Общие черты высшего управления Российской Церкви в синодальный период

Синодальный период бытия Русской Церкви в отношении ее высшего церковного управления явился временем, когда ушло в прошлое соборно-патриаршее управление Церкви и развивалось новое коллегиальное церковное управление, нашедшее свое воплощение в Святейшем Синоде.

16 декабря 1700 г., спустя два месяца после смерти Патриарха Адриана, вышел указ Петра I, в котором содержались предписания относительно организации высшего управления Русской Церкви, а именно – откладывалось избрание Патриарха и назначался Местоблюститель патриаршего престола. По распоряжению Петра I архиепископ Феофан Прокопович к февралю 1720 г. разработал «Духовный регламент». Данным документом Патриаршество упразднялось и вместо Патриарха учреждалось «Святейшее Духовное Коллегиум», а позже Святейший Правительствующий Синод, ставший во главе управления Русской Церкви.

14 февраля 1721 года состоялось торжественное открытие Духовной Коллегии. О такой перемене в управлении Русской Церкви Петр Великий известил своей грамотой восточных патриархов, которые узаконили и утвердили Святейший Синод и признали его своим «братом во Христе», имеющим равный с каждым из них статус и объем властных полномочий. Таким образом, Синод получил законное основание для своей деятельности, но ущербное в каноническом отношении.

Первоначально, по «Духовному регламенту», Синод состоял из 12 членов: Президента (митрополит Стефан Яворский), двух вице-президентов (архиепископы Феофан и Феодосий), 4-х советников из архимандритов, 4-х асессоров из пресвитеров и 1-го из «греческих черных священников»^[1]. В числе членов Синода были архиереи, настоятели монастырей, белое духовенство. С 1726 года Президент стал называться первенствующим членом Святейшего Синода, а прочие — присутствующими. В последующее время состав Синода изменялся как по числу членов, так и по их сану. В 1726 году было указано, что Синод должен состоять из 6 архиереев. По штату 1764 г. Святейший Синод должен был состоять из трех архиереев, двух архимандритов, и одного протоиерея^[2]. Согласно штатам 1819 г., Синод состоял из семи членов (первоприсутствующего – митрополита Санкт-Петербургского, двух епископов – членов Синода, одного епископа в ранге заседателя, двух заседателей архимандритов и одного протоиерея). При Николае I места архимандритов в Синоде заняли главный священник армии и флота и главный священник гвардии и гренадерских полков. Впоследствии Святейший Синод состоял исключительно из архиереев, что больше соответствовало нормам церковного права. В него входили как его постоянные члены — митрополиты Петербургский, Киевский и Московский, так и другие архиереи, которые вызывались в Синод (по его представлению) указами императора на неопределенный срок. В начале XX века в работе Синода стали принимать участие протопресвитеры^[3].

После учреждения Святейшего Синода Петр Великий повелел Сенату в 1722 г. избрать «доброго человека из офицеров», который обладал бы необходимыми качествами и мог управлять синодальными делами, и быть в Синоде Обер-прокурором. Первоначально Обер-прокурор должен был исполнять роль наблюдателя и посредника между Синодом и императором. Однако конкретизация прав и обязанностей Обер-прокурора не была закреплена ни в одном документе. Об этом говорит и И.К. Смолич: «…небезынтересно отметить, что права обер-прокурора нигде не были узаконены»^[4]. Следствием такого порядка вещей стало необоснованное расширение правомочий Обер-прокурора, в сравнении с общими положениями «Регламента» об оберпрокуратуре, в ущерб компетенции членов Синода. В последующее время статус Обер-прокурора менялся, доходя до ранга министра, поставляя синодалов во все большую зависимость от «ока государева» как во внутренних церковных вопросах, так и во внешних церковных отношениях.

13 декабря 1865 г. императором была учреждена должность товарища Обер-прокурора, по примеру министров, которые также имели товарищей^[5].

При Екатерине I в 1726 г. Синод был разделен на два «апартамента»: духовный (состоящий из 6 архиереев) и экономический (Коллегия экономии синодального правления, состоящая из 6 светских лиц), каждый из которых имел собственную компетенцию. Общее собрание Синода получило наименование Присутствия^[6].

При Святейшем Синоде в разное время состояли: Московская Контора, которая некоторое время (1731-1735 гг.) именовалась Святейшим Правительственным Синодом в Москве; Грузино-Имеретинская Контора (в Тифлисе); Синодальная канцелярия, находившаяся в ведении Обер-прокурора (созданная в 1721 г. по образцу Канцелярии Сената и состоявшая из 6 отделений во главе с Обер-секретарем в каждом, и др. чиновниками); Канцелярия Обер-прокурора Синода, к которой относился юрисконсульт с помощником; Контора школ и типографий, Контора судных дел, Контора инквизиторских дел, Контора раскольнических дел, Контора изографов, Камер-контора, Цензурный комитет, Хозяйственное управление (с 1839 г.), Контроль, Духовно-училищный совет, Духовно-учебный комитет (с 1867 г.), задачами которого было общее административное управление и научно-методическое руководство семинариями и духовными училищами^[7].

Святейший Синод собирался для заседаний на летнюю и зимнюю сессии.

Святейший Синод, согласно «Духовному регламенту», царскому «Манифесту» от 25 января 1721 г. наделялся высшими законодательными, административными (исполнительными) и судебными полномочиями в Русской Церкви. Однако, Святейший Синод de jure наделенный такими полномочиями (не без оговорки), de facto в полной мере ими не обладал по той причине, что хотя они и были закреплены в Регламенте и Манифесте, но ограничивались верховной государственной властью в лице монарха и последующими законодательными актами.

Как указывалось выше, Святейший Синод был признан в качестве постоянного Собора равного по объему власти Патриархам. В отличие от Синода при восточных патриархах, Святейший Синод Русской Церкви не помогал Патриарху в деле церковного управления, а заменял его, в то же время, не становясь полноценным Патриархом. Патриаршество, в котором «Духовный регламент» усматривал наибольшую опасность церковной власти императора, упраздненное сначала фактически, было упразднено и юридически. Церковный суверенитет был признан за императором. Такое упразднение первосвятительского сана, замена его на некий условно-канонический церковный орган, явилось грубым нарушением канонических установлений Православной Церкви, в частности, 34-ого Апостольского правила и 9-ого правила Антиохийского собора. Проф. Д.В. Поспеловский отмечает, что «земным главой Церкви в этой системе является император. Святейший Синод не стал ни правящим, ни святейшим»^[8].

Святейший Синод, в условиях отсутствия созыва Поместного собора не мог подменить собой последнего, поскольку Синод не усвоил всех полномочий, принадлежащих Поместному собору, как органу высшей церковной власти и имел другой состав, будучи органом коллегиальным. В случае необходимости признавалась возможность созвать Поместный собор Русской Церкви, впрочем, она не была реализована на протяжении всего синодального периода.

Священник Алексей Николин отмечает: «Хотя в Духовном регламенте предпочтение на словах отдавалось соборному правлению перед единоличным, а духовный коллегиум отождествлялся с соборным духовным правительством, коллегиальное управление, как его разумели Петр I и Феофан Прокопович, с правлением соборным ничего общего не имело. Дело в том, что в канонических Соборах участвуют все епископы подвластных юрисдикции Собора областей, при этом они участвуют в силу самого своего сана не только по праву, но и по обязанности. Каждый участник Собора призывается свободно высказывать свое мнение и произнести свой суд. Начало, одухотворяющее Собор, — любовь и единодушие. Петровский же Духовный коллегиум образован был из небольшого числа людей разного чина и звания: епископов, архимандритов, игуменов и белого священства, которые все назначались светской властью»^[9].

Л.А. Тихомиров в декабре 1902 года акцентировал внимание на том, что высшее управление Русской Церкви построено несообразно с собственными законными принципами и основная причина тому – сохранение устарелого принципа коллегиальности, введенного Феофаном Прокоповичем под прикрытием идеи соборности^[10].

Евгений Темниковский писал, что автор «Духовного регламента» смотрел на Собор как на нечто совсем безобидное, а с другой стороны, совершенно не понимал структуры этого органа Церкви. «Перенесенная на русскую почву шведская коллегия – Духовный Коллегиум – под пером Феофана обратилась в собор»^[11]. Итогом таких церковных преобразований стало 200-летнее исчезновение Поместных соборов из жизни Русской Церкви.

Иринарх Стратонов отмечал: «реформа Петра Великого в корне изменила строй Русской церкви, передавши власть ограниченной, по составу, коллегии вместо патриарха и прекративши созывы соборов. Этим был нанесен удар не только единоличности церковного управления, но и соборности. Вновь созданный строй не был развитием предшествующего, а представлял нечто вновь созданное на совершенно иных началах, чуждых всему прошлому»^[12].

Церковное управление было преобразовано по образцу гражданских коллегий. Святейший Синод действовал как правительственное учреждение, и, подобно Сенату, Кабинету министров, имел полномочия от верховной власти. По своей форме новое управление было согласовано с гражданской администрацией. «Духовный регламент», в частности, не определял порядок действий Синода, при этом прямо ссылался на «Генеральный регламент». Епископ Астраханский Митрофан, выступая на заседании Поместного собора Российской Церкви 11 (24) октября 1917 г., задался вопросом о том, чем являлся в Русской Церкви Синод заменивший собою Патриарха? «Это ясно из краткого обозрения предшествующих событий церковной жизни русского народа. Синод является учреждением чуждым для нас, он не имеет твердой почвы в русской земле. Он, несомненно, создан в параллель учреждениям светского характера, которые строились по образцу коллегий. И он является коллегией, как справедливо назвал его Феофан Прокопович»^[13].

Профессор Московской Духовной Академии Н.А. Заозерский в своем труде «О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права» акцентирует внимание на обозначении статуса Синода как исполнительного органа Поместного собора Русской Церкви, не подменяющего Собор, но, напротив, подчиненного ему. «По своей природе и существу он (Синод – С.З.) был и есть освященный и непрерывно действующий собор русских епископов, аналогичный синоду константинопольского и прочих восточных патриархатов. Высшая его церковная инстанция по важнейшим вопросам веры есть полный собор, который в потребном случае может составиться из них и православных епископов прочих поместных церквей»^[14]. Далее он пишет в своем труде: «…он (Синод – С.З.) действует Божиею милостию, как орган священно-правительственной власти в поместной церкви, уполномоченный на сие узаконением, утверждением и провозглашением» собора восточных иерархов. В этом свойстве он имеет такую же компетенцию по текущим делам русской церкви, какую имеет каждый из восточных патриархов с своим освященным собором…. Надобно заметить впрочем, что в этом свойстве чисто церковного установления св. Синод выступает сравнительно редко, именно в делах рукоположения епископов и в своих пастырских обращениях к церкви русской, равно как и в сношениях с синодами и предстоятелями православных автокефальных церквей»^[15]. «Само собой разумеется, — пишет он, — что собором русской церкви Свят. Синод должно разуметь в том смысле, в каком разумеется собор патриарший и каждый другой, непрерывно действующий синод, действующий лишь как исполнительный комитет полного собора поместной церкви: его голос, обнаруживающийся в решениях, определениях и постановлениях имеет каноническую авторитетность и законность при том необходимом предположении, что и все прочие епископы поместной церкви безмолвно согласны с этим голосом»^[16].

Таким образом, Н.А. Заозерский далек от ложного понимания положения Святейшего Синода в качестве органа, замещающего Поместный собор: по делам, выходящим из перечня вопросов ведения Синода, последний испрашивал мнения всех архиереев Русской Церкви. Так Святейший Синод поступал при обсуждении вопроса о допущении церковных старост к участию в благочиннических и епархиальных съездах при рассмотрении церковно-хозяйственных вопросов^[17].

В то же время, апологет синодальной формы управления Русской Церкви Обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев в записке «Соображения статс-секретаря Победоносцева по вопросам о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной Церкви», адресованной барону Э.Ю. Нольде, утверждал, что Святейший Синод – это постоянный Собор, необходимый в России по причине обширности и беспутья страны^[18].

Повторимся, сказав, что Святейший Синод не обладал высшей церковной властью во всех ее проявлениях. Эту власть присвоил себе устроенный Петром I институт монаршей, императорской власти. Профессор Московской Духовной Академии П.В. Тихомиров в 1904 году на страницах «Богословского вестника» отмечал, что светская власть в России провозгласила принцип своего верховенства над Православной Церковью, и de facto захватила в свои руки высшее церковное управление. Церковь такой захват не одобрила и не признала. Следовательно, свое «теперешнее» (синодальное) состояние Церковь могла признать только временным^[19].

Для членов Синода была составлена присяга: «Исповедую же с клятвою крайнего судию Духовной сей Коллегии быти самого Всероссийского монарха государя нашего всемилостивейшего»^[20]. Почти 200 лет эта присяга принималась русской иерархией. Только в феврале 1901 г. Синод, исправляя чин архиерейской присяги при хиротонии, обратил внимание на несообразность данной формулировки. По представлению К.П. Победоносцева император Николай II согласился упразднить данный текст.

Известный русский ученый-канонист А.С. Павлов отмечал: «Во главе Церкви, по законодательству Петра, стоит та же самодержавная власть, что и во главе государства»^[21].

Сергей Фирсов замечает, что употреблявшие выражение «глава Церкви», применительно к императору, прекрасно понимали богословскую несостоятельность такой концепции. Д-р Еквиг Франц рассуждает в этом же русле: «…император был согласно закона «главой церкви». Однако эта власть ограничивалась внешними церковными делами»^[22].

П.В. Верховский, анализируя труд Феофана Прокоповича «Правда воли монаршей», выделял в нем три основных тезиса: «1. Государство обладает верховенством (маестат), а потому всякая иная власть (включая церковную) верховенством не обладает и юридически подчиняется государственной власти.

2. Верховная государственная власть повинуется только Богу и никаким человеческим нормам, в том числе и церковным канонам.

3. Судьей того, соответствует ли ее решение воли Божией или нет, является сама верховная власть»^[23].

Святейший Правительственный Синод, подобно Сенату, действовал от имени императора, получал от него к исполнению высочайшие указы и повеления по всем церковным делам. Постановления Святейшего Синода утверждались императорской властью – «быть по сему». Д.С. Мережковский писал: «Все постановления Святейшего Синода вплоть до 1917 года выходили со штемпелем «По указу Его Императорского Величества». В государственных бумагах церковная власть с тех пор стала именоваться «Ведомством Православного Исповедания», наряду с другими ведомствами: военным, финансовым, судебным, внутренних дел»^[24].

В царствование императрицы Екатерины I ее некомпетентность в делах управления государством обусловила создание Сенатом Верховного тайного совета, который один получил право принимать и объявлять к исполнению именные указы императрицы, в том числе относящиеся к делам церковным, т.е. к ведению Синода. Указом Екатерины II 1726 г. было закреплено подчинение Святейшего Синода Верховному тайному совету: «А о которых духовных делах решения учинить будет им не можно, о том повелеваем доносить нам в Верховном Тайном совете…»^[25]. «Таким образом, — пишет А.В. Карташев, — Синод оказывался зависимым, если не возглавляемым, не непосредственно от миропомазанной, т.е. сакральной власти церковного эпистимонарха, но от посредствующей коллегии, не только не миропомазанной, но и не полностью православной, ибо в В.Т. Совет входила и протестантская фигура барона Остермана»^[26].

После упразднения Верховного тайного совета, Синод был поставлен в положение зависимости по отношению к Кабинету Министров, учрежденному при императрице Анне Иоанновне.

В законодательном процессе по церковным делам участвовал Сенат, при главенствующей роли императора, который утверждал законы в конечной редакции. Синод, в свою очередь, уже на основании существующих церковных законов издавал обязательные к исполнению определения, касающиеся духовного ведомства, подобные циркулярам других государственных ведомств.

Так, Святейший Синод издавал постановления относительно сохранения, утверждения и распространения православной веры, поддержания религиозно-нравственной жизни православных христиан, изложения православного учения, установления новых праздников, исследования и заключения о святости скончавшихся угодников Божиих, утверждения новых церковных служб, молитвословий и церковных обрядов (напр. крестные ходы), разъяснения канонов вселенской Церкви, издания новых правил церковного благоустройства и управления согласно с основными положениями и духом канонов, утверждения уставов различных церковных учреждений^[27].

Ст. 51 Основных законов Российской Империи содержит норму, согласно которой «никакое место или правительство в государстве не может само собою установить новаго закона и никакой закон не может иметь своего совершения без утверждения Самодержавной Власти»^[28]. С позиции государственного законодательства определения Святейшего Синода по своей юридической природе не были законами, а ведомственными правовыми актами.

Синод обладал правом законодательной инициативы по церковным вопросам. Он мог ходатайствовать о разработке проекта закона, или даже сам разработать законопроект относительного того или иного церковного вопроса.

И. К. Смолич пишет о полномочиях законодательной власти Синода: «Святейший Синод не имел законодательной автономии. Его постановления утверждал император, после чего они превращались в именные повеления, принятые при участии Святейшего Синода»^[29].

Указанный автор приводит интересные сведения относительно церковной законодательной власти Святейшего Синода в первые годы его существования. Он пишет: «Первым значительным документом синодального законодательства стало «Прибавление к Духовному регламенту» от апреля 1722 г., опубликованное Синодом без санкции императора. За это Синод получил выговор от царя, тираж был конфискован, а «Прибавление» отредактировано Петром и затем опубликовано вместе с «Духовным регламентом» 14 июля 1722 г.»^[30].

После принятия Основных законов 23 апреля 1906 г. в сферу государственного законодательства были включены два новых органа — Государственный Совет и Государственная Дума, которые получили право законодательных полномочий в отношении Русской Церкви^[31]. Таким образом, в начале XX века в области церковного законотворчества сложилась следующая вертикаль: Государственная Дума, Государственный Совет – Император. Роль Синода при этом заканчивалась на уровне законодательной инициативы.

Касаясь вопроса о высшей церковной исполнительной власти Святейшего Синода нужно заметить, что, согласно Основным законам Российской Империи, верховным защитником и блюстителем православной веры считался император, «в церковном управлении действующий посредством Святейшего Правительствующего Синода»^[32]. В свою очередь, Святейший Синод ведал всеми делами Церкви, касающимися как духовенства, так и мирян. «Духовным регламентом» и «Манифестом» Синод наделялся правом осуществлять управление Русской Церковью непосредственно или через епархиальных архиереев. Святейшему Синоду принадлежало попечение о благоустройстве и благосостоянии Русской Церкви, высший надзор за всеми ее учреждениями и лицами, за духовным просвещением. Синод выносил окончательное решение в случаях недоразумений, касающихся церковного управления^[33].

К полномочиям высшей исполнительной власти Святейшего Синода относилось учреждение епископских кафедр, выдвижение кандидатов на их замещение, назначение настоятелей и настоятельниц монастырей, назначение и увольнение членов и секретарей духовных консисторий и заведующих учебными заведениями, лишение священного сана и монашеского звания, присуждение церковных наград^[34], наблюдение за строительством монастырей, церквей, починкой ветхих храмов, духовно-просветительская работа.

Святейший Синод управлял движимым и недвижимым церковным имуществом. В ведении Синода находились миссии Русской Церкви и храмы за пределами России.

Некоторые властные административные полномочия Святейший Синод осуществлял только при условии одобрения императором. Так, назначение и смещение, перемещение и увольнение на покой, повышение в сане епархиальных архиереев и викариев нуждалось в санкции со стороны императора. Святейший Синод представлял трех кандидатов, и император утверждал одну из них (назначение происходило «по указу Его Императорского Величества»), после чего епископ приводился к присяге в Синоде. Учреждение новых епархий также требовало утверждения императора^[35].

Обер-прокурор Святейшего Синода являлся надзорной инстанцией за исполнением законных постановлений по духовному ведомству. Он представлял доклады Синода императору и объявлял его повеления Синоду. Историк С. Фирсов пишет: «получалось, что мирянин (хотя и помазанник-император) – хранитель веры, а высшая церковная инстанция, учрежденная самодержавной властью, — правительствующее учреждение»^[36].

Святейший Синод со дня своего образования стал орудием политической воли государственной власти. Он напоминал канцелярское учреждение, бывшее проводником решений и постановлений высшей государственной власти в лице императора. Священник Г. Ореханов пишет: «Место патриарха занял безличный первенствующий член Синода, место полноценного собора, на котором представлены все архиереи, заняла коллегия, фактически подчиненная нецерковной бюрократии. В результате последовательных усилий представителей светской власти сложилась такая ситуация, когда важнейшие вопросы церковной жизни и церковного управления решались при непосредственном вмешательстве и даже под давлением этой власти»^[37].

Касаясь вопроса о контролирующих полномочиях Святейшего Синода, нужно отметить, что эти полномочия Синод осуществлял в отношении епархий, епархиальных учреждений, академий и семинарий, монастырей, церковных учреждений. Так, Святейший Синод следил за управлением епархий, собирал и анализировал епархиальные отчеты, и, в случае необходимости, выносил решения. Ревизии епархий поручались Синодом епископам, а ревизии учебных заведений выполняли особые ревизоры Духовно-учебного правления Святейшего Синода. К контролирующим полномочиям Синода можно отнести надзор за исполнением обязанностей разными духовными чинами, духовную цензуру, а также заботу о сохранении чистоты веры и нравственности, борьбу с суевериями, ересями и расколом, заботу о правильном богослужении и иконописании, освидетельствование мощей святых^[38].

Согласно «Духовному регламенту» и «Манифесту» Святейший Синод являлся высшей судебной инстанцией Русской Церкви. В ст. 13 X главы «Духовного регламента» мы читаем: «Да весть всяк епископ, каковый он ни есть степенем, простой ли епископ или архиепископ или митрополит, что он духовному коллегиуму, яко верховной власти, подчинен есть, указов оного слушать, суду подлежать или определением его довольствоваться должен»^[39].

Органами судопроизводства Святейшего Синода являлись: Присутствие Синода, Контора судных дел, Московская синодальная канцелярия и Трибунал. Кроме того, Присутствие Святейшего Синода и Контора судных дел служили высшей апелляционной инстанцией.

Синод выносил решения по апелляционным и частным жалобам на епархиальные духовные суды. В Синод восходили в порядке ревизии (за немногими исключениями) определения епархиальных судов о расторжении браков и о признании недействительности браков.

Исключительно к властным судебным полномочиям Синода относилось право налагать высшее церковное наказание — отлучение от Церкви.

Судебная юрисдикция Святейшего Синода распространялась на епископов, клириков и тех мирян, которые привлекались к суду по духовным делам. Члены Синода подлежали суду Присутствия.

К судебной компетенции Святейшего Синода, в соответствии с «Духовным регламентом», относились следующие категории дел: обвинение епископа в антиканонических действиях, дела о законности браков и о расторжении браков, дела о расколе, ереси, богохульстве, колдовстве, об определении степени родства при заключении браков, о насильственных браках несовершеннолетних по настоянию родителей, о насильственных браках крепостных по требованию помещиков, о насильственном постриге в монашество, о невыполнении христианских обязанностей, о нарушении церковного благочиния и приличий, об отпадении от православной веры и о возвращении к православию^[40].

В 1722 году дела относительно внебрачных детей и детей от незаконных браков были изъяты из судебной компетенции Святейшего Синода и переданы гражданским судам.

В последующее время происходило все большее ограничение судебных полномочий Святейшего Синода со стороны государственной власти.

И.К. Смолич на страницах своего труда «История Русской Церкви. 1700-1917 гг.» отмечает: «Объем юрисдикции Святейшего Синода в сравнении с судебной властью патриарха был ограничен тем, что такие преступления против нравственности, как разврат, изнасилование, кровосмешение, брак против воли родителей, относились теперь к компетенции гражданского суда»^[41]. В другом месте он пишет: «При императрице Анне Иоанновне имели место многочисленные случаи вмешательства государственной власти в деятельность духовного суда, который бывал вынужден под давлением государства ссылать в монастыри и лишать сана духовных лиц»^[42].

Исходя из состава Синода, определенного «Духовным регламентом», его компетенция как судебного органа в отношении епископов представляется сомнительной. Согласно каноническим нормам (Апост. 74, Карф. 12, Антиох. 14) епископа вправе судить только Собор епископов, в исключительном случае Собор, состоящий не менее чем из 12 епископов, но не собор, в который входили архимандриты, игумены и представители белого священства или Судебное отделение, судьями в котором выступали епископы и священники, назначавшиеся на эти должности императором.

Подводя итог рассмотрению властных полномочий Святейшего Синода нужно отметить, что «Духовный регламент» наделял Святейший Синод полномочиями высшего церковного управления, при этом лишал его возможности выступать в качестве полноценного органа высшей власти Русской Церкви, что находило подтверждение в практической деятельности Синода.

Н.А. Заозерский в конце XIX века признавал на страницах своего исследования, что «в настоящее время в русской церкви объем полномочий церковной власти много уже и теснее, чем то было в древней русской церкви патриаршего и митрополичьего периодов»^[43].

Таким образом, Святейший Правительственный Синод по своему существу был центральным органом церковного управления. Реальная церковная власть была сосредоточена в руках монарха, который осуществлял ее посредством механизмов государственной системы управления, частью которой был Святейший Синод, что было подтверждено уже Екатериной I, которая 14 июля 1726 г. изъяла из наименования Синода «Правительствующий» и «Святейший»^[44] тем самым, упразднив исключительное положение Синода в системе государственного управления и приравняв его формально-юридически к другим государственным ведомствам. Справедливости ради нужно заметить, что позже это решение императрицы было отменено, но принципиально положение Синода это не меняло. Ст. 46 (65) Основных государственных законов гласила: «Самодержавная Власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, Ею учрежденного»^[45]. Это же положение повторяет Е. Темниковский, утверждая свою мысль о принадлежности императору высшей церковной власти в Русской Православной Церкви^[46]. Профессор Н.А. Заозерский отмечал в своем труде: «Государь есть покровитель православной церкви – как это выражено в основных положениях государственных законов, или патрон церкви — по терминологии католической науки. Его покровительственное отношение к Церкви состоит в общем в том, что Он придает церковным учреждениям и актам церковной власти характер государственных и через это придает им такую же обязательную силу, какую имеют чисто государственные учреждения и исходящие из них распоряжения»^[47]. В другом месте он пишет более определенно: «То бесспорно, что Государь участвует в церковном управлении посредством Святейшего Синода Своею утверждающею властию, а иногда объявляет ему Свою непосредственную волю – которая есть закон для каждого подданного»^[48].

Отсутствие полноценной высшей церковной власти у Святейшего Синода приводило к невозможности самостоятельного определения Русской Церковью полномочий своего высшего управления, зависимости принятия решений Святейшим Синодом от императорской власти.

Указывая на недостатки синодальной формы управления Русской Церкви, в то же время нужно отметить, что она не была целиком и полностью антиканоничной. Мы можем говорить о недостатках и ущербности данной системы управления, и, в этом смысле, абсолютно неприемлемой является позиция А.В. Ельчанинова, который считает, что «Синодская церковь оказалась окончательно не соответствующей канонам»^[49].

• Цыпин Владислав, прот. Курс церковного права. Клин, 2002. С. 327.
• Певцов В.Г., прот. Лекции по церковному праву. Б.м., б.г. С. 28.
• Цыпин Владислав, прот. Высшее управление РПЦ. 1700-1999 гг. / Православная Энциклопедия. М.: Церковно-научный центр Православная Энциклопедия, 2000. Кн. 1: Русская Православная Церковь. С. 215.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 172.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 172.
• Цыпин Владислав, прот. Высшее управление РПЦ. 1700-1999 гг. / Православная Энциклопедия. М.: Церковно-научный центр Православная Энциклопедия, 2000. Кн. 1: Русская Православная Церковь. С. 215.
• Певцов В.Г., прот. Лекции по церковному праву. Б.м., б.г. С. 32-36.
• Поспеловский Д.В. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 1996. С. 132.
• Николин Алексей, свящ. Церковь и государство (история правовых отношений). М., 1997. С. 85.
• Тихомиров Л. А. Запросы жизни и наше церковное управление. // Московские ведомости. 1902. 14 декабря. С. 2.
• Темниковский Е. О высших органах Церкви. Харьков, 1908. С. 13.
• Стратонов Иринарх. Происхождение современного устройства Русской Патриаршей Церкви. Париж, 1933. С. 4.
• Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг: В 11 т. М.: Новоспасский монастырь, 1996. Т. 2. С. 228.
• Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 336.
• Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 357.
• Там же. С. 357-358.
• Определение Святейшего Синода от 26 октября – 2 ноября 1909 г. о допущении церковных старост к участию в благочиннических и епархиальных съездах при рассмотрении церковно-хозяйственных вопросов. // Церковные ведомости. 1910. 13 февраля. №7. С. 30-31.
• А.Р. Историческая переписка о судьбах Православной Церкви. М., 1912. С. 35.
• Тихомиров П. Каноническое достоинство реформы Петра Великого по церковному управлению. (Несколько историко-канонических справок и соображений в дополнение к статьям Л.А. Тихомирова и проф. Н.А. Заозерского о церковном управлении и церковной власти). // Богословский вестник. 1904. Т. I. № 2. С. 241.
• Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1992. Т.2. С. 353.
• Павлов А.С. Курс церковного права. М., 1892. С. 508.
• Еквиг Франц. Забытый юбилей. МДА., б.г. Машинопись. С. 1.
• Верховский П.В. Учреждение Духовной коллегии и «Духовный регламент». Ростов-на-Дону, 1916. Т.1. С. 126.
• Цыпин Владислав, прот. Курс церковного права. Клин, 2002. С. 329.
• Цит. по: Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 131.
• Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1992. Т.2. С. 156.
• Певцов В.Г., прот. Лекции по церковному праву. Б.м., б.г. С. 30.
• Цит. по: Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 371.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 136.
• Там же. С. 105.
• Там же. С. 137.
• Свод Законов Российской империи. СПб., 1906. Т.1. Ч. 1. С. 17.
• Певцов В.Г., прот. Лекции по церковному праву. Б.м., б.г. С. 30.
• Возведение в архимандриты, игумены и протоиереи; награждение скуфьей, набедренником, камилавкой, наперсным крестом, и митрой.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 138.
• Фирсов С. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 гг.). М., 2002. С. 37.
• Ореханов Георгий, свящ. На пути к Собору. Церковные реформы и первая русская революция. М.: Православный Свято - Тихоновский Богословский институт, 2002. С. 6-7.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 139.
• Регламент или Устав Духовныя Коллегии, по которому оная знать долженства своя, и всех духовных чинов, також и мирских лиц, поелику оныя Управлению Духовному подлежат, и при том в отправлении дел своих поступать имеет. Приложение к книге: Николин Алексей, свящ. Церковь и государство (история правовых отношений). М., 1997. С. 325.
• Регламент или Устав Духовныя Коллегии, по которому оная знать долженства своя, и всех духовных чинов, також и мирских лиц, поелику оныя Управлению Духовному подлежат, и при том в отправлении дел своих поступать имеет. Приложение к книге: Николин Алексей, свящ. Церковь и государство (история правовых отношений). М., 1997. С. 343.
• Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг: В 2-х ч. М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. Ч.1. С. 107.
• Там же. С. 140.
• Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 30.
• Синод при этом получил наименование «Духовный».
• Цит. по: Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 370.
• Темниковский Е. О высших органах Церкви. Харьков, 1908. С. 14.
• Заозерский Н., доц. О церковной власти. Основоположения, характер и способы применения церковной власти в различных формах устройства Церкви по учению православно-канонического права. Сергиев Посад, 1894. С. 370.
• Там же.
• Ельчанинов А.В. Каноны и церковная организация. М., 1910. С. 13.