Патриарх Тихон и вопрос о церковной юрисдикции Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря в Абхазии: к 100-летию преставления святителя Тихона (Беллавина) и 150-летию основания Ново-Афонского монастыря

Согласно высочайше утвержденному указу кавказского наместника великого князя Михаила Николаевича от 8 декабря 1878 г., управление Ново-Афонским Симоно-Кананитским монастырем в Абхазии осуществлялось при непосредственном участии русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Святой горе Афон. Однако с точки зрения церковной юрисдикции Ново-Афонский монастырь целиком подлежал ведению местного епархиального начальства и Святейшего Правительственного Синода: «Обитель эта на одинаковом основании с находящимися в России греческими монастырями: Никольским в Москве, Екатерининским в Киеве и Молдавским Ново-Нямецким в Бессарабии подлежит в отношении поведения ее братии наблюдению местного епархиального начальства и Святейшего Синода, а в отношении внутреннего ее строя и хозяйственной части, состоя в зависимости от Пантелеимонова монастыря, действует по указанию и по распоряжению последнего»^[1].

На момент основания монастыря в 1875 г. Абхазия и Ново-Афонский монастырь в ней входили в состав Имеретинской епархии Кавказского экзархата, а после реорганизации в 1885 г. епархиального управления — в новообразованную Сухумскую епархию. Более тридцати лет со дня основания монастыря русские афонские иноки усердно и талантливо преобразовывали жизнь своей новой духовной родины. Памятником их молитвенного и трудового подвига до сего дня служит величественный ансамбль Ново-Афонского монастыря и историческая территория г. Новый Афон и его окрестностей. Под руководством первого игумена монастыря архимандрита Иерона было развернуто обширное строительство, разбиты оливковые плантации, фруктовые и цитрусовые сады, построена электростанция, водопровод, узкоколейная железная дорога для подвоза дров из леса в монастырь. Для местного населения была открыта школа.

Уверенное строительство русского мира на Кавказе было нарушено событиями Февральской революции. 12 марта 1917 г. на соборе в Мцхете грузинскими иерархами было провозглашено восстановление древнего Картлийского католикосата. 23 марта 1917 г. в Тифлисский комиссариат Временного правительства была подана декларация: временное руководство Грузинской Церкви настаивало на признании автокефалии в границах Тифлисской и Кутаисской губерний, а также Сухумского и Закатальского округов, Батумской и Бзыбской областей^[2]. 27 марта Временное правительство одобрило свершившийся факт, признавая за автокефальной Грузинской Церковью форму грузинской национальной церкви, но не ограничивая ее определенной территорией. Согласно определению Временного правительства, все русские православные приходы и другие негрузинские церковные общины оставались в ведении Святейшего Синода^[3].

Эта формулировка не устроила грузинских иерархов. В телеграмме на имя обер-прокурора Св. Синода от 12 марта 1917 г. они настаивали, что признание за Грузинской Церковью характера национальной, а не территориальной автокефалии «не имея прецедента в истории, решительно противоречит канонам церковным. Автокефалия Грузинской Церкви должна быть признана на территориальной основе в пределах древнегрузинского католикосата»^[4].

Русским приходам в Грузии, согласно декларации от 23 марта, Временное управление предлагало остаться под управлением автономного русского епископа, канонически зависимого от главы Грузинской Церкви^[5]. Об этом сообщалось в телеграмме от 29 марта на имя председателя Временного правительства, обер-прокурора Св. Синода, председателя Думы и кавказского комиссара. Русское духовенство искало выход, предлагая создание независимого от Грузинской церкви Экзархата. 25–29 мая 1917 г. в Тифлисе состоялся Закавказский Церковный собор духовенства и мирян. Резолюция Собора декларировала позицию русского духовенства и мирян: «Закавказский Собор приветствует решение Временного Правительства о признании автокефалии Грузинской Церкви и выражает уверенность в том, что Закавказская Российская Церковь останется независимой от Грузинского Католикосата, как часть Всероссийской Православной Церкви»^[6].

Хотя вопрос о возвращении грузинской Церкви автокефалии был поднят грузинскими архиереями еще в 1905 г. и обсуждался отдельным вопросом на Предсоборном присутствии в 1906 г., его разрешение было оставлено на усмотрение Всероссийского Поместного собора. Ввиду того что грузинская сторона объявила церковную автокефалию в одностороннем порядке, детального обсуждения этого вопроса на Поместном соборе не состоялось. Тем не менее, комментируя требования Грузинской церкви о признании ее автокефалии «в пределах древнегрузинского католикосата», следует отметить, что юрисдикция Мцхеты никогда в истории не простиралась на Абхазию.

Со времени возникновения в IV в. первых христианских центров на Западном Кавказе на территории Лазики и Абхазии первоначально располагались автокефальные кафедры Константинопольского патриархата. Позднее, с образованием в конце VIII — начале IX в. Абхазского царства, возникает Абхазский католикосат, который расширял свою территорию за счет греческих автокефальных архиепископий, постепенно продвигаясь на северо-запад по побережью Абхазии. Несмотря на картский этноконфессиональный характер, даже в XII–XIV вв., когда «объединенное грузинское царство» достигло своего наивысшего расцвета, Абхазский католикосат являлся вполне самостоятельной церковной юрисдикцией^[7].

Абхазский католикосат просуществовал до конца XVIII в. После смерти в Киево-Печерской Лавре последнего абхазского католикоса Максима II (Абашидзе) в 1795 г. абхазские католикосы не избирались. В начале XIX в. территория Абхазии перешла в ведение Грузинского Экзархата Русской церкви. После депортации в Турцию в 60-х гг. XIX в. значительной части коренного абхазского населения освободившиеся территории Абхазии были заселены грузинами, армянами и греками и др. Настоятель Сухумского кафедрального собора прот. Георгий Голубцов сообщал, что к 1917 г. в Сухумской епархии насчитывалось 125 приходов: 36 русских, 61 абхазский, 32 самурзаканских, 16 греческих, 4 мингрело-грузинских и 8 смешанных (русско-греческих и русско-мингрельских)^[8]. В епархии располагалось два мужских и два женских монастыря.

Грузинская церковь стремилась удержать за собой Абхазию. С этой целью в мае 1917 г. в Сухум приезжала для переговоров с грузинская делегация. Переговоры продолжались три дня: «Много здесь было сказано грузинскими представителями сладких речей, на какие способны только грузины, о необходимости, в интересах абхазцев, церковного слияния с Грузией. Абхазцы терпеливо выслушивали все речи грузинских демосфенов, но от церковной унии с грузинами решительно отказались»^[9].

24–27 мая 1917 г., после переговоров с грузинской делегацией, одновременно с заседаниями Закавказского собора в Сухуме состоялся Съезд духовенства и выборных мирян абхазского православного населения Сухумского округа. На съезд не были приглашены делегаты от русских, греческих, мегрельских и грузинских церковных общин, существовавших на территории Абхазии. Не присутствовали также и представителей четырех монастырей Сухумской епархии. Председателем съезда был выбран мирянин — Симон Басария (1884–1941), его заместителем был известный своей крайней националистической позицией священник Василий Агрба (1889–1938). Итогом съезда стало провозглашение автокефалии Абхазской церкви^[10]. Резолюция по вопросу об Абхазской церкви:«Мы, представители Абхазских приходов в лице абхазского духовенства и выборных мирян, сочли за благо (для) абхазского народа и его религии образовать отдельную, независимую и вполне самостоятельную Абхазскую Церковь с пребыванием выборного от абхазского народа епископа с предоставлениемему всех прав главы независимой национальной Абхазской Церкви со всеми необходимыми для сего учреждения в г. Сухуме...»^[11].

О результатах этого съезда телеграммами были извещены Святейший Синод в Петербурге и Временное управление Грузинской Церкви в Тифлисе. Однако, не имея возможности поставить собственного епископа из числа абхазского духовенства, делегаты съезда постановили считать главой Абхазской Церкви управляющего Сухумской епархией Грузинского экзархата епископа Сергия (Петрова)^[12].

Неудивительно, что в сложившихся обстоятельствах в Петрограде не поддержали позицию абхазских автокефалистов. 10 июля 1917 г. резолюцией № 4423 Святейший Синод утвердил временные правила об устройстве Русской Церкви в Закавказье. В Кавказский экзархат включались территории, находившиеся в пределах Тифлисской, Елизаветпольской, Бакинской, Эриванской, Кутаисской и Черноморской губерний; Карсской, Батумской и Закаспийской областей; Артвинского, Закатальского и Сухумского округов. В юрисдикцию Кавказского экзарха отдавалось все русское православное население Закавказья, а также другие православные общины региона, не желавшие находится под управлением грузинских архиереев^[13]. 21 июля 1917 г., следом за определением устройства Кавказского экзархата, Святейший Синод направил в Сухум телеграмму, адресованную владетельному князю Александру Чачба (Шервашидзе) (1860–1932): «Объявите абхазскому народу, что Святейший Синод считает необходимым вопрос о церковных правах абхазцев передать на решение назначенного 15 августа Поместного Собора. До решения Собора должно сохраняться существующее епархиальное управление»^[14].

15 августа 1917 г. в Москве открылся Поместный собор Православной Российской Церкви. Восемнадцатый отдел этого собора должен был рассматривать вопрос устройства Православной Церкви в Закавказье, в том числе и решение абхазского церковного вопроса. Делегация Сухумской епархии состояла из четырёх человек, во главе с епископом Сухумским Сергием. 1 октября на патриарший престол Грузии был возведен католикос Кирион (Садзаглишвили). Избранный 18 ноября на Поместном соборе в Москве патриарх Тихон (Беллавин) своим посланием от 29 декабря 1917 г. осудил действия грузинских иерархов, что повлекло за собой разрыв канонического общения Московского Патриархата с Грузинской Церковью^[15].

В работе собора непосредственно принимал участие настоятель Сухумского кафедрального собора протоиерей Георгий Голубцов. На заседаниях 18-го отдела собора и лично, на встречах с патриархом Тихоном, он предлагал свое решение «абхазского церковного вопроса», которое было следующим: выделив Сухумскую епархию из состава Грузинского экзархата Русской Церкви, сделать ее самостоятельной епархией в составе Русской Церкви. Епархия переименовывалась в Абхазскую с сохранением за ней территории от Ингура до Анапы. В беседе со Святейшим Патриархом Тихоном отец Георгий подчеркивал: «В Абхазии находится Ново-афонский Симоно-Кананитский монастырь, который является самым драгоценным памятником из всего, что создано русскими за время столетнего владения Абхазией…»^[16]. В ином случае существовали серьезные опасения, что грузинские автокефалисты попытаются учредить свою Цхумо-Абхазскую епархию на территории Абхазии. Данное предложение было согласовано с абхазским духовенством и представителями общественности Абхазии. Предложение было одобрено Патриархом Тихоном^[17].

26 мая 1918 г. произошло провозглашение независимости Грузинской демократической республики. В июне того же года Абхазия была оккупирована войсками грузинского генерала Георгия Мазниашвили, после чего на территории Сухумской епархии открылась Цхумо-Абхазская епархия Грузинской Церкви. Большинство православных приходов Абхазии, среди которых были и абхазские общины, возглавляемые священниками-абхазами Дмитрием Мааном и Елизбаром Ачба, перешло под омофор грузинского епископа Амвросия (Хелая). Лидеры абхазского духовенства, Симон Басария и священник Василий Агрба, для которых основным приоритетом являлось национальное самоопределение абхазского народа, пополнили ряды боровшихся с грузинской оккупацией, абхазских большевиков^[18].

Крупнейшим форпостом канонического единства с Русской Церковью являлся в тот период Ново-Афонский монастырь. Игумен монастыря, архимандрит Илларион (Кучин), сохранил свою позицию до окончательного прекращения монашеской жизни в обители в 1924 г.: «Мы не располагаем полным списком всех насельников монастыря на момент их изгнания, но среди тех, что проходили в дальнейшем по следственным делам и были репрессированы, не встречается ни одной грузинской (равно как и абхазской) фамилии»^[19].

Юрисдикция Ново-Афонского монастыря была лично подтверждена Святейшим Патриархом Московским Тихоном (Беллавиным), который в беседе с настоятелем Сухумского кафедрального собора протоиереем Георгием Голубцовым 2 апреля 1918 г. гарантировал обители свою защиту и покровительство^[20].

Патриарх Тихон, будучи лично знаком со строителем Ново-Афонского монастыря архимандритом Иероном (Васильевым), с глубокой теплотой и уважением отзывался о нем. Также высокой духовной оценки от святителя был удостоен бывший на тот момент игуменом Ново-Афонского монастыря архимандрит Илларион (Кучин). Провожая отца Георгия Голубцова в Абхазию, патриарх просил передать братии, что он берет Ново-Афонскую обитель под свою защиту и покровительство «и не допустит посягнуть на ее самостоятельность…»^[21].

После оккупации Абхазии грузинскими войсками правящий епископ Сухумский Сергий (Петров) покинул епархию, однако часть не признавших церковную аннексию Абхазии православных общин продолжала поминовение Патриарха Московского Тихона. С 1920 по 1923 гг. Сухумской епархией управлял епископ Бакинский Павел (Вильковский). В декабре 1919 года на так называемом Южно-Русском Синоде во главе с митрополитом Антонием (Храповицким) он был назначен епископом Бакинским и управляющим Кавказским экзархатом. Сведения об этом сохранились в протоколе допроса владыки Павла, арестованного в 1933 г.^[22]

Позднее это назначение было подтверждено патриархом Тихоном (Беллавиным), что следует из переписки епископа Павла с ним. Положение епископа Павла осложнялось не только присутствием в Абхазии параллельной грузинской церковной иерархии, но и активным противодействием деятельности канонической Церкви со стороны «обновленческих» церковных структур. В письме, датированном 16/29 июля 1923 г., епископ Павел писал: «Некоторые из крайних автокефалистов усиленно сейчас агитируют среди русских, говоря, что русская Церковь стала еретической и одно спасение для нас, живущих на Кавказе, — “соединиться” с Иверской Церковью, т. е. отдаться в бесправное рабство автокефалистам. Мы же стоим на том, что Русская Церковь, по милости Божией, еще далека от ересей, раскол Антонина и Красницкого может быть осужден и уничтожен, истинное соединение и примирение с грузинами должно состояться без клеветы на Русскую Церковь и оскорбления и без умаления ее законных прав на Кавказе»^[23].

Из письма владыки Павла также становится известно о непростом положении внутри самого Ново-Афонского монастыря в эти годы. Хотя особый статус обители подтверждался ее уставом, епархиальный архиерей ревностно оберегал права своей юрисдикции. По поводу самовольной поездки в Москву двух монахов епископ Павел писал патриарху: «Уже около трех лет Новый Афон вместе с Сухумским округом подчинен мне указом Вашего Святейшества. Если они явятся к Вам с вопросами по церковным делам, то не откажите, усердно прошу, объяснить им должный порядок. Они всегда и прежде, и теперь не в меру ревнуют о своих особенных правах, ради чего не прочь совсем порвать союз с Русской Церковью, а между тем нестроений всяческих во внутренней и внешней жизни их обители многое множество»^[24].

В 1924 г. были закрыты все монастыри Сухумской епархии и большинство приходов. Ново-Афонский монастырь был закрыт 9 сентября 1924 г. указом председателя СНК Абхазской ССР Нестора Лакобы^[25]. Изгнанные из Ново-Афонской обители монахи разошлись по разным местам. Однако в ходе репрессивных мероприятий, проведенных советской властью на Кавказе в начале 1930-х гг., большинство из них было репрессировано, многие приговорены к так называемой «высшей мере социальной защиты»^[26].

«Тихоновские» общины, не признававшие грузинскую церковную юрисдикцию, просуществовали до 1943 г., когда было восстановлено каноническое общение между Русской и Грузинской Церквями. В юрисдикцию Грузинской Церкви передавались все русские приходы на территории ГССР и в Армении^[27]. Однако очевидно, что консенсус, достигнутый в отношениях двух поместных церквей при активном участии высшего руководства СССР, не являлся компромиссным решением, способным обеспечить интересы всех заинтересованных сторон, и далеко расходился с принципами и задачами, которые виделись в вопросе существования Русской Церкви на Кавказе святителю Тихону Московскому. Эта проблема стала особенно актуальной, когда после распада СССР вновь проявились неразрешенные этноконфессиональные противоречия. В этом ряду особенно острым стал грузино-абхазский конфликт 1992-1993 гг., в ходе которого произошло изгнание из Абхазии грузинского духовенства. Следом начался долгий, продолжающийся до сегодняшнего дня период безвременья, в котором осиротевшая русская Ново-Афонская обитель терпеливо ждет возвращения в лоно родной Русской Православной Церкви.

Список использованных информационных ресурсов

1. Гугушвили Ш., Виноградов А. Ю. Очерк истории Абхазского католикосата. Часть 2. XI–XV вв. // Богословские труды. М.: 2018. № 47–48. С. 290–321.

2. Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный Московский собор. Русская церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М.: Крутицкое Патриаршее подворье.1995. Кн. 8. 272 с.

3. Дорофей (Дбар), архим. К 100-летию провозглашения новой автокефалии Абхазской церкви // Диалог времен. Сухум: АбИГИ. 2018. С.156–167.

4. Егоров В., свящ. К истории провозглашения грузинами автокефалии своей Церкви в 1917 году. [Электронный ресурс]. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/k-istorii-provozglashenija-gruzinami-avtokefalii-svoej-tserkvi-v1917-g/.

5. Журнал Московской Патриархии. 1944. № 3. С. 6–8.

6. Коскелло А. С. «Во имя человеколюбия»: к 100-летию закрытия Ново-Афонского монастыря в Абхазии (1924–2024). М.: «Заячий остров», 2024. 294 с.

7. Мазырин А., свящ. К истории обновленческого раскола в Закавказье и неудачных проектов примирения Русской и Грузинской Православных Церквей (1922–1923 гг.). [Электронный ресурс]. URL: https://bogoslov.ru/materials/article/3d4fa7ec-235e-4793-addb-99bbafe16ef2#_ftnref6.

8. Тихон (Белавин), свт. Послание к епископам Грузинского экзархата, отделившимся от Русской Православной Церкви. «В годину гнева Божия…»: послания, слова и речи. М.: ПСТГУ, 2009. 290 с.

9. Тарнава М. И. Краткий очерк истории Абхазской Церкви. (Доклад, прочитанный на Съезде духовенства и выборных мирян абхазского православного населения Сухумского округа 24–27 мая 1917 г.). Сухум: Издание Бзыбского Комитета Общества распространения просвещения среди абхазцев, 1917. 20 с.

10. Утверждение прав Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря // Къ Свету.: 1997. № 16. 252 с.

• Утверждение прав Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря // Къ Свету. М.: 1997. №16. С. 21–22.
• Егоров В., свящ. К истории провозглашения грузинами автокефалии своей Церкви в 1917 году. [Электронный ресурс]. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/k-istorii-provozglashenija-gruzinami-avtokefalii-svoej-tserkvi-v-1917-g/.
• Там же.
• Там же.
• Там же.
• Егоров В., свящ. К истории провозглашения грузинами автокефалии своей Церкви в 1917 году. [Электронный ресурс]. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/kistorii-provozglashenija-gruzinami-avtokefalii-svoej-tserkvi-v-1917-g/.
• Гугушвили Ш., Виноградов А. Ю. Очерк истории Абхазского католикосата. Ча. 2. XI–XV вв. // Богословские труды. 2028. № 47–48. С. 301–320.
• Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный Московский собор. Русская церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М.: Крутицкое Патриаршее подворье. 1995. Кн. 8. С. 122–124.
• Там же.
• Дорофей (Дбар), архим. К 100-летию провозглашения новой автокефалии Абхазской церкви // Диалог времен. Сухум: АбИГИ. 2018. С. 160.
• Тарнава М. И. Краткий очерк истории Абхазской Церкви. (Доклад, прочитанный на Съезде духовенства и выборных мирян абхазского православного населения Сухумского округа 24–27 мая 1917 г.). Сухум: Издание Бзыбского комитета Общества распространения просвещения среди абхазцев, 1917. С. 19–20.
• Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный Московский собор. Русская церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М.: Крутицкое Патриаршее подворье. 1995. Кн. 8. С. 123.
• Егоров В., свящ. К истории провозглашения грузинами автокефалии своей Церкви в 1917 году. [Электронный ресурс]. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/kistorii-provozglashenija-gruzinami-avtokefalii-svoej-tserkvi-v-1917-g/.
• Цит. по: Дорофей (Дбар), архим. К 100-летию провозглашения новой автокефалии Абхазской церкви // Диалог времен. Сухум: АбИГИ. 2018. С. 163.
• Тихон (Белавин), свт. Послание к епископам Грузинского Экзархата, отделившимся от Русской Православной Церкви. «В годину гнева Божия…»: послания, слова и речи. М.: ПСТГУ, 2009. С. 34–44.
• Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный Московский собор. Русская церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М.: Крутицкое Патриаршее подворье. 1995. Кн. 8. С. 241.
• Там же. С. 241–242.
• Дорофей (Дбар), архим. К 100-летию провозглашения новой автокефалии Абхазской церкви // Диалог времен. Сухум: АбИГИ. 2018. С. 163.
• Коскелло А. С. «Во имя человеколюбия»: к 100-летию закрытия Ново-Афонского монастыря в Абхазии (1924–2024). М: Изд-во «Заячий остров». 2024. С. 36.
• Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский церковный Московский собор. Русская церковь в годы революции (1917–1918 гг.). М.: Крутицкое Патриаршее подворье. 1995. Кн. 8. С. 249–253.
• Там же.
• Архив Управления ФСБ РФ по Краснодарскому краю. Д. П-48721. В 4 т. Т. 1. Л. 74–75. Мазырин А., свящ. К истории обновленческого раскола в Закавказье и неудачных проектов примирения Русской и Грузинской Православных Церквей (1922-1923 гг.). [Электронный ресурс]. URL: https://bogoslov.ru/materials/article/3d4fa7ec-235e-4793-addb99bbafe16ef2#_ftnref6.
• Мазырин А., свящ. К истории обновленческого раскола в Закавказье и неудачных проектов примирения Русской и Грузинской Православных Церквей (1922–1923 гг.). [Электронный ресурс]. URL: https://bogoslov.ru/materials/article/3d4fa7ec-235e-4793-addb99bbafe16ef2#_ftnref6.
• Там же.
• Коскелло А. С. «Во имя человеколюбия»: к 100-летию закрытия Ново-Афонского монастыря в Абхазии (1924–2024). М: Изд-во «Заячий остров». 2024. С. 262.
• Там же. С. 76–128.
• Выписка из журнального определения Священного Синода при Святейшем Патриархе Московском и всея Руси от 19 ноября 1943 года № 12 // Журнал Московской Патриархии.: 1944. № 3. С. 6–8.