Опубликовано: 31 мая 2012
Настоящее Положение составлено на основании Устава Русской Православной Церкви (глава XII, §8): «Монастыри управляются и живут согласно положениям настоящего Устава, гражданского Устава, “Положения о монастырях и монашествующих” и своего собственного Устава, который должен быть утвержден епархиальным архиереем».
Целью Положения является определение основных положений монашеской (иноческой) жизни в монастырях Русской Православной Церкви в современных условиях.
Монашество является существенной и неотъемлемой частью Священного Предания. Монашеству, как особому виду христианского подвига, было положено начало трудами преподобных Павла Фивейского, Антония Великого, Пахомия Великого, Макария Египетского и других отцов-пустынников. Основоположниками монашества на Руси стали преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские.
Святые отцы и учители Церкви согласно указывали, что монашество есть исполнение слов Спасителя, обращенных к Его ученикам: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16, 24-25).
Необходимым условием выбора монашеской жизни является особое призвание, понимаемое как глубокая ответная любовь человека ко Господу Иисусу Христу, побуждающая к решительному и всецелому подвигу отвержения себя и мира. «Истинный монах, - говорит блаженный Симеон Фессалоникийский, - и здесь Христа любит так, что ничто не может его разлучить от любви ко Христу (Рим. 8, 35) и разрешитися желает и со Христом быти (Фил. 1, 23), что показывает и в делах, убегая ради Христа в пустыни и горы, и уединенные обители, и старается быть едино со Христом, чтобы обитал в нем Христос со Отцем и Духом»[1].
Монашество – служение всей жизни. Отрекаясь от мира, монах дает обеты послушания, целомудрия и нестяжания. Никто не вправе освободить человека от данных им монашеских обетов. Оставление монастыря и монашества лицом, давшим монашеские обеты, является тяжким преступлением перед Богом, Которому давались обеты.
Монашеская жизнь — сокровенна внутри человека, но ее признаки видны из дел, которые, помимо послушания, целомудрия и нестяжания, состоят в отречении от мира, понимаемого, по слову преподобного Исаака Сирина[2], как совокупность страстей, в покаянии, в усиленном посте и молитве, в трезвении и безмолвии, в братолюбии и страннолюбии, в смирении и кротости, в стремлении к нравственному совершенству.
С IV века существуют две основные формы монашеской жизни: отшельничество (анахорество, пустынножительство), скитское житие (келиотство) и общежитие.
Отшельничество – это форма индивидуального монашеского подвига. Его основателями являются преподобные Павел Фивейский и Антоний Великий. Не все монахи способны к отшельничеству в собственном смысле слова. Решение покинуть монашеское общежитие и приступить к подвигам отшельничества нельзя принимать поспешно и своевольно без благословения игумена.
Скитское житие — это такая форма организации монашеской жизни, при которой монахи имеют индивидуальные, как правило, обособленно расположенные кельи и совершают каждый особое монашеское правило, собираясь вместе только на богослужение. Основателем скитского жития является преподобный Макарий Великий.
Общежитие – это способ организации быта монашеской общины, при котором иноки имеют общие богослужения, общий распорядок дня, общую трапезу, общее имущество. Основателем общежития является преподобный Пахомий Великий.
«Монастырь — это церковное учреждение, в котором проживает и осуществляет свою деятельность мужская или женская община, состоящая из православных христиан, добровольно избравших монашеский образ жизни для духовного и нравственного совершенствования и совместного исповедания православной веры» (Устав Русской Православной Церкви, гл. XII, §1).
Открытие монастыря происходит по решению Патриарха и Священного Синода при соблюдении следующих условий:
Препятствием к открытию монастыря может являться нахождение в частной собственности объектов недвижимости и земель, на которых предполагается открытие монастыря.
Принятие решения о прекращении деятельности монастыря находится в компетенции епархиального архиерея и Священного Синода.
Монастыри имеют право по согласованию с епархиальным архиереем учреждать скиты и подворья.
Скит является подразделением монастыря с особым статусом, внутренним и богослужебным уставом; имеет обособленную территорию, с ограниченным и строго контролируемым доступом паломников. Скит создается для проживания монашествующих, стремящихся вести более уединенный образ жизни. Скит управляется скитоначальником, который подчиняется непосредственно игумену (игумении) монастыря.
Подворье монастыря является подразделением монастыря, создаваемым за его пределами с миссионерскими, хозяйственными, представительскими целями. Подворье управляется настоятелем, находящимся в непосредственном подчинении игумену (игумении) монастыря.
Открытие скита или подворья монастыря на территории иной епархии происходит по благословению Патриарха в ответ на просьбу епархиального архиерея монастыря, письменно согласованную с епархиальным архиереем той епархии, где предполагается открыть скит или подворье.
По подчинению монастыри делятся на ставропигиальные, епархиальные, приписные.
Ставропигиальные монастыри находятся под управлением Патриарха Московского и всея Руси (в пределах Украины ставропигиальными монастырями могут также именоваться монастыри, находящиеся под управлением Митрополита Киевского и всея Украины).
Епархиальные монастыри находятся под каноническим управлением епархиального архиерея.
Приписные монастыри создаются при монастырях, отличающихся многочисленностью братии, благочинием, успешной хозяйственной деятельностью.
Открытие приписного монастыря на территории иной епархии происходит по решению Патриарха и Священного Синода в ответ на просьбу епархиального архиерея основного монастыря, письменно согласованную с епархиальным архиереем той епархии, где предлагается открыть приписной монастырь. При этом архиереями представляются на усмотрение Патриарха и Священного Синода предложения по урегулированию вопроса о каноническом подчинении приписного монастыря.
Полноту ответственности за фактическое управление приписным монастырем, исправную жизнь монашеской общины, соблюдение устава несет игумен основного монастыря. Игумен приписного монастыря во всех вопросах управления монастырем действует под руководством игумена основного монастыря.
Деятельность монастырей определяют следующие документы:
Общую координацию деятельности монастырей осуществляет Синодальный отдел по монастырям и монашеству.
Монастырем руководит игумен (игумения) в должности настоятеля (настоятельницы). Настоятелем исторически значимых или крупнейших мужских монастырей епархии может быть назначен епархиальный архиерей, именуемый священноархимандритом монастыря. В таком случае монастырем руководит игумен в должности наместника. Игумен (игумения) назначается Патриархом Московским и всея Руси и Священным Синодом по представлению епархиального архиерея по возможности из числа насельников монастыря[3].
Игумен отвечает за соблюдение внутреннего и гражданского уставов монастыря и несет всю полноту ответственности за духовную и материальную жизнь монастыря.
Игумен письменными распоряжениями назначает и освобождает от послушания основных должностных лиц монастыря. Перечень таких лиц и их обязанности определяются внутренним и гражданским уставами монастыря.
Помощь игумену в управлении монастырем оказывает Духовный собор, созываемый игуменом из числа основных должностных лиц монастыря и опытных монахов. Духовный собор является совещательным органом при игумене монастыря. Перечень вопросов, подлежащих обсуждению Духовным собором, а также периодичность его заседаний определяются внутренним и гражданским уставом монастыря.
Внутренняя жизнь монастыря регламентируется внутренним и гражданским уставами монастыря. Каждый насельник независимо от сана, должности, возраста, положения обязан строго соблюдать эти уставы.
Монастырь является общежитием, построенным на высоких принципах христианской общины, и поэтому все насельники должны с уважением, почтением и любовью относиться друг ко другу, видя в ближнем прежде всего образ Божий. Старшие насельники должны создавать и поддерживать в обители атмосферу братолюбия и взаимного доверия.
Монастырь берет на себя заботу обо всех насельниках: обеспечивает их жильем, питанием, медицинским обслуживанием, одеждой, обувью и другими необходимыми вещами. В случае потери насельником трудоспособности, в частности при наступлении старости, обитель несет о нем попечение пожизненно.
К поступлению в монастырь допускаются лица православного вероисповедания. Недопустимо принятие в монастырь лиц несовершеннолетних, психически нездоровых, лиц без удостоверения личности, а также лиц, обремененных долговыми, семейными или иными обязательствами перед третьими лицами.
Желающий начать монашескую жизнь должен обратиться к игумену, представив следующие документы: удостоверение личности, рекомендации священнослужителей, документы об образовании и квалификации, военный билет. Игумен лично или совместно с Духовным собором решает вопрос о характере и продолжительности испытательного срока, длительность которого должна быть не менее одного года. Для лиц, получивших или получающих духовное образование на дневном отделении духовных учебных заведений, этот срок может быть сокращен. В течение испытательного срока прибывшие в монастырь находятся на положении трудников.
Трудничество. Все миряне, прибывающие в монастырь на срок более месяца (если иное не определено внутренним уставом монастыря), поступают в число трудников. Отношения монастыря и трудника определяются внутренним и гражданским уставами, а также распоряжениями руководства монастыря. Пребывание в обители трудников возможно только на добровольной основе. Работа трудников в монастыре является формой добровольного пожертвования в пользу монастыря. На время пребывания в монастыре трудники обеспечиваются бесплатным проживанием и питанием. Руководство монастыря определяет правила проживания трудников в обители. Руководство монастыря в любой момент вправе потребовать от трудника покинуть обитель, в частности в случае нарушение установленных для трудников правил.
Послушничество. По завершении испытательного срока игумен может принять решение о принятии трудника в число братии монастыря в качестве послушника, либо о продлении испытательного срока. Послушник является кандидатом на принятие монашеского пострига, к которому он должен усердно готовиться под руководством игумена и определенного последним духовного наставника. Послушник обязан во всей полноте соблюдать устав монастыря. Длительность подготовки к принятию пострига должна составлять не менее трех лет с момента прибытия в обитель, но может быть сокращена до одного года для лиц, получивших или получающих духовное образование на дневном отделении духовных учебных заведений. В случае тяжелой болезни послушника срок подготовки к постригу также может быть сокращен.
Игумен монастыря обязан проявлять особое попечение о духовном окормлении послушников. В случае недостойного поведения, нарушения устава монастыря, духовных недугов игумен и старшие насельники монастыря принимают меры для надлежащего вразумления. В случае повторяющихся грубых нарушений внутреннего или гражданского устава монастыря послушник может быть удален из монастыря решением игумена.
Послушники покидают монастырь — добровольно или по решению игумена — без каких-либо церковных канонических или дисциплинарных последствий, так как послушничество установлено для надлежащей проверки внутреннего устроения и воли кандидатов в монашество. При этом, в тех случаях, когда послушник сообщает игумену о намерении покинуть монастырь, игумен обязан выяснить, не связано ли это намерение с возникновением обстоятельств, которые могут быть устранены самим игуменом. В последнем случае, игумен должен принять необходимые меры. Покидая монастырь, послушник теряет право ношения особых одежд, если он в таковые был облачен во время пребывания в монастыре.
Иночество (рясофорное послушничество, рясофор). Если это предусматривает внутренний устав монастыря, по благословению епархиального архиерея и при добровольном письменном согласии послушника может быть совершен особый чин облачения последнего в рясу и клобук с возможным изменением имени. Оставление монастыря рясофорными иноками является каноническим преступлением и наказывается епитимией, определяемой епархиальным архиереем по представлению игумена.
Испытательный срок, через который проходят послушники, не ограничивается упомянутым выше трехлетним периодом и может быть продлен по единоличному или совместному с Духовным собором решению игумена монастыря.
Решение о совершении над послушником монашеского пострига принимается епархиальным архиереем по письменному представлению игумена или игумена совместном с Духовным собором. Прежде обращения к епархиальному архиерею игумен лично удостоверяется в отсутствии у кандидата к постригу следующих препятствий:
Кроме того игумен монастыря лично удостоверяется в свободном изволении послушника на принятие пострига. В случае выявления факта принуждения к постригу каким-либо лицом, постриг не может быть совершен. Если уже после пострига станет достоверно известно, что постригаемый был принуждаем к постригу, не давал добровольного согласия или не находился в полной ясности ума, то такой постриг признается недействительным. Виновные в принуждении к постригу несут каноническое наказание, определяемое епархиальным архиереем.
Игумен испытывает кандидата на знание содержания монашеских обетов и основ монашеской жизни, а также чинопоследования пострига, настоящего положения, внутреннего устава монастыря. Приступающему к постригу объясняется, что монашество принимается пожизненно и оставление монастыря и монашества является тяжким преступление перед Богом, Которому даются монашеские обеты. В случае каких-либо сомнений, колебаний или неадекватного поведения кандидата постриг необходимо отложить
В мужских обителях монашеский постриг совершается в монастыре епархиальным архиереем или игуменом монастыря в присутствии братии с участием духовного наставника, который станет восприемником новопостриженного. В женских обителях постриг совершается таким же образом епархиальным архиереем или уполномоченным им викарным архиереем, либо монашествующим лицом в иерейском сане.
Монашеские постриги вне монастырей (так называемое монашество в миру) являются исключением из общего правила и могут быть совершены только по особому благословению епархиального архиерея при наличии достаточных оснований. К таковым, в частности, относится несение особых форм церковного служения, требующих нахождения в миру. Данные о лицах, постриженных вне монастырей, ежегодно направляются в Синодальный отдел по монастырям и монашеству с разъяснением причин.
Монахи, непорочно живущие в малой схиме, могут быть пострижены в великую схиму. Решение о том принимается епархиальным архиереем по представлению игумена или игумена совместно с Духовным собором. Великая схима предполагает несение усиленного молитвенного правила и особых видов духовного подвига.
Священнослужение в монастырях является формой церковного послушания. Священнослужители монастырей должны ревностно выполнять требования церковных канонов, устава монастыря, блюсти традиции обители, подавать благой пример всем насельникам. Необходимое для монастыря количество священнослужителей определяется епархиальным архиереем по представлению игумена.
В мужских монастырях кандидаты для рукоположения подбираются из числа насельников. Если обитель малочисленна, к служению могут быть допущены клирики епархии, не являющиеся насельниками данного монастыря. Все кандидаты для рукоположения в мужских монастырях должны быть из числа принявших постриг монахов и соответствовать общим требованиям, предъявляемым Русской Православной Церковью к кандидатам в священный сан, включая требования к образовательному цензу. Игумену следует заблаговременно озаботиться вопросом получения духовного образования монахами, которых предполагается представлять к рукоположению в священный сан.
В случае согласия монаха к руположению в священный сан игумен письменно представляет его кандидатуру епархиальному архиерею, который рассматривает это представление согласно общей практики в отношении кандидатов в священный сан. Хиротонии монашествующих должны преимущественно совершаться в их обители в присутствии большинства братии.
Следуя древней церковной традиции, запечатленной в постановлениях многочисленных Соборов[4], не допускается служение монахов в женских обителях. Согласно определению Юбилейного Архиерейского Собора 2000 года «исключения могут делаться только для пастырей, имеющих богатый духовный опыт и находящихся в преклонных годах» (пункт 14 определения «О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви»). Священнослужители, несущие послушание в женских монастырях, определяются епархиальным архиереем.
Совершение богослужения находится в центре жизни монастыря. Братия, свободная от несения неотложных послушаний, должна присутствовать на общемонастырских богослужениях. Усердное посещение богослужений является одним из показателей духовного преуспеяния монаха. Пропуск богослужений без благословения руководства монастыря или уважительной причины является серьезным нарушением монастырской дисциплины, прещение за которое определяет внутренний устав монастыря.
Насельники монастыря призваны регулярно исповедоваться и причащаться Святых Христовых Таин, сообразовываясь указаниям игумена и духовника.
Уклад монастырской жизни предусматривает иноческое молитвенное правило, выполняемое во внебогослужебное время. Возможны различные варианты такого правила, в том числе для различных категорий насельников. Игумен, или по его поручению — духовник, может назначать индивидуальное правило для отдельных насельников сообразно их внутреннему устроению и несомым послушаниям. Все насельники монастыря должны усердно и ревностно исполнять молитвенное правило, осознавая, что без ежедневной личной молитвы невозможно очистить сердце от страстей и приблизиться к Богу. Одним из элементов иноческого правила является чтение Священного Писания и аскетической литературы.
Духовное руководство в монастыре осуществляет игумен. В мужских монастырях, для помощи в духовном руководстве братией игумен имеет право назначить духовника из числа опытных монахов, имеющих пресвитерский сан. Духовник утверждается в этой должности епархиальным архиереем. В женских монастырях духовник назначается епархиальным архиереем из числа священнослужителей, совершающих богослужения в обители.
Назначение духовника не освобождает игумена от личной ответственности за духовное состояние каждого насельника. Игумен и духовник обязаны выделять время для регулярных индивидуальных бесед с насельниками.
Взаимное согласие игумена и духовника является условием успешного духовного руководства насельниками.
Совместный труд на благо обители избавляет насельников от праздности, уныния и при правильном отношении способствует духовному преуспеянию монаха. Каждый насельник несет послушания, определенные игуменом или другими должностными лицами монастыря по поручению последнего. Несение послушаний является одной из форм исполнения монашеских обетов. К послушаниям необходимо относиться с ответственностью, смирением и разумной инициативой. Недовольство монаха назначенным послушанием не освобождает его от необходимости выполнять послушание со всей тщательностью. Несение послушаний, какова бы ни была их сложность, не может служить оправданием неисправной духовной жизни.
Все монастыри Русской Православной Церкви являются ее каноническими подразделениями и на них в полной мере распространяются соответствующие положения главы XV Устава Русской Православной Церкви.
Распорядителем финансовых средств и имущества монастыря, на основе подотчетности епархиальному архиерею является игумен монастыря.
Виды хозяйственной деятельности, которые осуществляет обитель, отражены в ее внутреннем и гражданском уставах. Эти виды деятельности не должны противоречить смыслу монашеской жизни.
Монах получает от монастыря во временное личное пользование необходимое имущество: келью, мебель, одежду и тому подобное. Все монахи должны бережно относиться к вверенному им имуществу обители. Сознательное повреждение монастырского имущества есть грех перед Богом и братией.
Покидая монастырь, монах не имеет прав на какую-либо часть монастырского имущества.
Монастыри имеют иерархическое устройство.
Переход монашествующего в другой монастырь возможен в порядке исключения с письменного согласия игуменов обоих монастырей и благословения епархиального архиерея.
В случае нарушения дисциплины игумен или уполномоченные им лица увещают и вразумляют виновного. В случае систематического нарушения дисциплины к виновному применяются меры прещения согласно церковным канонам и внутреннему уставу монастыря. Значительные дисциплинарные проступки монашествующих рассматриваются на Духовном соборе монастыря, за исключением подлежащих компетенции церковного суда.
Удаление из монастыря применяется в качестве исключительной формы наказания, когда другие меры воздействия не принесли результата и дальнейшее пребывание нарушителя дисциплины в обители наносит значительный вред всей братии. Решение об удалении принимается игуменом с одобрения Духовного собора и вступает в силу после утверждения епархиальным архиереем. Если исключаемый из монастыря имеет священный сан, епархиальный архиерей может принять решение о его запрете в священнослужении. Исключаемому из монастыря выдаются копии документов о пострижении, о рукоположении и об отчислении из обители. Сведения о насельниках, исключенных из епархиальных монастырей, ежегодно подаются епархиальным архиереем в Синодальный отдел по монастырям и монашествующим.
Прием в обитель монаха, исключенного из ее братии, или из братии другого монастыря, происходит по решению епархиального архиерея на основании представления игумена. В таких случаях назначается испытательный срок, в течение которого игумен особо наблюдает за кандидатом к возвращению в обитель. По окончании этого срока может быть принято решение о его продлении или о зачислении испытуемого в братию монастыря. В случае выявления грубых нарушений устава, монашеских обетов пребывание в обители испытуемого может быть прекращено и во время испытательного срока. В случае несогласия с решением игумена исключенный может обратиться к епархиальному архиерею с прошением о пересмотре решения.
Самовольное оставление монастыря и монашества (уход в мир) является тяжким преступлением перед Богом. Ни при каких обстоятельствах постриженный монах не может быть освобожден кем-либо от данных Богу обетов. С монахом, принявшим решение об оставлении монастыря и монашества, игумен проводит увещательные беседы, убеждая его отказаться от пагубного поступка. В случае безуспешности этих бесед игумен извещает о том епархиального архиерея, который издает указ об отчислении указанного лица из числа насельников обители и лишении его права ношения монашеских одежд, а также именования себя монахом и монашеским именем. В случае, если насельник состоит в священном сане, епархиальный архиерей принимает решение о его запрещении в священнослужении либо о передаче дела на рассмотрение церковного суда для изучения вопроса о лишения его священного сана. Оставляющему монастырь может быть выдана справка о пребывании в обители. Сведения о самовольно покинувших епархиальные монастыри ежегодно направляются епархиальным архиереем в Синодальный отдел по монастырям и монашеству.
Вступление в законный церковный брак лиц, оставивших монастырь и монашество, невозможно. Вопрос о причащении Святых Таин лиц, оставивших монастырь и монашество, может быть решен по усмотрению епархиального архиерея. В случае смерти оставивших монастырь и монашество вопрос о возможности их отпевания решает епархиальный архиерей.
В случае покаяния лица, оставившие монастырь и монашество, могут быть приняты в монастырь в порядке, предусмотренном для лиц, исключенных из монастырей по решению Священноначалия. Вернувшихся в монастырь после принесения покаяния называют по их монашескому имени. После успешного прохождения испытательного срока им возвращается право ношения монашеских одежд.
В случае если лицо, исключенное из монастыря или оставившее монашество, не может возвратиться в свой монастырь, к примеру, если монастырь закрыт или территориально удален от места его пребывания, в порядке исключения он может обратиться в любой другой монастырь. Вопрос о принятии его в эту обитель решается епархиальным архиереем по представлению игумена обители после запроса по месту предыдущего пребывания.
С давних времен монастыри служили духовными центрами и оплотом веры православного народа.
Особое служение монашества по отношению к человечеству - это молитва за весь мир.
Опытные монахи с благословения игумена могут становиться духовными наставниками для мирян, посещающих монастырь. Священноначалие монастыря должно, по мере возможности, создавать условия для беспрепятственного окормления мирян. Вместе с тем, это служение не должно разрушать внутреннее устроение и благочиние обители.
В меру своих сил и возможностей монастыри призваны участвовать сами и оказывать содействие другим церковным учреждениям в миссионерской, духовно-просветительской деятельности, чтобы сделать слово истинной веры доступным каждому, желающему его услышать и воспринять. Монастыри могут оказывать духовную и материальную помощь больницам, детским домам и приютам, воинским частям и пенитенциарным учреждениями; организовывать православные негосударственные образовательные учреждения, приюты для сирот, библиотеки, издательства; оказывать содействие православным молодежным организациям.
Монастырская благотворительность должна в первую очередь выражаться в заботе о паломниках и богомольцах. Желательно при обителях устраивать гостиницы и трапезные для паломников. В то время, когда монастырь открыт для посещения, в нем в обязательном порядке следует организовывать дежурство насельников, способных ответить на возникающие вопросы приходящих в обитель, знакомить гостей с историей и жизнью монастыря.
Во время народных бедствий монастыри обязаны приходить на помощь местному населению.
В ряде случаев Русская Православная Церковь благословляет служение монашествующих вне монастыря (в духовных школах, в синодальных и епархиальных учреждениях, в миссиях, в заграничных учреждениях, в архиерейских домах). Вместе с тем, для монаха неполезно постоянно нести свое служение в миру. Еще в 2004 году Освященный Архиерейский Собор выразил пожелание «вернуться к имевшимся ранее разумным ограничениям в служении монашествующих на приходах» (пункт 25 определения «О внутренней жизни Русской Православной Церкви»).
Верность идеалам монашества, строгое соблюдение канонов, неукоснительное исполнение решений церковной власти, и твердое следование традициям является условием сохранения монашествующими неповрежденного православного вероучения и истинно евангельского образа жизни, приводящего к неразрывному единству с Богом и Спасителем, Господом Иисусом Христом.
Комментарии (1099)
1. Не совсем согласованы строки из раздела «I. Монашество» пункта «а. Общие положения» в которых говорится о том, что «монашество – служение всей жизни. Никто не вправе освободить человека от данных им монашеских обетов», со словами в абзаце из раздела «IV. Внутренняя жизнь монастыря» пункта «i. Монастырская дисциплина», где сказано, что в случае ухода или отчисления монаха из обители архиерей «издает указ об отчислении указанного лица из числа насельников обители и лишении его права ношения монашеских одежд, а также именования себя монахом и монашеским именем». Получается так, что тот, кого лишили монашеских одежд, права именовать себя монахом и монашеским именем в тоже время не освобождается от монашеских обетов. Тогда в каком статусе пребывает указанное лицо?
2. Там же. «С монахом, принявшим решение об оставлении монастыря и монашества, игумен проводит увещательные беседы, убеждая его отказаться от пагубного поступка». Здесь лучше сказать «игумен должен проводить». Просто так монах из монастыря не уходит, пройдя все предыдущие стадии подготовки к постригу, и проведя в обители не один год. Как правило, такие уходы имеют своей причиной конфликтные ситуации с Наместником и административной частью братии. Поэтому означенные увещательные беседы носят несколько иной характер.
Очень размытый смысл в предложении «Оставляющему монастырь может быть выдана справка о пребывании в обители». Насельнику, который долгое время жил и трудился в обители, отдал ей своё здоровье и лучшие годы жизни,руководство монастыря обязано выдать справку, в которой должно быть сказано о том, что этот человек такое-то время не просто находился, а трудился в монастыре с такого-то по такое-то время. Быть может даже проработать процедуру внесения этого пункта в трудовой стаж. Ведь покинувший стены обители, не лишается гражданства и имеет все права и свободы гражданина своей страны.
3. Там же. «Вступление в законный церковный брак лиц, оставивших монастырь и монашество, невозможно». Равно как и не недопустимо вступление в гражданский брак. Однако ничего не сказано о тех лицах, которые всё же вступили в брак и на иждивении которых находится семья и дети, рождённые в этом браке. А ведь таких браков на канонической территории Русской Православной Церкви не мало.
4. В разделе «IV. Внутренняя жизнь монастыря» в пункте «f. Духовное руководство» написано, что «духовное руководство в монастыре осуществляет игумен».Однаков большинстве случаев на должность Наместников избираются управленцы и хозяйственники, которые не редко бывают далеки от духового наставничества.
Насколько мне понятно, подобные документы, готовящиеся Комиссиями Межсоборного присутствия, имеют своей основной задачей совершенствование современной церковной жизни через регламентацию соответствующих ее сторон. Однако данный проект "Положения о монастырях и монашествующих" совершенно не касается такого актуального и острого аспекта монашеской жизни, как вопрос наличия личного имущества у монаха. Речь идет об имуществе монастырей, два раза в документе говорится об обеспечении монахов монастырями всем необходимым, но, на мой взглад, именно проблема наличия личного имущества должна быть жестко регламентирована в подобном документе. Почему при поступлении в монастырь игумена должны интересовать "документы об образовании и квалификации", а справка об имеющейся недвижимости или различных средствах передвижения остается за границей внимания монастырского начальства? Очевидно, что нестяжание - непоследнее свойство иноческой жизни, которое должно являться обязательным (!) ее условием.
Данный проект очень важного документа требует серьезной переработки и пересмотра, поскольку по своей структуре, духу он лишь закрепляет весьма опасный в особенности для нашего времени путь жесткого и нездорового администирования со стороны епископа и игумена. Прежде всего такой документ должен указывать на то, что монастырь - это священное место, место посвященное Богу. И как священное место монастырь, согласно правилам святых Отцов и ряда Вселенских соборов не должен превращаться в коммерческую структуру, что часто приходится видеть на примере многих центральных монастырей, в особенности Лавр. Тем самым в монастыри вносится "чуждый дух", дух мира сего, разрушающий монастырь изнутри.
В Положении о монастырях важно подчеркнуть важную особенность монашеского жития - это духовная семья, которая выстраивает отношении. на основе Евангелия, учения Святых Отцов Церкви, ее аскетов и подвижников. Положение об том ничего не говорит.
Положение сразу же переходит в положению "Монастырская дисциплина". Но понятие дисциплины - это не святоотеческое, а мирское. там где говорится о дисциплине, подчеркивает архим. Софроний (Сахаров), там заканчивается подлинная монашеская жизнь.
Положение ничего не говорит о том каков должен быть сам игумен монастыря. В то время как правила свт. Василия Великого, прп. Иоанн Лествичник уделяют этому вопросу весьма большое значение. Если игумен не является матерью, или отцов для братства в подлинном евангельском смысле, примером для братии, то зачем такой игумен нужен.
Положение молчанием о необходимости святоотеческих правил обязательного избрания игумена братством монастыря, а не назначение епископом, тем самым игнорирует наиважнейший принцип понимания монастыря как братства, как духовой семьи и апостольской общины. Административные назначения игуменов "сверху" должны быть Положением оговорены, а вернее необходимо указать как лишь на явление недопустимое и крайне нежелательное.
Если в таком случае монастырь рассматривается как только административная единица епахии - то это грубейшее нарушение принципа монашеской жизни. Согласно правилам Вселенских соборов епископ не управляет монастырем и не распоряжается монастырем, а лишь наблюдает за соблюдением канонических правил в жизни монашеской общины.
Положение должно отметить, что без воли монаха монах не может быть в административном порядке переводим в иной монастырь. Ибо такой перевод является откровенным насилием над духовной свободой и выбором инока. И такой перевод не является требованием "послушания", поскольку он в коне противоречит каноническим положения Православной Церкви о монастырях, пониманию монастырей как духовной семьи и братства.
Положение ничего не говорит о важной роли духовника, как духовного руководителя братства, приписывая игумену исключительное положение в руководстве обителью. В условиях реальной действительности РПЦ, где часто и как правило игумены достаточно молодые и в основном администраторы, принятие на себя духовного руководства обителью крайне опасно и вредно. Ибо по словам прп. Исайи Отшельника имеющий много внешних попечений и забот не может бесстрастно принимать решения.
Данное Полодение в ее виде и форме, а также манере изложения лишь окончательно подорвет наши православные монастыри. Считаю этот документ совершенно неприемлемым для РПЦ
Данный Проект документа совершенно неприемлем для монастырей. Он лишен духа подлинного монашества и желания не на административных, а святоотеческих началах и на важном опыте других поместных церквей выстраивать и корректировать жизнь в монастырях РПЦ.
Проект мягко-говоря драконовский, сплошной контроль, контроль...контроль...жуть.
шаг влево-шаг в право....
И это мягко говоря, в стране, где и так молодежь в монастыри не идет.
Кто пойдет в такие монастыри? С такими драконовскими методами?
1. Послушание -да, в монастыре - первое дело. Все по любви. По разуму. без крайностей.
Но формулировка: "Несение послушаний, какова бы ни была их сложность, не может служить оправданием неисправной духовной жизни."-
Это как в Трудовой колонии? Умри на послушании.
Изначально не может быть одинаков подход к духовной жизни.Учитывая, что люди разные, разный уровень духовный. И послушание - мыть посуду или работа в коровнике, работа на огороде - предполагают разную затрату времени и сил.
2. Главы о дисциплине предполагают расстрижение от одного только покидания монастыря.
Никогда такого не было. Никто монаха не может лишить пострига. Даже он сам. И как быть с тем, что если монах получает духовный вред от неумелого духовничества и просит перевести его в иной монастырь? Ситуации же разные бывают.
3. А как быть с лечением монашествующих?
Согласен с основными моментами, подчёркнутыми о. Сергием Правдолюбовым. Документ ещё довольно сырой.
Я бы ещё дополнил это тем, что категорически несогласен с тем, что духовником монахинь может быть только белый женатый священник, но никак не монах, что в корне противоречит всей истории и практике монашества.
Практически все крупные и известные женские монастыри были созданы или из женской общины, окормляемой духовником-монахом (пример - женский монастырь, основанный Пахомием Великим с 400 сёстрами, Шамордино, Дивеево и пр., из новых, например, Ново-Тихвинский в России, 20 женских монастырей под духовным руководством старца Филофея Зервакоса или монастыри под духовным управлением старца Ефрема Филофейского) или при мужском монастыре, духовно опекающем монастырь (например, Ормилия, административно и духовно находящаяся в подчинении афонского монастыря Симонопетра; вообще, традиция создания женских монастырей под управлением святогорских обителей известна с 10-го века). Случай, когда монастырь основан женской общиной, окормляемой белым священником (Пюхтицы, например) более редки.
Вообще, на русском есть статья старца Эмилиана (Вафидиса) "Равноангельский лик", посвящённая как раз этому вопросу (Архимандрит Эмилиан "Слова и наставления. Печать истинная. Жизнь в Духе" )
Мне думается, что назначение духовником белого священника, который окажется немонашеского склада, не понимающим сути монашества, монашеской практики, так сказать, не монахофилом, а монахофобом или, как греки говорят, "мисомонахом" (тот, кто ненавидит монашество), приведёт в очень короткое время к полному развалу духовной жизни в монастыре. Да просто все разбегутся или возникнет модная нынче, но разрушительная для монастыря практика - сколько сестёр, столько и духовников на стороне.
С другой стороны, понятно, что назначение молодого и неопытного (как в монашестве, так и в духовничестве) иеромонаха духовником тоже не приведёт ни к чему хорошему. (Одного такого моего знакомого назначили духовником в женский монастырь, так он через неделю ночью через забор - и тикать). Просто подбирать кадры надо лучше.
Принять предложенное положение - уничтожить монашество в России. Если бы 20 лет назад мне сказали, что монахи и монастыри - это то, о чем здесь написано, обошла бы такое "монашество" стороной, но, слава Богу, монашество пока иное.
"Скит является подразделением монастыря с особым статусом, внутренним и богослужебным уставом; имеет обособленную территорию, с ограниченным и строго контролируемым доступом паломников. Скит создается для проживания монашествующих, стремящихся вести более уединенный образ жизни. Скит управляется скитоначальником, который подчиняется непосредственно игумену (игумении) монастыря."
"Скитское житие — это такая форма организации монашеской жизни, при которой монахи имеют индивидуальные, как правило, обособленно расположенные кельи и совершают каждый особое монашеское правило, собираясь вместе только на богослужение."
-А у нас на скит ссылают за какую-либо провинность, то есть в качестве наказания и отнюдь не всегда добровольно. Посчитайте сколько у Дивеевского монастыря скитов и посмотрите кто, как и зачем там живет. Почти всегда скит устраивается на территории восстанавливающихся монастыря или церкви Нижегородской епархии, то есть нужно просто готовить рабочим строителям, петь-читать и убирать храм бесплатно.
Согласна с ранее высказывавшимися документ сырой и если будет принят в таком виде нанесет вред монастырям.Монастырь-братская или сестринская община(семья)построеная на принципах христианской любви,а не военизированная единица церковной армии где умри,но не ослушайся.Я знаю что во многих монастырях на насельников,особенно молодых нагружают непосильное количество послушаний стараясь исполнить которые человек теряет силы и здоровье и зачастую выходит из монастыря инвалидом.Кто в таком случае должен обеспечивать лечение и дальнейшую жизнь человека?Этот вопрос совершенно не рассматривается.Духовное руководство вообще плачевная тема.Не может женатый священник или игумен руководить духовной жизнью монастыря даже мы миряне близко соприкасающиеся с такими монастырями видим всю пагубность такого порядка вещей.Тем более такая практика не оправдала себя еще до революции.Белому священнику не понятны монашеские грехи и проблемы.Понятна забота о целомудрии иеромонахов живущих в женском обществе,но надо позаботиться и о духовной жизни обители,тем более молодой иеромонах никакой руководитель в духовной жизни.Не лучше ли внести положение о служении в женских монастырях духовно опытных пожилых иеромонахов в качестве духовников.Или пожилых духовно опытных заштатных(особенно вдовых)священников которые в силу физической немощи не могут нести священнослужение,но могли бы передать насельницам свой бесценный духовный опыт.Я не знаю как,но надо чтобы в монастырях утверждался и царил дух христианской любви,а не казармы, тогда быть может прекратится текучка.У меня несколько знакомых прошли через монастырь и я сама имею небольшой опыт трудничества, поэтому скажу основная причина неполадок в монастырской жизни всеобщее отсутствие духа Любви и опыта именно духовной жизни у руководителей монастырей.И это не их вина,а наша всеобщая беда.Монастырь без духовной жизни не имеет смысла из него разбегаются во все стороны покалеченные духовно и физически.Простите,за сумбурное изложение просто для меня это больная тема.
Светлана, наилучший выход (хотя что-то мне не очень верится, что это сбудется) это когда сёстры выбирают игумению, а уже игумения, по согласию с сёстрами, решает кто будет общим духовником для сестричества.
Формально вроде бы правила обоснованы, и оспаривать их сложно.
Но современное русское монашество за 20 лет своего возрождения уже приобрело какой-то реальный опыт, и этот опыт должен быть отражен в документе. В частности, отсутствие в женских монастырях опытных духовников именно из монашествующих, непонимание белыми священниками особенностей монашеской жизни, искушений, мысленной брани - на практике приводит к многочисленным личным надломам и искажениям духовной жизни.
В документе ничего не сказано о духовной сути и цели монашества. Не сказано и о том, чего мир ждет от монахов, и что монахи при правильном внутреннем устроении могут дать миру.
В современном секулярном обществе, обществе коммерции и потребления, ощущается острый дефицит любви. Никто никому не нужен. Мир ждет от монахов не иного чего-то, а именно любви, сострадания, способности услышать каждого конкретного человека, воспринять чужую боль и утешить. Не за этим ли шел народ в Саров к прп. Серафиму, в Оптину пустынь к Старцам?
Чтобы это внутреннее устроение выросло и созрело в душе монаха, нужна соответствующая атмосфера, духовный климат в монастыре. Атмосфера жесткого контроля и дисциплинарных прещений, как показывает опыт, рождает не любовь, смирение и послушание, а обратные качества: двуличность, лицемерие, человекоугодие, стремление выжить за счет других и подобные.
Любовь рождается в атмосфере любви. И монашеская община традиционно должна представлять собой духовную семью, собранную вокруг опытного духовного руководителя (духовника, игумена или игумении).
В Синодальный период истории Русской Церкви в Ней просияли великие святые. Однако это произошло не благодаря "Духовному Регламенту", а вопреки ему.
Хочется пожелать, чтобы в составлении столь важного документа приняли участие люди, стремящиеся возродить в России подлинную монашескую традицию.
1) Может ли монах при поступлении в монастырь иметь своё личное имущество? Движимое и/или недвижимое?
2) Как разграничить личное имущество монашествующих от церковного (монастырского) имущества?
3) Каков порядок разграничения личного имущества от церковного имущества?
4) Могут ли монашествующие становиться наследниками недвижимого имущества? От родственников, например?
5) Могут ли монашествующие завещать своё личное имущество мирским лицам?
6) Могут ли монашествующие иметь личные сбережения, например, в банковских вкладах?
7) Кто является наследником личных сбережений монашествующих, хранящихся, например, в банковских вкладах?
8) Могут ли монашествующие строить на свои средства на церковной земле объекты недвижимости? Кому эти объекты будут принадлежать по смерти своего строителя (монашествующего)?
А без конкретной регламентации данных и им подобным вопросов "Положение о монастырях и монашествующих" будет представлять собой лишь некое описание, очерчивающего "мутный омут".
Вопросы личного имущества монахов полностью обойдены вниманием.
Монах при постриге даёт обет нестяжания:
"- Пребудеши ли до смерти в нестяжании и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете, ничтоже себе самому стяжавая, или храня, разве яже на общую потребу, и се от послушания, а не от своего произволения?
- Ей, честный отче, пребуду Богу споспешествующу. "
Некоторые положения данного документа вступают в противоречие с проектом документа "О позиции Церкви в связи с появлением и перспективами развития новых технологий идентификации личности". Требование от поступающего в монастырь обязательного предоставления удостоверения личности, военного билета и проч. некоторым образом дискриминирует тех, кто мог отказаться от современных средств идентификации личности по религиозным убеждениям. То есть, например, в перспективе кандидат, у которого будет в наличии УЭК (универсальная электронная карта) - может быть зачислен в монастырь, а тот, у кого его ее не будет - изначально отсеивается. Тоже касается и бумажного паспорта.
Человек приходит в монастырь, отрекается от мiра, а от него требуется обязательный пакет мирских документов. Понятно, что бывают разные ситуации: в монастыре могут найти пристанище социально неблагонадежные люди, скрывающие биографию в корыстных целях, - но такие, как правило, долго и не задерживаются. А данный проект предусматривает наличие пакета документов именно от желающего поступить в монастырь на постоянное жительство?
Всей душой молю Бога о том, чтобы этот проект в данном виде не был принят. Нельзя возлагать на ближнего бремена неудобоносимые. Нужна кропотливая, любвеобильная работа над душой каждого пришедшего в монастырь, и помнить, что его послал Сам Господь.
Конечно, есть серьезные проблемы и трудности и в мужских, и в женских монастырях, поэтому хотелось бы предложить созвать опытных, авторитетных духовников для обсуждения таких важных, судьбоносных документов, найти приемлемые пути сохранения и духовного развития русского монашества.
Обязательно отразить в документе то, что монастыри разные и пути их развития могут быть тоже разными, есть такие женские монастыри, что основаны опытными духовниками, имеют свои традиции, где у всех насельниц во главе с игуменией один духовник, вокруг которого и собралась монашеская община. Именно благодаря любви и терпению духовника, его духовному опыту, личным человеческим качествам укрепляется монастырь, духовно возрастают сестры.
Смущает раздел о монастырской дисциплине. Согласна, иногда необходима и строгость в воспитании и управлении, но разумная. Можно, как крайнюю меру, применить строгость, но с любовью, только тогда слово будет услышано и вызовет чувство покаяния и желание исправиться, но и при этом нужно помнить: «Лучше согрешить в милости, нежели в строгости».
В документе ничего не сказано:
- о духовной сути и цели монашества,
- о том, чего мир ждет от монахов, и что монахи при правильном внутреннем устроении могут дать миру,
- о том, что монашеская община традиционно должна представлять собой духовную семью, собранную вокруг опытного духовного руководителя (духовника, игумена или игумении),
- о том, что игумен монастыря должен избираться, а не назначаться сверху,
- о составе и полномочиях духовного собора монастыря,
- о том, что епископ не управляет монастырем, а лишь наблюдает за соблюдением канонических правил в монастыре,
- о том, что монах не может быть в административном порядке переведен в другой монастырь,
- о том, что духовник – духовный руководитель монахов,
- о том, что духовником в женских монастырях не может быть женатый священник,
- о том, что в монастыре главный закон - не прещений, а любви и жертвенного служения,
- о том, что Церковь ждет покаяния своих чад – павших монахов и готова с любовью их принять, а не грозит отлучением от Причастия, отказом от отпевания, лишением монашества и сана,
- о том, что послушания даются посильные, не ломающие тела и души насельников,
- о том, что смирять следует не ближних, а себя
- о том, что послушание не надо путать с человекоугодничеством
- о том, что монахи - тоже люди, и должны быть хоть как-то социально защищены, в частности иметь реальную возможность медицинского страхования, получения врачебной помощи, лечебных отпусков.
Документ сырой - раз, а второе - такое ощущение, что люди, которые его составляли не монахи и с монахами никогда себя не ассоциировали.
Действительно, а как вопрос с личным имуществом монаха? С его взаимоотношением с родственниками, друзьями? С его правами?
Пункт про уход послушника из монастыря, когда игумен должен (если причины устранимы им, игуменом) устранить эти причины хорош, но не расписан...
К Вашему комментарию хотелось бы добавить смиренную просьбу Священноначалию и лично Святейшему Патриарху Кириллу обратить пристальное внимание на работу Синодального отдела по монастырям и монашеству, и, особенно, детально рассмотреть кадровый состав данного отдела - там не только монахи практически отсутствуют (за небольшим исключением), но этим ответственным делом занимаются люди, не имеющие элементарного жизненного опыта...
И еще. Что за крепостное право насчет перехода из монастыря в монастырь только в неких исключительных случаях? В Правилах четко указано: ересь игумена и наличие безбрадых - благосклонный повод для выхода из монастыря. Оставим ересь, но сегодня в монастырях не только безбрадые - в монастырских храмах сплошь и рядом стоят женщины, работают на послушаниях и т.д. То есть в принципе любой монах по святоотеческим правилам может в любой момент уйти. Если же уважаемые творцы документа решили этот деликатный момент пропустить - пусть объяснят свой столь избирательный подход к правилам. То есть женщинам в монастырях можно, а монаха оженившегося отпевать как бы и нельзя вовсе. Бред. Этот документ никуда не годится вообще.
На мой взгляд если этими пунктами дополнить этот документ, ьудет очень хорошо.
В данном проекте просматривается подчинениие и никаких проявлений индивидуальности. Беспрекословное подчинение власти и на словах, и на деле. Причем именно подчинение, а не послушание. Все как-то обобщается и систематизируется под это.
Не прописано много моментов из монашеской жизни обыденной, создается впечатление, что абсолютно все, до деталей была – решает только настоятель.
Пока этот Проект – лишь проект, он действительно отражает суть процессов и менталитета в нашем обществе, ведь церковные структуры – часть его. Мне кажется, нам нужно более активно участвовать в жизни – выдвигать предложения, анализировать, возражать, обосновывать. А мы...”делаем под козырек”:-) и бежим исполнять приказания. А потом сетуем, что с нами так...А ведь по сути - люди имеют над нами ту власть, которую мы сами даем им в руки. А при пассивности или безразличии нашем - власть могут получать далеко не самые лучшие...Думаю, на нас во многом лежит ответственность за происходящее. Рабская психология никогда не приводила ни к чему позитивному. Дай нам Господь свободы в Нем, и тогда внешне изменится уже само по себе...Ибо Духу Божию кто может противостать?!
Красной нитью в Проекте проходит идея церковной дисциплины, слово “дисциплина” – ключевое. Никто не спорит, что монахи должны оказывать послушание, но нельзя согласиться и с тем, что оно должно носить лишь административный характер, выполняться автоматически, ведь без одухотворения, без понимания духовного смысле послушаний, характер этого процесса более носит скорее человекоугоднический характер, учреждение в этом случае скорее будет напоминать исправительно-трудовое…
В проекта не говорится о духовном окормлении, о старчестве. Настоятель и духовник в одном лице – при назначении настоятеля административно, а не избранием его монахами обители – это некая квинтессенция абсолютной власти, контроля. Все же полагаю, что эти функции следовало бы разделить и предоставить монашествующим выбор…Читая текст Проекта, мне думалось – а что бы сказали Оптинские Старцы?? И были бы они даже тогда, не говоря о нынешнем времени, при таком подходе к монашеской жизни, который явлен в тексте Проекта.
Очень надеюсь и верю, что монашество в нашей стране возродится с духовной точки зрения, что традиции древнего монашества – создаваемого святыми людьми, к рекомендациям которых нам необходимо прислушиваться и традиции эти свято блюсти – не потеряются у нас окончательно. Опыт показывает, что там, где торжествует Дух, приносятся обильные духовные плоды, а где буква…там в лучшем случае остается только видимость. Надеюсь, что не она является главной целью и смыслом существования монашеских общин.
C уважением,
Наталья, Гомель
Вразуми Господи и помоги Бог всем тем, кто будет участвовать в работе над Проектом.
От которого будет зависеть и наполняемость монастырей и судьба монашества в России.
В России есть духоносные отцы и опытные старцы, наставники, духовники монастырей, чей опыт виден уже по тому, как живут их монашеские семьи.
Ведь, чтобы не наломать дров, можно привлечь к работе над Проектом именно таких духовных людей, а не "духовных" администраторов.
Этот документ, как уголовный кодекс, простите за грубое сравнение.
Слова - любовь, семья, вообще не фигурируют...
А ведь речь о монашестве.
Как же монахи будут светить миру, если самих монахов этим документом в такие тиски прижали.
И сделали бесправными пешками.
Хотелось бы перечислить еще ряд моментов, упущенных в документе, или подчеркнуть те, которые я считаю особо значимыми.
1) Непонятно, на какие финансовые средства создается и существует монастырь? Участвует ли епархия финансово в создании монастыря? Вопрос о личном имуществе монахов уже ставился неоднократно в комментариях. Соответственно, тут возникает целый ряд вопросов. Если у монаха остается квартира, которую тот сдает, то это является большим искушением для ухода из монастыря в случае трудностей. С другой стороны, передача квартиры (или другого имущества) в собственность монастыря должна повлечь необходимые обязательства и со стороны монастыря, вплоть до судьбы собственности при уходе или изгнании монаха из монастыря.
2) Мало сказано о монашеских традициях, не проанализированы уставы, устроения монастырей в России до революции. Насколько настоящее положение соответствует Преданию?
3) Ничего не сказано о разных харизмах в монашеском служении и о том, что монастыри могут создаваться с определенной специализацией. Особенно имею в виду необходимость создания ученого монашества и ученых монастырей. Книжное дело было издавна одним из основных занятий монахов. До революции неоднократно ставился выдающимися учеными и духовными деятелями (еп. Феодор Поздеевский, А. А. Дмитриевский, Б. А. Тураев, архим. Киприан Керн и др.) вопрос о создании особых ученых монастырей для ученой братии. Необходимо принять во внимание и опыт католических монастырей, когда монаха прежде всего посылают учиться, причем даже не в одно учебное заведение, а в два или три института в разных странах. Монастыри могли бы значительно продвинуть и церковные искусства (пение, иконопись, шитье и др.), а не превращаться в "трудовые лагеря", порой по типу колхозов. Однако очевидно, что продажей интеллектуального и художественного труда монастыри не в силах прокормиться сами. Так органично возникает вопрос об источниках экономического существования монастыря (см. выше).
4) Особенно хочется подчеркнуть неоднократно прозвучавшее в комментариях недоумение: почему братия монастыря не избирает игумена сама (епископ мог бы лишь утвердить этот выбор)? Нарушение этой традиции является грубейшим с точки зрения истории монашества. Впрочем, точно так же новый Устав РПЦ полностью уничтожил даже минимальные остатки самостоятельности приходов. Концепция тоталитарной власти епископа над всей епархией и монастырями принесет непоправимый вред всей РПЦ. Увольнение игумена и даже простого монаха также должно решаться всей братией.
5) Ничего не сказано о том, сохраняются ли монашеские обеты при поставлении монаха во епископа. Между тем этот вопрос уже породил длительные дискуссии.
6) Особым злом в нынешних монастырях является присутствие лиц противоположного пола (не говорю, конечно же, о духовниках и священниках) для разных работ. Например, во многих мужских монастырях женщины стирают -- horribile dictu! -- исподнее белье монахов. Quousquam tandem?
Согласен я и с прочими замечаниями, сделанными к документу. В виде сущем он не может и не должен быть принят. Положение нуждается в существенной и кардинальной переработке -- а вернее, в новом составлении.
Алексей Георгиевич, сердечно благодарим за отзыв! Слава Богу, нас слышат, может быть, услышит и священноначалие...
Прошу прощения за lapsus calami: quousque :(