши дни, Божиим попущением, явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой.
Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь Святая.
В своих сочинениях и письмах, в множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской; отвергает личного Живого Бога, во Святой Троице славимого, создателя и промыслителя Вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа - Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает божественное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы, Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отверг себя сам от всякого общения с Церковью Православной.
Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. Ныне о сем свидетельствуем перед всею Церковью к утверждению правостоящих и к вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого. Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с нею.
</DIV>Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2 Тим. 2:25). Молимтися, милосердный Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь.
Подлинное подписали:
Смиренный АНТОНИЙ, митрополит С.-Петербургский и Ладожский.
Смиренный ФЕОГНОСТ, митрополит Киевский и Галицкий.
Смиренный ВЛАДИМИР, митрополит Московский и Коломенский.
Смиренный ИЕРОНИМ, архиепископ Холмский и Варшавский.
Смиренный ИАКОВ, епископ Кишиневский и Хотинский.
Смиренный ИАКОВ, епископ.
Смиренный БОРИС, епископ.
Смиренный МАРКЕЛ, епископ.
2 февраля 1901
Совершенно очевидно, что даже намека на какое-либо проклятие этот документ не содержит.
Русская Православная Церковь просто с горечью констатировала факт: великий русский писатель, граф Лев Николаевич Толстой перестал быть членом Православной Церкви. Причем отнюдь не в силу определения вынесенного Синодом. Все произошло гораздо раньше. В ответ на возмущенное письмо супруги Льва Николаевича Софьи Андреевны Толстой, написанное ею по поводу публикации определения Синода в газетах, Санкт-Петербургский митрополит Антоний писал:
"Милостивая государыня графиня София Андреевна! Не то жестоко, что сделал Синод, объявив об отпадении от Церкви Вашего мужа, а жестоко то, что сам он с собой сделал, отрекшись от веры в Иисуса Христа, Сына Бога Живого, Искупителя и Спасителя нашего. На это-то отречение и следовало давно излиться Вашему горестному негодованию. И не от клочка, конечно, печатной бумаги гибнет муж Ваш, а от того, что отвратился от Источника жизни вечной".
Сострадание гонимым и сочувствие обиженным - это, конечно, благороднейшие порывы души. Льва Николаевича, безусловно, жалко. Но прежде, чем сочувствовать Толстому, необходимо ответить на один очень важный вопрос: насколько сам Толстой страдал по поводу своего отлучения от Церкви? Ведь сострадать можно только тому, кто страдает. Но воспринял ли Толстой отлучение как некую ощутимую для себя потерю? Тут самое время обратиться к его знаменитому ответу на определение Священного Синода, который был также опубликован во всех русских газетах. Вот некоторые выдержки из этого послания:
"...То, что я отрекся от Церкви называющей себя Православной, это совершенно справедливо.
...И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же - собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения.
...Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы поскорее, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым.
...То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо
...Еще сказано: "Не признает загробной жизни и мздовоздаяния". Если разумеют жизнь загробную в смысле второго пришествия, ада с вечными мучениями/дьяволами и рая - постоянного блаженства, - совершенно справедливо, что я не признаю такой загробной жизни...
...Сказано также, что я отвергаю все таинства... Это совершенно справедливо, так как все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний Евангелия..."
Достаточно для того, чтобы стало ясно: по существу дела у Льва Николаевича к определению Синода претензий не было. Были претензии к формальной стороне. Толстой сомневался в каноничности этого определения с точки зрения церковного права. Проще говоря, Лев Николаевич был уязвлен именно тем, что о его отлучении не было громогласно объявлено со всех кафедр Русской Православной Церкви. Его отношение к Определению показывает случай, рассказанный секретарем Толстого, В. Ф. Булгаковым:
"Лев Николаевич, зашедший в "ремингтонную", стал просматривать лежавшую на столе брошюру, его "Ответ Синоду". Когда я вернулся, он спросил:
- А что, мне анафему провозглашали?
- Кажется, нет.
- Почему же нет? Надо было провозглашать... Ведь как будто это нужно?
- Возможно, что и провозглашали. Не знаю. А Вы чувствовали это, Лев Николаевич?
- Нет, - ответил он и засмеялся".
Не вдаваясь в подробности и оценку религиозных воззрений Льва Толстого, можно, тем не менее, ясно увидеть, что эти воззрения не совпадали с Православным вероучением. Со стороны Церкви он получил всего лишь подтверждение этого различия. Напрашивается такое сравнение: мужчина много лет как оставил свою семью. Живет с другой женщиной. И вот, когда первая жена подала на развод и получила его, этот мужчина начинает возмущаться юридическими огрехами в процедуре развода. По-человечески все понятно - чего в жизни не бывает... Но сочувствовать такому человеку, по меньшей мере, странно.
Старец Иосиф Оптинский Старец Варсонофий ОптинскийТолстой страдал не от формального отлучения. До самой смерти он не был окончательно уверен в правильности избранного им пути конфронтации с Церковью. Отсюда и его поездки в Оптину пустынь, и желание поселиться в монастыре, и просьба прислать к нему, умиравшему на станции Астапово, оптинского старца Иосифа (тот болел, и в Астапово послан был другой старец, Варсонофий). И в этой своей раздвоенности Лев Николаевич действительно глубоко несчастен и заслуживает самого искреннего сочувствия. Но бывают в жизни человека ситуации, когда никто на свете не в состоянии ему помочь, кроме него самого. Толстой так и не смог выбраться из той петли, которую всю жизнь сам на себе старательно затягивал".
Александр ТКАЧЕНКО
Материал опубликован в 9 (32)-м номере "<FONT color=#00376c>Фомы</FONT>" 2005 г.
Уважаемый Александр!
М.б. Вам было бы интересно посмотреть статью кн. С.Н. Трубецкого "Этика и догматика". Там, кстати, и довольно любопытные соображения об этической и догматической позиции Толстого и о связи между Символом веры и Нагорной проповедью.
Уважаемая Лидия Константиновна!
Православный сталинизм - это не богословское понятие, а определение (может быть, не совсем удачное) бытового явления, суть которого состоит в том, что в России среди православных много сталинистов. Подпадают ли под это определение патриархи Сергий, Алексий 1 , Пимен - не знаю, так как их отношение к Сталину мне не известно.
Благодарю за статью! По-моему, очень точно и про Толстого, и про Тиллиха. Труды последнего - это пример того, что богословие может быть языком общения, а не языком разобщения, как это бывает у адептов. всех на свете "единственных правильностей".
Так и Толстой в его этическом пафосе может быть понятен любому. При всем том, что богословие - явно не его сильная сторона...