«Положение о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви в Москве 15 августа 1917 года» и реализация его правил комплектации участников

Введение. Поместный Собор 1917–1918 гг. был одним из главных событий жизни Русской Церкви в первой половине ХХ в. Этот собор поистине стал «свершением чаяний многих поколений русских людей»^[1]. Эти чаяния были длительными и мучительными, так как после произведенных в начале XVIII в. «преобразователем России»^[2] реформ Церковь практически 200 лет находилась в застывшем положении. На протяжении XVIII и XIX вв. не было возможности осуществить созыв ни епархиального, ни общецерковного собора для разрешения назревших проблемных сторон в жизни Церкви.

Время с начала ХХ в. до 1917 г. ознаменовано активной подготовкой к всероссийскому церковному собору, которому надлежало провести в жизнь Церкви немалое количество реформ. Этот собор является образцом для будущих церковных соборов, так как на протяжении ХХ в. и в наше время при разработке и составлении новых церковных документов и при подготовке к соборам важное место занимают отсылки к Поместному Собору 1917–1918 гг. Также благодаря своему разнообразному и разнородному составу собор, как отмечается в исследованиях, стал именно всецерковным^[3]. Этого принципа придерживаются и сегодня поместные соборы Русской Церкви, поэтому важно проследить, как формировался состав Поместного Собора 1917–1918 гг.

Вопрос о том, кто должен и может быть участником церковного собора, был предметом всестороннего обсуждения в работе предсоборных органов до 1917 г.^[4], предложения которых рассматривал Предсоборный Совет, работавший с 13 июня по 1 августа 1917 г^[5]. На основании обширных дискуссий совет выработал «Положение о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви в Москве 15 августа 1917 года»^[6].

Темы подготовки к собору на местах и, в частности, избрание делегатов затрагиваются рядом исследователей^[7]. Но вопрос о том, как проходили выборы соборян по епархиям и какие при этом возникали трудности, освещается в указанных исследованиях на основании материалов местных епархиальных периодических изданий. Материалом данного исследования явились документы фонда Поместного Собора, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации.

Целью работы является ознакомить широкий круг научного сообщества с практикой применения требований «Положения», регламентирующего вхождение делегатов в состав Всероссийского Собора, осуществляемой в июле-августе 1917 г.

Новизна исследования заключается в широком анализе осуществления на практике «Положения» и во введении в научный оборот ранее не публиковавшихся архивных документов.

Практическая значимость. Материалы и результаты исследования могут быть полезными в рамках изучения истории Русской Православной Церкви и соборного движения начала ХХ в.

Обсуждение и результаты. «Положение» регламентировало порядок вхождения в состав собора его будущих участников. Насколько важным является проследить правила избрания членов собора и практическое их применение, видно из строгости формулировок документа: «Никакие отступления от „Положения о созыве Собора“ допущены быть не могут». Относительно общих моментов в «Положении» было отмечено, что в состав собора входят члены по трем категориям: по должности, по избранию и по приглашению^[8].

Говоря о применении утвержденного порядка выборов по епархиям и другим институтам, необходимо сначала привести перечень лиц, которых Святейший Синод назначил членами всероссийского церковного собора по должности, то есть без избрания голосованием. Это лица, имеющие немалое значение для Церкви и потенциально являющиеся полезными для обсуждения и решения насущных церковных вопросов на соборе. Первыми по должности членами собора явились присутствующие в Святейшем Синоде^[9], а также все правящие архиереи и управляющие епархиями. Из последних на собор не смогли явиться только трое: временно управляющий Енисейской епархией епископ Киренский Зосима (Сидоровский)^[10] и Рязанской — епископ Модест (Никитин)^[11], а также епископ Японский Сергий (Тихомиров)^[12]. «Положение» предусмотрело такой вариант и предписало, что если правящий архиерей не имеет возможности участвовать в работе собора, то сам по своему усмотрению назначает «викарного епископа его епархии или лицо пресвитерского сана из духовенства епархии»^[13].

Также членами собора по должности были назначены некоторые представители монашества: наместники четырех лавр (Троице-Сергиевой — архимандрит Кронид (Любимов), Киево-Печерской — архимандрит Амвросий (Булгаков), Александро-Невской — и. д. наместника, епископ Елисаветградский Прокопий (Титов) и Почаевской — архимандрит Паисий (Патокин)^[14]) и четырех особо значимых монастырей (Валаамского — иеромонах Маврикий (Баранов), Соловецкого — архимандрит Вениамин (Кононов), Оптиной пустыни — архимандрит Исаакий (Бобраков) и Саровской пустыни — иеромонах Фотий (Хорьков). Наместники Соловецкого монастыря и Саровской пустыни в результате так и не прибыли на собор. Также на собор явились и два протопресвитера: Успенского собора Кремля — Николай Любимов и протопресвитер военного и морского духовенства Георгий Шавельский. Все члены Предсоборного Совета, согласно определению Святейшего Синода от 2 августа 1917 г.^[15], в количестве 63 человек являлись членами собора без избрания, о чем каждому участнику Предсоборного Совета от имени Синода было прислано оповещение^[16].

В отношении участия в работе собора представителей государственной власти «Положение» указывало: «Православным членам Государственной Думы и Государственного Совета предоставляется в Соборе пятнадцать мест»^[17]. Временным комитетом Государственной Думы в телеграмме обер-прокурору Синода А. В. Карташеву было сообщено, что 6 августа 1917 г. проходили выборы делегатов на собор от Государственной Думы, в результате которого были избраны 10 человек^[18]: М. В. Родзянко, Н. Н. Львов, С. И. Шидловский, В. А. Бобринский, Н. Ф. Каптерев, В. А. Маклаков, И. Т. Евсеев, В. В. Лашкевич, И. С. Васильчиков, Н. А. Хомяков.

10 июля 1917 г. Святейшим Синодом было принято решение о назначении пяти представителей от Государственного Совета как членов собора по должности^[19]: А. Д. Самарина, князя Е. Н. Трубецкого^[20], А. И. Гучкова, П. В. Каменского и графа Д. А. Олсуфьева.

По приглашению Святейшего Синода в состав собора могли войти викарные архиереи и представители Православных Поместных Церквей. Святейший Синод в июле 1917 г. направил пригласительные телеграммы четырем восточным патриархам (Константинопольскому, Александрийскому, Антиохийскому и Александрийскому), в которых была просьба «подъять нелегкий труд путешествия в нашу страну и своим присутствием укрепить нашу веру и ревность о Боге и дать нам от елея Вашей мудрости при соборном устроении дел нашей Церкви. Если невозможно будет для Вас утешить нас личным Вашим прибытием, Святейший Синод просит прислать Ваших представителей»^[21]. Но никто из предстоятелей Поместных Православных Церквей на собор не прибыл. Своих представителей прислали только Румынская и Сербская Церкви^[22]. Первая — епископа Никодима (Мунтяну), который впоследствии стал румынским патриархом, и священника И. Цинкока. Вторая же — настоятеля Сербского подворья в Москве архимандрита Михаила (Урошевича).

Более важным и малоисследованным является процесс избрания членов собора. Избрать делегатов предполагалось от всех епархий Православной Российской Церкви путем трехступенчатых выборов, а также от церковных и общественных институтов: от монашества, единоверчества, духовных и светских высших учебных заведений и от военного и морского духовенства. По епархиям выборы проходили в три этапа: на приходах, благочиниях и в епархиальном городе. Предсоборный Совет детально прописал, как должны проходить избрания на каждом уровне. На приходах выборы должны были осуществиться в воскресенье, 23 июля 1917 г. в храме «или в другом приличествующем и удобном помещении»^[23] при участии лиц «обоего пола православного исповедания»^[24]. Перед началом выборов должно совершаться «нарочитое Господу Богу молебствие»^[25], после чего настоятель прихода должен обратиться со словом поучения, в котором поясняется важность будущего собора. Настоятель прихода является председателем собрания, а в его отсутствие — иное лицо, избранное собранием. Все штатные члены причта являются избранными на благочинническое собрание, а также миряне, избранные «в двойном сравнительно с числом штатных членов причта количестве»^[26]. К кандидатам в потенциальные члены собора предъявлялись следующие требования: а) православное исповедание, б) мужской пол, в) минимум 25 лет, г) христианское благочестие и преданность Святой Православной Церкви, известные приходу^[27].

Авторы «Положения» обозначили три препятствия, не дающие права избираться на собор. Не могли туда попасть прежде всего судимые лица, а также имеющие такие пороки, как пьянство, и сложившие с себя священный сан. На основании выборов должен был быть составлен акт с подписью председателя и храмовой печатью, свои подписи ставили и члены причта, а также все желающие из участников собрания. В акте должно было содержаться: точное название храма, место и время, председатель собрания, поименно должны быть перечислены все участвовавшие в собрании и избранные на благочинническое собрание. Члены причта, а также избранные из мирян получают с подписью председателя и печатью удостоверение для дальнейшего участия в благочинническом собрании.

Отдельно стоит сказать об избрании от монастырей, находящихся на территории того или иного прихода. Насельники не участвуют в приходских выборах, но избирают из своей среды по одному представителю на каждые 10 монахов для участия в благочинническом собрании. Но при монастырях в выборах участвуют и «постоянные богомольцы»^[28], которые также могут быть избранными вместе с братией «соответственно количеству представителей от монахов»^[29]. Под «постоянными богомольцами» следует понимать тех прихожан, которые регулярно участвуют в монастырских богослужениях и духовно окормляются братией обители.

Благочинническое избирательное собрание предписывалось провести в воскресенье, 30 июля, «после полудня»^[30], в месте, выбранном благочинным, который является председателем собрания, либо, в случае его отсутствия, председательствует лицо, избранное собранием. После молебна благочинный устраивает проверку явившихся и зачитывает «Положение». В собрании участвуют все члены причта благочиннического округа, а также миряне, избранные на приходских собраниях. На епархиальное собрание путем закрытого голосования избираются два представителя клира, один из которых обязательно в пресвитерском сане, и три мирянина. Голоса подаются следующим образом: каждый подает записку, в которой указывает имена не более четырех клириков и шести мирян, все указанные подвергаются закрытому голосованию, сначала избирается первый представитель от клира, затем второй, а после этого избираются миряне, также по одному. По результатам собрания составляется акт, аналогичный приходскому. Избранные лица также получают удостоверения для участия в епархиальном собрании.

На 8 августа было предписано созвать епархиальное избирательное собрание, после «торжественного богослужения»^[31]. При этом не указано, какого вида должно быть богослужение, но можно предположить служение Литургии и (или) молебна «На всякое доброе дело». Место собрания определяется епархиальным архиереем, он же открывает собрание и возглавляет его. Если сам архиерей не может присутствовать на собрании, то назначает другое лицо вместо себя^[32]. В выборах посредством записок^[33] принимают участие: епископы, которые пребывают в епархии, избранные на благочиннических собраниях выборщики, представители духовно-учебных заведений епархии. В отношении последних особым пунктом Предсоборный Совет в «Положении» предписал духовным семинариям избрать по два выборщика на епархиальное собрание, женским и мужским духовным училищам — по одному представителю^[34]. Каждый из присутствующих должен был указать в записке имена не более четырех клириков и шести мирян. Подсчет голосов предполагалось осуществить избранными представителями от клира и мирян. После подсчета право провозглашения кандидатов давалось председателю — правящему архиерею. Далее каждый из избранных должен был объявить о своем желании или же нежелании подвергнуться контрольному закрытому голосованию, которое должно было пройти в три этапа: сначала первый представитель от клира, затем второй, а после них три представителя от мирян.

На Поместный Собор от епархии должны быть избраны пять делегатов: два клирика (один обязательно в сане пресвитера, а другой — в сане епископа, диакона или псаломщика) и три мирянина^[35]. Соответственно количеству избранных делегатов должны быть избраны и заместители к ним, на случай невозможности кого-либо из избранных участвовать в работе собора. На основании выборов должен быть составлен акт, в котором указывались:

●       место и время собрания;

●       председатель с его подписью;

●       количество участвовавших в собрании также с подписями;

●       список всех принявших участие в первом и втором голосовании;

●       список избранных на собор с их удостоверениями и список заместителей.

Акт должен быть заверенным архиерейской печатью и скрепою секретаря^[36].

Необходимо привести статистику, как в действительности проходили выборы соборных делегатов. Сегодня известны и доступны хранящиеся в фонде Поместного Собора акты епархиальных избраний. Документы приходских и благочиннических выборов пока не выявлены, скорее всего, эти акты не сохранились, так как исследования, посвященные участникам, строятся на актах епархиальных избраний, которые в целости и полном объеме сохранились все, от каждой епархии. На основании этих источников можно проследить применение «Положения о созыве Собора». Анализ будет касаться отдельных пунктов, которые на месте было важно соблюсти.

В отношении даты избрания стоит отметить, что 8 августа избирательные епархиальные собрания проходили в 32 епархиях^[37]. В 13 епархиях не смогли уложиться в один день: в девяти выборы проходили 8–9 августа^[38], а в четырех — 8–10 августа^[39]. Епархии Астраханская^[40], Костромская^[41], Омская^[42] и Ярославская^[43] провели избрание делегатов 9 августа, а Владимирская^[44], Гродненская^[45] и Финляндская^[46] епархии — 10 августа^[47]. Остальные 14 епархий избирательное собрание проводили ранее установленного срока, из них четыре — в июне^[48], восемь — в июле^[49] и две — в августе^[50]. Только семь из них поясняют причину раннего избрания соборных делегатов. Забайкальская епархия сообщила о том, что им пришлось избирать заранее «за отдаленностью города Читы от Москвы… и невозможностью вследствие этого своевременно прибыть в Москву избранным»^[51], то есть если бы избирали 8 августа, то делегаты просто не успели бы вовремя доехать до Москвы. Епархии Тульская, Вологодская и Херсонская ссылались на затруднительность собрания нового съезда и на полученные Синодом разрешения^[52]. Синод же в таких случаях отвечал так: «Избранные в данной епархии могут явиться на Собор, вопрос же о признании полномочий означенных делегатов решит сам Собор»^[53]. Олонецкая епархия ограничилась только такой формулировкой: «Созыв нового епархиального съезда не исполним по многим причинам»^[54]. Две епархии — Благовещенская и Владивостокская — сообщали, что ими «Положение» было получено поздно^[55], например Благовещенской — 25 июля. Но в рапорте правящего архиерея Благовещенской епархии епископа Евгения (Зернова) есть важная оговорка, что хотя проведение избирательного собрания в намеченный срок «не представляется возможным при обширности епархии и разбросанности на дальние расстояния ее приходов… [но] делегаты на Епархиальный Съезд… были избраны приходскими и благочинническими собраниями, и таким образом, избрание членов Собора Епархиальным Съездом удовлетворяет основному требованию Положения о выборах — трехстепенной системе выборов»^[56].

Местами для проведения выборов будущих участников собора были в основном: епархиальное женское училище^[57], духовная семинария^[58], епархиальный дом^[59], духовное училище^[60]. Реже для избрания членов собора собирались в храме или кафедральном соборе^[61], епархиальной библиотеке^[62], церковно-приходской школе^[63], здании епархиального братства^[64], реального училища^[65], гимназии^[66], религиозно-просветительского общества^[67] и городского банка^[68]. Три епархии, Варшавская, Гродненская и Холмская, ввиду своего особого положения проводили выборы делегатов за пределами епархии^[69].

Председательствовал на епархиальном избирательном собрании в основном правящий архиерей^[70], редко викарный^[71], иногда представитель клира в сане протоиерея^[72]. В трех епархиях, Благовещенской, Иркутской и Якутской, председателями были миряне^[73].

Так как «Положением» не было уточнено, какое именно богослужение необходимо провести перед избранием делегатов, то на местах по-своему определяли, что совершить: в 11 епархиях ограничились указанием, что было проведено «Торжественное богослужение»^[74], в 10 служили Божественную Литургию и молебен^[75], в двух епархиях есть сведения о служении только Божественной Литургии^[76]. Реже говорится о служении торжественного молебна^[77]. Остальные епархии ограничиваются указанием на пение молитв — «Царю небесный»^[78], Символа веры^[79] и песнопения «Днесь благодать Святого Духа нас собра»^[80].

В отношении количества избранных делегатов следует сказать, что полное представительство (два клирика и три мирянина) в основном было реализовано^[81]. Исключение составляют две епархии. Благовещенская епархия избрала одного представителя от клира и двух от мирян^[82], а Финляндская — одного клирика и трех мирян^[83]. Но если данные епархии должны были избирать членов на общих основаниях, то другие две имели изначально упрощенные требования. Речь идет о Северо-Американской и Японской епархиях. Им было разрешено прислать на собор только троих: самого архиерея, пресвитера и мирянина^[84]. В Северо-Американской епархии избранными на собор кроме архиепископа Евдокима (Мещерского) были: священник А. Ю. Кукулевский и мирянин И. Пивоварник^[85]. Но последним двоим было отказано в выезде со стороны американского правительства^[86]. Вместо И. Пивоварника был избран от мирян В. Журавский, также не решившийся ехать в Москву из-за невозможности «благополучно и при меньшей опасности вовремя [прибыть] на место»^[87]. 22 августа 1917 г. архиепископ Евдоким в письме Синоду сообщил, что при его отъезде часть американского духовенства выразила желание присутствия на соборе кафедрального протоиерея города Нью-Йорка Л. И. Туркевича^[88], находящегося тогда в России, на Волыни. Позже соборную делегацию пополнил и сам священник А. Ю. Кукулевский^[89]. Таким образом, Северо-Американская епархия, как и предполагалось, была представлена тремя делегатами: епископом и двумя клириками, но без мирян.

Японскую миссию вместо трех делегатов представил один — протоиерей Симеон Мии. 11 июля 1917 г. Святейшим Синодом была направлена телеграмма на имя епископа Японского Сергия (Тихомирова), которую адресат «из-за трудностей военного времени»^[90] получил только 4 августа. Но из-за невозможности созвать епархиальное избирательное собрание (последнее собрание духовенства епархии было в июле 1917 г.^[91]) выборы делегатов от Японской епархии не проводились, а заместителем епископа Сергия и единственным представителем от Японии был назначен настоятель кафедрального Воскресенского собора в Токио протоиерей Симеон Мии^[92]. В телеграмме на имя председателя собора от 27 августа 1917 г. епископ Сергий обозначил причину, не позволяющую ему лично принять участие в Соборе: «…вседушевно радуясь созыву Поместного Собора, я горю желанием братского общения с собратьями. Но после долгих размышлений… я затруднился бы оставить сейчас вверенную мне миссию без хозяина… Ясно, что, уехав на 3–4 месяца из миссии, я фактически буду отрезан от нее. А поручить миссию некому»^[93]. Протоиерей Симеон Мии был выбран епископом Сергием неслучайно, так как он был «одним из самых просвещенных пастырей молодой Японской Церкви»^[94], ближайшим сподвижником и учеником просветителя Японии — архиепископа Николая (Касаткина), который неоднократно на страницах своих дневников упоминает об отце Симеоне как об одном из своих верных помощников^[95].

О деталях назначения отца Симеона соборным делегатом ничего не известно, телеграмма епископа Сергия не дает на это ответ, поэтому вся информация о путешествии содержится в мемуарах отца Симеона, который, приехав в Японию после трехмесячного своего пребывания на соборе, в шести номерах одного из изданий опубликовал «Заметки о поездке в Россию»^[96]. «Заметки…» в 2020 г. были переведены на русский язык.

Иногда вместе с актом об избрании делегатов Поместному Собору присылались и жалобы с мест на неправильность выборов. Согласно девятой статье «Положения», каждый из участвовавших в избрании будущих участников собора имел право выразить свое особое мнение о неправильности либо о нарушениях во время выборов. И так как «подача заявлений и жалоб по делам о выборах не останавливает выборного производства»^[97], то разобраться в описываемой проблеме должен был сам собор. Жалобы либо протесты поступили от 10 епархий^[98]. Анализ этих текстов показывает, что авторы писем жаловались на то, что в епархии не были проведены предварительные благочиннические и приходские выборы^[99] (Варшавская, Гродненская); не учитывались интересы большой части населения епархии^[100] (Вологодская, Владивостокская, Туркменистанская, Финляндская). Также ссылались на нелегальное участие в выборах лиц, не имеющих на это права, например голосованию подвергался не выборщик^[101] (Тверская, Владикавказская, Туркменистанская), в выборах принимали участие лица, не прошедшие через благочинническое избрание^[102] (Казанская), избранные не получили требуемого большинства голосов^[103] (Ставропольская, Владикавказская), избранным оказывался снявший священный сан^[104] (Туркменистанская), епархиальное начальство подозревалось в организации «угодной» группы верующих^[105] (Варшавская). Во Владивостокской епархии один из выборщиков — священник С. Нежинцев, — дав согласие на избрание в делегаты, объявил, что может поехать на собор за свой счет, «что, как говорится в одной из жалоб, подкупило крестьян в его пользу, т. к. накануне выборов было констатировано весьма печальное состояние финансовых средств епархии»^[106].

Неординарная ситуация произошла и в Калужской епархии. Некий мирянин Н. К. Тимофеев обратился в Синод с протестом против выборов в его епархии. Он сообщил об избрании потенциальных членов собора в его округе^[107]. В одном из приходов священник объявил, что 23 июля, как и полагается, пройдут выборы на собор, но «…несмотря на объявление батюшки, 20-го и 23-го июля, по причине установившейся хорошей погоды вслед за дождливой, народу в церкви почти что не было за исключением нескольких старичков и женщин, которые по окончании службы тотчас ушли домой. На мой вопрос: „кого же и кто будет выбирать депутатов на Собор?“ батюшка в недоумении пожал плечами и опечаленный индифферентизму своих прихожан к такому вопросу — устроению Церкви Божией — ушел домой. Исправляя требы в течение недели и беседуя со своими прихожанами о несостоявшихся выборах, убедился, что некоторые прихожане действительно были заняты полевыми работами, а другие считали даже излишним являться лишь потому, что в мае-месяце были избраны Приходским Собранием представители от прихода, которых считали уполномоченными и теперь»^[108]. В день отправления от приходов на благочинническое собрание были отправлены представители, ранее избранные приходом. Автор протеста был честен и предложил своим односельчанам признаться во всем благочинническому собранию, которое признало их права полномочными. Н. К. Тимофеев был избран на епархиальные выборы, но уже перед ними на него пришла жалоба от неких «недоброжелателей»^[109], в которой указывалось, что он незаконно избранный. Епархиальный съезд признал его полномочия незаконными, но других его односельчан оставил для баллотировки. Но съезд по правилам должен был исключить и их, чего сделано не было. В результате Н. К. Тимофеев просил Синод отменить выборы от Калужской епархии и назначить новые^[110].

В отношении избрания представителей от иных институтов все пункты «Положения» были соблюдены. Каждой из четырех духовных академий (Санкт-Петербургской, Московской, Киевской и Казанской) предписывалось избрать трех делегатов на собор, а также трех заместителей для них^[111]. Академии избирали своих делегатов на заседании ученых советов в заранее назначенный для этого день^[112]. Все преподаватели имели право голоса, избранными на собор считались три человека, набравшие наибольшее количество голосов. Следующие после них трое становились заместителями. Во время избрания велась стенограмма, в результате появлялся акт. В акте содержалась вся информация о выборах и иные технические детали.

Первой к избранию своих представителей на собор приступила профессорско-преподавательская корпорация Казанской духовной академии^[113]. Ректором академии был священномученик, епископ Чистопольский Анатолий (Грисюк). 19 июля 1917 г. были произведены выборы, наибольшее количество голосов набрали: 1) экстраординарный профессор П. Д. Лапин, 2) ординарный профессор В. А. Керенский, 3) экстраординарный профессор, протоиерей Н. Н. Писарев^[114].

27 июля происходило избрание членов Поместного Собора в стенах Петроградской духовной академии под председательством и. д. ректора, профессора Сергия Михайловича Зарина^[115]. Избранными от Петроградской духовной академии оказались: заслуженный ординарный профессор П. Н. Жукович, экстраординарный профессор И. П. Соколов, экстраординарный профессор Б. В. Титлинов^[116].

О выборах в Киевской духовной академии известно из сообщения Синоду от 9 августа епископа Каневского Василия (Богдашевского), последнего ректора академии до ее закрытия. В сообщении говорится, что выборы происходили 7 августа, избранными стали^[117]: ординарный профессор В. П. Рыбинский, экстраординарный профессор В. Д. Прилуцкий, экстраординарный профессор В. Д. Попов. В архивных документах нет сведений о заместителях.

Московская духовная академия избирала своих представителей за четыре дня до открытия собора — 11 августа 1917 г.^[118]. Возглавлял заседание Совета академии и. д. ректора архимандрит Иларион (Троицкий), священномученик. Участниками собора от Московской духовной академии стали: и. д. ректора академии архимандрит Иларион (Троицкий), ординарный профессор, патролог, мученик И. В. Попов, экстраординарный профессор, протоиерей Д. В. Рождественский^[119].

Представители от монашества должны были быть избранными в количестве 10 лиц и 10 к ним заместителей на съезде представителей монастырей в Троице-Сергиевой Лавре, намеченном на 16–23 июля 1917 г.^[120] Съезд проходил в актовом зале Московской духовной академии^[121] под председательством епископа Феодора (Поздеевского)^[122], присутствовало 139 делегатов, из которых 10 архиереев^[123]. В архиве собора сохранился акт избрания, согласно которому на собор делегировались 10 представителей^[124]: насельник Зосимовской пустыни иеромонах Алексий (Соловьев), епископ Уральский Тихон (Оболенский), архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий), епископ Волоколамский Феодор (Поздеевский), помощник ректора Казанской духовной академии архимандрит Гурий (Степанов), член Петроградского духовно-цензурного комитета архимандрит Владимир (Кириллов), ректор Пермской духовной семинарии архимандрит Матфей (Померанцев), наместник Боголюбова монастыря Владимирской епархии архимандрит Александр (Григорьев), наместник Пафнутьево-Боровского монастыря архимандрит Алексий (Житецкий) и казначей Николо-Перервинского монастыря иеромонах Дионисий (Поспелов). К этим делегатам были избраны, соответственно, 10 заместителей, которые в голосовании заняли 10 последующих мест^[125].

На съезде военного и морского духовенства 1 июля должно было быть избрано 10 членов собора от клира, «из них не менее пяти в сане пресвитера»^[126], а также «съезду предлагалось изыскать и осуществить способ избрания 15 представителей от действующей армии»^[127]. Означенный съезд проходил 1 июля 1917 г. в городе Могилеве^[128]. В качестве делегатов от клира были избраны: протоиерей К. Н. Богородицкий, протоиерей Ф. С. Воловей, протоиерей П. И. Лепорский, протоиерей И. К. Матиков, протоиерей К. К. Стешенко, протоиерей Г. А. Спасский, протоиерей Н. В. Рубин, священник В. Н. Егоров, протодиакон П. А. Симо, псаломщик В. И. Велицкий. Также съезд военного и морского духовенства предоставил в рапорте на имя Святейшего Синода сведения об избрании на собор 15 представителей от действующей армии^[129]: по одному представителю от Ставки верховного главнокомандующего, Союза офицеров армии и флота, Всероссийского военного союза, Балтийского и Черноморского флотов и по два от армий Западного фронта, войск Кавказского фронта, армий Румынского, Юго-Западного и Северного фронтов.

От единоверцев должны были быть избраны 10 делегатов (и в таком же количестве заместители) на съезде православных старообрядцев в июле 1917 г. в Нижнем Новгороде^[130]. Представители единоверчества избирались на Втором Всероссийском съезде православных старообрядцев 27 июля 1917 г. в Нижнем Новгороде под председательством епископа Уфимского Андрея (Ухтомского)^[131]. Съезд избрал 10 делегатов: протоиерея С. И. Шлеева, протоиерея Г. С. Шлеева, священника П. М. Волкова, священника А. И. Сосновцева, священника С. К. Верховского, князя А. А. Ухтомского, М. Н. Виноградова, И. П. Щепкина, И. Е. Лаврентьева и Н. Н. Дурандина^[132].

Санкт-Петербургской академии наук и 11 университетам^[133] предписывалось «в собрании своих православных членов и преподавателей»^[134] избрать по одному делегату на собор. Первым университетом, приступившим к избранию делегата на собор, был Московский. 17 июля^[135] профессорско-преподавательская корпорация выбирала своего представителя на Собор, которым стал князь Е. Н. Трубецкой. 20 июля состоялись выборы члена собора в Юрьевском (Дерптском) университете^[136]. В результате голосования из пяти кандидатов был избран ординарный профессор М. Е. Красножен. Представителем на соборе от Томского университета «…в Собрании профессоров и младших преподавателей»^[137] от 31 июля был избран ординарный профессор П. А. Прокошев^[138]. В Харьковском университете выборы проходили 1 августа^[139]. В архивном деле имеется сведение и об избрании заместителя. Большинство голосов набрал профессор церковного права Е. Н. Темниковский, но было отмечено, что он проживает «в г. Рыльске, Курской губ., в имении г-жи Мечковой»^[140]. Поэтому в случае невозможности Евгению Николаевичу прибыть на собор был избран заместитель — приват-доцент Н. В. Лысогорский. Евгений Николаевич участвовал в соборе до 28 августа 1917 г.

Пермский университет на избирательном заседании 7 августа делегатом Поместного Собора назначил экстраординарного профессора по кафедре церковного права Е. Н. Фиолетова^[141]. Петроградский императорский университет на заседании совета от 8 августа избрал ординарного профессора по кафедре церковной истории И. Д. Андреева^[142]. Также 8 августа происходило избрание потенциального члена собора в Казанском университете^[143], в результате которого выбран был ординарный профессор, доктор церковного права В. К. Соколов. 10 августа совершалось избрание участника собора в Новороссийском Одесском императорском университете, которым стал экстраординарный профессор по кафедре русской истории А. В. Флоровский^[144]. Свято-Владимирский Киевский университет избрал профессора богословия священника Н. М. Боголюбова^[145]. Николаевский императорский университет в городе Саратове избрал профессора богословия протоиерея А. Ф. Преображенского^[146].

Позже всех проходило избрание члена собора в Академии наук — 2 сентября 1917 г^[147]. Избранным оказался ординарный академик Н. К. Никольский. Отметим, что в светских учебных заведениях избирали людей, близких к Церкви, и что советы университетов прекрасно понимали цели и задачи всероссийского церковного собора.

Вывод. Вопрос о составе Поместного Собора Всероссийской Православной Церкви был одним из первых на повестке дня предсоборных органов. Дискуссия начала ХХ в. о составе собора воплотилась в обсуждение в работе Предсоборного Совета 1917 г., который утвердил по всем епархиям Православной Российской Церкви трехступенчатые выборы без утверждения архиерея. В результате таких свободных выборов собору были представлены разные слои общества, что сделало состав собора колоритным. Также совет разработал «Положение о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви в Москве 15 августа 1917 г.», который регламентировал вхождение в состав собора членов по трем группам: по должности, по избранию и по приглашению. «Положением» были детально прописаны правила выборов делегатов по епархиям, которые предполагалось провести в три уровня: по приходам, благочиниям и на епархиальном съезде, где в конечном итоге членами собора от каждой епархии должны были стать пять делегатов — два клирика и три мирянина. В результате работы с архивными документами было выявлено, что строгие правила выборов членов собора в основном были соблюдены. Только в 10 епархиях были разного рода нарушения: в основном на местах не всем епархиям удалось провести предварительные благочиннические и приходские выборы; иногда не учитывались интересы большой части населения епархии; иногда голосованию подвергались лица без полномочий; видны случаи отсутствия перевеса простого большинства голосов; также допущение на собор человека, снявшего с себя священный сан. Все эти моменты беспокоили верующих, которые стали составлять протесты и жалобы на неправильность выборов. Но так как Синод считал себя не вправе решать такие вопросы, то данные жалобы и протесты предполагалось рассмотреть самому собору.

Перспективой дальнейших исследований является изучение реагирования собора на неправильность выборов на местах и принятия им определенных мер.

Источники

1. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р3431. Всероссийский церковный Поместный Собор (Священный Собор) 1917–1918 гг. Оп. 1. Дела постоянного хранения. 1917–1918 гг. Д. 372. Протоколы Всероссийского съезда ученого монашества, письма и докладные записки о положении в монастырях, обзоры по истории русских монастырей, справки и др. материалы по разработке нового положения о монастырях и монашестве.

2. ГАРФ. Ф. Р3431. Оп. 1. Д. 471. Копии протоколов местных собраний по выборам делегатов на Собор, письма с мест о неправильности отдельных выборов и др. материалы по проверке полномочий делегатов Собора.

3. ГАРФ. Ф. Р3431. Оп. 1. Д. 472. Копии протоколов местных собраний по выборам делегатов на Собор, письма с мест о неправильности отдельных выборов и др. материалы по проверке полномочий делегатов Собора.

4. Документы Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 годов. Т. 1.: в 2 кн. Предсоборная работа 1917 года. Акты, определявшие порядок созыва и проведения Собора. М.: Изд. Новоспасского монастыря, 2012. 1376 с.

5. Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. М.: Московский рабочий; ВПМД, 1994. 621 с.

6. Любимов Н., протопр. Дневник заседаний Святейшего Синода в новом его составе с 26 апреля 1917 года по 12 июня того же года. М.: Изд. Сретенского монастыря, 2022. 288 с.

7. Мии С., прот. Записки об услышанном во время путешествия в Россию (в 1917–1918 гг.) / пер. с японского. М.: Спасское дело, 2020. 185 с.

8. Николай Японский, свт. Краткое жизнеописание. Дневники 1870–1911 гг. СПб.: Библиополис, 2007. 760 с.

9. О современном положении православной церкви (Записка С. Ю. Витте) // Церковная реформа. Сборник статей духовной и светской периодической печати по вопросу о реформе. Сост. И. В. Преображенский. СПб.: Типография Э. Арнгольда, 1905. С. 122–133.

10. Постановления Всероссийскаго съезда представителей от монастырей, бывшего в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре с 16 по 23 июля 1917 года. М.: Типография Холмского Православного Свято-Богородицкого Братства, 1917. 46 с.

11. Троице-Сергиева лавра за последние сто лет. М.: Изд. Православного братства Споручницы грешных, 1998. 223 с.

Литература

12. Агеев Е. А., свящ. Изменения в составе Поместного Собора в 1918 г. // Труды Государственного музея истории религии. 2019. № 19. С. 157–160.

13. Волков С. А. Возле монастырских стен: Мемуары. Дневники. Письма. М.: Изд. гуманитарной литературы, 2000. 608 с.

14. Гоголин Н. А. Об участии пермской делегации в Поместном Соборе Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. // Россия в период революционных потрясений. К 100-летию Русской Революции 1917 г.: материалы науч. конф. (ПермГАСПИ, 14–16 ноября 2017 г.). Пермь, 2018. С. 150–157.

15. Иконников С. А. Участие представителей Воронежской епархии в Поместном Соборе Православной Российской Церкви // Власть и общество: история взаимоотношений: материалы Х регион. науч. конф. Воронеж, 2016. С. 114–118.

16. Мраморнов А. И. Вопросы международных и межцерковных отношений на Священном Соборе Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. // Вестник МГИМО Университета. 2019. № 3 (66). С. 176–201.

17. Мраморнов А. И. Представители Саратовского Поволжья на Всероссийском Поместном Соборе (1917–1918) // Вестник ТвГУ. Серия «История». 2019. № 2 (50). С. 53–70.

18. Подмарицын А., протод. Некоторые вопросы просопографии членов Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 годов (на примере Самарской, Уральской и Оренбургской епархий) // Вестник Оренбургской духовной семинарии. 2019. № 2 (11). С. 214–219.

19. Силуан (Никитин), еп. Финляндская Православная Церковь в 1957–1988 годах: монография. М.: Изд. Сретенского монастыря, 2021. 528 с.

20. Смулов А. М. Всероссийские монашеские съезды 1917 г.: миссионерское значение // Humanity space International almanac. 2020. Vol. 9, No 6, P. 798–819.