- Отзыв
Ради мира церковного проект о церковнославянском языке следует снять с рассмотрения
Опубликовано: 21 августа 2011
Автор
Проект, предложенный ныне на обсуждение, затрагивает не частные вопросы исправления церковнославянского языка и прояснения якобы «непонятных» мест церковнославянского богослужения. Это – начало процесса разрушения православной традиции во всех сферах церковной жизни: в богослужебном языке, в литургическом уставе, в церковном Предании. Остановить этот разрушительный поток обновлений и «реформ» будет крайне трудно и даже, пожалуй, невозможно.
Сегодня решается один из ключевых вопросов нашей церковной жизни – вопрос о том, дерзнем ли мы сделать первый шаг по пути пренебрежения многовековыми устоями нашей Матери-Церкви, дерзнем ли встать на путь погибельный – на путь обновленчества.
Этот путь уже был пройден западными Церквями, на него вставали и Церкви славянских православных народов – болгарская и сербская, – он много раз был соблазном для Церкви греческой. Что касается последней, то греческий народ успешно противостоял этим гибельным тенденциям, сохраняя свои многовековые устои и, в частности, свой богослужебный язык, гораздо более отличающийся от разговорного греческого, чем церковнославянский – от современного русского. Церкви же тех стран, где движение по пути обновленчества все же совершилось, в полной мере познали горечь его плодов, так и не добившись желаемых результатов привлечения к себе бóльшего числа верующих.
Церковнославянский язык – это творение Божие, дарованное нам через святых равноапостольных Кирилла и Мефодия и их учеников, – нам и всем православным славянским народам. Это язык, с самого начала своего сотворения преображенный Святым Духом, язык, специально созданный для молитвенного Богообщения. Это Божие чудо и Божие установление. Язык, созданный на основе одного из южнославянских говоров, становится принципиально не разговорным и, как книжный, противопоставляется разговорным славянским языкам. Язык переводов с греческого, вобравший в себя всю его богословскую глубину и красоту, преобразившись, становится красивее, звучнее, глубже и изящнее своего оригинала. На нем можно выразить самые точные и глубокие богословские понятия, самые тонкие и сокровенные сердечные движения, он прекрасен во всем – в начертании своих букв, в узорочье своих надстрочных знаков, в благозвучии своего звучащего слова. Он уникален в своем развитии, ибо его движение во времени – постоянное возвращение к своим истокам, и это позволяет сохранить в нем самые различные временные пласты, самые древние временные «срезы». Он являет собою мощную твердыню, скрепляющую в литургическом единстве все православные славянские народы, все братские славянские Церкви. Что может быть ближе литургического общения, что может быть крепче литургического единства?
Церковнославянский язык поистине – душа русского народа, хранитель его национальных корней, живой свидетель его истории, основа его литературного языка, источник его многовековой культуры, залог его будущего духовного благополучия. Ибо церковнославянский язык – тот камень, на котором построено здание нашей ментальности, культуры, духовности, традиций. Можно сказать, что церковнославянский язык – основа менталитета русского народа, ведь жизнь человека Древней Руси целиком проходила в ограде Православной Церкви, и язык Церкви был не только его языком, но и образом его мышления. Покушение на церковнославянский язык – это покушение на нашу национальную идентичность; отказаться от церковнославянского языка значит отказаться от нас самих. Поистине, упорное желание обновленцев уничтожить или «упростить» (а по сути – исказить!) церковнославянский язык равносильно желанию стереть и исказить нашу историческую память.
Не удивительно, что эта национальная твердыня, удерживающая духовные и культурные основания русского народа, сейчас терпит нападения и подвергается великой опасности. Можно с уверенностью сказать, что «незаметное» подтачивание церковнославянского языка изнутри гораздо более опасно, чем полный перевод богослужения на русский язык, ибо последнее, несомненно, сразу оттолкнет большинство верующих, а первое (т. е. русифицированный «новославянский») может быть замечено ими не сразу. Известна реакция церковного народа на появление Постной и Цветной Триодей под редакцией архиепископа Сергия (Страгородского) в начале XX века. Увидим ли мы прежнюю ревность по Бозе и прежнее благочестие в наши дни? Сейчас, когда мы вступили в эпоху глобализации и апостасии, когда Православие вновь становится верой самой ненавидимой и гонимой со стороны западного «постхристианского» сообщества, – разумно ли ломать многовековые традиции Русской Православной Церкви и сеять смущение и разлад в умах и сердцах верующих? Не об этом ли предостерегали нас великие первоиерархи нашей Церкви – Патриархи Московские и всея Руси – святитель Тихон, Пимен и Алексий II, когда писали о недопустимости реформ, в частности, в языке богослужения? О том же напоминали и наши великие святители, старцы и подвижники благочестия – свт. Филарет (Амфитеатров), прп. Макарий Оптинский, архимандрит Софроний (Сахаров), старец Иоанн Крестьянкин и многие другие. Ученые-слависты, начиная с М. В. Ломоносова и А. С. Шишкова, вот уже более двух столетий защищают церковнославянский язык от одних и тех же обвинений – в его «непонятности». Да, он действительно непонятен, ибо плотскому непонятно духовное. И не будет понятен, пока плотской человек не отринет своего плотского мудрования, не встанет на тесный путь покаяния и смирения, поста и молитвы, пока он не очистит свою душу и не обратится к Единому в Троице Богу в чистоте и простоте смиренного и верующего сердца.
Представим далее несколько конкретных замечаний по каждому пункту «Проекта Межсоборного присутствия “Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века”».
Пункт 1 «Проекта…» начинается такими важными для сохранения традиции Русской Церкви словами: «Церковнославянский язык представляет собой неотъемлемую часть богослужебной традиции Русской Православной Церкви. Он вобрал в себя многие черты древнегреческого языка – языка Нового Завета и святых отцов – и особенности живой речи древних славян, и опыт святых подвижников, обращавшихся к Богу словами церковнославянских молитв.
Церковнославянский язык является общеупотребительным богослужебным языком Русской Православной Церкви. Он является не только достоянием нашей Поместной Церкви, но и общекультурной ценностью, которую следует беречь и хранить».
Этот пункт не вызывает никаких возражений.
Но при ознакомлении с последующими пунктами проекта приходится, к сожалению, констатировать его реформаторский дух в целом, что в случае его принятия неизбежно привнесет немалую смуту в умы верующих, дорожащих нашим традиционным церковнославянским богослужением.
В пункте 2 приводятся широко распространенные в последнее время высказывания святителя Феофана Затворника из собрания его писем 1898 года, в частности, следующие его слова: «Положат пусть, теперь же положат перевесть все книги заново… Перевесть не на русский, а на славянский язык».
Отметим, что, несмотря на все наше почитание этого прославленного святого и стойкого защитника истинной веры, необходимо всегда иметь в виду, в какое время были написаны эти его слова. Суждение же одного человека, даже и причисленного к лику святых, можно считать лишь благочестивым частным мнением, вполне укладывающимся в рамки «разномыслия» ап. Павла (1 Кор 11:19), высказанным в конкретных церковно-исторических условиях и применительно к данной эпохе. Однако это мнение нашего святого иерарха уже в начале ХХ века было взято на вооружение обновленцами, а в конце ХХ – начале ХХI века неообновленцы, использующие любой предлог для проведения богослужебных реформ, вновь взяли на вооружение эти слова свт. Феофана, и опять в качестве истины в последней инстанции и непосредственного руководства к действию (см., например, «Православное богослужение. Перевод на русский язык Свято-Филаретовской Высшей Православно-Христианской Школой», возглавляемой священником Георгием Кочетковым. М., 2002).
И все же я согласен с мнением святителя Феофана. В наших богослужебных книгах, конечно, возможны некоторые изменения отдельных слов. Но прежде всего, их количество незначительно, и эта замена должна иметь целью не упрощение и русификацию, а прояснение смысла, что и делали все предшествующие книжные справы. Но весь вопрос заключается в том, какие конкретно люди, – кто будет проводить такую справу? Богослужебные тексты содержат в себе всю полноту православного вероучения, и их язык может и, наверное, должен совершенствоваться для достижения максимально возможной выразительности. Однако это дело настолько тонкое и деликатное, что трудно даже представить себе, кто бы сейчас за него мог взяться. Для такой работы мало знать грамматику славянского языка, надо ещё быть знатоком церковного устава и греческого языка, разбираться в византийском стихосложении и поэтике, обладать профессиональной музыкальной культурой. Но и этого недостаточно. Надо быть глубоко укорененным в православной традиции, в церковном Предании и быть их действенным защитником. Но самое важное – надо любить церковнославянское богослужение и дорожить церковнославянским языком как неоценимым сокровищем! Однако, судя по составу Межсоборного присутствия, мы вправе сомневаться, что ответственное дело исправления отдельных слов наших богослужебных книг будет возложено на людей, дорожащих церковнославянским языком. Складывается впечатление, что заниматься «новой книжной справой» будут в основном те, кто относится к церковнославянскому языку весьма критично.
А посему любая значительная книжная справа сейчас несвоевременна, и нужно ограничиться составлением подстрочника к тем словам и предложениям, которые на слух могут показаться непонятными и невразумительными. Их церковнославянские синонимы и следует поместить внизу соответствующих страниц богослужебных книг, как это имеет место сейчас в Псалтири.
В пункте 2 упоминается также о деятельности Комиссии по исправлению богослужебных книг, учрежденной Святейшим Правительствующим Синодом и возглавляемой архиепископом Финляндским Сергием (Страгородским). Однако, как известно, новоисправленные Комиссией книги были отвергнуты церковным народом, который, почувствовав, что русифицированный «новославянский» язык отличается от традиционного церковнославянского и не укладывается в церковно-певческую традицию, предпочел пользоваться книгами старыми. Следующие издания Постной и Цветной Триодей, первое из которых было осуществлено еще до революции, а второе в 1970-х годах, когда Московская Патриархия получила возможность переиздавать богослужебные книги, вышли уже в прежней, неисправленной редакции. Известны слова председателя Издательского отдела Московской Патриархии митрополита Питирима (Нечаева; † 2003) о мотивах такого выбора: «Когда мы начали издавать богослужебные книги, то стали их печатать со старых изданий, а не с тех, что были подготовлены Синодальной комиссией митрополита Сергия. Это было связано с тем, что церковная практика всё же отвергла эту справу. Я и сам не могу читать, к примеру, покаянный канон по сергиевскому изданию – там слишком сильно нарушена мелодика» («Русь уходящая». Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007. С. 298–299).
По моему мнению, вместо того, чтобы издавать и вводить в практику нашего богослужения Триоди в редакции Комиссии архиепископа Сергия (Страгородского) в крайне неудачном переводе, отвергнутом самим церковным народом, с искаженным текстом, на который наложила свой отпечаток назревавшая революционная эпоха, – не лучше ли издавать массовым тиражом недорогие брошюры с изложением текстов богослужений двунадесятых и великих праздников, сопровожденные необходимыми примечаниями и комментариями?!
В 4-м пункте Проектаприводятся «основополагающие принципы предстоящей работы». Остановимся на них подробнее.
Во-первых, крайне важным, если не определяющим, является вопрос, кого же предполагается привлечь в качестве исполнителей и экспертов для новой книжной справы? Читаем: «Для осуществления этих задач необходимо создание Священным Синодом рабочего органа с участием иерархов, клириков, литургистов, историков и филологов».
Возникает закономерный вопрос: «А как же простые мiряне?» Ведь это тот самый люд, ради которого сия сомнительная справа и затевается. Согласно логике составителей проекта, новоисправленные богослужебные тексты на новославянском языке должны «определяться на пригодность» для «непосвященных профанов» исключительно «литургистами, историками и филологами», но никак не самим простым верующим народом. Но я считаю, что простые мiряне обязательно должны быть в курсе конкретных действий будущих справщиков, например, через православные СМИ.
Далее. С первыми двумя подпунктами пункта 4 можно полностью согласиться:
I. Основным языком богослужения Русской Православной Церкви является церковнославянский язык. Проповедь же, которая представляет собой неотъемлемую часть богослужения, произносится на современном языке (русском, украинском, молдавском, белорусском и на иных языках народов, составляющих многонациональную паству Русской Православной Церкви).
II. В Русской Православной Церкви, с благословения Священноначалия, употребляются богослужебные тексты и на национальных языках. Эти тексты должны точно передавать смысл оригинала, быть понятными для молящихся и сохранять традицию возвышенности богослужебного языка, свойственную Православию.
Что же касается подпункта III: «Прояснение церковнославянских переводов греческих текстов прежде всего должно касаться сложных для понимания мест», то пусть сперва будущая досточтимая Комиссия по исправлению или прояснению этих «сложных для понимания мест» опубликует их полный список. Однако сей список должен быть составлен непременно с привлечением простых мiрян – прихожан православных храмов. Ибо для понимания одних верующих эти места могут показаться сложными, а для других – весьма несложными и вполне понятными. Кто будет определять «понятность» или «непонятность» того или иного текста? Где критерий «сложности для понимания»? Может быть, не так уж они и сложны, или сложны для тех лиц, которые не участвуют в православном богослужении (хотя и мнят себя участвующими, а порою и носят священный сан), а лишь на нем присутствуют?
В подпункте IV говорится: «Основное внимание следует уделить лексическому составу языка: замене полностью малопонятных церковнославянских слов, а также тех слов, которые в современном русском языке имеют принципиально иное значение по сравнению с церковнославянским». Пусть будущая Комиссия по книжной справе также представит полный списокэтих самых «полностью малопонятных церковнославянских слов», но при составлении этого списка участие мiрян также должно быть непременным условием. Приведенные же в проекте «малопонятные» слова, которые предлагается заменить: от лести идольския → от прельщения идольскаго; напрасно судия приидет → внезапу судия приидет; во всем угобзити → во всем ущедрити; сего ради в вас мнози немощни, и недужливи, и спят довольни → …и умирают мнозии(1 Кор. 11. 30); реть → рвение; вжиляемь → укрепляемь; возбнув → воспрянув; иногда → древле – вполне понятны и являются общеславянским достоянием, т. е. присутствуют практически во всех славянских языках.
Так называемая непонятность церковнославянского богослужения заключается не только в языке. Богослужение Православной Церкви содержит в себе всю догматику православного вероучения. Посему богослужение действительно непонятно для тех, кто не знает основ православного учения и Церковной, в частности Библейской истории. Требующие упрощения церковнославянского языка, или даже перевода богослужения, на язык русский не только не понимают сложности задачи, но и службу понимают отнюдь не традиционно. Они думают, что это некое сообщение, которое необходимо понять тотчас и на слух, иначе не поймёшь, что будет дальше, и безнадёжно отстанешь (ведь возможности вернуться уже не будет). Этот «метод усвоения материала» им понятен с институтской скамьи, а метод церковный, известный и простой бабушке, им не преподан. Они никак не постигнут, что служба – это не лекция, обращённая к нам, а наше молитвенное обращение к Богу, которому мы учимся годами. Вопрос понимания службы – это не филологический и не лингвистический вопрос, это вопрос духовный.
Кроме того, есть немалые основания опасаться, что «поновление» церковнославянских малопонятных слов не остановит этот, так сказать, научно-лингвистический и духовный «прогресс»: это стремление к «пониманию смысла богослужения» не имеет предела и поновляться будет уже обновленное, будут устраняться любые «преграды» до тех пор, пока реформаторы не добьются своей заветной цели – службы на русском языке и полномасштабной реформы православного богослужения.
«Неуместны доводы якобы непонятности для многих современных людей старого церковного языка, – писал архимандрит Софроний (Сахаров), – людей поголовно грамотных и даже образованных. Для таковых овладеть совсем небольшим количеством неупотребительных в обыденной жизни слов – дело нескольких часов. Все без исключения затрачивают огромные усилия для усвоения сложных терминологий различных областей научного или технического знания; политических, юридических и социальных наук; языка философского или поэтического, и подобное. Зачем понуждать Церковь к утере языка, необходимого для выражения свойственных Ей высших форм богословия или духовных опытов?» (Архим. Софроний (Сахаров).Видеть Бога как Он есть. Св.-Троицкая Сергиева Лавра, 2006. С. 285).
В наше время стало престижным владеть западноевропейскими языками, в особенности английским, и к этому прилагается множество усилий. А ведь усилия для изучения какого-нибудь иностранного языка неизмеримо больше тех, которые русский человек должен затратить на изучение языка церковнославянского, являющегося для него родным, ибо именно церковнославянский был положен в основание русского литературного языка и составил таким образом его высокий стиль!Необходимо всегда помнить, что перевод с церковнославянского языка на русский – это не перевод с одного языка на другой, это снижение высокого стиля русского литературного языка и приближение его к стилю обыденному.
Итак, из предложенного Межсоборным присутствием Проекта «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века» полностью приемлемы только пункты 1, 5 и 6. Все остальное принимать нельзя, и никаких изменений в богослужебных книгах «малопонятных» слов производить ни в коем случае не следует. Церковнославянский синоним непонятного слова следует приводить в соответствующем подстрочнике внизу страницы.
Я внимательно ознакомился с дискуссией в интернете, развернувшейся вокруг проектов Межсоборного присутствия о церковнославянском языке, и хочу в заключение привести следующие важные слова, прозвучавшие в одном из комментариев:
Ради мира церковного принять Соборное постановление о том, что намоленный веками и спасительный для многих поколений православных людей церковнославянский язык является:
а) основным языком богослужения Русской Православной Церкви;
б) словесной иконой русского православного богослужения;
в силу чего
в) церковнославянский язык должен быть признан святыней Русской Православной Церкви, как многие храмы и иконы. В связи с этим бережное хранение церковнославянского языка должно быть правилом Русской Православной Церкви;
г) служение на русском языке в храмах Русской Православной Церкви – недопустимо (нарушающие этот пункт подлежат строгому прещению);
д) для понимания церковнославянских богослужебных текстов вполне достаточно комментариев в сносках (следовательно, нужно печатать отдельными брошюрами хотя бы службы двунадесятых праздников, как это происходило, например, в 1950 году, когда Московская Патриархия выпустила брошюру «Церковная служба на Успение Божией Матери», где в сносках внизу каждой страницы последования службы приводятся на русском языке пояснения некоторых трудных церковнославянских текстов). К тому же существуют церковнославянские словари, где можно при желании найти объяснения непонятных слов.
е) Необходимо признать тот факт, что церковнославянский язык,– язык общения с Богом, язык соборной молитвы, – является неотъемлемой частью современного русского литературного языка, его высоким стилем, а также залогом и условием самого его существования. Об этом писал еще М. В. Ломоносов: «Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго Церковь Российская славословием Божиим на славенском языке украшаться будет».
Если же эти пункты не будут приняты в окончательную редакцию проекта, то в нынешней ситуации лучше, если этот документ о церковнославянском языке будет вовсе снят с рассмотрения.
Таким постановлением Освященный Собор архипастырей Русской Православной Церкви на многие годы внес бы желаемый всеми верными чадами мир в души верующих.
Комментарии (136)
Низкий Вам поклон, досточтимый о.Сергий!
Наконец то прозвучал голос истинного Русского пастыря в защиту церковного Предания и богослужебных традиций нашей Матери-Церкви. В защиту церковнославянского языка, спасительного для многих поколений православных людей не только в России, но и на Украине, в Белоруссии...
Спасти Вас Христос за смелую позицию. Вы, дорогой батюшка, показали пример всем нам, как надо защищать наши церковные святыни.
Спаси Бог, отец Сергий!!! Полностью поддерживаю! На форумах не раз выражалось недоумение по поводу отсутствия отзывов авторитетных пастырей об этом проекте. Против писали только миряне (пусть не всегда богословски грамотно, но искренне).
Особенно радостно, что эти слова написаны таким известным литургистом, как Вы! Будем надеяться, что Межсоборное Присутствие прислушается к Вашим аргументам в защиту ЦСЯ, а также предложениям по преодолению проблемы понимания путем повышения уровня прихожан и широкого издания богослужебных текстов с пояснениями. Еще раз сердечно благодарю за статью!!!
Будучи в отпуске, был с семьей на воскресной литургии в ближайшем храме. На проповеди священник говорил, об опасности изменения ЦСЯ, о том, что далее последует перевод на русский язык, а затем на уголовный жаргон, и в качестве примера привел несколько евангельских фраз " по фене". После этих фраз больше в этот храм мы не ходили.
А что касается статьи, то мне кажется реформа справа не принесет нашей церкви пользу. И для мира церковного надо отдать право выбора использовать никоновский перевод или новый перевод на усмотрение отца настоятеля и прихода.
Я, убогий, тоже сначала плохо воспринял проект документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века». Главным образом, из-за его методологической беспомощности, непоследовательности и, попросту говоря, политиканского лавирования.
Теперь же волей-неволей приходится менять свое мнение. Теперь стало видно какой это полезный и важный документ, несмотря на все его недостатки.
Ведь, не будь этой бумажки, как бы мы тогда узнали ЧТО (а не Кто) на самом деле является краеугольным «камнем» (цитата: «церковнославянский язык – тот камень, на котором построено здание нашей ... духовности, традиций.») не только для многих мирян, но и для известных пастырей – что в действительности является содержанием их веры и что от нее останется, если происками «неообновленцев» Русская церковь в одночасье утратит «начертание своих букв и узорочье надстрочных знаков».
«А как же простые мiряне?»
«Однако, судя по составу Межсоборного присутствия, мы вправе сомневаться, что ответственное дело исправления отдельных слов наших богослужебных книг будет возложено на людей…»
«прот. Г. Крылов, Россия, Москва
И последнее. Вы меня все-таки втянули в дискуссию – а я зарекся не участвовать в подобном интернет-трепе. Вы пишете об «ответственности за каждое слово». Это провокация. О какой ответственности можно говорить на этом интернет-базаре?»
Основываясь на вышеприведенных высказываниях как простой мирянин дерзну высказать свое мнение, поскольку священники подают пример, как и в каких ситуациях можно для себя определять места, в которых «освобождаются» от ответственности.
Ради прекращения потока непристойностей разного рода необходимо снять проект с дальнейшего обсуждения, чтобы простые миряне прекратили быть объектом манипулирования.
Дискуссия показала, что на самом деле «мира церковного» нет, поддерживается только его видимость.
«Церковнославянский язык – это творение Божие, дарованное нам через святых равноапостольных Кирилла и Мефодия и их учеников, – нам и всем православным славянским народам». Никаких возражений. Только маленькое дополнение святые равноапостольные Кирилл и Мефодий и их ученики, в первую очередь, несли слово Божие славянским народам, для чего потребовалось новое средство в определенном месте и в определенную историческую эпоху. Равноапостольные Кирилл и Мефодий и их ученики явили пример, как из «…одного из южнославянских говоров…» создать «…принципиально не разговорны(й) и… книжный…». А насколько он «противопоставляется разговорным славянским языкам», простому мирянину не оценить, поскольку он не владеет разговорным славянским языком.
Недостойно манипулировать простыми мирянами, подменяя понятия, речь о «вульгаризации» богослужебного языка не идет, что можно было бы применить при попытке сменить греческий на греческий или литературный русский на разговорный. Проект документа предлагает сменить церковнославянский на церковнославянский, и тот и другой в силу принадлежности одному и тому же языку «богодухновенны» и не затронуты тлетворным мирским духом.
«Церкви же тех стран, где движение по пути обновленчества все же совершилось, в полной мере познали горечь его плодов, так и не добившись желаемых результатов привлечения к себе бóльшего числа верующих». Термин «обновленчество» применим к определенным историческим событиям РПЦ, Церкви иных стран не участвовали в тех скорбных событиях. Они избрали свой путь, РПЦ находится в более благоприятном положении, поскольку может учесть, что для привлечения к себе бóльшего числа верующих редактирования богослужебных текстов недостаточно, однако это не означает, что этим нельзя заниматься.
«Ибо церковнославянский язык – тот камень, на котором построено здание нашей ментальности, культуры, духовности, традиций». Порядок слов, наверное, не случаен, особенно для ценителя церковнославянского языка, сначала «ментальность» - нет аналогов в русском языке, потом «культура» - однокоренное слово со словом «культ» и только потом «духовность». Возникает подозрение, что наша историческая память уже изрядно искажена, даже если принять во внимание простую хронологию: духовность настолько древнее понятие, что уж не определишь, когда оно органично вошло в жизнь славян, «культура» стала предметом поклонения, когда духовность пострадала, в т.ч. на протяжении 300-летнего периода отрыва и развода в разные стороны церковного и русского языков, ну а «ментальность» – это уже постсоветское приобретение русского словаря образованного мирянина.
«Язык переводов с греческого, … На нем можно выразить самые точные и глубокие богословские понятия…» - для богословской сферы однозначно, но что касается «… самых тонких и сокровенных сердечных движений…», простите, сердечные движения доступны не только тем, кто владеет церковнославянским языком. А для сокровенных - вообще слов не подобрать, потому что «…что превышает ум, то не может быть изглаголано: изглаголанное уже не таинство».
«…Он прекрасен во всем – в начертании своих букв, в узорочье своих надстрочных знаков, в благозвучии своего звучащего слова». Сам по себе тезис бесспорен по отношению к языку, однако, к сожалению, это глубокое заблуждение касательно мирян, поскольку объективно даже ревнители церковнославянского языка не все подозревают о различии в «начертании» букв с русским алфавитом.
«Он являет собою мощную твердыню, скрепляющую в литургическом единстве все православные славянские народы, все братские славянские Церкви». Простите, но литургическое единство и язык, на котором осуществляется служба, не одно и то же. Вы же сами пишете «этот путь …, на него вставали и Церкви славянских православных народов – болгарская и сербская, – он много раз был соблазном для Церкви греческой». Что-то тут не так, либо с языком, либо с единством.
«Покушение на церковнославянский язык – это покушение на нашу национальную идентичность; отказаться от церковнославянского языка значит отказаться от нас самих. Поистине, упорное желание обновленцев уничтожить или «упростить» (а по сути – исказить!) церковнославянский язык равносильно желанию стереть и исказить нашу историческую память». Искренне надеюсь, что это просто захлест эмоций, поскольку ни один человек не сказал, что церковнославянский язык подлежит уничтожению или упрощению. Как такового языка никто, кроме филологов и не касался, речь у мирян шла исключительно о применении церковнославянского языка в богослужебной практике.
«Увидим ли мы прежнюю ревность по Бозе и прежнее благочестие в наши дни? Сейчас, когда мы вступили в эпоху глобализации и апостасии, когда Православие вновь становится верой самой ненавидимой и гонимой со стороны западного «постхристианского» сообщества, – разумно ли ломать многовековые традиции Русской Православной Церкви и сеять смущение и разлад в умах и сердцах верующих?». Ну вам же все без исключения ее же – ревность-то – и являют, а вы в упор не видите и не слышите, когда к вам взывают о Боге, а не о языке. А уж как сторонники церковнославянского языка принимают не владеющих церковнославянским ревнителей можно увидеть, например, из таких высказываний: «диакон Георгий: Но скажу: интеллигентность ( тем более - сколько-нибудь рафинированная ) там и "не валялась" - это всё есть результат "образованщины" еще старых советских лет, ее родовая бескультурность и бесвкусица - то, что мы порой в ниаболее резкой форме наблюдаем в проповедях бывших бухгалтеров, ставших затем проповедниками у баптистов. Убогое и пошлое зрелище - такая "вера" постсовковых обывателей, почитающих себя "сынами Божиими" - увы, от обновленческого священника до обновленческого архиерея.... И жаль: почти нет никакой надежды, что в конце концов опомнятся, ужаснутся - и покаются. Гордыня сатанина просто так своих чад не отпускает. Тут нужна совсем иная жизнь, иные духовные ценности и иные точки отсчета».
Никакого сожаления, что часть христиан православных потеряна, пусть и бывших бухгалтеров, полное презрение к человеку за выбранный им род занятий и много чего еще здесь дышит «духом». И это позволяет себе «мостик» между мирянами и священниками. Может у него богослужебные книги не в той редакции или именно для таких диаконов нужны подстрочники в богослужебных книгах? Молимся мы с ним на одном языке, только о разном, видимо. Вот к этому примеру Ваше высказывание как нельзя кстати: «Да, он действительно непонятен, ибо плотскому непонятно духовное. И не будет понятен, пока плотской человек не отринет своего плотского мудрования, не встанет на тесный путь покаяния и смирения, поста и молитвы, пока он не очистит свою душу и не обратится к Единому в Троице Богу в чистоте и простоте смиренного и верующего сердца». Зато с менталитетом, построенном на краеугольном камне церковнославянского языка, все в порядке. Отчего только опять объединение на базе языка дало сбой.
В отношении языка как о многовековой традиции. Церковнославянскому языку самому чуть более 11 веков, если применительно именно к Русской отсчет вести от крещения Руси, тогда многовековая превращается в 10-вековую, их них только 3 века язык искусственно удерживался в колодках, в результате мы имеем то, что имеем, со всеми историческими событиями и причинно-следственными связями на просторах Российской империи.
«Необходимо всегда помнить, что перевод с церковнославянского языка на русский – это не перевод с одного языка на другой, это снижение высокого стиля русского литературного языка и приближение его к стилю обыденному». Во-первых передергивание, документ не предлагает перевод на русский, а во-вторых, какие цели себе поставить, можно не просто снизить, а «опустить», а можно и так впитать веру предков:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Это ли не русский? или не литературный? или стиль обыденный? Дух дышит, где хочет. Бог помогает тому, кто делает. Зачем вам в нынешнее время Он будет являть таких людей, если вы их не хотите и боитесь, да на все заранее готов ответ: все пошло и не соответствует греческому оригиналу. Вас же и уберегает от греха.
«Но самое важное – надо любить церковнославянское богослужение и дорожить церковнославянским языком как неоценимым сокровищем!» Чтобы что-нибудь любить, надо это знать, а вы предлагаете одним «изучить», а другим «научить» где-нибудь подальше от вас. Только дискуссия, которая вам не по нраву, как раз и являет плоды этого самого «самостоятельного» перевода. С той только разницей, что одни просты и просят помощи, а другие подобны змеям с раздвоенным языком.
Предлагаемый вами принцип «самостоятельно» изучения и ожидания, когда дух посетит, и есть по сути своей чистейшей воды протестантизм. Это их основополагающий принцип: внешнее благообразие, соблюдение приличий (применительно к православным – церковнославянский язык, «стояние» на службе), самостоятельное трактование (как перевел, так и поймешь, такой смысл и вложишь), ожидание нового откровения (духом прочесть), а потом как они себя друг другу противопоставляют, так и русские православные на почве церковнославянского готовы объединиться с кем угодно: сербами, болгарами, украинцами, белорусами, греками (на правах правопреемства), только не с тем, кто с ними в одном храме стоит.
Это их принцип отмежевываться от несогласных, ровно то, что вы, призванные быть примером терпимости, делаете: режете по живому и сортируете на своих и «обновленцев». Только «обновленцы» - это химеры вашего чистого разума, нет их обновленцев в нынешнее время. Простите, «совковость» - это скорее к вам, потому как пастырь – это не вождь мирового пролетариата, авангард «стада», сходите и посмотрите на реальное «стадо», может тогда поймете глубину Евангельского образа.
Судя по высказываниям, если новые попытки редактирования потерпят крах, то это будет исключительно заслуга ревнителей церковнославянского языка, потому как кроме этой цели, иной вы не видите, туда и приведете. Зато с законным основанием будете торжествовать: «Ну что?! Кто был прав?!». И с элитарностью тоже будет все в порядке, потому что проще быть элитой, когда другим не давать то, что присвоил себе, а еще выгоднее, когда знаешь, что есть лучшее, но «профанам» дать посредственное, а лучшее себе присвоить.
Вот, наконец-то и определились: для вас самое важное любить церковнославянское богослужение и дорожить церковнославянским языком, а для меня – любить ближнего своего, потому как, кто не любит ближнего своего, а говорит, что любит Бога, тот лжет самому себе. А по сложности это для меня равнозначно как научиться молиться, именно молиться в противоположность призыву в храме по окончании Литургии «прослушайте молитвы по Святом Причащении».
Если вы за аутентичность, то она должна быть во всем, а иначе это только имитация в отдельно взятой области жизни. Только к Богу обращаются не за анализом, а за жизнью во всей ее полноте. Вот поэтому и следует остановиться, пока богослужение окончательно не превратили в игры в духе «реконструкции событий на Бородинском поле или выброс адреналина для понимающих».
Обсуждение надо прекратить, но ради «мира церковного» тело надо лечить, а не ампутировать неугодные члены. И работа по редактированию нужна. Благослови Господи тех, кто ее начал, и помоги им!
Язык – это живой организм, часть церковной жизни. Он требует постоянного внимания и заботы, не в меньшей мере, чем здания и сооружения, церковная утварь и облачения, – иначе в нем накапливаются искажения и огрехи, нерешенные проблемы. Такая работа шла у нас во все века, с переменным успехом, но шла: для нее нужны квалифицированные специалисты, разумные организаторы, взаимное доверие, церковный и гражданский мир. Незадолго до революции в нашей Церкви начался очередной этап этой работы, беспощадно прерванный разгромом церковной жизни при большевиках, физическим уничтожением большинства православного духовенства и ученых. И сегодня мы только-только приступаем к возобновлению этих трудов…
Как в наши дни нередко приходится служить в неоштукатуренных, плохо отапливаемых храмах – понимая, что полная реставрация требует времени и средств – так же в точности мы должны понимать, что исправление и совершенствование языка наших богослужений не может произойти во мгновение ока. Но, слава Богу, Церковь взялась за работу, и с Божией помощью она принесет добрые плоды.
Хорошая взвешенная статья.
Целиком и полностью поддерживаю статью о.Сергия. И очень рад, что у нас нашлись пастыри, не боящиеся защищать то, что они поставлены хранить и защищать. Молчание нашего духовенства уже вполне можно было характеризовать как "тягостное".
Собственно смысл статьи ясно выражен в ее названии. Я бы сказал, что оно концентрировано выражает всю ситуацию вокруг обсуждаемого Проекта о церковнославянском языке. Дай Бог, чтобы наше священноначалие прислушалось к мнению о.Сергия.
Необходимо признать тот факт, что церковнославянский язык,– язык общения с Богом, язык соборной молитвы, – является неотъемлемой частью современного русского литературного языка, его высоким стилем, а также залогом и условием самого его существования. Об этом писал еще М. В. Ломоносов: «Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго Церковь Российская славословием Божиим на славенском языке украшаться будет».
Признать можно все, что угодно: издать любой директивный документ, утвердить постановление, проголосовать за программу. Но после этого справиться с истинным положением дел и открыть многотомный академический словарь - а он так и называется: Словарь современного литературного языка. Можете взять ныне действующий, можете ранее изданный, еще ранее... И убедиться: действительно ли церковнославянский язык является неотъемлемой частью современного русского литературного языка.
S glubokoj blagodarnostiju i prizyvaniem na vas beznachaljnoj Milosti Bozhiej,
monastyrj Svjatoj Troicy,
22 avgusta 2011 goda
nedostojnyj posl.maxim. Sweden./ Shvecija
Наш Церковно-славянский язык нельзя ни в коем случае убирать из служения! Те, кто стремится провести это в жизнь - внутренние враги нашей Церкви. Я пришла в Церковь в 36 лет, начинала читать Псалтирь и смутно понимала смысл слов, но постепенно открывалась и красота и мелодика и смысл псалмов. И Евангелие и Апостолов, всё надо читать на церковно-славянском языке. Сами быквы несут иной духовный смысл того старого алфавита. Нарушится ритм Богослужения, красота и духвоность. Церковь потеряет прихожан. Останутся только новоначальные. А может к этому и стремятся?
Самое главное в этом замечательном анализе, статье, которую скорее надо назвать ПОСТУПКОМ, - это самый первый абзац:
"Проект, предложенный ныне на обсуждение, затрагивает не частные вопросы исправления церковнославянского языка и прояснения якобы «непонятных» мест церковнославянского богослужения. Это - начало процесса разрушения православной традиции во всех сферах церковной жизни: в богослужебном языке, в литургическом уставе, в церковном Предании. Остановить этот разрушительный поток обновлений и «реформ» будет крайне трудно и даже, пожалуй, невозможно".
Это мнение опытнейшего священника, в котором говорит многоколенный священнический славный его род. Действительно, церковнославянский язык - наш национальный язык, как сказано в комментарии к этой статье на сайте "Благодатный огонь", - является тем узлом, который связывает воедино всю церковную жизнь: весь чин богослужения, всю пастырскую практику, всю церковную педагогику, аскетику, - все Предание. Как важно, что слова эти сказаны. Только так понимая дело (а новоначальные должны принять слова пастыря на веру!) можно оценить поистине всю меру ответственности лежащей на нас за сохранение нашей святыни - церковнославянского языка. Протоиерей Сергий выступил со своим мнением и на сайте Богослов. Ру. К сожалению, не многие читали опубликованную там дискуссию, и потому не представляют всей меры чуждости Преданию разрушительных обновленческих сил. Это не просто духовные дети. То было бы как-то простительно. Это люди с полностью искаженной, изувеченной агрессивной антидуховностью, генезис которой важно было бы проследить. Протестансткие, католические влияния, иудео-христианство во всей своей меневской «красе», даже перекрашенное под христианство масонство - букет жуткий! И рядом - обычное российское духовное невежество – смелые (!) суждения испорченных за весь XX век мозгов и сердец несчастных людей, одурманенных пролеткультами, партсобраниями, и пр. и так и не вылезшими из этого на христианскую свободу. Поистине монголо-татарская орда набросилась рвать, мять и кромсать церковную святыню. Потому так значителен, так дорог нам отпор наших подлинных пастырей-отцов - и о. Сергия, и отцов, которые заступились за святыню в Московской епархии.
Это значит, что мы еще поистине не сироты, что мы еще духовная сила, покуда с нами - наши подлинные отцы.Земной поклон пастырю.
С благодарностью кланяюсь отцу Сергию за его уважение к мнению мирян, за чуткое отношение к народной душе. Только глубоким пониманием верующего народа могли быть продиктованы такие слова: " ... отказаться от церковнославянского языка значит отказаться от нас самих." - Это ведь действительно так.
Нет сомнения в том, что он отнесся с глубоким вниманием ко всем мнениям, высказанным на форумах относительно обсуждаемого Проекта. Он правильно расставил акценты и открыто высказал то самое главное, что было на сердце у всех защитников церковных традиций: " - Ради мира церковного проект о церковнославянском языке следует снять с рассмотрения."
Совершенно иначе рассуждали высокомерные богословы-нигилисты: за любое неосторожное признание в любви к церковному языку на форумах можно было сразу подвергнуться презрительному осмеянию, научно-обоснованному уничижению. Но теперь, наконец, появилась надежда, что беда пройдет стороной и реформы не будет.
Слава Богу, что есть единомыслие между мирянами и духовенством!
Слава Богу, что наши православные Пастыри начали открыто высказываться в защиту церковнославянского языка!
Как хотелось бы, чтобы по всей нашей стране, по всем церквям, все честные клирики также возвысили свои голоса в защиту православных традиций! И тогда никакие справы-расправы уже не будут угрожать унаследованному нами от предков, предназначенному для обращения к Господу - благословенному церковнославянскому языку.
Дай то Бог, чтобы так и случилось!
Текст перенасыщен пафосом в ущерб логосу. Собственно поэтому дискуссия с ним непродуктивна. Ну, не будем же мы всерьез обсуждать вопрос "какой цвет лучше: зеленый или красный". Мол, красный цвет - творение Божие, а зеленый - нет.
Читаю комментарии и не могу отделаться от мысли, что я читаю приветствия трудящихся 25 съезду КПСС. "С чувством глубокого удовлетворения мы ..." или "Низко кланяемся и бьем челом ..." Успокойтесь, КПСС нет уже 20 лет. Никто не предлагает устранить ЦСЯ вовсе, а лишь приблизить церковную жизнь к конкретному человеку сегодняшнего дня, который пришел в Церковь не ради красоты и певучести песнопений, блеска золота храма, а ради Христа. Сам Христос говорил с народом на понятном ему арамейском языке,а совсем не на древнееврейском. Поймите, суббота для человека, а не человек для субботы!
С прискорбием приходится признать, что автор пошел на поводу у небольшой, но пытающейся изобразить собой "весь православный народ" группки почитателей "Благогона" (неслучайно на том же благогоне статья тут же была растиражирована - попутно с искаженным в лучших традициях современного пиара пересказом решения клириков московской епархии).
А ведь реплики тех "мирян", на которых ориентируется в первую очередь автор, в одном лишь обсуждении этой статьи, где пока набралось полтора десятка откликов, свидетельствуют об их укорененности отнюдь не в православной традиции, а в некоей совсем другой, куда более недолгой и направленной не на сохранение, а на полное разрушение христианских святынь и в душе каждого человека, и в душе всего нашего народа.
"Как хотелось бы, чтобы... все честные клирики также возвысили свои голоса в защиту православных традиций" "Те, кто стремится провести это в жизнь - внутренние враги нашей Церкви"... Узнаваемо, не правда ли?
Православная Церковь не имеет такого понятия как сакральный язык, поэтому говорить, что церкорно-славянский язык есть творение Божие, противоречит и Священному Писанию и учению Святой Церкви. Вспомним, что в день Пятидесятницы святые апостолы ,исполненные Святого Духа , получили дар проповеди на различных языках. " каждый слышал их говорящих его наречием....Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопатамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, принадлежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих" ( Деян. 2:8-11) Таким образом, объявление одного языка единственно пригодным к богослужению , молитве, является не чем иным как хулой на Святого Духа. Создание славянской азбуки святыми братьями Кириллом и Мефодием преследовало целью дать славянским народам богослужение на родном, понятном языке в противовес немецким миссионерам совершавших службы на латыне. Кстати , одним из поводов палемики с римо-католиками было опровержение так называемой трех язычной ереси. Корме того история Русской Церкви знает множество подобных примеров , перевода Священного Писания и богослужения на национальные, доступные пониманию языки . Всем нам дороги имена преподобного Макария (Глухорева) , святителей Николая Японского, Макария митрополита Московского, преподобного Германа Аляскинского и многих других, которые несли свет благовестия Христова на национальных языказ, переводили боголужение и дали многим народам азбуку и грамоту. Поэтому сейчас многим деятелям гораздо удобнее оберегать и сохранять, выставляясь ревнителями благочестия , чем реально посмотреть на жизнь Церкви . Если все сводить к начертанию и благозвучию, не станем ли мытеми кто пытаясь сохранить золотник теряет при этом пуд ? Не противопостовляем ли мы сохранение традиций , делу Христову? Не вводим ли новую ересь, через обожествление человеческого языка?
Статья действительно крайне тенденциозна. К вопросу о "непринятии" народом "сергиевских" триодей рекомендую прочитать: <a href="http://www.patriarchia.ru/db/text/1555354.html/"> справку по этому поводу на патриархии.ру</a>.
Очень пугает предлагаемый автором вопрос "почему не спросили нас, простых мирян?". Отчего же? Мирян как раз спросили через обсуждение в блогосфере. А как, интересно, по мнению автора, следовало узнать "мнение народа"? И когда это мнение прежде спрашивали? С тем же успехом можно задать вопрос: "А по какому праву VII Вселенский Собор принимал свои решения, ведь там не было представителей от мирян?" Странная постановка вопроса, не правда ли? Или следует устраивать ради нового перевода триодей референдум?
Никто не запрещает выражать свое мнение в СМИ, только это будет частное мнение частных лиц из мирян, а не мнение "церковного народа". Компетентные в этом вопросе богословы-миряне обязательно примут участие в обсуждении, так что беспокоиться здесь автору не о чем.
Ученые-слависты, начиная с М. В. Ломоносова и А. С. Шишкова, вот уже более двух столетий защищают церковнославянский язык от одних и тех же обвинений – в его «непонятности».
И по распоряжению того же Шишкова сжигали первый русский перевод пятокнижия - в печах на кирпичном заводе. И Флоровский с содроганием писал об этом эпизоде жизни выдающегося защитника ц-сл. языка.
fronesisу
@Сам Христос говорил с народом на понятном ему арамейском языке,а совсем не на древнееврейском@.
"Христос Спаситель и святые апостолы для проповеди употребляли ясные современные языки, но молились по преимуществу на классическом языке древности" -- из записки Поместному Собору Всероссийской Церкви (от 9 сентября 1917 г.) под названием «Наши положения» будущего новомученика епископа Омского и Павлодарского Сильвестра (Ольшевского).