- Научная статья
Религиозные ценности в контексте поиска современной цивилизационной стратегии
Опубликовано: 28 июня 2011
Автор
Сложность вызова, с которым сегодня сталкивается теоретическая мысль, сравнима, пожалуй, с той ситуацией, перед которой оказалась Европейская цивилизация в XVII–XVIII вв., когда она искала новую ценностно-мировоззренческую систему координат, осмысливая новые цели истории, смыслы бытия, представления о человеке и его возможностях.
В наши дни опять актуален статус личности, нации и национальных государств, актуально обращение к смыслам науки и научной рациональности, прогресса и порядка, опять приходят в соприкосновение народы и культуры. Происходящие в условиях нынешней глобализации радикальные трансформации человека, общества, нации, государства, прогресса и т.д. носят столь фундаментальный характер, что делают востребованным предельно метафизический уровень анализа происходящих событий. Вопросы типа «кто мы?» не задаются в истории часто, а сама постановка таких вопросов – свидетельство глубины кризиса мысли и экзистенции, в которой оказалось человечество.
Сегодня уже очевидно, что социально-экономические кризисы тесно связаны с кризисом духовно-нравственных устоев общества (доклады Колупаева В.Е., Круля З., Моисеевой Н.А., Руповой Р.М., Пиличева А.В. и др.). Но преодоление последнего надо начинать с ясного осознания того, что понимается под духовностью в той или иной традиции, философской в том числе, и каково их влияние на развитие российской цивилизации. Поясним. Исторически сложилось так, что западно-европейской социально-философской традиции в большей мере присущ рационализм в объяснении характера развития духовных основ мировой цивилизации. В русской же религиозно-философской мысли понятие духовности традиционно отождествлялось не с разумом и сознанием, а с сохранением своих ценностей: веры, религии, нравственности, патриотизма и культуры. Это исходная позиция для уяснения многих актуальных сегодня вопросов ценностно-мировоззренческого характера.
Есть ли сегодня жизненно важная потребность в сохранении традиционных черт и принципов организации российского общества и государства, или, напротив, требуется, говоря либеральным языком, полная смена «матрицы»? Возможно ли в условиях глобальной экономики сохранить свою этнокультурную идентичность, и как она соотносится с такими понятиями, как российская цивилизация и модернизация? И главное – должны ли мы, и если «да», то каким образом, сохранить исторически сложившийся тип российской государственности?
Ответы на эти и другие подобные вопросы зависят от того, насколько традиционные духовные ценности смогут инициировать появление новых институтов. Поэтому Международная научно-практическая конференция «Социальное учение Церкви и современность» (Орёл, 12-13 мая 2011 г.) самым широким образом ставила вопросы места и значения православных ценностей в реализации российского варианта культуроцентричной модели глобализации, а значит, включённости их в новую модель государственно-этноконфессиональных отношений и их влияния на социальную, образовательную, культурную, этическую, экологическую и иные стороны жизни, важные для развития личности и общества, а также стабильного функционирования государства.
Специально хочется подчеркнуть, что православные ценности (как и другие традиционные духовные ценности России) не противостоят реформам и модернизации страны, а, сохраняя её идентичность, способствуют её устойчивому развитию в глобализирующемся мире (доклады Беспаленко П.Н., прот. А.С. Голубова и Человенко Т.Г.). Показателен в этой связи и опыт таких стран, как Япония, Сингапур, Южная Корея и др., где весьма эффективно была осуществлена модернизация без отказа от своих исторических традиций и без попыток, в отличие от нас, форсированно изменить менталитет народа.
Но исчезновение с исторической сцены той или иной цивилизации, как правило, начинается с разрушения её духовности, с внедрения в сознание народа чуждых идей, ценностей и неприемлемых способов их достижения. Поэтому культурно-информационное измерение глобализации – явление противоречивое, несущее человечеству не только технологические удобства в коммуникативной сфере, но и навязывающее как единственно возможную «универсальную бездуховную культуру» («Социальная концепция Русской Православной Церкви»), которая подвела нас к системному кризису видового развития человека, к перманентной внутривидовой войне людей за выживание, как отмечают современные исследователи.
Сегодня Церковь ищет пути выхода из сложившейся ситуации, пытаясь переосмысливать своё социальное учение в парадигме эсхатологического контекстуализма (Петрунин В.В.), для которого важно не столько схоластическое видение мира и человека, сколько практические указания в области личной, семейной и общественной нравственности (Остапенко А.А., Архангельский А.И., Шилкина С.П., Круглова Г.А., Человенко А.С., Бирюко- ва К.В., Золотова Е.В., Ковтунова А.Н., Баланюк Г.Н., Лаза В.Д., Пруцкова Е.В., Орешина Д.А. и др.).
Проблема сохранения культурно-нравственных ценностей российского общества в условиях глобализации духовной жизни поднята в самых разных аспектах – от рефлексии духовного измерения в понимании информации, социальной свободы и свободы совести (Даренский В.Ю., Невельская-Гор-деева Е.П., Махонин С.В., иерей И. Кузьмин, иерей М. Удовиченко, Рукавишникова М.В., Копылова Е.А., Фархитдинова О.М., дьякон С. Юрашевич и др.) до реализации духовной и информационно-психологической безопасности в структурах федеральной миграционной службы (Балашова Н.П.), военного ведомства (прот. А. Козин, Кочергин И.Г., Митрахович В.А., Гребёнкин А.Н.), в правоохранительной системе (Маслова И.С.) и системе МЧС (Чибисова Т.А.).
В последнее время и со стороны научного сообщества изменяется отношение к теме сопряжения научного знания с религиозными духовными и нравственными ценностями, поскольку глубинные причины неудач России на международной арене в конце ХХ в. коренятся, как стало понятно, не только в экономике, но и в слабой или подражательной эпистемологической базе российской гуманитарной науки. Доминирование англосаксонской культуры проявляется и в доминировании её эпистемологии, связанной с триумфом метафизической традиции, при которой в логической истине видят основу рациональной теории мира, состоящего из познаваемых вещей. Поэтому особое внимание было уделено поиску современных рефлексивных дискурсов, основанных на восточно-христианской метафизике и открывающих собой дорогу российской гуманитарной науке в эпистемологический мейнстрим европейской цивилизации (Астапов С.Н., Аринин Е.И., Ершова М.А., Миронов И.Л., Нижников С.А., Человенко Т.Г. и др.). Успешное вхождение России в эпоху социальных трансформаций, по мнению исследователей, во многом будет зависеть от того, будут ли восстановлены в своих правах онтологии христианского Востока с его особым пониманием истины как отношения, как личного способа бытия и, что не менее важно, будет ли осуществляться подготовка научных и педагогических кадров, способных решать эти задачи на современном уровне их проблематизации (Таланкина М.В., Мраморнов А.И., Сухова Н.Ю., Макаров Д.В., Андрюшенко М.Т., Эльмуратов Р.К. и др.). Примерами образовательных и социальных технологий, реализующих духовно-нравственную компоненту в развитии детей и молодёжи в различных культурно-образовательных средах, были представлены в моделях, предложенных Абрамовым С.И., Астэр И.В., Грицай Л.А., Королёвой А.В., Лаппо В.В., Музалевской-Жарковой Г.М., Соловьёвой И.В., Зальцман Т.В. и др.
Судьба многих народов, попавших в сложные исторические и цивилизационные условия, показывает, что устойчивость их государственности и идентичности зависит от устойчивости базовых элементов их традиционной культуры и, в частности, от состояния книжно-письменной культуры. Этим объясняется включение в работу конференции секции «Проблемы христианской нравственности в русской литературе», куда вошли доклады известных специалистов-филологов М.В. Антоновой, А.В. Моторина, С.Л. Барбашова, Т.В. Ковалёвой, А.А. Бельской и др., а также круглого стола «Проблемы сохранения памятников христианской культуры: диалог Церкви, государства и общества», на котором обсуждалась роль церковных музеев в сохранении и возрождении духовно-исторического наследия России (архим. Иоанн (Павлихин)), а также мировая практика сохранения и изучения культурного наследия (иерей Е. Дроздов, Колымагин Б.Ф., Комова М.А., Злотникова И.В. и др.).
В заключение хочется отметить, что масштаб научного сообщества, вовлечённого в обсуждение предложенных проблем (в конференции приняли участие 21 доктор наук, 58 кандидатов наук и магистров из России, США, Италии, Франции, Украины, Белоруссии, Латвии), говорит о богатейшем потенциале гуманитарной науки, готовой в своём стремлении понять фундаментальные законы человеческого бытия взаимодействовать с православной традицией.
Основные векторы социальной востребованности православия в современном обществе были отражены в работе следующих секций:
- государственно-церковные отношения: история и современность;
- проблемы безопасности в свете цивилизационной идентичности и социально-этического учения Церкви;
- пастырское, миссионерское и социальное служение православной Церкви;
- опыт сопряжения науки и религии: исторические и теоретические аспекты;
- проблемы образования, воспитания и социализации детей и молодёжи;
- проблемы христианской нравственности в русской литературе;
- церковь, религия и общество;
- круглый стол «Проблемы сохранения памятников христианской культуры: диалог Церкви, государства и общества».
От имени всех участников конференции и Оргкомитета хочется выразить глубокую признательность Губернатору Орловской области Козлову А.П.; председателю Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви, ректору Общецерковной аспирантуры и докторантуры митр. Волоколамскому Илариону; управляющему приходами Московского Патриархата в США архиепископу Юстиниану и декану Парижского Св.-Сергиевского православного института прот. Николаю Чернокраку за тёплые слова и пастырские напутствия, прозвучавшие в их Приветственных словах к участникам конференции.
Комментарии (17)
Спасибо, уважаемая Татьяна Григорьевна, за весьма содержательное обобщение итогов конференции. По личному наблюдению знаю, что Оргкомитет и лично Вы проделали поистине титаническую работу в условиях далеко не оптимальных. Думаю, что не ошибусь, выразив от имени всех участников особую Вам благодарность.
Хотелось бы донести до разумения читателей принципиальную значимость выводов и рекоменцаций конференции для диаспоры, вернее, той её части, которая вопреки мощному обратному прибойному потоку, прямо противоположному волне и течению на поверхности, стремится не только устоять, но и выйти на берег. В этом контексте, необходимо сказать, слово "диаспора" далеко не всеми приветствуется, и наличие оной в известных случаях даже отрицается. Далеко не всех - даже православных - собратьев можно поставить в один ряд с сербским патриархом Димитрием, которого 3/16 марта 1922 г. Патриарх Тихон официально поблагодарил за то, что он предоставил убежище русским архиереям, предоставив им и право юрисдикции над русским духовенством, не состоящим на службе в Сербской Церкви. Мне представляется, что именно для русского зарубежья рекомендации конференции весьма актуальны, потому хотелось бы их опубликовать.
Рекомендации
Международной научно-практической конференции
«Социальное учение Церкви и современность»
(Орёл, 12-13 мая 2011 г.)
Заслушав доклады представителей научного, педагогического и культурно-просветительского сообществ из городов и областей семи федеральных округов Российской Федерации (Центрального, Северо-Западного, Приволжского, Уральского, Дальневосточного, Южного, Северо-Кавказского), а также представителей Украины, Белоруссии, Латвии, Русской Православной Церкви в США, исследовательского центра «Христианская Россия» (Италия, Милан), участники конференции пришли к следующим выводам:
Участники конференции рекомендуют:
Уважаемый отец Александр,
спасибо за присланный текст Вашего доклада в Орле.
Даже при первых прочтениях многое оказалось новым, каким-то образом заставляющим задуматься, переосмысливать свои представления.
Например:
Таким образом, к началу века XX-го, именно в Северной Америке, в Нью Йорке, как бы препоясав широким поясом христианского свидетельства (ПРАВОСЛАВНОГО) «весь мир», завершилась эта «поздняя» стадия благовестия «всей вселенной» Евангелия Христова. А для живущих в США эта мысль, наверное, нечто обычное. Или вот, еще: можно лишь глубоко сожалеть, что в контексте американского теологического разговора о глобализации не слышeн был голос Русской Православной Церкви, xотя реальное ее присутствие на Северо-американском континенте восходит к самым истокам зарождения и становления американского государства. По целому ряду независящих и сложных причин, её голос на время замолк И в то же время: Не являемся ли и мы продолжателями Его дела, глобализации, в своем роде, кафолической, кат’ олон? И загадочная фраза из «Путей русского богословия» Флоровского: это мир мистических блужданий, где все фрагментированно, разлагается, и преломляется как бы в рядe зеркал
Именно ею Вы завершили свое выступление…
Интересно бы узнать и отклики российской публики на Ваше сообщение.
С самыми добрыми пожеланиями –
Сергей Демаков Вятка, Россия
--//Таким образом, к началу века XX-го, именно в Северной Америке, в Нью Йорке, как бы препоясав широким поясом христианского свидетельства (ПРАВОСЛАВНОГО) «весь мир», завершилась эта «поздняя» стадия благовестия «всей вселенной» Евангелия Христова. А для живущих в США эта мысль, наверное, нечто обычное.//-
Уважаемый Сергей Иванович, благодарю за отклик. Уверяю Вас, что для рядового жителя США мысль о том, что Русская православная церковь имеет какую-либо причастность к христианскому благовестию в Северной Америке, тем более во всем мире, будет чем-то совсем необычным и даже удивительным.
В США, по последней переписи населения (2010 г.) проживает 308.745.538 чел. Из них всех православных вместе взятых от силы 1.043.850 чел., т.е. 0,3 %, из которых регулярно ходят в православные храмы 294.335 чел., т.е. 0,09%. Для сравнения укажу, что в США 18,632,000 учащихся в вузах студентов, т.е. 6%. Думаю, что многие православные знают о Русской церкви хотя бы понаслышке, но глобальные выводы делать просто не готовы. Насчет же "всех остальных", то для рядового американца "православие" - это сокрытая за двенадцатью замками тайна.
Что же касается Вашего пожелания узнать отклики российской публики на мое сообщение, мне как-то неудобно о себе говорить...
Хотелось бы высказаться по поводу выступления уважаемого отца Александра Голубова, посвященного богословскому образованию в условиях глобализации.
Данное выступление вводит нас в проблематику, которая обсуждается и реализуется в богословских школах США, в том числе протестантских и католических.
Автор ставит ряд животрепещущих вопросов, таких как: какова миссия Церкви в современном мире? Как преподавать в традиционные религиозные ценности в секуляризованном обществе? и др. В итоге отец Александр приходит к выводу о необходимости кросскультурного диалога, что созвучно православной точке зрения, отраженной в Основах социальной концепции.
Однако голос РПЦ в США, подчеркивает о. Александр, пока недостаточно слышен, в то время как необходим выходя из самоизоляции.
Учитывая сказанное и соглашаясь с ним, хотел бы добавить, что в позднем творчестве о. Г. Флоровского, на которого многократно ссылается о. Александр, уже содержатся предпосылки такого выход. То же можно сказать и о творчестве и подвижничестве в сфере богословского образования о. Александра Шмемана, а в России мученика о. Александра Меня и многих других. Думаю, что нам необходимо активнее изучать опыт и пастырское служение указанных священников и богословов, несомненно, сказавших новое слово и по новому о христианской истине в секуляризованном современном мире. Они во многом опередили современные дискуссии и еще в советское время осознавали наступление глобализации, стремились нести духовную истину в мир.
Полностью солидаризируюсь с мыслью о. Александра о том, что нужно не прятаться от проблем современного мира в «прекрасный град Китеж», да и не получится при всем желании. Уже Достоевский в лице старца Зосимы, провидя современность, отправляет Алешу Карамазова в мир, а многострадальный Гоголь говорил: «Монастырь ваш – Россия». Теперь же мы можем добавить – весь мир. Духовно-нравственные ценности необходимы тем, кто их утрачивает, и в этом должно быть взаимопонимание между не только всеми конфессиями, но и традиционными религиями. Современность бросает вызов вере, и этот вызов должен встретить достойный и соответствующий ответ.
С глубоким уважением, Нижников Сергей Анатольевич
Уважаемый отец Александр,
Ваш доклад и комментарии обсуждаются и у нас, в России. Так, сегодня утром я получил письмо из одной из российских центральных областей (привожу фрагмент): «Вот эти статистические данные и надо было прот. Александру включить в свой доклад. Страшноватые данные! Но он, наверное, по-христиански рассудил, что это похое на обличение, осуждение и не включил. …. Впрочем, я, пожалуй, лучших данных не ожидала. Да они и по России- матушке такие же. Сегодня Владимирская, Собор Владимирских святых, а в монастыре Сретенском (Сретения иконы Божией Матери Владимирской) на службе народу было - пшик». Не пора ли еще раз задуматься о смысле Ваших слов: Не являемся ли и мы продолжателями Его дела, глобализации, в своем роде, кафолической, кат’ олон? Но с такими малыми силами… А может быть, вспомним: «Не бойся, малое стадо»? С благопожеланиями – Сергей Демаков Вятка, Россия
Дорогие коллеги, Сергей Иванович и Сергей Анатольевич!
Благодарен за ценные замечания по тексту моего доклада. Еще более рад тому, что в дискуссию о глубинных духовных ценностях подключаются и российские университеты: в Вашем лице, Сергей Анатольевич - РУДН (Москва), в Вашем лице, Сергей Иванович - Вятский Государственный Гуманитарный Университет, в лице Татьяны Григорьевны - Орловский Государственный Университет, и конечно же, на конференции представлены были и многие другие светские российские вузы и университеты. Это весьма и весьма обнадеживает, по многим параметрам, и открывает векторы новых разговоров по существу. Есть надежда, что в будущем, к такому разговору смогут подключится и наши соотечественники, работающие в cеверо-американских и европейских вузах.
Нечто существенно новое в орловской конференции - это подход к теме социального служения Церкви с точки зрения национальной, культурной и духовной безопасности. Этот вектор необходимо было бы и дальше разрабатывать. В этом, как раз, насущная ценность Рекомендаций конференции не только в плане абстрактно-интеллектуальном, но и в плане чисто практическом. Активная реализация Определений Архиерейского собора 2011 г. не может опираться только лишь на духовные школы, которые в массе своей далеко не подготовлены для такой работы, включая и преподавательский коллектив, да и основные цели и задачи их существования совсем иные. Что делать там, где этой духовной школы вообще не существует, или в том случае, когда она хоть и существует, но у неё, как говорится, "тяму нет"?
Для диаспоры это вообще злободневный, насущный вопрос особой не только церковной, но и государственной важности: как, и опираясь на что, в диаспоре приступать к реализации тех же Определений Архиерейского собора, как, практически говоря, "всемерно содействовать введению в образовательные программы учебных заведений православно-ориентированных курсов, использующих межпредметные связи гуманитарных наук"? Как "развивать православную просветительскую деятельность среди населения, разнообразные формы сотрудничества епархиальных управлений, благочиний и приходов со средствами массовой информации с целью формирования позитивного общественного мнения о службах милосердия и иных видах социальной деятельности РПЦ"? Ведь это жизненный вопрос, непосредственно касающийся жизни и выживания Русской Православной Церкви в США, у которой нет ни одной своей духовной школы, хотя бы даже на уровне училища, да и Русской Зарубежной Церкви, у которой одна единственная семинария на все зарубежье? А между тем, общая наша ситуация такова, как верно её описал в своем приветствии в адрес конференции архиепископ Юстиниан: «Русской Православной Церкви, как помним мы из истории, принадлежит основополагающая роль в распространении Православия в Америке. Имена наших соотечественников, подвижников-миссионеров—преподобного Германа Аляскинского; святителя Иннокентия, митрополита московского; святителя-исповедника Патриарха Тихона; священномучеников протопресвитера Александра Хотовицкого и протоиерея Иоанна Кочурова, как и нашего современника, святителя и чудотворца Иоанна Шанхайского, архиепископа Сан-Францисского—много говорят верующим всех православных американских юрисдикций. Все большее число православных американцев составляют люди, принадлежащие к Православной Церкви в силу не своего этнического происхождения, а сознательно сделанного выбора в пользу истины Православия. Этот обнадеживающий факт должен напоминать нам о нашей ответственности за убедительное свидетельство всему окружающему нас миру о православной вере».
Сергей Иванович, что касается статистики: «Вот эти статистические данные и надо было прот. Александру включить в свой доклад». Во-первых, сами понимаете, доклад пишется в жестком регламенте, в рассчете на 20-минутное выступление (на пленуме). Доклад коллегиально обсуждается, затем автор, учитывая замечания коллег, пишет окончательный отредактированный текст, который и публикуется. Я надеюсь, что в будущем буду иметь возможность опубликовать окончательный и отредактированный вариант доклада в Ученых записках ОГУ, если Татьяна Григорьевна даст добро.
Во-вторых, в примечаниях к докладу я привел несколько иную, но созвучную статистику: «Государственная аккредитация богословских школ и теологических факультетов предоставляется Ассоциацией Теологичeских Школ в США и Канаде [Association of Theological Schools in the United States and Canada (ATS)]. На данное время, на общее число 261 христианских богословских школ и теологических факультетов приходится лишь 3 православных семинарии, что отражает и примерное соотношение общей численности христиан к православным верующим в Северной Америке.» Я не сказал, однако, что из этих трех православных семинарий нет ни одной русской: одна, св. Креста, принадлежит Греческой архиепископии, а две другие, св.-Владимирская, и св.-Тихоновская, принадлежат т.н. ПЦА, автокефальной Православной Церкви в Америке. В двух последних случаях, ни о какой малейшей защите духовных интересов русской диаспоры, в силу разных причин, на данный момент и говорить не приходится. Даже наоборот, увы.
И в третьих. Я не смог привести статистику, поскольку тогда, когда писал доклад, её еще просто не было. Буквально несколько недель тому назад издательством греческой семинарии св. Креста опубликован в своем роде ошеломляющий «Атлас американских православных христианских церквей», труд нашего соотечественника, Алексея Криндача [Atlas of American Orthodox Christian Churches. Edited by Alexei Krindatch (Brookline, MA: Holy Cross Orthodox Press, 2011]. Свой экземпляр я получил только на прошлой неделе.
Еще раз, благодарю Вас, дорогие коллеги, за отклик. Хочу в заключение привести цитату из примечаний к своему докладу: «Никакая отдельная религиозная традиция не прикрепилась к многонациональной корпоративной деятельности; по сути, проявляется очень мало усилий ради того, чтобы оправдать нравственность или осудить безнравственность экономической надстройки. Капитализм вдруг, достаточно внезапно, принимается как нечто данное, почти как некая сила природы, океан, или ледник, который управляется своими собственными естественными законами. В такой духовной атмосфере необходимо спросить: почему нет никакой иной, одинаково динамической, но общественно независимой и интеллектуально открытой христианской веры, которая смогла бы продвигаться по всему миру? Почему либеральные нравственные элементы в недрах протестантства, как и тенденции либерализации в недрах католичества, не сумели выдвинуть религию сильной универсальный привлекательности, такую, которая связывала бы свою духовность с этикой глубокой социальной вовлеченности?» [Steve Brouwer, Paul Gifford, and Susan D. Rose, Exporting the American Gospel: Global Christian Fundamentalism (NY: Routledge, 1996), 14-16.]. Америка, дорогие друзья, внутренне созрела к проповеди православной веры, том числе, и родного нам русского православия. Она — у нас, она — наша, эта «религия сильной универсальный привлекательности, такая, которая связывает свою духовность с этикой глубокой социальной вовлеченности». Eще раз повторю свое глубокое и искреннее убеждение, уже однажды сказанное на портале Богослов.ру: «Гибель русской духовной традиции на Северо-Американском континенте будет и закатом здесь православия. Вспомните и кн. Симеона Гордого: "Да не престанет память родителей наших и наша, чтобы свеча не угасла"» | здесь (http://www.bogoslov.ru/text/316471.html#comment318834) |
Нет ли у вас ощущения, дорогие коллеги, что более чем разумные предложения и выводы (а если хотите и анализ), предложенный с позиции церковного сознания, постоянно «вязнет» в каких-то недосказанностях со стороны тех, к кому Церковь обращается? Вроде бы всё понимая и даже соглашаясь с правильностью выводов и предложений, мы тормозим… Причём, каждый на своём месте – на уровне управленцев от образования; наукообразных схоластов, выучивших интеллектуальные формулы, достойные, на их взгляд, быть ВСЕГДА во главе человеческой мысли; политиков, настолько «умудрённых» всяким разным опытом, что не замечающих, как они теряют драгоценное время и, соответственно, страну и народ, и т.д.. Не хочется далее придерживаться этой эмоциональной тональности, но что действительно хочется, так это предложить некоторые конструктивные идеи.
Если вынести за скобки собственно духовную составляющую, то сложности с пониманием и, соответственно, с реализацией социального учения РПЦ происходят во многом из-за того, что не отрефлексированны те мировоззренческие концепты, которые собственно и позволяют ощутить необходимость и востребованность мнения и делания Церкви в нашей жизни. Для реализации социального учения не только на церковном уровне - я сейчас даже больше говорю об общественном и государственном уровнях, имея в виду складывающуюся систему государственно-конфессиональных отношений - необходимо прояснить, что есть в нашем понимании современность, глобализация, модернизация, российская цивилизация, национальная культура, традиционные конфессии, единая российская культура и др.. Эти категории являются культурно-идеологическим каркасом развития государства и общества, что и заставляет нас не противоречивым образом сопоставить их в одном концептуальном пространстве, имея в качестве основной цели защиту интересов (можно их назвать национальными интересами) и безопасности личности, общества, государства. Нужна интеллектуальная работа в идейном пространстве, поскольку бытуют их разные понимания. Но это та самая работа над «универсалиями», которая сделает не просто востребованными, но и необходимыми на уровне общественного сознания наши российские «уникальности» - традиционные конфессии, этносы, культуры.
Татьяна Григорьева, большое спасибо за интересный отчет. К сожалению, не удалось принять участие в этом мероприятии, и, наверное, особых прав высказываться у меня нет, но несколько вопросов все же возникли:
"русской же религиозно-философской мысли понятие духовности традиционно отождествлялось не с разумом и сознанием, а с сохранением своих ценностей: веры, религии, нравственности, патриотизма и культуры" - безусловно, что и с разумом тоже, достаточно перечитать раздел "Религиозный смысл человеческой мысли" в "Смысле жизни" кн. Е.Н. Трубецкого. Думаю, что объявить войну рациональности, лишить ее духовного значения - худшее, что мы можем сейчас сделать. С другой стороны, наоборот, я не уверен, что патриотизм как таковой считался русскими философами, такой уж абсолютной ценностью (вспомним "Национальный вопрос в России" Соловьева, вспомним Чаадаева и стихотворения Хомякова времен Крымской войны) - ведь важно еще и во имя чего этот патриотизм существует и каково его качество: что именно и какой любовью в своей Родине любит патриот? Это же касается и "исторически сложившегося типа государственности" - я не вижу такого единого типа, я отказываюсь считать Российскую империю, СССР и современную Российскую Федерацию представителями одного типа государственности.
Такой же вопрос и к "устойчивости базовых элементов традиционной культуры" - русская культура, как известно (Бердяев, Лосский, Франк и др.), характеризуется противоречивостью этих элементов, так ли уж надо нам, например, сохранять такой базовый элемент нашей культуры как пьянство, хулиганство, языческие пережитки в народе и пр.? Они ведь тоже традиционны. Я понимаю, что имеется иное, но сформулировано так, что ценностью признается традиционность сама по себе - это опасно.
Ну и наконец, по поводу науки - без "страсти к познанию ради познания", т.е. без признания научного знания самодостаточной ценностью, без любви к новому знанию, наука существовать не может. Она не может существовать без "схоластики", т.е. без строгости мышления, (вы вот схоластику гоните, а сами без "универсалий" не обходитесь).
Простите, если "не в кассу".
--//базовый элемент нашей культуры как пьянство, хулиганство, языческие пережитки в народе//--
Пьянство, хулиганство, языческие пережитки как базовый элемент культуры (!?)... совсем определенно, я чего-то не понимаю! Простите, Антон, но неужели можно сказать, по аналогии, что "прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство" и т.д. (Гал. 5, 19-21) -- "базовый элемент духовности"? Скорее всего пьянство, хулиганство, языческие пережитки противостоят культуре, враждуют с культурой в такой же степени, как и дела плоти противостоят и враждуют против духовности? И не "традиционны" ли, в определенном смысле, прелюбодеяние, блуд, нечистотa? Не потому-ли и традиции традициям рознь? Как и патриотизм - патриотизмам? Видимо патриотизм Ильина, написавшего, что "быть русским значит созерцать Россию в Божьем луче, в ее вечной ткани, ее непреходящей субстанции и любовью принимать ее как одну из главных и заветных святынь своей личной жизни", всетаки несколько иного калибра, чем патриотизм Чаадаева, написавшего, что Россия "это не что иное, как факт, один голый факт, стремящийся развернуться на карте земного шара в размерах, с каждым днем все более исполинских, и необходимо, следовательно, ограничить этот чрезмерный рост и пресечь натиск на старый цивилизованный мир, который есть наследник, блюститель и хранитель всех предшествующих цивилизаций, в том числе и той, в которой Россия некогда почерпнула первые познания, свой пышный и бесплодный обряд, в котором она продолжает замыкаться".
Уважаемый о. Александр! Я как раз и говорю о том, что традиции традициям и патриотизм патриотизму рознь, и что этого различия в представленном Татьяной Григорьевной тексте и в приложенных рекомендациях - не обретается.
"традиционные духовно-нравственные основы российской цивилизации" - вещь очень сложная и неоднозначная, не всякие традиции нуждаются в возрождении или утверждении, в том числе и не всякие духовные.
Константин Михайлович, и в отчёте и в рекомендациях всегда звучат выводы и обобщения. Под устойчивыми базовыми элементами традиционной культуры понимаются РЕЛИГИЯ (традиционная религия/религии) и КНИЖНО-ПИСЬМЕННАЯ КУЛЬТУРА (язык, литература и т.д.). Обычный академический вариант, поэтому и в голову не приходило, что под этим может пониматься пьянство, хулиганство и т.д. Я, кстати, даже в шутку не могу допустить, что их для России можно рассматривать в качестве традиционных. На каком-то этапе в силу определённых причин и обстоятельств, они стали обыденным для нас явлением, но никак не традиционным. И дело здесь не в ура-патриотизме, как вы понимаете. Я думаю, с этим общими усилиями (отдельное спасибо за внимание к разговору о. Александру Голубову) мы разобрались. Другое дело, что здесь возникает необходимость прояснить, как понимаются такие важные концепты, как духовность и др. в разных религиозно-философских дискурсах, «обслуживающих» цивилизационные особенности разных стран и народов.
Что касается гонений универсалий и рациональности, то это в принципе не ко мне и моим коллегам. Другое дело, как я уже уточнила в своих комментариях, важно поразмышлять над проблемой соотношения универсального/уникального. Почему? Из множества причин я бы выделила вопрос об эпистемологической самостоятельности русской религиозной философии, её эпистемологическом значении и актуальности в условиях современной философии науки, и шире – в условиях продолжающегося кризиса гуманитарного знания. И вот здесь необходима интеллектуальная работа над понятиями и концептами. Например, как понимать рациональность в сфере гуманитарного знания, учитывая все особенности его развития? С.А. Лебедев, известный специалист по философии науки, издал краткую энциклопедию "Философия науки" (М.: Акад. проект. 2008). Здесь он выделяет в качестве самостоятельной социально-гуманитарную рациональность, которая есть, по его мнению, "основные требования разума к социально-гуманитарному знанию: социально-ценностная предметность, рефлексивность, целостность, культурологическая обоснованность, объяснительная сила, герменевтический ресурс, адаптивная и практическая польза для человека и общества"... (с. 541). Есть над чем подумать... Когда начинаешь разбираться, многие недоразумения снимаются. Согласны? Интересно применить эти подходы в религиоведческих исследованиях, тем более в философии религии. Вот вам и развитие темы сопряжения науки и религии. Кстати, мне импонирует, как рассуждает об особенностях современного научного познания проректор ПСТГУ о. Георгий Ореханов в своей статье в «НГ-религии» от 20 апреля 2011г.. Тема, конечно, бесконечная и весьма актуальная, поэтому я вас, Константин Михайлович, лично и приглашала поучаствовать в конференции, зная область ваших научных интересов.
Что касается рекомендаций, думается, что более или менее верное определение "традиционных духовно-нравственных основ российской цивилизации" непосредственно вытекает из первых двух утверждений: (1) Разрушение той или иной культуры начинается с распада её духовности, с внедрения в сознание народа чуждых идей и ценностей; и (2) В условиях современной глобальной конкуренции, распространившейся на ценности и модели развития стран и этносов, Русская Православная Церковь играет ведущую роль в сохранении и восстановлении традиционных духовно-нравственных основ российской цивилизации.
Позвольте обратить Ваше внимание на то обстоятельство, что понятия "духовность" и "традиционные цивилизационные духовно-нравственные основы" Русской Православной Церковью, играющей в их "сохранении" и "восстановлении" "ведущую роль, понимаются, всётаки, как мне представляется, достаточно однозначно. Церковь же проповедует учение Христа, а не учения философов, хотя нужно сказать, что свв. отцы не чурались даже языческой философии, и добрые её плоды привносили в дело устроения на земле Церкви Христовой.
Таким образом, именно то, что созвучно Христу и православной вере, как раз и следует понимать и "духовным", и "традиционным" для российской цивилизации, начиная от заветов крестителя Руси, равноапостольного князя Владимира, и кончая свидетельством свв. царственных страстотерпцев и всех новомучеников российских. Eсли жe обозреть и обобщить жизненные пути и подвиги всех святых, в земле Русской ("Русьской") просиявших, то можно сказать, что "традиционными" для российской цивилизации были как раз любовь ко Христу и правде Христовой; устремленность к единству Руси и вытекающая из этой устремленности любовь к земному отечеству; и служение спасению ближних своих. Отсюда достаточно просто определить, о чем разговор, в чем именно следует усматривать "разрушение культуры" и "распад духовности", как понимать "чуждые идеи и ценности", и на каких путях искать "традиционные духовно-нравственные основы российской цивилизации".
Уважаемый о. Александр и Татьяна Григорьевна, большое спасибо Вам за разъяснения!
Уважаемые коллеги, в развитии темы "Российская цивилизация и духовно-нравственные ценности" обратите внимание на последние инициативы Российского Православного университета (доклад ректора игумена Петра (Еремеева) на Международной научно-практической конференции "Формирование духовного пространства современной России", 31 мая-1 июня 2012 г., Пятигорск). На мой взгляд, предложены значимые и очень перспективные идеи относительно развития теологического образования в условиях современности. Главное: сформулирован, скажем так, социальный заказ общества на развитие теологии и как науки и как учебной дисциплины. Важна предложенная формулировка: теолого-религиоведческое образование. Увязывание теологии и религиоведения в единый научно-учебный комплекс не помешает развитию этих дисциплин как самостоятельных, но позволит не "митинговым" способом, а профессионально разбираться с так называемыми "межпредметными проблемами", при чём на самом современном уровне их постановки и решения. До сих пор именно такого рода проблемы вызывали массу напряжения, и не только в области, связанной с философией религии и философией науки, но и в области социальной философии, философии политики и др. Разобщённость научного сообщества налицо. И не только научного. Министерство образования, видимо, не намерено содействовать развитию теологии и религиоведения. Орловскому гос. университету, например, дали два бюджетных места на религиоведение, полностью проигнорировав заявку на магистратуру. И так не только в нашем вузе. Далее - закрытие профильных кафедр и сворачивание направлений подготовки.
Что ещё важно. Прозвучавшие идеи действительно позволяют нам (обществу) самоопределиться, как и с какой стороны подойти к проблеме межнациональных отношений. Ведь до сих пор считается, что религиозный фактор идеологизирует проблему мирного сосуществования этносов. С трудом мы усваиваем мысль, что если мы проигнорируем потенциал традиционных религий в этом вопросе, то вместо них эту тему начнут "окормлять" другие ценности со своим потенциалом и взглядом на эту проблему. Другое дело - грамотно работать в этом вопросе, увязывая в единую стратегию решение многих частных вопросов. Главное, чтобы мы перестали работать по-принципу "голову вытянещь - хвост увязнет, хвост вытянешь, голова увязнет".
Поэтому Российский Православный университет весьма своевременно сформулировал эти концептуальные идеи. Думаю, их надо поддерживать и развивать.
http://www.patriarchia.ru/db/text/2273119.html
Дорогая Татьяна Григорьевна, дорогие коллеги по ОГУ, дорогие коллеги!
Я внимательно и долго читал и перечитывал доклад ректора РПУ, игумена Петра (Еремеева). Много в нем весьма интересного и положительного. В целом, отклик уважаемого о. Петра на Указ Президента РФ № 602 «Об обеспечении межнационального согласия» можно только приветствовать, как и предложения о формировании конструктивных взаимоотношений традиционных для страны религий и духовных традиций.
Действительно, вопросы образования в религиозной сфере по целому ряду причин приобретают на сей день общенациональное значение, как, впрочем, и необходимость установления разноуровневых межрелигиозных и межкультурных взаимоотношений. Однако не только потому, что необходимо обеспечить межнациональное согласие. Но главным образом потому, что секуляризм, повидимому, уже себя истощил, и что в новой парадигме постсекулярного общества с новой силой встает вопрос о религии как важной составной этнической и национальной идентичности (см., напр., Jürgen Habermas. Notes on a post-secular society (http://www.signandsight.com/features/1714.html/). В оригинале по-немецки, в изд.Blätter für deutsche und internationale Politik, апр. 2008).
В глобализирующемся постсекулярном мире становится предельно понятным, что «национальное» все чаще осмысляется через «духовное» и «религиозное». Вопреки всем на сегодняшний день увядающим секулярным разговорам о многокультурном, многоконфессиональном, и мультирелигиозном обществе, красной нитью, тем не менее, в постсекулярном сознании проходит возрастающее понимание того, что понятие «русский», например, в полной мере осмысляется только через понятие «православный».
О кризисе же современного секулярного российского общества как нельзя лучше сказал зав. кафедрой истории и теории социологии, декан социологического факультета МГУ, докт. филос. наук, проф. В.И. Добреньков: «Современное состояние социально-экономической, политической, духовной и других сфер российского общества можно со всей определенностью охарактеризовать как кризисное. Наиболее яркой чертой этого кризиса являются утрата российским обществом направления своего исторического развития, смысла своего исторического существования, идейный вакуум, отсутствие социального идеала и видения стратегии развития. Если общество теряет смысл жизни, оно фактически перестает быть обществом, утрачивает управляемость и может распасться» (Консерватизм — Национальная идеология России. Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 18. Социология и политология. 2011. № 2). Именно потому, действительно, как отмечает о. Петр, главным в повестке дня сегодня должен стоять вопрос формирования теолого-религиоведческих компетенций у современных людей — граждан современного постсекулярного общества и государства.
И не только ведь в России. Этот вопрос стоял еще и в русской крепости Росс, основанной недалеко от Сан Франциско в 1812 г., и по сей день стоит для нас в Америке — как нам, русским соотечественникам, впервые в 1741 г. — еще в эпоху зарождения современного государства Соединенные Штаты Америки — вступившим на Северо-американскую землю, жить и трудиться на новой земле, в мирном сожительстве с иными народами и религиозными верованиями, полагая во главу угла святую веру православную, храня верность вековечным цивилизационным устоям и ценностям, оберегая и славу имени русского?
В связи с задачей формирования теолого-религиоведческих компетенций у граждан зарождающегося нового российского общества как раз и ставится автором ключевой вопрос: почему сегодня в вузах, изучая философию, вскользь изучая религиоведение, историю религий, в большинстве случаев мы совершенно не изучаем теологию? Должен сказать, однако, что в этой связи мне несколько непонятны теоретические установки автора: «Теология является понятийно-категориальным отражением и описанием религиозного мировоззрения и опыта человека и общества. Философия, — как правило, естественно-научной, т.е., секулярной, нерелигиозной или светско-атеистической картины мира и рационалистского мировоззрения. Религиоведение же — знание о религии, религиях — взаимосвязано как с теологией, так и философией, а потому и оказалось вынесено в самостоятельную отрасль, при этом оставшись внутренне связанной как с одной, так и с другой».
Мне трудно воспринимать русских философов первой величины — о. Сергия Булгакова, С. Франка, Н. Лосского, Н. Бердяева, Л. Карсавина, о. Василия Зеньковский, А. Лосева, И. А. Ильина и других, в рамках «секулярной, нерелигиозной или светско-атеистической картины мира». И не потому-ли, что отечественная философия слишком долго воспринималась в секулярно-атеистичесом духе, в систему российского образования проникают как бы «слева» разного рода «оккультные» философии и науки — «ноосферное образование», валеология, теософия, антропософия?
Далее, несколько смущает и опреление, что «теология и религиоведение в прикладном аспекте есть ни что иное, как полиформатный инструмент обеспечения цивилизационного диалога как диалога этнокультурных, религиозных и нерелигиозных картин мира, эффективное использование которого при наличии теолого-религиоведческих компетенций может и должно стать залогом межрелигиозного и межнационального согласия в стране». Цивилизационный диалог как «диалог картин»? Мне представляется, что здесь надо бы найти некую более вразумляющую метафору. Последствия таких неосторожных опредений могут быть не только неожиданными, но и весьма негативными, как для общества в целом, так и для сообщества религиозных вузов страны.
Напомню: «Художественно-философское наследие великого российского художника, мыслителя и общественного деятеля Николая Константиновича Рериха и его семьи» постановлением Государственной думы Российской Федерации №753-1 ГД 11 мая 1995 года решено признать «российским национальным достоянием». «Этот шаг со стороны государства представляется достойной оценкой значения творчества нашего выдающегося соотечественника для России и всего мира» (цитаты из постановления).
Но ведь это тот самый Николай Рерих, который в июне 1926 г. специально прибыл в Москву для передачи наркому иностранных дел Чичерину послания от «Учителей Мудрости», «жителей тонкого мира», адресованное Советскому правительству, вместе с ларчиком с гималайской землей «на могилу брата нашего, махатмы Ленина». «На Гималаях мы знаем совершаемое Вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков жизни. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотою. Вы принесли детям всю мощь космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов общего блага! Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также мы признали своевременность Вашего движения и посылаем Вам нашу помощь, утверждая Единение Азии! Знаем многие построения совершатся в годах 28 - 31 - 36. Привет Вам, ищущим общего блага!» («Международная жизнь» №1, 1965).
А в феврале 1996 года в г. Новосибирске, в Педагогическом колледже №3, проходил семинар под названием «Космопланетарные факторы на грани веков». На семинаре действовали секции для различных сект (сайентологи, кришнаиты, ивановцы, экстрасенсы), секция «духовного акушерства» специально для беременных, с которыми проводились особые медитации, секции педагогики и другие. Все лекции и семинары постоянно сопровождались медитациями. Каковы «картины» для цивилизационного диалога?
Не может не радовать, что в докладе о. Петра озвучен призыв к консолидации усилий и реализации изложенных идей в общенациональном масштабе, как и «базы для разработки актуальных проблем межинституционального взаимодействия в части координации деятельности и обеспечения сетевого взаимодействия с региональными и национальными центрами теологических, религиоведческих, этнокультурных исследований и стратегического проектирования». Следовало бы напомнить, что чаще всего, когда заходит разговор о педагогической деятельности в полиэтнической и поликультурной среде, слово «государственный» в описании различных программ, методик и инструкций опускается. Не хотелось бы, чтобы сообщество религиозных вузов страны, являясь отраслевой системой образования, фактически проводило установку на дробление единого общегосударственного образовательного пространства по регионально-этническому принципу.
В этом смысле действительно необходим некий централизованный координационный и совещательный орган для разработки, а затем и курирования единой государственной системы теолого-религиоведческого образования. Хотелось бы надеяться, однако, что великий, могучий, правдивый и свободный русский язык не настолько иссяк, что невозможно уже найти более подходящего наименования для сего централизованного органа, чем «лига», особенно если помнить, что благозвучный перевод наименования на английский, французский, немецкий языки станет насущной потребностью. Ну не ассоциировать же этот орган, например, с Лигой чемпионов УЕФА,турниром сильнейших футбольных клубов Европы, бывшим Кубком европейских чемпионов; или с Лигой Наций, основанной в результате Версальского соглашения в 1919—20 гг.; или, что еще хуже, с Международной Педагогической Лигой Талмата Акбашева (http://www.bigpi.biysk.ru/hram/sects/viewpage.php?page_id=322). (http://www.bigpi.biysk.ru/hram/sects/viewpage.php?page_id=322)
В заключение можно лишь посетовать, что уважаемый ректор РПУ в своем обстоятельном докладе молчанием обошел один весьма значимый момент: вопрос финансирования теологического и религиоведческого образования, преподавательских кадров, работы централизованного координационного и совещательного органа. От кого ожидать денежных средств, и на кого опираться в практическом решении данного вопроса?
Мне представляется, что на эту тему достаточно реальную картину совсем недавно нарисовал президент Российской академии образования, Николай Дмитриевич Никандров (http://www.patriarchia.ru/db/text/2206341.html%20): «Что касается Министерства образования и науки РФ, то мы работаем в контакте с ним как организация, научно обеспечивающая процесс образования. Соответственно, речь идет не о вмешательстве, а о том, что Министерство может выполнять, а может и не выполнять наши рекомендации. Хотя бы потому, что деньги на образование даем не мы, а Правительство. Поэтому, например, когда в начале 2000-х годов на совещании работников образования в Кремле мы обосновали свою точку зрения на предмет необходимости выделения 15 % эфирного времени государственных телеканалов для детских и юношеских передач, государство не нашло возможным выделить на этот проект средства. Не потому, что оно такое плохое и не хочет, а только потому, что обязано считать деньги. Это пример того, что мы можем дать рекомендацию, но не факт, что она будет выполнена, ибо любые изменения связаны с вложением денежных средств».
Будем терпеливо и с надеждой ожидать конкретных шагов по внедрению концептуальных идей, предложенных о. Петром, и в дальнем зарубежьи. У нас, собственно, нет ни одного «своего» университетского теолого-религиоведческого факультета. И похоже, что никого это особенно и не волнует, кроме тех, кого можно пересчитать на пальцах одной руки.
Уважаемый отец Александр!
Очень рад был прочитать Ваше новое, интересное и нужное послание. Вы абсолютно правы: действительно, "похоже, что никого это особенно и не волнует, кроме тех, кого можно пересчитать на пальцах одной руки"...
Всего Вам доброго,
Сергей Демаков, Россия, Вятка
Уважаемые Татьяна Григорьевна, коллеги!
Доклад игумена Петра действительно является, я бы сказал, диагностическим, поскольку в нем выявляется верный симптом болезни нашего образования: студентам нужен элементарный "ликбез" в религиоведческой области, причем всем студентам - позиционирующим себя как атеисты, христиане, мусульмане, буддисты и т.д. Элементарных основ "своих" религий или своего неверия они просто не знают (за редчайшими исключениями), и с этим должен согласиться любой преподаватель.
С формированием мировоззрения у молодежи у нас явный пробел, а между тем мировоззрение всегда основывается на определенной вере, хотя бы в утопическое "светлое будущее", а потому причастно религиям, пусть и с приставкой псевдо-. Мировоззрение всегда "партийно", и философия, кстати, тоже. Так называемая "светская" философия даже в Европе, поддавшейся рационалистическому искусу, по сути своей также религиозна, будь это деизм нововременной философии, гегельянский пантеизм или же атеистический материализм.
Не совсем согласен с автором статьи в том, что в наших вузах преподается философия. Реально ее уже почти нет, а те "компетенции", что нам предлагают новые стандарты, коррелируют с чем угодно, только не с философией. Кстати, об упоминаемых в докладе "теолого-религиоведческих" компетенциях, которые необходимо формировать. Не совсем уместно, как мне кажется, теологию и религиоведение объединять в одном понятии. Теология - дисциплина серьезная, требует существенных знаний в той или иной конфессиональной догматике, поэтому вряд ли может быть хотя бы частично осилена студентами. Под религиоведением же мы привыкли понимать некое внеконфессиональное знание о религиях, возвышающееся над теологиями (на самом-то деле, это знание - все тот же атеистический материализм).
Полностью солидаризируясь с автором доклада в основном его посыле, хочу уточнить методологию мировоззренческого и религиозного просвещения: быть может, следует на начальных этапах обучения уделить внимание как изучению религиозных основ (без религиоведческих "компенсаторских" и эволюционистских подходов к религиям и обобщений по их поводу, т. е. изложение догматики без комментариев), так и тщательным философским штудиям, с особенным упором на отечественной философии (которая, невзирая на свои ереси и соблазны, все же православна)? И затем, на старших курсах, возможно, в качестве дисциплин по выбору - изучение основ той или иной теологии? Православной, мусульманской, буддистской...