- Научная статья
Православный книжный рынок: беспредел или цензура?
Опубликовано: 26 декабря 2009
Автор
На заседании Священного Синода РПЦ 25 декабря 2009 года принят ряд решений в отношении православного книгоиздательства (журнал 114). Отныне все издания, предназначенные для распространения через систему церковной книготорговли, обязаны предварительно рецензироваться в Издательском совете МП. К распространению в епархиальных, приходских или монастырских лавках будут разрешены только издания, получившие гриф «Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви». С другой стороны, все церковные издательства обязаны предоставлять в Издательский совет свои планы, а также подготовленную к выпуску печатную, аудио- и видеопродукцию для получения грифа, дающего право на распространение этих изданий в системе церковной книготорговли.
Очевидно, что это решение продиктовано необходимостью положить предел засилью псевдоправославной литературы на церковных прилавках. Это литература из серии «перед прочтением сжечь», как высказался о ней один известный православный публицист. Лавина макулатуры из серии «последние откровения тайных старцев», «антихрист ближе, чем кажется» или «как благословите, батюшко» уже 20 лет заполняет некоторые церковные прилавки и умы многих верующих. Говорят, лучше поздно, чем никогда, однако спохватиться иерархам Московского Патриархата надо было бы намного раньше: глядишь, и избежали бы и «дела епископа Диомида», и пензенских «пещерников», и кошмара в приюте Боголюбского монастыря.
Разговоры о необходимости церковной цензуры возникают периодически уже много лет, но до последнего времени дальше разговоров дело не двигалось. Перемены стали происходить только при новом Патриархе, которого пресса окрестила «эффективным менеджером». В самом деле, для того чтобы остановить вал сомнительной литературы, нужна недюжинная воля, которая есть у Патриарха Кирилла. Но вот будут ли действенны одни лишь запретные методы?
Если в столичных лавках все относительно хорошо (и то лишь по сравнению с глубинкой), то в провинции книжной торговлей обычно заведуют люди, не разбирающие не то что в тонкостях богословия, но даже в элементарных нормах катехизиса. Чаще всего это не священники, а церковные свещницы или бухгалтеры, и ассортимент они отбирают по принципу не что полезно, а что лучше продается и приносит больше выручки. Что греха таить, тем же принципом руководствуются порой и приходские священники, приезжающие за закупками на епархиальный склад. А складом, в свою очередь, тоже заведует лицо без духовного образования... И получается так, что до конечного потребителя, то есть до прихожан, доходит большей частью литература сомнительного качества.
Руководство РПЦ своим решением фактически признает наличие проблемы на местах, решить которую оно, по сути, пока бессильно. В течение многих лет практически во всех епархиях рукополагались лица без духовного образования. Церковь была вынуждена восполнять огромный недостаток священнослужителей, семинарий были единицы, и священниками становились те, кто свою новоначальную веру соединял с благочестивой наружностью и не имел слишком явных канонических препятствий. Воспитывались такие священники во многом на литературе, от которой теперь руководство РПЦ пытается всеми силами откреститься. И те, кто не «прорвался» сквозь эту литературу к подлинно церковному Преданию, так и остались на уровне «блаженных стариц» и «последних чудес последних времен». Постановление Синода РПЦ — констатация того факта, что огромная часть церковного клира не в состоянии самостоятельно контролировать круг чтения своих прихожан и выбирать книги, пригодные для христианского просвещения.
Так что церковная цензура нужна как средство положить предел псевдохристианской пропаганде на церковных прилавках. Но есть в этом решении и обратная сторона.
Будучи связан много лет с рядом небольших православных издательских проектов, могу констатировать, что новое решение Синода станет причиной «головной боли» множества небольших церковных или частных издательств, выпускающих книги православного содержания. И причиной беспокойства станет не только необходимость «раскошеливаться» на цензуру (хотя для малых издательств и это порой важно). Более критично вероятное затягивание сроков рецензирования и принципы цензуры.
Представьте себе, что после рождественских праздников все церковные издательства отправят в Издательский совет свои планы — а это тысячи наименований в год! В течение какого срока будет получен ответ? Есть ли у Издательского совета реальные возможности рецензировать такое количество проектов? И не станет ли получение грифа «рекомендовано» простой формальностью, решаемой исключительно с помощью определенной суммы? А в случае отказа в рекомендации на переводную литературу возникает необходимость возврата средств, потраченных на перевод, не говоря уже об окупаемости работы редактора и корректора.
Немаловажный вопрос и о цензорах в Издательском совете. Далеко не однажды в различных храмах и епархиальных торговых складах приходилось встречать, например, мнение о том, что отцы А. Шмеман, И. Мейендорф и митрополит Антоний Сурожский — «еретики». С другой стороны, на полках ведущих московских церковных книжных магазинов стоят книги, обличающие «болезнь малороссийства» или «украинский сепаратизм». Ни одна книжная ярмарка не обходится без псевдоапокалиптической или псевдомедицинской литературы. Это, конечно, крайности, но кто может гарантировать, что у всех цензоров Издательского совета будут отсутствовать личные пристрастия?
Будут ли в цензурном комитете Издательского совета рекомендовать к изданию книги так называемой «парижской школы», современных греческих или американских богословов, литургические труды отцов-иезуитов или труды ведущих мировых библеистов? А ведь это огромный пласт нужной и хорошо «ориентирующей» читателя литературы. Изучение и Библии, и богослужения, и святоотеческого наследия сегодня немыслимо без обращения к трудам западных ученых. Будут ли рекомендованы труды матери Марии (Скобцовой), канонизированной несколько лет назад Вселенским Патриархатом, но до сих пор отсутствующей в церковных календарях Патриархата Московского? И как быть с авторами, относительно которых существуют вполне объяснимые разногласия в церковной среде?
Возникает вопрос и при чтении пункта 6 журнала 114: «Епархиальные издательства, издательства монастырей и приходов представляют свою продукцию в Издательский совет после получения разрешения от правящего архиерея». Представьте теперь ситуацию, например, с изданием книг о. Павла Адельгейма или о. Михаила Шполянского. От своих епархиальных архиереев благословение на издание они точно не получат. В то же время «перепрыгивание» через инстанцию может быть отклонено чиновником, не разбирающимся в «тонкостях» далекой от него епархиальной жизни.
Создание цензурной системы может быть выгодно крупным издателям, книги которых тоже не так часто добираются до глубинки, чем псевдоправославная «мишура». Развитые и хорошо стоящие на ногах книгоиздательские корпорации смогут лоббировать свои интересы в Издательском совете, договариваться о системе предпочтений. Сотрудничество может быть обоюдовыгодным: сам Издательский совет тоже переживает не лучшие времена. Хотя он уже много лет занимается цензурированием литературы и выдачей грифом «рекомендовано» или «по благословению», частные издатели в своей массе обходят его стороной, предпочитая самостоятельно составлять свои планы. Теперь же ситуация для Издательского совета может кардинально поменяться, и он сможет диктовать издателям свои условия. Не исключено, что может произойти и альянс нескольких издателей с целью вытеснения с рынка более слабых игроков. Все это, к сожалению, отразится на росте цены и снижении ассортимента изданий.
Напрашивается вывод: частным издателям православной христианской литературы надо активнее выходить в светские сети или создавать собственные структуры распространения. Однако светский рынок еще более прагматичен, чем церковный, и стоимость вхождения в него непосильна для мелкого издателя. Тех, кто все же может прорваться на светские прилавки, ждет малоприятное соседство: чаще всего православные книги будут представлены в разделе «Религия. Эзотерика», где просто потеряются. Конечно, существуют и исключения (так, издательство ЭКСМО периодически выпускает интересные и вполне достойные православные книги), но это именно исключения, только подтверждающие правила.
Более реально создание собственных сетей распространения, и не только «физических». Последнее время православные издатели и книготорговцы начинают осваивать формат интернет-магазинов и торговлю через каталоги. Пока еще доля продаж такими способами невысока, но она растет с каждым годом. При грамотной организации работы и всё большей доступности Интернета в провинциях за такими способами распространения может быть большое будущее.
Таким образом, решение Священного Синода — палка о двух концах. Давно ожидаемое многими в РПЦ, оно может стать и источником новых проблем. Впрочем, в самом журнале заседаний ничего не сказано о сроках введения этого решения в силу. А стало быть, не исключено, что пройдет еще много времени до тех пор, пока что-то начнет реально происходить в направлении, обозначенном участниками высокого собрания.
Комментарии (162)
+++ Представьте теперь ситуацию, например, с изданием книг о. Павла Адельгейма К сожалению, качество нынешней "канонической" публицистики о. Павла позволяет считать, хотя бы в данном случае, меры оправданными.
Уважаемому г-ну Гаслову Г-н Гаслов! Вы не имеете морального права высказываться так об исповеднике веры о. Павле Адельгейме. Никто из нас не прошел и десятой доли из того, что выпало на его долю. Г-н Гаслов! Вам, наверное, хочется закрыть рот тем, кто в полный голос говорит о бардаке, творящемся у нас в епархиях. О невежестве и жестокости архиереев брежневского поставления. Ваша позиция была бы понятна, если бы Вы хотя бы получали деньги за свою апологию церковной бюрократии. Но когда человек бескорыстно защищает алчных деспотов, облеченных архиерейским саном - либо ему за это платят, либо он не совсем здоров. Или же плохо информирован. Надеюсь, что в Вашем случае играет роль именно последнее обстоятельство.
Надеюсь, что и Вы здоровый человек, поэтому и решаюсь ответить Вам. Исповедники веры не объединяются с безбожниками и антицерковниками в "борьбе за свои права". Почитайте интервью с Адельгеймом в "Ежедневном журнале". Это просто хамство.
Илья,не делайте таких выводов.
Пользуйтесь пословицей:"Умный промолчит,дурак не заметит"
Спаси вас Господь.
Никита, вы не обижайтесь на собеседников. Помните,что с вами общаются не только православные. Это конечно плохо,что люди не пишут вероисповедания своего. Хто знает,с кем вы или я имеем дело. Я православный.
Отец Андрей Дудченко церковной цензуре, в общем то, сказал - да, хотя и с оговорками и противоречиями, которые неминуемо возникнут в этой связи. Ну, иначе нельзя. Жизнь строится на парадоксах. Чувствуется, что борьба будет не на жизнь, а на смерть. Всякий писатель, поэт выдавливает на страницы яд своих страданий, все, что его волнует и этим хочет поделиться с другими. Никакая цензура не поймает! Этой нецензурированной писанины, в свою очередь, требует простой народ. Литература апокалиптическая, пугающая, стращающая уйдет в подполье, но от этого ее сила, притягательность, привлекательность не станет меньше. Скорее наоборот. Апокалиптика, страх, не приложение, не благочестивое дополнение, приосенение, а основной винт веры! Помним, что и большинство книг Священного Писания, вышли из неподцензурных писаний, за что пророки и апостолы заплатили, не запретом – это смешно, а своей собственной жизнью. Эта литература будет притягательна для масс, потому что она понятна и находит отклик в душе среднестатистического верующего, в самых ее потаенных глубинах и лабиринтах. Помните, основная масса активных верующих ядовита и агрессивна! Милые божьи одуванчики панихидные старушки – злы и агрессивны и неистребимы из нашего церковного сообщества. На место удаленных, встают десятки новых, не менее таких же агрессивных. Этого требует инстинкт выживания в таком же агрессивном, холодном мире. Из темных бездн души, как из архаичного океана бессознательного поднимаются левиафаны и чудовища виденные древними пророками, или встающие из могил зловещие мертвецы из современных фильмов ужасов. Сюжеты перекликаются в истории. Это востребовано нашей падшей природой и всегда на него будет спрос и цена. А Шмеман, Мейендорф, Мень, не спорю, написали прекрасные книги, но это для одиночек «однодумов», таких же прекрасных и возвышенных душой каковы они были сами. Их благородство не следствие воспитания правильными книгами, Мень писал неподцензурно, но вследствие природной, врожденной, можно сказать, высоты их духа.
Только один пример. Небольшая книжица "Святая святым" со статьей о. Александра Шмемана о непрестанном причащении разошлась общим тиражом в 32 тыс. экземпляров. Это уже не для одиночек. Тиражи книг о. Александра Меня исчисляются цифрами на два порядка большими.
Евгению Аврамчуку ответ. Возможно я не прав. Не буду категоричен. Но, я знаю очень хоршо свою паству, как у нас в Кременчуге читают Шмемана, Меня и другие высокие образцы духовных исканий и открытий человечества. У нас скорее читают о концах светов, рогах, чертях, копытах, масонах и заговорах, казанах, ритуальных убийствах, кодах, чипах карточках, хвостах и сушеных лягушечьих шкурках!!! Да, мы работаем с паствой, предлагаем им хорошую литературу, но на маргинальное, увы, всегда будет спрос...
Архимандриту Аввакуму Уважаемый о. Аввакум! Из правильно определенных причин Вы выводите неправильные следствия. Да, "основная масса активных верующих ядовита и агрессивна". Однако это не значит что они по своей природе такие. Сказывается прежде всего недостаток христианского и общечеловеческого воспитания, который при правильной постановке этого дела в Церкви нашей может быть восполнен. Неправильно списывать подобную ситуацию на тяготы жизни. Были времена и на Украине, и в России, потяжелее. Не вспоминая уже о перв. пол. XX столетия... Для огромного числа членов Церкви дешевая апокалиптика пост-советского розлива, действительно, является "винтом веры". Однако это не значит, что с этим нестерпимым безобразием нужно мириться и пытаться сожительствовать! И, надо сказать, что и в провинции, и в больших городах от Анадыря до Калининграда и Кишинева за последние несколько лет популярность этих писаний резко упала. За раскольником Диомидом никто не пошел! Наша человеческая природа, это правда, очень сильно ослаблена в своих естественных силах первородным грехом. Однако она, о. Аввакум, и восстановлена Христом Господом, и каждый из нас освобожден из рабства греху в Таинстве Крещения. Никто не снимал с нас крещальных обетов. О. Аввакум! Опомнитесь! Отнюдь не чудищ, рожденных нашим бессознательным видели древние пророки Израиля! Если так, они не были бы пророками Господними. Наша коренная задача, озвученная Святейшим Патриархом - безжалостно уничтожить всю эту дешевую апокалиптическую дрянь в сознании огромного числа членов Церкви. Евангелие лучше! Вы упомянули отцов Шмемана, Мейендорфа и Меня. Это очень разные авторы. Отец Александр Шмеман в своей пастырской практике не сталкивался с нашими реалиями в силу исторических обстоятельств, но можно предположить, что он не успокаивал бы себя словесами о холодности мира, необходимости ужасов для человека и т. д. А между тем, единственный путь к изживанию всей этой дряни, ее абсолютному уничтожению - это комплекс конкретных мер, причем по большей части относящихся к приходскому устройству и литургике.
Журнал № 114 нельзя не признать эпохальным событием. Русская Церковь во всеуслышание заявила о необходимости церковной цензуры. И это чрезвычайно важно. Хаотичное книгоиздательство 1990-х теперь, похоже, окончательно уйдет в прошлое. Необходимость упорядочить как книгоиздательство, так и распространение печатной продукции в церковной среде назрела давно. Кстати, нельзя не отметить, что подобные решения в Украинской Православной Церкви были приняты еще в апреле 2008 года. Решением Священного Синода УПЦ от 18.04.2008 Издательскому отделу УПЦ в сотрудничестве с Киевской Духовной Академией и Богословско-канонической комиссией при Священном Синоде УПЦ было поручено осуществлять «обязательную богословскую и литературную экспертизу изданий, предлагаемых к печати по благословению Предстоятеля Украинской Православной Церкви» (журнал № 5, п. 6). Таким образом, можно говорить о наметившейся общецерковной тенденции. И это не может не радовать. Однако в связи с принятыми 25 декабря Синодальными решениями возникают закономерные вопросы. Некоторые из них ясно обозначены отцом Андреем. 1. По букве Синодального журнала № 114 (п. 2) отныне в системе церковной (епархиальной, приходской, монастырской) книготорговли может распространяться только литература, имеющая соответствующие грифы («По благословению» или «Рекомендовано»). Насколько возможно и уместно присвоение подобных грифов книгам инославных или просто светских авторов? Возможно ли присвоение подобных грифов художественным произведениям? Вполне очевидно, сколь дискуссионен этот вопрос. А значит, с прилавков церковных магазинов завтра могут исчезнуть книги Лескова, Достоевского, Гоголя, Чехова (сегодня они там нередко встречаются). Не менее вероятно исчезновение с церковных прилавков книг католических и протестантских ученых, без которых сегодня просто невозможен полноценный учебный процесс в духовных школах (например, книги Брюса Мецгера по библеистике стали уже настольными для многих студентов православных Духовных Академий, и это далеко не единичный пример). 2. Интересно, что, например, в католических книжных магазинах (и в России, и в Украине) сегодня представлен самый широкий спектр литературы. Кроме книг сугубо конфессионального характера здесь традиционно много самой разной художественной и искусствоведческой литературы, нот, музыкальных дисков (классической и даже эстрадной музыки), дисков с классическими образцами мирового кинематографа. Поэтому неудивительно, что, скажем, московский католический магазин «Паолине» активно посещают и православные, и просто светские люди. Миссионерский эффект от подобного подхода к книготорговле вполне очевиден. И православные магазины, которые реализуют подобный подход, становятся широко известными и активно посещаемыми. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть, например, в магазины Сретенского монастыря в Москве, Татьянинского храма при МГУ или московского храма Косьмы и Дамиана в Шубине. Не хотелось бы, чтобы миссионерская составляющая православной книготорговли была поставлена под удар. Не получится ли так, что православные книжные лавки превратятся в узко специальные магазины, привлекательные лишь для небольшого круга практикующих православных христиан? Не отказываемся ли мы добровольно от важнейшего и чрезвычайно действенного средства миссионерской деятельности? Не отдаем ли мы пальму первенства другим конфессиям, которые и без того достаточно активно работают в этом направлении? Можно поставить и другие не менее актуальные вопросы. Думается, что в концепции издательской деятельности, которую поручено выработать Издательскому совету РПЦ, все эти вопросы будут учтены.
Дело с цензурой, возможно, следует поставить на такую почву. Она не должна быть предварительной. Но если автор хотел бы продавать свою книгу в церковной лавке, то пусть посылает один уже отпечатанный обязательный экземпляр в контору епархиальную или же патриархальную, которая будет заниматься тем, что называется индексом. А до тех пор, пока он не получит ответ с разрешением продавать книгу в церковной лавке, пусть делает с ней, что хочет: держит на складе или продает в обыкновенном книжном магазине. Книжные прилавки в церкви следует ревизовать с индексом в руках: все ли печатные издания разрешены к продаже с прилавка в церкви? А если какой книги в списке нет, сметать ее с церковного прилавка безжалостной рукой. Предварительная же цензура -- вещь в наше время невозможная.
Из личных наблюдений. Хиты книжных продаж двухтысячных годов - сонник Миллера и сборник заговоров Семеновой. Уж если приснится неприятный сон, господа, так сама только Дутчиха и знает нужную молитовку, чтоб сон тот отвести.
Мое мнение об этом: http://danuvius.livejournal.com/89028.html
Мое мнение обо всем этом вот какое. Я давно был за цензуру на издания Церкви. Также могу согласиться на продажу в церквях только литературы с грифом (причем желательно иметь список литературы, к-я обязательно должна быть в наличии в храме). Но вот продавать в церковных магазинах (не храмах) только литературу с грифом — это чересчур.
Митр. Климент добился невозможного при прежнем патриархе: 1) отмены привилегий ставропигиальных монастырей на патриарший гриф; 2) horribile dictu — даже у архиереев фактически отнято право самостоятельно давать грифы! Это тоже не очень понятно — почему бы не разрешить создание в епархиях собственных цензурных комитетов — пусть и с одобрения и под контролем (или последующей отчетностью) ИС РПЦ? Не слишком ли круто?
Ряд вопросов более чем законен: 1) Почему не приняли во внимание гриф ИС РПЦ (уже практиковавшийся и даже, сколько помню, зафиксированный на Архиерейском Соборе) «Разрешено к печати...»? Это не «рекомендовано», это гораздо слабее — и такой гриф мог бы стоять и на книгах инославных авторов. 2) Какова роль в этой системе Изд-ва Московской патриархии, которое сам патриарх недавно называл своим собственным изд-м — что, оно тоже перешло в подчинение ИС РПЦ и лишено права самостоятельно ставить гриф даже на свои собственные книги? Издательство МП — старейшее синодальное учреждение, с этим невозможно не считаться. 3) Если утвержден уже устав ИС РПЦ, то где он опубликован? Будет ли утвержден и обнародован официально список цензоров (что было бы весьма логично)? Сколько их будет? Какова будет их нагрузка и мзда за рецензирование — неужели это все будет решаться кулуарно, без публикации в печати, которая заранее позволила бы ориентироваться в деньгах и сроках? Кто будет рецензировать издания духовных академий (это, как ни странно, на нынешнем этапе необходимо, хотя до революции им чаще всего давали самостоятельность) — где взять «внекорпоративных» церковных ученых? Почему такая функция не предоставлена Учебному комитету?! Почему бы все эти вопросы не регламентировать и не включить в Устав или специальные приложения к нему и не предать гласности, чтобы хотя бы отчасти избежать «лоббирования»? Каковы критерии рецензирования и одобрения [мое мнение: а) явное противоречие догматам и канонам, б) низкое редакционно-издательское качество; обе позиции должны быть бесспорно доказаны в рецензии]? Будут ли публиковаться в инете списки одобренных книг (что давно надо было сделать, чтобы можно было легко отследить незаконные грифы)? Каковы сроки рецензирования? Наконец, каковы санкции к издательствам или архиереям, которые продолжат самостоятельную деятельность, и к самому ИС РПЦ, если он будет нарушать сроки?
Еще вопрос. Как по предварительным издательским планам осуществлять цензуру? Ясно, что по наименованиям можно заранее исключить лишь немногую литературу, все определяется качеством самой книги. Потом, будет ли координироваться (а координация усилий разных издательств в условиях конкурентной борьбы — одна из важнейших задач ИС РПЦ, о которой почему-то никто не вспоминает!) дублирование наименований (издание одних и тех же книг разными издательствами) и вообще издательская деятельность (ибо сейчас и сами планы еще по-прежнему являются во многом коммерческой тайной), или это будет определяться только рынком и спросом? Зачем нужны (нужны ли) одобрения ИС РПЦ на книги, которые являются точными копиями (по новой орфографии, само собой, а иногда и по старой, если репринты) дореволюционных изданий, уже прошедших в свое время цензуру?
В общем, мое мнение, что решение принято по всем русским правилам — ввязаться в бой, а там видно будет («задним умом крепки»). Сначала надо было подготовить это решение, проработать все вопросы, подготовить соответствующие документы; подумать, а имеется ли в РПЦ вообще такое количество цензоров и справится ли ИС РПЦ с такой нагрузкой и в какие сроки (учитывая суперцентрализацию с отказом епархиям в самостоятельности) — и только потом принимать решение синодально. Теперь же хорошая идея может в результате быть скомпрометирована. Опять же, опасность коррупции и лоббирования весьма реальна, как это отмечено в статье на Богослов.ру. Возникает вопрос: так ли уж хорошо продумано с точки зрения менеджмента это синодальное решение?Ответственность цензоров должна быть персональной, как до революции. Они не должны прятаться за грифом «Одобрено ИС РПЦ».
мнение А. Г. Дунаева об этом решении Синода: http://danuvius.livejournal.com/89028.html РЕКОМЕНДОВАНО (мною) К ПРОЧТЕНИЮ.
Трудно не согласиться с автором статьи. Только в итоге получается не палка о двух концах, а дубина, которая может измордовать церковное книгоиздательство. Казалось бы, миссионерство, о котором говорят как об абсолютном приоритете, требует поддержки, стимулирования издателей, а не их жесткого прессинга. Ради нескольких бредовых брошюр, которые надо исключить из церковной продажи, мы в разы сокращаем ассортимент церковных лавок. И радоваться этому будет те, у кого в храмах книг практически не было, - а ведь именно им и следовало указать, что миссия требует просвещения. Епархиальные издатели теперь вообще могут сушить весла - их ждет 3 этапа: предварительное одобрение архиерея (который сто раз подумает, прежде чем светиться перед московским начальством), цензура Изд. Совета, новое благословение архиерея. Можно также представить себе дополнительные расходы в связи с такой процедурой. Остается надеяться, что жизнь скорректирует эти решения.
Судя по уже намечающимся ныне весьма сомнительным средствам отсева псевдоцерковного бреда (нередко продающегося в наших церковных лавках) и по здравой реакции трезво мыслящих по поводу сих предлагаемых средств комментаторов, - не получилось бы у нас очередного подтверждения черномырдинских слов: хотели лучше, а получилось как всегда? Разумеется, нужны подлинно православные книги, но для того, чтобы именно их требовали в храмах и церковных книжных магазинах, необходимо главным образом навести порядок не в цензурных комитетах, а в головах самих православных... Но проповедей по этому поводу мало: САТАНИНСКИМ - на поверку - "иоанно-грознизмом" и "сталинизмом" забиты мозги, по сути, чуть ли не большинства наших прихожан (у кого сознательно, у кого хотя бы подсознательно), а "святии отцы" почти и не занимаются (почему бы даже и не с амвонов?) прочищением душ и голов своих пасомых - на эти, в основе своей - вполне религиозно-духовного характера темы. За всех тут отдувается, может, с десяток пастырей на всю страну - во главе с дежурным антисталинистом игуменом Филиппом! А сколько почитателей Гришки Распутника, сколько верных учеников всевозможных псевдопророков и нервических алармистов постбольшевизма. Да и сами-то мы хороши: вот уже готовы, пожалуй, и "православных комсомольцев" пустить на замену убиваемых миссионеров. И что же? В одной руке у такого социал-свидетеля "нашистской истины" будет Евангелие, а в другой томик заветов Сталина-Зюганова-Абрамовича-Миллера? Однако вместо христианского просвещения нации нам вновь предлагают вещицы гораздо более простые: казенные запретные прожекты, которые - как заранее известно (и не только одному Черномырдину) - некому и в нашей печальной реальности даже совершенно невозможно (!) ТОЛКОВО осуществить. Думается, прежде чем цензурировать литературу, нужно сначала "отцензурировать" саму церковную жизнь. А так проходит чуть ли не по году, пока начальство наше не соизволит наконец убрать из храма какую-нибудь дьявольскую гадость - в духе, например, иконы тов. Сталина с Матронушкой a propos. Или: годы проходят, а соблазняющий до сих пор малых сих священник, открыто заявляющий, что христианину совсем даже и не обязательно верить в существование бессмертной души (жаль его безмерно), продолжает как ни в чем ни бывало пребывать в сущем сане - и никакой живой реакции на это со стороны наших высших предстоятелей нет, как и никаких попыток "отцензурировать" исходящую от подобных пастырей (и активно издающуюся) псевдохристианскую литературу тоже вроде бы не наблюдается. Устроим подлинно христианскую жизнь - тогда исчезнет и псевдоцерковная литература... Разумеется, и сегодня нужно как-то начать наконец регулировать православный книжный рынок, но со всей уверенностью скажу: предварительно предлагаемые ныне (и даже уже вроде бы и назначаемые)пути такой регулировки в корне своем абсолютно скороспелы, непродуманны - и по сути своей представляют чистейшей воды гоголевские "китайские беседки", чреватые лишь вящщими раздорами и бестолковостью (и даже еще большей неуправляемостью)издательского процесса в целом. Не пострадать же при этом могут только те издатели, что окажутся, так сказать, ближе других "к телу" цензурирующего их начальства. И выиграет или проиграет от таких рескриптов само дело - это еще ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ ВОПРОС... С личными, столь же большими, сомнениями, но, однако, и благопожеланиями, диакон Георгий. P.S. Не лучше ли прежде собрать наиболее солидную церковную издательскую братию, представителей активнейшей части иерархов и священства, православных ученых, писателей и обязательно "финансистов" - да и посоветоваться всем вместе: как исправить нынешнее печальное положение (причем не столько с механизмами реализации духовно вредной книжной продукции, сколько с самим фактом порождения подобной, противопоставив последнему активное издание истинно христианских книг). Как и "рекламу" их - в первую очередь с церковных амвонов, уходя от которых (после богослужения и церковной проповеди) прихожане испытывали бы духовную потребность именно в таких - действительно евангельского духа - книгах, а не в ядовитых книжонках наших доморощенных липовых "саванаролл".
Комментарий В.Легойды по поводу дискуссии: http://www.pravmir.ru/pravoslavnyj-knizhnyj-rynok-perspektivy/ И еще статья-предложение главреда Православие и мир: http://www.pravmir.ru/v-ozhidanii-grifa/
Во многом согласен с мнением по данной проблеме, высказанным А. Г. Дунаевым. Действительно, много частных воросов, вызывающих недоумения. Но меня, однако, волнует главный вопрос: кому это выгодно? И прилегающий к нему тоже немаловажный вопрос: а кто советует Святейшему предпринимать подобные шаги - в правильном направлении, но совершенно немыслимые как по технике исполнения принятых решений, так и по своим дальним последствиям? Ответ на первый вопрос не столь сложен. Это крупные православные книгоиздательства, особо приближенные к Издат. Совету и выше и способные без больших проблем проводить свои издат. планы через нарождающееся узкое сито псевдо-цензуры (почему "псевдо" - чуть ниже). Ответ на второй вопрос - практически идентичен первому. Еще никто не придумал ничего выгоднее монополии. Посмотрите на сайте Патриархии, кто из православных издателей получал церковные ордена и иные знаки отличия невесть за что (тот же "Дар" долгие годы был даже не издательством, а плохим переиздательством - ничего нового,ни одного перевода ни с какого языка, никаких комментариев, ни одной монографии современных авторов и т. д.) - и список будущих монополистов налицо. Рынок есть рынок, и его активно и достаточно беспардонно делят, прикрываясь высокими намерениями и чистыми помыслами. Это простая и очевидная констатация факта. Увы. Что же касается способности высшего церковного руководства поддаваться подобного рода уловкам - это плохой признак. Надеюсь, что всё постепенно придет в норму как в понимании уже сделанного, так и в осознании действительно правильных дальнейших шагов.
"Псевдо-цензура". Простите меня, а какой она может еще иначе быть??? Тысячи наименований церковной и околоцерковной литературы выходит каждый год, и среди них - масса книг по самым различным областям церковной науки, включая переводные с самых разных языков. Кто всё это будет внимательно, с пониманием и толком перечитывать? Где эта армия высоко образованных и главное - думающих цензоров? В каких штатах каких церковных организаций они числятся? Если же их нет (а ведь и не предвидится!), то что это за цензура? Грамотная цензура "умной" книги - дело не одного и не двух месяцев для одного только цензора. Отсеивать книжный хлам - это одна задача, и решается она своими методами, преимущественно запретительного характера по факту уже изданной литературы (т. е. составление того, что раньше называлось "индексами запрещенных книг"). Поставить на массовый поток цензуро-рецензирование всей церковной литературы - совсем другая задача, и методы ее решения не имеют ничего общего с первой. Не только масштабы разные (в разы) - просто задача совсем другая. Понимания этого я ни у кого не вижу. Говорят о времени прохождения документооборота (3-4 месяца), о том, кто платить за рецензию будет (протодиакон А. Кураев на своем сайте уверенно заявляет, что "платить будет издатель" - откуда такая априорность? А издателю это надо? И какое дело моему автору, светскому ученому-филологу или историку Церкви, до мнения некоего рецензента, предположим, рекомендовавшему "доработать книгу" в том или ином ключе?), говорят о светском рынке (светскому рынку не нужна качественная православная литература, творения св. отцов и новые переводы житий - тем более, заявляю это со всей ответственностью, так как более 20 лет работаю с этим рынком и хорошо его знаю) - обо всем говорят, кроме главного. Главное же в том, что, во-первых, поставленная задача в принципе технически невыполнима; во-вторых, принятие данного решения к исполнению во всем его объеме приведет к параличу всего рынка православной литературы, особенно в лице лучших магазинов и торговых сетей; в-третьих, грядущая монополизация рынка православной литературы неизбежно приведет к выдавливанию многочисленных небольших частных издательств, издательств православных братств, приходских издательств (из тех, кто еще пытался издавать что-либо хорошее) и других им подобных, к резкому сокращению ассортимента "умных" книг и уходу как их самих, так и их авторов вообще с этого рынка. Судьба переводной литературы и вовсе подвисает в воздухе. Что имеем в остатке?
В остатке имеем православную книжную мафию в прямом смысле этого слова со всеми ее экономическими атрибутами, зарабатывающую очень хорошие деньги, но всем остальным (т. е. по сути - всем нам) от этого только хуже.
Так что уже не по Черномырдину всё будут - "как всегда". Будет много хуже.
Хотя вчера еще казалось, что хуже быть не может. А вот в этом я как раз оптимист - может! Еще как может.
Что делать? Бить в колокола. Писать, спорить, доводить свое мнение до высокого церковного начальства. На данном этапе других путей нет.
Создание альтернативной книготорговой структуры для "малых сих" пока неподсильно.
Ясно одно - подобное решение надо отменять вовсе.
Очень похоже, что расчистка рынка происходит по заказу крупных светских издательств. Действительно, они могут заполнить его литературой гарантированно высокого качества. Но нельзя забывать о главной идее крупного бизнеса - ПРИБЫЛИ, которая часто повыше приципов, если они вообще есть...(достаточно бегло взглянуть на то, чем заполонены книжные прилавки всей страны)) Так вот: как долго будут эти новые друзья Церкви верны ей? Велика вероятность того, что уничтожив существующую альтернативу издания и распространения, Церковь получит совершенно неуправляемый поток высокодоходных псевдоправославных книг, противопоставить что либо которому будет трудно. Весь объем новых книг на рынке всем известен и не так велик, что бы невозмжно было сделать "запретительный список" и совершенно безболезненно разослать его в епархии.
Всем моё почтение! Целиком и полностью согласен с Олегом Леонидовичем Абышко в том, что, пока решение Священного Синода не возымело обязательной к исполнению силы, нужно бить тревогу и добиваться, но только не его отмены, естественно, а того, чтобы это решение было видоизменено с учётом мнения как непосредственных участников книгоиздательского процесса, так и тех, кто занимается делом реализации продукции этого процесса (мнение людей, мировоззрение и соответствующая деятельность которых является источником возникновения и распространения того, что принято называть псевдо-православным "книжным хламом", в данной дискуссии можно было бы игнорировать a priori, равно как и их участие в этой дискуссии, принципиально не считая его сколько-нибудь нужным для пользы рассматриваемого дела). В связи с этим более чем целесообразным и важным для достижения конечного благоприятного результата решения проблемы наведения порядка на православном книжном рынке следует воспринимать идею московского диакона Георгия Малкова о проведении "круглого стола" (может быть даже и не одного), в том числе и с участием тех, кто авторитетно, компетентно и, что самое главное, с пользой для читателей, ищущих глубокого познания православной веры, действовал все последние годы на книгоиздательском фронте. Думаю, что тот же Олег Абышко, издаваемые книги которого можно смело по всем параметрам (как по избираемой тематике, так и по внешнему виду книг) считать чуть ли не образцом современного российского книгопечатания, мог бы на таком "круглом столе" высказать не одну полезную мысль, которые в свою очередь могли бы оказаться очень даже необходимыми "кирпичиками" в основании будущего решения, устраивающего всех: и издателей, и читателей. Скажем больше: мнение именно таких издателей, которые выпускают в свет именно "умную" православную литературу, и должно учитываться в первую очередь, если, конечно, задачей-максимум православного книгоиздательства считать не что иное, как истинное духовное просвещение православного народа, умных и серьёзных людей среди которого гораздо больше, чем может показаться поверхностным наблюдателям. Деятельность издателей вроде Олега Абышко можно было бы вообще назвать подвигом - так зачем же этим подвижникам усложнять и без того непростую жизнь и усугублять те условия, в которых они осуществляют свою благородную миссию? Бороться с "книжным хламом", безусловно, крайне необходимо, но в качестве средств и методов этой борьбы можно ведь совместными усилиями придумать нечто, что может оказаться "точечным ударом", конкретно решающим конкретную проблему, и что не отразится негативно на людях, деятельность которых благотворно влияет в частности на возрождение богословских наук, от чего напрямую зависит и истинное возрождение Богу угодного Православия – светлого, умного и зрячего! Выплёскивать вместе с водой и самого ребёнка - разумно ли это? Вопрос, я думаю, более чем риторический...
Здравствуйте! Всех, кто отмечает Новый год, - с Новым годом!
Сначала – небольшая реплика в сторону ок.С (Москва), считающего крупные светские издательства виновными в «расчистке» рынка церковной литературы и якобы способными наполнить этот рынок «литературой гарантированно высокого качества». Хочу всех уверить, что данные домыслы чрезвычайно далеки от реальности. Причем сам же автор этих предположений вполне мог бы сам до этого додуматься, говоря об изначальной ориентированности крупных игроков на светском книжном рынке на прибыль. Поясняю: 1) рынок церковной литературы – это лишь малая часть огромного книжного рынка России и русскоговорящего ближнего и дальнего зарубежья. Намечающаяся в последние годы экспания сугубо светских издателей на этот рынок объясняется исключительно падением книжных продаж по России вообще (два последних года – по 25% в целом по отрасли ежегодно), так и кажущейся внешней благополучностью и обширностью церковного рынка (то и другое – на самом деле очень проблемно и тоже кризисно). Всё дело данной экспансии свелось к созданию, в ряду множества других, «редакций религиозной литературы» в этих издательствах, кадры для которых набирались, что и естественно, на церковном рынке, и не скажу, чтобы самые лучшие (из известных мне редакций), и некоторым увеличением выпуска книг для церковного рынка, причем иногда скандально неудачных. 2) Само понятие «качество» в приложении к каждой конкретно изданной книге обозначает прежде всего ее содержание, а не внешний вид. Качественная же книга для православного рынка еще только на стадии ее подготовки требует больших затрат – и не только финансовых, но и интеллектуальных, и временных, что само по себе изначально не ведет к высокой рентабельности. Но самое главное, что «качество» книги определяет и качество ее читателей, которых по определению в общем количестве всех читающих вовсе немного, и совсем небольшой тираж изданной книги, что уже окончательно несовместимо с понятием «прибыль». «Наше всё» светского рынка – это дамские романы, детективы и фантастика, а также раскрученные на полную катушку имена, которые возможно продавать многотысячными (до миллиона) тиражами ежемесячно – не важно, сам ли автор пишет, или за него пашут «литературные рабы». Всё то, что дает наибольшую прибыль – это и есть «наше всё» светского издателя, особенно крупного. Законы рынка везде одинаковы. Поэтому я и думаю, что еще достаточно долгое время крупные светские издательства не будут составлять серьезной конкуренции на церковном рынке. Нет у них для этого пока возможностей и многолетних традиций, больших издательских портфелей и серьезных авторов. Слава Богу, деньги не всё решают. Поэтому сам вопрос о «расчистке» рынка церковной литературы крупными светскими издателями ставить преждевременно. Поживем – увидим.
По собственному опыту могу сказать, что на светском рынке можно продать сегодня не более 300-400 экз. серьезных книг по истории Церкви и богословию, например. И только через небольшие «гуманитарные» структуры. По двум огромным городам – СПб. и Москве – их не более десятка. Крупные торговые сети не заинтересованы даже в таких книгах, так как много выгоднее продавать то, что продается быстро и много. Книги по литургике, жития святых, творения св. отцов и многое другое не интересуют светских продавцов вовсе, как класс книг, предназначенных сугубо для церковного рынка. О многих других проблемах и говорить не хочется. Это пока всё, что хотелось кратко сказать о светском рынке.
О. Евгению Решеткову из Севастополя – низкий поклон, а также благодарность за теплые слова в мой адрес. Также хочу сказать, что он один самых думающих священнослужителей РПЦ, с которыми мне приходилось общаться, и один из лучших и внимательных читателей серьезной церковной литературы. «Книжного хлама» было бы много меньше, если бы все батюшки были столь образованны, ведь именно они для своих прихожан являются лучшими советниками в духовной жизни вообще и в чтении церковной литературы – в частности. Феномен «народного православия» как пониженного восприятия основных положений христианского вероучения основной массой верующих (впрочем, почти в тех же формах существующий в любых религиях) имел бы много менее уродливые выражения, если бы уровень духовного образования современных пастырей был на уровне современных требований и понимания текущих проблем жизни.
Поэтому для меня лично самое удивительное в этой ситуации то, что в результате воплощения синодальных решений в жизнь мы будем иметь прямо противоположный эффект – понижение уровня образования. Здесь вместе с водой выплескивают не только и ребенка, но и само ведро выбрасывают за ненадобностью. Зачем ведро, если остается маленький ковшик? Но забывается при этом, что строгая дозировка «воды жизни» никому не полезна – особенно дающим. Жаждущие могут от них и отвернуться.
Что же касается лоббирования последних решений в области церковного книгоиздания именно со стороны крупных православных издательств – это очевидно. И мне это очевидно стало еще с середины лета 2009 г., когда г-н Гупало Г. М. (из уже упоминавшегося мною ранее издательства «Дар») на православном форуме «Слово» (поддерживаемого Подворьем Троицко-Сергиевой Лавры в Москве) в беспрецедентно грубой форме облил грязью не только книгу «Старец Иероним» и ее составителя А. Жоголева (не столь уж и страшную, к слову, книгу, я специально прочел ее, но об этом как-нибудь потом), но и благословившего это издание правящего архиерея – архиеп. Самарского и Сызранского Сергия, имеющего высшее духовное образование. Посыл выпада был ясен: мол, даже образованные архиереи ничего не смыслят в книгоиздании, поощряя столь «возмутительные» издания. Всё, поэтому, должно решаться на самых «верхах». И то, что его, считающего себя православным книгоиздателем, никто не одернул из высшего церковного руководства - тоже о многом говорит.
Думайте сами.
Г-н Абышко, позвольте не согласиться. 1) Православный книжный рынок действительно очень мал, но, как показал кризис, достаточно стабилен. Неуклонный рост интереса к нему светских издательств - факт, подтвержденный простой статистикой. А упомянутое Вами издательство "Дар" и многие другие - не что иное, как "редакции религиозной литературы" у этих " невинных крупных игроков". 2) " Нет у них для этого пока возможностей и многолетних традиций, больших издательских портфелей и серьезных авторов. Слава Богу, деньги не всё решают." Боюсь, что и в этом Вы очень крупно заблуждаетесь - мы все находимся в условиях свободного рынка наемного труда... 3) Крупные церковные (монастырские) издательства занимались лоббированием (и это вполне естественно) очень давно и так же давно успокоились полученными в свое время результатами. Под прикрытием высоких целей суть всей реформы сводится к банальному контролю за системой реализации. Да она не совершенна, но главная причина всей затеи не в этом, а в том, что она не понятна и не доступна для правильно структурированых систем светской книготорговли. В целом, я глубоко и полностью разделяю Вашу озабоченность грядущими реформами. Особую тревогу вызывают факты, метко подмеченные автором статьи: "Постановление Синода РПЦ — констатация того факта, что огромная часть церковного клира не в состоянии самостоятельно контролировать круг чтения своих прихожан и выбирать книги, пригодные для христианского просвещения."
И еще. По поводу Вашего "Поживем-увидим". Думаю, что с такой позицией осталось не долго, и смотреть скоро уже прийдется со стороны...
Всем – низкий поклон!
Предполагая, что ок. С из Москвы в той же (или почти) степени, что и Олег Абышко, посвящён в тайны перипетий российской книгоиздательской кухни, непонятные тем, кто в это особо не вникает как по роду своей непосредственной жизнедеятельности, так и по наличию проблем, гораздо более насущных для повседневного осмысления, смиренно не вступаю в выяснение тонкостей вопросов, поднятых вышеупомянутыми участниками дискуссии, в надежде, что они во взаимных обоюдных словопрениях сами дойдут до уточнения общего знаменателя. В связи с этим сочту за честь продолжить своё участие в обсуждении проблемы, затронутой священником Андреем Дудченко, не расставаясь при этом со своим сугубо читательским статусом. Так вот, меня как читателя беспокоит в первую очередь то, смогут ли издатели, профессионально и идейно ориентированные так же, как и Олег Абышко, продолжать свою деятельность столь же эффективно (главным образом для заинтересованной в их плавучести в море именно православного книгоиздательства и последующего распространения продукции последнего определённой категории читателей, которая, уверен, гораздо более многочисленна, чем то может показаться при виде низкого тиража «умных» книг на религиозную тематику) в том случае, если обсуждаемое решение Священного Синода во время оно вступит в силу без каких-либо существенных изменений в пользу таких издателей? И, если не смогут, не потеряет ли православный книжный рынок, а через это и все, желающие читать не только про старцев и стариц и про их прижизненные и посмертные чудеса, но и про нечто, гораздо более нужное для понимания и осмысления православной веры, что-то очень важное и существенное? Заранее уверен: потеряет! Приобретёт при этом, быть может, рынок светский, но то, на что вынужден будет переориентироваться при таком раскладе тот же господин Абышко (к примеру, сугубо философская литература, которая безо всяких препон в виде с огромным трудом досягаемых пресловутых заветных грифов будет расходиться через систему светской книготорговли), вряд ли устроит и утешит тех, кто привык из его рук принимать книги, расширяющие именно православный кругозор (одно только не так давно закончившее выходить в свет собрание трудов профессора А. П. Лебедева чего стоит!). Представляю себя участником возможного «круглого стола» по обсуждению проблемы введения книжной цензуры, говорящим: «Несмотря на то, что, по слову священника Андрея Дудченко, «огромная часть церковного клира не в состоянии самостоятельно контролировать круг чтения своих прихожан и выбирать книги, пригодные для христианского просвещения» – в силу ли своей собственной богословской безграмотности или же, при наличии всё же духовного образования, но в силу замкнутости на конкретных коммерческих интересах того или иного прихода или монастыря - и учитывая то, что такой контроль «свыше» в сложившейся ситуации, конечно же, крайне необходим, всё же вижу весьма разумным и полезным для дела духовного народного просвещения (под православным народом, замечу и подчеркну, следует при этом понимать не только седовласых бабушек или безусых новоначальных) при выработке мер по борьбе с «книжным хламом», заполонившим православный книжный рынок, не ущемлять интересы тех книгоиздателей, кто успел в последние годы зарекомендовать себя на православной издательской ниве с самой лучшей стороны, и господин Абышко – безусловно, один из главных пахарей на этой ниве (говорю это, абстрагируясь от факта личного знакомства с ним, могущем навести кого-либо на мысль о моём желании польстить Олегу Леонидовичу, но глядя на его деятельность объективным читательским глазом). Ведь всем же понятно, в том числе и как тем, кто может вследствие принятия решения Священного Синода по книжной цензуре стать одним из этих цензоров, так и тем, кто над этими цензорами будет поставлен, что деятельность «Издательства Олега Абышко» ни в чём не противоречит сути и высоте православного вероучения – так, может быть, и не стоит применять к нему и ему подобным издательствам средств, призываемых воспрепятствовать изданию и распространению того «книжного хлама», к которому «умные» книги того же Олега Абышко не имеют абсолютно никакого отношения? И не будет ли единственно правильным решением по отношению к достойным издательствам сократить им путь к заветному грифу «Разрешено…» до предельного минимума?...»
Вопрос к диакону Георгию Малкову как человеку, первому озвучившему в ходе данной дискуссии идею «круглого стола» по этой проблеме: Вам не трудно будет набросать хотя бы приблизительный список тех вопросов, которые на таком «круглом столе» имело бы смысл обсудить?
Здравствуйте! Отвечаю ок.С (Москва). Всё Вами сказанное так и не колеблет двух моих основных тезисов: 1) Низкая рентабельность и малотиражность по-настоящему качественной церковной литературы в сравнении с практически любыми проектами на светском рынке в силу его большей емкости. 2) Неспособность крупных игроков светского рынка к подобному качеству в принципе. Даже если принять за истину, что большие православные издательства являются подобными «религиозными редакциями» в их составе, то от этого качество не появляется. Всё остается по-прежнему: вал продукции и общая прибыль – на первом месте. Законы рынка, повторюсь, везде одинаковы. Т. е. не за что бороться. А если всё-таки есть, то другими методами и не в столь явных, публичных формах. Поверьте мне, данные "редакции" прекрасно живут и сегодня, и это максимум, на что они способны. Если же мы с Вами имеем в виду, что вместо одного потока «книжного хлама» из многих источников появится другой «мутный поток» из нескольких больших рек, но я с этим вполне согласен. Так и будет, если ничего не делать. Только намного ли отличаются между собой по качеству эти две грязи? Как и их производители по своим моральным качествам? Выбирать между двух зол, право же, не хотелось бы. «Свободный рынок наемного труда»? Где он? В фантазиях каких экономистов какой безумной школы? Все классные специалисты в книжной отрасли и мало-мальски толковые авторы давно на долгосрочных контрактах, т. е фактически в кабале. И если этой системы нет – то это не крупное издательство. Знаю об этом не понаслышке. И так везде – в любой отрасли. Это закон качества, тоже, кстати, рыночный закон. В этом-то смысле деньги и не всё решают. Они уже решили. Почувствуйте разницу. Стоять в стороне ничего не делая, нельзя, надо действовать. Смотреть со стороны – и можно, и нужно. Глаза боятся – руки делают. Беда большая еще и в том, что в новом приходском уставе (см. выступление Святейшего на Московском Епархиальном собрании от 23 декабря сего года) роль мирян сведена к полному нулю. Что же говорить о высокой церковной политике? Боюсь, что если не привлечь внимания к проблемам православного книгоиздания просвещенных владык и высшего церковного начальства, то все наши разговоры останутся только лишь разговорами.
Уважаемый господин Абышко, если мы здесь говорим о рынке, то литература о которой говорите и печетесь Вы, не представляет ни какого коммерческого интереса вообще. В нормальном обществе такие книги издаются на гранды и различные дотации, а в условиях рынка этим занимаются энтузиасты, никаким образом не объяснимые с позиции коммерции. Православный книжный ранок в основном заполнен гораздо более востребованной, "массовой" литературой. Что, кстати, вовсе не умаляет степени ее полезности.