- Научная статья
Поместный собор или собор Поместной Церкви?
Опубликовано: 26 февраля 2011
Автор
Кандидат богословия
Существование каждой Православной Поместной церкви напрямую связано с территориальным фактором. Область, на которую распространяется правительственная, судебная и вообще административная власть данной Поместной церкви, составляет её каноническую территорию. Принцип канонической территории предполагает взаимное уважение к правам каждой Церкви на ее деятельность в пределах данной территории, регулируемой каноническими нормами о невмешательстве епископата одной Церкви в дела другой. Эти нормы подразумевают единство учительной, сакраментальной и правительственной церковной власти, восхищение которой рассматривается правилами Церкви как посягательство на самый принцип церковного единства.
Напоминание этой элементарной нормы церковного устройства необходимо для правильного понимания функционирования такого кратологического единства. «Носителем церковной власти, — говорит в своих лекциях по церковному праву проф. С. В. Троицкий, — является весь епископат (орган – соборы епископов)… В Православной Церкви есть несколько видов соборов, а именно: 1) соборы вселенские, 2) соборы поместные, постановления которых были усвоены вселенскими соборами, 3) соборы епископов нескольких автокефальных церквей, 4) соборы епископов одной автокефальной или автономной церкви»[1].
Собор епископов автокефальной церкви и есть собор Поместный – во всяком случае, именно так понимает его состав Канонический корпус Православной Церкви (в виде Фотиева Номоканона). Такой собор не просто «наделён» высшей церковной властью (ибо такое «наделение» понимается в современной практике как синоним «делегирования»), но обладает ею именно в силу статуса своих участников.
Несмотря на ясное понимание этого вопроса с канонической точки зрения, история Русской поместной православной Церкви начала XX века знает прецедент иного понимания этого вопроса. Дискуссии о созыве собора Российской Православной Церкви, проходившие более столетия назад, выявили одно важное явление российской церковной жизни – смешение понятий «представительства» и «властных полномочий». Проходившие на почве зарождения русского парламентаризма в 1905-1906 гг., эти дискуссии[2] невольно переносили своё понимание законодательного представительства (наподобие Государственной Думы тех лет) на действие принципа соборности в Церкви.
Менее всего такое понимание связано с составом Собора поместной Церкви, хотя и по этому вопросу не было единства в российском епископате. «Древняя вселенская Церковь знала только соборы епископов. Практическим основанием для привлечения в состав Собора выборных - представителей белого духовенства и мирян выставляется отстаивание их интересов перед епископами-монахами. Но единственной целью законного и правильно составленного церковного Собора может быть только благоустроение Церкви и церковной жизни; отстаивание какой-нибудь частью Собора своих «интересов» может только затруднить, а никак не облегчить достижение этой цели»[3], - справедливо писал священномученик архиепископ Агафангел (Преображенский), в то время занимавший Рижскую кафедру. Как всегда более резко высказывался епископ Волынский Антоний (Храповицктй): ««Настойчивые домогательства текущей литературы о включении в состав Собора выборных от белого духовенства и мирян путём всеобщей подачи голосов представляют собою прямой сколок парламентских выборов республиканских государств, но стараются обосновать себя на церковных канонах»[4].
Допускавший участие мирян на Соборе архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский) признавал, тем не менее, такое участие каноническим новшеством: «Итак, какова бы ни была практика Церкви в разное время, выработанный историческим опытом и соборами узаконенный канонический строй Церкви знает для областей только соборы епископов»[5]. И, наконец, компромиссный вариант предлагал митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский): «10. Все члены Собора имеют в собраниях решающий голос в вопросах второстепенных 11. При рассмотрении же вопросов веры, буде таковые возникнут, и коренных вопросов канонического устройства Церкви, вообще принципов канонической её жизни, решающий голос принадлежит только одним епископам, а пресвитерство и миряне участвуют в сем рассмотрении с голосом совещательным»[6].
Иными словами, соучастие в принятии решений в виде совещательного голоса следует отличать от легитимности этих решений в силу принятия их субъектом канонической власти, каковым в Церкви является епископат. Что касается ссылок на подписи соборян - не-епископов под актами Вселенских соборов, то подпись василевса придавала последним силу государственных законов, а подписи некоторых монахов под определениями Седьмого Вселенского собора были допущены из уважения к ним как защитникам иконопочитания. Тем самым вопрос, как отмечалось выше, связан не столько с составом собора Поместной церкви, сколько с носителями церковной власти, в таком соборе участвующими.
Предполагаемое ныне действующим каноническим Уставом Русской Православной Церкви разделение своего собора на Архиерейский и Поместный вызвано исторической необходимостью, связанной с условиями существования православного христианства в России XX века. Такого разделения не знает тот Собор 1917-1918 гг., который многие считают чуть ли не «канонической иконой» всякого церковного собора.
Устранение ненормального церковного положения («синодальный строй» в Российской империи) в ненормальных, экстренных внешних условиях составляет историческую заслугу Собора 1917-1918 гг. и не вина соборян в том, что принимаемые ими положительные определения фактически не были жизнеспособными уже в момент их принятия. Чтобы убедиться в последнем, достаточно посмотреть текст определения «О правовом положении Православной Российской Церкви» от 2 декабря 1917 года, т. е. месяц спустя после прихода к власти большевиков и формирования ВЦИК и СНК. Однако ссылаться на недопустимость изменений этих соборных постановлений в силу их принятия на Поместном соборе означает не только недопустимым образом абсолютизировать их значение, но и проявлять элементарную каноническую безграмотность.
Церковь как Тело Христово является творцом собственного права. Если нормы Канонического корпуса не могут быть отменены ввиду отсутствия равного по полномочиям соборного органа, то действующее церковное право каждой Поместной церкви регулируется епископатом этой церкви. Как и в случае с гражданским законодательством, актуальные нормы действующего церковного права нельзя нарушать, а не изменять. Естественно, такое изменение вызывается необходимостью, связанной с церковной жизнью в конкретное время и на определённой территории.
Кроме того, и состав Собора 1917-1918 гг., и рецепция его определений вызывают серьёзные сомнения в его «иконичности». Вместо иерархического, Собор следовал принципу сословного представительства. Иначе трудно объяснить участие в его заседаниях в качестве делегатов представителей гражданских институтов – действующей армии, членов Государственной думы и Государственного совета. Если же вспомнить, что рецепция соборных определений означает не столько «согласие с ними всей Церкви» (по-видимому – той части, что в Соборе не участвовала), а возможность их реального исполнения - большая часть этих постановлений должна быть признана рецепцию не прошедшей[7].
Стоит напомнить, что в самоназвании собора («Священный собор Православной Российской Церкви»), в его официальных документах нет указаний на его «поместность» как на «вид» собора. Если понятие о «Поместном» соборе и встречается в предсоборных документах, то, повторимся, указывает оно на самый принцип – вне указания на его состав. Также и в ссылках на соборные деяния, даваемые в церковных документах уже в 30-х годах мы не найдём никакого подчёркивания его состава[8].
Подобное разделение начинается только с принятия в 1945 году «Положения об управлении Русской Православной Церкви». Поместный и Архиерейский соборы по данному положению отличались объёмом своих полномочий, однако законность их решениям придавало согласие с ними соборного епископата, для чего и было введено особое Архиерейское совещание на соборе. Но и тогда в лекциях по церковному праву, читавшихся в возрождённой Московской духовной академии, говорилось о том, что в области церковного управления «носителем такой власти является Вселенский епископат. Вселенскость эта простирается не только на пространство, но и на время, неизменная формула Соборов: «наследующе божественным отцем». Органы епископата — Вселенские и Поместные Соборы. В случае затруднительности созыва Соборов согласие епископов достигается путем обмена посланиями или личных переговоров глав Автокефальных Церквей («согласие рассеянной церкви»)»[9]. Сроки созыва так понимаемого Поместного собора в нынешнем Уставе не оговариваются, за исключением необходимости избрания Патриарха. Собственно, такого рода избирательные Поместные соборы только и известны в Русской Церкви, начиная с собора 1917 года. Из шести Поместных соборов 1917-2009 гг. лишь один не был собором избирательным – Поместный собор 1988 года, созванный в связи с юбилеем крещения Руси.
Привести к канонической норме положение с соборами Поместной Русской Церкви призван опубликованный недавно комиссией Присутствия по вопросам церковного управления и механизмов осуществления соборности в Церкви документ «Место Поместных и Архиерейских Соборов в системе церковного управления»[10]. Документ констатирует разрыв между положением канонического Устава о принадлежности высшей власти в области канонического устроения Поместному, а не Архиерейскому собору с такими задачами последнего как «принятие Устава и внесение в него изменений, хранение догматического и канонического единства Русской Церкви, решение принципиальных канонических вопросов, касающихся внутренней и внешней деятельности Церкви, канонизация святых, создание, реорганизация и ликвидация самоуправляемых церквей, экзархатов и епархий». Совершенно справедливо предложение документа внести в Устав указание на властные полномочия Архиерейского собора как в законодательной, так и исполнительной власти. Что касается власти судебной, то она принадлежит этому собору и де юре как третьей судебной инстанции в судебной системе Русской Православной Церкви.
Как же быть с «ролью мирян в церковной жизни»? Повторим ещё раз – эта роль не может быть сведена к участию в действиях церковной власти, законно принадлежащей епископату и в отдельных случаях и проявлениях делегируемой им клирикам – особенно во власти учения и судебной. Что касается такого делегирования в отношении мирян, то оно должно стать предметом особого канонического исследования.
Вне такого «кратологического» участия за мирянами остаётся право обсуждения соборных определений – как до самого их принятия, так и после (одно, - но не единственное и решающее! - из проявлений рецепции). Высказываемые опасения в устранении мирян от участия в совещании относительно соборных документов игнорируют «Положение о Межсоборном присутствии Русской Православной Церкви»[11].
Говоря о принадлежности полноты власти в Церкви собору епископов, этот документ подчёркивает единение епископата с клиром и возглавляемым ими народом Божиим. Церковный законодатель определяет консультативные функции Присутствия, ставя перед его членами задачу содействовать высшей церковной власти в подготовке решений, касающихся наиболее важных вопросов внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви (Положение I. 1). Одновременно ставятся функциональные рамки такой задачи, подразумевающие пределы такого содействия. Эти пределы связаны с предоставлением точной, выверенной и объективной информации по содержанию и форме (контексту) конкретного обсуждаемого вопроса. Заключение работы комиссий Присутствия «должно содержать конкретные предложения по решению обсуждаемого вопроса и, в качестве приложения, сводку мнений, выраженных в ходе обсуждения» (Положение IV. 3).
Иными словами, работа Межсоборного присутствия и его подразделений (комиссий) связана с информационно-аналитическим обеспечением при принятии стратегических решений. Эта задача двухуровневая: 1) собственно подготовка необходимой к обсуждению информации и 2) само обсуждение, предполагающее выработку проектов решений по обсуждаемым вопросам. К таким проблемам отнесены вопросы в «сфере богословия, церковного управления, церковного права, богослужения, пастырства, миссии, духовного образования, религиозного просвещения, диаконии, взаимоотношений Церкви и общества, Церкви и государства, Церкви и иных конфессий и религий» (Положение I. 2).
Этот совещательный голос и есть то, чем миряне могут послужить Церкви.
- Троицкий С. В. Лекции по Церковному праву. Машинопись. 113 с. (Архив МДА). С. 82.
- Их обзор см.: Георгий Ореханов, свящ. Предсоборное Присутствие о составе Поместного Собора. Богословский аспект дискуссии // Он же. На пути к собору. М., 2002. Сс. 157-177.
- Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной истории. В 2 ч. М. 2004. Часть первая. С. 893.
- Там же. С. 158.
- Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной истории. В 2 ч. М. 2004. Часть вторая. С. 433.
- Там же. С. 237.
- Мне уже приходилось писать об этом в статье: Задорнов Александр, священник. Рецепция определений Поместных Соборов Русской Церкви XX века // Патриарх и Собор. Архиерейский и Поместный Соборы Русской Православной Церкви 2009 г. МДА; ЦИТ. М., 2010. Сс. 238 – 247.
- См., напр., ссылки на Собор в документах: митр. Сергий «О полномочиях Патриаршего Местоблюстителя и его Заместителя» // ЖМП, №1, 1931; Постановление Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и Временного при нем Патриаршего Священного Синода «О безбрачном духовенстве, не достигшем сорокалетнего возраста» от 2 января 1931 года // ЖМП, № 7-8, 1932.
- Троицкий С. В. Лекции по Церковному праву. Машинопись. 113 с. (Архив МДА). С. 50.
- Официальная публикация: http://www.patriarchia.ru/db/text/1406471.html
- http://www.patriarchia.ru/db/text/1397210.html
Комментарии (39)
"Этот совещательный голос и есть то, чем миряне могут послужить Церкви" - проблема в том, что для того, чтобы выступать в качестве эксперта не нужно быть членом Церкви - достаточно хорошо разбираться в вопросе.Участвовать в обсуждении церковных дел может кто угодно. Таким образом статус мирян в отношении их участия в управлении Церковью о. Александр практически уравнивает со статусом внешних.
Статья еще сильнее, чем обсуждение текста о месте соборов в системе церковного управления убеждает в наличии сильной тенденции к пересмотру всех решений и отказу от основных принципов Собора 17-18 года. На мой взгляд, люди, которые к этому стремятся не вполне понимают, что они делают.
В частности, указывая, что "проходившие на почве зарождения русского парламентаризма в 1905-1906 гг., эти дискуссии невольно переносили своё понимание законодательного представительства (наподобие Государственной Думы тех лет) на действие принципа соборности в Церкви", явно не учитывают, что их собственное видение принципа соборности определяется отнюдь не только церковной традицией, но привычными для них принципами управления, развившимися в нашем обществе в советскую и пост-советскую эпоху.
Благоуветливые словеса о единстве епископов с клириками и мирянами были бы правдой в одном случае - если бы епископы канонически избирались в епархиях этими самыми клириками и мирянами. Имеет ли смысл напоминать слова проф. Сагарды о том, что в первые века нашей эры избираемость епископов была самоочевидным фактом?
Можно сколько угодно жонглировать цитатами и терминами, а задача ясна - выстроить вертикаль иерархической власти. Так ведь это у нас теперь называется? Сверхновый термин. Его даже покойный Патриарх Алексий II не знал.
У нас нет другой канонической традиции, кроме той, которая была заложена Собором 1917-1918 гг. То, что существует сегодня - пусть сильно редуцированная, упрощенная и огрубленная, но её, этой самой традиции, форма. Нельзя терять то немногое, что мы имеем. А именно отказаться от нее фактически предлагает автор статьи.
В условиях нашей церковной жизни понятие "совещательный голос" равняется абсолютному бесправию. У нас нет приходских реестров, вообще нет нормального приходского устройства, критериев членства в Церкви и соборности на епархиальном уровне как таковой - неужели целесообразно и на самом верху закрепить такое положение?
У нас нет другой канонической традиции, кроме той, которая была заложена Собором 1917-1918 гг. ++
Как-то это несерьёзно, Вы и правда так считаете? "У нас" - это у кого? Как-то это напоминает новогоднее откровение первого чиновника государства о том, что "Россия - молодая страна, ей всего 20 лет". Видимо, для кого-то история Церкви Христовой начинается тоже только с 1917 года.
"Принцип соборности" и "принцип управления" - всё-таки не одно и то же. Разумеется, следует учитывать государственные модели управления, поскольку Церковь живет на конкретноцй территории и в этом смысле выслушивание мнение не принадлежащих к Церкви специалистов (юристов, культурологов, искусствоведов) - только на благо. Идеализировать же один Поместный собор и считать его единственно возможной нормой церковного устройства - на все времена! - означает проявлять своего рода "историческое монофизитство".
о. Александр!
Все-таки Вы уходите от ответа на критические замечания.
Дело не в том, чтобы носиться с тем или иным Собором как с писаной торбой. Дело в том, чтобы увидеть элементы обмирщенности в собственной позиции и, наоборот, подлинную церковность в той позиции, которую Вы критикуете (в позиции Собора 17 года и его отцов, включая свят. Тихона). И дело в том, что Вы действительно уравниваете мирян с внешними - их также могут позвать посовещаться.
Проблема Вашей позиции заключается в том, что ответственность мирян за то, что происходит в Церкви - не вопрос должного, а вопрос сущего: она просто есть по факту. Чтобы стало иначе, чтобы лишить их этой ответственности, их надо превратить в стадо (в дурном, не в евангельском смысле этого слова). Я не думаю, что Вы действительно этого хотите. Но если этот факт действительно имеет место, он должен быть признан в том числе и в церковном праве и в системе управления Церковью.
Трудно отвечать на критические замечания, вызванные не текстом, а общим недовольствием канонического устройства Церкви. В чём позиция соборян 1917 года "более церковна" и чем эта степень церковности измеряется? Вы подменяете "участие в управлении", которого канонически лишены миряне, абстрактной "ответсвенностью". Поясните, в чём эта ответсвенность проявляется, пожалуйста. Я более согласен с Никитой Дмитриевым - для активизации мирян у нас должен быть поставлен знак равенства между мирянами и прихожанами, чего в реальности нет - просто нет даже средств воздействия на мирян (=прихожан) со стороны правящего архиерея. Только непонятно, почему надо ждать указания сверху для того, чтобы свой статус прихожанина определить - ждать, пока тебя запишут в прихходские реестры и т. д. Поясните, прошу ещё раз, перед кем миряне ответственны за Церковь - в каноническом, подчёркиваю, отношении, о котором здесь единственно и идёт речь?
Под канонической традицией в данном случае я понимаю ту модель церковного строя, которая есть СЕЙЧАС, и с какого момента она начала быть. В таком смысле следует говорить о канонической традиции Элладской Церкви, идущей с момента провозглашения ее автокефалии, не вполне каноничного сначала, как известно; о канонической традиции Болгарской Церкви, начавшейся в 1872 г. схизмой, о канонической традиции Сербской Церкви, идущей с мая 1919 г.
Всё, что было ДО этого, конечно наше, но это самое наше не имеет к реалиям сегодняшнего дня прямого отношения. Это наша история, мы оттуда вышли, но вернуться туда - невозможно.
К многоуважаемому автору статьи у меня есть два вопроса:
1. В чем заключается сугубо практическая (то есть оставим в стороне высокие рассуждения) разница между мирянином и человеком, к Церкви не принадлежащим, если совещаться и высказываться без спроса начальства и так могут все?
2. Считаете ли Вы нужным, отдав на откуп епископам вообще всю власть "наверху", на уровне приходском и епархиальном установить каноничный строй - то есть, с сугубо практической точки зрения, распространить Устав Сурожской епархии Русской Православной Церкви на все её епархии?
1. Я не говорил о том, что позиция соборян 17 года "более церковна". Я говорил, что она по крайней мере "не менее церковна" чем Ваша. Никакого неудовольствия какноническим устройством Церкви я не высказывал, я указывал лишь на проблематичность Вашей позиции. Думаю, Вы понимаете, что это разные вещи. В этом отношении проблема Вашей позиции в том, что критикуя позицию соборян за ее обмирщенность - использование парламентаристской модели - Вы свою позицию представляете как "более церковную", несмотря на то, что она также использует мирскую государственную модель - "вертикаль власти". Далее, уже в комментарии, Вы утверждаете, что в таком использовании вообще нет ничего плохого: государственные модели управления "разумеется, следует учитывать". Тогда в чем суть Ваших претензий к Собору? В том, что он учитывал не ту модель? Но в тексте упрек был не в этом, а в том, что некая светсткая модель вообще учитывалась. Далее, где критерии этого учета? Должна ли Церковь менять свои принципы управления в соответствии с текущими изменениями государственного строя? Должна ли она ориентироваться на реальные модели или на провозглашаемые?
Далее, говорить "единственно о каноническом отношении" вообще вряд ли возможно. Каноническое право и устроение - как вообще любая система управления и права - вторична по отношению к целому ряду иных факторов, в том числе, морального, образовательного, экономического и пр. порядка. Правовая ответственность, которой Вы для мирян в Церкви не признаете, и необходимые формы которой я предлагаю продумать, является выражением ответственности моральной.
И все-таки, поясните, п-та, в чем Вы видите, в рамках Вашего представления о Церкви, разницу в степени участия в управлении ею мирян, которым Вы столь любезно предоставили "совещательный голос", и внешних консультантов, которые имеют его же?
Тезис о совещательном голосе мирян вызывает недумение, только если не отдавать себе отчета в его церковном каноническом контексте.
"Совет" в церковном смысле и в смысле древней традиции не есть высказывание своего мнения. Вспомним понятие "царских советников". Советник - это приближенное лицо, разделяющее ответственность.
Вспоминм также и понятие "духовного совета". Также и библейские и традиционные высказывания о том, к кому следует обращаться за советами, и как следует обращаться с советами. За всем этим стоит целая культура, в которой "совещательный голос" имеет вес, потому что высказывается не от прихоти и не от рационального мнения, но от опыта. Опыт в церковном сообществе подразуемается не только житейский (хотя и он не отвергается), но собственно церковный, христианский.
То, что с канонической точки зрения - которая всегда имеет под собой реальность таинств - функции мирян и иерархии будут различны, не должно вызывать возражений. Противоположная точка зрения рискует недооценивать все последствия таинства рукоположения.
Причем разница в функциях касается не только литургического собрания в храме, но любого церковного собрания, каковым является Собор и не только. Ведь любое таинство, начиная с крещения, имеет последствия не только в литургическом пространстве богослужения, но для всей жизни человека - частной и общественной. Также как, очевидно, следует учитывать разницу в характере совета - от некрещеннго, крещеного, а также и регулярно приступающего к таинствам мирянина.
Проблема остается не в напоминании о "совещательном голосе", а в том как в наши дни эту каноническую совещательную культуру возможно возродить и осуществить.
Откуда Вы взяли, что миряне лишены участия в управлении?
Простите, а как же без указания сверху свой статус прихожанина определить? Без бумажки ты никто, вообще никто. Этот принцип лежит в основе современной церковной жизни, но те, кто его в жизнь активнее всех претворяют, его же упорнее всех и замалчивают. Наличие приходского реестра - а это единственный общеизвестный критерий членства человека в Церкви - само собой разумеющееся условие нормальной церковной жизни.
В советское время приходы были маленькими, прихожане друг друга знали, да и тотальная осведомленность соввласти о жизни своих рабов (точнее, граждан) сама по себе делала членство в Церкви публичным. В "двадцатке" прихожане чередовались. Только в больших городах приходы были "церковными комбинатами" требоисполнения. Старая схема учёта своих членов в Церкви сохранилась после падения коммунизма, однако ее конфигурация изменилась - "церковными комбинатами" стали вообще все приходы, а приобщать новоприбежавших к церковной жизни никто не захотел - это тяжело, денег так много не собрать, вопросов много и т. д. Сейчас волна прошла, и, в целом, при каждой церкви существует стабильный приход. Что понимается под приходом, всем, думаю, понятно. Пора переписать этих людей.
Позиция Собора 1917-1918 гг. "более церковна" потому, что его участниками были люди, выросшие в обществе с непрерывной православной традицией, а не как у нас сейчас, и превосходно образованные, и потому, что их никто не ограничивал в самовыражении, несмотря на происходившее вокруг. И наконец, она "более церковна" потому, что среди его участников огромное количество святых!
Полностью присоединяюсь к мнению досточтимого прот. Александра, особенно в той части, что не следует:
1) Идеализировать Всероссийский Поместный Собор 1917-18 года, проходивший в экстремальных условиях безвластия (или двоевластия в стране), гражданской войны в присутствии неприятеля, дороговизны и обнищания населения, когда были порушены вековые государственные и церковные устои.
2). Придавать преувеличенное значение деятельности и роли мирян, исходя из опыта епархиальных съездов 1917 года и Собора, и что «Совещательный голос и есть то, чем миряне могут послужить Церкви».
А поскольку уважаемый Константин Антонов говорит, что «участвовать в обсуждении церковных дел может, кто угодно», позвольте сделать небольшой экскурс в век прошедший.
К середине 1917 года ситуация в России стала такой, что у населения оставалась единственная надежда на Собор, и на то, из среды духовенства встанут Сергии и Гермогены, а из мирян – Минины и Пожарские…
1 июня 1917 года молебном в Московском епархиальном доме открылся Всероссийский съезд духовенства и мирян, на который прибыло более 900 делегатов со всех концов России, выбранных на собраниях духовенства и мирян в епархиях: «…Все ищут спасения в церкви, которая может стать духом животворящим и для всей русской общественности, «больной» и «растерявшейся»… «Произошло общение между разными слоями общества церковного, между городом и деревней.…Слышатся опасения, чтобы Церковь не стала слугой новых порядков, как раньше самодержавия…. Совершился переворот: мы получили гражданскую свободу». «…Из среды духовенства должны встать Сергии и Гермогены, из мирян – Минины и Пожарские…Нужно через церковь влить новую струю жизни в само государство». Некоторые спрашивают, где – бы найти такие книжки, где говорится, как в старину жили, как русское государство развивалось. На Красной площади – богослужение в Успенском соборе и молебен на площади.…Некоторые возвратились с вывернутыми карманами.
С 17 по 25 июня 1917 года в Петрозаводске проходил съезд духовенства и мирян Олонецкой епархии. Если раньше на съездах присутствовало 30-35 священников, здесь же собралось около 200 депутатов, из них 2/3 мирян, а из остальной трети – половину составляли диаконы и псаломщики. То есть, из 25 тысяч православных верующих только в Петрозаводске и около 400 тысяч в губернии, активность проявило всего около 150 человек. Первоначально съезд решил послать на Собор 14 представителей: архиерея, 2 свящ., 2 от диаконов и псаломщиков, 1 - от духовно - учебных заведений, 1-от монашествующих с правом голоса только по монастырским делам (согласно канонам) и 7 мирян.
Председательствовавший на съезде прот. Покровский объявил, что духовно-учебные заведения «будут особо потом избирать на собор, а здесь принимать участия не будут», однако никаких «потом» не было. Председательствовавший же на съезде о.М.Покровский кандидатом на Собор, однако, прошел. В результате, делегатами на Всероссийский Поместный Собор указом Св. Синода от 21 июля за №7827 были утверждены избранные епархиальным съездом прот. Покровский, диакон Логвиневский и трое мирян. «Демократизация полная», - писал редактор неофициальной части ОЕВ председатель Епархиального училищного совета ректор семинарии о.Н.К.Чуков в статье «Впечатления от епархиального съезда». Так же не был избран старейший преподаватель Церковной истории семинарии Я.С.Елпидинский, статья которого «Соборы древней церкви» публиковалась в №№ 13-15 ОЕВ, как подготавливающая к собору. На съезде Я.С.Елпидинский разъяснял собравшимся, что «епископы, во-первых, имеют право быть на соборе все (правящие), во-вторых, на древних соборах принимали участие миряне, не такие, как мы, а пророки и исповедники» (Олонецкие ЕВ.1917.№15.Отд. неофиц. С329-332; там же. №16. С. 345-346; там же. Журналы Съезда духовенства и мирян Олонецкой епархии. Приложение к №№16 и 17; http://www.bogoslov.ru/text/747541.html
В сентябре 1918 года, после двух арестов и высылки из Олонецкой губернии, и «увольнения» губкомиссаром от занимаемой должности ректора Олонецкой духовной семинарии, прот.Н.Чуков, собрав средства на билет, выехал в Москву, все еще пытаясь спасти семинарию:
« В 8 часов 50 минут вечера в воскресенье 19 августа/1 сентября выехал в Москву (на сессию Поместного Собора. - Л.А.). Билет I класса - 40 руб. 20 коп. Москва. Приехал в понедельник, 20 августа /2 сентября в 3 часа дня. За переполнением трамваев пришлось пешком пройти до Скорбященского монастыря. Устав, слег и никуда вечером не ходил. Встретил В.П.Нивинского (ректора Якутской семинарии, б. нашего смотрителя) и А.И.Иудина. Беседовал с Мих. Ив. Савваитским, оставшимся за Аггеева. Передал ему доклад свой о положении семинарии, и о. П.Дмитриева об Епархиальном училище. Выяснилось, что о семинарии пока нечего и думать. Выпущена инструкция в развитие декрета, которая душит все церковное. Возможна только пастырская школа и то с исключительно богословскими предметами. В этом отношении я указал на свой проект, которым и заинтересовался Савваитский. Проект - у Патриарха, куда его представил епископ. На другой день, 21 августа/3 сентября, во вторник, виделся на Соборе с епископом (Олонецким и Петрозаводским Иоанникием. - Л.А.), с Преосв. Нафанаилом, прот. Соколовым, Рункевичем, Самуиловым. Владыка сообщил, что после некоторого замедления, я утвержден в должности члена (Олонецкого Епархиального Совета при епископе - Л.А.), с сохранением временно и должности ректора. Остальные тоже утверждены. На Соборе переполох по случаю инструкции о декрете. Три дня были закрытые заседания. Избрана комиссия. Выяснилось, что общецерковных средств почти нет. Посему на пособие нет надежды. Меры к нашему освобождению (от высылки – Л.А.) невозможны, ибо ходатайства в центр бесполезны. Да теперь и не время возвращаться: террор страшный, идут усиленные обыски, аресты, расстрелы. В Петрограде, например, арестована масса священников, то же и в других городах. От Собора ждать чего-либо бесполезно. Преподавательский элемент по обычаю интеллигентскому все критикует, не имея от себя ничего положительного. Епископы мало думают об общем благе Церкви, а только о себе лично больше; к тому же реакционность в значительной мере преобладает. Вообще веет какой-то безнадежностью... Героев нет, и Церковь гибнет. Надежда на Петроград, который, надо думать, скажет свое слово в церковной области. http://www.bogoslov.ru/text/747851.html
То, что Поместный Собор 1917-1918 гг. не решил практически никаких насущных вопросов при переходе от синодальной системы, кроме выбора Патриарха, не лучшим образом отразилось на всей последующей жизни Русской Православной Церкви первой половины прошлого XX века, о чем имеются многочисленные записи дневника прот.Н.Чуков – митрополита Григория, которые не могут быть полностью приведены в данном формате.
В июле 1944 г. Патриарший Местоблюститель митр. Ленинградский и Новгородский Алексий и архиеп. Псковский и Порховский Григорий (Чуков) начали активную подготовку к Поместному Собору: составление его документов, выработку процедуры проведения - как во время приездов в митр. Алексия в Л.-д., так и на сессиях Синода в Москве 14-18 июля и 3-9 окт. 1944 г. Был принят порядок созыва Собора, предложенный архиеп.Григорием, он составил форму отчета епархиального архиерея патриарху, внес дополнения в молитву о прославлении Патриарха, написал проект обращения Поместного собора к Русской Православной Церкви. В «Положение об управлении РПЦ» внес поправки в п.п.12, 19, 30, 34, 42 и др. Именно архиеп. Григорий предложил внести в этот документ, устанавливающий устройство церковного управления в пределах Московского Патриархата п.22 (первоначально был 23) - об организации при Св. Синоде особых отделов - учебного, издательского, хозяйственного и др., определивший структуру высшего церковного управления, в основных чертах сохраняющуюся по сей день.
23 ноября 1945 г. на Архиерейском Соборе РПЦ (21-23 ноября 1944 г.) архиепископ сделал доклад «Положение об управлении РПЦ», принятый практически без исправлений. «В Синоде нет решительного и твердого руководства: все прислушиваются - что скажет Карпов... То же, что в прежнем Синоде при властном обер - прокуроре. Но тогда была иная ситуация: и правительство, и Синод были заинтересованы в одном, а теперь правительству нет дела до чисто церковных и религиозных дел, а имеюся в виду только цели чисто государственные» - говорит запись дневника владыки тех дней.
31 января 1945 года в Москве состоялось первое заседание Поместного Собора РПЦ, на котором Патриарший Местоблюститель митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский) 2 февраля был избран Патриархом Московским и всея Руси, а интронизация состоялась 4 февраля в Елоховском Богоявленском Соборе. Архиеп. Григорий выступил на первом заседании с докладом «Положение об управлении Русской Православной Церкви». Делегация духовенства Ленинградской епархии: прот. С. Румянцев, прот. М.Славницкий, прот.Ф. Поляков, прот. П. Тарасов, прот. Н.Ломакин и миряне - председатель двадцатки Николо - Богоявленского каф. собора Н.Д. Успенский, регент Шуваловской церкви К.М. Федоров, во главе с архиеп. Григорием, поднесла Первосвятителю куколь, специально изготовленный посох, средства на который собирали все храмы города, и архиепископ Григорий от себя поднес икону Св.Алексия. Во время Поместного Собора, владыка Григорий записал в дневнике: «Патриарх Антиохийский Александр ΙΙΙ неоднократно мне делал отзывы: Россия теперь самая могущественная, самая первая по значению страна в мире. Структура её такова, что дает возможность талантам из народа свободно подниматься до самых вершин управления; это обещает прилив свежих, здоровых сил к управлению. Богословский институт, куда свободно идут люди свободных профессий - медики, техники, педагоги, идут по призванию, дает новые свежие силы Церкви. При этой мощи Русской Православной Церкви и нам - малым по количеству верующих церквам - окажет помощь и даст силу…». Об этом говорили в своих речах и тостах все представители приехавших делегаций». Опубл.: Александрова-Чукова Л.К. (Автор-составитель). Митрополит Григорий (Чуков): служение и труды //СПб. Епархиальные Ведомости. 2007.Вып.34.С.107-108.
Необходимое условие, как жизнедеятельности, так и процесса управления РПЦ, митрополит Григорий видел в четкой работе синодальных отделов и отчетности их перед Патриархом и Св. Синодом.
"разницу в степени участия в управлении ею мирян, которым Вы столь любезно предоставили "совещательный голос", и внешних консультантов, которые имеют его же" я вижу в разнице между аналитической запиской о состоянии дел и конкретными предложениями, которые "внешние консультанты" тоже могут вносить, но статус этих предложений, естественно, будет ниже статуса предложений церковных специалистов. Странно, что это надо специально объяснять. Никак не могу понять, почему Вы решили, что у меня претензии к Собору? У меня претензии к тем, кто наделяет его решения статусом непререкаемого и - главное! - неизменяемого авторитета.
У Вас спросили о разнице между мирянами и людьми, не принадлежащими к Церкви, а Вы ответили вообще про другое.
Для начала надо уточнить: плевать хотели власть предержащие на совещательные голоса. Вообще на все, что не подкреплено реальными полномочиями. Так что совещательный голос = полное бесправие.
Что такое "статус предложений"? Это софистика.
У Вас спросили про мирян, а Вы ответили про "церковных специалистов". У нас что, все миряне "церковные специалисты"?
Следует ли расценивать Ваше высказывание о том, что у Вас "претензии к тем, кто наделяет его решения статусом непререкаемого и - главное! - неизменяемого авторитета" таким образом, что у Вас нет претензий к тем, кто считает решения Собора недостаточно демократическими и хочет еще больше расширить участие клира и мирян в церковном управлении, или только сторонники большей централизации церковной власти не вызывают у Вас претензий - и те, и другие не считают Собор непререкаемым авторитетом. Для одних он - либеральный загул, для других - лишь ступень на пути реализации церконой демократии.
"Полностью присоединяюсь к мнению досточтимого прот. Александра". думаю, что это дело вкуса. мне вот позиция K. Aнтонова намного ближе.
кроме того, из мнения о. Задорнова следует, что принимать решения в ПЦ имеют право только мужчины, и при этом именно связанные монашескими обетами.
если вспомнить требования НЗ, то в епископы должны избираться именно мужчины, "хорошо управляющие своим домом". т.е. позиция РПЦ в этом вопросе противоречит Писанию.
кроме того, можно вспомнить, что буквально на днях в РПЦ организован Высший Церковный Cовет. я затрудняюсь сравнить сходу его полномочия с полномочиями Aрхиерейского собора. но по составу там как минимум один мирянин (Легойда) и один иерей (o. Чаплин). при чем, насколько я знаю, рукоположить последнего в архиереи ничто не мешает (неженат, целибат). это говорит лишь о том, что логика п. Kирилла отличается от логики o. Задорнова.
теперь комментарий из Зизиуласа, в его книге "Лекции по церковной догматике". в ней он, ссылаясь как бы на то же церковное предание, говорит ровно противоположное: монахи, принявшие обеты, должны не перечить епископату, и не противопоставлять себя всей Церкви.
т.о. мнение автора спорно как из практических соображений, так и с позиции понимания Писания и Предания.
Oбусловлено же оно конъюнктурой: попыткой установить жесткую вертикаль внутри Церкви, ослабив влияние мирянских групп (будь то Русская Линия, сторонники о. Kочетква или еще кто). я не против этого, но призываю автора в этом честно признаться.
Объяснять надо, потому что "естественно ниже" - это не правовой разговор. Церковный специалист может ошибиться, а внешний оказаться прав и тогда надо предпочесть совет второго. Это очевидно. Совещательность она и есть совещательность.
Что касается того, что я решил - нет не решил. Речь не идет о Ваших претензиях к Собору как таковому. Речь идет о недостаточно обоснованной и отчасти даже тенденциозной критике в адрес конкретных его решений и порядка его организации. Я считаю, что она не учитывает ряд существенно важных моментов и вызывает ряд вопросов, ответ на которые пока я не получил.
Уважаемой Лидии Константиновне: большое спасибо за интереснейшие фактические данные. Замечу только, что митр. Григорий был не единственным свидетелем этих событий и разные люди переживали их по разному. Кроме того, не очень понятно, каким образом отцы Собора могли предвидеть ситуацию 20-х-30-х годов и каким-то образом решить те проблемы, которые встали перед Церковью в это время.
Да, конечно, уважаемый Константин, участники переживали те события каждый по-своему, не все дожили до 20-30 годов, а владыке Григорию Господь судил пройти и нести отвественность за пасомых через долгие годы расколов и гонений. Вот например, его рассуждения на момент обновленческого собора и выхода Св.Патриарха из заключения:
"7/20 мая 1923 г. Интересна подробность, о которой я не знал ранее: в учреждении патриаршества (“Деяния Собора” 1917-1918 г. т. VI) его целью было поставлено не только возглавление Церкви, но и национальное объединение. Собор, действительно, залезал в политику, как и далее, давал директивы по политической деятельности. Что должен был делать Патриарх? Приспособиться к новой власти и в корне изменить политику? Ну а что тогда бы сказал ему Собор, если бы собрался в прежнем составе? Не осудил ли бы его? Недаром Патриарх жаловался, что ему не дали власти, подобной первым русским Патриархам. Отчасти в этом причина, а потом - в окружающих его, да и в общем настроении..."
К сожалению, дискуссия представляется мне малосодержательной по причине своей абстрактности. Надо бы, чтобы обе стороны, представленные в данном случае автором обсуждаемого материала о. Александром Задорновым и проф. Антоновым показали, какое практическое преимущество дает тот тип собора, который им представляется правильным, по сравнению с противоположным. Ну, будет собор включать в свой состав мирян, "церковную интеллигенцию", а дальше что? Чем его решения от этого станут лучше по сравнению с решениями собора, в котором миряне не участвуют с правом решающего голоса, а выступают лишь в качестве консультантов (или с правом совещательного голоса)? Это вопрос проф. Антонову. Аналогичный вопрос о. Александру Задорнову. Чем именно присутствие мирян на соборе в качестве его полноправных членов может повредить его деятельности и, в частности, в чем именно оно было плохо на соборе 1917-18 гг.? Без ответов на эти вопросы все прочие рассуждения не имеют практического значения.
Должен при этом заметить, что "при прочих равных обстоятельствах" преимущество все же всегда будет у собора чисто архиерейского по своему составу ввиду большей его традиционности и лучшей представленности в церковной истории. Но в настоящий момент решающим доводом должна быть праткическая польза в данных конкретных условиях, то есть в условиях России начала XXI в.
Во избежание кривотолков хотел бы сказать, что сам выработанной и четкой позиции по данному вопросу не имею.
Цитата: "Как же быть с «ролью мирян в церковной жизни»? Повторим ещё раз – эта роль не может быть сведена к участию в действиях церковной власти, законно принадлежащей епископату и в отдельных случаях и проявлениях делегируемой им клирикам – особенно во власти учения и судебной. Что касается такого делегирования в отношении мирян, то оно должно стать предметом особого канонического исследования."
В этой статье заключена страшная ересь, берущая свое начало в католицизме, и все более захватывающая умы не только православных епископов, но и готовых поддакивать им священников и мирян. Понятие "делегирования" полномочий епископом или римским первосвященником целиком взято из католического кодекса канонического права. Восточная церковь не знает понятия "делегирование" - запомните это, господин Задорнов(если Вы не считаете себя католиком)! Христос никому не делегировал своих полномочий, Он Сам правит Своей Церковью и Своим Телом! Если епископ смеет говорить что он делегирует свои полномочия священнику, то он должен задуматься над вопросом: а кто ему делегировал его, епископа, полномочия? Христос? Но Он НИКОМУ их не делегировал и не делегирует! СЛАВЫ МОЕЙ НЕ ДАМ ДРУГОМУ! Православные, опомнитесь, пока не поздно! Умейте различать правду от лжи!
На страже благочестия
К вопросу об участии мирян в церковном управлении
В Окружном послании восточных Патриархов (Константинопольского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского) от 6 мая 1848 года церковный народ именуется "телом Церкви" и "стражем благочестия", т.е. хранителем истины. Послание это, по выражению протоиерея Владислава Ципина, подтверждает одну из основных истин православного вероучения - неприятие доктрины разделения "единого Тела Церкви на две Церкви - учащую и учащуюся". Миряне тоже участвуют в церковной жизни. Они участвуют в церковном учительстве, в богослужении и церковном управлении.Подробнее -
http://religion.ng.ru/history/2005-07-13/5_blagochestie.html
При этом в статье не показаны формы участия мирян в соборных органах власти и управления балканских Церквей и восточных Патриархатов.
"Этот совещательный голос и есть то, чем миряне могут послужить Церкви". Помимо поднятой здесь другими участниками обсуждения проблемы реализации совещательного голоса простыми мирянами, существует еще, на мой взгляд, проблема принятия или непринятия церковной полнотой того или иного решения собора (будь то Поместный собор или архиерейский), если эти решения нарушают церковные каноны и догматы. История Церкви знает не мало случаев, когда соборы епископов оказывались далеки от Истины Христовой и Священного Предания. Время сейчас в духовном смысле смутное, поэтому такая постановка вопроса вполне правомерна. Хотелось бы услышать мнение автора статьи по данному вопросу.