- Научная статья
PRO DOMO SUA: Несколько слов о Православии и национальном патриотизме
Опубликовано: 09 июня 2009
Автор
Человек есть по природе существо общественное (ζῷον κοινωνικόν)[1]. Он может полноценно жить и реализовывать свои способности только в обществе других людей. С древнейших времен люди объединялись в родовые, а затем племенные союзы, которые со временем эволюционировали в более совершенную форму социальной жизни, получившую название государства. Важнейшим идеологическим фундаментом, на котором стоит всякое государство, является патриотизм.
Патриотизм — понятие многозначное: его семантическое поле включает в себя, с одной стороны, простую любовь к месту, где человек родился и вырос, а с другой стороны — идею национальной общности и единства. Это второе значение, собственно говоря, и придает понятию патриотизм идеологическое содержание (в таком случае его можно называть гражданским патриотизмом). Однако патриотическая идеология не смогла бы существовать «на пустом месте»: для своей жизнестойкости она использует, так сказать, «живое мясо», то есть свойства человеческой природы, благодаря которым человек естественным образом любит свою родину. Таким образом, содержанием гражданского патриотизма является любовь простых граждан к своей родине, к своему земному отечеству, а его теоретическим развитием является идея государственного и общественного единства народа.
Идеология — если говорить совсем кратко — есть приоритет общего над частным. Любая идеология использует идею общности — и укрепляет ее — ради того, чтобы обеспечить стабильность тому институту или той системе, которую данная идеология обосновывает. В данном случае мы говорим об идеологии патриотизма, укрепляющего власть и обеспечивающего стабильность институту государства.
В контексте нашей статьи представляется актуальным рассмотреть отношение Церкви к идеологии патриотизма и уяснить ее роль в этой сфере. Церковь — не от мира сего (Ин. 18.36), но она, тем не менее, каким-то образом присутствует в мире. Этот образ ее присутствия в мире, к сожалению, от многих верующих сегодня остается сокрытым. Причиной того, на наш взгляд, является не сокрытость самой Церкви и не ее «растворение» в бесчисленных противоречивых «богословских» концепциях, а особое состояние человеческого ума, который не может постичь ее истину, ее «несокрытость». Это связанно, на наш взгляд, с доминированием «светского» — по сути глубоко ошибочного — подхода к рассмотрению церковных вопросов. Одной из составляющих этого подхода является проникновение в сферу церковной жизни и церковного сознания гуманистических представлений и предубеждений.
Светский характер отношений, являющийся вполне естественным в секуляризованном обществе, представляет несомненную и явную опасность для внутренней жизни Церкви. Поскольку государство смотрит на Церковь как на светский институт, то существует опасность того, что сами представители Церкви начнут со временем воспринимать Церковь как светский институт. Подчеркнем, что опасность обмирщения — это, прежде всего, внутренняя проблема Церкви. Конечно, «человеческий фактор», то есть страсти и болезни — наследие ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях (Еф 4, 22) — всегда имели место в истории Церкви. Но, говоря о сегодняшнем дне, следует все-таки иметь в виду, что если в православных империях России или Византии верующие составляли одно целое с обществом и такого понятия как «светское общество» в его современном смысле не существовало, то сегодня вследствие абсолютной секуляризации ситуация кардинально изменилась. В Церковь приходят люди из «мира» (того самого светского общества) — и естественно, они не сразу расстаются со своими привычками и образом мыслей. Если настоящий христианин, по свидетельству апостола Павла, имеет ум Христов (1 Кор 2, 16) и этим умом видит Церковь и мир, то человек, имеющий светский образ мыслей, судит обо всем по плоти (Ин. 8, 14). Отцы Церкви всегда подчеркивали, что о вещах божественных следует говорить подобающим образом, т.е. «благочестиво и боголепно» (εὐσεβῶς καὶ θεοπρεπῶς), имея страх Божий и следуя тем, кто имел ум Христов и говорил не от себя, но от Господня Духа (ср. 2 Кор. 3, 18). Ныне же принято рассуждать о Церкви и церковных «делах» на основе своего личного опыта, который, как правило, носит светский характер, поскольку является чаще всего опытом жизни в миру. Кроме того, что это явление само по себе служит признаком обмирщения сознания, оно имеет еще и катастрофические последствия для всей духовной жизни и со временем может привести к «догматизации» светских — по сути ложных — представлений, то есть к изменению вероучения (чему были неоднократные примеры в истории христианства).
Дьявол есть лжец и отец лжи (Ин 8, 44). Поэтому главным его орудием в борьбе с Христовой Церковью является ложь. Было бы невозможно обольстить человека, если бы зло всегда представало ему в своем истинном виде: оно прикрывается добром, надевает на себя личину истины, чтобы посредством обмана ввести его в заблуждение и сделать рабом лжи. Наиболее распространенной уловкой, средством, которым пользуется дьявол, является подмена божественной и абсолютной Истины истиной относительной и человеческой. Вещи часто называются одинаковыми именами, но имеют различную природу, а ту или иную деятельность часто можно оценить адекватно только тогда, когда известны ее цели и причины. Это настолько очевидно, что даже Сартр, для которого понятие истины было вообще довольно условным, однажды вынужден был признать, что «частичная и вырванная из контекста истина, если на ней зацикливаются, становится заблуждением». Вот эти истины, ставшие чьими-то заблуждениями, и являются проводниками соблазна в среде неопытных или невнимательных верующих. Но горе тому, через кого соблазн приходит (Мф 18, 7). Через таких людей происходит подмена евангельского духа, которым жила и живет Святая Церковь, духом мира сего, который разрушает ее изнутри.
Очевидным примером такой подмены является искушение принять представления мира о добре и отождествить их с добром христианской веры. Казалось бы, эти понятия должны совпадать: ведь мир живет так называемыми «общечеловеческими ценностями», которые, по всеобщему признанию, являются ценностями христианскими. Но разве об одних и тех же вещах идет речь? Может ли Церковь признать «общечеловеческие ценности» своими, или же все-таки они сущностно различны? Добро мира направлено исключительно на мир сей и его благополучие. Это добро носит альтруистический характер, который коренится в гуманистической культуре. Гуманизм ставит человека в центр мироздания, жертвует всем ради процветания и возвеличения человеческой личности. Для гуманизма мерой всех вещей является человек. Надо ли говорить, насколько это противоречит христианскому миропониманию? Гуманизм, в конечном счете, не способен справиться со злом, господствующим в мире, потому что имеет с ним одну и ту же природу. Провозглашая человека мерой всех вещей, гуманизм ведет к индивидуализму, обособлению людей друг от друга и противостоянию, потому что каждым управляет его собственное «я», живущее по законам борьбы за выживание. «Посмотрим на современное право — и мы увидим, что оно не запрещает грех, не запрещает преступление, считая это естественной необходимостью и предпосылкой свободы личности; поэтому жизнь общества регулируется ныне критериями, основанными на порывах страстей и похоти»[2]. Гуманистический альтруизм, по сути, кончается там, где начинается противостояние индивидуальных интересов. Альтруистическое добро направлено к той же цели: оно обеспечивает индивидуальную изолированность и неприкосновенность (пожалуй, в нынешнем обществе это главные ценности). Именно в этот контекст культуры современное светское общество готово включить и Церковь: она необходима лишь в качестве гаранта общественного благополучия и должна служить средством обеспечения «прав личности».
В рамках подобных представлений многие сегодня рассматривают и отношение Церкви к идее патриотизма и к государственным институтам. Само понятие патриотизма вводится ныне в круг христианского мировоззрения, получает «богословское» обоснование: как и в других подобных случаях, естественное чувство любви к своему земному отечеству здесь выдается за христианскую любовь к ближнему и к Христу.
Однако сегодня не так часто вспоминают, что христианская Церковь с самых первых лет своего существования не то что не мыслила подобного отношения к государству, в котором она находилась (Римская империя), но и противопоставляла свое «общежитие» общежитию гражданскому (богословские основы такого подхода обсуждаются в нашей следующей статье[3]). Ее патриотизм был патриотизмом небесного отечества, а ее гражданство — небесным гражданством. Мы не имеем здесь пребывающего града, но небесного взыскуем (Евр. 13, 14). Сама Церковь представляла собой «новый град» и «новое государство», подданными которого верующие себя считали: их истинный Владыка — Христос, в Которого они облеклись и Которому дали клятву верности до смерти. Ориген, объясняя язычнику Цельсу отношение христиан к государству, сказал кратко и точно: «У нас другой строй подданства»[4]. В таком же духе мыслит и св. Григорий Богослов: «Для меня равны и отечество и чужая страна, и переселение для меня — не более, как переход с одного чужого места на другое, не мое»[5]. Обобщая картину положения ранней христианской Церкви в Римской империи, прот. Георгий Флоровский замечает: «Христиане старались держаться подальше от забот государства, а оно переживало по настоящему критический период, борясь за свое существование. В некотором смысле Церковь была движением сопротивления в Империи, а христиане — саботажниками»[6]. Наиболее выдающиеся государи, возвеличившие и укрепившие свои государства, прекрасно это понимали, поэтому в интересах своих империй они либо устраивали гонения на христиан (Марк Аврелий, Диоклетиан), либо стремились подорвать Церковь до такой степени, чтобы она стала безопасной игрушкой в руках государства (Петр Великий).
Однако неправильно было бы думать, что такое сознание Церковь имела только в первые века своего существования, в эпоху гонений. Во времена заката Византийской империи, в середине XV века, когда полчища турок-османов уже осаждали Константинополь, патриарх Константинопольский св. Геннадий Схоларий (1405-1464) написал такие слова: «Будучи по своему языку греком, я никогда не сказал бы, что я — грек, потому что я не мыслю таким способом, каким мыслили некогда греки; больше всего я хочу называться [именем] моей собственной славы, поэтому если кто спросит меня, кто я, я отвечу, что я — христианин»[7].
Как известно, византийские исихасты во главе со св. Григорием Паламой (1269-1359) и их непосредственные преемники во главе со св. Марком Эфесским (1391-1450), перед которыми особо остро стояли вопросы сохранения отечества путем некоего компромисса с верой Церкви, никоим образом не считали такое решение приемлемым. В эпоху, предшествовавшую греческому восстанию 1821 года, преемники византийских исихастов по духу и по миропониманию «блаженные колливады» — святитель Макарий Коринфский (1731-1805), прп. Никодим Святогорец (1749-1809), прп. Афанасий Паросский (1725-1813) и святой патриарх Григорий V (1745-1821), чье имя стоит особого упоминания — все они вновь столкнулись с волной патриотизма и национального возрождения. Это возрождение черпало свое вдохновение в освободительных идеях французской революции и эпохи Просвещения, которые повлияли на национальные движения во многих странах (в том числе и в Греции). Перенесенные в церковную сферу, они породили стремление к образованию Поместных Церквей исключительно на национальной основе — явление, названное Константинопольским собором 1872 года «ересью филетизма». Так вот, колливады не только не одобряли «националистических» идей современников, но и выступали против освобождения своего народа от власти турок путем восстания. И наоборот, противоположную, так сказать «патриотическую», позицию как в эпоху падения Византии, так и в эпоху национального восстания в Греции занимали как раз гуманисты и просветители. Среди первых упомянем Димитрия Кидониса (1324-1397), среди вторых — Кораиса (1748-1833) и Фармакидиса (1784-1860), принесшего неисчислимые беды Греческой Церкви. И не случайно имена св. Григория Паламы и св. Геннадия Схолария, прп. Афанасия Паросского и священномученика патриарха Григория V многими греческими патриотами называются в числе «предателей отечества».
Таким образом, никакие социально-политические условия не помешали Церкви в течение XVIII веков жить в единодушном понимании своей «социальной позиции», соблюдая настороженное и подчас строгое отношение к проявлениям патриотизма. И уж никто никогда не доходил до такого абсурда, чтобы выдавать патриотизм за церковное учение. Однако, обращаясь к той ситуации, которую можно наблюдать сегодня, мы сталкиваемся с другим «настроем» и другими приоритетами.
Особенно ярко это сказывается в том, как относятся многие современные верующие к святым воинам и государственным деятелям, как древним (св. благоверный князь Александр Невский или св. Димитрий Донской) так и более близким нам по времени (св. воин Феодор Ушаков). Почитая вместе со всей Церковью этих святых, мы, тем не менее, хотим отметить, что, судя по той обширной литературе, которая им посвящена, сегодня среди большинства верующих абсолютно потеряно представление, в чем собственно состоит их святость и в чем она должна состоять у православных святых. Святость, будучи совершенным (насколько это возможно на земле) осуществлением личного спасения, понимаемого как достославное и сверхъестественное обожение человеческой природы, достигается, прежде всего, личным духовным очищением и покаянием. Она никак не может быть следствием любви к отечеству или успешности военных кампаний. Помимо этого, святость святых выражает вселенскую веру Церкви; следовательно, жизнь святых есть внутреннее опытное развитие и воплощение ее догматического и литургического богословия.
Святые — это провозвестники действенности и реальности покаяния, проповедники Благодати, свидетели Царства Божия! К сожалению, приходится констатировать, что в связи с канонизацией, например, св. Феодора Ушакова об этом не было сказано ни слова: лишь как бы вскользь и «нехотя» иногда отмечалось, что он творил милостыню, посещал богослужения и, возможно, в чем-то каялся... Основной же упор делался и делается на его подвиги в защиту отечества, что видно хотя бы из тех его слов, которые приводятся составителями его Жития в качестве «обобщения» всей его жизни: «Не отчаивайтесь! — говорил он. — Сии грозные бури обратятся к славе России. Вера, любовь к отечеству и приверженность Престолу восторжествуют. Мне немного осталось жить; не страшусь смерти, желаю только увидеть новую славу любезного отечества!»[8]. Убеждения многих современных «православных патриотов» хорошо выразил один из адмиралов, выступавших на торжествах, посвященных канонизации св. Феодора Ушакова: «Своей праведной земной жизнью (здесь и далее в цитатах выделение автора статьи — Ред.) Федор Ушаков явил миру ярчайший образец беззаветного служения отечеству и своему народу как на поле брани, так и на ниве благотворительности и милосердия, пример православного воина, которому была ниспослана помощь Божия. Свидетельством этой помощи явился небывалый во всей военной истории факт, когда в период русско-турецкой войны 1787-1791 гг. флот под командованием Федора Ушакова, вдвое уступавший противнику по численности, имел в сто раз меньшие потери в личном составе. Небесным Промыслом, не потеряв в сражениях ни одного судна, Ушаков нанес турецкому флоту невосполнимый урон более чем в 50 судов, отвоевав для России целый Черноморский регион»[9]. Если учесть при этом, что на турецких судах основной состав матросов представляли греки-христиане[10] (среди которых, кстати, было и несколько новомучеников, принявших от турецкого начальства смерть за Христа), то такая победа может рассматриваться лишь как печальное и вызванное политической необходимостью кровопролитие, но никак не должно ставиться в заслугу канонизируемому святому Православной Церкви.
Само наименование святого в качестве «воина, адмирала непобедимого» весьма двусмысленно: разве может слава святого состоять в непобедимости его земных войн, хотя бы даже и за отечество? С каких пор слава святых стала измеряться его земными заслугами и в качестве основного критерия выставляться «непобедимость» в войне? Поистине, вместо того, чтобы воздавать кесарево кесарю, а Божие Богу (см. Мф. 22, 21; Мк. 12, 17; Лк. 20, 25), мы кесарево воздаем Богу. Разве забыли православные, что любое убийство на войне (даже в защиту отечества) есть грех человекоубийства и оправдан он только как меньшее зло? Не будем забывать, что св. Василий Великий рекомендует совершившим убийство на войне в течение трех лет воздерживаться от причащения Святых Таин, «как имеющим нечистые руки»[11].
Позволю себе привести здесь еще небольшую цитату из «Писем» архимандрита Софрония (Сахарова): «Когда я был в Греции во время войны, то, принимая исповеди от людей, говорил им: «Вы забыли мне сказать об одном вашем большом грехе... что Вы — убийца...». — «Нет, я не убийца, и потому я не мог сказать Вам об этом грехе...» — «А скажите мне, во время войны, получая известия о том, что в силу той или иной операции так называемому врагу были нанесены большие потери, радовались ли Вы этому?» — «Естественно, потому что они начали войну, они виноваты, и хорошо, что их бьют». — «Так вот, дорогой, как бы ни смотреть на сие с обычной человеческой точки зрения, в плане Евангелия это является соучастием, моральным, в убийстве, и потому нужно в этом грехе каяться»[12]. Далее о. Софроний делает глубокое, проникнутое болью за состояние «христианского» общества, заключение: «Не вижу я, чтобы люди понимали правильно вышесказанное, и поэтому им ничего другого не остается, как только отказаться от жизни по Евангелию, отойти от Христа, забыть свое подлинное происхождение в плане духа и превратиться в осужденных на смерть животных»[13].
Еще более несуразно «православный патриотизм» проявляется во взаимоотношениях Церкви с армией и в православном военно-патриотическом воспитании. Отцы и Учители Церкви, следуя Господу, относились к этой теме очень сдержанно и даже прохладно. Они считали это не своей заботой и относили к сфере плотского, а не духовного ведения. Вот типичный ответ Церкви на эту тему, данный аввой Варсонофием: «Скажи мне, отец мой: какое бывает плотское вопрошание, и какой надобно давать на него ответ по Богу? — К нам приходили некоторые, спрашивая о военной службе; мы отвечали им, что в ней бывают и обиды, а обидам Бог не помогает. Если же кто спросит тебя о плотском, дай ему ответ справедливый, а не затруднительный, т.е. слово по Богу, а не плотское»[14]. В этом простом на первый взгляд рассуждении содержится многое: и холодность в отношении мирских дел, и противопоставление военной службы службе Богу (первая отнесена к делам плотским, а вторая к божественным), и, самое главное, сказано, что христиане должны давать ответ по Богу, а не по плоти. Когда же ныне священнослужители проповедуют с амвона о том, что военная служба есть дело равнозначное с духовным служением, что общественное и государственное служение верующих есть «участие в служении Христа» и прочее, что нелепо и повторять, то они возвещают слово плотское. Но самое худшее заключается в том, что они выдают его за слово духовное. Если Отцы Церкви всегда подчеркивали разницу между служением Богу и служением кесарю (государству, отечеству), то ныне во всем ищется (и отыскивается) общность. Но эта общность столь же призрачна, сколь и следующий софизм: «Ты любишь Бога, а я люблю себя. Следовательно, мы оба имеем любовь. В этом состоит наша общность». Плотской разум преисполнен подобных софизмов — только ими он и живет. Но через эти же софизмы плотское мудрование внедряется в сознание верующих, которые так запутываются, что уже не могут отличить белое от черного.
Дело доходит до того, что появляются отдельные священники, которые в рамках программ взаимодействия Церкви и армии прыгают с парашютом, участвуют в военно-полевых учениях, преподают борьбу и восточные единоборства и т.д. Все это выдается за «православное патриотическое воспитание». И вместо того чтобы быть объектом пастырских увещаний и вразумлений со стороны своих епископов, такие священники становятся чуть ли не выразителями «православного мировоззрения». Но это мировоззрение есть не что иное, как плод их собственного воображения, потому что, говоря словами апостола Павла, мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии (1 Кор. 11, 6).
Послушаем еще, как богослов Григорий — один из тех, на ком воистину утверждается Церковь — учит свою константинопольскую паству: «У всех одно отечество — горний Иерусалим, в котором сокрыто житие наше. У всех один род, и если угодно смотреть на дольнее, — это прах, а если на высшее, — это дыхание, к которому мы стали сопричастны, которое заповедано нам хранить и с которым должно предстать на суд и дать отчет в соблюдении горнего нашего благородства и образа. Поэтому всякий благороден, кто соблюл это дыхание добродетелью и стремлением к Первообразу, и всякий не благороден, кто осквернил его пороком и принял на себя чуждый образ — образ змия. Дольние же эти отечества и породы суть только забава нашей временной жизни и лицедейства. Ибо и отечеством именуется то, что каждый предвосхитил или насилием, или собственным бедствием и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями»[15]. Это, если угодно, и есть «православный патриотизм».
Мы никак не можем отрицать существующую сегодня необходимость «патриотического воспитания» молодежи, которое частично лежит на пастырях Церкви: однако мы должны со всей решительностью констатировать, что в шкале приоритетов священника эта тема должна занимать соответствующее ей место. Святой Василий Великий называет священника «устами Христовыми» — именно поэтому священник не может заниматься просто «патриотическим воспитанием», не рискуя потерять свою идентичность. Стремление сохранить свою христианскую идентичность должно служить мерой нашего участия как в социальных проблемах вообще, так и в «патриотическом воспитании» в частности.
Любовь к отечеству — это любовь естественная; она принадлежит той же природе, что и любовь к родным и близким, любовь к самому себе. Церковь не осуждает естественной любви человека к самому себе: такая любовь является критерием любви к ближнему (Лк. 10, 27). Однако эта любовь не может служить освобождению от ветхого человека, но, напротив, служит его фундаментом. Любовь к себе, обособленная и индивидуализированная, является средоточием ветхого человека со всеми его страстьми и похотьми. Любовь к отечеству не побеждает ветхого человека, не превосходит его: в ней нет ничего божественного и духовного (об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что защитниками отечества часто бывали и люди страстные, и неверующие, и богоборцы). Чтобы она наполнилась смыслом, она должна быть преодолена внутренним подвигом человека, его восхождением в любви к Богу.
Чтобы обрести истинную любовь к себе, человек должен возненавидеть родных и близких; возненавидеть саму жизнь свою (см. Лк. 14, 26). Однако христианская «ненависть» не имеет ничего общего с ненавистью этого мира и ее, как и все прочее в Церкви, надо понимать духовным разумом. Есть ненависть ради чего-то низшего и есть ненависть ради чего-то высшего: первая убивает и опустошает, вторая — преображает и наполняет смыслом все сущее. Возненавидев себя ради Бога, родных и близких — ради Церкви, земное отечество — ради Отечества Небесного, христианин наполняет земное небесным просвещением, привлекает к тварному миру превосходящую Благодать Святого Духа. Через заповеданную Господом нашим Иисусом Христом «ненависть» он обретает истинную любовь и свободу, рай и сладость Благодати. Отвергнув мир и себя в мире, человек начинает видеть его в ином свете; он как бы отстраняется от него и познает его внутреннюю сущность, его истинную нужду и его истинную боль.
«Ненависть» Христова выше и совершеннее земной «любви». Христовой «ненавистью», которая есть духовная любовь, человек спасает и преображает мир, а земной «любовью» разрушает его. Потому что естественная человеческая любовь, сталкиваясь с такими же «любовями» других людей, вступает с ними в непримиримую вражду за свое существование; а любовь Христова соединяет всех в некоем таинственном, превышающем всякое разумение единстве, которое Бог даровал Церкви. В такой любви соединяются люди и мир под единою главою Христом (Еф. 1, 10).
Церковь, по определению Первого Вселенского Собора, едина и кафолична — она обладает соборностью. Поэтому ее богословие превосходит все границы и пределы земного мира. «Кафоличность православного богословия состоит в том, что оно принимает во внимание всех, везде и всегда. Оно заботится о спасении всех и каждого, потому что имеет сознание космического измерения личности и личностного измерения космоса. Это является подтверждением его свободы от всякой необходимости и доказательством того, что в кафоличности православного богословия могут достичь спасения все»[16]. Молитва за мир, которую имели святые, и есть практическое выражение этого богословия.
Будем ли мы по мере сил приближаться к такой любви, которая возвышает нас до созерцания новой реальности, где, по словам Апостола, всяческая и во всех Христос (Кол. 3, 11), или нам будет достаточно нашей маленькой, частной любви, ограничивающей наш мир нашим родным домом? Сможем ли мы вместить в себя ту реальность, которую Воплотившийся Бог принес на землю и стать новыми людьми, по образу Создавшего нас Бога (Кол. 3, 10), или же мы обречем себя на жизнь осужденных на смерть животных? Изберем ли мы своим главным жизненным ориентиром ту страну живых (Пс. 114, 8), к которой направлено все наше земное странствование, или решим, что наша истинная жизнь совершается здесь, в этой «стране мертвых»[17]?
Святые говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то земное отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться — обустроить, «возродить», спасти его. Но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город (Еф. 11, 13-15).
- Аристотель. Эвдемова этика, 1242a.
- Старец Иосиф Ватопедский. Слова утешения: Беседы о духовной жизни и о монашестве. Богородице-Сергиева Пустынь, 2005. С. 386.
- Монах Диодор (Ларионов), «В МИРЕ, НО НЕ ОТ МИРА»: К вопросу о богословии «социального служения».
- Contr. Cels. VIII, 75. Перевод фразы — прот. Георгия Флоровского (Антиномии христианской истории). — Ред.
- Св. Григорий Богослов. Слово 6. PG 35, 729A. Ср. рус. пер.: Творения. Москва: «Сибирская Благозвонница», 2007. Т. 1, с. 128.
- Флоровский Г., прот. Империя и пустыня. Антиномии христианской истории // Догмат и история. М., 1998. С. 261. Для первого знакомства с рассматриваемой здесь темой мы рекомендуем прочесть эту знаменитую статью о. Георгия Флоровского, в которой он дает, хотя и краткий, но весьма содержательный обзор исторических форм «взаимодействия» Церкви с государством, а также - что самое главное - нужную богословскую перспективу для правильного решения вопроса о «социальном» положении Церкви.
- Цит. по: Δ. Γ. Τσακῶνας. Ἱστορία τῆς Νεοελληνικῆς Λογοτεχνίας καὶ Πολιτικῆς Κοινωνίας. Τ. Αʹ. Θεσσαλονίκη, 2003. Σ. 73. О том, что верность христианству в данном случае противопоставляется не опасности со стороны католицизма (св. Геннадий мягко относился к латинянам и в первую половину жизни был даже сторонником унии), но национальному «греческому» самосознанию, свидетельствует его полемика с языческим философом Георгием Плифоном. Национальное самосознание последнего привело его к отречению от христианства и обретению «своей» народной веры - язычества.
- Святой флотоводец России. Жизнь и деяния святого праведного воина Феодора Ушакова, адмирала непобедимого. Санкт-Петербург, 2004. С. 37
- Там же, с. 7-8. Не является исключением даже служба св. Феодору Ушакову, где, хотя и показана и «другая» сторона славы святого, однако она полностью перекрывается общей национально-патриотической «концепцией» службы.
- Начиная уже с XV века основной состав матросов, служивших в турецком флоте, набирался оттоманским правительством с греческих островов Эгейского моря. Подробнее об этом см.: Γ. Δ. Μεταλλινός. Τουρκοκρατία. Οἱ Ἕλληνες στὴν Ὀθωμανικὴ Αὐτοκρατορία. Ἀθήνα, 1988. Σ. 82-83.
- Св. Василий Великий. Первое каноническое послание к Амфилохию Иконийскому. Правило 13. PG 32, 681B. Ср. рус. пер.: Св. Василий Великий. Письма. Москва, 2007. С. 308.
- Архимандрит Софроний (Сахаров). Письма близким людям. Москва, «Отчий Дом», 1997, с. 89.
- Там же.
- Преподобных Отцов Варсонофия Великого и Иоанна Руководство к духовной жизни, в ответах на вопрошания учеников. Репринт: Изд-во «Правило веры», [М.], 1995. С. 375.
- Св. Григорий Богослов. Слово 33. PG 36, 229A. Ср.: Творения. Москва, «Сибирская Благозвонница», 2007. Т. 1, с. 412.
- Архим. Василий (Гондикакис). Входное: Элементы литургического опыта таинства единства в Православной Церкви. Богородице-Сергиева Пустынь, 2007. С. 194.
- Именно так называет наш мир св. Василий Великий в Беседе на 114 псалом.
Комментарии (63)
Спасибо за статью.
Хотелось бы уточнить - это официальная позиция или мнение? При чём мнение достаточно радикальное, на мой взгляд...
С одной стороны, действительно, кесарю кесарево, но как быть, например, с молитвой, которую каждое утро читаешь - "победы на сопротивныя православным христианам даруй" и т.д.? Или молитвой на богослужении (за власти, православное воинство...)?
Это то, что с ходу вспоминается. Наверное, более углублённый поиск цитат мог бы дать и результаты, противоположные написанному в статье. Или нет? Было бы интересно узнать об этом.
И как быть, например, с колонной танков "Дмитрий Донской", отлитыми на деньги, собранные Церковью? Примеров, собственно, миллионы. Вы наверное их знаете не хуже. Хотелось бы разъяснений. Что это - ошибка Церкви, церковной иерархии, неправильное понимание ими задач?
И в чём задача православия - растить "саботажников" (как Вы обозначили их в своей статье)? Или просто устраниться от этого (воспитательного) процесса?
Но правильно ли это? Особенно принимая во внимание состояние Православия в мире. Сильных государств, где Православие может найти прибежище, практически не осталось. Всё-таки времена первых христиан, живших вне закона, но при этом выживших и победивших, закончились 17 веков назад. Человек с тех пор измельчал. И не вдохновляется больше столь близкими по времени первым христианам апостолами, святыми и мучениками.
Да, у нас есть пример Новомучеников российских. Но сейчас истинных христиан-то на всю Россию не больше, чем убитых в 20-30 гг. прошлого века. Я это к тому говорю, что в современной России прекратить христианство довольно легко (я имею в виду физическое уничтожение). Просто людей мало православных. Но пока они живут в безопасности (относительной), обеспечиваемой Российским государством.
Мудро ли отказываться от поддержания маленького патриотического огонька в российском солдате, расслабленном западным образом жизни, и таким образом оказываться беззащитным перед лицом весьма серьёзных опасностей, которые несёт современный мир?
Или Вы всё-таки к этому не призываете? Тогда в чём идея?
Это, конечно же, не официальная позиция (что под этим подразумевается, я честно сказать не очень понял), а мнение. Можно даже сказать, мнение идиота (кому как угодно будет охарактеризовать его). Идея статьи состояла в том, чтобы посеять сомнение, побудить задуматься, остановиться и оглянуться. Если это случилось (а с Вами случилось), то цель статьи достигнута. Богословская позиция статьи исходит из тех экклесиологических положений, которые подробнее рассматриваются в моей следующей статье, в контексте обсуждения вопроса о социальном статусе Церкви. Здесь же, отвечая на высказанные Вами недоумения, я бы только заметил, что на мой взгляд у Православия, конечно же, нет задачи растить саботажников: но это не потому, что его задача - растить строителей государства, а потому, что у него вообще нет никакой задачи в этой плоскости. Задача Церкви - быть Церковью. Церковь дает людям Бога, и на этом ее задача заканчивается. А затем начинаются задачи человеческих идеологий, которые могут быть совершенно различными (до противоположности). Опасность возникает тогда, когда та или иная человеческая идеология отождествляется с верой (на практике это происходит тогда, когда идеологические задачи воспринимаются как задачи Церкви). Может ли человек вообще жить без идеологии или не может - это другой вопрос, и данная статья не претендует на его разрешение. В статье также отсутствует озабоченность вопросом, сильно ли государство, в рамках которого Церковь существует и велико ли количество православных. У Церкви есть обетование Спасителя, что врата адова не одолеют ее до скончания мира. Этой верой и этой надеждой она и живет, совершенно не полагаясь в этом вопросе на роль государства, потому что, как известно, в князьях и в сынах человеческих "несть спасения". Если принять во внимание этот экклесиологический фактор, то тогда действительно есть о чем подумать. Вы хорошо вспомнили про танки. Эти танки, освобождая наше дорогое Отечество, в кого-то стреляли... Да и кроме того, они были весьма эффективным идеологическим оружием в руках определенной системы. И дело тут не в том, правильно ли поступала иерархия или неправильно в тех исторических условиях, - обвинять иерархию, пожалуй, наиболее примитивное и глупое занятие, потому что по сути такой подход ищет разрешение проблем в других, лишая человека чувства собственной ответственности перед Богом. Гораздо важнее (и, наверное, труднее) поставить перед собой существенные вопросы, от которых никуда не спрятаться и которые никто другой за нас не решит. Если этот вопрос будет разрешен на уровне совести, то такая проблема, как существование "сильных государств, где Православие может найти прибежище", по моему мнению, не будет возникать.
Спасибо за ответ.
Под "официальной позицией" я имел в виду некое общепринятое отношение к данному вопросу Церкви.
В отношении Вашего комментария:
Конечно, задачи растить строителей государства нет у Церкви. Но как быть со всей историей Русской Церкви? С Сергием Радонежским, благословившим Дмитрия Донского и двух иноков на битву? В случае Вашей статьи происходит разрыв между практикой и теорией.
Конечно, можно сказать, что христианство - это сплошной разрыв между практикой и теорией, где задачей человека и становится этот разрыв преодолеть.
Однако из обсуждаемой статьи следует один вывод: где-то ошибка. Либо русская Церковь ошибалась, русские святые ошибались, русская история ошибалась. Либо ошибка в статье.
Можно ли примирить практику (историю Церкви) и выводы из статьи? Если, например, вспомнить о таком понятии как Святая Русь. В этом словосочетании есть и христианское ("Святая"), и государственное ("Русь"). Это народ, живущий нравственно-религиозными идеалами (Тихомиров). Но в связи с утратой сегодня как нравственных (в частности, любовь к Родине - патриотизм), так и религиозных идеалов в современном обществе именно Церковь, как хранительница идеала утерянной Святой Руси, пытается восстановить оба эти аспекта.
Отец Диодор, действительно, остается немного непонятной идея статьи и выводы не совсем четкие. То, что наше отечество не на земле, это понятно. Понятно, что убивать - грех, известно так же отношение свт. Василия Великого к этому вопросу. Но это отношение не единственное и не общее, есть и другое, которое тоже принадлежит святым современникам Святителя, я думаю, вы понимаете, кого я имею в виду? Но кроме этого есть любовь человека к своим близким, человеческая любовь, которая, хоть и не всегда совпадает с христианской любовью, все же, не всегда с ней расходится. Например, если на глазах мужа насилуют жену, какое дело будет более святым?.. А если насилует христианин? А разве родина - не мать? Иисус Христос все-таки не запретил давать кесарево кесарю, а кроме того сказал: "Кто положит душу свою за други своя..." Наверно, защитить родного человека (а мы родные по крови) - все же дело святое. А если нет, то получается, что преподобный Сергий тяжно согрешил, благословив Дмитрия Донского на войну, а тем более, когда радовался нашей победе. Наверно, тяжко согрешил Иоанн Креститель, когда, отвечая войнам, умолчал, что убивать - грех.
Действительно, многое в Вашей статье интересно и заставляет задуматься, но, к сожалению, до конца не понятно, что вы хотели сказать и к чему призываете. Статья ведь не носит повествовательный характер?
Уважаемые Олег и о. Сергий,
по-моему, в случае со святыми, благославлявшими воинов на защиту Отечества, важно понимать, что их забота была о конкретных христианских душах. Какая здесь ошибка? Родина, народ – это не абстракция, они состоят из отдельных людей, каждый из которых дорог Богу. На защиту конкретных людей, а не березок и полей, благославляли святители воинов. Не только потому что эти люди были соотечественниками, а, прежде всего, потому что они претерпевали нападение, были стороной страждущей. Для святителей национальные интересы никогда не были выше интереса спасения отдельных людей, поэтому они никогда не подавали благославения на агрессию.
Все, помимо человеческих душ, уничтожится. Как бы ни был человек привязан к родной земле, природе, обычаям, традициям, необходимо помнить, что все это временно и вторично. О. Диодор очень ясно выражает мысль о необходимости иерархии ценностей, а не об упразднении любви к родине, как Вы почему-то это поняли.
О. Сергий, мне кажется, Вы тоже излишне заостряете вопрос. Ведь Спаситель говорит и о необходимости любви к ближнему, и о том, что нужно возненавидеть отца и мать (а родина, как Вы сказали, тоже мать). И мы понимаем, что здесь не противоречие, а опять же заповедь любви истинной, а не страстной и искаженной. Позвольте воспользоваться Вашим примером о необходимости защиты слабого и спросить, а что если тот же христианин увидит, как его соотечественник насилует нехристианку? Не защищать, потому что насильник ему родной по крови, а нехристианка – нет? И вопрос здесь не в том, что будет делом более святым, а в том, что будет меньшим злом.
Что касается молитв о воинстве, наверное, речь идет не о том, чтобы они уничтожили как можно больше врагов, а чтобы сохранили свои души в борьбе со злом. Бремя воинов тяжело именно потому, что им неизбежно приходится творить необходимое зло в борьбе со злом еще большим. То же и о молитвах об отечестве. Мы же не молимся о том, чтобы оно благоденствовало любой ценой.
Отец Диодор, благодарю Вас за прекрасную статью.
Спаси Вас Христос, отец Диодор! Статья, думаю, правильная. Богу - Божье, а кесарю - кесарево. Защищать Родину надо, но не радоваться, а скорбеть о проливаемой крови врагов. Так же как допустима ложь во спасение, но надо в ней каяться, по слову прп. аввы Дорофея, дабы не укоренился навык лжи. Но вот, что бы хотелось уточнить: как относиться к распространённому мнению, что Удерживающий - есть царь, со всеми вытекающими отсюда православно-патриотическими выводами?
Апостол Павел призывает нас быть совершеннолетними умом, а это значит, помимо прочего, уметь оценивать свою историю. Если мы канонизируем милитаризм в лице Александра Невского, Дмитрия Донского, Федора Ушакова - значит стоит очень серьезный вопрос о нашей вере. Идея симфонии несомненно прекрасна, но всему свое время. Pax Christi с треском дорушился в прошлом веке, но это лишний раз показывает - Христианство онтологически БОЛЬШЕ христианского мира, христианской культуры, христианской государственности. Её эпоха прошла, возможно навсегда. И не стоит печалиться об этом. Христианский патриотизм, если о таковом можно рассуждать, вырастает, то есть проявляется "снизу" - из малых дел любви и уважения к соседу, к родственникам, к сослуживцам, к соприхожанам. Так же как и опыт Церкви - это опыт общины, опыт собрания в храм Божий, а не разглагольствования о "миллионах прихожан" и титулах Восточных Патриархов. Не за благословение на бойню с татарами мы почитаем прп Сергия Радонежского! И кто, как не Дмитрий Донской, гнал святителя Киприана?! "Ищите прежде всего Царствия Божия" - не Святой Руси, Великой Греции или Священной Римской Империи.
Статья безспорно необходимая и ценная, но кажется, что отвергая справедливо "священный шовинизм" и псевдо-оправдания "имперского православия", она слишком спиритуализирует тему и идет в сторону гностицизма. Самое мудрый подход - в равновесии между этих двух крайностях.
Спаси Бог,
о. Павел
http://archiman.livejournal.com/
Дорогие о. Сергий и Олег. У Вас как-то очень резво получается переход от теории к практике, по типу: дайте мне несколько правильных ответов и укажите, кто неправ - а дальше мы начнем действовать. В данном случае, мне кажется, не надо стремиться сразу же определить жесткие рамки "правильных ответов", потому что как только человек осознает, что прав он, а не другие, он рискует попасть в ловушку идеологической "машины", которая не пощадит ни его, ни его ближних (20 век весь наполнен такими коллизиями). Данная статья носит более умозрительный характер (если можно так выразиться), и было бы неправильно понять ее так, будто она дает конкретный рецепт и призывает к каким-либо действиям. Рано давать ответы там, где еще не поставлена бОльшая часть вопросов. А ведь иногда бывает важнее озадачиться вопросами. Подход, используемый в данной статье, не заменяет одну идеологию (скажем, консервативную) на другую (либеральную): покуда мы рассуждаем в этих рамках, мы будем плутать в лабиринтах противоречий. В статье предпринята некоторая (довольно слабая) попытка посмотреть на проблему с иной высоты. Как верно заметил Никита, идея христианского государства давно перестала существовать. Сегодня мы стоим перед лицом всего того наследия, которое нам досталось от веков "христианской культуры". Мы пытаемся снова осмыслить то, что было когда-то дано как Благая Весть, осмыслить свое место и предназначение. Поэтому я считаю нынешнее время благословением Божиим для христиан. Перед Церковью пожалуй впервые встает важнейший вопрос, вопрос определения собственной идентичности, поэтому не случайно 20 век был назван о. Георгием Флоровским веком экклесиологии. Экклесиология, на мой взгляд, - ключ ко многим проблемам, доставшимся нам от прошлого. Вопрос об идентичности Церкви, который собственно и является лейтмотивом статьи, упирается как раз в проблему соотношения веры и идеологии, патриотизма Небесного Отечества и патриотизма земного. И это один из частных случаев более общего вопроса: каким образом Церковь существует в мире, но она не от мира сего? В этой области заключался мой основной интерес.
Теперь по поводу конкретных примеров. Чтобы не писать слишком длинного комментария (а по каждому из ваших вопросов можно написать не одну статью), ограничусь примером преп. Сергия. Думаю, Вы понимаете, что нынешний образ преп. Сергия сложился под влиянием определенной идеологии, а именно идеологии Московского государства, победившего в борьбе с другими русскими княжествами. Авторитет преп. Сергия был велик, поэтому его поддержка была очень важна для молодого Московского княжества, положение которого еще долго было шатким. Со временем образ Преподобного мифологизировался, превратившись в олицетворение великодержавного строительства. Хорошо это иллюстрирует легенда об Ослябе и Пересвете, которых якобы преп. Сергий дал князю Димитрию. Этой истории, однако, нет в Житии преп. Сергия, а также в древнерусских памятниках поры Куликовской битвы. Этот вопрос подробно исследует В. Н. Топоров в своей книге "Святость и святые в русской духовной культуре", т. 2. Он показывает, что легенда появляется в более поздних произведениях "московского" круга, что и неудивительно, поскольку тогда уже определились победители и проигравшие. К самому преп. Сергию все эти спекуляции не имели никакого отношения. Я привожу этот пример не для того, чтобы призвать к демифологизации истории, нет. Я просто демонстрирую, как в историческом контексте под влиянием победившей идеологии происходит формирование того или иного образа. От каких-либо оценок здесь я воздерживаюсь.
Что касается вопроса Владимира об "Удерживающем", то насколько я помню, Святые Отцы относят это к Духу Святому. Но еще раз подчеркну, эти частные темы я бы не хотел обсуждать в рамках данной статьи.
Случайно обнаружил эту статью и был очень приятно удивлен тем, что есть в нашей церкви пишущие авторы, способные посмотреть на церковную жизнь изнутри. Развитие церкви не возможно без переосмысления ею своего бытия. Не искушая монаха Диодора похвалой, пожелаю ему дальнейших успехов на публицистическом поприще.
Спасибо за ответ!
Конечно, я не хотел сказать, что национальный признак выше всего прочего и свой по крови - для меня во всем прав. Нет и нет. Правда то, что Преподобный благословил на защиту угнетаемых, а не на беспощадное убийство (и, если не ошибаюсь, всегда делом чести русского человека было не убивать сдающегося в плен). С этим я согласен.
С другой стороны, нормальный здоровый патриотизм - это не то же, что национализм, хотя кто-то в этом может видеть одно и тоже. Я говорю о нормальном патриотизме, считаю что в нем нет ничего антихристианского (под нормальным патриотизмом я имею в виду вышеизложенную Вами иерархию ценностей). И прежде всего человеку нужно стоять за Истину с большой буквы, это четко прослеживается в Вашей статье.
Однако, что меня насторожило. В нестоящее время стираются все национальные границы, обрезаются все корни. Это происходит медленно, но верно. А за этим стоят большие опасности. Жаль, если долю в этом будет иметь Церковь. Почему я и сказал, что выводы не четкие. Статья предрасполагает читателя к самостоятельному извлечению выводов (совершенно противоположных). Какие выводы первоначально родились у меня, Вы, наверное, увидели? Вся опасность теории в том, что она воплощается в практике. Сегодня статья опубликована на сайте, а завтра ревностный вожатый, поняв ее по-своему, воплотит в детском лагере.
Уважаемый отец Сергий, спасибо Вам за ответ. Я теперь лучше понимаю Вашу мысль. Действительно, любую идею можно довести до крайности, но ведь на то христианам и заповедано искать среднего пути. Все же не совсем представляю, как практически можно воплотить в жизнь идеи о. Диодора. Он не делает выводов и не дает рекомендаций. Просто делится наблюдениями о том, что патриотические настроения (может быть, правильнее сказать, псевдопатриотические) зачастую у многих вытесняют понимание вселенскости и надмирности Православия. Интересно, что Вы пишите о том, что стираются национальные границы и уничтожаются корни. Мне, напротив, видится, что на сегодняшний день в православном мире наблюдается больший крен в сторону филетизма. Это особенно ярко наблюдается на уровне межправославных нестроений. Главным образом потому, что многие определяют себя прежде всего по национальному признаку, т.е. сначала я – русский, украинец, грек, потом уже – православный. (Опять хочу подчеркнуть, что не отрицаю ценность культурно-национальной принадлежности, лишь ее вторичность по отношению к православной.) Видеть это, конечно, тяжело, особенно, когда над миром надвигаются угрозы ислама и агрессивного либерализма. А мы в это время выясняем отношения между собой. Пожалуй, пока все мы не осознаем это как общую опасность, ничего изменить не удастся. Соглашусь с замечанием Никиты, что эпоха православной государственности закончилась. Нас будет все меньше и меньше, и, тем более, православным необходимо искать пути единения, а не провозглашать превосходство своих национальных традиций. Возможно, статья о. Диодора была воспринята мной с иного угла зрения, чем Вами. Еще раз, благодарю Вас.
Уже довольно дано об этом писал игумен Петр Мещеринов - http://kiev-orthodox.org/site/churchlife/1039/, http://kiev-orthodox.org/site/churchlife/1129/ - и пришёл к тем же выводам, что и м. Диодор. И я совершенно с этим согласен.
Идеология - это набор простых идей (простых, но не всегда примитивных), способных увлечь немалое количество людей. Увлечь страстно. Если говорить о святых и святости, то она, конечно, неидеологична. Точнее, идеология святых безстрастна и не может быть идеологией в нашем понимании. Однако, Церковь в большинстве состоит из больных, пастыри имеют дело со страстными, и поэтому Церковь имеет земную идеологию. И идеология Церкви менялась и меняется в зависимости от внешних условий, хотя идеологический "фундамент" остается неизменным - об этом фундаменте пишет отец Диодор. Отче, вы не боитесь своей статьей разбудить " профессиональных" патриотов, которые закидают Вас святоотеческими цитатами о любви к Родине и о том, что "только хороший гражданин земного государства способен стать гражданином Небесного". Вы догадываетесь, что "удельный вес" этих цитат значительно превзойдет вес Ваших апологий о ненависти к земному. Церковь всегда полагала земное как одно из средств ко спасению, т.к. отречение от мира и ненависть к нему под силу не всем. Церкви необходимо рекомендовать пастве в целом и каждому пасомому отдельно какое-то отношение к внешним субьектам и объектам в том случае, если они пока страстны и неспособны к безстрастному отношению к тому, что их окружает. отсюда и возникает церковная идеология. Эта идеология должна стать средством ко спасению для мирян, как, например, для неспособных к монашеству средством ко спасению может стать брак. Церковная идеология - это не мнение главы Церкви и не среднее арифметическое из высказываний иерархов. Церковная идеология определяется консенсус патрум. Но, к сожалению, консенсус патрум видится спустя как минимум столетие, потому что сейчас толком и не разберешь, кто есть патрум, а кто словоблуд, и всегда есть вероятность принять коитус (Господи, прости) за консенсус. Поэтому современная церковная идеология определяется голосом патриарха и иерархии. И, действительно, в этом виде современной церковной идеологией является умеренный патриотизм (и даже умеренный национализм). И, по моему мнению, это разумно. Ибо идеологической альтернативой патриотизму является, как уже было сказано в комментариях, агрессивный либерализм, который я бы назвал агрессивным гедонизмом. Культ любви к самому себе. Надо заметить, что в отличие от этой любви патриотизм, пусть и страстен, но все-таки воспитывает жертвенность (пусть страстную жертвенность). Патриотизм взращивает гордость, но при этом учит человека бороться со своим хочу, висеть на турнике, голодать и подвергаться лишениям, отказываться от своего имения и проч. Патриотизм побуждает человека к нравственности (пусть внешней). Из двух зол традиционно выбирается меньшее. Есть несколько способов умервщления страстей. Один из них, пользуясь образом совр. культуролога, это полностью избавиться от земных страстных чувств, чтобы человек оказался как-бы чистым листом, на котором Бог начертает затем Свои знаки (т.е. сформирует другие, небесные чувства - по св. Симеону, новому Богослову). Однако, из прославленных аскетов-практиков немногие согласятся с подобной "механикой". По Кассиану Римлянину, как Вы помните, возможно бороться с одной страстью с помощью другой, меньшей. И Феофан Затворник писал о том, что не нужно пытаться полностью уничтожить в себе те или иные страстные чувства и возможен "плавный" переход от этих чувств к добродетели. Не способена ли любовь к отечеству земному стать школой любви к Небу? Несовершенной школой, лишь начальной?
Дорогой о. Сергий. Все-таки предлагаю избавиться от некоторого радикализма в восприятии статьи. Вполне понимаю Ваши опасения в связи с утерей нынешним поколением молодых людей осознания своих корней, своего прошлого. Но это, по-моему, проблема ВСЕХ поколений. Лично я не боюсь за молодежь: она обретет свои корни, когда немного подрастет. Не следует всеми силами пытаться научить ее "правильным" (а по сути, своим собственным) ответам. Так получается, что каждое поколение самостоятельно обретает ответы, если искренно их ищет - и в этом бОльшая ценность, нежели в жесткой и авторитарной руке так называемых "взрослых" (т.е. людей, претендующих на знание правильных ответов). У Ф. Мориака есть хорошие рассуждения о том, что юность всегда неблагодарна. У юных - свой путь, и задача взрослых не в том, чтобы направить по своему пути, а в том, чтобы предоставить условия для самостоятельного возрастания. Потому что так действует любовь. Вообще, в статье меня больше волновал вопрос не об утрате своих корней русскими людьми, а об утрате своих корней христианами. Это гораздо более актуальная для Церкви проблема, нежели все остальные проблемы вместе взятые. Установление иерархии ценностей (которым занимается статья) никак не вредит, на мой взгляд, правильному отношению к патриотическому воспитанию и т.п. Когда говорится, что относительная истина, занимая место истины абсолютной, превращается в ложь, это никак не значит, что относительная истина не нужна: просто она возвращается на свое место (и тогда, соответственно, перестает быть ложью). Когда говорят, что надо думать головой, это ведь не значит, что другие части тела не нужны - у каждого из них своя функция в организме, и было бы неразумно на этом основании отрицать их относительную значимость. Так что даже чисто с формальной точки зрения в данной статье не предполагается никаких радикальных выводов. Поэтому ревностному вожатому, которого Вы привели в пример, надо просто начать думать головой, вот и все.:) Еще добавлю, что осознание верующими своей идентичности (причем, это актуально на всех уровнях церковного бытия), по моему глубокому убеждению, не только не помешает решению более частных проблем, таких как проблемы молодежной культуры, проблемы патриотического воспитания и т.д., но напротив, задаст перспективу для их решения на более глубоком уровне. Если христиане станут христианами чуточку больше, то это само собой снимет многие проблемы миссионерства и воспитания. Не в последнюю очередь это будет зависеть от того, чьими проблемами Церковь будет озабочена: своими или чужими? Я думаю, что решение "своих" (внутренних) проблем, или хотя бы осознание их (потому что до решения здесь еще очень далеко) будет способствовать исходу из того духовного кризиса, в котором находится общество. В конечном итоге, это принесет пользу не только Церкви, но и России. Вот видите, я все же заговорил «практическим языком», хотя это и кажется мне преждевременным и бессмысленным при нынешнем положении вещей.
Св. праведный воин Феодор воевал все же не за "нацию", а за православную Империю, за Третий Рим. А вот идеи "национального возрождения", в том числе - и греческие, изначально, насколько я понимаю, были тесно связаны с масонством и вдохновлялись именно им. Как можно увидеть, именно тогда, в 19 веке создавалось понятие о "нациях" как о политических субъектах, имеющих какие-то "права". К сожалению, сегодняшний "патриотизм", замешанный на племенном, этническом начале, запустил свои щупальца и в сознание многих православных людей, и в саму церковную жизнь - результатом чего стало формирование "национальных" Церквей. Последний пример - украинские раскольники, которым тоже "ридной веры" захотелось. Но мне кажется, что любая родовая, племенная вера, вера "для своих" - есть по сути язычество. Если мы будем патриотами Третьего Рима, Империи, а не "нации", племени и рода - тогда, наверное, будет возможность избежать множества искушений.
На мой взгляд, примеры в статье очень натянутые и есть множество подмен. Например:"Возненавидев себя ради Бога, родных и близких — ради Церкви, земное отечество — ради Отечества Небесного, христианин наполняет земное небесным просвещением..." Можно ненавидеть земное и противопоставлять ему небесное, но "возненавидеть земное Отечество ради Отечества Небесного" - это абсолютно не официальный православный взгляд (см. напр. Основы социальной концепции РПЦ"). Сразу же вспоминаются слова автора статьи:"Дьявол есть лжец и отец лжи (Ин 8, 44). Поэтому главным его орудием в борьбе с Христовой Церковью является ложь"...
Для верующего человека патриотизм является исполнением двуединой заповеди о любви к Богу и ближним (Мф. 22, 37-38; Мк. 12, 30; Лк. 10, 27).
Земное Отечество в понимании православного человека было местом его приготовления для вступление в Отечество Небесное, как об этом говорил святой праведный Иоанн Кронштадский: «Помните, что Отечество земное с его Церковью есть преддверие Отечества Небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить» . «Тот лучший слуга царев и надежнейший защитник Отечества, кто в верном Богу сердце, в чистой совести носит верную надежду Отечества Небесного», – пишет святитель Филарет (Дроздов). Напротив: «Худой гражданин царства земного и для Небесного Царства не годен» .
Поэтому христианин, защищая свое государство, исполняет заповедь о любви к Богу, т.к. выполнение гражданских обязанностей для православного человека представляется образом главного, вечного служения Царю Небесному. Недобросовестное прохождение службы, без усердия и любви к своему государству является грехом, потому что «земная служба есть испытательная, приготовитель¬ная служба к служению на небесах» .
О неразрывной связи веры и любви к Родине говорит и патриарх Кирилл: «Убежден, что источником подлинного мужества и несгибаемой стойкости воинов может быть только вера в Бога и любовь к Родине. Эти два начала неразрывно связанны, ибо обретение Родины немыслимо без обретения веры. Вера возвышает воинское служение до служения Богу. Подлинный патриотизм может жить только в той душе, которая способна благоговейно чтить святыни своего народа. Истинная вера рождает истинный патриотизм".
Воин, защищая свой народ как хранителя вековой православной культуры и благочестия, защищает также и все другие народы, населяющие государство, в чем заключается исполнение заповеди о любви к ближнему. При этом ближний не обязательно должен разделять наши религиозные убеждения, хотя ближним от этого он не перестает быть, чему учит нас притча Христа о добром Самарянине (Лк. 10, 25-37). Слова апостола Павла «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5, 8) возводят заповедь о любви к своим согражданам для их защитника в степень обязательного нравственного долга .
Истолковывая данное выражение апостола, священник Григорий Дьяченко делает вывод: «Добрый христианин не может не быть вместе и верным сыном Отечества своего, равно как и наоборот – недобрый сын своей отчизны не может быть вполне верен своей вере».
Церковь учит, что место рождения человека и само время его жизни предназначается волей Божией. Бог «произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию» (Деян. 17, 26). Апостол Павел пишет, что Бог Отец есть творец всякого отечества на «небесах и на земле» (Еф. 3, 15). Поэтому «дерзкий ропотник против Отечества своего есть вместе ропотник против Бога». Таким образом, наше земное Отечество дается Тем же, Кто дает нам отца. Поэтому предпочитать своему Отечеству другие государства – все равно, что не любить своих родителей и оказывать предпочтение к посторонним лицам.
Для русского православного человека такой поступок особенно неприемлем, потому что родная земля для него – святыня, за которую мученически проливали свою кровь множество поколений наших предков и из которой воссияло не малое количество угодников Божиих. (понимаю, что для автора статьи это не аргумент).
Многие примеры святых Ветхого и Нового Заветов свидетельствуют о их горячей любви к отчизне и соотечественникам.
В Ветхом Завете одним из таких примеров была любовь святого пророка и Бытописателя Моисея к своему народу. Когда последний впал в грех идолопоклонства, пророк умолял Господа: «Прости им грех их. А если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32, 32).
В Новом Завете пример такой же полной искреннего самоотвержения любви к соотечественникам являет апостол Павел. Скорбя о неверии своего народа во Христа, он пишет: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим. 9, 3). Видеть гибнущих в грехе неверия соотечественников – для апостола есть тяжелая мука, и ради их спасения он желает пожертвовать своим личным, вечным спасением. Хотя, по словам епископа Кассиана, греческий глагол évhomen(по-русски: я желал бы, по-славянски точнее: молил бых ся) выражает неисполнимое пожелание , так как апостол знал, что от Христа его не может отлучить никакая сила (Рим. 8, 35-39).
Если обратиться к примеру Самого Господа Иисуса Христа, то здесь мы увидим удивительную высоту любви к своей земной родине и соотечественникам. Несмотря на злобу и неблагодарность иудеев, Христос совершает множество чудес: исцеляет больных, воскрешает мертвых. При этом все эти события происходят в стране, о которой Сам Спаситель говорил, что «Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8, 20; Лк. 9, 58). И при самом распятии Христос молится за иудеев, которые предали Его на эту страшную казнь (Лк. 23, 34), такова совершенная любовь к родной Отчизне и своему народу.
Христиане первых веков глубоко чтили деятельный патриотизм и гражданский долг. Единичные возражения против службы в армии у некоторых христианских писателей III века (Оригена и Тертуллиана) были основаны на чрезмерном развитии неприемлемого для христиан культа императора в армии, который требовал от солдат почитания изображений и статуй императора как бога . Кроме того, армия зачастую выполняла функции уничтожения христиан в государстве. Тем самым возникла проблема, связанная с повиновением: христиане желали быть добрыми гражданами, признающими власть императора как божественное установление, но гражданские власти лишь уполномочены Богом, высшая же власть, которую должно признавать, принадлежит Ему. Следовательно, христианам совсем нетрудно подчиняться приказам земной власти, если они не идут вразрез с велениями Бога. В последнем случае им, по примеру апостола Петра (Деян. 4, 19), следовало слушать более Бога, нежели людей.
Именно такой подход епископ Евхерий Лионский предложил солдатам Фиванского легиона: как солдаты они должны были подчиняться императору, но как христиане они обязаны перед Богом не творить зла. Они не желают преследовать невинных христиан, потому что над ними в первую очередь Господни знамена, а потом уже знамена царские. «Ибо, – говорили они царю, – разве мог бы ты верить, что мы сохраним верность вторым знаменам, если изменим первым?» .
Каноническое послание святителя Григория Чудотворца (†270), написанное по поводу вторжения варваров в Понтийскую область, настаивает на отлучении от церковного общения христиан, которые во время бедствия перешли на сторону врага и «принимали участие в нападении, забывши что они были понтийцами и христианами». Данное правило вошло в Канонический кодекс Православной Церкви .
После легализации императором Константином Великим христианства в 313 году христиане стали воспринимать свою земную державу как хранительницу истинной веры и лишь более ревностно исполняли свои обязанности граждан, не исключая главного – любви к своему Отечеству, о чем свидетельствуют слова святителя Амвросия Медиоланского (†397): «Всякий почитает более приятным избавить от гибели Отечество, чем [печалиться] о собственных опасностях: он думает, что гораздо славнее посвятить отечеству свой труд, чем, пребывая в покое, проводить жизнь, пресыщенную наслаждениями»...
Можно приводить множество и других примеров.
Но, на мой взгляд, важно сказать о РАДИКАЛЬНОСТИ автора статьи.
Представляется, что проблема довольно серьезная. В одной аудитории недавно была полемика о поведении христианина на войне. Так вот, большинство православных высказалось за то, чтобы "взять с собой на тот свет, по крайней мере, одного захватчика". В этом, с их точки зрения, состоит нравственный подвиг.
С другой стороны, в статье, хорошо и основательно написанной, очевидно присутствует слабое место. Автор говорит вскользь: "Идеология есть приоритет общего над частным". По его мнению, "любая идеология использует идею общности — и укрепляет ее — ради того, чтобы обеспечить стабильность тому институту или той системе, которую данная идеология обосновывает". Это так. Но не стоит хоронить общность из-за идеологии. "Общность" как таковая - куда более объемное понятие, которое не обязательно принадлежит к сфере идеологии. Целеполагание христианства по-своему также предполагает прорыв через частное к общему. Вопрос в том, чтобы патриотизм не становился самодовлеющим, направленным на "стабильность института". Чтобы он продолжал выражать живое движение христианского сердца к жертве за други своя и в меньшей степени принимал в расчет политические резоны. Вот этого и хотелось бы искренне пожелать автору: чтобы в наш век, прямо скажем, не очень расположенный к идее общности, размышления православного инока не служили в очередной раз к разобщению и замыканию в частной позиции. Еще раз спасибо за публикацию.
Показательно, что в последних комментариях патриотизм связывается с противостоянием внешнему врагу. Предлагается даже воздвигать православную Империю. Только вдруг кто-то не захочет входить в такую Империю? Начнете насильно оправославливать и руссифицировать? В современном мире такая идеология лишь приведет к страшнейшим противостояниям. С тем же, например, исламским миром, который считает свою религию истинной, а также, что обращать «неверные» народы надо именно силой. Уж что-что, а висеть на турнике, голодать и подвергаться лишениям мусульмане умеют. США Бен Ладена восьмой год ловят, да и СССР загубил тысячи жизней в Афганистане. И как же можно думать, что культивацией одного порока можно искоренить другие? Тем более гордыни – корня всех зол? Ведь все отцы пишут, что духовное возрастание надо начинать с искоренения в себе гордыни, что при сохранении гордыни развитие остальных добродетелей опасно. А у Вас получается, что аскетика и самоотречение выше смирения и любви. Не это ли и есть кратчайший путь к фанатизму? Ведь именно гордыня в сочетании со способностью к самоограничениям является наиболее разрушительной. Человек, убежденный в своей правоте, никогда не захочет понять другого, а лишь будет полагаться на свои силы, чтобы сокрушить всякого, кто с ним не согласен. Почему бы вместо того, чтобы искать внешних врагов, не обратить патриотизм на дела любви в самом Отечестве? Достоевский и Чехов часто отмечали, что любить человечество, идею всегда легче, чем любить конкретного человека. Почему бы вместо того, чтобы висеть на турнике, прыгать с парашютом или, хуже того, выслеживать масонов, не помогать брошенным детям и старикам, многодетным семьям, строить дома для бедных? На этих делах и воспитывать самоотречение. Конкретные дела любви принесут больше пользы Отечеству, чем любая идеалогия.
К предыдущему комментарию: патриотическое воспитание должно быть постоянно и неразрывно связанным с духовно-нравственным. Не думаю, что кто-то из православных согласится вначале воспитать воина (в рамках православных лагерей), а затем попробовать его воцерковить. Если допустить это, то действительно легко можно духовно повредить воспитанников. Но, думаю, мысль статьи правильная: необходимо чётко выстраивать в нашем сознании иерархию ценностей: превыше всего - исполнение Христовых заповедей, а служение отечеству земному - дело второе, могущее вступать в противоречие с первым и не дающее само по себе спасение. Поэтому, разумно священникам не только не проливать кровь, но и не становиться инструкторами по военной и физической подготовке, не размениваться на земное, а исполнять свой пастырский долг, превосходящий всякое иное служение. Тем более, у нас и так острейшая нехватка пастырей.
Статья, на мой взгляд, рождена больше раздражением из-за тех уродливых форм, которые подчас обретает нечто под названием "православное патриотическое воспитание" (это там, где "православное" - прилагательное к патриотизму и лжепедагогике). Неясными остаются выводы автора в плане альтернативы - исторические примеры почему-то ограничиваются временами гонений. А как же имперский патриотизм как противоположность всяческого "христианского" национализма? Проблема современных межправославных конфликтов именно в последнем. И Русская Церковь, как ни странно, находится в ещё довольно хорошем состоянии, с допустимым уровнем "патриотизма" (в авторском негативном понимании), не вызывающего покамест системные сбои (причины этого - предмет отдельного исследования). Вы по Балканам поездите или, не выезжая из Москвы, Негоша-младшего почитайте - поэму о митрополите Данииле, к примеру. Это там, где истребившие всех потурченцев черногорцы так возрадовались духом о содеянном, что митрополит повелел им приступить к Пасхальному причастию без всякой подготовки (в общем - кошмарный сон литургиста и канониста))). А Вы - про преп. Ушакова...
Спасибо за статью, о. Диодор!
Поднимаемая статьей тема - многопланова, а, стало быть, и дискуссионна. В публичных же прениях, особенно по столь актуальным вопросам, на мой взгляд, следует всем нам помнить об этических границах.
Наиболее простой и в то же время взвешенной оценкой мне показалось мнение архим. доц. Павла Стефанова: "[Статья] слишком спиритуализирует тему и идет в сторону гностицизма. Самое мудрый подход - в равновесии между этих двух крайностей".
Ведь, правда! С одной стороны, естество [любовь к отечеству земному, его защита], с другой, то, о чем говорите вы, отче! И мне кажется, это надо понимать не как противоположение, но как некоторую "парадоксальную", но гармоничную данность, предназначение которой прозреть непросто. В чем согласен с вами, отче: логика "патриотизма" в нынешней версии неизбежно приводит к языческим (вар.: анималистским) основаниям, либо к вульгаризированному "православию" (варианту эдакого этнографического компонента). Можно предположить, что воспитание такого "патриотизма" вызывет (уже вызывает) результат, противоположный целям.
Так что, размышлять (даже и в форме дискуссий) об этом надо, но только памятуя об этике.
Уважаемые отцы, братья и сёстры!
Простите, что вмешиваюсь. Просто мне кажется, что в дискуссии на такую действительно серьёзную тему нельзя не принимать во внимание "Основы социальной концепции Русской Православной Церкви". Всё-таки это соборно принятый документ. А пока я тут увидел только одну ссылку на него - в комментарии священника Алексия из Москвы.
Недавно вспомнились стихи из песни Жанны Бичевской, отражающие "истинный патриотизм": "Мы врага настигнем по его же следу. И порвем на клочья, Господа хваля..."
Московскому священнику о. АлексЕю (как он сам себя назвал, - что несколько настораживает).
1. Уважаемый о. Алексей, Вы как будто саму "Родину" защищаете! Стремление похвальное, но не всегда уместное... Попытка что-либо опровергнуть с налету не всегда способствует эффективной дискуссии: во всяком случае, опровержению следует предпослать хотя бы некоторое понимание. Предполагаю, Вы либо не поняли смысла статьи, либо не определились еще до конца со своими предпочтениями, либо отстаиваете абсурдный тезис. Все Ваши цитаты замечательно вписываются в изложенную мной концепцию и находят в ней свое законное место. Вне своего места эти цитаты теряют смысл. Ваш комментарий никак не опровергает моего основного тезиса о том, что для христиан на ПЕРВОМ месте должна стоять идея Небесного Отечества, а на втором (или последующих местах: это в данном контексте не важно) - идея отечества земного. Когда эти идеи (ориентиры) меняются местами, происходят искажения (на которые в статье было обращено пристальное внимание). Восстановление иерархии ценностей - дело исключительной важности, и нужно оно не кому иному, как только Церкви (ибо от искажения перспективы страдает Церковь). Такова идея статьи, которая проста и ясна. Если Вы опровергаете изложенный мной тезис (а полемическая направленность Вашей статьи говорит именно об этом), то наверное защищаете противоположный тезис. Однако полное отсутствие какой-либо аргументации (т.е. системы) с Вашей стороны заставляет меня предположить, что Вы не очень хорошо осмыслили и то, какой именно тезис Вы все-таки защищаете. Единственный тезис, который я критически рассматривал, состоял в преувеличении значения относительной истины и замена им истины абсолютной. На практике это выглядит так, что озабоченность идеями национального патриотизма сегодня занимает куда более важное место среди духовенства и многих мирян, нежели озабоченность осознанием (и обретением) своей христианской идентичности. Некоторые примеры, приведенные в статье, свидетельствуют о том, что такое осознание (и стремление к этому осознанию) значительной частью верующих почти полностью утрачено. С этим связана и основная напряженность (и - надеюсь - некоторая актуальность) статьи. Отстаиваете ли Вы этот второй, опровергаемый мной тезис? Из Вашего комментария следует, что да: он целиком посвящен опровержению и в нем нет и намека на диалог. Если вы смутились цитатой из о. Георгия Флоровского о христианах как "саботажниках", то из контекста статьи Вы должны были понять, что это - метафора, которая не предполагает никакого подстрекательства к антиправительственному бунту, а также не подразумевает иных, сделанных Вами, выводов. Кстати, такой же смысл эта метафора имеет и в статье самого о. Г. Флоровского (я рекомендовал ее прочесть, чтобы понять проблематику и контекст моей статьи), которого Вы должны были тоже обвинить в радикализме. Интересно, когда говорят, что листья осенью золотые, Вы разве спорите и стараетесь опровергнуть?
2. Теперь о цитатах. Ограничусь тремя примерами: остальное можно вывести логически, исходя из общего подхода.
а) Апостол Павел («Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» Рим. 9, 3) замечательно подтверждает мысль о том, что утрата (или непринятие) христианского самосознания - это трагедия людей, некоторые из которых могут быть и нашими родственниками (и соотечественниками). Что мешает и нам сокрушаться о том, например, что русские священники отдают предпочтение идеям, которые напрямую не относятся к проповеди Христа, а когда им отдают предпочтение больше, чем этого требует Евангелие, даже искажают основной смысл их служения?
b) Замечательную тему Вы затронули, сославшись на пример Господа нашего Иисуса Христа. Наверное, для Вас будет неожиданностью узнать (но я напомню Вам), что распяли Христа не кто иные как "православные патриоты", патриоты своего Отечества - и во многом по патриотическим соображениям. Идея патриотизма не в последнюю очередь состоит отстаивании первенства своего Отечества, в стремлении к его свободе и независимости, в заботе о его благополучии и процветании (ср. с "последними словами" св. Феодора Ушакова, процитированными в статье). Все эти идеи Христос не только не поддержал, отказавшись быть царем Израильским и возглавить борьбу за эти ценности, но с негодованием ОТВЕРГ. Слова о том, что Царство Его не от мира сего, шокировали патриотов и разрушили все их надежды. Более того, Христос дал обетование своего Царства язычникам, "посмеявшись" над богоизбранностью Своего же собственного народа! Этого Ему простить не могли. Всем, кто хочет поразмыслить над этим, я рекомендую прочитать брошюру митрополита Антония Храповицкого "Христос Спаситель и еврейская революция", в которой показана вся эта ужасающая динамика развития и "приведения в действие" стандартной патриотической идеологии. На мой взгляд, это лучшая работа митр. Антония. После этого всех ильиных и тихомировых остается только выбросить на помойку! (осторожно: метафора).
с) Приведенное Вами правило cв. Григория Неокессарийского действует против Вас же. Во-первых, правило немного не о том, о чем Вы написали. В нем осуждаются христиане, помогавшие варварам из корысти (почти все правила св. Григория Неокессарийского относятся к эпизоду, связанному с набегом варваров, и рассматривают случаи ограблений и дурного поведения тех, кто "пользовался" военным положением для своей выгоды). Во-вторых, если бы я обратил на него внимание раньше, я бы обязательно вставил его в свою статью: а именно в то место, где рассматривается пример участия cв. Феодора Ушакова в русско-турецких кампаниях. Русское командование не могло не знать, что на турецких кораблях - братья христиане (православные греческие матросы), поэтому будучи христианским, оно должно было отказаться от потопления кораблей с братьями по вере. Признаю, что подобные случаи можно рассматривать как крайнюю необходимость (поскольку война была с турками, а греки были там "убойным материалом"). Но те, кто сегодня прославляет cв. Феодора за то, что он был непобедим в земных воинах (о нем даже пишут с большой буквы - Воин Непобедимый!), не могут уйти от прямого действия этого (и подобных ему) правила! Если же следовать Вашей интерпретации, то первым, к кому должно было быть отнесено процитированное Вами правило, должен был быть ученик св. Григория Неокессарийского - св. Григорий Богослов, писавший, что для него всякое отечество - чужая страна. Вот уж более "радикальную" позицию трудно даже придумать! Я понимаю, что св. Григорий Богослов многих сегодня не устраивает. Но если говорить о Священном Предании нашей Церкви - это один из тех Отцов, на которых это Предание твердо стоит. Святой Григорий настолько важен в Предании Церкви, что пожалуй нет ни одной его фразы, ни одной мысли, которая не разошлась бы на цитаты, которая не была бы осмысленна и принята последующими поколениями христиан. Перефразируя известное изречение, осмелюсь выдвинуть тезис, что все церковное богословие периода Вселенских Соборов, а также византийской эпохи есть ряд примечаний к св. Григорию Богослову. Вот и попробуйте опровергнуть мой новый тезис! :)
3. В заключение отмечу, что Ваше уклонение от дискуссии и попытка говорить в форме "опровержений" - дело довольно рискованное и, как я думаю, бесплодное. Я в свою очередь не надеюсь, что вы примете мои аргументы к сведению. В такой полемике исписывается много "бумаги", тратится время - а результат обычно нулевой. Куда важнее обсуждать те вопросы, которые были действительно поставлены. Это помогло бы придти к более глубокому осмыслению затронутой проблемы.
Друзья, благодарю всех участников за комментарии. Особенно хочется отметить очень интересный и живой по стилю комментарий о. Георгия Крылова. Вы, отче, верно обратили внимание на проблему уяснения смысла Православного Предания, хорошо уловив главную идею статьи. Действительно, от многих комментаторов ускользает, что статья посвящена, в конечном итоге, не проблемам патриотизма, а вопросу христианской идентичности. Таким образом, эта перспектива сразу снимает всю проблематику, связанную с положением современного общества и государства, и вводит тему для осмысления, которая коренится в иной "области". Речь, собственно идет, как я уже писал, не о замене одной идеологии на другую, а о смене аспекта. Смена аспекта зависит от уяснения эсхатологической природы Церкви. И меня удивляет, почему никто, кроме о. Георгия не обратил внимания на этот главный вопрос, от которого, по моему мнению, зависит итог всей дискуссии по этой теме. Надеюсь, ни у кого из нас нет желания что-либо окончательно решить: для меня было бы достаточным, если бы у читателей возникла хотя бы озабоченность главным вопросом. А вопрос не «что такое патриотизм?», а «что такое Церковь»? Собственно, статья об этом. Не очень согласен с некоторыми Вашими тезисами, о. Георгий, во-первых, касательно принципиального различия, которое (как мне показалось) Вы проводите между мирянами и монахами, а во-вторых, с тем, что для Церкви, судя по вашим словам, Вы все-таки оставляете "некоторую умеренную идеологию". На мой взгляд, если исходить из данных веры, у Церкви принципиально не может быть никакой идеологии, поскольку с понятием "идеологии" я отождествляю систему идей, рожденных тварным миром и нужных для тварного мира. Я исхожу из положения о том, что Церковь существует в мире, но не как его внутренний элемент, а как "иноприродная" закваска, как прививка будущей славы Царства Божия.
О. Александру Задорнову. Благодарю Вас, отче, за высказанное мнение. Согласен с Вами относительно того, что проблема патриотизма - не только русская проблема. Однако мой практический опыт в этом несколько иной: побывав не раз в Греции, Константинополе, Италии, Болгарии, я заметил, что "русская идея" на практике - самая тоталитарная и самая громкая в православном мире. Относительно выводов статьи, скажу что они - ясны и очень просты, достаточно почитать хотя бы мои нижестоящие комментарии. Но разъяснять еще раз не буду: предлагаю прочитать статью в свете предлагаемой мной "смены аспекта": альтернатива напрашивается сама собой.
О. Диодор, а как же Вы Святого Косму Этолийского забыли?
"Важным элементом концепции ( Святого Равноапостольного) Космы Этолийского стала моральная подготовка соотечественников к освобождению от иноземного ига. После неудачи череды антиосманских восстаний, многие опустили руки, посчитав, что освобождение недостижимо. Проповеди и пророчества Космы подарил народу надежду, не случайно их рукописные списки разошлись по всей Греции. В свою очередь, чтение пророчеств святого «стало любимым чтением греков». Эти тексты несли в себе веру в скорое освобождение. Собственные усилия в сочетании с верой в Бога должны были скоро и непременно принести «желаемое» освобождение. Своей уверенностью он давал надежду соотечественникам, вдохновляя их на новые свершения и борьбу".
Афанасий Зоитакис: http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4973&Itemid=332
Отец Диодор, дай Бог Вам сил написать побольше подобных статей! Ведь, 70 лет массового безбожия не прошли даром, и невооруженным глазом видны ошибки многих по сути новоначальных, не разделяющих еще толком духа и плоти.
К сожалению, в статье чувствуется желание автора более притянуть факты в пользу своей точки зрения, нежели постараться беспристрастно разобраться в вопросе. От первохристианского периода сразу идет скачек в поствизантийский. Или вот как один из нескольких подобных пример: "Разве забыли православные, что любое убийство на войне (даже в защиту отечества) есть грех человекоубийства и оправдан он только как меньшее зло? Не будем забывать, что св. Василий Великий рекомендует совершившим убийство на войне в течение трех лет воздерживаться от причащения Святых Таин, «как имеющим нечистые руки».
Авторитетный византийский толкователь Иоанн Зонара, так комментирует это правило: «Не в виде обязательного предписания, а в виде совета предлагает святый, чтобы убивающие не войне в течении трех лет воздерживались от причащения. Впрочем, и этот совет представляется тяжким; ибо он может вести к тому, что воины никогда не будут причащаться божественных даров, и в особенности лучшие, - те, которые отличаются отвагою: ибо они никогда не будут иметь возможности в течение трех лет прожить в мире. Итак, если те, которые, ведут войны одну за другой и умерщвляют неприятеля, удаляются от причащения, то они во всю жизнь будут лишаемы благаго причащения, что для христианина – нестерпимое наказание. Но зачем считать имеющими нечистые руки тех, которые подвизаются за государство и за братьев, чтобы они не были захвачены неприятелями, или чтобы освободить тех, которые находятся в плену? Ибо если они будут боятся убивать варваров, чтобы через это не осквернить своих рук, то все погибнет и варвары всем овладеют. В виду этого и древние отцы, как свидетельствует сам Василий Великий, не причисляли к убийцам тех, которые убивают на войне, извиняя их как поборников целомудрия и благочестия; ибо если будут господствовать варвары, то не будет благочестия, ни целомудрия: благочестие они отвергнут, чтобы утвердить собственную религию; а в целомудрии никому не будет дозволено подвизаться, так как все будут принуждены жить так, как они живут. А великий в божественном учении Афанасий, в своем каноническом послании к монаху Аммуну говорит буквально следующее: “Непозволительно убивать, но убивать врагов на брани и законно и похвалы достойно ”. Согласен с Зонарой и другой авторитетнейший византийский канонист - патриарх Антиохийский Феодор Вальсамон, который, так же как и Зонара, замечает, что предлагаемый Св. Василием совет вообще не был употребляем в действии, как по неудобности, так и по уважениям в начале сего правила изложенным . Таким образом, православное каноническое право не только не считает грехом убийство на поле брани, но и не признает за воином его совершившим какой-либо сакральной нечистоты, влекущей отлучение от Причащения. В своем каноническом послании, которое цитирует Зонара, свт. Афанасий Великий дословно говорит следующее: "Убивать врагов на брани, и законно и похвалы достойно. Таких великих почестей сподобляются доблестные в брани, и воздвигаются им столпы, возвещающие превосходныя их деяния ".
Брат, о.Диодор, а русский ли ты?
Уважаемый о. Димитрий, благодарю Вас за уточнение, касающееся правила св. Василия Великого. Действительно, очень полезно заострить на нем внимание.
1. В статье это правило приводится не для доказательства того, что убивать на войне нельзя, а для указания на то, что любое убийство есть зло (пусть меньшее, но все-таки зло). Византийские толкователи не спорят с этим, а истолковывают правило, исходя из соображений икономии. Здесь могла бы возникнуть интересная дискуссия о соотношении икономии и акривии, но это - отдельная обширная тема, не помещающаяся в формат комментариев. Отмечу лишь, что эти понятия не противопоставляются, а подразумевают одно другое. Это в частности означает, что говорить об икономии бессмысленно, если не определена акривия. Что и сделано в моей статье. Исходя из такого подхода, можно правильно понять и византийских толкователей, и св. Афанасия Великого: эти тексты дополняют, а не отменяют правило св. Василия. В самом деле, ни один из толкователей не "опровергает" этого правила, а говорит, что по тем или иным соображениям оно не применялось. Это разные вещи. В связи с этим совершенно неверно выглядит Ваш вывод: "Православное каноническое право не только не считает грехом убийство на поле брани, но и не признает за воином его совершившим какой-либо сакральной нечистоты, влекущей отлучение от Причащения". Православное право не отменяло правила св. Василия и тем более "нечистоты рук" вследствие греха убийства, поэтому оно не может не считать грехом и убийство на поле брани: комментаторы лишь допускают не применять это правило на практике, т.е. действовать, исходя из принципа икономии, который не отменяет греха, но позволяет исходя из определенных обстоятельств не наказывать за него по "полной программе".
2. Данные византийскими комментаторами объяснения отнюдь не являются всегда и во всем авторитетными. Об этом говорит хотя бы тот факт, что очень часто одни комментаторы противоречили другим. Так, в частности, византийский канонист Матфей Властарь вообще считал Феодора Вальсамона ПЛОХИМ комментатором. И в этом нет ничего удивительного. Так что авторитетно здесь - именно правило св. Василия, устанавливающее в отношении убийства на войне понятие акривии.
3. В третьих, Вы процитировали отрывок из моей статьи ("Не будем забывать, что св. Василий Великий рекомендует совершившим убийство на войне в течение трех лет воздерживаться от причащения Святых Таин, «как имеющим нечистые руки»"), которому ПРОТИВОПОСТАВИЛИ следующие слова Иоанна Зонары: "Не в виде обязательного предписания, а в виде совета предлагает святый, чтобы убивающие не войне в течении трех лет воздерживались от причащения". Думаю, в отрывке из моей статьи надо обратить внимание на слово "РЕКОМЕНДУЕТ" - и тогда все встанет на свои места.
4. Что касается Канонического послания авве Аммуну, в котором св. Афанасий упоминает о воинах, то здесь я думаю следующее. Послание лишь вскользь упоминает об убийстве на войне (если вы прочтете его целиком, то заметите это) и не дает ему моральную характеристику, как это сделано в правиле св. Василия Великого. В нем говорится лишь, что убийство на войне законно и похвалы достойно. Что же касается правила св. Василия, то в нем дано моральное определение существа греха - и в книге правил такое определение встречается только в этом правиле, все остальные толкования не дают такой моральной оценки (потому что она уже сделана), а пытаются дать практические указания к его применению. Для целей моей статьи была важна именно моральная оценка того, что происходит. А как действовать по этому правилу - забота тех, кому дана власть вязать и решить.
5. Остается отметить, что вопрос об убийстве на войне не является центральной темой статьи, а рассматривается как один из примеров, иллюстрирующих идеологию "православного патриотизма". На мой взгляд, в этой идеологии смещаются акценты, вследствие чего второстепенные ценности занимают место первоочередных. В виду такого смещения, принимающего сегодня ужасающие размеры и чрезвычайно уродливые формы, становится затруднительным ответ вопрос: а что же тогда такое Церковь? Ответ на этот вопрос не так прост, как это кажется с первого взгляда, и византийский имперский опыт здесь вряд ли поможет.
К сожалению, о.Диодор, не могу признать Ваш ответ удовлетворительным, хотя он и пространен.
По правилу свт. Василия все очень четко сказано и у свт. Афанасия и у византийских канонистов. У Вас выходит, что свт. Афанасий назвал грех "похвальным делм", и все это отцы сочли уместным содержать в сборниках канонов. Утверждая, что "любое убийство есть зло", вы входите в противоречие со святоотеческим учением о зле (см. того же свт.Василия Великого), согласно которому ни страдания, ни смерть, ни какие-либо бедствия не являются злом сами по себе. Поэтому Ваше позиция мне представляется более гуманистической (в секулярном понимании этого слова), нежели христианской.
Что же касается того, что у православных патриотов "смещаются акценты, вследствие чего второстепенные ценности занимают место первоочередных" - это действительно встречается. Однако это отнюдь не отменяет самой добродетели патриотизма. Патриотами были многие святые Православной Церкви, и призывали и паству любить свое отечество. Поэтому, касаясь данного предмета, следует правильно расставить акценты, и указать патриотизму надлежащее место, а не "выплескивать с водой и ребенка".
Вне Христа все вообще добродетели являются мнимыми, они всегда искажены, всегда сопряжены с греховными страстями и прелестью . Поэтому можно с увереностью сказать, что вне Христа нет и патриотизма. Патриотизм вне Христа напрасен, не имеет перспективы в вечности, и носит сугубо условный характер. Если патриотизм не подчинен высшему чувству – любви к Богу, он неизбежно преобразится в греховную страсть. Но Вера Христова очищает и возвышает патриотизм, делая земное Отечество для человека преддверием Отечества Небесного. Поэтому и обращается к нам святой праведный Иоанн Кронштадтский: "Помните, что Отечество земное с его Церковью есть преддверие Отечества небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить".
Уважаемый о. Димитрий. Я надеялся на более конструктивное обсуждение с Вами проблем, затронутых в статье, но последний Ваш комментарий просто уходит от каких-либо общих мест, которые могли бы быть определены в ходе обсуждения. Остановлюсь на некоторых более-менее актуальных для данного обсуждения темах.
1. Позиция православного канонического права по вопросу об убийстве на войне, которую Вы пытались изложить, на самом деле совершенно не такова, как Вы заключили. У меня возникает недоумение: почему, высказав готовность "постараться беспристрастно разобраться в вопросе", вы не последовали своему правилу на деле, а подобрали только те места, которые подтверждают сделанные Вами умозаключения и исходят, вероятно, из предзаданной цели? Так, вы процитировали Зонару и Вальсамона, назвав одного "авторитетным", а другого "авторитетнейшим", хотя Зонара был светским юристом, принявшим монашество лишь в конце жизни, и его комментарии довольно формальны; а Вальсамон вообще несамостоятельный комментатор. Мне вот интересно, почему Вы в поисках "беспристрастного подхода" не обратились к толкованиям Матфея Властаря и преп. Никодима Святогорца, место которых среди комментаторов канонического корпуса Церкви ничуть не меньше, чем у вышеназванных (а то и больше). Матфей Властарь, в отличие от Зонары и Вальсамона, был глубоким богословом, последователем паламизма. Его комментарий по интересующему нас вопросу наиболее пространен, и у него, пользуясь Вашими словами, "все очень четко сказано". Преп. Никодим, думаю, в презентации не нуждается: его можно назвать одним из последних Отцов и Учителей Церкви, чей авторитет несомненен во всех Поместных Православных Церквах. В своем комментарии он В ОСНОВНОМ следует именно Матфею Властарю, а также кое-что дополняет и сам. Хочу подчеркнуть, что в моей статье нет ни строчки, которая противоречила бы позиции, изложенной у Матфея Властаря и преп. Никодима. Матфей написал четыре страницы по этому вопросу. Здесь нет смысла цитировать все целиком. Но кое-что необходимо процитировать. Во-первых, Матфей говорит, что Василий не противоречит Афанасию, но у него иное намерение (о чем я уже писал): "Поскольку у сего св. Отца было иное намерение - скверны, соединяемые иногда с благими из дел очищать, то он подвергает умеренной епитимии и сих, КАК, ДУМАЮ, СДЕЛАЛ БЫ И ВЕЛИКИЙ АФАНАСИЙ, если бы приложил эту вину и не иначе упомянул бы о них" (т.е. речь идет об ином контексте, в котором упоминается этот вопрос у св. Афанасия и о котором я также говорил). Далее, самое интересное: "Но некоторые не постигая великомыслия законоположника (т.е. Василия) и не обращая внимания на близость человеческих поступков ко злу, дерзают обвинять его, яко бы давшего совет тяжкий и чуждый правого суда...". Далее слово в слово идет цитата из Зонары и Вальсамона, которую Вы привели в своем комментарии. Заключает ее Матфей такими знаменательными словами: "Вот что детским, так сказать, языком дерзают говорить против Многоустной Трубы Духа и Книги Евангельского искусства (т.е. Василия)". Далее Матфей подробно разъясняет, что убийство на войне относится к ПРОИЗВОЛЬНЫМ ГРЕХАМ, а потому требует покаяния. "Ибо и все евангельское законоположение, возводящее нас в первобытное состояние и призывающее к духовной жизни, НИГДЕ НЕ ОДОБРЯЕТ ВОЙН и УБИЙСТВАМИ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ВОСПРЕЩАТЬ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ЗЛА". Потом идут примеры из Ветхого Завета, в которых подтверждается, что несмотря на различие нравов, древний Закон был согласен с Евангелием. Так, Бог не попустил Давиду построить храм не по какой другой причине, как только потому, что руки его были в крови - вследствие убийства на войне в защиту истинной веры и своего народа! Моисей одержавшим победу над злейшими врагами иудеям повелел семь дней не входить в стан, и т.д. Вот как разъясняет этот случай Матфей (и меня удивляет, почему православные священники этого не чувствуют): "хотя убиение врагов и законно, но убивающий человека, хотя бы он и справедливо отмщал и делал это по принуждению, и какой бы религии он ни принадлежал, ПОЧИТАЕТСЯ ПОРОЧНЫМ ради высочайшего и общего родства (всех людей). Следуя примеру Моисея, и Василий Великий повелевает, чтобы убийства, бывающие на войнах, не оставались вне наказания...". Далее Матфей приводит доказательства того, ЧТО ЭТО ПРАВИЛО ПРИМЕНЯЛОСЬ В ЦЕРКВИ. Когда император Никифор Фока стал принуждать Синод причислить к чину мучеников всех, кто пал во время войны с варварами, тогдашние предстоятели Церкви ответили: как можно причислить к святым тех, кого Василий Великий отлучил на трехлетие от таинств как имеющих нечистые руки? - и тем отвратили насилие императора. Кстати, случай с Фокой приводят и Зонара, и Вальсамон, и патриарх Досифей, и преп. Никодим. Поэтому странно и двусмысленно звучит Ваш вывод, что "предлагаемый св. Василием совет вообще не был употребляем в действии, как по неудобности, так и по уважениям в начале сего правила изложенным". Второй случай НАИБОЛЕЕ показателен: когда различные священники и епископы признались пред Собором, что они участвовали в войнах с неприятелем и многих убили, то СОБОР, СОБРАВ ВСЕ, ЧТО СКАЗАНО ОТНОСИТЕЛЬНО СЕГО В БОЖЕСТВЕННОМ ПИСАНИИ, ПОВЕЛЕЛ ИМ ПРЕСТАТЬ ОТ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЯ! Это правило особо актуально, потому что многие священники даже понятия не имеют об этом. Напротив, в наших фильмах стало модно показывать попов, которые во время войны вместе со всеми палят из ружей по неприятелю (например, фильм Штрафбат). Такая пропаганда не случайна: она выражает тенденцию, которая распространена среди большой части священства (кстати, говорят, у фильма Штрафбат были священники-консультанты). Что касается толкований преп. Никодима Святогорца, то он спрашивает: почему древние Отцы (Афанасий) не наказывали убийц на войне, а Василий лишил их причастия? И отвечает так: "Этот вопрос разрешает Сам Бог во второй книге Чисел" - далее он излагает случай, когда Моисей повелел воинам семь дней быть вне стана, чтобы очиститься. Преп. Никодим, ссылаясь на толкования Филона, пишет, что так повелел Бог потому, что убивающий на войне, хотя и законное дело творит, впадает по причине убийства в ГРЕХ и ПРЕСТУПЛЕНИЕ, потому что убил человека - существо того же рода и той же природы, что и он сам (Пидалион, с. 600). Преп. Никодим подтверждает справедливость такого наказания ссылкой на 66 Апостольское правило и на 55 правило св. Василия. Кстати, приводится пример, когда архиерей был запрещен в священнослужении за то, что убил напавшего на него агарянина во время войны (Пидалион, с. 87; см. также Алфавитная Синтагма, λ. 7). Заключает преп. Никодим свой комментарий такими словами: "Хотя Зонара и говорит, что этот совет, т.е. канон, Святого (Василия) кажется тяжким и обременительным... мы это признаем, но все же пока воины воюют, они не могут причащаться, но через три года после войны им дается разрешение" (Пидалион, с. 600). Характерно, что именно эту позицию по вопросу убийства на войне (которую я не перестаю повторять и в статье и в комментариях) Вы назвали гуманистической (да еще и в секулярном понимании этого слова!). Вот у Вас уже складывается определенное учение и определенный взгляд на Предание, который чреват серьезными и печальными последствиями для Церкви. Надеюсь, данная статья хоть чуть-чуть и хоть кого-нибудь предостережет от этого.
2. По остальным вопросам не буду писать подробно, поскольку уж слишком длинный выходит комментарий. Отмечу лишь, что такое определение, как "добродетель патриотизма" мне первый раз встречается в контексте христианской этики. Тут остается только посмеяться. Может, Вам прочесть (из самого простого и доступного) брошюру св. Игнатия Брянчанинова "О восьми страстях и противоположных им добродетелях", чтобы Вы узнали, какие добродетели являются христианскими? В статье вообще-то рассматривается, какое место занимает любовь к родным и к родине в иерархии христианских добродетелей. Не знаю, почему Вы не обратили на это внимания.
3. Ваши утверждения ("У Вас выходит, что свт. Афанасий назвал грех "похвальным делм", и все это отцы сочли уместным содержать в сборниках канонов. Утверждая, что "любое убийство есть зло", вы входите в противоречие со святоотеческим учением о зле (см. того же свт. Василия Великого)) - я даже не комментирую. Сочтем их просто голословными. Точно также голословны слова о том, что в статье неправильно расставлены акценты, и не указано для патриотизма надлежащее место, а якобы " с водой выплескивается и ребенок". Статья на всем протяжении занимается определением "мест". В частности, о патриотизме говорится: "Мы никак не можем отрицать существующую сегодня необходимость «патриотического воспитания» молодежи, которое частично лежит на пастырях Церкви: однако мы должны со всей решительностью констатировать, что в шкале приоритетов священника эта тема должна занимать соответствующее ей место". Причем, говорится и о критерии для определения этого места: "Стремление сохранить свою христианскую идентичность должно служить мерой нашего участия как в социальных проблемах вообще, так и в «патриотическом воспитании» в частности". Вопрос о христианской идентичности – главная тема статьи, и она для нас, христиан, важнее любой социальной проблемы, в том числе проблемы патриотизма. Знаете, когда приходится в ответе цитировать свою собственную статью, то это свидетельство того, что диалог заходит в тупик. Перечитайте, пожалуйста, более внимательно, потому что своей невнимательностью Вы вынуждаете другого человека тратить лишнее время на повторения уже сказанного.
4. Странно звучит и другой Ваш "тезис": "Патриотизм вне Христа напрасен, не имеет перспективы в вечности, и носит сугубо условный характер". Простите, но это пустые слова (в лучшем случае). Вне Христа патриотизм совсем не напрасен. У него есть серьезная перспектива: любить и защищать Родину. Насчет вечности скажу, что для каждой культуры и религии существуют (соответственно их представлениям) свои перспективы. ТО, что вы лишаете чего-то людей, живущих вне Христа, их совершенно не беспокоит. Поэтому такие аргументы в лучшем случае могут убедить только Вас самого. Для других они ни о чем не говорят. Вообще, привнесение в этот вопрос апологетической составляющей вредит делу, во-первых, потому, что никого из "внешних" не убеждает, а во-вторых, потому, что эта составляющая не является специфически христианской. Она скорее напоминает мусульманскую доктрину (арабского этноса), хотя, уверен, что мусульманин в данном случае выглядел бы гораздо убедительнее, чем Вы.
5. Цитату из св. Иоанна Кронштадского можете оставить при себе. И это не потому, что я якобы не чту этого святого, а потому, что эта цитата в том виде, в котором вы ее представили, не выражает православного учения о преддверии небесного Отечества, как оно выражено в многовековой традиции Православной Церкви. Хочется отметить, что в определении православного учения значение имеют те отцы, которых мы называем ОТЦАМИ И УЧИТЕЛЯМИ ЦЕРКВИ. Не каждый из Отцов имеет такой статус. С другой стороны, тот факт, что многие святые не являются Отцами и Учителями Церкви, не умаляет их святости: просто речь идет об ином служении и иной "харизме". Вообще, это долгий разговор: в курсах Патрологии есть определения, кого именно мы именуем Отцами и Учителями и по каким критериям мы проводим такое различие. Лучшим исследованием я бы назвал Введение к курсу патрологии проф. С. Пападопулоса. Когда-то я его переводил, но оно так и не было издано. Если у Вас есть к этому интерес, я бы мог Вам выслать свой перевод (пришлите на богослов.ру свой мейл). Так что не всякая цитата годится в дело. Приводите впредь цитаты из Отцов и Учителей Церкви, мнение которых принято в православном предании и подтверждается оным. Возвращаясь к цитате из св. Иоанна Кронштадского, хотя она и не выражает того, что Вы хотели бы, ничто не мешает ее интерпретировать в согласии с общепринятым учением. Я бы предложил рассматривать слова о земном отечестве как метафору. Во-первых, потому что они стоят в неразрывной связи с понятием Церковь и отсылают к нему, а во-вторых, потому что земное отечество может быть НАПОМИНАНИЕМ о небесном Отечестве - и ничего больше. А это и есть функция метафоры: отсылать к иному предмету и напоминать о нем. Что касается общепринятого православного учения, то истинное и единственное преддверие небесного Отечества в буквальном смысле - это САМА ЦЕРКОВЬ. Только она есть подлинное Отечество для христиан и только она есть наша исконная Родина. Потому что христиане - это Новый Израиль, т.е. особый народ Божий (у которого, естественно, есть свое Отечество, как и у всякого народа). Сегодня нам всем следует хорошенечко осмыслить тот факт, что вступая в Церковь, мы помимо всего прочего отказываемся от своей естественной, физической Родины и принимаем "гражданство" иного Отечества - Небесного. Это происходит не на том свете (как Вы полагаете), а именно здесь - еще в этой жизни. В этой жизни мы меняем гражданство (посредством Крещения) и меняем Отечество земное - на Отечество Небесное. Поэтому-то говорит Христос, чтобы мы отцами не называли никого, потому что один у нас Отец, Который на Небесах. И речь здесь идет не о будущем, а о теперь, о настоящем. Вне вышеизложенного контекста это изречение никогда не может быть правильно понято и адекватно воспринято. Если человек уже здесь, в этом мире, не станет гражданином иного Отечества, то он его так никогда и не увидит. А все ваши земные отечества, повторю слова св. Григория Богослова, в СРАВНЕНИИ С НАСТОЯЩИМ ОТЕЧЕСТВОМ (и это пояснение, выделенное прописными буквами, принципиально важно) - "суть забавы и лицедейства".
Спасибо автору за интересную статью и не менее интересные комментарии, значительно дополняющие статью. Действительно, многое становится на свои места. Вызывает удивление позиция оппонентов-священников, которые по своему статусу должны были бы первыми предостерегать других от тех идей, которые сами они защищают (причем, не обладая, кажется, ни аргументами ни достаточными знаниями).
Странно также, когда цитата из св. Иоанна Кронштадского, в которой идет речь о "полагании души за ближних своих" (где явная отсылка к Евангелию, которое учит полагать свою душу за ближних своих - и вряд ли св. Иоанн хотел сказать нечто большее), приводится как аргумент в разговоре об убийстве на войне других людей. Кажется, вполне очевидно, что "полагать" свою душу и "полагать" чужие души - случаи не одного нравственного порядка.
Брате, Диодоре! Те мысли, которые Вы мне приписываете в своем комментарии, и которые мне не принадлежат, оставляю на Вашей совести. Также посмею заметить, что избранный Вами способ полемики, состоящий в том, чтобы пренебрегать одними отцами как бы за счет других («козырных»)– не является православным, и, как говорит о том авва Дорофей, приводит к крайне печальным последствиям. “Поистине, братия мои, знаю я одного, пришедшего некогда в сие жалкое состояние. Сначала, если кто из братии говорил ему что-либо, он уничижал каждого и возражал: “Что значит такой-то? Нет никого (достойного), кроме Зосимы и подобного ему”. Потом начал и сих осуждать и говорить: “Нет никого (достойного), кроме Макария”. Спустя немного начал говорить: “Что такое Макарий? Нет никого (достойного), кроме Василия и Григория”. Но скоро начал осуждать и сих, говоря: “Что такое Василий? и что такое Григорий? Нет никого (достойного), кроме Петра и Павла”. Я говорю ему: “Поистине, брат, ты скоро и их станешь уничижать”. И поверьте мне, чрез несколько времени он начал говорить: “Что такое Петр? и что такое Павел? Никто ничего не значит, кроме Святой Троицы” Наконец возгордился он и против Самого Бога, и таким образом лишился ума». Также хочу отметить и тот момент, что разделение святых на отцов и тех, что «просто погулять вышли», не является собственно православным преданием, но перекочевало к нам из латинской схоластики, где и свойства Божьи надежно посчитаны и запротоколированы. Тоже самое относится и к отсылке меня к брошюре свт. Игнатия, во еже убедиться, что в списке добродетелей патриотизм отсутствует. Но Вы, как монах, полагаю, знаете, да и сама история православного монашества свидетельствует, что, например, даже отшельничество и схима, как правило, выливаются в прелесть, если им не предшествуют многие годы общежития. Без умения жить в общине, без школы в которой в непосредственной действительности с одной стороны обнажаются собственные греховные страсти, а с другой появляется возможность реализовать не умозрительную и мечтательную, а подлинную и жертвенную любовь к человекам, духовное совершенство невозможно. Тоже самое можно сказать в отношении Отечества. Как справедливо писал Лев Тихомиров, «сила Отечества заключается в том, что здесь идея соединяется с фактом, душа человека соединяется с обществом не в отвлеченной идее, но в действительном существовании. Поэтому-то Отечество было всегда так дорого людям, и любовь к Отечеству так возвышала их самих... Горячий патриотизм величайших подвижников и святителей Руси кажется как бы соблазнительным для тех из наших современников, которые больны убылью непосредственного чувства или поддались влиянию больных доктрин. Но образ Искупителя мира, пришедшего спасти людей всех племен и в то же время любящего свое Отечество по плоти, — свидетельствует, что чувство любви к Родине есть чувство также святое, Богом благословенное, и оправдывает подвижников Русской земли, а не их нынешних критиков».
Теперь по поводу убийства. Вы продолжаете настаивать на том, что всякое убийство есть зло. Однако, согласно святоотеческому учению, нужно различать то, что представляется нам злом в наших чувствах, и действительное зло, т.е. грех. Нельзя взирая лишь на внешнее, назвать злом все то, что представляется таким по форме. Иначе, например, нужно запретить иконопочитание, ибо сказано: «да не сотвориши себе…». И так далее. По-Вашему же злодеями можно объявить не только святых воинов (канонизированных, конечно, не за это), но и, например, апостолов. Ведь и они убивали! Прп. Иосиф Волоцкий в своем слове против жидовствующих говорит: «Если же кто скажет, что молитвою предать смерти — это одно, а оружием убивать заслуживающих смерть — это другое, тому будет так сказано: это одно и то же, что молитвой смерти предать, что оружием убить виновного. Именно так пишет Афанасий Великий в «Слове о совершающих смертные грехи». Вначале он напоминает о ветхозаветных пророках и праведниках, убивающих оружием или предававших казням виновных, потом называет святых и верховных апостолов Петра и Павла. Ведь Петр словом и силой, которой дал им Святой Дух, предал смерти Анания и Сапфиру, а Павел словом предал смерти Елиму-волхва, кузнеца Александра, Именея и Филита. Видишь, что Афанасий Великий не делает никакого различия между убийством оружием и преданием виновных казни или смерти с помощью молитвы».
Ну и вообще, как Вы уже догадались, я не могу разделить Ваши сетования о пропаганде патриотизма и т.д. Мне кажется, что патриотизм, особенно у нас, не представляет такой проблемы, чтобы с ней нужно было бороться (а это сейчас особенно модно – иг. Петр Мещеринов, о.Даниил Сысоев, Вы вот теперь). Гораздо большую проблему Церкви, по моему мнению, составляет наше монашество, призванное быть ее солью. Ведь что мы сейчас наблюдаем? В лучшем случае это увлеченность общественной деятельностью, постоянные участия в жарких дискуссиях, стремление по любому поводу высказываться в интернете - начиная от «угрозы патриотизма», заканчивая самочинными благословениями мирянам заниматься сексом в постные дни. Между тем все это служит служит к профанации и дискредитации монашества, и из него исчезает собственно монашеское делание.
О. Антоний, Вы, видимо, невнимательно читали мой комментарий, т.к. цитата из св. прав. Иоанна Кронштадтского в нем приводится в контексте христианского понимания патриотизма. Ну а жизни, да, полагали в том числе и на поле брани. А в 1907 г. святой праведный Иоанн Кронштадтский говорил: “Отчего мы не могли ныне победить врагов-язычников, при нашем храбром воинстве? Скажем не обинуясь: от неверия в Бога, упадка нравственности и от безсмысленного толстовского учения «не противься злу», следуя которому сдался на капитуляцию Порт-Артур, а военные суда — в постыдный плен со всем инвентарем. Какой славный учитель для всего русского воинства и для всех военных и других властей св. благоверный великий князь Александр Невский! Но кто из интеллигентов читает ныне о подвигах его, и кто верит сказанным чудесам? Вот от этого неверия и от своего гордого, кичащегося разума и надмения своею военною силою мы и терпим всякие поражения и стали посмеянием для всего мира! Страшный урок дан Богом русской интеллигенции, неверующей в Бога и себя боготворящей. Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству. Аминь». Св. прав. Иоанн Кронштадтский, «Новые грозные слова», М. 1993. С. 88
А вообще, читая нынешних «уранополитов», вспоминаю свщмч. Иоанна Восторгова: «Один мудрец заявил, что "русской земли" нет, что говорить о ней — значит обижать инородцев. Другой уверял, что патриотизм — бранное и позорное слово, и понятие отжившее…».
Уважаемый о. Димитрий. Благодарю Вас за высказанное Вами мнение и за внимание, оказанное статье, которая и в самом деле является личным мнением и не претендует на то, чтобы давать окончательные ответы. Ее цель больше состояла в том, чтобы поставить некоторые вопросы, побудить подумать в том числе и о том, что собственно означает бытие в Церкви (ecclesial being, в терминологии митр. Иоанна Зизиуласа) и какие выводы из этого могли бы быть извлечены. Возможно, какие-то стороны такого подхода будут более яснее представлены в следующей статье. Спасибо, что указали монашеству его место. Согласен с Вами по существу, но все-таки думаю, что для православного монашества всегда было нормой участвовать в обсуждении актуальных для Церкви проблем. В церковной среде его голос должен быть слышен. Не потому, что он якобы непогрешим, а потому, что у него тоже есть свои приоритеты, которые могут быть актуальны и для церковного общества в целом. Окончательное же направление и ответственность за "развитие" событий лежит, конечно же, на иерархии, послушными чадами которой мы все являемся. Прошу прощения, если я что-то Вам не то приписал или не понял Вашу мысль. Еще раз благодарю за критические замечания.
Брате Диодоре! И Вы простите меня, если в чем либо неправильно Вас понял. Безусловно, голос монашества должен звучать, и мы - белое духовенство и миряне, всегда к вашему голосу прислушиваемся. Но, хотелось бы, чтобы ваш голос был от полноты духовной, а не от пустоты мирской нас уловляющей. К сожалению, сейчас в выступлениях многих монашествующих не видно именно монашеского, неотмирного рассуждения, а все похоже на гуманистические спиритуализированные (не в смысле мистики) выступления интеллигенции бердяево-герценского извода.
Если и вы сольетесь с миром, то что тогода мы?
Апостол Петр отсек ухо одному из пришедших взять Господа Иисуса Христа. И вполне мог убить. Правильно ли он поступил, совершил ли он грех?
Подставлять свою щеку и дать врагу уничтожить своего ближнего - разные вещи.
Если патриотизм - плох, то непатриотизм - хорош?
Мне кажется, мы можем недооценивать страшную ситуацию, когда пришел враг с мечом, чтобы уничтожить не только самого тебя, но и всех твоих ближних, разрушить твой храм, попрать и стереть с лица земли твою веру. Пусть нас всех уничтожат, не будем патриотами? Так правильно по-христиански считать?
Уважаемый о. Диодор! Благодарю за содержательную и многоплановую статью по которой Вас конечно нельзя причислять к противникам любви к земному Отечеству. Думаю не без умысла Вы обострили некоторые моменты, безпокоясь о возможных перспективах обмирщвления и секуляризации таких святых понятий как Родина, любовь, патриотизм. Если мы своим служением не будем призывать Благодать Святого Духа в эти сферы общественной жизни, то как и все земное и плотское они умрут. Церковь же, как богоустановленное учреждение, призвана освящать всякого человека. Ведь в Причастии не я принимаю в себя кусочек Христа, а он вбирает в Себя меня и делает членом Своего Тела. Вот так когда-то меня с моей Военной Присягой, воспитанием и мировоззрением призвал Господь к священному служению и православной военно-патриотической работе. Наш правящий архиерей владыка Артемий настоял на том, чтобы внести в инструкцию для священников, работающих по программам сотрудничества Церкви и Армии, цитирую «миссионер епархии и миссионеры благочиний в первую очередь в богослужениях, проповедях, и обращениях к военнослужащим должны свидетельствовать о Христе, вести души командиров и воинов к Спасению». Церковь Земная, Воинствующая Духом Святым освящает множество дарований. Осмысливая Ваши умозаключения, я поеду к ребятам на полигон, проведу встречи с бойцами в отдельных подразделениях зеленой границы, буду совершать богослужения, бегать на зарядку, учить стрелять и разбирать автоматы на православных молодежных военно-патриотических слетах и видеть глаза этих пацанов, ей Богу, многие из них подспудно тоскуют по Христолюбивому Отечеству, Небесному и Земному. А вот в такие нечастые минуты досуга буду дышать воздухом нашего духовного и интеллектуального общения. И дай Бог каждому, и мне в том числе, не заиграться, не ошибиться и послужить жизнью своей Родине и земной и Небесной.
Отец Диодор, спасибо за трезвенную и глубокую статью. Непросто выговорить подобные слова, еще сложнее их выслушать и принять. Но говорить нужно, ибо подмена христианства "русским православием" или - того хуже - "русскостью" - в наши дни вполне очевидна. А что касается Евангелия, то и в самом деле, какая горькая ирония в том, что никого не обличает Спаситель столь беспощадно, как патриотов и националистов ("в хорошем смысле" этого слова) - фарисеев!
Помоги тебе Бог! Будем ждать новых статей.
Благодарю Вас, о. Диодор. Я рад, что монашество исполняет свой долг напоминать о неотмирности Церкви. Самое страшное, что православные христиане вообще забывают, что Церковь вовсе не тождественна России и любой другой стране мира. Помню, я как-то разговаривал по поводу уранополизма (небесного гражданства) с одним ревнителем благочестия и глубоким патриотом и спросил его: "а если Бог будет против России, ты на чьей будешь стороне?" И он мне ответил: "ну конечно, на стороне России!" И это страшно. А все эти "патриотические воспитания" зачастую просто культивируют ложь и беспокаянное житие. "Мы должны любить нашу Родину такой, какая Она есть!" - говорят патриоты, таким образом исполняя слова Спасителя "отцы убили пророков, а вы строите им гробницы". И как раз таким и надо напомнить, что у христиан на Земле Родина - Церковь, а истинное наше Отечество там, где небесный Отец. И еще одна интересная вещь. У нас привыкли фактически ревизировать Новый Завет. Говорят (и здесь в комментариях тоже): "ну понятно, что родина в небе, но давайте лучше подумаем как нам Россию обустроить!" Или "Ясно, что во Христе нет ни эллина, ни иудея, но тоже во Христе, а в Церкви как раз есть!" На мой взгляд это тихое и мягкое размывание самой сути Благовестия. Еще раз благодарю за очень своевременную статью.
Дорогие друзья, благодарю в очередной раз за комментарии. Позвольте, пользуясь случаем, процитировать отрывок из статьи, написанной известным историком Греческой Церкви, профессором Афинского университета протопресвитером Георгием Металлиносом. Думается, его мнение будет небезынтересно услышать в контексте обсуждаемой темы. Тем более, что проблемы, как верно было замечено, у всех православных, собственно говоря, одинаковые, несмотря на различие языков и национальностей.
"Сила, которая руководит православным сознанием, – это справедливость, но справедливость в любви. И в любви «не только к тому, кто одного с тобой рода, но и ко всякому человеку», что отождествляется с самоотверженной божественной любовью. Ни одна война не может быть освященной в православном сознании, ибо война – это действие сатанинское. Немыслимо, с православной точки зрения, провести различия между справедливой и несправедливой войной, между священной и «несвященной». Немыслимо даже принять тезис «войны против войны». Война, с точки зрения православного, является отчуждением от Бога и от христианской любви к своим врагам (Мф. 5, 44). Это один из «парадоксов» нашей веры. Христос сказал ясно: «все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 52) – такова подлинная проповедь «ненасилия». Святой Афанасий и святой Василий Великий говорят, что достойны чести те, кто принимает участие и убивает в оборонительной (или освободительной) войне (когда это защита «целомудрия и благочестия, – говорит Василий Великий и подчеркивает: – против вооруженных»!). Это единственное исключение из правила, «по домостроительству», и оно соответствует словам Спасителя: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих», т.е. за своих ближних (Ин. 15, 13). Другими словами, это – самопожертвование, а не мщение. С другой стороны, когда император Никифор Фока (963-969) ввиду множества оборонительных войн империи потребовал от Церкви, чтобы погибшие на войне причислялись к мученикам, Патриарх Полиевкт и Собор отвергли это требование как нехристианское. Можно вообразить, насколько мы отдалились от того духа, что был в прежние времена. Православие, по своей сути, не может покрыть какую бы то ни было несправедливость или бесчеловечность, откуда бы она ни исходила. Оно – не с теми, кто обладает силой, а с теми, кто терпит несправедливость. Православию претит терроризм в любой форме: оно считает его ужасным и бесчеловечным. Но, с другой стороны, Православие глубоко убеждено, что с терроризмом, фанатизмом и насилием нужно бороться не манифестами, декларациями или ответной, притом слепой, силой, а внутри себя. Бороться не внешними соглашениями, пусть даже межрелигиозными, но усвоением образа жизни и нравственности наших святых, превозмогающего все последствия падения и нашей греховности. В противном случае Православие превращается в светскую силу и мирскую власть. И этот риск всегда существует – не для Православия Святых, а для нашего собственного православия." (из статьи: "Православие и фанатизм").
o.Diodor nizky Vam poklon za terpenie ,i za vremja prinesennoe v zhertvy kommentarijam!
Огромное спасибо за статью, Дело в том, что я уже скатился до нацизма и постепенно ненависть к врагам отечества и нации выжгла из меня всякое христианство, я был православным по названию. Надо сказать метаний много и по сейчас, но вы хотя бы всё правильно обосновали и этим меня укрепили. Большое вам спасибо, вы можно сказать спасли меня. Хотя нет, Господь наш и Бог вразумляет и вразумляет и наставляет, но всё же вашей рукой - не просто так я попал на ваш сайт.
Формально автор прав, но от его "правоты" веет холодностью и пустотой. Церковь должна быть со своим народом, особенно в трудную пору его жизни; все остальное - фарисейство. Не показав любви к людям в их реальном бытии - а таковым является и семья, и народ, и государство - о какой "любви к Богу" можете вы мечтать? Богу не нужны холодные, хотя бы и богословски правильные гомункулусы.
о. Диодор. Совершенно с Вами согласен. В комментариях Вы пишете: "Лучшим исследованием я бы назвал Введение к курсу патрологии проф. С. Пападопулоса. Когда-то я его переводил, но оно так и не было издано. Если у Вас есть к этому интерес, я бы мог Вам выслать свой перевод (пришлите на богослов.ру свой мейл)." Не могли бы Вы выслать свой перевод по указанному адресу. dampcore@rambler.ru Спаси Вас Христос.
Очень обрадовался, что прочитал эту статью. Спаси нас Господи.
На мой взгляд Жанна Бичевская- великая православная певица. Я считаю, что в ее песнях все верно. Чтобы не говорили, я всегда буду на ее стороне. Ее духовные песни очень сейчас нужны России. А служители Церкви ведут себя возмутительно.
Прочитав статьи монаха Диодора, обратился к его комментариям, чтобы понять чем человек дышит, так очень правильно рассуждая. Монах Диодор в комментариях к своей статье «PRO DOMO SUA…» проговаривает: «Идея статьи состояла в том, чтобы посеять сомнение, побудить задуматься, остановиться и оглянуться».(9.06.2009 в 22:52) Далее, 10.06.2009 в 23:46, он продолжает сеять то, что в его понимании принесет добрый плод: «…ограничусь примером преп. Сергия. Думаю, Вы понимаете, что нынешний образ преп. Сергия сложился под влиянием определенной идеологии, а именно идеологии Московского государства, победившего в борьбе с другими русскими княжествами. Авторитет преп. Сергия был велик, поэтому его поддержка была очень важна для молодого Московского княжества, положение которого еще долго было шатким. Со временем образ Преподобного мифологизировался, превратившись в олицетворение великодержавного строительства. Хорошо это иллюстрирует легенда об Ослябе и Пересвете, которых якобы преп. Сергий дал князю Димитрию. Этой истории, однако, нет в Житии преп. Сергия, а также в древнерусских памятниках поры Куликовской битвы. Этот вопрос подробно исследует В. Н. Топоров в своей книге "Святость и святые в русской духовной культуре", т. 2. Он показывает, что легенда появляется в более поздних произведениях "московского" круга, что и неудивительно, поскольку тогда уже определились победители и проигравшие. К самому преп. Сергию все эти спекуляции не имели никакого отношения. Я привожу этот пример не для того, чтобы призвать к демифологизации истории, нет. Я просто демонстрирую, как в историческом контексте под влиянием победившей идеологии происходит формирование того или иного образа. От каких-либо оценок здесь я воздерживаюсь». В. Н. Топоров в своей книге "Святость и святые в русской духовной культуре", т. 2 не доказывает и не показывает то, о чем пишет м.Диодор, сомневающиеся могут убедиться в этом, прочитав эту книгу. Брат Диодор, пожалуйста, не называйте спекуляциями слова акафиста Преподобному отцу нашему Сергию (Силою данною ти свыше, будущая яко настоящая созерцая, возвещал еси и Великому князю Димитрию о победе многочисленных прегордых агарян, хотящих Россию огнем и мечем опустошити, прорекл еси, и от своего иноческаго лика двух монахов на противных в помощь дал еси, и молитвою твоею святою к Богу выну вопия, на агаряны победу сотворил еси. За еже тя прославляюще, и о таковой же твоей на сопротивных православному воинству помощи просящее, Богу вопием: Аллилуиа.). У Святых мощей Преподобного Сергия я часто читаю этот дорогой для меня акафист. Вы хотите чтобы я читал его с сомнениями? Вы хотите, чтобы сейчас сомневающиеся переписали акафист и житие Батюшки Сергия, опираясь на последнее слово нынешних историков и богословов, чтобы нам не спекулировать на авторитете Преподобного? Впрочем, Вы пишите: «Я привожу этот пример не для того, чтобы призвать к демифологизации истории, нет». Вам думается, что мы верим в миф, и Вы не против, пусть они, т.е. мы, верят и молятся так, как привыкли. Я Вас правильно понял? Спаси Господи! Мы будем молиться и верить так, как верила и молилась наша родная мать – Церковь до нас. А как же Вы? Если Вы считаете ложью те слова акафиста, которые я привел здесь, значит такая молитва не для совместного с Вами моления. Так можно далеко уйти. Да, мы грешные. Не все у нас правильно, это понимал и Преподобный Сергий, но он показал нам пример правильного смирения там, где оно ведет людей к Богу, к спасению души. Постарайтесь же правильно понять и принять нас грешных в ряды тех, кто ищет прежде всего Бога. Мы же все Ваши правильные статьи приемлем, и ничтоже вопреки глаголем, разве что: не пытайтесь спасать Церковь, предоставьте суд Богу, главе нашей Церкви, и в своих словах ориентируйтесь на реального читателя, щадя его немощную веру. Тема нужная, потому что у многих нарушена иерархия ценностей. Искренне желаю вместе с Вами достигнуть нашего Небесного Отечества, Царства Небесного, начатки которого мы призваны обрести здесь.
\В контексте нашей статьи представляется актуальным рассмотреть отношение Церкви к идеологии патриотизма и уяснить ее роль в этой сфере. Церковь — не от мира сего (Ин. 18.36), но она, тем не менее, каким-то образом присутствует в мире. Этот образ ее присутствия в мире, к сожалению, от многих верующих сегодня остается сокрытым.\ \Подчеркнем, что опасность обмирщения — это, прежде всего, внутренняя проблема Церкви .\ Начиная с древних пророков и Христос, а позднее в предании мы наблюдаем более краткие выражения об истинных ценностях. Например, о церкви: Есть столп и утверждение истины. Еще говорится так; Церковь это Корабль, плывя по морю страстей протягивая руку, для спасения утопающих, кто не стремиться к протянутой руке тот все равно будет побежден. Образ церкви (в мире), можно сравнить со свойствами алмаза, но не бриллианта. Почему говорится кратко? Это сестра таланта, или это истинные ценности, про которые можно сказать, что данный вопрос не обсуждается? Уместно вспомнить, что врата ада не одолеют ЕЕ. Да и о том, о главном кто Глава Церкви. Ну и о промысле соответственно. «студенты пустыни» совсем « всегда - сегодня» провезли пояс Б.М. Крестом по России. "Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая - по старому образцу; крепкая своей верою во Христа Бога и во Святую Троицу! И будет по завету святого князя Владимира - как единая Церковь! Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский". Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. 1906-1908 гг.
Уважаемый автор! В свете написанного Вами, как Вы относитесь к существующей в РПЦ практике освящения оружия (в том числе и её высшими иерархами), в том числе и оружия массового уничтожения, например межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками? Мне, как бывшему офицеру-ракетчику, знакомому с упомянутым оружием, интересно было бы знать Вашу личную точку зрения. С самыми добрыми пожеланиями, Лысенко И.В.
Хотелось бы обратить внимание на вот какой момент. Здесь приводились цитаты св. Иоанна Кронштадского в качестве аргументации, приводят и такую цитату, причем что весьма интересно, что аргументируют свою позицию этой цитатой как скорее полемисты против идеологии патриотизма, так как и те, кому видится неправильной критика патриотизма: " Люби отечество земное и Отца отечества: оно тебя воспитало, просветило, отличило, почтило, всем довольствует; но особенно люби Отечество Небесное , Отца будущего века: то отечество несравненно почтеннее и дороже этого , потому что оно свято и праведно, непоколебимо, бесконечно, нетленно, прекрасно, блаженно; потому что оно дало и дает тебе несравненно большие преимущества и блага, нежели это земное ; потому что Отец того отечества не человек смертный и подобострастный, а Бог Превечный, все создавший; оно тебе дало название чада Божия, наследника Божия и сонаследника Христова; потому что Отец Небесный сделает тебя участником всех благ Царствия Своего, коих око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9). Это отечество заслужено тебе бесценною кровию Сына Божия . Но, чтобы быть членом того отечества, уважай и люби законы того отечества, как ты обязан уважать и уважаешь законы земного отечества, ибо без того не сделаешься гражданином столь превосходного отечества ; люби эту духовно-воспитательную школу (Церковь), образующую нас в членов и граждан того отечества." Первые обращают внимание на выделенные жирным в цитате высказывания, вторые на подчеркнутые. Понятно, что здесь святитель говорит о двух отечествах: земном и небесном, однако справедливо ли высказывание "люби законы того отечества, как ты обязан уважать и уважаешь законы земного отечества, ибо без того не сделаешься гражданином столь превосходного отечества" по отношению к любому земному отечеству? Очевидно что нет, так как отсюда следовало бы что христианину необходимо любить ЛЮБЫЕ законы земного отечества, в том числе и противоречащие христианской нравственности, например законы легализации абортов, и прочие. Поэтому как мне кажестя первое что нужно в данной полемике - это не бороться со словестными формулировками, а понять смысл, которые вкладывается в слова. Например, если некто говорит, что "любить земное отечество нельзя" - это не значит, что этим отрицается любовь к ближнему или отрицается наставление апостолам о повиновении властям, так как быть может под "отечеством" понимается неприятие недопустимых для христиананина постановлений властей этого отечества как следствие искажения патриотизма, когда идеология патриотизма (именно как идеология) приравнивается к христианской нравственности или же понятие "ближний" сводится только к родству по крови, расе, гражданству. И с другой стороны, если некто говорит, что "любить земное отечество нужно"- это не значит, что этим высказыванием утверждается, что отечество нужно любить также как Бога или больше, так как быть может здесь понимается забота о ближних, любовь к ближним - первые соотечественники из которых для любого человека - его домашние, а под отрицанием этого понимается отрицание заботы о домашних, неповиновение любым государственным законам.
Присоединяюсь ко всем, кто выразил своё уважение к автору статьи. Солидарен с ним и не поддерживаю тех, кто называет его радикалом. Статья достаточно мягкая, хотя, разумеется, не может понравится тем, кто с ней не согласен. Милитаризм, на самом деле, болезнь не только русская, не только православная, и для христиан больше увязана с политикой, чем собственно с верой, которую просто подгоняют под политику. Государство - это армия прежде всего. Следовательно, невозможно угодить государству, не воспевая армию. Лично я не сомневаюсь, что если бы, каким-то чудесным образом, политики вдруг сказали: "нам теперь армия уже не нужна", то большинство христиан стало бы им возражать. Нашлись бы, разумеется, те, кто пребывал бы в глубоком унынии, но это в основном члены разных военных организаций, а обычные верующие не стали бы сильно цепляться за "армейский дух". Отсюда вывод: милитаристский патриотизм большей частью есть следствие давления на верующих со стороны государства. И это своеобразное малодушие христиан перед государством носит глобальный характер. Это не болезнь исключительно русского Православия. Автор статьи, проявляя смелость, честность, выгодно отличается от верующих некоторых других церквей, в которых вопрос о богоугодности милитаризма иногда вовсе не ставится. Но в любой стране, будь то РФ, США, страны Западной Европы и др., везде от христианских ура-патриотов (любой конфессии) вы получите один и тот же ответ: воевать хорошо и богоугодно, а если, что не так, то весь спрос с цезаря. И, естественно, никто себя захватчиком не считает, получается, что все защищают свои отечества и все правы. Христос сказал фанатичным израильским патриотам, чьё отечество было под властью римлян, что для спасения им нужно покаяние. Они Ему не поверили, провели после ещё две жесточайших войны с Римом, проиграли и их государство перестало существовать на 2000 лет. И мне хотелось бы обратиться к верующим людям, радеющим за своё Отечество и при этом полагающихся на силу оружия: вы уверены, что Россию (особенно в её нынешнем состоянии) можно спасти оружием лучше, нежели покаянием, тем более, что она сейчас гибнет от внутреннего неустройства, а не от чужеземных армий?...
Как говорится в таких случаях, "мы академий не кончали" (имею в виду только духовные, другие, дал Бог, имели возможность закончить), поэтому в "дебри цитат" вторгаться не будем, тем более, что и цитаты святых отцов есть самые разные - прямо противоположные тем, которые автор использует для доказательства своего главного вывода: наше отечество на Небесах, а земное отечество - это так, недоразумение, да и только... Скажу просто, без обнаучивания элементарных истин: автор говорит о Церкви абстрактной, а не о земной, потому что в земной Церкви подавляющее большинство - это миряне, а не абстрактные клирики, которые часто действительно сильно оторваны от земных реалий. Если миряне не буду любить свою Родину земную, не будут патриотами ее, то грош цена таким мирянам, и стране такой тоже цена - медный пятак (что, в принципе, и имеем на самом деле, послушайте в каком состоянии наше Отечество - http://ekklezia.ru/blogi/1080-pochemu-rossiya-ne-mozhem-otkazatsya-ot-uek-chipov-i-yuvenalki.html )... Почему клирики в своем мудрствовании на потребу нашим оккупантам пытаются игнорировать элементарные истины? Не замечают мирян, игнорируют тысячелетние основы нашей государственности? Может быть не называли нашу Родину Святой Русью наши святые отцы? Сегодня модно дистанцироваться от Родины, угождать либеральному племени, оккупировавшему страну в качестве наемников Запада и США, мировой закулисы. Этому (и авторам) можно только посочувствовать. Миряне, в массе своей, прекрасно понимают, в какую сторону дует ветер горе-учителя, который агитирует их против своего земного Отечества. Но "перекати поле" - трава не наших степей, и вряд ли народ пойдет за такими поводырями...
Низкий поклон за 9-е примечание , как и за статью в целом! Однажды дома читал канон св. Феодору Ушакову, жуть как неприятно было на сердце при этом. И я все думал: то ли мне что-то мешает от души помолиться этим каноном, может гордыня какая, то ли канон уж слишком патриотичен, и потому испытанное отвращение оправдано. Теперь понимаю что скорее второе предположение верно.
Тоже было и при чтении акафиста и молитвы св. Царственным мученикам, где ужасно неприятно было обращаться к св. царю Николаю как к 'нашему отцу', а его жену, пусть и святую женщину, называть 'нашей матерью'.