- Публицистика
Синергия науки и богословия: опыт аналогии
Опубликовано: 18 февраля 2010
Автор
Синергия (греч. συνεργία, сотрудничество, содействие; соучастие) — термин свято-отеческого богословия, обозначающий соработничество Бога и человека, со-действие Бога человеку в деле спасения, выражаемое формулой: «Бог спасает нас не без нас».
В названии нашего доклада слово синергия отражает характер взаимодействия науки и богословия в познании человеком видимого творения, а через него и Творца.
Но прежде чем приступить непосредственно к аналогии, необходимо сказать о науке, богословии и познании в целом.
Об истинной науке и подлинном богословии
Предложим две, на наш взгляд, качественные характеристики истинной науки: трезвость и честность.
Трезвость: истинная наука занимается изучением этого видимого мира, сотворённого Богом, а не иллюзий и фантазий, и рáвно не служит удовлетворению человеческих страстей, не является спекуляцией и псевдонаукой (подобно астрологии, оккультизму, эзотерике и проч.).
Честность: истинная наука apriori не отвергает бытие Творца, не «держит истину в плену у неправды» [Рим.1:18][1], напротив, непредвзято рассматривая и постигая видимое творение, восходит к познанию премудрости Непостижимого, премудро всё Сотворившего.
Именно к такой науке относятся новозаветные слова: «То, что можно знать о Боге, явно для них, ибо Бог им явил. Ибо то, что незримо в Нем, созерцается от создания мира чрез размышление над творениями: и вечная Его сила и Божество» [Рим.1:19-20].[2]
Познание сего видимого мира оказывается начальным, гадательным способом богопознания.
Святитель Григорий Нисский в сочинении «О блаженствах», рассуждая о непостижимости Божественной сущности, говорит: «Сей невидимый и неописуемый, в другом отношении бывает видим и постигается. ...Ибо, и по видимой во вселенной мудрости можно гадательно видеть Сотворшего всё в премудрости. ...Ибо и мудрым века сего доступно может быть по устройству мира постижение превысшей мудрости и силы».[3]
И просвещённый в учениях Ломоносов замечает: «Испытание натуры трудно, слушатели, однако приятно, полезно, свято. Чем больше таинства ее разум постигает, тем вящее увеселение чувствует сердце. Чем далее рачение наше в оной простирается, тем обильнее собирает плоды для потребностей житейских. Чем глубже до самых причин толь чудных дел проницает рассуждение, тем яснее показывается непостижимый всего бытия Строитель. Его всемогущества, величества и премудрости видимый сей мир есть первый, общий, неложный и неумолчный проповедник».[4]
Теперь коснёмся разговора о богословии и отметим его фундаментальный принцип: подлинное богословие сотериологично.
Свято-отеческое богословие чуждо богословствования, богословия ради богословия, оно глубоко сотериологично. И спасение понимается не только в смысле избавления от проклятия, греха и смерти, но и в смысле богоуподобления, обожения, становления сынами Божиими по благодати. Выражением этого является идущая ещё от святого Иринея[5] Лионского († 202) и присущая всей восточно-христианской традиции формула: «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом».
Цельность познания: союз науки и богословия
«Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величество, в другой — Свою волю. Первая — видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга — Священное Писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских богодохновенных книгах истолкователи и изъяснители суть великие церковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего суть физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных, в натуру влиянных действий суть таковы, каковы в оной книге пророки, апостолы и церковные учители. ...Обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии Божием, но и о несказанных к нам Его благодеяниях. Грех всевать между ими плевелы и раздоры!»[6]
Михайло Ломоносов (1711-1765)
Как видим, разность исходных задач науки и богословия предполагает единство цели — спасительное познание и прославление Творца.
Древний учёный мир не знал разделения познания на области практическую и мировоззренческую. Любомудрие (по греч. φιλο-σοφία) для греков было единым цельным знанием о Вселенной. Так, занятие геометрией у Пифагорейцев считалось философией (любовью к мудрости), более того, даже возводилось до знания вещей, по их мнению, божественных. Восточная христианская мысль унаследовала цельность подхода древних к познанию. Святитель Василий Великий (ок.329-379), выделяя «Священные Писания, образующие нас посредством учений таинственных» и вводящие нас в жизнь вечную, говорит что «пока, по возрасту, не можем изучать глубину смысла их, мы и в других писаниях, не вовсе от них далеких (курсив наш. — д.Я.), упражняем на время духовное око. ...Посвятив себя предварительному изучению сих внешних писателей, потом уже начнем слушать священные и таинственные уроки, и, как бы привыкнув смотреть на солнце в воде, обратим, наконец, взоры к самому свету».[7]
Эту же мысль выражает Климент Александрийский (150 - 215): «Как свободные искусства[8] ведут к их госпоже философии, так и сама философия (любовь к мудрости) в конечном итоге приводит к мудрости. Философия является средством для осуществления мудрости, сама же мудрость есть знание причин вещей божественных и человеческих. Следовательно, мудрость — госпожа философии, подобно тому как философия — госпожа всех предварительных наук».[9] И святой мученик Иустин Философ († 166), говоря о том, что учение Христа «возвышеннее всякого человеческого учения», утверждает, что «всё, что когда-либо сказано и открыто хорошего философами и законодателями, всё это ими сделано соответственно мере нахождения ими и созерцания Слова».[10] Другими словами, всё истинное из внешних наук относится к откровению Божества, а значит является частью единого цельного познания Творца и творения.
«Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного всевышнего Родителя: никогда между собою в распрю прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду всклепнет. А благоразумные и добрые люди должны рассматривать, нет ли какого способа к объяснению и отвращению мнимого меж ними междоусобия...».[11]
Надъестественное положение математики
«Математика есть познание того, что само по себе бестелесно, но созерцается в теле».
прп. Иоанн Дамаскин († ок.754)
По словам преподобного Иоанна Дамаскина, математика «занимает среднее место между» познанием материального (то, что «созерцается в теле») и богословием (которому «свойственно рассматривать бестелесное и невещественное»)[12]. Другими словами, в математике отвлечённые понятия получают надматериальное бытие.
Имея дело с чистыми абстракциями нашего ума, математика отрывает нас от мира видимого и чувственного и возвышает к идеальной и бестелесной реальности. По этой причине математические аналогии, наименее обременённые земными ассоциациями, наиболее пригодны для иллюстрации вопросов богословия. Всё выше сказанное располагает представить вашему вниманию одну математическую аналогию, иллюстрирующую союз богословия и науки. Речь пойдёт о множестве комплексных чисел.
Множество комплексных чисел в качестве иллюстрации соработничества науки и богословия
«Мнимые числа — это прекрасное и чудесное убежище божественного духа, почти что сочетание бытия с небытием»
Лейбниц (1646-1716)
Итак, комплексные числа — это числа вида χ + ¡γ<#comment><#comment><#comment>, где χ и γ —действительные числа, а ¡ — так называемая мнимая единица (¡2= -1<#comment><#comment><#comment>); χ называют действительной частью, а γ — мнимой частью комплексного числа. Действительные числа (в силу построения) есть частный случай комплексных чисел (при <#comment><#comment>γ = 0<#comment>); комплексные числа, не являющиеся действительными (γ ≠ 0<#comment><#comment><#comment>), называют мнимыми числами; а при <#comment><#comment>χ = 0<#comment> комплексные числа называют чисто мнимыми.
Комплексные числа представимы в виде точек на плоскости, на которой вводится система координат: по горизонтальной оси откладывается действительная часть числа, а по вертикальной — мнимая часть комплексного числа. Каждая точка плоскости <#comment><#comment>(χ ,γ)<#comment> соответствует некоторому комплексному числу <#comment><#comment>χ + ¡γ<#comment>. В связи с этим говорят, что между комплексными числами и точками плоскости существует взаимно однозначное соответствие.
Всё предшествующее сказано для того, чтобы провести аналогию между множеством комплексных чисел, представленных в виде точек плоскости, и образом единства богословия и науки. Плоскость соответствует единому цельному человеческому познанию, вертикальная ось указывает на богословие, горизонтальная — на науку. Так, мнимые части комплексных чисел (по вертикальной оси) устремляются горé, подобно богословию, имеющему предметом Неотмирность, а действительные части (горизонтальная ось) остаются всегда дóлу, подобно науке, строящей картину Творения. Бесконечность устремления вверх оси чисто мнимых чисел соответствует бесконечности богопознания Непознаваемого, а бесконечность роста вдоль оси действительных чисел — бесконечности усовершенствования научной картины мира, никогда не могущей достичь глубины оригинала.
Сами же комплексные числа (от лат. complex тесно связанный), образующиеся из двух составляющих, с одной стороны, нераздельны, что соответствует пронизанности тварного мира нетварными действованиями (ἐνέργεια) Бога, а с другой стороны, неслитны, что является образом качественного различия тварной природы и действий Бога, Которым всё живёт и движется и существует.
Таким образом, всякий тварный предмет, подлежащий познанию (будь то капля воды или область бессознательного), имеет как тварную природу (что соответствует действительной части комплексного числа), так и пронизан нетварными энергиями Божиими (что соответствует мнимой части комплексного числа). Причём, истинная наука, изучая данный предмет, восходит от твари ко Творцу, а богословие служит обóжению сего предмета, возводя его к домостроительному Замыслу Создателя.
Иными словами, богословие, нисходя с высоты богомыслия и прикасаясь к предметам познания, служит делу обóжения твари, наука же, восходя от твари ко Творцу, открывает премудрость Божию в творении.
Сноски
[1] НОВЫЙ ЗАВЕТ на греческом и русском языках, в переводе под редакцией еп. Кассиана (Безобразова). М.: РБО, 2002.
[2] Там же.
[3] Свт. Григорий Нисский. О блаженствах: слово 6 "Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят." [Мф.5:8] // Творения святаго Григория Нисскаго. Часть 2. М., 1861, с.441-442.
[4] Ломоносов М.В. Слово о происхождении света // Полное собрание сочинений. Том 3. Труды по физике 1753-1765гг. М.-Л.: Академия наук СССР, 1952, с.317.
[5] В труде "Против ересей" (кн. 5, XVI, 2) святой Ириней пишет: «Слово Божие сделалось человеком, уподобляя Себя человеку и человека Себе Самому».
[6] Ломоносов М.В. Явление Венеры на Солнце: Прибавление // Полное собрание сочинений. Том 4. Труды по физике, астрономии и приборостроению 1744-1765гг. М.-Л.: Академия наук СССР, 1955, с.375.
[7] Свт. Василий Великий. К юношам о том, как получать пользу из языческих сочинений (беседа 22) // Восточные Отцы и учители Церкви IV века. Антология в 3-х томах. Том 1. М.: МФТИ, 1998, с.165.
[8] В греч. оригинале - τὰ ἐγκύκλια μαθήματα, дословно - совокупность наук.
[9] Климент Александрийский. Строматы. Книги 1-3. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003: книга первая, (30,1), с.93. (Στρωματεῶν πρῶτος IV, 30.)
Στρωματεῖς, pl. от ὁ στρωματεύς, означ. смесь, в том числе и литературную. (см.: Thesaurus Linguae Graecae.)
[10] Св. Иустин, философ и мученик. Апология II, представленная в пользу христиан римскому сенату: гл. 10 // Творения. М., "Паломник" - "Благовест", 1995, с.105-125.
[11] Ломоносов М.В. Явление Венеры на Солнце: Прибавление // Полное собрание сочинений. Том 4. Труды по физике, астрономии и приборостроению 1744-1765гг. М.-Л.: Академия наук СССР, 1955, с.373.
[12] Прп. Иоанн Дамаскин. Философские главы: глава III, О философии // Иоанн Дамаскин. Диалектика, или философские главы. "Екклесия пресс", 1999.
Комментарии (7)
Интересно было бы продолжить приведенную автором аналогию. Тогда чисто мнимые числа послужили бы символом невещественных предметов познания: ангельских сущностей, например. А вот что такое действительные числа, т.е. числа, у которых мнимая часть присутствует, но равна нулю? Что стали бы означать операции над комплексными числами? Что стал бы означать тот факт, что произведение двух чисел с противоположными мнимыми частями (например, (1-2i) и (1+2i) ) дает в результате число (5), в котором мнимая часть стала нулевой и своим модулем увеличила действительную?
Символом чего могла бы стать функция, определенная на комплексной плоскости и задающая конформное отображение? Символом мировоззрения (которое основывается на реальности, но может отображать картину мира, весьма далекую от реальной)? Или, быть может, символом СМИ, подающих информацию "в нужном свете"? :) Тогда одна из задач комплексного анализа - поиск функции, задающей требуемое конформное отображение - превращается в привычное, но иногда пугающее слово "пиар".
А если говорить серьезно, то мне думается, что никакую аналогию нельзя заводить слишком далеко и автор доклада поступил правильно, не став развивать ее. Путем аналогии мы строим модель интересующего нас объекта и понимание модели помогает нам понять сам объект. Но чем больше сходства мы будем находить в модели с объектом, тем меньше различий будет между ними оставаться и в конце концов мы или превратим модель в сам объект (так, наверное, происходит, когда человек, постигая видимый мир, вдруг приходит к вере) или же наоборот - объект редуцируем до модели (например, вспомним, что Бог есть Троица, и введем в предложенную докладчиком аналогию целых три мнимых единицы: X + iY + jZ + kT, чтобы мнимая часть числа точнее характеризовала "распределение нетварных энергий по ипостасям". Тогда комплексная плоскость превратится в гиперкомплексную, а комплексная точка - в кватернион. Но по законам гиперкомплексного анализа, произведение двух любых различных мнимых единиц дает третью! При попытке перенести эту математическую зависимость на богословие мы получим ересь)
Предложенная автором аналогия может послужить очень хорошей миссионерской находкой в общении с людьми, которым близко именно математическое видение мира. Особая красота в том, как изящно эта аналогия снимает проблему "конфликта" науки и религии, а также наглядно иллюстрирует паламитское учение о нетварных энергиях благодати, пронизывающих всю вселенную, вместе с тем выводя сущность Божества за пределы "системы мировых координат".
В свое время академик Раушенбах в журнале "Воросы философии" предлагал ортогональную декартову систему координат как математическую интерпретацию Троицы. Тогда митрополит Питирим дал отповедь редуцированию богословия к математике.
Сегодня такие публикации характерны для Академии Тринитаризма. См. например: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001a/00160082.htm
О какой синергии науки и богословия, о каком истинном богословии можно говорить, если рассмотреть сложение, умножение и. т.д. комплексных чисел?
В математике есть понятие меры. Меру надо знать и в богословии.
Аналогия (греч. ἀναλογία) означает соответствие, соответствие меж образом и первообразом, в нашем случае меж некой тенью и самим предметом. Это, своего рода, притча, попытка проиллюстрировать идеальное взаимоотношение между наукой и богословием без претензии на полноту соответствия и доказательность.
А о подлинном богословии сказано бесприточно и без использования комплексных чисел.
Cогласен, что как притча это сравнение для кого-то возможно, но без предыдущего текста.
Само название и весь текст набиты такими дифирамбами философии, математике, выдумыванию синергии науки и богословия, - уже само это вызывает неприятие, - что в тексте ссылка на комплексные числа не выглядит притчей.
А вообще Ваш пример, если его раскручивать, то есть пооупражняться в операциях с комплексными числами при разном их соотношеннии, весьма пооучителен, чтобы убедиться в обратном тому, что Вы пытаетесь доказать.
Попробуйте и убедитесь.
Дорогой о. диакон, по-моему, идея наивная. Я все ждал, пока кто-нибудь из батюшек, получивших математическое образование, ее раскритикует. Простите, но я сомневаюсь в ее миссионерском эффекте: скорее религиозные скептики, которых немало среди моих коллег, рассмеются, а то и вовсе прекратят разговор. Это же мы, православные, в их сферу лезем, в которой якобы a priori не разбираемся, а не им даем о православии порассуждать.
Но в том-то и штука, что ваша аналогия мне ужасно нравится!
Вот вам еще два наблюдения.
1. Комплексные числа возникли для решения вполне действительных задач физики и математики. То есть для того, чтобы решить какую-то вещественную задачу, иногда лучше прибегнуть (хотя бы на время решения) к комплексным средствам. Только вот с чудом аналогия неполная: чудо все-таки являет Господь конкретной личности, а ТФКП – набор теорем, технология.
2. Основная теорема алгебры: алгебраическое уравнение n-й степени над С имеет ровно n корней. То есть иными словами, с появлением комплексной единицы наступает удивительная полнота, у того, что казалось случайным, проявляется причина.
В общем не знаю, какова ценность сего для обращения математиков, но для благочестивой болтовни на приходе вполне сгодится :)
«Продолжал я советоваться и с этими проходимцами, которых называют математиками..» (Бл. Августин, «Исповедь»)
Простите за задержку с ответом, который давно назрел, назрел и как пояснение ко всему докладу.
«Ибо не необходимо, чтобы примеры совершенно и без всякого недостатка равнялись [вещам]. Ибо необходимо, чтобы в примерах созерцалось и то, что подобно, и то, что различно, так как иначе это не был бы пример. Ибо то, что во всем одинаково, было бы тождественным, а не примером, и более всего [это должно быть сказано] в отношении к тому, что Божественно. Ибо невозможно найти пример во всем равный, как в том случае, когда речь идет о Боге, так и в том, когда - о домостроительстве (воплощении)».(Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М.: Сретенский монастырь, 2007, кн.3, гл.XXVI, с.331.)
Аналогия - это притча, иносказание. Фактически, это есть образ, которым и внутри которого можно изложить положительные моменты вероучения. Поэтому при указании на некий образ не необходимо установить все возможные связи с первообразом, но достаточно рассмотреть те качества образа, которые иллюстрируют соответствующие качества первообраза.
Мы же не пытаемся в притче Христа Спасителя о Царствии Божием обобщать образ зерна горчичного до соотношения законов царства растений и Небесного Царствия.
И в нашем случае аналогия с множеством комплексных чисел есть способ (не претендующий на учительство) изложения мыслей о месте и соотношении науки и богословия в познании, и в тесной связи с этим, о присутствии Бога в твари Своими действиями и одновременной трансцендентности Творца Своему творению.