- Отзыв
Реформа богослужебного языка может привести к непоправимым последствиям
Опубликовано: 04 сентября 2011
Автор
Документы «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века» и проект научного переиздания Триодей в редакции Комиссии по исправлению богослужебных книг при Святейшем Правительствующем Синоде (1907–1917) многими были встречены с огорчением. Некоторые священнослужители не замедлили высказать твердую, принципиальную позицию по недопущению реформирования и упрощения церковнославянского языка. Недавно была опубликована замечательная статья почтенного и уважаемого московского пастыря – протоиерея Сергия Правдолюбова (http://www.bogoslov.ru/text/1902908.html). Серьезную озабоченность проектами документов выразила преподаватель МДАиС Н.Е. Афанасьева (http://www.bogoslov.ru/text/1790804.html).
На мой взгляд, документ Межсоборного Присутствия о церковнославянском языке предлагает, по сути, реформу богослужения Русской Церкви. Расплывчатые формулировки позволяют трактовать документ так, как это будет угодно тем лицам, которые будут данную реформу проводить. Из обилия комментариев на портале Богослов.RU и в блоге Межсоборного Присутствия можно заключить со всей очевидностью, что общецерковного согласия по вопросу языка богослужения и книжной справы в настоящее время нет. Каждый понимает эту справу по-своему. В такой ситуации будет преступлением устроить реформу, которая может привести к непоправимым последствиям. В документе декларируется стремление донести смысл молитв до прихожан, вероятно, недавно воцерковившихся или вообще только стоящих на пороге Церкви. Однако складывается впечатление, что делаться это будет с полным пренебрежением к тем, кому дорога традиция нашей Церкви, кто любит наше богослужение и не желает повторения обновленческих экспериментов XX века.
Любая структура, будучи созданной под конкретные цели, со временем начинает доказывать «полезность» своего существования, придумывая «задачи» и «проблемы», чтобы их затем самоотверженно решать. Если литургическая комиссия или, на самом деле, комиссия по исправлению книг, о которой говорит документ Межсоборного Присутствия, будет организована и станет постоянно действующим органом, то через 10 лет мы можем не узнать нашего богослужения. Желание подправить все и вся может привести к тому, что богослужение станет совершаться на новославянском языке, а количество поправок в богослужебных книгах, помноженное на регулярно выходящие тиражи этих книг, приведет к анархии в богослужебной практике. Ведь нередко в одном и том же храме используются книги разных лет, а служить, например, одновременно по стандартной Триоди и по «сергиевской» не получится. Есть опасность, что комиссия просто не сможет остановиться в своей деятельности. Для того чтобы исправить явные и немногочисленные ошибки богослужебных книг вполне достаточно существующих церковных механизмов. Любому здравомыслящему человеку, ознакомившемуся с интернет-дискуссией по этому документу, становится очевидным, что при таком разбросе мнений по вопросу языка богослужебных книг и их исправления, любой результат деятельности комиссии вызовет серьезное недовольство либо одной группы, либо другой, т. е. станет причиной разделений, а возможно, и нестроений. Думаю, что у нас и так достаточно проблем в церковной жизни, чтобы своими руками создавать новые, тем более в той области, которая должна объединять.
Реформа богослужебного языка, проводимая под теми же лозунгами и с теми же «благими» намерениями, что и литургические реформы II Ватиканского собора, не может не привести к тем же плачевным результатам, к каким пришла Католическая Церковь. «Миссионерские» устремления не дали желаемых результатов, и католические храмы в Западной Европе пустеют. В то же время на Западе растет интерес к Тридентской латинской мессе, поскольку реформированный обряд и забвение латыни привели к десакрализации богослужения. Однако Католическая Церковь, служащая живой иллюстрацией того, к чему приводит бесконечное приноравливание литургической жизни под нужды секулярного мира, находится в более выгодном положении, чем то, в каком можем оказаться мы. Католикам в 1962–1965 годах даже не пришло в голову модернизировать латынь, и сейчас им есть к чему вернуться. Проект документа Межсоборного Присутствия о богослужебном языке, на мой взгляд, нацелен на то, чтобы, по сути, уничтожить церковнославянский язык и сделать из него новославянский. Нужно отметить, что более честно поступили румыны, сербы и болгары, которые, не уродуя славянского языка, частично перешли в богослужении на современный язык. Нам же предлагается новодел.
Думаю, что для всех очевидно, что язык влияет на сакральный элемент в богослужении, так же как влияют на него предметы церковного обихода. Мы же служим Литургию в облачениях (а не в футболке и шортах), хотя история происхождения облачений, их форма и назначение так же непонятны современному человеку, как и церковнославянский язык. Если мы используем не бытовые предметы для богослужения, то почему язык должен быть обязательно упрощен до уровня развития современного человека с «промытыми» СМИ мозгами? На Литургии мы используем потир, а не граненый стакан или чайную чашку. Так же и богослужебный язык – часть этой традиции, восходящей к вековому опыту Церкви. Сейчас часто забывают о том, что богослужение – это общение с Богом, а не миссионерская акция, и язык этого общения должен соответствовать своему высокому назначению. Литургическая традиция – это часть Предания Церкви. Общеизвестно, что в греческих Восточных Православных Церквах не служат на разговорном языке (димотике), предпочитая сохранение языковой традиции. При этом вопрос модернизации литургического языка там практически не поднимается, а отдельные попытки ввести на богослужении чтение на современном языке хотя бы Священного Писания наталкиваются на ярко выраженное неприятие церковного народа.
Полностью согласен с опасениями, приводящимися в качестве аргументов против книжной справы. Предлагаемый документ Межсоборного Присутствия о церковнославянском языке не указывает критерии «малопонятности» церковнославянских слов (которые предполагается заменить), что неизбежно может привести к субъективизму в проведении справы.
Многие священники, я думаю, подтвердят мое наблюдение, что не существует неразрешимой проблемы в понимании богослужения воцерковляющимися прихожанами. Церковный народ любит славянский язык и к тексту многих молитв настолько привык, что даже незначительные изменения могут привести к нестроениям.
Неразработанность методологии предполагаемой книжной справы вызывает опасения относительно сохранности церковнославянского языка не только как явления литургической жизни Русской Церкви, но и как связующего звена для славянских народов. Русификация церковнославянских текстов и упрощение синтаксиса может привести к тому, что новый «извод» церковнославянского языка, адаптированный для русского слуха, будет еще более непонятным для других славянских народов (например, сербов и болгар), использующих этот язык в богослужении.
Процесс книжной справы и реформирования языка, будучи однажды начатым, может стать не только лавинообразным, но и непрекращающимся. Адаптированные для понимания богослужебные тексты в скором времени опять потребуют новой адаптации и упрощения, ведь проблема непонимания богослужения кроется не столько в богослужебном языке, сколько в относительно невысоком уровне богословской образованности прихожан.
Переводом на русский язык (я уж не говорю об упрощенном и реформированном славянском, к которому призывает документ Межсоборного Присутствия) проблемы понимания богослужения не решить. Даже если нашим прихожанам дать русский перевод, например, Троичных канонов воскресной полунощницы из Октоиха, большинство из них практически ничего не поймет, тем более на слух. Осознанно разобраться в этом гимнографическом материале (а объем песнопений догматического содержания в православном богослужении весьма велик) можно лишь обладая систематическим богословским образованием или, как минимум, серьезной подготовкой в области догматики. Снижать богословскую «планку» путем русификации и упрощения богослужебных текстов мне кажется неоправданным и нецелесообразным.
В результате реформирования церковнославянского языка может появиться язык, отличающийся от русского, но уже не являющийся в полной мере и церковнославянским. Декларируемое документом Межсоборного Присутствия изменение синтаксиса богослужебных текстов может способствовать тому, что церковнославянский язык изменится до неузнаваемости. Все это неизбежно приведет к разрушению церковнославянского языка, как формы богослужебной традиции Русской Церкви. Это может быть даже более опасным для жизни нашей Церкви, чем переход на русский язык в богослужении. Решить проблему понимания службы можно прежде всего через усиление работы по изучению церковнославянского языка на приходах и будущими пастырями – в духовных школах, а также через повышение общего богословского уровня и прихожан, и клириков.
Можно рассмотреть еще практический аспект богослужения, который, конечно, является не определяющим, но мне он кажется немаловажным. Славянский язык обладает особой мелодикой, которая прекрасно ложится на древние роспевы, текст же русифицированный адаптировать для такого исполнения будет чрезвычайно трудно, да и выглядеть это будет несколько комично. Даже для нашего обычного обиходного пения реформа языка обернется значительными сложностями.
Относительно переиздания Триодей в редакции Комиссии по исправлению богослужебных книг архиепископа Сергия не могу не сказать, что у меня (и не только у меня) имеются сомнения в целесообразности подобного издания. Оно, будучи воспринятым некоторыми клириками и клирошанами в качестве допустимого для богослужения варианта, может нарушить единообразие использующихся Триодей и привести к разнобою в литургической практике. Это издание даже многими сторонниками проведения книжной справы считается не вполне удачным. Реанимировать, мягко говоря, не совсем положительный опыт русификации богослужения – значит сознательно размывать традиции и расшатывать основы той сферы церковной жизни, которую потом будет трудно, если и вовсе не невозможно, восстановить. Тот аргумент, что исправленные комиссией Триоди получили благословение Святейшего Синода, не является основанием для их использования в современной богослужебной практике, поскольку на протяжении ХХ века по благословению Священноначалия издавались и применялись старые, «неисправленные» тексты.
Несомненно, что для изучения богослужебной традиции более полезным было бы полновесное научное издание, показывающее развитие церковнославянского языка Триодей на примере не только деятельности Комиссии по исправлению книг 1907–1917 гг., но и по имеющимся рукописям и печатным изданиям (включая дониконовские версии перевода триодных текстов и греческий оригинал).
Нетрудно предположить, что переиздание «сергиевских» Триодей, вероятно, потребует немалых финансовых затрат. Насколько целесообразно воспроизводить труд, который даже сторонниками книжной справы воспринимается неоднозначно? Но даже если и предпринимать труд переиздания этих Триодей, нужно ясно определить их предназначение и сопроводить текст максимально глубоким научным комментарием. В этом издании, а лучше и в самом документе Межсоборного Присутствия, должно быть четко прописано, что «сергиевские» Триоди издаются не для богослужебного использования, а для научных целей. «Сергиевская» Триодь, действительно, стала библиографической редкостью, поэтому лучшим выходом будет, если вообще ставить вопрос о переиздании, выпуск ее на электронном носителе (со всеми комментариями, предисловиями и т. п.). В таком случае любой желающий сможет ознакомиться с этой книгой, но при этом хотя бы отчасти устранится соблазн использовать этот несовершенный вариант за богослужением.
Хотелось бы привести решение Епархиального совета Московской епархии от 11 августа 2011 года (журнал № 20, http://www.mepar.ru/documents/misc/2011/08/12/4624), которое в краткой форме излагает недостатки и возможные последствия проведения в жизнь идей, изложенных в документах Межсоборного Присутствия о церковнославянском языке и издании «исправленных» Триодей: «Признано целесообразным принятие документа о значении церковнославянского языка в жизни Русской Православной Церкви. В то же время по поводу предлагаемого проекта высказано неудовлетворение отсутствием фундаментальной методологической основы и научных принципов работы с богослужебными текстами, что чревато недопустимой деградацией церковнославянского языка, в частности вследствие его русификации, которая, будучи сомнительна с точки зрения просветительства, наверняка вызовет отторжение в среде церковного народа. Отмечалось, что церковнославянский язык безусловно является основным в богослужении Русской Православной Церкви. Однако в контексте признания допустимости богослужения на национальных языках вызывает недоумение сохраняющаяся до сих пор неопределенность церковной позиции в отношении национального языка русского народа. По проекту научного переиздания Триодей в редакции Комиссии по исправлению богослужебных книг при Святейшем Правительствующем Синоде (1907–1917) высказано пожелание, чтобы эта публикация была максимально глубоко прокомментирована и не означала возможности использования данного несовершенного текста в богослужебной практике».
В заключение, нельзя не отметить, что содержание и «градус» обсуждения документов Межсоборного Присутствия о церковнославянском языке и «сергиевских» Триодях однозначно свидетельствуют о том, что реформа богослужебного языка (как и всякая литургическая реформа) может иметь очень серьезные последствия для Русской Церкви. Редакторская работа с богослужебными текстами при непродуманном подходе приведет к взрывоопасному эффекту. На мой взгляд, уроки и последствия книжной справы XVII века и методы ее проведения должны быть учтены при осуществлении деятельности в богослужебной сфере. Некая архаичность форм и языка богослужения вполне могут быть компенсированы миссионерскими усилиями по приобщению новообращенных к литургическому богатству Церкви.
Комментарии (52)
Иначе, боюсь, наши внуки и правнуки будут жить в стране, где большинство будут составлять неверующие, за ними мусульмане, потом протестанты, а наша Церковь окажется чем-то вроде коптов в Египте или старообрядцев в Сибири... Возможность эта очень ясно просматривается.
Андрею Десницкому
на реплику
=боюсь, наши внуки и правнуки будут жить в стране, где большинство будут составлять неверующие, за ними мусульмане, потом протестанты, а наша Церковь окажется чем-то вроде коптов в Египте или старообрядцев в Сибири=
Андрей, простите Бога ради, но уже наши деды жили в такой стране, и вполне возможно - именно по указанным Вами причинам. И мы все еще там.
…Что такое, по сути, утверждение современных обновленцев о «несовременности» богослужебных текстов, используемых ныне нашей Церковью?
Как искусствовед и историк православного художества (по мирской профессии) – осмелюсь транспонировать эту тему в область, например, церковного искусства. И тогда не трудно придти к выводу, что такое заявление наших «реформаторов» - это то же самое как если бы мы стали утверждать, что нам вовсе уже и не подходят иконы преп. Андрея Рублева - как говорящие на устаревшем ныне языке далекого средневековья: их, мол, мало кто теперь понимает... И лучше было бы в свое время, образовав соответствующую синодальную комиссию во главе с каким-нибудь архиереем-обновленцем в духе Сергия Страгородского, «реформировать» андрееву «Св. Троицу», обратившись, например, к Репину с Маковским (а ныне – почему бы не к еще более современным - Глазунову с Шиловым? уж их-то «шедевры» современный «среднестатистический» зритель «понимает» с предельной для него ясностью!).
А почему бы не пойти дальше и на «Распятии» С. Дали тогда не остановиться, с его висящей на "кресте" супругой - известной некогда в западноевропейских художественных кругах дамой весьма, мягко говоря, легкого поведения? Тоже ведь гораздо более «современное понимание» христианства!
Что ж, возможно, для протестантских "священниц" такое «Распятие» как раз и годится - вполне отвечая их феминистским свободолюбивым претензиям на якобы «подлинно церковное» «клировое равноправие»... Но от таких вот или же от им подобных - предельно «понятных» - «Распятий» не появятся ли со временем и у нас «священники» женского пола?
А почему бы и нет – при жажде таких-то «справ»?
Ведь всего лишь несколько десятков лет подобные «пописсы» и у протестантов были немыслимы…
Но ржа апостасии постепенно доедает протестантские - пусть и не церковные, но хотя бы "христианствовавшие"традиции; съест и наши, православные, если у нас и далее станут развиваться (а там, глядишь, и процветать!) те внутрицерковные тенденции, что мы уже сегодня начинаем наблюдать в деятельности сего "Межсоборного присутствия". И не дай Бог, если о нем в дальнейшем станет возможным сказать - "пресловутого"...
Неужели оно не понимает, что пилит тот самый сук?
С благопожеланиями и надеждой на всеобщее наконец и подлинное благопросвещение, диакон Георгий
Спаси Господи о.диакон, за разумные слова и замечания!
Десницкому
@Иначе, боюсь, наши внуки и правнуки будут жить в стране, где большинство будут составлять неверующие, за ними мусульмане, потом протестанты, а наша Церковь окажется чем-то вроде коптов в Египте или старообрядцев в Сибири... Возможность эта очень ясно просматривается@.
Да вы, почтенный господин, пребываете в мире каком-то мнимом, а не реальном! Вы прямо-таки напоминаете мне большевика Шляпникова, над которым смеялся Солженицын. Тот тоже писал, что революция не то, что "ясно просматривается", а поднимает голову в России везде и всюду.
Да где ж она поднимала голову? Большинство населения даже не знала этого слова, а крестьяне были довольны как никогда, потому что они впервые получили землю в неограниченном количестве. И это - несмотря на Первую Мировую войну.
Так и вас здесь где-то и что-то "ясно просматривается". А между тем даже в провинциальных поселках по большим праздникам места в храме не хватает. Другими словами, в отличие от Западной Европы, у нас налицо иной вектор: последовательный приток людей в Церковь, а не отток из нее. Причем крестятся много мусульман. И их вовсе не смущает "непонятный" язык нашего богослужения.
Поэтому, чтобы быть не быть голословным, конкретно приведите мне факты просматривания тенденции деградации Церкви, виной чему, по вашему мнению, является церковнославянский язык.
Может и я что-то усмотрю.
А так ваш комментарий повисает в воздухе.
На
Сергей Швецов
5.09.2011 в 12:25
Совершенно с Вами согласна, ваша цель именно в этом.
Но я верю, Христос, который глава нашей цервки не допустит этого.
«…почему язык должен быть обязательно упрощен до уровня развития современного человека с «промытыми» СМИ мозгами?»
Потому что Бог пришел к человеку, потому что ко всем приблизилось Царствие Небесное, потому что это немалая часть вверенной вам паствы, которой от имени Церкви некоторые не желают «просветить» мозги. Потому, что выйдя за порог храма или отложив молитвослов, опять попадаешь в мир, где «промытых мозгов», кажется, больше, чем просветленных (разница в степени промытости).
«…в относительно невысоком уровне богословской образованности прихожан». Как раз эта дискуссия показывает достаточно высокий уровень «богословского» самообразования мирян и его плоды. В нашей стране обязательными являются начальное и среднее образование. Богословие – это высшая школа и специализация. Где ж получить «богословскую образованность», если с «промытыми» мозгами путь заказан. В вере не отказано никому, ни сапожнику, ни дворнику, ни академику РАН, ни физику, ни лирику. Сакрализация языка приведет к утверждению касты жрецов. Клановость и корпоративчик уже очевидны.
Дети, молодые люди получают светское образование. О Православном христианстве у них формируется представление как об одном из множественных религиозных культов, или о философском учении или культурном наследии. Им кажется, что они уже достаточно знают, главное, что они усваивают, что это система ограничений (не последнюю роль здесь играют те самые СМИ и публичные люди, позиционирующие себя православными христианами и одновременно пропагандирующие от имени Православия не совместимые с ним взгляды). О том, что это система свобод, они не успевают узнать, потому что первое, с чем сталкиваются, переступив порог Церкви – это ограничение по признаку языка Богослужения («бабушек», Слава Богу! – хоть чуть-чуть приструнили). При этом никто вразумительно не может им объяснить, почему нельзя менять язык Богослужения. Бесы для них – это «Вечера на хуторе близ Диканьки» и "Вий", а у особо продвинутых – роман Ф.М. Достоевского. Они читают на русском языке Евангелие, Деяния и Жития Святых и видят, что Бог, когда возникала необходимость, давал людей с нужным языком для просвещения целых народов в противовес тому, что предлагается им – сначала дорасти, а потом придти готовыми. Им не понятно, почему Всенощное бдение можно служить вечером, хоть оно и «Все нощное», и традиция в этом случае уступила, а язык – незыблемый столп. Причем столп в отношении практики Богослужения, церковные лавки наряду с этим изобилуют русскоязычными изданиями, в которых говорится, что одна из функций Церкви – вероучительная. Кроме того, в этих книгах содержится множество пояснений и по богословским вопросам не всегда качественных, иногда на грани абсурда.
Они видят, что церковнославянский язык гора, на которую некоторые забрались при помощи альпинистского снаряжения и поучают сверху тех, кто у подножия и без снаряжения, как на небо взойти. Только снизу пока еще видно: влезть на гору еще не означает попасть на небо.
Фиаско терпят те, кто ждет, когда к ним придут, успех у них отбирают, в т.ч. и протестанты, и прочие религиозные или около религиозные течения, потому что навязываются любым способом, их в дверь выгоняют, а они не считают зазорным в окно влезть. А здесь уже пришли, чтобы поправить «промытые» мозги, а им на порог указывают как недостойным.
Если бы первые христиане ждали, когда к ним придут одумавшиеся с «промытыми» язычеством мозгами, а не отбирали у язычников их же праздники, язык и традиции, то вряд ли бы сегодня состоялась эта дискуссия.
Мозги у нынешних промыты не только СМИ, а и системой светского образования, которая пока еще не совсем отучила человека думать, задавать вопросы и, если не получишь ответ по адресу, поискать самому в других источниках. Кстати, в этом году «литература» - один из наименее востребованных ЕГЭ, что означает снижение количества высших учебных заведений, для поступления и обучения в которых необходимы знания по этому предмету. Скоро на тестировании вырастет новое поколение, не думающих, а тупо выбирающих из двух предложенных вариантов (этот - к выгоде вопрошающего, а этот - к пользе вопрошающего, третьего не дано). Надо немного подождать, тогда можно будет манипулировать «церковнославянский» или русский жаргонный. А пока миряне еще понимают, что речь не об этом и у этой задачи может быть не одно решение.
Прямо-таки поразительно, до какой степени иногда сквозит пренебрежение (на грани брезгливости) к тем самым больным, которых лечить надо. Лучше бы и не затевали эту дискуссию, так бы и пребывали в неведении, что на самом деле клир думает о мирянах.
Вот, к примеру, есть проблема владения международным языком в глобальном обществе, но для ее решения разрабатываются интенсивные курсы, методики, формы обучения английскому для различных возрастных, профессиональных и культурных групп, идет популяризация англоязычной культуры, и ведь никто не предлагает русифицировать английский?
Уже в который раз встречаю ложную ссылку на то, что у католиков "забвение латыни привело к десакрализации богослужения". На самом деле проблема не в латыни, т.к. в традиционных протестантских церквах от латыни отказались уже давно, но ещё века после этого сохранялось строгое благочестие и были наполнены храмы.
Вообще легко пенять на 2-й Ватиканский собор :-) Ведь нельзя "сыграть" альтернативную историю: как пошли бы дела без этого собора? Не были бы результаты ещё более плачевны?
д. Евгению: проблема признается почти всеми и давно, но почему действительно не начать с реформы массового обучения и ц.-славянскому, литургике и др.? Зачем сразу реформировать язык?
Ну, хорошо, допустим.
А как Вы себе это на практике представляете? Крестить только через длительное многолетнее оглашение с научением вере, языку, литургике, богословию чающих крещения или их родителей? И кто это будет делать, где набрать столько филологов-преподавателей? Это же не живой язык, где достаточно просто общаться с носителями. И кто на это пойдет из приходящих к вере? Или как-то еще поступать?
Еще несколько вопросов по тексту.
Абзац 2. Общецерковное согласие по обсуждаемому вопросу не будет достигнуто никогда. Хотя бы потому, что в Церкви такого не бывало с самого её начала. На любом соборе 100% участников не являются с самого начала сторонниками одной и той же позиции. Другое дело, что в любом случае выбор по каким книгам служить должен быть предоставлен приходам. Если клир и прихожане хотят умеренной русификации - зачем им запрещать? А таких приходов в России немало. На их примере можно будет увидеть "что из этого может выйти", если "запустить проект" в общецерковном масштабе.
Абзац 3. Трудно согласиться с тезисом, что МПр решает надуманные проблемы. В любом случае, проблема непонимания богослужения (не только из-за языка) стоит сейчас очень остро (http://www.pravmir.ru/molitva-istinnoj-dushe-ili-kogda-neobxodim-perevod/).
Абзац 4. А за счет каких именно изменений в богослужении произошла в Римской Католической Церкви глаголемая "десакрализация"? Participatio actuosa ("деятельное участие") о котором говорит конституция Sacrosanctum Concillium, п.14 является не нововведением, а изначальным состоянием христианского богослужения.И пение народа и участие в диалогах - это наследие древности, а не выдумки католических "обновленцев". Если бы отцы Vaticano II хотели богослужение "популяризовать", то вряд ли рекомендовали бы повсеместное возрождение григорианского хорала. Рок-н-ролл в 60-е был как-то более популярен. "Деятельное участие" - это, кстати, еще один путь к восстановлению во многом утраченной понятности богослужения, ничуть не менее важный, чем новый перевод текстов на ЦСЯ (или "ново-ЦСЯ", как его называли некоторые архиереи в начале XX века, большинство которых являлось сторонниками книжной справы). Ссылки могу привести.
Абзац 5. Язык не нужно упрощать, его нужно делать более понятным. Чем "поглумлюся в чудесех Твоих" сложнее и возвышеннее, чем "о чудесех Твоих размышляти буду". Понятно, что первое привычнее и ритмичнее, но второе явно лучше доносит смысл.
И о прочем. И богословский "ликбез" и изучение ЦСЯ безусловно необходимы, но невозможно из всех прихожан сделать филологов-славистов, да еще и сделать это условием спасения.
Стоит отметить, однако, что около половины участников дискуссии на Богослов. Ru высказываются хоть за какие-нибудь, но всё же изменения в языке богослужения. Чем же эта половина хуже другой, ратующей за бездвижность и трепещущей от страха перед грядущей апостасией? Если проводить реформу в ситуации такого разномыслия "будет преступлением", то не меньшим преступлением должен быть признан и отказ от всякого литургического новаторства - вполне традиционного, кстати, для Православия явления. Просто заткнуть рот новаторам, навесив на них ярлыки - не решение проблемы. Необходимо продолжение дискуссии и обсуждение конкретных и реалистичных предложений по решению проблемы понимания языка богослужения, а не апокалиптические фантазии.
И еще по поводу научения церковно-славянскому языку. Очень распространено заблуждение среди прихожан, что и так всё понятно. И учить нечего. У нас на приходе один энтузиаст который год проводит совершенно бесплатно встречи по изучению богослужебных текстов, языка. Так к нему почти никто не ходит, потому что не видят в этом необходимости. Реально научить можно только того, что видит четкую цель, зачем ему это надо. А даже по данным дискуссиям видно, что немало народу считает а) и так все понятно, б) понимать язык не обязательно, главное - духом проникнуться, в) понимать вредно: такие духовные глубины, что как бы не утонуть и т.д. и т.п.
Так что прежде чем кого-то учить, даже если найдутся на это силы, средства, надо еще убедить людей, что без понимания богослужения никак и никуда, что это насущная необходимость верующего молиться духом, молиться и умом. И вот это принципиально и жестко надо оговаривать в документе о языке богослужения - что понимание не факультативная вещь, а принципиальная, хотя бы на каком-то минимальном уровне - уровне языка. И после этого уже можно обсуждать, какими средствами этого понимания добиваться. Четким чтением, обязательной катехизацией, переводами или поновлениями, всевозможными курсами языка, да мало ли путей.
Согласен с автором статьи. Но проблема глубже. Действительно, в РПЦ надо очень многое менять, но вот что, как и когда -- большой вопрос. Нынешнему руководству хочется так: "По (щучьему) велению, по моему хотению, избушка, повернись туда-сюда..." Никоновская реформа, проводившаяся поспешно и необдуманно, видимо, забыта? Нынче забывают, напр., что она не только дала зачастую худшие тексты (помимо раскола), но еще и разрушила крюковую систему, поскольку применила к ней механически определенные принципы (хотя и имевшие некоторые основания в истории). Подобного рода реформы должны готовиться десятилетиями на громадной исследоват. базе. Кроме того, они требуют больших капиталовложений, хотя на все эти реформы РПЦ денег не дает.
В качестве маленькой иллюстрации: у нас нет даже аналога Slavonic Bible для литургических текстов, где были бы параллельно греч. и слав. тексты (даже пусть и не очень согласованные друг с другом). У нас нет греч.-слав. словарей: если цсл.-греч. еще как-то можно обходиться (Срезневский и проч. словари, хотя они не решают всех проблем), то греч.-цсл. совсем худо, приходится пользоваться в лучшем случае той же Slavonic Bible, хотя там очень ограниченная лексика, а в худшем -- самому искать разными способами, очень муторными. Про кадры, отсутствие общедоступной оцифровки старопечатных книг и рукописей (слав. и греч.; интересны были бы и "кавычные экз.") даже не упоминаю. То есть нет НИКАКОЙ базы: какие же реформы возможны из пустоты? Мы что, хотим получить на выходе после реформы богослуж. текстов нечто вроде нынешней Библии РБО (в к-й г. Десницкий, тут отметившийся -- как обычно, в "либеральном" направлении, -- принимал участие)? И очень умиляет логика тех, кто считает, что НЗ тексты и тексты Кирилла и Мефодия были прямо-таки общепонятны прозелитам и новокрещеным русичам. Хотел бы я посмотреть на вчерашнего варяга-язычника, чтО он понял, впервые попав на цсл. богослужение в 10 в.? Даже если синтаксис ему был более-менее понятен, то новообразованные существительные, кальки с греч., новое содержание делали ли ему понятным богослужение? (Тем не менее незнание греч. языка (предполагаю) не помешало нашим предкам восхититься красотой греч. богослужения ("эстетич. фактор") и принять Православие; эстетика так и осталась превалирующей, ибо в богословии и т.п. мы явно не преуспели.) Очевидно, что проблема не столько в языке, сколько во всех сопутствующих культурно-образовательных сферах и факторах, о чем уже писали на сайте Богослов.ру. А они тоже требуют немалых вложений и усилий.
В общем, логика тех, кто думает, что одними приказами сверху (бюрократически) можно в одночасье решить многовековые проблемы, мягко говоря, наивна, а в худшем случае может оказаться и преступной, если приведет к нестроениям.
Анне Коваленко-Анциферовой:
А как Вы себе это на практике представляете?
Как обычное развитие системы образования - долгий, сложный, но не новый процесс. Безусловно надо подключать к этому государство - культурные, научные, образовательные структуры, это не сугубо религиозный, а 100% культурно-цивилизационный проект, и в этом направлении уже дело идет. Истерики только не надо.
Это же не живой язык, где достаточно просто общаться с носителями.
Достаточно, неужели?! У вас в школе не было предметов "Русский язык" и "Литература"?
И кто на это пойдет из приходящих к вере?
По-моему уже было разжевано-переразжевано, что полнота религиозной культуры и тем более молитвы усваивается только с годами, и никакой даже самой радикальной реформой языка проблема неофитов не решается. Начнем по 101-му кругу?
Диакону Георгию Малкову, Москва
Вообще-то сук начали подпиливать, когда в спорах о правах музеев или Церкви на наследие подхватили традицию отношения к иконам преп. Андрея Рублева и его «Живоначальной Троице» как к Репину с Маковским (а ныне еще более современным - Глазунову с Шиловым), т.е. как к произведениям искусства = рук человеческих и только, а не как к духовному наследию. В советское время было оправданно подобное отношение в качестве одного из способов сохранения «предметов религиозного культа». Так же ясно, почему и язык доступным не было возможности сделать, он так же сохранялся «предметом религиозного культа». Линия единая и понятная: политическая власть навязала, церковная нашла в этом меньшее зло.
Но и в постсоветское время от имени Церкви продолжают отстаивать права на конфискованную собственность Церкви как на предметы КУЛЬТуры, а не духовные ценности. Преп. Андрей Рублев Образы создавал, а не только краски смешивал уникальным способом. Верующему человеку дорого содержание, а не просто образцы живописи 15 в.
Однако от имени Церкви публично обсуждаются вопросы с историками и искусствоведами в ключе, у кого достанет средств на реставрацию и надлежащее содержание/охрану икон, создадут ли им благоприятный климат, насколько повредят им горящие свечи и где больше народа увидит ту же «Живоначальную Троицу», Владимирскую или Донскую иконы Божией Матери и т.д. (которые умудрились вне музеев дожить до 1917 г. и свечи, почему-то, им не вредили, свечи тоже ныне не те, новодел, только о молитве перед этими иконами как-то все позабыли в ходе обсуждения). Возможно, следовало бы обсудить, что там увидят мусульмане и протестанты, гипотетически, желающие прикоснуться к русской культуре (на что они имеют несомненные права) - творение рук человеческих или Духа посредством рук человеческих, образцы живописи или живописные Образы - и зачем эти массовые «просмотры».
Казалось бы логичным сохранять и охранять от «новомодных» течений все в комплексе, не только отдельно взятую часть Богослужебных традиций. Тем более, что визуальное воздействует непосредственно (можно сравнить: «…[если ужалит змей какого-либо человека], ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив»).
Слову, все же не мешало бы быть распознанным, расшифрованным и понятым, чтобы оказать какое-то воздействие. Тем более выраженной словами мысли (например, про зерно, которому следовало бы умереть, чтобы дать жизнь, много жизни).
Однако там вы готовы смириться со свободным доступом всех без исключения (вероисповедание, конфессия, атеист, материалист,…) к Святыне, а здесь надо отгородиться, вроде как, от своих православных. И не важно, что подлинников своим не хватает, они могут удовлетвориться и современными «поделками».
Из этого, волей-неволей, следует, что с «сильными мира сего» приходится считаться (им же не укажешь, что надо духовно вырасти, прежде чем удостоиться приблизиться к чему-либо), а здесь: извините, личиком не вышли. Избирательный подход в переоценке ценностей, двойной стандарт по отношению к наследию и, соответственно, наследникам.
А про дьяконесс известно, что было и прошло. И никакой восточный человек, будь он трижды обращенным, не пустит вас на женскую половину. Когда они появились вновь – это тоже, следуя вашей логике, можно назвать возрождением традиции. А можно сказать, что сначала им место освободили, а потом они появились. Если мужчины не отдадут добровольно, у женщин вряд ли получится что-то взять. Амазонки вымерли. Чтобы женщины не лезли в мужские дела, женщину надо сделать женщиной, для чего девочкам надо на понятном языке рассказывать о правильном мироустройстве и миропорядке, учить петь, рисовать, вышивать, варить варенье и вести домашнее хозяйство. Если ее мама воспитывает в основном по телефону и на русском и на хот-догах, она быстрее переймет эту модель поведения, потому как другого не видела. Она выучится греческой, а заодно кантовской, гегелевской, кейнсианской и прочим премудростям, поздно ей напоминать о ее предназначении. Пример рисуют с сильной половины: если мужчины не хотят отказаться от своего образования, почему женщины, выученные мужчинами, должны это делать. Здесь есть пример, как ни странно, среди особо ревностных сторонников традиций.
Поэтому неудивительно, если появятся священники женского пола: либо мужчин не хватает, либо они деградировали, либо лень им стало и этим заниматься. Закон сопромата, с чем пришел, с тем и ушел. Вопрос только, кто это понесет. Даже на несчастном западе само собой ничего не происходит, для этого нужны какие-то причины и условия. Там же тоже пока гордо «латинили», европейские языки на свободном от «латинского» пространстве (на разговорном «в миру» называется) сделали свое коварное дело: подсунули очередное яблоко. Вы же знаете, что женщина его обязательно съест и накормит мужа своего. Старо как мир и ничего нового не происходит под солнцем. Непонятно одно, в латинском языке не было слова «яблоко», чтобы опознать, что жена предлагает мужу своему спустя столько тысячелетий? Или все же латинские мужья не смогли назвать правильно то, что в миру увидели? Или они на латинском объясняли женам, а те разумели? Или проще оказалось съесть, чем перейти на понятный для жены язык? Если вам не нравится то, что «на западе», делайте своевременные правильные выводы. У нас произойдет все, чему мы позволим произойти. Не хотите женщин-священниц (мне они тоже не нужны, хотя следует признать, что традиционная ветвь уже явила пару-тройку кандидатов), давайте поставим мир с головы на ноги.
«Жил-был человек. И было у него обыкновение подниматься каждое утро до рассвета, выходить на берег моря, встречать зарю и молиться.
Сын его вырос и тоже, как отец, каждое утро поднимался до рассвета, выходил на берег моря встречать зарю. Но молитву он не произносил.
Вырос сын у сына. Как и отец. он тоже каждое утро поднимался до рассвета и выходил на берег моря. Только он не знал, зачем он это делает» (Из христианских притч для чтения и размышления).
С взаимными искренними благопожеланиями и надеждой на взаимопонимание.
Виталию Койсину
Утверждению "забвение латыни привело к десакрализации богослужения" приблизительно равно по качеству утверждению: "копты отказались адаптировать богослужение, и из-за этого Египет стал мусульманским". Ох уж все эти историософические умозаключения, делаемые с легкостью и авторитетностью, поистине впечатляющими. По Ильфу и Петрову: "Чемберлен - голова. Я б Чемберлену палец в рот не положил..."
Что касается Вашего сравнения Ватикана-2 с Реформацией. Это у Вас хорошая параллель, действительно, винить Ватикан-2 во всём-всём-всём не приходится. Время ускорилось. Реформы КЦ пришлись уже на секуляризованную эпоху, когда "направо пойдешь - коня потеряешь, налево пойдешь - жизнь потеряешь, прямо пойдешь - жив будешь, да себя позабудешь"... По этой причине положение КЦ в современном западном обществе неблестяще, с Ватиканом-2 и без него, с реформой богослужения или продолжением служения традиционной латинской мессы. Очевидно, что в том же контексте, а даже не в контексте лютеровой Реформации 600-летней давности, стоят нынешние реформаторские предложения для РПЦ.
Хотя некоторые тут искренне рассчитывают на всеобщую христианизацию, ставят своей целью изменять судьбы Отечества и махом разрешают противоречия истории. Что сказать? Экие вы, братцы, титаны. Как бы не пришлось сильно унывать.
Что то делать надо...Но осторожно. Потому что всех проблем переводом или реформой не решить.
Во первых, само богослужение непонятно, без знаний о вере и Церкви.
Во вторых, в Польше тоже народ бился за перевод на Польский язык. И что? Ходит на Польские литургии меньшинство. На Польской литургии храмы пустые по сравнению со славянской.
Кириллу Алексину
Уважаемый Кирилл!
Я считаю, что в решении вопросов, касающихся богослужения, должен присутствовать такой же принцип консенсуса, о котором относительно подготовки Всеправославного Собора говорит митрополит Иларион (http://www.mospat.ru/ru/2011/08/30/news46926 (http://www.mospat.ru/ru/2011/08/30/news46926)). В этом, кстати, он видит гарантию защиты церковной традиции.
Если каждый приход будет выбирать, как ему служить, то мы получим полную анархию в богослужебной сфере. А в Церкви все, по слову апостола Павла, должно быть «благообразно и по чину».
Вы, вероятно, мало знакомы с реальной жизнью большинства приходов, если всерьез говорите об участии прихожан в решении приходских вопросов, в том числе и богослужебных. Может в каждом приходе устроить референдум по вопросу богослужебного языка? А по каким критериям Вы определите, кто прихожанин, а кто – нет, кто имеет право участвовать в принятии решений, а кто такого права не имеет? Если «спуститься с небес на землю» и реально подходить к Вашему предложению о выборе клиром и прихожанами «версии» славянского языка для прихода, то это кончится весьма банально: каждый священник это будет решать по своему разумению, желанию, вкусу (или его отсутствию), о прихожанах никто и не вспомнит. А остановить разрушительный процесс самоуправства и смуты, как известно, очень сложно. Нельзя относиться к Церкви, как к экспериментальному полю, как к подопытному кролику («запустить проект» и «посмотреть, что получиться»), Церковь – это святыня, Богочеловеческий организм. И наносить ему раны различными экспериментами – настоящее преступление. Жаль, что Вы этого не понимаете.
Далее. В моей статье не говорится, что «МПр решает надуманные проблемы». Речь идет о комиссии по исправлению книг, создание которой предполагается документом Межсоборного Присутствия.
Затем. Я говорю не о принципах первохристианского богослужения, а о «плодах» литургических реформ II Ватикана. Если бы в результате возвращения к основам богослужения Церкви первых веков современные западные христиане приобрели такую же стойкость в вере и мужество противостоять вызовам секулярного мира, как первые христиане противостояли язычеству, если бы их образ жизни соответствовал жизни первых христиан, то я бы присоединился к Вашему мнению. А пока речь идет лишь о реформе ради реформы.
Относительно большинства архиереев начала XX века, которые были сторонниками книжной справы. Вместо приведения ссылок, подтверждающих Ваше заключение, я попросил бы Вас провести исследование и выяснить, сколько архиереев из этого большинства впоследствии «замаралось» в обновленчестве. Я думаю, что процент будет весьма велик. Несомненно, Вам известно, что идея возвращения к основам первохристианского богослужения являлась одним из главных тезисов обновленцев XX века.
И последнее. Как нельзя сделать из всех прихожан филологов-славистов, так нельзя из всех сделать и богословов, адекватно понимающих православную гимнографию и прочие богослужебные тексты. Без знания богословия и Священного Писания понять православное богослужение в полноте нельзя. Например, перевод на русский язык Великого канона прп. Андрея Критского очевидно не даст желаемого результата, потому что большинство прихожан не знакомо с библейскими сюжетами, лежащими в основе этого произведения. Если при катехизации предполагается давать основы вероучения, то почему нельзя вместе с этим объяснить людям несколько десятков непонятных церковнославянских слов?д. Евгению на 6.09.2011 в 15:42
Как обычное развитие системы образования - долгий, сложный, но не новый процесс. Безусловно надо подключать к этому государство - культурные, научные, образовательные структуры, это не сугубо религиозный, а 100% культурно-цивилизационный проект, и в этом направлении уже дело идет.
Утопия. Зачем государству это нужно? Кроме того, для Церкви миссия всегда была важнее культуры. Кстати, а что за "дело в этом направлении идет"? Кроме предмета ОПК в школе, на котором дети откровенно маются и который скорее отвращение прививает ко всему церковному, а не любовь: сию картину сегодня наблюдала при хорошем преподавателе, но насильно засунутых на урок детях при том, что выгнать тех, кому неинтересно нельзя. Какие-то еще есть государственные проекты?
Достаточно, неужели?! У вас в школе не было предметов "Русский язык" и "Литература"?
Говорить чисто и понимать на родном языке люди могут уже годам к 5 :)
Совершенствоваться можно бесконечно, но говорить и понимать могут, а кое-кто и читать уже свободно. Предложения строят, сочиняют стихи и песенки. См. "От двух до пяти".
По-моему уже было разжевано-переразжевано, что полнота религиозной культуры и тем более молитвы усваивается только с годами, и никакой даже самой радикальной реформой языка проблема неофитов не решается.
Не решается, конечно. Это только один из аспектов. Сами же говорите, как трудно усвоить религиозную культуру, научиться молитве. Может, стоит таки приготовить путь Господу, расчистить те преграды, которые мы убрать в силах? И учить именно молитве, вере, жизни по вере, покаянию и дерзновению, а не тратить силы, время, которых не вернешь, на вторстепенные вещи вроде изучения языка? А то до сути можно и не дойти, увязнуть на подступах.
Дунаеву А.Г., Россия, Москва на 6.09.2011 в 14:46
Тем не менее незнание греч. языка (предполагаю) не помешало нашим предкам восхититься красотой греч. богослужения ("эстетич. фактор") и принять Православие; эстетика так и осталась превалирующей, ибо в богословии и т.п. мы явно не преуспели.
Вы хотите сказать, что превалирование эстетики над смыслом - это родовая травма при крещении Руси, которая передается из поколения в поколение?
А что, правда, на нашей земле не было ни одного заметного богослова со времени Крещения Руси и до наших дней?
Нет, это не ко мне, это к М.Лютеру обратитесь.
Мне, все же, представляется, что язык это существенная и первостепенная часть культуры, а не легко устранимая "преграда", как вы выразились.
Кроме этого мне кажется, что школьные курсы нужны для необходимого минимума грамотности, а не "совершенствования", впрочем в этом легко убедиться поглядев, что творится в интернете: по всей видимости, современные школьники "откровенно маются" не только на уроках ОПК.
Впрочем, если вы воспитали несколько святителей, преподобных и мучеников, то было бы очень интересно познакомиться с вашими методиками учить единому на потребу (извините за ц.-славянский) без преград, ненужных трат и комплексов. Но, сдается мне, что так получится воспитать только "электорат", не более.
Кроме того, для Церкви миссия всегда была важнее культуры.
Оставлю это на вашей совести. А государственных проектов нет, но они должны быть, это совсем не утопия: финансируются и исламская, и еврейская культуры, культуры малых народов, может лучше попросим церковь работать с государством в этом направлении, а не призывать ее "убирать преграды"?