Публицистика

Опять о музеях и Церкви

Опубликовано: 11 марта 2010

Автор

Вигилянский Владимир, протоиерей

Аннотация. Не прекращается дискуссия вокруг законопроекта о возвращении Церкви принадлежавших ей святынь. О том, кто же является истинным обладателем культурного наследия нашей страны, читайте в статье руководителя пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси священника Владимира Вигилянского.

I. Исторический аспект

В устах работников музеев есть один важный довод, который кочует из одной статьи в другую - это то, что до революции всё церковное имущество принадлежало государству, поэтому нынешняя позиция Церкви, которая говорит о возвратеиз музеев этого имущества, антиисторична.

Действительно, Православие до 1917 года было государственной религией и Церковь не была отделена от государства, однако достаточно посмотреть Свод законов Российской Империи, чтобы убедиться, что церковные приходы, монастыри, «архиерейские дома» (епархиальные управления) имели юридическое лицо и владели своим имуществом на правах частной собственности.

Протоиерей Борис Михайлов, автор исследования, посвященного этой проблеме, приводит такой красноречивый пример: «Когда в 1908 г. председатель Императорского Московского археологического общества графиня П.С. Уварова предложила объявить все предметы церковной старины государственной собственностью, министр юстиции и обер-прокурор Синода отвергли эту меру, сводящуюся, в сущности, к отобранию у Церкви издревле и на законном основании приобретенного ею имущества... объявление государственной собственностью предметов и церковных древностей, принадлежащих монастырям, соборам и церквам явилось бы нарушением коренного начала действующего законодательства, строго охраняющего неприкосновенность частной собственности»^[1].

Даже реформы императоров Петра I и Екатерины II, связанные с церковным управлением и ограничением владения Церковью земельной собственностью, не затронули права владения Церковью своим имуществом.

Да это и понятно, в отличие от западного опыта, в России до революции ни у кого не было сомнений в том, что Церковь не будет использовать храмы, часовни, колокола, иконы, ризы, церковное шитье, богослужебные сосуды, книги и т.п. в качестве имущества, которое можно продавать, обменивать, закладывать.

Церковь всегда была надежным хранителем этого богатства. С середины XIX века, если судить по определениям Священного Синода, перед Церковью встал вопрос о церковных древностях, которые утрачивали от времени свою целостность и вид. Именно с этого времени стали создаваться при епархиях церковно-археологические комитеты и комиссии, началось изучение и описание церковных святынь и, наконец, создание епархиальных древлехранилищ (всего было открыто около 50 древлехранилищ). Церковный историк протоиерей Борис Михайлов считает, что в эту эпоху началась великая по своему значению созидательная культурная работа, в инициативе и результатах которой Церковь порой опережала государство и светские учреждения. Он же приводит высказывание академика А. И. Соболевского, председателя Комиссии по описанию синодального архива, который в 1912 году подвел итог этой деятельности: «Как всем известно, главная масса находящихся в России памятников старины принадлежит к числу церковных древностей. Не говоря о храмах, из которых некоторые относятся к первым векам христианства в России, Православная Церковь сохранила множество разнообразных по степени древности и научному значению церковных предметов. Большая часть этих предметов, наиболее ценная и важная, в настоящее время находится в храмах, монастырях и церковных ризницах и в специальных древлехранилищах (или музеях) ведомства православного исповедания»^[2]. Этот многовековой опыт бережного профессионального хранения был передан в новых, иногда экстремальных, условиях ХХ века музеям и их труженикам.

Новая эпоха наступила после принятия декретов Совета народных комиссаров от 20 января 1918 г. «О свободе совести, церковных и религиозных общинах» и от 23 января 1918 г. «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», по которым Церковь была лишена «правом владеть собственностью». Нет надобности рассказывать о той варварской разбойничьей вакханалии по конфискации, уничтожению, распродаже церковного имущества, которая происходила в 20-30-е годы, — об этом свидетельствуют изданные ныне исторические исследования и сборники документов. Сухие цифры сами говорят за себя: в 1914 году было 77 767 православных церквей и часовен, 1025 монастырей, в 1988 году было 6893 прихода и 22 монастыря, в 2007 году 27 943 прихода и 732 монастыря. Не менее убедительным выглядит свидетельство 150 представителей музейного сообщества, обратившиеся недавно своим «открытым письмом» к Президенту России: «Подсчитан процент сохранности нашего древнего художественного наследия. Он катастрофичен, ибо не превышает 2% от всего когда-то созданного нашими предками»^[3].

Приведу в этом отношении еще одно свидетельство, ценность которого приумножена тем, что оно принадлежит историку музейного дела и старейшему музейному работнику:

«Памятники культового зодчества, уцелевшие в огне революции, но не использовавшиеся по прямому назначению и оставшиеся бесхозными, приходили в негодность и разрушались постепенно. Аналогичная участь постигла и те храмы, которые "освобождались" от богослужений и становились фактически никому не нужными во время второй (конец 20-х-30-е гг.) и третьей (конец 50-х-начало 60-х гг.) кампаний закрытия действующих церквей и монастырей. Другая часть культовых сооружений после закрытия была передана различным учреждениям и ведомствам, что также не всегда способствовало их надлежащей сохранности, а иногда ставило под угрозу сам факт их существования. И лишь небольшая часть культовых памятников была передана музеям — нет нужды доказывать, что именно эти памятники дошли до настоящего времени в наиболее достойном виде. Как отмечалось в 1921 г. в Отчете Комиссии по регистрации и приемке церковного имущества при Отделе по делам музеев и охране памятников искусства и старины, "представляя из себя зачастую почти готовый материал для основания музея, с вырисовкой характерных особенностей данного центра, монастырь является нередко сам в целом музейным заповедником... и одновременно прекрасным помещением для естественно возникающего музея". Церковное имущество закрытых храмов и монастырей, и в первую очередь интересующие нас произведения искусства, также использовались неоднозначно. Участь многих произведений церковного искусства, оставшихся вне поля зрения государственных органов, оказалась плачевной — они или безвозвратно утрачены, или находятся вне пределов нашего Отечества... Что касается ГОХРАНа, то, как становится известно в последнее время, его деятельность в качестве государственного хранилища ценностей была далеко не безупречна. Следы многих памятников искусства, попавших в ГОХРАН, потеряны навсегда. Значительная часть хранившихся в нем произведений, в том числе и церковного искусства, была в 1920-1930-е гг. вывезена за границу — продажа за валюту очередной партии народного достояния была характерным для нашей экономики способом выхода из кризисных ситуаций. До сих пор многие произведения русского средневекового искусства, вывезенные в те и последующие годы, участвуют в зарубежных антикварных и аукционных распродажах. Памятники церковного искусства, попавшие в музеи, также имели неодинаковую судьбу. Предметы пропадали из-за неумелого и небрежного хранения, из-за непонимания истинной ценности каждого конкретного произведения, из-за общего низкого уровня теории и практики музейного дела. Общее падение уровня культуры в нашей стране не могло не отразиться и на музейной практике. И все же в целом можно сказать, что именно музеи стали теми учреждениями, которые в условиях постоянного давления и насилия над культурой в течение многих десятилетий оказались способными не только сохранить, но и научно обработать те бесценные произведения древнерусского искусства, которые попали в их собрания»^[4].

II. Правовой аспект

Мы уже затронули часть этого вопроса и показали, что до революции церковные ценности в значительной своей части принадлежали юридическим лицам: монастырям, храмам, «архиерейским домам» (епархиальным управлениям), в том числе и те, которые находились в церковных музеях. Во времена богоборческой власти всё имущество было национализировано и даже то, что было в пользовании приходов, принадлежало государству.

За последние 20 лет многое изменилось: появились законы, указы президентов и распоряжения правительства, которые были разнонаправлены, например, с одной стороны, в 1993 году вышло Распоряжение Президента РФ Б.Н. Ельцина о передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества, в котором предписывалось правительству «осуществить поэтапную передачу в собственность или пользование религиозным организациям культовых зданий, строений и прилегающих к ним территорий и иного имущества религиозного назначения, находящихся в федеральной собственности, для использования в религиозных, учебных, благотворительных и других уставных целях, связанных с деятельностью конфессий», с другой, в 1996 году Закон «О Музейном фонде РФ и о музеях в РФ», согласно которому музейные предметы в составе государственной части фонда отчуждению не подлежат, музейная коллекция является неделимой. С одной стороны, большинство храмов и монастырей было передано в пользование Церкви, с другой — многие объекты, особенно в провинции, за эти годы так и не были переданы (более 10 000).

Сейчас разрабатывается новый законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения», который породил небывалую волну противостояния музейных работников, поскольку предусматривает механизмы передачи храмовых объектов, находящихся на территории музеев, и определяет понятие «имущество религиозного назначения».

В СМИ сразу заговорили о том, что этот закон является реституционным. Однако юристы с этим не согласны, поскольку реституция как минимум предусматривает возможность выплаты компенсации в случае невозможности возврата имущества. Закон такую компенсацию не предусматривает.

Удивительная и парадоксальная вещь — государство своими законами и подзаконными актами желает освободиться от страшного наследства прошлого, в результате которого пострадали миллионы людей, разрушены и уничтожены уникальные объекты культуры, а музейная элита, представляющая высший культурный слой общества, противостоит этим законам, не желает расставаться с большевистским и сталинским наследием и под благовидными предлогами отстаивает завоевание «великого террора».

Впрочем, даже если все законы и подзаконные акты будут полностью учитывать интересы Церкви, противоречия и коллизии всё равно останутся, так как существует две правовые системы. Одна — государственная, другая — церковная. Например, такое церковное понятие, как святыня в светском законодательстве вообще не имеет никакого статуса. К таким святыням относятся все без исключения мощи (останки) святых, чудотворные иконы (неважно, относятся ли они к 11 или 20 веку), реликвии, связанные с земной жизнью Иисуса Христа, Матери Божией, апостолов или мучеников, кресты, богослужебные сосуды, лжицы, дискосы, антиминсы. Все эти священные предметы для Церкви бесценны, то есть не имеют никакой цены, исчисляемой деньгами.

Противоречия этих двух систем особенно видны в отношении богослужебных сосудов, которые в огромном количестве скопились в музеях — именно их в первую очередь изымали большевики в первые годы своей власти. Есть среди святынь священные предметы, без которых можно совершать литургию, но это не относится к антиминсам и потирам. Так вот содержание в музеях богослужебных сосудов для церковного права абсолютно неприемлемо — повинные в их хранении вне храма подлежат отлучению от Церкви (анафеме) по 73 Апостольскому правилу, 10 правилу Двукратного Собора и по 12 правилу Вселенского Собора. Никто этих канонов не отменял.

Правовой аспект в конфликте между Церковью и музеями особенно запутан — без компромиссов с той и другой стороны здесь не обойтись. Проект новой законодательной инициативы «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» как раз и призван устранить многие противоречия.

III. Сакральный аспект

Догмат о почитании икон восходит к постановлению (оросу) 7 Вселенского Собора, собравшегося 24 сентября 787 года в Никее:

«Подобно изображению Честного и Животворящего Креста, полагать во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях, честные и святые иконы, написанные красками и сделанные из мелких камней или всякого другого соответствующего цели вещества, будь то иконы Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или Непорочной Владычицы нашей, Пресвятой Богородицы, или честных Ангелов и всех святых и преподобных мужей. Ибо чем чаще они бывают нам видимы через изображение на иконе, тем чаще, созерцая их, мы подвизаемся вспоминать и любить первообраз, чествовать их лобзанием и почитательным поклонением... через приношение фимиама и поставление свечей согласно благочестивому обычаю древних. Ибо честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображенного на ней... Итак, мы определяем, чтобы осмелившиеся думать или учить иначе, или по примеру непотребных еретиков презирать церковные предания, или выдумывать какие-либо нововведения, или же отвергать что-либо, что освящено Церковью, будь то Евангелие, или изображение Креста, или иконная живопись, или святые останки мучеников, а равно дерзавшие давать обычное употребление священным сосудам и досточтимым обителям, — определяем, чтобы таковые, если это будут епископы или клирики, были низлагаемы, если же будут иноки или миряне, были бы отлучаемы».

7 Вселенский Собор постановил, что икона содержит и проповедует ту же истину, что и Евангелие, и является, так же как и Евангелие и Святой Крест, одним из видов Божественного Откровения и нашего общения с Богом, формой, в которой совершается сочетание действия Божественного и действия человеческого. «И священный образ, и Евангелие, — пишет исследователь иконы Л.А. Успенский, — помимо своего прямого смысла, являют отражение горнего мира. И тот, и другое выражают точные и конкретные факты и истины, а не человеческие идеи или представления... Таким образом, через богослужение и икону Священное Писание живет в Церкви, в каждом отдельном ее члене. Поэтому единство литургических слова и образа имеет капитальное значение: эти два способа выражения служат друг для друга как бы взаимной проверкой, живя одной жизнью, имея одно и то же церковное созидательное действие. Отказ от одной из этих форм выражения Откровения влечет за собой упадок другой»^[5].

Свои рассуждения о высших степенях сакральности иконы и храмовом искусстве священник Павел Флоренский сконцентрировал в знаменитых работах «Храмовое действо как синтез искусств» (1918), «Обратная перспектива» (1919) и «Иконостас» (1922). Он писал эти работы в разгар тотального разграбления храмов, уничтожения монастырей и надругательства над иконами. Идея отца Павла Флоренского сохранения Лавры преподобного Сергия как живого музея, в котором посредством Евхаристии оживают все виды церковного искусства, в том числе иконы, была последним доводом для недопущения разгона монашеской жизни. Икона, оторванная от той художественной среды, ради которой она создавалась, пребывает в «состоянии анабиоза» и становится «мертвой мумией художественной деятельности».

В книге «Иконостас» икона объявляется уникальным художественным инструментом, выполняющим одновременно функции окна и двери в надмирную духовную реальность. Здесь благодаря иконе горний мир для молящегося воспринимается как реальность объективная и самобытная. Кроме того, икона создает вокруг себя некое пространство, являющееся уже здесь на земле частью этого мира. И в этом пространстве происходит преображение души молящегося.

«В размышлениях о. Павла о смысле иконостаса особенно важно утверждение о том, что "иконостас есть видение". Другими словами — художественный образ, открывающий путь к созерцанию Небесной Церкви, соединяющейся с Церковью земной в храмовом пространстве в момент свершения евхаристического чуда»^[6], — пишет исследователь творчества Флоренского Наталья Боровская.

Изъятие церковных ценностей после революции верующими воспринималось именно как кощунство, как святотатство, как посягательство на святыню. Защита церковных ценностей была квалифицирована как контрреволюция. «Мы можем (и поэтому должны), — писал В.И. Ленин в своем знаменитом секретном письме членам Политбюро, — провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления». Только в 1922 - 1923 годах было физически уничтожено 8100 священнослужителей. Защита православной святыни была оплачена кровью многих тысяч людей.

В последние десятилетия никаких гонений в России за веру нет. Однако упорное игнорирование нашей музейной элитой сакральной функции иконы верующие принимают как противодействие догмату иконопочитания. А как еще назвать отчуждение изначальной природной функции иконы от ее культурной значимости?

IV. Музейный аспект

Музейные работники очень много рассказали о своих заслугах — и перед Церковью, и перед государством, и перед обществом. Все они перечислены в письме Патриарху: «В те страшные годы, когда у Церкви не было сил противодействовать уничтожению атеистическим государством основ национальной культуры, этому противостояли ученые, реставраторы и музейные работники, спасая от гибели памятники церковного искусства, изъятые или брошенные на произвол судьбы в закрытых храмах. Именно благодаря их беззаветным трудам и личному мужеству были спасены, отреставрированы и восстановлены тысячи памятников, собраны по частицам и крохам потрясающие музейные коллекции, в которых были явлены культурные и духовные сокровища, ранее не известные никому в мире, в том числе и самой Церкви»^[7].

Действительно, уникальное искусство Древней Руси стало в ХХ веке культурной валютой России, визитной карточкой русской самобытности: православные архитектурные памятники и иконописные шедевры заняли свое значимое место в каталогах мировой культуры. При всей высоте и значительности других памятников русской культуры русское религиозное искусство было признано мировым экспертным сообществом в качестве своеобычного неповторимого опыта духовного постижения бытия. И в этом огромная заслуга наших искусствоведов и музейных специалистов.

Но нельзя забывать, что до ХХ века многовековой опыт хранения и изучения древнерусского искусства был накоплен именно церковнослужителями, впрочем, также, как и изучение и реставрация памятников. Напомним, что повсеместное создание церковно-археологических комиссий и под их руководством рождение церковных древлехранилищ с середины XIX века стали основой научного подхода к памятникам Древней Руси. Важно, что изучение предметов старины тогда было не оторвано от истинного предназначения храмов как дома молитвы и иконы как неотъемлемой части богослужения и поклонения «первообразу».

К великому сожалению, нынешнему поколению музейных работников, которые относятся к церковным богослужебным предметам как к артефактам, лишенным сакральной функции, еще предстоит пройти путь понимания главного предназначения церковных святынь, дабы профессионально относиться к аргументам религиозного сознания.

Наивными, мягко говоря, выглядят доводы светских работников культуры относительно того, что «только в залах музея икона, как культурная и духовная ценность, общедоступна всем нашим соотечественникам, тогда как, находясь храме, будучи сокрыта даже для верующих, она заведомо недоступна для людей неверующих и членов других конфессий» (письмо Президенту).

Во-первых, в музеях выставлены только 1-2% церковных предметов, оставшаяся часть, находясь в запасниках, по самым разным причинам (отсутствие помещений, низкая эстетическая ценность, реставрационная неподготовленность и т.д.) никогда за всю историю не выставлялась в музейных залах. По свидетельству директора Исторического музея А.И. Шкурко, в ГИМ находятся несколько десятков тысяч церковных предметов (всего 4,7 миллиона экспонатов), по свидетельству директора Русского музея Гусева — 5 тысяч икон, по некоторым косвенным свидетельствам, в Третьяковской галерее в запасниках покоятся несколько тысяч икон. Ответственный редактор Журнала Московской Патриархии Сергей Чапнин считает, что «на сегодняшний день доступность музейных коллекций — это миф». По его мнению, «по самым скромным подсчетам в запасниках российских музеев находятся более 200 000 икон»^[8].

Во-вторых, бесплатный проход в православные храмы доступен абсолютно всем — достаточно посетить в любое время Троицкий собор в Троице-Сергиевой лавре, чтобы в этом убедиться. Ежедневно здесь можно встретить и мусульман, и буддистов, и иудеев. А вот в музеи проход платный, у нас, в отличие от США и Европы, нет даже «дня бесплатного посещения музеев». Причем плата, если отсутствует паспорт, доказывающий гражданство РФ, взимается от 250 до 350 рублей (Эрмитаж, Третьяковская галерея, Русский музей). Даже за посещение храма Святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее нужно выложить дополнительно 100 рублей. Таким образом, верующему человеку для того, чтобы соприкоснуться со святыней, сотворенной ради Бога и Церкви, требуется заплатить немалые деньги.

В-третьих, экскурсоводы, воспитанные в духе современного внеконфессионального искусствоведческого подхода к церковному искусству, вряд ли смогут, как пишется в письме к Патриарху, служить делу «духовного просвещения народа России» и привести посетителей музея к вере.

Однако есть в заявлениях музейной элиты одно предостережение, перед которым любые доводы церковной стороны меркнут — это угроза гибели икон в церковных условиях: «Ни один православный храм в России сам по себе не способен обеспечить правильное хранение икон и фресок, живописный слой которых стал чрезмерно хрупким. Объясняется это и ветхим состоянием памятников, и особенностями богослужений при большом скоплении народа и горящих свечах» (письмо Президенту).

Проблема хранения святынь — самая уязвимая. Церковь более всех заинтересована в сохранении церковных древностей, поэтому готова идти на любые уступки, лишь бы не испортить святыню. Если есть выбор: хранить с соблюдением всех требований по температурному режиму и влажности под надежной защитой древнюю икону в музее или в храме, где эти режимы не соблюдаются и нет должной охраны, нужно выбирать музей. Но если в храме будут соблюдаться все требования по реставрации, хранению и безопасности, что тогда?

История с просьбой Патриарха Алексия передать «Троицу» преп. Андрея Рублева на три дня в Троице-Сергиеву лавру при гарантии со стороны Церкви соблюдения всех требований музея (охраны и изготовления ковчега, в котором бы поддерживались нормы температуры и влажности), застопорилась из-за предостережений музейных работников об опасности перевозки экспоната. Однако никто из представителей ученого совета Третьяковки не возражал, когда недавно в Лувр (Париж) были перевезены 438 экспонатов из 17 музеев, в том числе и из Третьяковки. Среди них — Толгская икона Божией Матери XIII века, несколько икон XIV века и даже стена с фресками. Оказывается, все-таки есть техническая возможность перевозки иконы не только в пределах 100 км, но и за 3 000 км...

V. Пути решения проблемы

Конфликты, связанные с взаимоотношением Церкви и музеев за последние 20 лет, выявили множество разрешимых и неразрешимых вопросов. Обе стороны пришли к выводу, что необходима конструктивная дискуссия по всем направлениям проблемы. Время взаимных упреков прошло, пора совместно решать, как хранить и использовать предметы церковного искусства для блага народа и государства.

Один из самых трудноразрешимых вопросов — это проблема финансирования. Музеям и Церкви нужны колоссальные средства для реставрации памятников, строительства дополнительных музейных площадей и церковных древлехранилищ, должной охраны храмов, образования и оплаты труда сотрудников. Государство должно понимать, что «культурная дипломатия» — это один из самых важных механизмов влияния русской духовной самобытности в мире, это валюта, неподверженная никакой девальвации, это веский аргумент, повышающий авторитет России. Успех выставки «Святая Русь» во Франции с красноречивой наглядностью показал, что на подобные акции не жалко любых денег. Пора «всем миром» готовить комплексную программу, включающую решение законодательных, имущественных, профессиональных задач сохранения для будущих поколений церковных ценностей.

Cнять противоречия в законодательстве призван законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Опубликованная концепция этого закона^[9] не дает никаких оснований музейным работникам для страхов, о которых они пишут в своих открытых письмах Президенту и Патриарху. В законопроекте речь идет в основном о передаче в собственность недвижимости, которая уже находится на правах аренды у Церкви, или той недвижимости, на которую претендует Церковь (по данным Общественной палаты — это более 10 000 храмов, большинство которых находится в руинированном состоянии). Практика последнего десятилетия говорит о том, что Церковь умеет восстанавливать и реставрировать храмы. Облики многих городов и сел России, благодаря восстановленным храмам, изменили свое лицо, обрели архитектурные доминанты, облагородили среду обитания, возобновили духовную жизнь.

Однако, на наш взгляд, вопрос о частичной передаче предметов церковного обихода из музейных фондов обязательно встанет. Для этого нужен будет другой законопроект, с такой же скрупулезностью описывающий процесс передачи в собственность или на хранение и использование церковных святынь. Этому должна предшествовать комплексная программа соработничества церковных и музейных служителей.

Церковь никогда не смирится с ситуацией, когда мощи святых, престолы, антиминсы, богослужебные сосуды, напрестольные Евангелия, плащаницы, иконостасы (или их части), чудотворные иконы, хоругви будут использованы вне богослужебной практики. Частичным решением проблемы может стать совместное использование этих предметов в созданном в музее православном храме или совместная организация филиала музея в одном из храмов монастырского комплекса. Другим решением проблемы стало бы возобновление опыта создания древлехранилищ, которое было бы подчинено церковно-музейным комиссиям. В этом отношении следует изучить опыт зарубежных стран (Италии, Испании, Германии, Польши, Греции, Грузии), и мы увидим, что там никаких конфликтов между музеями и церковными учреждениями нет.

Отдельным вопросом обязательно встанет проблема возвращения икон, изъятых из действующих ныне храмов. Большинство храмов, как мы уже писали, стерто с лица земли, а значительная часть имущества сохраненных храмов расхищена, распродана, распылена по музейным и частным коллекциям или вообще не атрибутирована по признаку своего происхождения. Так что здесь речь идет о небольшом количестве возврата — в основном, не представляющем большой ценности (именно эти невостребованные музеем экспонаты и заполняют его запасники).

У нас до сих пор нет единой системы учета памятников церковного искусства, хранящихся в музеях и храмах. Музейные описи церковных предметов — одни из самых засекреченных тайн в нашем государстве. Создание государственного реестра нашего общего имущества — одна из насущных задач.

Со стороны Церкви необходимо в семинариях и училищах, готовящих будущих пастырей, усилить (возможно, привлекая музейных работников) курсы лекций по «церковному искусству», в которых более углубленно изучать методы хранения предметов церковной старины и теоретические проблемы реставрации памятников культуры. В церковных учебных заведениях уже давно действуют иконописно-реставрационные отделения, но их очень мало. В каждой епархии обязательно должны быть действующие искусствоведческие комиссии, в состав которых должны входить не только церковнослужители, но и светские специалисты, осуществляющие надзор и экспертизу по строительству, реставрации церковных объектов и хранению церковного имущества.

Из неотложных мер следует продолжить формирование общественно-церковных фондов и попечительских советов по воссозданию и реставрации особо значимых храмов и архитектурных монастырских комплексов. Об этом не раз в последнее время говорил Святейший Патриарх Кирилл. Главное предназначение фондов - привлечение средств и должное их использование. Без музейных работников и искусствоведов и здесь не обойтись.

Прот. Борис Михайлов. Кому принадлежат церковные древности? Журнал "Приход" №№ 5,6 2004
Время MN, 16.04.2002
«Новые известия», 19 февраля 2010 года
Людмила Воронцова. Разрушать ли музеи ради церковного возрождения? В сб.: Религия и Демократия. - М., 1993
Л.А. Успенский. Богословие иконы Православной Церкви. Изд. братства во имя святого князя Александра Невского, 1997 г.
Наталья Боровская. Искусствоведческое наследие о. Павла Флоренского в контексте художественной жизни его эпохи. http://www.bogoslov.ru/text/297702/index.html
"НГ-РЕЛИГИИ", 3 марта 2010 г.
«Церковь и музеи», Интернет-издание «Татьянин день», 10.02.2010.
http://www.religare.ru/article5720.htm

Комментарии ⁽²⁹⁾

0/2000

Б
Алексей
11.03.2010, 18:18
Здесь нужно разделять два вопроса: вопрос принадлежности предмета и вопрос служения предмета. И если важна не собственность, а богоугодное дело, то иконы могут послужить и в музеях. Надо добиваться, чтобы иконы висели не по-музейному, а в углах в рушниках. Тогда им можно будет молиться и в музее. И помещению музея они будут служить, освящая его.
- Б
  Надежда
  11.03.2010, 23:00
  Александру. А что, в храмах все иконы в углах и в рушниках? Местоположение иконы в пространстве никак не влияет на молитву, никаках канонов на сей счет нет (разве что на пол не надо иконы полагать, ну так в музеях этого и не делают). А рушники это такая несколько простонародная провинциальная традиция, вообще-то. Уже сейчас можно молиться в музеях, никто не мешает. Просто некоторые православные туда принципиально не заходят. И очень печально бывает слышать от студента на экзамене: "я в музеи не хожу, там иконы в тюрьме".
  - Б
    Алексей
    12.03.2010, 14:25
    Если в музеях признают сакральную функцию икон, то в экспозиции иконы подачей должны отличаться от светских картин. Сейчас иконы в одном ряду с ними. В жилых помещениях иконы висели всегда в углах. Считалось, что в углах вне жилого круга скапливается нечисть. Икона в углу узнаваемо приглашает к молитве, икона на плоской стене - к музейному любованию.
    - Б
      Надежда
      12.03.2010, 16:14
      Сакральная функция икон с "развеской" никак не связана, насколько мне известно. В больших музеях иконы вообще-то в отдельном помещении и там картин нет. В маленьких краеведческих музеях выделяют для икон отдельный зал, обычно. Никогда не видела икон в одном ряду с картинами - это даже по нормам хранения не верно, для холста другие условия нужны. Про нечесть в углах - впервые слышу, но это настолько невежественное суеверие (какой-то рудимент язычества), что даже и обсуждать бессмысленно, думаю, Вы и сами это понимаете. Если икона на плоской стене "приглашает к музейному любованию", то все наши иконостасы расчитаны на любование? И последнее, если иконы только в углах вешать, то экспозиция сократится раз в 20 - углов-то в залах только 4, а показать людям надо как можно больше.
  - Б
    Ирина Николаевна
    12.03.2010, 20:42
    Дорогая Надежда,
    главная беда как раз и состоит в том, что через двенадцать столетий по Торжестве Православия для многих членов РПЦ главным признаком иконы является "висение в углу и в рушнике" - по их мнению, вот тогда-то "им можно будет молиться". Остальное уже не так важно.
    - Б
      Надежда
      13.03.2010, 13:22
      Если люди согласны, что иконы могут находиться в музеях - это уже само по себе хорошо. Дальше можно что-то обсуждать, выслушивать специалистов, предлагать разные варианты сотрудничества. Действительно беда, когда люди заявляют: "все наше, все отдайте, а святыня сама себя 500 лет хранила, нашими молитвами, и дальше сохранится без "музейщиков"" -вот это и правда беда. Просто люди очень доверчивы, услышат что-нибудь от батюшки - значит, так и есть. А то что у нас в стране батюшек с искусствоведческим/реставраторским образованием по пальцам рук можно пересчитать -об этом никто как-то не задумывается. Вот и оказывается, что у нас все население - специалисты в области хранения икон, фресок и т.д.
Б
Надежда
11.03.2010, 20:52
Очень много неточностей и неувязок:
""нет даже «дня бесплатного посещения музеев»"- есть в мае такой день - все гос.музеи бесплатно.
""Причем, плата, если отсутствует паспорт, доказывающий гражданство РФ, взимается от 250 до 350 рублей (Эрмитаж, Третьяковская галерея, Русский музей). Даже за посещение храма Святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее нужно выложить дополнительно 100 рублей"" - странно, ни в одном из музеев России не сталкивалась с требованием предъявить паспорт, в храм при ГТГ бесплатный вход во время богослужения.
""экскурсоводы, воспитанные в духе современного внеконфессионального искусствоведческого подхода к церковному искусству, вряд ли смогут, как пишется в письме к Патриарху, служить делу «духовного просвещения народа России» и привести посетителей музея к вере.""-а вот это вообще миф. В ГТГ практически весь древнерусский отдел - верующие, воцерковленные люди, в музее архитектуры где-то четверть воцерковленных людей, тоже в Пушкинском и Русском, выпускники ПСТГУ - сотрудники Исторического музея. При зарплате 6-8 тыс.р за полный рабочий день- только верующий и пойдет изучать древнерусское искусство и реставрировать его.
""Однако упорное игнорирование нашей музейной элитой сакральной функции иконы верующие принимают как противодействие догмату иконопочитания"" -сейчас уже практически нигде сакральную функцию не игнорируют, просто нельзя использовать то, что разваливается, что уже утратило литургическую функцию (крайне нестабильную Боголюбскую выдали и она развалилась в монастыре). В 19 веке Синод решил создавать церковные музеи - прекрасно! Что мешает сейчас хранить ветхие вещи в музеях, хоть и государственных? В упомянутой Греции полно государственных музеев с иконами. Мешает просто гриф "государственный музей"? Ну тогда следует посмотреть, сколько стоит в год содержание древнерусского отдела ГТГ, и задуматься - а Церковь может все это оплачивать, включая зарплату сотрудников, реставраторов да еще и с бесплатным входом? А если приплюсовать все иконные коллекции по всей стране? Если Церковь этого не может, тогда почему нельзя это поручить государству? Не потому ли, что в лице специалистов оно против использования при богослужении того, что использовать так уже нельзя?
""У нас до сих пор нет единой системы учета памятников церковного искусства, хранящихся в музеях и храмах""- единой системы нет, но книга поступлений, инвентарная книга и описи есть в любом музее. А во всех ли храмах есть эти книги, описи и вообще хотя бы должность ризничего?
""Музейные описи церковных предметов — одни из самых засекреченных тайн в нашем государстве"" - совсем нет, просто их не показывают первому встречному (по соображениям безопасности в том числе), с ними можно работать при наличии специальных писем от организации, это мировая практика.
- Б
  Алексей Николаевич
  12.03.2010, 18:42
  Если бы в музеях находились исключительно ветхие и требующие особо бережного отношения предметы - вашу правоту, в значительной части, можно было бы признать, но ведь это не так!
  - Б
    Надежда
    12.03.2010, 19:47
    Только специалист может определить состояние. "Троицу" не выдали из-за ветхости (есть стенограмма заседания, там даже православные проголосовали против выдачи в Лавру, в том числе и реставраторы). Все 11-15 веков, как правило, ветхое. Есть ряд коллекций икон 18-19 веков которые неплохо сохранились. Это очень специфический период в живописи (реалистическое изображение), например, иконы Боровиковского. Каких-то прославленных, чудотворных среди этих икон практически нет. Какой смысл их передавать? В храмах часто имеются такие иконы, но, как правило, их даже не вывешивают, настолько стиль изображения режет глаз современных людей, уже осознавших, в том числе и благодаря трудам ученых "музейщиков", высоту Византии и Андрея Рублева. И потом, музей выполняет и просветительскую функцию, а это подразумевает, что можно показать развитие иконописи на Руси. И понятно, что 17-19 век это уже чуть лучше сохранившиеся иконы, не совсем "ветхие руины". Можно, конечно, передать их в обычный храм без музейных условий, там они за 100 лет развалятся, потом вернуть их в музей, лет 20 реставрировать и потом экспонировать как ветхие. Но это что-то из области курьезов. Думаю, что если выявлена по документам какая-либо чудотворная, особенно почитаемая икона и она в музее в хорошей сохранности, то в таком случае, можно искать пути совместного использования: передавать на празднование, или несколько раз в год, или храм (часовню) при музее открыть. Пути есть. А если состояние "рухлядное", как раньше говорили, то надо делать список или точную копию. С точки зрения вероучения можно молиться перед любым канонически верно написанным образом, Бог нас перед списком так же слышит, как перед подлинником.
Фёдор Пирвиц
12.03.2010, 22:55
очень не понравилась статья.
гораздо более выдержанна и конструктивна статья Р.Багдасарова "НАЦИОНАЛЬНЫЕ СВЯТЫНИ ДОЛЖНЫ СКРЕПЛЯТЬ ОБЩЕСТВО ИЗНУТРИ"
http://www.win.ru/civil/994.phtml
- Б
  Ирина Николаевна
  13.03.2010, 01:09
  Что Вы, Федор... Эта статья еще из самых кротких и миролюбивых... По сравнению с другими горячими партизанами углов и рушников о. Владимир как раз светится выдержанностью и конструктивностью... Другие вообще готовы "музейщиков" (словцо-то, а?) в топоры взять.
  А вообще-то вопрос очень хорошо и регулярно освещается в ЖЖ Левона Нерсесяна:
  http://users.livejournal.com/_corso_/
  Там и все подробности о безвинно загубленной Боголюбской иконе, и другое многое.
Б
Алексей Николаевич
13.03.2010, 13:29
Уважаемая Надежда!
Вспоминаю свое посещение выставки икон в Новосибирской картинной галерее и то двойственноее чувство, которое оно оставило. Не буду говорить о хорошем, котрое относится к самим иконам. Скажу о чувстве неуместности нахождения их в стенах музея, об ощущении униженности их настоящего положения - одних из многих экспонатов, предметов изобразительного искусства, входящих в собрание галереи, - по сравнению с тем, которое они занимали в стенах храмов и домов верующих людей, когда служили высочайшей цели - СПАСЕНИЮ ДУШ ЛЮДЕЙ. Возможно ли такое служение в стенах музеев? Безусловно, нет. Музеи для этого не предназначены( я говорю о "светских" музеях, церковные музеи - иное дело). Невозможно молиться в залах музеев, разве что об освобождении Святынь из плена.
Церковные музеи со штатом профессионалов и долевым(государственным и церковным) финансированием - наверное это выход из положения, позволяющий сохранять ветхие церковные предметы, продлевающий их высокое служение (ведь государство заинтересовано в их сохранении?).
Воспитательная роль предметов культуры, находящихся в музеях, неразрывна связана с историей их приобретения музеями. Что-то дарится, что-то покупается, что-то поступило в виде контрибуций и репараций. Большинство же церковных ценностей, поступивших в музеи в советское время является "трофеями" идеологической борьбы с "церковным мракобесием", жесточайшего террора и грабежа. Ну и о каком же воспитании вы тогда говорите, сопротивляясь их возвращению Церкви?
Если же Церковь согласится, добровльно и гласно, оставить в распоряжении музеев какую-то часть своей собственности или найдет возможным передать в дар - надо принять с благодарностью.
Музейным же работникам - великая благодарность за сохранение Святынь.
- Б
  Надежда
  13.03.2010, 14:36
  Уважаемый Алексей Николаевич! Решительно не соглашусь с тем, что в музеях иконы унижены и не могут способствовать спасению душ людей. Это Ваше личное мнение, на которое Вы, конечно же, имеете право, но, поверьте, очень многие верующие люди считают иначе. Почему это "церковные музеи -иное дело" - это точно такие же залы с иконами, только содержит их Церковь. В "светских" музеях, работает много верующих, особенно в иконных коллекциях - там вообще редко встретишь атеиста. Почему невозможно молиться в залах? Вам невозможно - но это, скорее, Ваш личный опыт. Я молюсь там, знаю многих священников, которые молятся в музее. В чем принципиальная разница государственного и церковного музея? Только в праве собственности, и в том, кто финансирует, т.е разница формальная. Просто из гос.музея так просто ветхую икону в храм не выдашь - там люди перед судом отвечают за сохранность. Про "Святыни в плену" -считаю, что это ужасная ошибка со стороны священника, который запустил эту фразу в народ. Люди, в массе своей ничего не знающие о музейном деле, теперь судят "музейщиков-тюремщиков, хранителей краденого". Не удивительно, что на фоне таких заявлений нет никакого диалога, одни открытые письма и гневные комментарии. А никто, кроме музеев хранить иконы не умеет, это целая наука.Яркий пример, как Церковь "умеет" хранить - это развалившаяся в монастыре Боголюбская икона, покрытые копотью фрески прп.Андрея Рублева во Владимире, уничтоженные интерьеры Марфо-Мариинской обители.
  А про воспитательную роль следующий пример: икона Спаса из Звенигородского чина Рублева, когда ее нашли "злобные музейщики" была уже много лет сгнившей половицей дровяного сарая в монастыре, не нашли верующие ей другого места. "Светские" вытащили ее, даже не подозревая, что это может быть икона, отреставрировали, исследовали, открыли, что это работа преподобного. Куда мы ее, латаную-перелатаную, вернем, в дровяной сарай? Государство после 1917 года хотело уничтожить все предметы культа вообще, люди жизнью рисковали, создавая в музеях иконные коллекции, не были для них иконы "трофеями".Икона не только святыня, но и произведение церковного искусства, поэтому она может находиться и в храме, и в доме, и "на путях", и в школе, и в музее.
  И последнее: если в храм, где я работаю, завтра передадут икону 12 века, послезавтра я уволюсь, потому что нет у нас условий для хранения, она у нас через месяц развалится, а я бы не хотела принимать в этом участия, так как это было бы сознательным уничтожением вятыни(иконоборчеством). И в соседних храмах условий тоже нет. Знаю только одним храм, где все необходимое соблюдают - это храм при музее.
- Б
  Ирина Николаевна
  14.03.2010, 15:11
  Уважаемый Алексей Николаевич, вполне понимая Ваши чувства, все же не могу промолчать относительно «добытого грабежом и террором». Очень грустно, когда такие вот мифы широко распространяются в Церкви и вокруг – без мысли о том, кому это может быть выгодно. Если Вам придется когда-нибудь посмотреть Европу с близкого расстояния, Вы увидите, что там соотношение между моленными образами, находящимися в церковных стенах, и теми, что попали в музеи, примерно такое же, как и в России - хотя там безбожники на семьдесят лет к власти не приходили. Даже товарищи санкюлоты, хоть и кое-что пожгли-поломали, но «национализировать» не успели. Музейные собрания составлялись иным путем – а моленных образов, религиозной живописи и предметов культа там все-таки оказалось на настоящий день не меньше, чем в храмах.
  
  Относительно грабежей в послереволюционной России. Те, кто грабил храмы, интересовались больше золотом и камушками, а не громоздкими объектами культа, за которыми был к тому же нужен глаз и уход. И что попадало в руки грабителей, то к ним и прилипало, до государственных музеев не доходило. А гос. музейные собрания икон, хотя и начали складываться сразу же после победы большевиков, формировались все-таки не путем грабежей. Уже весной 1918 года при Комиссариате Просвещения образовалась специальная Коллегия, возглавили которую крупнейший искусствовед, редактор многотомной "Истории русского искусства" И. Э. Грабарь и... супруга Троцкого. Под влиятельным крылом этой дамы (впрочем, скоро стушевавшейся) Коллегия получила самый широкий доступ к государственным средствам и привлекла к работе известнейших знатоков иконы, потомственных иконописцев и реставраторов – В. Т. Георгиевского, А. В. и А. А. Тюлиных, П. И. Юкина, братьев Чириковых и ряд других. С благословения Патриарха в этом же году Коллегия направила экспедиции во Владимир, Муром, Сергиев Посад, Кирило-Белозерский и Ферапонтов монастыри, и началась огромная работа по выявлению, регистрации, фотографированию и расчистке памятников древнего искусства. Большая часть спасенного ими (с чердаков, из подвалов, из-под штукатурки и кирпичной кладки) находилась до тех пор в полной неизвестности – настолько полной, что Грабарь, по свидетельствам очевидцев, восклицал, что нужно заново переписывать его фундаментальный труд. Никакими грабителями эти люди не были – они были подвижниками во имя божественной красоты, иногда рисковавшими головой в условиях гражданской войны и террора. Из них одни всю жизнь продолжали работать в гос. музеях и комиссиях по сохранению древностей, другие угодили в лагеря, третьи в конце 30-х годов, почуяв, чем пахнет, отошли от дел – но их преемство сохранилось и много послужило возрождению веры в России. Обо всем этом как-то мало пишут (интересно, почему?), но при желании разыскать можно.
  
  Ну, и о церковных и церковно-государственных музеях. Это в России таких почти что нет, а на Западе это самое обычное явление. Как быть с тем, что именно эти, церковные, музеи и даже сами храмы полны награбленного? Не изъятого, не вытащенного из мусора на чердаке и возвращенного к жизни, а именно награбленного самым наглым образом, с оружием в руках, морями крови, осквернением алтарей? Слыхали Вы о том, что крестоносцы вытворяли на Кипре, в Иерусалиме, в Константинополе? И не только западные христиане восточных грабили и убивали, чтобы грабить. И наоборот бывало, и внутри «своей» конфессии тоже. Вот, в новейшие времена – что случилось с приходящими в упадок русскими обителями на Афоне? В Европе, наверное, нет собора, который бы не владел хотя бы несколькими объектами культа, в том числе иконами, такого вот явно криминального происхождения. Значительная часть этих объектов является поныне «действующими» чтимыми святынями храмов. Может, нам и здесь затеять кампанию по возврату? Основания есть – мы ведь как бы Третий Рим...
  - Б
    Алексей Николаевич
    15.03.2010, 19:51
    Уважаемая Ирина Николаевна!
    Видимо, Вы не очень внимательно прочитали мой комментарий. В части мифов.
    У меня - .."трофеи" идеологической борьбы с "церковным мракобесием", жесточайшего террора и грабежа."
    У вас - .." добытого грабежом и террором".
    Я - о государственной политике того времени по отношению к Церкви и ее плодах, Вы - о персоналиях.
    О соотношении моленных образов в храмах и музеях России и Европы.
    Ваше сравнение с Европой не корректно, хотя бы потому, что в Европе не было семидесяти лет безбожной власти, и еще много "почему"- конфессиолнальная принадлежность и т.д. и т.п.
    О грабителях -"энтузиастах".
    А как же быть с постановлением "об изъятии церковных ценностей"?
    Грабило государство, не отставали мародеры - "частники", чувтсвуя безнаказанность.
    То, что Патриарх благословил, понятно - надо было спасать для будущего Церкви то, что можно было спасти. Для будущего Церкви!
    То, что музейщиками было сделано для спасения святых образов известно и никем не отрицается, но то что они собирали иконы, искллючительно, по чердакам да подвалам - позвольте усомниться! Точнее уж будет "из-за кирпичной кладки", когда храмы по кирпичику разбирали.
    Что-то Вы все об иконах, а как быть с мощами святых, престолами, антиминсами,
    всем тем , о чем говорится в статье священника о.Владимира Вигилянского?
    Относительно крестоносцев и Европы.
    Бог им судья! Нам бы свою Церковь восстановить и Веру возродить.
    - Б
      Ирина Николаевна
      16.03.2010, 00:11
      Уважаемый Алексей
      Николаевич, я таки занудная тетка, дотошная... В данной теме меня, по правде
      говоря, интересует только вопрос о священном образе в храме и вне храма, но раз
      уж мы взялись уточнять и читать внимательно –
      
      Не вижу разницы
      между «трофеями жесточайшего террора и грабежа» и тем, что «добыто грабежом и
      террором». О «персоналиях», а попросту о людях, я говорю потому, что в
      развернутой нынче кампании унижают не какое-то там государство, а именно (порой
      и персонально) ныне здравствующих профессионально работающих с иконой людей,
      вроде как наследников грабителей. Сравнение с Европой как раз затем и
      приведено, чтобы показать, что объекты культа, иконы и не только, попадают в
      музеи совершенно независимо от антирелигиозной или прорелигиозной, лояльной или
      криминальной политики государства.
      «Постановление об
      изъятии церковных ценностей» целилось как раз в
      те объекты, которые можно было тут же обратить в звонкую монету, а
      работа музейных экспедиций сама требовала изрядных капиталовложений и никак не окупалась
      в ближайщие десятилетия. Относительно того, откуда извлекали средневековые, то
      есть наиболее ценные и наиболее нуждающиеся в срочной реставраторской помощи
      иконы – усомниться, простите, не позволю. Среди находящихся в условиях
      действующего храма святынь в начале прошлого века расчищенных средневековых икон не было вовсе,
      и даже наглухо записанных были единицы. Это, как говорится, медицинский факт. А
      фрески обнаруживались именно под штукатуркой и кирпичной кладкой. И я-то как
      раз и говорила не только об иконах, но и о других объектах культа (хотя иконы
      меня волнуют в первую очередь). Если это было не совсем понятно, добавлю пару
      слов. Именно мощи и другие «контактные реликвии», как называют предметы,
      связанные со святыми или Самим Господом, часто были объектом, так сказать,
      внутрицерковной, а не музейной зависти, хищений, трофеями грабежей, переходили
      из конфессии в конфессию и из одной юрисдикции в другую криминальным путем. Мы
      им поклоняемся в тех храмах, православных или инославных, где они ныне
      пребывают, и никакого «воспитательного значения» в их (иногда очень бурной)
      истории не ищем. Кстати, сами мощи-то музеями как раз охотно возвращаются, даже
      независимо от убеждений сотрудников. А что касается рак, престолов, священных
      сосудов и других объектов, которые не пострадают от их изъятия из музейных
      условий, то здесь, конечно, уже не вопрос их физической сохранности стоит на
      первом месте, а другие вопросы, которые придется решать в каждом отдельном
      случае – по силам ли приходу или
      монастырю обеспечить их охрану? Будут ли они доступны для верующих? Как повлияет на духовную атмосферу прихода
      необходимость отвечать за эти объекты, если хотите, трястись над ними? Этот
      последний вопрос, впрочем, риторический, ответ можно дать сразу – плохо
      повлияет. Как раз в Европе (православной и инославной) это уже и сделалось ясно,
      это отдельная большая тема. И, наконец, самое главное - что будет с этими
      объектами, если зыбкая «симфония» между Церковью и государством пошатнется?
Б
Алексей Николаевич
15.03.2010, 17:53
Уважаемая Надежда!
Безусловно, способствовать спасению душ людей иконы могут ( и способствуют), находясь в музейных залах, но СЛУЖАТ спасению, все-таки.в домах верующих и храмах. К примеру - чудотворная храмовая икона
Храма Казанской иконы Божией Матери и икона Божией Матери "Казанская", находящаяся в коллекции икон ХVII в. Новосибирской картинной галереи. Ощущаете разницу положений?
Теперь о молитве в музейных залах "светских" музеев. Было бы странно, если бы Вы там не молились - насколько я понял, Вы работаете( или работали) в музее, - молитва на рабочем месте, тем более таком!, естественное дело.
Молящиеся священники. Одну из причин я назвал Вам ранее, другая же в безысходности положения, поскольку этот образ у вас. Возможны и иные варианты.
Разница между церковным музеем и "светским" не в форме собственности, не в источнике финансирования, т.е. не формальная!
Я специально употребил слово "светским", а не "государственным", чтобы Вы эту "неформальность" почувствовали! Ранее я предлагал, как возможный вариант, церковный музей со штатом профессионалов и долевым(церковным и государственным) финансированием. Возможны варианты.
Теперь об обидах. Никто музейщиков в настоящем положении вещей не винил и не винит. "Грабителями" и "хранителями краденного" не считает.
Наоборот - благодарят за спасение и сохранение множества бесценных реликвий, богослужебных предметов, икон. Ведь "плен" Святынь - это плен
Духовный!
Просто пришла пора, сохраненному Вами, выражаясь "казенным" языком, перейти от "представительских функций" к "служебным".
Насчет потерь. Потери были и, к сожалению, будут. Насколько известно, и музеи и реставрационные мастерские "заслуг" тут имеют не мало! И весьма специфических, в том числе.
Одну из главных задач, которую необходимо решить в процессе возвращения церковного имущества и ценностей - сохранение профессионалов, сохранение искусствоведческих, реставрационных школ,т.е. сохранения людей и бесценного опыта, ими накопленного.
Благодарю Вас, за Ваш труд!
- Б
  Надежда
  15.03.2010, 21:43
  Я как-то не склонна разделять "способствуют" и "служат" - по мне, так это синонимы. По большому счету, наше спасение не от наличия - отсутствия икон зависит.
  В музее, где хранятся иконы, я всегда молилась как обычный посетитель, т.к. никогда там не работала (поэтому образов у меня нет, поверьте на слово).
  /Просто пришла пора, сохраненному Вами, выражаясь "казенным" языком, перейти от "представительских функций" к "служебным"/ - не пришла пора, они "на пенсии", понимаете? В Византии их бы уже в Церковной печи сожгли, на Руси в землю зарыли, или в реку пустили, как рухлядь.
  Я разницы между "государственным" и "светским" не вижу, у нас Церковь от государства отделена по конституции, поэтому "государственный церковный музей" - это нонсенс в нашей стране. Другое дело, что Церковь очень хочет быть собственником (т.е. распоряжаться), но иметь государственное финансирование. Т.е. Боголюбская икона будет в храме, но платить за ее содержание Церковь не будет. Но Церковь в лице матушки-игуменьи будет сама решать куда ее ставить и прочее, а реставрирует ее после этого служения в храме пусть государство за счет налогов всех граждан, вне зависимости от их религиозной принадлежности. А государство ничего не хочет финансировать: по законопроекту, который утверждается в думе, не будет больше финансирования музеев, библиотек, больниц, поликлиник и школ (в школе, в прочем, оставят 3 урока в день бесплатно, а поликлинике бесплатным будут терапевт и зеленка). Все эти учереждения теперь должны финансировать себя сами. На пример, музеям предложено открывать внутри рестораны и гостиницы. Я не очень-то верю, что чиновники из росохранкультуры, так уверовали, воцерковились, что вдруг решили все вернуть. Просто хотят "скинуть балласт", в виде храмов-памятников, которые за 70 лет так и не отреставрировали, и т.д. Сейчас они наобещают, что будут "помогать": все починят, оборудование купят.А потом могут сказать: "да у нас на больных детей денег нет, а вы тут со своими досками-стенами, ваша собственность - сами ее и финансируйте". Примут новый закон - и дело с концом, да и принимать не надо -Церковь от гос-ва отделена?- всем привет! Они ведь клялись на всех выборах, что будут школы и больницы бесплатные, а теперь школам рекомендовано искать спонсоров. И вот тогда начнутся упомянутые Вами потери. Вообще, когда-нибудь будет новое небо и новая земля, а все здешнее уничтожится. Исходя из этого можно особенно ничего материального не жалеть. В конце концов, есть каталог ГТГ, буду показывать детям фото. Только жаль, что они не увидят этого своими глазами :(
  - Б
    Алексей Николаевич
    16.03.2010, 18:47
    Уважаемая Надежда!
    То,что спасение наше "не от наличия - отсутствия икон зависит", если не впадать в ересь иконоборчества , "по большому счету", согласиться можно. И то , что есть ветхие образы, требующие особо бережного отношения - никакого возражения не вызывает. Пытаясь понять причину Вашего,такого острого, неприятия идеи (планов?) возвращения Церкви, принадлежащих ей ранее, Святынь, я пришел к выводу, что вы,по профессии, реставратор ( раз уж не музейный работник и,видимо, не искусствовед?) и много сил, душевных и физических, отдали сохранению и восстановлению погибающих икон, и вам больно смотреть, когда сталкиваетесь с тем, что в некоторых случаях, они, вовращенные к жизни усилиями реставраторов, снова начинают угасать. Я не ошибся?
    - Б
      Надежда
      16.03.2010, 19:47
      Алексей Николаевич! Сброшу маску: я по первому образованию учитель рисования/черчения, по второму -искусствовед и церковный ризничий.И еще преподаватель Закона Божия (может, это мне добавит "весу" в Ваших глазах). В программе у нас была только дисциплина "основы консервации икон"- но и этого хватило, чтоб понять, что ситуация в храмах с хранением "аховая".
      Никому из моих однокурсников не предлагают работу по специальности в их приходах, хотя священники прекрасно знают, что у них люди такие есть. Я одна работаю по специальности. Нет спроса на реставраторов и ризничих в Церкви -есть же алтарники, уборщицы -они тряпкой мыльной протрут и ладно (это реальный эпизод). Кафедра реставрации ПСТГУ работает 16 лет, только 3 выпускникам удалось устоиться на работу в храмы.
      Проблема, не в том, что мне больно, я переживу. Но ведь передать икону в храм без условий, без хранителя - это и есть иконоборчество, в части сознательного уничтожения образа. Вы можете и не знать, какие там условия нужны, но вот ответственные лица это знать должны (одноко, видимо, не знают, или не хотят?).
      Вот интервью О.С.Поповой - ученого с мировым именем и православной христианки http://www.newizv.ru/news/2010-03-15/123256/
      а также интервью А.М Лидова
      http://www.taday.ru/text/333491.html -почитайте, это многое проясняет. И еще сайт кафедры реставрации ПСТГУ http://restprosvet.ucoz.ru/ -тоже много полезного. Вобщем, беспокоюсь не я одна, практически все православные реставраторы и искусствоведы, которых я знаю, против этого нового закона. Громко "за" только не специалисты(см.список подписавших письмо Медведеву: там филологи, тв-деятели и музыканты)
      С уважением, Надежда.
Б
Диакон Георгий (Ю.Г.) Малков
17.03.2010, 22:28
Т.В. Барсегян,
зав. отделом Музея им. Андрея Рублева

К вопросу создания «церковного музея»

(публикуется с незначительными сокращениями)

В настоящее время ведутся активные поиски оптимальных систем охраны национального культурного наследия… В этом отношении целесообразно обратиться к опыту «церковных музеев».

Исторический опыт России дает возможность утверждать, что стержнем культуры и всего жизненного уклада на протяжении тысячелетия были православные духовные традиции; все развитие общества и в целом жизнь Русской земли определялись этими традициями. Вполне закономерно, что РПЦ была духовным центром, а также центром культуры и просвещения народа. Особую роль РПЦ сыграла в организации музеев. Это положение до сего времени не получило должного внимания и оценки. С разрушением храмов разрушалась не только православная традиция, разрушались духовные, нравственно-этические основы человека, разрушалась культура России, в том числе и великое множество церковных музеев.

До 1917 года в стране существовало несколько типов церковного музея. Распространенным типом церковного музея являлась монастырская ризница. В соборах столичных, губернских и уездных городов также существовали ризницы. Ризницы хранили драгоценные предметы из золота, серебра, драгоценных камней, книги, иконы, одежды и т.п. Размещались ризницы, как правило, или в отдельных помещениях, а чаще – в одном из приделов храма. Вещи находились в шкафах, на стеллажах. В ризницах был тщательно организован учет вещей, о чем свидетельствуют многие памятники, ныне хранящиеся в государственных музеях страны, а также архивные документы, исторические описания монастырей и отдельных храмов. <…>

К церковному музею относились «епархиальные палаты древностей», «древлехранилища», которые, как правило, существовали в губернских и столичных городах. Именно древлехранилища явились основой создания многих губернских историко-археологических музеев.

Особую роль в создании церковных музеев, историко-археологических музеев сыграли священники. Священнослужители были, как правило, первыми историками земли Российской. Например, священник Федор Прусовецкий в начале XIX века составил первое рукописное описание города Осташкова, включившее важнейшие письменные древние документы, наблюдения и сведения. Священники стали организаторами первых уездных музеев. Так, в Осташкове первый музей был открыт в конце ХVIII – начале XIX века при четырехклассном городском училище; в конце прошлого (т.е. XIX. – Ред.) столетия настоятель Преображенского храма протоиерей Владимир Петрович Успенский на основе церковного музея создал городской краеведческий музей.

Важно оценить роль священнослужителей в сохранении многих памятников архитектуры Древней Руси. В ЦГИА СССР (Ф. 799. Оп. 26. Ед.хр. 163. Л. 3) хранится обращение в Императорскую археологическую комиссию с просьбой сохранить и не сносить из-за ветхости уникальный памятник древнерусского зодчества – ярусную церковь конца XVII века во имя Иоанна Предтечи на Ширковом погосте, в 18 верстах от истока великой русской реки Волги. «Прошение» подписали священник Илия Илонкский, диакон Михаил Голубев, уполномоченные прихода в числе 22 человек и церковный староста Гавриил Коровкин. В настоящее время этот храм – памятник союзного значения и вошел в историю русской архитектуры как уникальный тип местного ярусного деревянного храма.

Современные исследователи постоянно обращаются к отчетам и описаниям храмов и монастырей, находящимся в настоящее время в различных архивах страны. Примечательная деталь: в архивах сохранились описания храмов, росписей, икон и церковного имущества, составленные священнослужителями. В описаниях дана точная характеристика памятников.

В дореволюционной России существовал учет, описание, исследование памятников церковного искусства: храмов, настенных росписей, икон, книг, утвари. Особую роль играл ряд организаций: Императорская археологическая комиссия, Общество любителей истории, археологии и естествознания, Русское археологическое общество, Общество истории и древностей при Московском университете и т. п. Особую роль в русской культуре имели научные экспедиции Императорской Академии художеств, которые с 1870-х годов были традиционными.

Обращение к историко-культурным традициям Отечества дает богатый материал к размышлению, а также ответы на многие современные проблемы. РПЦ возвращаются храмы, встает вопрос о воссоздании церковных музеев, центров хранения и изучения памятников церковного искусства. В целях воспитания и просвещения церковные музеи должны сыграть особую роль: возрождение народа невозможно без освоения историко-культурного наследия РПЦ.

Вероятно, церковные музеи могут быть нескольких типов. Во-первых, музеи вновь открываемых монастырей. Статус подобного музея можно определить как «Художественно-архитектурный, исторический и природный музей-заповедник монастыря». Он может размещаться как в одном из гражданских зданий на территории монастыря, так и вне ее. «Природный» – потому что должны сохраняться исторически сложившийся ландшафт, историческая среда окружения. Если монастырь сельский, то важно отразить историю и восстановление монастырского хозяйства.

Комплектовать фонды вновь открываемого музея монастыря возможно за счет памятников, ранее принадлежавших монастырю и находящихся ныне в фондах гос. музеев, действующих храмов, частных собраний и т. п.

Важно восстановление монастырских библиотек. Как один из вариантов – комплектование фондов библиотек факсимильными копиями книг и рукописей монастырских, находящихся ныне в различных гос. библиотеках, архивах, музеях.

На мой взгляд, целесообразно в музее монастыря собрать весь материал по истории советского периода: сведения о судьбах иноков, книги, периодические издания, проектные материалы реставрации монастырского комплекса, изобразительный материал: фотографии, станковая живопись, графика.

Целесообразным представляется создание «Церковного музея приходского храма», «Церковного музея городского собора», «Церковного музея епархии», духовного училища, духовной семинарии, духовной академии. По типу эти музеи могут быть «церковными историко-археологическими кабинетами». Комплектование фондов этих музеев – из фондов музеев народных, школьных, общественных, музеев государственных, а также путем закупки памятников и т. п. <…>

«Патриаршая ризница» должна стать Центральным музеем православной культуры, иметь статус научно-исследовательского центра. Возможно ее создание на базе Музея им. Андрея Рублева.

Создание музея нового типа «храм-музей» – особенность современного этапа развития общества. Преимущественное распространение этот тип музеев может иметь в исторических городах России, где сохраняется большое количество храмов, а из-за малочисленности населения не все храмы могут быть переданы РПЦ. Во многих храмах в настоящее время находятся краеведческие, художественные и иные музеи. В этом случае возможно оставить в храме музей, но экспозицию организовать только древнерусскую, не допуская антиправославной пропаганды. В храмах-музеях можно проводить отдельные праздничные богослужения.

Финансирование церковных музеев необходимо осуществлять не только за счет РПЦ, но и из бюджета государства, поскольку в данных музеях будут храниться памятники, являющиеся общенациональным культурным достоянием страны.

Здания, экспонаты и имущество церковных музеев должно являться собственностью РПЦ.

Функции учета, контроль за соблюдением условий хранения и т.п. может выполнять Центральный музей православной культуры.

Баталов А.Л. научный сотрудник ВНИИТАГ

[ныне зам. директора музея-заповедника "Московский Кремль"]

Использовать опыт прошлого (тезисы)

Историзм онтологически свойственен 'православному сознанию. Значение церковного предания сформировало особое отношение не только к богослужебному и теологическому опыту, но и к церковному искусству. Произведение прошлого рассматривалось как часть духовного опыта Церкви. Однако сохранение предмета понималось как сохранение его иконографии. Вещественное значение усваивалось только ограниченному кругу особо почитаемых реликвий.

В XIX в. круг реликвий значительно расширился, в них стали видеть отражение Промысла, осуществлявшегося через человеческие деяния. Причины, по которым светский историзм не оказался чужд Церкви, различны. Движение второй половины XIX в. по сохранению в неприкосновенности древних памятников было'для Церкви движением за сохранение православной традиции. Обращение к прошлому, к традиционным формам было свойственно Русской Церкви в те эпохи, когда возникала опасность утраты канонической традиции, ее размывания. Можно вспомнить охранительную деятельность при митрополите Макарии и при патриархе Никоне.

В то же время церковное общество не было однородным и в XIX в. Стремление высших иерархов и Государя оградить произведения иконописи, зодчества от переделок и уничтожения часто входило в противоречие с приходскими взглядами. Личные, субъективные представления о достоинствах живописи и архитектуры, желание привести их в соответствие с современными художественными вкусами, а также условия приходской жизни стали представлять реальную угрозу для существования художественного наследия Православной Церкви.

В 1841 г. был опубликован Указ Императора, ограничивающий право епархий и приходов распоряжаться судьбой древних памятников. Отныне было запрещено приступать к каким-либо обновлениям без Высочайшего разрешения. Св.Синод предписал: «чтобы предположения местных Духовных начальств о обновлении всех вообще церковных памятников... представляемы были на предварительное рассмотрение Святейшего Синода».

Это положение было закреплено в своде законов, запрещающем изменять как внешний, так и внутренний вид древних церквей без Высочайшего позволения с предварительным рассмотрением и разрешением Св.Синода (Строительный Устав 1857 г.). В 1870-е гт, из юрисдикции местных архиереев были изъяты не только церкви в столицах, но и все древние церкви «построенная вообще не позже начала восемнадцатого века, или хотя не древния, но замечательны;; до зодчеству или историческим воспоминаниям» (Строительный Устав 1874г.).

Новая практика Св.Синода обнаружила необходимость научной экпертизы, В 1878 г. после попытки искажения знаменитого храма Покрова на Нерли стала, очевидной недостаточность принятых ранее охранительных мер. Св.Синод циркулярным указом 1879 г. предписал: «чтобы на будущее время по делам о поправках памятников старины обязательно входили в сношения с одним из ближайших к месту их нахождения археологических или исторических обществ,..» (1879 г., Церковный вестник, № 5). Отныне все приходы должны были подавать прошения в консисторию, затем из консистории прошения об изменениях или обновлениях произведений церковного искусства передавались в Московское археологическое общество, а затем, после последовавшего разрешения, в Св.Синод; а оттуда, если речь шла об особо известных или древних памятниках, на рассмотрение в Кабинет министров и на Высочайшее Имя.

В 1889 г. Императорским Указом были даны особые полномочия Императорской Археологической комиссии, которая стала государственным учреждением, распоряжавшимся вплоть до 1917 г. всеми памятниками старины в Российской империи.

Созданная в России система охраны церковных памятников может быть повторена в настоящее время. Для этого должен быть выпущен специальный Указ Св.Синода, запрещающий какие-либо переделки в переданных памятниках без соизволения высшей церковной власти, а также закрепляющий права экспертизы за созданным независимым Советом церковных и светских ученых-искусствоведов, архитекторов и реставраторов. Было бы целесообразным передать возвращенные церковные памятники исключительно в юрисдикцию Св.Синода, а не прихода и епархиального начальства. Так бы осуществилась юридическая преемственность с дореволюционной эпохой. Должен быть разработан особый подход к содержанию и хранению особо ценных памятников иконописи, архитектуры и прикладного искусства. Необходимо определить статус каждого произведения и циркулярно определить режим его использования в богослужебной практике. В древних памятниках зодчества, сохранивших стенопись, иконостас и пр., было бы разумным учредить местные археологические комитеты, состоящие как из служителей Церкви, так и из специалистов. В храмах, уникальных по своей древности и значению в церковной истории, передаваемых из ведения музеев, можно сохранить совместное управление.

Использование опыта Св.Синода XIX в., опиравшегося на мнение специалистов в каждом отдельном случае, помогло бы сохранить и оградить святыню от роковых случайностей.

А.Д. Червяков,
научный сотрудник Музея им. Андрея Рублева

Предложение о создании Патриаршей ризницы

Тезисы

1. Просить Верховный Совет Союза и республик принять постановление о возвращении Русской Православной Церкви ее святынь, движимого и недвижимого имущества.

2. Просить Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия создать Патриаршую ризницу, находящуюся в ведении Его Святейшества и имеющую свои отделения в епархиях.

3. Патриаршая ризница должна явиться не только хранилищем святынь Церкви, но своеобразным церковно-научным центром по хранению, учету, изучению и публикации памятников православной церковной культуры.

4. Патриаршая ризница должна принять от музеев и других светских учреждений на постоянное хранение все памятники православной церковной культуры. Именно Патриаршая ризница будет выдавать музеям на временное хранение памятники в соответствии с действующими в стране положениями и инструкциями.

5. Экспонирование движимых памятников церковной культуры и использование недвижимых не должно наносить им морального ущерба, который правильнее было бы оценить как святотатство. Поэтому следует просить Верховный Совет Союза и республик внести дополнения в Закон об охране памятников о моральном ущербе, наносимом памятникам культуры, и об ответственности учреждений, организаций и отдельных лиц, его наносящих.

Просить также внести дополнение в Закон об обязанностях государства по восстановлению и реставрации памятников, разрушенных или изуродованных государственными учреждениями или при их попустительстве.

6. Патриаршая ризница должна включить следующие структурные подразделения:

– хранилище,

– отдел учета (движимых и недвижимых памятников),

– реставрационные мастерские (живопись, графика, скульптура, прикладное искусство, архитектура),

– иконописные мастерские,

– научно-исследовательский центр по изучению памятников,

– издательский отдел,

– учебный центр.

7. При Патриаршей ризнице должен быть создан научно-методический совет, в который должны войти и светские лица: ученые, специалисты в области изучения, хранения и реставрации памятников православной церковной культуры.

8. На первом этапе создания Патриаршей ризницы необходимо:

а) создать научно-методический совет Патриаршей ризницы, который разработает положение о ней и другие необходимые инструктивно-регламентирующие документы;

б) создать отдел учета, который займется оформлением передачи в ризницу движимых памятников на постоянное хранение, а недвижимых памятников – принятия на баланс, и одновременно – оформлением выдачи памятников музеям на временное хранение, тем музеям и организациям, где памятники хранятся в настоящее время;

в) просить о передаче Русской Православной Церкви Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени преподобного Андрея Рублева и Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени И.Э. Грабаря для включения их как самостоятельных подразделений в структуру Патриаршей ризницы. Сохранение их в системе светских учреждений со временем превратит их в альтернативные Русской Православной Церкви учреждения.

Местом, наиболее походящим для расположения Патриаршей ризницы, видится Высоко-Петровский монастырь в Москве, переданный Церкви и располагающий необходимыми помещениями.

Решения совещания

представителей Русской Православной Церкви и деятелей православной культуры

«Церковь. Музей. Культура»

Русская Православная Церковь издревле на законных основаниях владела принадлежавшим ей имуществом: церковными и монастырскими зданиями, предметами церковного обихода, различными хозяйственными, жилыми и административными постройками, землей. Несмотря на войны, пожары, различные бедствия, поновления и переделки, Русская Православная Церковь сохранила множество замечательных произведений церковного искусства. Во второй половине XIX века возникло большое количество церковно-археологических обществ и комитетов, церковных музеев и древлехранилищ, которые, наряду с государственными организациями и музеями, проводили большую работу по сохранению церковных древностей и духовному воспитанию народа. Однако естественное развитие этих важных церковно-общественных институтов, в составе которых было немало видных светских деятелей, трагически прервалось в 1917 году. Новой атеистической властью было национализировано, попросту – отобрано, все церковное имущество. Решением новых властей оно могло отдаваться лишь в аренду. Были ликвидированы все церковные общества и церковные музеи. При изъятии церковных ценностей после принятия декрета об отделении Церкви от государства в начале 1920-х годов и при массовом закрытии храмов в конце 1920-х – 1930-х годов и в конце 1950-х – начале 1960-х огромная часть церковного имущества погибла, была продана за границу, и лишь сравнительно небольшая часть была передана в музейные хранилища.

Многие церковные деятели, музейные работники, представители отечественной культуры в самое тяжелое время предпринимали значительные старания ко спасению и сохранению церковных ценностей. Превращенные в результате утилизации в деньги церковные ценности, которые, по оценкам самих изымателей, исчисляются многими миллиардами золотых червонцев, были по сути дела вложены во все основные производственные фонды страны. В результате продолжавшегося более 70 лет грабежа сегодня РПЦ владеет небольшой частью церковного имущества, многие православные святыни недоступны верующим. В условиях возрождения РПЦ особенно остро ощущается неправильность и пагубность прежней политики государства по отношению к Церкви.

Исходя из необходимости восстановления исторической справедливости, совещание считает нужным заявить:

– неотъемлемой частью исторического существования Церкви являются ее святыни. К ним относятся: мощи святых, церковные сосуды и книги, иконы, колокола, храмы, т.е. все, в чем церковность и церковное сознание выражают себя наиболее полно;

– поскольку церковные святыни были отторгнуты от Церкви незаконно, они не могут считаться собственностью государства. Мы считаем, что единственным законным правопреемником их является РПЦ в лице Московского Патриархата. Мы полагаем, что государство должно единовременно декларировать право собственности Русской Православной Церкви в лице Московского Патриархата на все имущество, ранее ей принадлежавшее и незаконно отторгнутое после 1917 года. Механизм передачи должен быть разработан Церковью и государством совместно.

При этом следует подчеркнуть, что Церковь сознает всю полноту ответственности по сохранению святынь, которые одновременно являются величайшими историческими и культурными ценностями. Государство, признавая в свою очередь огромное культурное, историческое, политическое и нравственное значение этих ценностей, должно оказывать Церкви необходимую финансовую и научно-техническую помощь в деле их хранения и изучения, как это принято во многих странах мира.

Мы считаем необходимым незамедлительно возвратить Церкви ее главнейшие святыни: мощи, иконы, сосуды, колокола, храмы, дабы восстановить благоговейное пользование ими и почитание их верующими.

1. Мощи.

Мощи святых и иконы с мощами, еще не переданные Церкви, должны быть возвращены в самые сжатые сроки как объекты особого почитания.

2. Иконы.

Церкви должны быть возвращены все иконы, являвшиеся имуществом РПЦ до 1917 года и незаконно изъятые в последующий период. В первую очередь должны быть возвращены всенародно чтимые, чудотворные иконы (список прилагается), прежде всего – Владимирская икона Божией Матери и икона Святой Троицы письма преподобного Андрея Рублева, а также ряд других святынь.

3. Храмы и монастыри.

Должен быть завершен процесс возвращения исторических центров православной духовности – соборов и монастырей, в первую очередь соборы и церкви Московского Кремля. Должны быть также возвращены монастырские и церковные земли со всеми постройками и сооружениями, со включением в собственность зон охраны.

Совещание считает необходимым и своевременным создание Патриаршей ризницы и церковных музеев, в которых будет в полной мере обеспечено благоговейное отношение к иконам и другим ценностям церковного происхождения и соответственное духовно-нравственное воспитание народа.

Для объединения православной общественности в деле сохранения, восстановления и развития православной культуры учредить Общество ревнителей православной культуры как общественную организацию при Московском Патриархате. Общество будет содействовать контролю над сохранением и надлежащим использованием церковных ценностей, созданию церковных музеев, оказывать содействие во взаимоотношениях между Церковью и государственными учреждениями культуры, способствовать возрождению православных культурных традиций и православного образования.

Совещание поручает Организационному комитету выработать программу и Устав Общества ревнителей православной культуры, а также подготовить и провести учредительный съезд общества.

Совещание считает необходимым начать работу по установлению границ территорий храмов и монастырей, требовать от советских и государственных органов в центре и на местах начать работу по установлению памятных знаков на местах разрушенных храмов и монастырей в виде памятных досок, крестов, часовен.

[Общество это было вскоре же и создано во главе с его председателем – протоиереем и известным историком православного искусства Александром Салтыковым, при участии, в том числе, и автора этих строк, редактировавшего Устав общества; оно сыграло немаловажную роль в 1990-х годах в процессе возвращения Церкви некоторых храмов и отдельных ее святынь]

Обращение участников конференции
представителей Русской Православной Церкви и деятелей православной культуры «Церковь. Музей. Культура»

Братие и сестры!

Дорогие соотечественники!

Наша страна переживает чрезвычайно трудный период своей истории. Особенно страшна моральная деградация, захватывающая все более широкие слои народа. Всем известны и колоссальные утраты в области культуры, понесенные нашим народом в течении минувшего 70-летия.

В настоящее время, несмотря на видимость улучшений, положение не становится лучше, а в последние годы в области культуры и нравственности резко ухудшилось. Если еще несколько лет назад были элементарные запреты, ограждающие национальное достояние, то в настоящее время идет активная распродажа и даже раздача наших культурных сокровищ, так же как и естественных богатств.

Появляются все более грозные призраки катастрофического оскудения и обнищания во многих сферах жизни, а главное – в наших духовных и культурных традициях. Превращение художественного наследия, являющегося в целом предметом национальной гордости, в рыночный товар вновь ставит нас на грань национальной катастрофы. Все отдается в буквальном смысле на поток и разграбление, осуществляемое явно и тайно с участием иных специалистов и государственных чиновников.

Очередным шагом к этой катастрофе является глумление над такими высокими понятиями, как Отечество, патриотизм, чувство национального достоинства, без которых не может жить ни одно культурное общество.

Братие и сестры! Назрела острая необходимость всем нам опомниться и объединить наши усилия в стремлении к нравственному и духовному обновлению, к возрождению наших духовных и исторических традиций, ибо без этого невозможно само существование народа.

Необходимо требовать принятия срочных, в масштабе всего государства, мер, пресекающих спекуляцию национальным культурным достоянием. Необходима полная гласность в вопросах любых коммерчески сделок, связанных с культурными ценностями. Никаких коммерческих тайн не может быть в отношении предметов национальной культуры нашей несчастной, обобранной и оболганной Отчизны.

Необходимо усиление ответственности, выработка строгой системы правил контроля во всем, что относится к культурным ценностям.

Необходимо усилить заботу о нравственном и культурном воспитании нашей молодежи, не ведающей ни духовной истории своего народа, ни нравственных правил жизни. Настало время вернуть Церкви несправедливо отнятые у нее святыни, прежде всего соборы и церкви Московского Кремля, Владимирскую икону Божией Матери, икону Святой Троицы письма преподобного Андрея Рублева и другие святыни.

Всегда в самые тяжелые периоды русской истории духовной опорой и источником возрождения русского народа была Православная Церковь.

Возрождение освящалось Живоносным Духом Божиим, пребывающим в святынях Церкви, к которым всегда притекал наш народ. И сейчас призываем всех обратиться к церковным святыням как к подлинному источнику духовной силы, объединяющему нас в любви и добре.

Только жертвенная любовь побеждает зло.

Оргкомитет конференции «Церковь. Музей. Культура»

Из доклада Общества ревнителей православной культуры Синоду Русской Православной Церкви – по итогам конференции

(июль 1991)

Приложения по докладу выработаны членами общества: Комаровой И.И., Малковым Ю.Г., Павловым А.Н., Козловым В.Ф., Барсегян Т.А., Масловым К.И., Червяковым Л.Д.

<…> Должна быть создана Архивно-археологическая комиссия двойного подчинения – Священному Синоду и Совету Министров.

Архивно-археологическая комиссия является консультационно-методическим информационным и научным органом, осуществляющим функции центрального межведомственного органа в области охраны памятников церковной древности. При комиссии создается Церковно-археологический музей «Патриаршая ризница».

На местах создается сеть Церковно-археологических комитетов с музеями при них. Задачи этих учреждений, с одной стороны, надзор за выполнением решений Архивно-археологической комиссии, с другой – организация на местах вокруг комитетов активных представителей общества с целью возобновления исследований в области церковной древности. Сеть Церковно-археологических комитетов и музеев дополняется так называемыми Попечительскими советами, которые создаются с целью надзора над хранением и экспонированием памятников церковного искусства. Наряду с этим создается Общество ревнителей православной культуры. Цель общества – объединение православной общественности в деле сохранения, восстановления и развития православной культуры.

Все перечисленные акции должны сопровождаться Указом Патриарха, подтверждающего циркуляр Священного Синода 1879 и 1889 годов, направленный на подтверждение ориентации церковной политики с учетом указанных структур.

Приложение

Судьбы церковного имущества с 1917 года

После октября 1917 года основой взаимоотношений советской власти с Церковью было:

1. Уничтожение Православной Церкви как института в целях полного обращения народа от православной веры, заменяемой коммунистической идеологией.

2. Максимальное использование для нужд социалистического строительства всех видов церковных владений (земля, строения, хозяйственный инвентарь, культовые здания, церковное золото, серебро, драгоценности, облачения, цветной металл (колокольная бронза) и т.д.) путем различного вида переделок, перестроек, наконец, утилизации, а также продажи за валюту.

Весь этот многолетний процесс обеспечивался специальными государственными актами и нормативными документами, которые внедряли в жизнь особые государственные учреждения и организации.

Среди важнейших государственных актов и других нормативных документов, направленных на лишение Церкви ее имущества, использования и утилизации его, – декрет «Об отделении от государства» (январь 1918 г.) и инструкция по его выполнению, инструкция Наркомюста о ликвидации мощей (1920 г.), декрет об изъятии церковных ценностей (1922 г.), циркуляры Наркомфина и других ведомств «О порядке ликвидации предметов религиозного культа», «О порядке ликвидации церковного имущества», «О порядке учета и реализации закрытых молитвенных зданий», «О порядке сноса церковных оград», постановления о запрещении колокольного звона и использовании колоколов, об утилизации надгробных памятников и многие другие.

Воплощением в жизнь всех этих документов, противоречащих даже первым советским документам, занималась целая сеть специальных государственных образований: Ликвидационный отдел Наркомюста и соответствующие отделы на местах, Наркомфин, особая часть по Госфондам с отделениями на местах, Комитет по делам культов при Президиуме ВЦИК и соответствующие комитеты и церковные столы на местах, Госхран, различные местные и утилизационные заводы разных ведомств (в том числе и ОГПУ).

Результатом всей этой целенаправленной государственной деятельности было использование (переделка, выжиг, переплавка и т.д.) подавляющей части движимого церковного имущества (церковной серебряной утвари, окладов, позолоченных иконостасов, паникадил, подсвечников, кадил, лампад, колоколов, покровов, облачений и т. д.). Вырученные от утилизации, а также от продажи некоторых памятников за рубеж средства вкладывались практически во все отрасли народного хозяйства. Кроме того, немало зданий жилого и хозяйственного назначения построено из кирпича сломанных храмов. Уцелевшие переделанные храмы, монастырские комплексы многие десятки лет используются различными учреждениями под склады, школы, конторы и т. д.

Лишь незначительная часть церковного имущества (в основном иконы) была передана в музеи и хранится в их фондах.

1. Для подсчета масштабов нанесенного ущерба РПЦ государством при ликвидации учреждений и храмов Церкви следует создать специальную комиссию, в состав которой включить представителей Церкви, историков, архивистов, экономистов, искусствоведов. Комиссия должна просмотреть хранящиеся в архивах регистрационные дела отдельных церквей, описи церковного имущества, акты на бронирование имущества, утилизационные акты, акты на передачу памятников в музей и т. д., постановления о сносе церквей.

По результатам работы комиссия предоставляет Верховному Совету РСФСР акты и предложения по порядку и способам компенсации нанесенного ущерба (в виде денежных сумм, акций, материалов и т. д.).

2. Членам комиссии должна быть предоставлена возможность знакомства с учетной документацией музеев, фондами церковных памятников, поступивших в музеи после октября 1917 года. Эта работа необходима для определения наличия и идентификации церковного имущества конкретных храмов.

Собственностью Церкви может быть объявлено все музейное имущество церковного характера, поступившее в музеи с 1917 года. Однако к передаче церковного имущества Церкви следует подходить осторожно. Безусловной передаче в первую очередь должны подлежать чтимые и чудотворные иконы. Для остального имущества при передаче должны быть соблюдены следующие принципы:

1. Обеспечение гарантий и условий сохранности памятника в храме.

2. Обязательная доступность для обзора и поклонения верующих.

3. Доступность иконы для изучения исследователями, снятие копий.

С другой стороны, законодательно Церковь должна не только участвовать в судьбе временно остающегося в музеях церковного имущества, но и получать доход с выставочной и издательской деятельности музеев.

Публикацию подготовил диакон Георгий Малков
- Б
  Алексей Николаевич
  19.03.2010, 19:25
  Благодарю Вас, отец диакон! Очень своевременные, полезные материалы.
  - Б
    Георгий (Ю.Г.) Малков
    19.03.2010, 22:31
    Рад быть полезным. Но пока что, по-моему, все подобные материалы воспринимаются и внутри Церкви, и снаружи - как глас, вопиющий в пустыне...
    С благопожеланиями, диакон Георгий
Б
Алексей
20.03.2010, 14:14
Уважаемый диакон Георгий Малков накрыл дискуссию таким комментом, из-под которого трудно выбираться. И все же. Уважаемые дамы смешивают здесь в одном стакане и предлагают испить эстетическое наслаждение любованием прекрасного и молитвенное почитание икон. Предлагают так же любоваться иконами, переходя из зала живописи, а то и авангарда. Потихоньку делают иконы объектами искусства, которым поэтому просто положено находиться в музеях. А чтобы создать им другие условия - ни-ни, нельзя, начальство не велит.
- Б
  Ирина Николаевна
  21.03.2010, 16:22
  Советую перечитать еще раз (или несколько раз) и материалы о. Георгия, и "дамские" -
  станет, м. б., яснее, что эстетическое от молитвенного не отделяют ни
  дамы, ни о. диакон, ни вся Православная Церковь (одно из многих
  доказательств - мною процитированная Первая молитва по св. Причащении).
  Так что это Вам, уважаемый, придется доказывать, что это суть вещи
  несовместные. Боюсь, это у Вас плохо получится, уровень слабоват. Уже
  одно то, что для Вас авангард и иконы явно не относятся к живописи (ну
  да, в этих ихних музеях, все знают, есть три зала: зал живописи, зал
  авангарда и зал икон), о многом говорит. Но все же попробуйте, докажите, будет интересно :-)!
  - Б
    Алексей
    21.03.2010, 19:50
    Уважаемая Ирина Николаевна! Любование прекрасным относится к разряду эстетических наслаждений. Это гедонизм, в возвышенных его проявлениях. А молитвенное почитание икон это совсем- совсем другое. Это две большие разницы. Предлагаю Вам их различать.
    - Б
      Ирина Николаевна
      24.03.2010, 23:48
      Уважаемый Алексей,
      Не согласная я различать эти "две большие разницы", уподобляясь в том протестантам. Они уж доразличались до ручки, заиньки. Сперва в иконах перестали видеть подлинный образ Первообраза и с Ним через икону подлинно общаться, потом и молитвенное почитание чего бы то ни было иссякло, теперь уж один благотворительный суп раздают. Увольте, не хочу я ихнего супа, а хочу всего. Всех-всех по сей день сохраненных Церковью наслаждений.
      И что если мы не будем прибегать к понятию "гедонизм", а будем смиренно придерживаться принятого в православном богословии различения наслаждений душетленных от наслаждений нетленных, к которым нам не то что разрешено, а просто предписывается стремиться? Неужели Вы думаете, что наслаждение красотой лика вочеловечившегося Бога или обоженного человека относится к наслаждениям душетленным? Нет, батенька, это из разряда нетленных наслаждений, уверяю Вас, и именно на этом основано православное иконопочитание. Иначе в иконе и нужды бы не было - почитали бы мощи, Крест, символы всякие.
Б
Надежда
21.03.2010, 16:07
уважаемый Алексей! Мне казалось, мы уже все про позицию друг друга поняли. Тем не менее, очень странно, что Вы таким образом поняли меня и Ирину. "Другие условия" - это что конкретно? Повесить все по углам, повесить везде лампады? И действительно, иконы - произведения искусства, в данном случае, живописи, также как и храмы - произведения искусства - архитектуры. Это не значит, что эти "объекты" могут быть только в музее/музеем. Мало того, если Вы не поняли, никто не возражает против икон в храмах. Весь вопрос в том, что некоторые иконы/фрески можно хранить строго в специальных условиях, иначе они стремительно разрушаются.
И не только меня вопросы хранения волнуют, вот мнение о.Геория Малкова (я специально продублирую его для Вас, т.к. не уверена, что Вы его внимательно прочли:
"Далее, в некоторых единичных, особо уникальных храмах России, будь то собор Мирожского монастыря в Пскове (с фресковым ансамблем XII века), церковь Троицы в Никитниках в Москве (с росписями XVII века), храм Илии Пророка в Ярославле или же храм в Ферапонтове – везде в таких памятниках можно совершать при пожелании Церкви службы только один-два-три раза в год: на Рождество, Пасху и в день храмового праздника, назначая для этого чередных священников епархиальными указами – во избежание забвения православных святынь. Но и в этом случае храмы такого рода должны однозначно являться церковной собственностью и оберегаться Церковью; возможно, для этого необходимо будет воссоздать начавшие зарождаться еще в начале века епархиальные церковно-археологические комиссии с включением в них специалистов (искусствоведов, историков, реставраторов).
- Б
  Алексей
  22.03.2010, 15:08
  Иконы не предназначены для любования. Они не для того писались. Сейчас в музеях в части икон происходит функциональная подмена. Не надо вешать лампады и развешивать всё по углам. Достаточно одну икону из всех повесить во главу угла, чтобы изменить отношение посетителей. И вот тут-то всё и проверяется.