Проект документа «Православное осмысление причин экстремизма и терроризма»
Опубликовано: 17 марта 2022
Введение
Экстремизм и терроризм представляют собой в сегодняшнем мире значительную общественную опасность. С одной стороны, опасность связана с попыткой навязать другим (нередко — насильственно) своё мировоззрение и стиль жизни как единственно допустимые, что усиливает рознь, противоречия и агрессию в отношениях между людьми, создаёт угрозу мирной жизни. С другой стороны, обвинения в экстремизме, направленные в адрес тех или иных сообществ, агрессивная публичная риторика «борьбы с экстремизмом» зачастую сами становятся источником такой розни и ведут к дестабилизации ситуации в обществе, размыванию самого понятия «экстремизм», затрудняют конструктивную профилактику подобных явлений.
В последние десятилетия средства массовой информации регулярно сообщают о преступлениях и нарушениях общественного порядка, организаторы которых мотивируют их желанием сохранить, защитить или распространить свою веру. Поэтому в обществе неизбежно встаёт вопрос о том, действительно ли религиозное сообщество может быть питательной средой для насилия, или же экстремисты прикрываются религиозными лозунгами, преследуя земные, прагматичные и греховные цели.
В условиях продолжающейся дискуссии Церковь считает необходимым высказать свою позицию по данному вопросу, указав на недопустимость экстремистских и, тем более, террористических проявлений, предложив их богословское осмысление и этическую оценку. В представленном документе рассматривается отношение к экстремизму и терроризму в свете православного вероучения.
Определение экстремизма и смежных понятий
За термином «экстремизм» скрывается сложное социокультурное явление[1]. Этимологически данный термин восходит к латинскому слову extremus («крайний, чрезмерный») и в общем смысле означает приверженность как отдельных лиц, так и целых организаций крайним взглядам и методам действия. Экстремизм может выражаться в виде «деструктивной, радикальной, имеющей системный характер противоправной деятельности»[2] и проявляться в различных сферах: политической, экономической, религиозной, информационной, экологической и др. При этом идеологи экстремистских движений не только отстаивают исключительную истинность собственного мировоззрения, но и отрицают право на существование любого образа жизни и мысли, отличного от их собственного.
Некоторые представители академической науки выделяют понятие «религиозного экстремизма» как явления, когда религиозная среда используется в экстремистских целях, например, для подавления представлений членов иных религиозных групп с применением агрессивных средств пропаганды. Однако правильнее в данном случае говорить об экстремизме под религиозными лозунгами, так как подлинная религиозность несовместима ни с экстремизмом, ни с терроризмом.
В литературе и сообщениях СМИ наряду с термином «экстремизм» часто как синонимичные используются определения «радикализм» и «фундаментализм». На самом деле содержание данных понятий не идентично.
Радикализм — это общественно-политическое течение, последователи которого подвергают критике существующую систему и выступают за быстрые и решительные преобразования в различных сферах общественной жизни.
Фундаментализм определяется как стремление вернуть первоначальный облик и содержание религии путём очищения её от разных наслоений и нововведений.
Практика показывает, что не все фундаменталисты и радикалы становятся экстремистами и тем более террористами. Вместе с тем фундаменталистская идеология часто служит оправданием и основой радикальных действий для реализации её постулатов, что в совокупности даёт экстремистскую картину деятельности тех или иных организаций и объединений, в своей крайней форме становящихся на путь террора.
Ветхий Завет и экстремизм
Когда христианство обвиняют в экстремизме, обычно ссылаются на места из Ветхого Завета, где говорится об истреблении евреями иноплеменников в Ханаане (Числ. 33:52–53; Втор. 13:12–15 и др.), об уничтожении тайных идолопоклонников (Втор 13:6–10)[3] и т. д.
Эти и многие другие эпизоды из Ветхого Завета потеряли актуальность для Нового Завета, так как подобного рода повеления были даны в конкретную эпоху в исторической ситуации, которая заметным образом отличается от современной. Несмотря на то что ветхозаветная часть Библии является для христианской Церкви Священным Писанием, члены Церкви воспринимают этот текст в свете Новозаветного откровения с учётом кардинальной смены эпох после пришествия Христа: «[уже] прошла тень закона, когда явилась благодать»[4], — учит Церковь[5]. Православная Церковь осмысляет ветхозаветный текст с учётом исторического контекста и святоотеческой традиции.
Ветхий Завет рассматривается прежде всего как подготовка человечества к принятию Спасителя (Гал. 3:24), чем определяется как священное значение Ветхого Завета, так и неактуальность некоторых аспектов его содержания.
Новый Завет и экстремизм
В Новом Завете Сам Господь Иисус Христос указал на то, что упомянутые выше ветхозаветные нормы навязывания окружающим людям своей религиозности утратили силу. Когда Спаситель со Своими учениками направлялся в Иерусалим и пожелал остановиться на ночлег в одном из селений самарян, с которыми у иудеев были вероучительные разногласия, то не был принят самарянами, и Христу с учениками пришлось идти в другое место. Возмущённые этой ситуацией апостолы Иаков и Иоанн предложили Господу поступить по примеру ветхозаветного пророка Илии (4 Цар. 1:2–8; 13–16): свести огонь с неба и уничтожить селение. Однако Христос категорически запретил им это, добавив: «Не знаете, какого вы духа. Ибо Сын человеческий пришёл не губить души человеческие, а спасать» (Лк. 9:51–55).
На этих словах Христа основывается церковная позиция в отношении экстремизма: насилие, в том числе исходящее якобы из «высшей» мотивации, принесёт в души людей лишь ненависть и ожесточение; находясь в таком состоянии духа, они не смогут прийти к истинному Богу, Который «есть любовь» (1 Ин. 4:8). Они не смогут принять спасение, которое даётся через Жертву Сына Божия Иисуса Христа: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).
О неразрывной связи усвоения верующим Божией любви и проявления любви к ближнему на практике в повседневной жизни пишет св. ап. Иоанн Богослов: «Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4:20). На характерные черты истинной любви к ближнему указывает св. ап. Павел: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит» (1 Кор. 13:4–7). Перечисленные св. апостолом признаки любви (отсутствие превозношения, гордыни, поиска своих интересов и др.) несовместимы с любыми проявлениями экстремизма.
В соответствии с христианским вероучением каждый человек создан по образу Божию (Быт. 1:27) как уникальная личность, обладающая свободной волей и призванная к свободному выбору своих предпочтений и убеждений. Именно потому, что каждый человек свободен в выборе добродетели или греха, истины или лжи, за этот выбор его будет судить Сам Господь на Страшном Суде. Следовательно, любые насильственные действия в целях обращения людей в свою веру или для наказания других за отказ от этой веры прямо противоречат христианскому пониманию человеческой свободы и претендуют на то, чтобы подменить собой Суд Божий.
В свете евангельской истории с неприятием Христа самарянами следует прочитывать те тексты Нового Завета, которые могут быть неправильно поняты, если они вырваны из исторического, литературного или богословского контекста Библии.
Противники христианства иногда ссылаются на слова Христа «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч» (Мф. 10:34) и другие подобные высказывания (Мф. 10:35–39; Мф. 10:21; Мк. 13:12). В них речь идёт не о том, что верующие во Христа должны совершать психологическое или физическое насилие по отношению к нехристианам, а о том, что христианскую веру не примут многие люди и будут враждовать с христианами. Это не призыв к насилию, а констатация того факта, что жертвой насилия станут Сам Господь Иисус Христос и Его апостолы, которые почти все приняли мученическую кончину.
Будучи вырванной из контекста, неправильно может быть понята и другая фраза Христа: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). В ней речь идёт не о ненависти на бытовом уровне, а о правильной расстановке приоритетов, когда служение Богу для верующего важнее личных, иногда страстных и греховных привязанностей.
Духовное осмысление феномена экстремизма
Упомянутые выше аспекты учения Иисуса Христа позволяют утверждать, что при традиционном церковном понимании оно не может быть источником экстремистских мотивов и действий. Любой экстремизм, который назовёт себя «христианским», будет либо заблуждением, результатом непонимания духовного смысла христианства, поверхностного восприятия церковного учения, либо маской, использующей религиозную терминологию и тематику и прикрывающей мотивы, лежащие вне религиозной сферы.
Духовные причины экстремизма являются неизменными с момента грехопадения человека, тогда как социальные меняются в зависимости от конкретной исторической эпохи.
Описанный в христианской аскетике тип человека, подверженного гордыне, соответствует поведению экстремиста, который отрицает чужие взгляды и стремится путём подчинения и господства навязать собственное мнение окружающим. До тех пор пока речь идёт об отдельном гордеце, имеет место житейская ситуация, в которой от его претензий страдают окружающие люди — семья, соседи, коллеги. Как только у него находится хотя бы небольшая группа последователей, которые желают навязать его мировоззрение окружающим, возникает угроза экстремистской деятельности.
Православное христианство учит об опасности гордыни, а духовная практика Церкви направлена на то, чтобы каждый верующий знал об этой опасности и через участие в церковной жизни смог преодолеть в себе этот порок, если обнаружатся его проявления. Последователи экстремистских идеологий и их вождей в основном появляются среди людей, лишённых подлинного религиозного опыта, достаточных знаний в области религиозной традиции и необходимого рассуждения, без которых вера может превратиться в примитивное суеверие и механическое начётничество. Поэтому следующими причинами возникновения экстремистского сознания после гордыни являются религиозное невежество и связанная с нею «ревность не по разуму» (Рим. 10:2).
Социально-политические и экономические истоки экстремизма
Кроме духовных причин экстремизма необходимо учитывать его социально-политические и экономические предпосылки как локального, так и глобального характера. На местном уровне экстремизм подпитывается социальным неравенством, дискриминацией по расовому, национальному, религиозному признаку, угнетением и предрассудками. Всплеск экстремизма может стать результатом непродуманной национальной, экономической, религиозной политики, принятия несправедливых решений, дискредитирующих государственную власть и её институты, ценность права как инструмента решения конфликтов.
Однако наряду с этим существуют и глобальные факторы, способствующие нарастанию экстремизма, в первую очередь наследие колониальной эпохи, порочная практика потребительского и патерналистского отношения отдельных государств к более слабым странам. Такая практика, направленная на насильственное изменение режима правления, захват геополитических или экономических ресурсов, является безответственной и обусловливает нарастание конфликтов, переходящих в гражданские войны, падение жизненного уровня населения, бедность и массовую безработицу, вызывает ответную, зачастую неадекватную реакцию местного населения. Очевидно, что общество, находящееся в описанном состоянии, обладает бóльшим экстремистским потенциалом, чем стабильное и социально защищённое, в котором право пользуется уважением граждан.
Печальным примером результата подобных непродуманных действий может служить образование в начале XXI века могущественной террористической группировки — «Исламского государства»[6] — на фоне иностранных вторжений в Ирак, Ливию и Сирию. Церковь напоминает политическим лидерам об их сугубой ответственности за принятие решений, влияющих на судьбы миллионов людей, способных привести либо к миру, либо к нарастанию конфликтов и экстремистских проявлений.
Терроризм и религия
Осуждая экстремизм, Церковь категорически отвергает любые формы его крайнего насильственного проявления — терроризма. В ряде случаев терроризм пытается обосновать свои действия спекуляциями на религиозной почве.
В последние десятилетия всё большее количество террористических группировок стало ссылаться на религиозные верования как на источник легитимности своих действий[7], в результате чего терроризм якобы во имя религии «стал господствующей моделью политического насилия в современном мире»[8]. Религиозно-мотивированный терроризм является самым опасным течением в международном терроризме, поскольку он произвольно толкует догматы религии с целью внушить своим адептам, будто совершение насильственных действий «санкционировано» самим Богом[9].
За религиозной риторикой современных террористических группировок зачастую скрываются радикальные политические идеологии, национализм, экстремизм и страсть к наживе. Как и экстремизм, терроризм формируется не религией, а её извращением, страстями, крайним невежеством в религиозных вопросах, «ревностью не по разуму» и стремлением отдельных групп и организаций использовать эти факторы в своей преступной деятельности[10].
Гонения на христиан как проявление экстремизма и терроризма
В настоящее время основной жертвой террористов становятся христиане, из-за чего они являются самой гонимой религиозной группой в мире. Причиной этого становится то, что террористические и экстремистские группировки пытаются перевести социальные и политические конфликты в религиозную плоскость. В результате этих усилий в последние десятилетия гонениям подверглись сотни тысяч христиан во всём мире, начиная с Сирии и Ирака и заканчивая странами Африки.
В развивающихся странах судьба христиан усугубляется трансграничным характером угрозы, неразвитой инфраструктурой и равнодушием мировой общественности к их судьбе, что развязывает экстремистам руки. В некоторых из них правительство фактически самоустраняется от решения проблемы массового организованного террора на своей территории, что негативно сказывается на участи населяющих её христиан. Тем не менее всё больше государств в последнее время прилагают активные усилия к борьбе с экстремистской деятельностью, что приносит положительные плоды.
В свою очередь, во многих развитых странах на государственном уровне осуществляется политика по вытеснению христиан из общественной жизни и их маргинализации. Для этой цели поощряются антирелигиозные идеологии и специально взращиваются радикальные и экстремистские организации, чья деятельность, направленная на разрушение христианства, формально находится в правовом поле.
Русская Православная Церковь, следуя апостольскому призванию (1 Кор. 12:12–27) и своей исторической миссии, выражает солидарность с христианами, подвергающимися дискриминации, преследованиям и насилию, сопереживает их страданиям и лишениям[11] и выступает за активные действия религиозных и политических лидеров по искоренению насилия.
Исходя из этого, Московский Патриархат в своей внешней деятельности на всех возможных уровнях добивается признания факта гонений на христиан в мировом сообществе и призывает политических и религиозных лидеров к защите прав притесняемых и угнетаемых последователей Христа.
Участие Церкви в противодействии экстремизму и терроризму
Православная Церковь может противодействовать экстремизму и терроризму как на этапе профилактики, так и при преодолении их последствий. При этом Церковь не ставит перед собой задачу подменить государственные и общественные институты, вовлечённые в данный процесс.
Можно выделить три основных направления в противодействии Православной Церкви экстремизму и терроризму.
Во-первых, свидетельство Церкви о Боге Любви и связанная с этим практика духовного воспитания у верующих любви и уважения к любому человеку, так как любой является носителем образа Божия. Правильное устроение общинной приходской жизни, организованное вокруг Таинства Святого Причастия и высшей ценности жертвенной любви к Богу и ближним, преодолевает эгоистический индивидуализм взаимным смирением, несением «тягот друг друга» (Гал. 6:12), способствует оздоровлению общественной атмосферы и не оставляет места порождающей экстремизм гордыне.
Во-вторых, деятельность Церкви по духовному просвещению и религиозному образованию.
Как показывает практика, ни материальный достаток, ни уровень светского образования, ни социальное положение не являются определяющими факторами в отношении восприятия экстремистских идей. Чтобы победить болезнь экстремизма, надо не только бороться с её симптомами, но и укреплять духовный иммунитет общества, уделяя особое внимание выстраиванию системы религиозного образования и массового духовного просвещения, прививая обществу христианские представления о высшей ценности человеческой жизни, достоинства, свободы, любви к ближнему, призывая к решению на этой основе социальных проблем, способствующих распространению экстремистских идей.
Одна из основных причин распространения экстремистских идей — низкая религиозная культура. Экстремизм процветает на почве духовного невежества. Системная профилактика распространения экстремистских идей среди молодёжи возможна только через образовательный и воспитательный процесс. В решении данного вопроса необходимо тесное сотрудничество как светских, так и религиозных организаций, направленное, в том числе, на подготовку специалистов, способных решать насущные задачи в области церковно-государственных и государственно-религиозных отношений: пастырей, учёных, преподавателей высшей и средней школы, катехизаторов, экспертов.
В этом отношении следует подчеркнуть значение и возможности курса основ православной культуры в школах. На уроках этого курса ученики должны знакомиться с лучшими явлениями православной культуры, неразрывно связанными с мирным духом христианского вероучения. Вести данный курс должны лица, рекомендованные Русской Православной Церковью.
Важная роль в решении этого вопроса принадлежит развитию теологического образования. Углублённое изучение основ веры, религиозной традиции, культуры и истории способствует преемственности в области образовательных и научных подходов, выработанных традиционными религиями в условиях их мирного сосуществования.
Особое значение приобретает повышение уровня образования и квалификации священно- и церковнослужителей в системе религиозного образования. Современное общество ставит новые задачи, решение которых требует высокого уровня общегуманитарной подготовки, знания особенностей современного законодательства, основных направлений молодёжной политики государства, педагогики, психологии и информационно-коммуникационных технологий.
В-третьих, это долгосрочное взаимодействие Церкви с представителями как традиционных конфессий, так и различных общественных организаций и государственных структур.
В целях профилактики и противодействия распространению экстремистских идей среди верующих и сочувствующих религиозные организации выполняют важную социальную функцию окормления и просвещения лиц, находящихся в местах заключения. В условиях постоянной изоляции, в осознании необходимости возвращения в социум по окончании срока создаётся специфическая среда для переоценки ценностей, укрепления или обретения веры, поиска единомышленников. В этой ситуации государству крайне необходима поддержка от культурообразующих традиционных религий.
Заключение
Церковь констатирует полную несовместимость экстремизма с христианским учением о Боге как любви и следующей из этого учения заповеди для каждого верующего любить своего ближнего и даже врага (Мф. 5:44). Церковь предлагает путь духовного делания с целью воспитать в себе любовь, милосердие и снисходительность к окружающим людям. Этот путь заключается в следовании евангельским заповедям, изучении православной веры и добродетельной жизни христианина на конкретном приходе, через окормление у духовника, через участие в Таинствах Покаяния и Причастия, через участие в общей жизни прихода, через опыт собственной аскезы. Развитие приходской жизни, создавая условия для духовного возрастания христианина, способствует оздоровлению общественной атмосферы и является важным элементом профилактики экстремизма.
Церковь стремится к распространению мира и согласия в обществе путём духовного и религиозного просвещения и образования, а также через взаимодействие с общественными организациями и государственными структурами в деле профилактики экстремизма и терроризма.
[1] Абдуллаев М.Х. Понятие экстремизма и пути его распространения через каналы СМИ // Вестник ВГУ. Филология. Журналистика. 2017. № 3. С. 107.
[2] Там же.
[3] См., например: Экстремизм в Библии // Сайт «Kritix». URL: https://kritix.ru/religion-and-atheism/340-ekstremizm-v-biblii (дата публикации: 13.03.2014; дата обращения 01.07.2019).
[4] Слав. «прейде сень законная, благодати пришедши».
[5] Богородичен догматик 2 гласа.
[6] Запрещённая в РФ организация.
[7] Mayer J.-F. Cults, Violence and Religious Terrorism: An International Perspectives // Studies in Conflicted Terrorism. 2008. 24. P. 361.
[8] Martin G. Understanding Terrorism: Challenges, Perspectives, and Issues. L., 2006. P. 183.
[9] Пинчук А. Ю. К проблеме религиозного фактора… С. 40.
[10] Лукашук И. И. Мировой порядок ХХІ века // Международное публичное и частное право. 2002. № 1. С. 5.
[11] Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви в связи с ростом проявлений христианофобии в мире. 30.05.2011 // Patriarchia.ru. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/1498832.html
Источник: Богослов.Ru
В современной правовой системе светский термин "экстремизм" очень субъективно трактуется, иногда в экстремисты записывают правозащитников и правдолюбов, буквой закона расправляясь с ними, чтобы молчали и не обличали беззакония. Даже судьи поневоле вынуждены выносить приговоры не по закону и совести, а на основании субъективного заключения какого-то эксперта. На Западе православных христиан, которые не соглашаются с узаконенными грехами и неправдами в обществе, записывают в разряд экстремистов. У нас в России православные публицисты подвергаются судебным преследованиям по "русской" статье и за якобы экстремизм. Под предлогом борьбы с экстремизмом нередко осуществляется преследование тех, кто обличает беззакония и раскрывает неудобную правду. В обществе уже сложилось негативное отношение к деятельности Центра "Э". Поэтому Церковь не должна ввязываться в сомнительную поддержку борьбы с т.н. терроризмом и экстремизмом. Пацифистский настрой проекта не совсем вяжется с Евангельскими словами: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю, не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34).
Вряд ли получится в ближайшее время рассмотреть документ на пленуме Межсоборного присутствия и затем утвердить его на Архиерейском соборе. Если это понимание верно, то таким образом удастся избежать вопросов к документу, связанных с разными взглядами на новую реальность нашего бытия и ее объяснением или отсутствием такового в рассматриваемом документе.
К слову о свободе воли. Свободу воли иной раз неправильно понимают, относя её к сфере нравственной. Считают, будто, раз человек обладает свободой воли, то он имеет нравственное право сделать любой выбор, и окружающие должны любой его выбор уважать. Ничего подобного. Свобода воли имеет отношение к нравственной сфере в том смысле, что она порождает нравственную ответственность. Но сама она относится не к сфере нравственной, а к сфере онтологической. Свобода воли — это не нравственное право сделать любой выбор, но это онтологическая возможность сделать любой выбор. И только. Человек имеет онтологическую возможность сделать любой выбор воли независимо ни от чего, исходя исключительно из себя самого. В этом и состоит свобода воли. Но не нравственное право. Нравственного права на злой выбор человек не имеет. Злой выбор — это именно злоупотребление свободой воли, а не равнозначная её реализация. Потому и подлежит нравственной ответственности. И не подлежит уважению окружающих. Именно онтологически человек абсолютно свободен своей волей. Но в нравственном отношении человек не свободен, но ограничен волей Бога и Его заповедями. Поэтому, свобода воли не оправдывает любой выбор и не обязывает окружающих уважать злой и ложный выбор. Свящ. Алексей Шляпин
окончание О «традиционных» религиях. Цитата документа: «...выработанных традиционными религиями в условиях их мирного сосуществования.» Цитата документа: «...взаимодействие Церкви с представителями как традиционных конфессий...» Цитата документа: «...поддержка от культурообразующих, традиционных религий.» Православие разделяет религии по признаку истинности, т. е. отделяя себя от всех остальных, а не по признаку традиционности. «Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами?» (2Кор 6, 14-16). Поэтому, комплиментарность в адрес иных религий и какая-либо солидарность с ними для Церкви недопустима, независимо от их «традиционности». Сотрудничество с иной религией даже в противодействии какому-либо пороку для Церкви, во-первых, не нужно. Т. к. её задача пред Богом — собственное свидетельство, т. е. сам факт собственного противостояния пороку, а не практический результат любой ценой. Во-вторых, сотрудничество с иной религией, т. е. с её представителями именно по признаку их религиозной принадлежности, означает имплицитное признание как бы легитимности этой ложной религии, её «права на существование». Тогда как в нравственном отношении и в отношении истины, т. е. пред Богом, ложь и ложная религия не имеет права на существование. И получается, ради совместного противодействия одному греху, представители Церкви допускают другой грех,- терпимость по отношению к ложной религии, имплицитное признание её «права на существование». Неразумная позиция — одно строить, а другое разрушать. Тогда как пред Богом требуется не практический результат любой ценой (ценой солидарности с неверными), а само свидетельство. О практическом же результате позаботится Сам Бог. Свящ. Алексей Шляпин
продолжение Об «основах православной культуры». Цитата документа: «...значение и возможности курса основ православной культуры... Вести данный курс должны лица, рекомендованные Русской Православной Церковью.» Предмет «основы православной культуры» и устранение самих священнослужителей от преподавания — это компромисс, которого удалось достичь в отношениях с государством, но вовсе не норма, не нормальное и не должное положение вещей. Преподавать Православие по аспекту культуры — категорически недостаточно, чтобы показать детям суть, красоту и истинность самого Православия. И преподавать Православие должны именно священнослужители, а не «лица, рекомендованные Русской Православной Церковью». В документе Церкви следует выражать саму норму в принципе, как должно быть, а не полумеру, которой удалось достичь на практике. окончание следует
продолжение О мече. Цитата документа: «В них речь... о том, что христианскую веру не примут многие люди и будут враждовать с христианами. Это... констатация того факта, что жертвой насилия станут Сам Господь Иисус Христос и Его апостолы, которые почти все приняли мученическую кончину». Словом о мече Господь говорит не только о вражде и гонении, но в первую очередь о разделении. Ведь дальше Он поясняет: «...ибо Я пришел разделить...» (Мф. 10, 35). И в параллельном месте Он без упоминания меча прямо говорит о разделении: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение» (Лк. 12, 51). продолжение следует
продолжение О свободе воли. Цитата документа: «...любые насильственные действия в целях обращения людей в свою веру или для наказания других за отказ от этой веры прямо противоречат христианскому пониманию человеческой свободы...» Здесь подмена понимания свободы воли. Свобода воли состоит не во внешней неприкосновенности человека, не в свободе от обстоятельств или от принуждения. Свобода воли состоит ни в чём ином как во внутренней независимости выбора воли ни от чего, в безусловной возможности сделать выбор воли независимо ни от чего, исходя исключительно из себя самого. И никакие внешние обстоятельства, никакое внешнее принуждение в принципе не может нарушить свободу воли. Т. к. при любых обстоятельствах и при любом принуждении выбор воли неизменно остаётся свободным. Поэтому некорректно говорить, что принуждение противоречит свободе воли. Её в принципе ничто не может нарушить. Т. к., даже склоняясь к определённому выбору воли под давлением обстоятельств или принуждения, человек делает это неизменно свободно. Именно свободным движением воли подчиняется или не подчиняется обстоятельствам, давлению и принуждению. Более того. Принуждение к добродетели и противодействие нечестию бывает необходимо. И в отношении непослушных детей, и в отношении преступников, и в отношении еретиков, когда они склоняют других людей к нечестию, и т. д. И это не имеет отношения к свободе воли, но лишь ко внешней свободе человека. Но Христианство и не утверждает свободы человека по всем аспектам, но утверждает лишь безусловную свободу воли и призывает к свободе от греха (что не одно и то же,- свобода воли — неотъемлемое существенное свойство; свобода или несвобода от греха — акциденция, т. е. то, что может быть или не быть. Соотв-но, свобода воли относится к образу Божию в человеке; свобода от греха — к подобию. Внешняя свобода или несвобода от обстоятельств, давления и принуждения — это тоже акциденция). И уважение к свободе воли как черте образа Божия в человеке не означает уважения к любому выбору воли. Выбор греха или заблуждения — это именно злоупотребление свободой воли, а не равнозначная её реализация, и не подлежит уважению. продолжение следует
продолжение О фундаментализме. В документе с отрицательным оттенком упоминается фундаментализм. Но надо сказать, что фундаментализм является непременным и неотъемлемым признаком Православия, т. к. Православие состоит в безусловной апелляции к Преданию Вселенской Церкви, т. е. изначальному, повсеместному и всеобщему учению, которое в Церкви исповедовали «повсюду, всегда, все» (прп. Викентий Лиринский), и предполагает критичное отношение к любым формам выражения Предания поместного и местного масштаба (определениям поместных соборов, уставам, чинопоследованиям, практикам и обычаям поместных Церквей и приходов и т. д.), т. е. не имеющим вселенского статуса, на предмет их соответствия собственно Преданию, т. е. вселенскому учению Церкви. «Подлинно и истинно православен тот,.. кто... выше вселенской веры ничего не ставит: ни авторитета, ни любви, ни дарований, ни красноречия, ни философии какого-нибудь человека, но, презирая все это.., считает долгом своим содержать только то и верить только тому, о чем известно, что это с древности согласно содержала вся Церковь вселенская, а о чем узнает, что оно после вводится кем-нибудь одним помимо всех, или вопреки всем святым, как новое и неслыханное, то признает относящимся не к религии, но больше к искушению» (прп. Викентий Лиринский). продолжение следует
продолжение Об экстремизме. Не стоит подпевать миру в осуждении экстремизма. Дело в том, что есть неотъемлемые элементы Христианской веры и церковной жизни, направленные против земной жизни ради жизни вечной и потому подпадающие или могущие подпадать (в зависимости от общественного сознания и законодательства той или иной страны) под определение экстремизма. Такие как мученичество, монашество, аскетика, неподчинение греховным приказам власти и т. д. И вообще ревность по вере мир уже считает экстремизмом. Поскольку ненавидит саму Православную веру. По сути экстремизм — ни что иное как мужественная ревность в реализации своих убеждений. Зло — не в экстремизме как таковом, а в ложных мотивах, т. е. в ложной религии или идеологии. Т. е. в неправильном направлении ревности. Которая необходима в Православии. Но именно на почве ложной религии или идеологии становится направленной ко злу. Поэтому, Церковь не может осуждать или отвергать всю совокупность явлений, которые мир объединяет термином «экстремизм», но только экстремизм на почве ложной религии или идеологии. А значит, по сути осуждению подлежит не собственно экстремизм, т. е. не ревность по вере как таковая, но её неверное направление, сам неверный мотив, т. е. именно ложная вера. И осуждению ложная вера подлежит не по причине экстремизма, а потому, что, независимо от социальной опасности, ложная вера сама по себе является злом и пагубой для души. Поэтому, возвращаясь к сказанному в преамбуле отзыва, должно обличать пороки не по признаку их социальной опасности. Это взгляд мира сего. По истине любое явление должно оцениваться не по отношению к обществу, но по отношению к Богу. продолжение следует
Вообще, сам документ на эту тему представляется излишним. Мир и сам обеспокоен упомянутыми явлениями. Поэтому Церкви нет необходимости тратить слова на их обличение. Есть греховные явления, не менее и более страшные и пагубные, чем экстремизм и терроризм, которые, однако, сам мир злом не считает. На обличение тех пороков, которые сам мир грехом не считает, Церкви и следует направить своё внимание. Причиной повышенного внимания мира к проблемам экстремизма и терроризма является направленность этих явлений против земной жизни. Но такой взгляд — это взгляд мира сего, который и считает земную жизнь высшей ценностью (на самом деле даже не собственно земную жизнь, а собственный комфорт в земной жизни. Поэтому, например, аборты, которые тоже направлены против земной жизни, но не против комфорта уже живущих, мир так не осуждает, хотя от абортов погибает несравнимо больше невинных людей, чем от пресловутых экстремизма и терроризма). Такой взгляд не соответствует истине и христианской позиции. На самом деле высшей ценностью является не земная жизнь, а отношения с Богом и вечная жизнь. Именно этим критерием должна руководствоваться Церковь в оценке явлений, а не критериями мира сего. продолжение следует
Отец Алексий, согласно этому проекту документа подавляющее большинство православных христиан НЕ подпадает под клеймо «фундаменталистов». "Стремление вернуть первоначальный облик и содержание религии путем очищения ее от разных наслоений и нововведений" - это не православный, а протестантский принцип, так как он основан на отрицании Священного Предания, оживотворяющего Церковь уже две тысячи лет, и стремлении вернуться к "неповреждённой апостольской Церкви". Именно этим принципом вдохновлялись Мартин Лютер, Жан Кальвин и многие другие деятели Реформации, которые отвергли такие "наслоения и нововведения", как православное учение о священстве, о Евхаристии, о браке, о монашестве и о многом другом. Для православного сознания Церковь - та же, что в апостольские времена, если не брать какие-то внешние, преходящие моменты, которые изменялись в течение веков и, более того, могут и должны изменяться ради вящей славы Божией. Поэтому возвращать первоначальный облик и содержание христианства попросту не требуется - в православии они никогда не изменялись в том, что касается догматической стороны.
1. В проекте нет четкого определения что такое «экстремизм» и «терроризм». Те общие фразы характеризующие экстремизм, которые используют авторы проекта со ссылкой на статью Абдуллаева М. Х. «Понятие экстремизма и пути его распространения через каналы СМИ», настолько не удовлетворительны, что даже в этой самой статье делается вывод: «Таким образом, говоря объективно, дать полноценную политико-правовую и научно-теоретическую характеристику понятия «экстремизм» не видится возможным по двум основным причинам: во-первых, такого определения до сих пор не сформулировано ни в одном из возможных источников фиксации; во-вторых, феномен экстремизма— это слишком сложное, объемное и неоднозначное проявление объективной реальности, которое пока невозможно облачить в привычное лаконичное определение ввиду сложившегося неоднозначного ассоциативного ряда, разновидностей экстремизма и способов (форм) его внешнего проявления». Отсутствие четкого определения «экстремизма» и «его крайнего насильственного проявления – терроризма» по сути обесценивает и весь посыл рассматриваемого проекта, так как под указанные общие понятия экстремизма можно подвести и проявления традиционной православной религиозности. Особенно это бросается в глаза при определении авторами проекта понятия «фундаментализма», «как стремление вернуть первоначальный облик и содержание религии путем очищения ее от разных наслоений и нововведений». Думаю, что согласно этому документу подавляющее большинство православных христиан подпадает под клеймо «фундаменталистов». 2. Пытаясь оформить общецерковный взгляд на экстремизм и терроризм, авторы проекта утверждают, что опираются на святоотеческую традицию, при этом нет ни одной! ссылки на Святых Отцов по этому вопросу. 3. Более того, любой образованный антицерковный полемист на основании тезисов рассматриваемого проекта сможет обвинить в экстремизме множество святых отцов, да и саму Православную Церковь в определенный исторический период Её существования. 4. Это следует из того, что общие тезисы документа скорее перекликаются не со святоотеческой традицией, а с полемическими тезисами еретиков и сектантов, которые укоряли Православную Церковь за Её учение о необходимости физического наказания и преследования еретиков со стороны светской власти. Сравните, например, главу «Догмат о наказании еретиков, отторгающихся сегодня от Святой Соборной Апостольской Восточной Церкви» в труде митрополита Стефана (Яворского) «Камень веры Православно-Кафолической Восточной Церкви» (кстати, издан под грифом «Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви»); или «Слово тринадцатое против ереси новгородских еретиков, говорящих, что нельзя осуждать ни еретика, ни отступника» в труде преподобного Иосифа Волоцкого (Санина) «Просветитель». 5. В указанных трудах митрополита Стефана (Яворского) и преподобного Иосифа Волоцкого (Санина) можно найти массу примеров из святоотеческой, житийной и канонической литературы, которые полностью обесценивают обоснования авторов проекта в параграфах «Ветхий Завет и экстремизм» и «Новый Завет и экстремизм» (если необходимо, можно привести их как отдельные ссылки по современным изданиям, чтобы не было голословных обвинений, что митрополит Стефан Яворский и преподобный Иосиф Волоцкий заимствовали учение о наказании еретиков у средневекового западного богословия). 6. Тем не менее мы должны констатировать общеизвестный факт, что экстремизм в общепринятом обыденном понятии невозможен в лоне Православной Церкви. Но для объяснения и аргументации этого феномена следует сформулировать понятия экстремизма совсем в другом ключе, нежели это делают авторы проекта. Если экстремизм понимать, как деяния, направленные на подрыв государственности и национальной безопасности, то это не приведет ни к противоречию с традицией Церкви оправдывать физическое насилие государства над духовными преступниками, ни к современной принципиальной позицией Церкви неприятия проявления всякого экстремизма и терроризма. Обоснование указанного тезиса смотрите в моей статье «Почему экстремизм невозможен в лоне Православной Церкви» https://ruskline.ru/opp/2019/yanvar/26/pochemu_ekstremizm_nevozmozhen_v_lone_pravoslavnoj_cerkvi
Понятие экстремизма не родилось в недрах Православной Церкви. Это – термин секулярной политологии и светского же правоведения. И определяется он по-разному в зависимости от воззрений тех или иных авторов и стоящих за ними политических сил. Так, Парламентская ассамблея Совета Европы определяет экстремизм как «форму политической деятельности, явно или исподволь отрицающую принципы парламентской демократии и основанную на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультра-национализма». Но Православная Церковь не рассматривает парламентскую демократию как безусловно наилучшую и бесспорно предпочтительную для нее форму государственного управления, что ясно из Основ социальной концепции Русской Православной Церкви. Таким образом, Церковь при желании можно обвинить в экстремизме как «исподволь отрицающую» непреложность принципов демократии. Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, ратифицированная Россией в 2003 году, дает иное определение экстремизма: это «деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них». «Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года», утвержденная указом Президента в 2014 году, именует идеологией экстремизма «систему взглядов и идей, представляющих насильственные и иные противоправные действия как основное средство разрешения социальных, расовых, национальных, религиозных и политических конфликтов». Российский закон «О противодействии экстремистской деятельности» дает свое развернутое определение экстремизма, причем с тех пор, как закон в 2002 году был принят, в него неоднократно вносились изменения. А в других странах канонической территории и канонического присутствия Русской Православной Церкви законами могут устанавливаться и иные определения экстремизма, в соответствии с которыми, например, могли бы признаваться экстремистскими любые высказывания, не соответствующие нормам «политической корректности», утверждающие абсолютную истинность и превосходство тех или иных религиозных убеждений, не признающие «многообразие гендерного выбора» и право на его публичную пропаганду, в том числе среди несовершеннолетних. Экстремизм в целом обыкновенно противопоставляется толерантности, которая в своем предельном развитии приводит к стиранию традиционных нравственных ценностей, уничтожению отличий между истиной и ложью, добром и злом, праведностью и грехом. Следует ли в таком случае Православной Церкви усваивать в своих собственных документах не свойственную ей политико-юридическую терминологию и приспосабливаться к ней? Тем более в том случае, если собственное авторитетное и четкое определение экстремизма в предлагаемом документе отсутствует. Несмотря на наличие специального раздела «Определение экстремизма и смежных понятий», в нем можно найти только рассуждения о том, что экстремизм – это «сложное социокультурное явление», происходит от слова «крайний» и «в общем смысле означает приверженность как отдельных лиц, так и целых организаций крайним взглядам и методам действия». Кто именно наделен правом определять те или иные взгляды и методы в качестве крайних – здесь не говорится. Возникает также вопрос: кому адресован данный документ? Членам Церкви – дабы предостеречь их от экстремистских высказываний или действий? Но разве для нашей Церкви актуальна подобная угроза? Или же документ призван убедить гражданское общество, что учение Иисуса Христа «при традиционном церковном понимании… не может быть источником экстремистских мотивов и действий»? Если так – то власти и общество какой страны мы в этом убеждаем? Ведь наша Церковь не ограничивается пределами Российской Федерации. Если же говорить о России, то, кажется, никто в настоящее время и не требует от Церкви соборно сформулированных доказательств очевидного. Таким образом, несмотря на бесспорный характер большей части содержания предложенного документа, не видно существенной пользы для Церкви от его официального утверждения в нынешнем виде Архиерейским Собором или Священным Синодом. Характерно и то, что публикация документа для отзывов, как представляется, не вызвала никакого заметного интереса в церковной среде.