Patrologia Slavica: как ввести тысячелетнее наследие в научный оборот

Отец Павел, расскажите, пожалуйста, с чего начался проект Patrologia Slavica и как Вы пришли в него?

Прежде чем подойти к ответам на Ваши вопросы, мне бы хотелось в качестве преамбулы вернуться к базовым понятиям: в чем заключается функция науки, плодами которой является научный проект. Ответ на этот вопрос дала еще древнегреческая натурфилософия. Итак, какова функция науки? Наука считается правильной, если дает верный прогноз. Результатом достижения этого является несколько фаз или циклов научного развития. Первый: период сбора данных, или, как его называют на латыни, data collection. Это довольно длительный процесс, стоящий в начале всякого научного познания как метода. Далее идет систематизация (обобщение, анализ и синтез) собранного материала. И, наконец, прогноз — это результат всего научного процесса. Если прогноз сбывается, научный процесс считается верным.

Давайте представим, что у нас есть таблица Менделеева, половину химических элементов в которой мы не знаем. Сможем ли мы на базе этого дать правильную картину химического мира? Или мы имеем текст, в котором не понимаем часть алфавита, на котором он написан? Возможно ли сделать его детальный анализ?

То же относится к исследованию древних текстов?

Да. Переходя к нашему вопросу, можно сказать: чтобы быть, например, специалистом в патрологии, надо иметь достоверные тексты, написанные отцами Церкви. При этом эти тексты должны быть приняты всеми как достоверные. В этом случае можно их анализировать и цитировать как научные, что не вызовет ни у кого вопросов.

Такая работа по изданию текстов латинских и греческих отцов (и вообще богословских памятников) была проделана на Западе еще в XIX в. Ее основал и возглавил французский католический священник Жак Поль Минь. Это была колоссальная работа, поддержанная самой курией. Тексты изданы с большим научным аппаратом, приведены все известные разночтения и варианты. Сейчас наука уже осознала, что авторство некоторых из них оспаривается (это к слову о функции обобщения, анализа и синтеза), тем не менее сами тексты не подвергаются сомнению как памятники своей эпохи. Первоначально было предпринято издание 99 томов «Церковных ораторов» (1844–1866), затем «Теологическая энциклопедия» (171 том), потом «Полный курс учений Отцов Церкви» — Patrologiae cursus completus, включающий в себя 217 томов Patrologia Latina и 162 тома Patrologia Graeca. Всего Минь планировал издать 2000 томов, из которых осуществил печать только 1019.Теперь любой серьезный богословский научный центр пользуется этими текстами как авторитетными или хотя бы признает их как базовые. Таким образом был осуществлен первый цикл работы патрологии в классических языках — греческом и латинском.

Это стимулировало развитие патрологий на национальных языках. К примеру, на французском выпускается серия «Сурс Кретьен» (Sources Chrétiennes) — христианские источники, где вышеупомянутые творения отцов на латыни и греческом издаются в параллельном переводе на французский. Кстати, частично была осуществлена и патрология на сирийском языке, то есть научное издание текстов отцов, писавших на этом языке. В целом, мне кажется, из изложенного материала понятны цели и задачи при издании корпуса патрологии теперь уже на славянском языке — Patrologia Slavica.

В этом для Вас был и личный интерес?

Именно так. Когда я учился в Лувенском университете, меня поразил один феномен. Часто, когда профессора оперировали современными течениями богословской мысли, они не цитировали своих католических «мэтров» современности, о которых обычно говорили у нас «на Востоке». За все годы я не слышал даже упоминания о Тейяре де Шардене с его теорией о ноосфере, породившей в католицизме течение теистического эволюционизма. Не слышно было и о «теологии освобождения», которое во второй половине прошлого века массово охватило Западную Церковь, в особенности в Латинской Америке. Создавалось впечатление, что все возникшие в недавно ушедшей эпохе богословские идеи активно ретушировались, их как бы стеснялись. А кого цитировали? Как ни странно, русских ученых парижского времени: отца Сергия Булгакова, Бердяева, Зеньковского, реже Лосского. И часто цитировали русского писателя Ф. М. Достоевского.

Как известно, всякое древо произрастает на определенной почве. Откуда-то эти богословы, философы и писатели брали соки для произрастания. Ответ прост: они росли на плодовитой жирной почве своей восточной культуры с ее древней самостоятельной литературой. Пушкин, признанный гений русской литературы, восхищается повествованиями Киево-Печерского патерика. Об этом он писал Плетневу и Вяземскому, восхищаясь сюжетами о преподобных отцах, «звездах непрелестных», а в своем творчестве брал сюжеты из древнерусских житий святых и древних повествований. Мотивы из древнерусской литературы мы находим практически у всех наших классиков. Хотим мы этого или нет, но наша русская культура, и литература в частности, были выпестованы в недрах церковной православной традиции. Кстати, даже сектантские или раскольнические течения нашей истории адекватно самоанализируются только как антипод или деформация этой традиции. Без ее понимания как основы, стержня они онтологически ничтожны.

Было интересно слышать, когда мои сокурсники из Польши и Чехии открыто говорили, что у них древних национальных памятников литературы на порядок меньше. Да это легко проверить. Возьмите хрестоматии древней польской или чешской литературы — и все поймете. Благодаря «триязычной ереси» в этих странах должны были писать по-латыни. Соответственно, меньше писали на национальных языках. При общепринятом богатстве древнеславянской книжности болгар, сербов и русских западные славяне должны были учить и писать на чужом языке, не развивая свой. Практика латыни национальные литературные жанры языка не развивала.

Почему подобная систематизация для славянской письменности, насчитывающей более тысячи лет, началась лишь в ХХ–XXI вв.?

Этому есть объективные причины. До переворота 1917 г. в Российской империи медиевистика неплохо развивалась. Однако еще не была выработана методология научного анализа. Древнерусских авторов включали в курс истории Государства Российского, а также в историю Русской Церкви. Все помним митрополита Илариона с его похвальным «Словом о Законе и Благодати», панегириком великому киевскому князю Владимиру. Также обычно цитировали и новгородский памятник церковно-канонического права XII в. «Вопрошание Кириково».

Однако наступившая революция, а за ней гонение на Церковь, на религию сделали практически невозможным развитие медиевистики, так как она, по сути, буквально пропитана церковно-религиозным содержанием, как губка. В результате она стала достоянием разрозненных подвижников-славистов, занимавшихся в университетах или архивных хранилищах, почти не достигая сознания общества. А «научная» методология для изучения древних текстов, спущенная сверху в эти центры, не позволяла в полной мере включить древние тексты в научный оборот. Еще Василий Осипович Ключевский (1841–1911) в своем труде «Древнерусские жития святых как исторический источник» показал ценность агиографической литературы. Однако житиями святых, «этой поповщиной», системно у нас стали заниматься только во второй половине прошлого века. При этом даже научные издания методологически не соответствовали тем требованиям, которые необходимы при публикации текстов патрологии. Это касалось приведения текста оригинала памятника, его разночтений, а также научного аппарата его исследований. В лучшем случае текст оригинала приводился русским шрифтом, без славянских ударений, юсов и ятей.

Подвижническую работу осуществил академик Д. С. Лихачёв, который «пробил» серию «Памятники литературы Древней Руси». Это была попытка обратить внимание общества на богатство сюжетной и жанровой линий у древних книжников, их многоплановость и изящность языка, оперирующего сложнейшими историческими, философскими и богословскими понятиями, — в серии приводились сюжеты наиболее понятные, «цепляющие» общество прошлого века. Но, как уже было сказано, патрологией такие тексты называть нельзя.

Несколько лучше дело обстояло в Болгарии. Там не было такого гнетущего прессинга на Церковь. Ученые продолжали заниматься и издавать тексты древних авторов, немало преуспев в этом. Однако полного корпуса древнеболгарской письменности издано не было.

Интересно, что Вы занялись изданием славянских памятников, когда оказались на Западе.

Первоначально, когда я должен был приехать в Брюссель в качестве настоятеля Свято-Никольского собора, мне хотелось узнать, где я буду служить. Что это за место? Какая его история, какие там прихожане да и вообще религиозная ситуация? К сожалению, для себя я нигде не мог найти нужной информации. Она была либо очень скудна, либо «не для общих глаз» — тут я имею в виду архив ОВЦС. Позднее, прослужив несколько лет, я осознал, что вокруг меня проходят, как эшелоны, значительные исторические феномены, которые для истории могут исчезнуть бесследно. Так возникла идея издавать мемориальные материалы, созданные русской эмиграцией за рубежом. Сюда вошли памятники эпистолярного жанра, воспоминания, художественные тексты, поэзия, исторические исследования, архивы и так далее. То, что, на мой взгляд, было необходимо сберечь для истории. Таким образом, издание было названо «Архив русской эмиграции», который в настоящее время насчитывает 17 томов, и в скором времени выйдет 18-й. Потому что служение Русской Церкви исторически проходит уже давно не только в пределах нашего Отечества. Так, самые ранние ее иноземные исторические события насчитывают несколько сотен лет. Например, история русских храмов в Швеции или история Албазинского острога на Амуре, захват которого стал причиной создания первой русской общины в Пекине.

Сейчас архив издал историю Русской Церкви в Югославии (Королевстве сербов, хорватов и словенцев), Болгарии, Турции и Греции, Северной Африке, Бельгии; письма архиепископа Василия (Кривошеина) с Афона, афонский архив XX в., воспоминания своего жизненного пути протопресвитера армии и флота Георгия Шавельского, «Русские келиоты на Афоне на рубеже веков». Только что вышла в свет «История Русского православия в Чехии и Словакии».

Говорю об этом, так как серия Patrologia Slavica как проект в нашем издательстве была вторичной. Мое филологическое образование не давало мне покоя. Кроме того, нередко приходилось слышать от своих западных собратьев по университету мнение, что православный славянский Восток не участвовал в развитии богословской мысли и не породил ничего оригинального. Даже высказывались мнения о Руси, что до Петра I там была «эпоха интеллектуального молчания».

Работая над проектом, Вы утвердились в мысли о его актуальности?

Издание корпуса славянской патрологии в настоящее время более чем необходимо! Мы порой, к сожалению, сами не знаем, чем владеем. Безусловно, это задача значительная, дольше, чем на одну жизнь. Особенно если учесть нашу инертность.

В начале работы даже не было понятно, сколько произведений войдет в корпус. А задача стояла в систематизации всей православной славянской письменности. На настоящий момент для древнерусского сектора (то есть древнерусских памятников) заявлено более ста томов, более тридцати — для болгарского и более сорока — для сербского. И эти списки постоянно дополняются.

Кто входит в редакционный совет проекта Patrologia Slavica? И что уже издано в рамках проекта?

Проект Patrologia Slavica был основан в 2012 г., когда в Москве был собран редакционный совет русского сектора, в который вошли доктора филологических наук, профессора И. Н. Калиганов, А. М. Камчатнов, В. М. Кириллин, Е. Л. Конявская и С. Н. Травников. В качестве первого памятника серии было издано анонимное произведение древнерусской гомилетической традиции «Слово похвально на святый Покров Пресвятыя Богородицы и Приснодевы Марии» (2013). Автор исследования — доктор филологических наук, профессор Московской духовной академии Владимир Михайлович Кириллин. Вторым томом вышло «Слово на обновление Десятинной церкви» (2013). Оригинал этого древнерусского произведения не сохранился. Текст известен по изданию 1850 г. А. М. Оболенского, который скопировал его русским шрифтом из утерянной книги XVI в. Автор исследования — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН А. В. Назаренко, ныне покойный.

Тогда же весной 2013 г. в Софии, в Университете святых братьев Кирилла и Мефодия состоялось учредительное собрание болгарского сектора редакционного совета. В него вошли доктора филологических наук, профессора различных болгарских университетов и члены Болгарской академии наук: Д. Атанасова, М. Димитрова, Климентина Иванова, Майя Иванова, Я. Мильтенов, С. Николова, И. Христова-Шомова и И. Чекова.

И наконец, осенью того же 2013 г. в Белградском университете был создан сербский сектор совета, в который вошли профессора Белградского университета, доктора наук Зорица Витич, Снежана Елесиевич, Ирена Шпадиер и Томислав Йованович. Таким образом, редакционный совет с членами из трех православных славянских стран — Болгарии, России и Сербии — осуществляет издание данного проекта. Полный список членов редакционного совета публикуется на авантитуле в каждом томе издания. Каждое новое издание включает в состав редсовета автора-исследователя, готовившего данный том.

В 2015 г. было выпущено житие Сергия Радонежского, написанное в начале XV в. Епифанием Премудрым. Для издания была взята пространная редакция жития, частично сохранившая первоначальный епифаниевский текст. Автор-исследователь — кандидат филологических наук А. В. Духанина.

В ноябре 2017 г. проект Patrologia Slavica получил благословение от Сербского Патриарха Иринея. В письме, направленном в издание, содержались следующие строки: «Решением Синода Сербской Православной Церкви и Святейшего Патриарха Сербского Иринея, митрополита Белградско-Карловацкого, от 22 июня 2017 года издательскому проекту Patrologia Slavica дано благословение на публикацию данной серии, а также на основание в Белграде сербской секции „Славянской Патрологии“».

В 2018 г. вышло исследование доктора филологических наук, профессора кафедры кирилломефодиевистики Софийского университета Искры Христовой-Шомовой «“Общие службы”, написанные учеником святых братьев Кирилла и Мефодия святителем Климентом Охридским (840–916 гг.)». Этот памятник — один из ранних опытов составления служб на славянском языке. Здесь впервые закладывается славянская поэтика стихир и канонов, вычленяются церковно-богословские термины, которыми Церковь будет оперировать в течение последующих лет. Святитель написал «Общую службу Пророку», «Апостолу», «Святым Отцам», «Преподобному», «Мученику» и «Мученице».

Тогда же, в 2018 г., вышел пятый том серии — «Волоколамский патерик» (XVI в.), создание которого связано с именами писателей иосифлянской школы Досифея Топоркова и Вассиана Кошки. Исследовательская работа принадлежит докторам филологических наук Л. А. Ольшевской и С. Н. Травникову.

В 2020 г. вышел труд одного из ярких и оригинальных мыслителей Древней Руси, протопопа Московского дворцового собора Спаса на Бору (кстати, основанного в XIII в. и снесенного безбожниками 1 мая 1933 г.) Ермолая-Еразма, или, как он себя называл в своих трудах, Ермолая Прегрешного. Он трудился в период Макарьевских соборов 1547 и 1549 гг. Это период, о котором протоиерей Георгий Флоровский в книге «Пути русского богословия» говорил: «В эпоху Макария в Москве стремятся и стараются „строить культуру как систему“». Том озаглавлен «Малая трилогия». Сам Еразм писал «Книгу о Святой Троице», которая в науке стала именоваться «Большая трилогия». Название «Малая трилогия» относится к более краткому варианту большой, который Еразм составил, по-видимому, в последние годы жизни. «Малая трилогия» — это условное название, введенное в научный оборот в 1926 г. исследователем В. Ф. Ржигой. Автор-исследователь этого тома — кандидат филологических наук Т. Р. Руди, старший научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского дома).

Над чем в Patrologia Slavica работают прямо сейчас?

Пандемия COVID-19 приостановила нашу работу. Тем не менее в настоящее время готовится к изданию том Сербского Патриарха Паисия (1542–1647) — «Творения». В него вошли: пастырские послания, служба преподобному Симону, королю сербскому, Послание папе Урбану, Синаксар и житие святого царя Уроша. Автор-исследователь — доктор филологических наук, профессор Белградского университета Томислав Йованович.

Болгарский сектор готовит том, посвященный святому Николаю Софийскому (1510–1555), принявшему мученическую смерть в Софии за отказ принять ислам, жестоко избитому и сожженному на костре.

Специалист по псковской агиографии, профессор Псковского университета В. И. Охотникова проделала громадную работу по исследованию житийной литературы псковской земли XIV–XVII вв., подготовила большой корпус исследований. В частности, по творчеству Василия-Варлаама (XVI в.), творения которого можно издавать, предварительно сделав сличение с текстами оригиналов.

Доцент Московской духовной академии А. Е. Соболева готовит «Житие Александра Свирского». Вообще за эти годы в целом для издания настоящих семи томов из разных научных центров было привлечено около двухсот специалистов, которые прямо или косвенно были связаны с проектом.

Интерес к нашему проекту проявляют различные научные центры. Кстати сказать, первыми, кто отреагировал на издание серии в 2013 г., был парижский Коллеж-де-Франс, который обратился с просьбой присылать им издаваемые тома. Также мы передаем все тома в Славянскую библиотеку в Праге и некоторым другим научным центрам.

Редакционный совет определяет следующее произведение, что иногда может зависеть от степени готовности. Это всегда связано с личностью исследователя-специалиста. Если его имя совет одобряет, мы выходим на такого автора-исследователя и предлагаем ему войти в проект в рамках его исследования. Таким образом составляется лист авторов и произведений, которые готовятся к изданию. После завершения работы текст исследования рассылается всем членам совета, которые делают свои замечания. После согласований и одобрения том готовится к изданию. Вся работа идет удаленно. Ученые из разных стран высказываются по каждому конкретному исследованию.

Расскажите, пожалуйста, как осуществляется подготовка к изданию, что берется за «эталон» текста и так далее?

Это весьма сложный вопрос. В идеале в наше время уже должен быть единый оцифрованный реестр древних манускриптов. Тогда исследователь, работая с текстом-архетипом, мог бы видеть все варианты и разночтения этого текста в разных хранилищах страны. Это в теории. А что на практике? Еще при учреждении проекта было принято решение, что приоритет при издании каждого памятника отдается наиболее древней и хорошо сохранившейся рукописи. Безусловно, этот критерий не идеален. Тем не менее это хотя бы позволяет нам двигаться вперед.

Как решается вопрос атрибуции и значимости анонимных памятников? Может ли их публикация в будущем привести к новым открытиям?

На этот вопрос могу ответить так: Patrologia Slavica еще преподнесет нам немало сюрпризов. Это как в большой мозаичной картине: складывающиеся мелкие кусочки смальты показывают новые фрагменты сюжета. И эти фрагменты, в свою очередь, неожиданно ясно восполняют всю картину.

В качестве примера могу привести недавнее открытие в филологической науке. Член нашего редакционного совета болгарского сектора Явор Милтенов в своем исследовании «Слова из собрания Златоструя, греческий источник которых неизвестен» (София, 2021) обнаружил ряд слов, написанных славянскими авторами. Напомню, что создание сборника «Златоструй» (X в.) связано с именем болгарского царя Симеона, который, покровительствуя Церкви, велел сделать некоторые переводы отцов Церкви и, в частности, проповедей Иоанна Златоуста. Поэтому в прошедшие века «Златоструй» считался творением этого святителя. Оказалось, что под его именем, как нередко делали в древности, были представлены анонимные авторские тексты писателей-славян. И это целый ряд проповедей. Автор приводит следующие произведения: «Слово о святой Троице, о сотворении мира и о суде», «Учение о спасении души», «Слово о Божьем творении, о смерти и о покаянии», «Слово о страхе Божьем, о покаянии, о посте, о среде и пятнице», «Слово о засухе и о Божьих наказаниях», «Слово о прелюбодеях и двоеженцах», «Слово хромой от утробы матери, стоящей у храмовых ворот, называемых Красивыми», «Слово о среде и пятнице», «Слово против пьянства», «Слово против пьянства, похоти и о необходимости прислушиваться к церковным учениям». То есть по логике вещей в этой части «Златоструя» находятся памятники, которые необходимо будет публиковать в Patrologia Slavica.

Работая с текстами, которым 800–1000 лет, встречали ли Вы мысли или богословские идеи, которые поразили Вас своей актуальностью?

Слово Божие всегда более чем актуально. А как нам известно, древние книжники содержательно, как мыслители, были сформированы этим Словом. Это сейчас пишут много поучительных томов, а потом от чего-то из них отказываются, говоря, что совершили ошибку. В древности написанное слово предъявляло автору почти онтологическую ответственность: как он мог оставить после себя, уходя в вечность, не чистое учение веры?

Об актуальности многих идей древних авторов может свидетельствовать и наша современность. По большому счету, вся наша страна живет и сохраняет актуальность богословских мыслей древнерусской письменности. Возьмем идею монаха псковского Спасо-Елеазарова монастыря старца Филофея (ок. 1465–1542), высказанную им в «Послании о злых днехъ и часехъ», адресованном дьяку Михаилу Мисюрю-Мунехину и великому князю Василию III Ивановичу: «Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти». Ох, как эту идею не любят в Риме и Константинополе! Стоит только ее упомянуть перед представителями Западной Церкви и в Константинополе, как чувствуешь пренебрежительное отношение, за которым прочитывается мысль: «Что вы там, в дикой Москве, такое о себе великое мните?» А идея живет.Более того, с веками она более явственно формирует даже общественно-государственную стратегию и становится все более актуальной. А ведь здесь старец говорит больше об эсхатологии, а не о величии. И разница в понимании этого вызывает у наших визави раздражение.

Оригинальные идеи можно увидеть повсюду. Уже в «Слове о законе и благодати» митрополит Иларион заложил все основы нашей православной цивилизации и государственности.

Можно сказать, вся последующая русская история — от удельных святых князей, через подвиг святителей во времена ига ордынцев к возвышению Москвы, понимающей себя как хранительница православия (третий Рим), до наших времен — шла под попечительством идей Илариона по экспоненте, преумножая опыт святости и формируя у нашего народа ответственность за все творение Божие.

Насколько нам известно, Вы недавно начали новый проект, как раз связанный с этой темой?

Наше издательство начинает еще одну серию книг под названием «Святыни Отечества». В ней мы постараемся находить и напоминать современникам о святынях, которые необходимо воскрешать. В ближайшее время выйдет первый том, автором которого является историк архитектуры, главный научный сотрудник Отдела средневековой археологии Института археологии РАН, доктор искусствоведения, профессор, член-корреспондент РАН В. В. Седов. Это книга о месте обретения «Спаса Елеазаровского» — храме Преображения в Великих Пустынях. Историко-архитектурные реконструкции выполнены архитектором-реставратором Д. Куликовым.

Многие знают о знаменитой иконе Христа, которая вошла в нашу историю под именем «Спас Елеазаровский» (XIV век). Господь сохранил этот образ. Он теперь вернулся в обитель, где и пребывал несколько веков. Сама обитель Спасо-Елеазаровская благодаря насельницам ныне процветает. Однако века стерли из памяти современника, что есть и место, где был обретен сей святой образ. И место это находится в крайнем запустении. Там стоит руинированная белокаменная церковь, у которой очень скоро могут обрушиться своды. Между тем это зрелый памятник псковской архитектуры, построенный во времена Бориса Годунова. Таких на Псковщине сохранилось всего не более трех десятков. Отдельные люди подвижнически поддерживают эти руины. Даже профессионально сделали проект ее исторической реконструкции. Место это называется Великие Пустыни. Уже в самом названии чувствуется наша вековая духовная мощь. Не знаю, можно ли в наше время говорить, что место это глухое. Таких мест в европейской части России, наверное, уже нет. Но чтобы проехать в Великие Пустыни, надо пересечь деревню с названием Лютые Болоты. Какой колорит!

Много претерпели наше Отечество и Церковь за прошедший безбожный век. Кто-то этот век сравнил даже со вселенским потопом, который произошел в отдельной стране. Революция, красный террор, Гражданская война, Великая Отечественная война — все это не способствовало укреплению Церкви. Сейчас благословенное время оглянуться и воссоздать утраченное.