- Научная статья
О церковной проповеди, запретных темах и о том, почему они должны оставаться запретными
Опубликовано: 04 июня 2009
Автор
Кандидат богословия. Проректор по научно-богословской работе, заведующий кафедрой церковно-практических дисциплин, Московская духовная академия, Сергиев Посад
Профессор протоиерей Георгий Митрофанов известен как историк Русской Церкви новейшего периода. Как любой историк, отец Георгий не может не быть и историософом, имеющим собственное представление о ходе и — главное для историка-богослова — о назначении мировой истории и силах, ее движущих. Нижеследующее — именно об этом его историософском подходе, выразившемся в новом сборнике «Трагедия России. "Запретные" темы истории ХХ в. в церковной проповеди и публицистике».
Амбивалентность названия получилась не случайной — невдомёк читателю, то ли обсуждаемые темы запретны сами по себе, то ли являются таковыми для церковной проповеди и публицистики. Прочитав труд автора, приходится согласиться с этим запретом и в том, и в другом случае. Сборник вполне персоноцентричен, однако персоны эти, мягко говоря, достаточно разнокалиберны — от священноисповедника Агафангела (Преображенского) и Антона Карташева до соцветия коллаборационистов с Власовым во главе. В промежутке — генералы царской армии, характеристики которым даются с детской непосредственностью, не делающей чести серьёзному историку: памятник генералу Брусилову, не посчитавшему возможным воевать против нового государства — это, конечно, «монумент конформизму», Деникин ошибся в выборе поддержки Советской России (вместо поддержки Третьего рейха, надо полагать), соратники Власова... Это отдельная тема.
Есть в книге вполне интересные работы (например: «Теоретический соблазн или мировоззренческая мутация коммунистической идеологии?», «В поисках вымышленного "православного" царства»), но общее впечатление определяется, увы, не ими.
Повторюсь ещё раз: единственное оправдание существования этой книги в том, что здесь о. Георгий выступает в качестве историософа, а не историка. Воспринимая автора в качестве последнего, вряд ли всерьёз можно хоть как-то оценивать подобные фразы: "Именно военная администрация, состоявшая из офицеров Вермахта, нередко благожелательно настроенных к перспективе религиозного возрождения на оккупированных территориях, оказывала наибольшее содействие стихийно и широко проявлявшемуся среди населения стремлению восстанавливать церковную жизнь, прежде всего, посредством открытия приходских храмов" (Церковное возрождение в контексте военного конфликта двух тоталитарных режимов).
Или: «Прежде всего, военная администрация, как это показывает, например, деятельность Псковской духовной миссии, разрешала русскому православному духовенству такие формы просветительско-миссионерского и социального служения, как преподавание Закона Божия в приходских и общеобразовательных школах, создание детских садов и детских приютов, катехизацию взрослых, просветительскую работу духовенства с учителями, предоставление духовенству возможности осуществлять свою миссионерскую деятельность на радио. Ничего подобного не допускалось коммунистическим режимом в СССР не только в довоенный, но и в течение всего послевоенного периода вплоть до 1989 г.» (там же). Вывод понятен, читатель? Между двумя тоталитарными режимами случился военный конфликт, но один из них оказался более тоталитарен и потому победил, в то время как второй, проигравший, делал всё для блага православных верующих, отплативших ему такой неблагодарностью как защита своей Родины, как бы она ни называлась.
Увы, в данной книге и в качестве историка, и в качестве историософа, о. Георгий являет полную беспомощность. О том, насколько «прежде всего военная администрация» оккупированных территорий покровительствовала открытию храмов и насколько это было искренней «поддержкой религиозному возрождению» — знают историки, изучающие далеко неоднозначную историю Псковской миссии (территориально охватывавшую, напомню, не только нынешние Ленинградскую и Псковскую области, но и территории современных Латвийской и Эстонской самоуправляемых Церквей) и подлинные причины подобной политики в доступных архивах рейха.
Историософская конструкция изоморфизма «двух тоталитаризмов» также не является изобретением уважаемого автора. Одной из первых её озвучила Ханна Арендт ещё в 50-е годы, затем подхватил Поппер, далее — везде. Однако в том случае была хоть какая-то, но попытка действительного анализа, соответствующая уровню рефлексии названных лиц — конфидентки Хайдеггера и одного из творцов современной эпистемологии. Видимо, для остальных сегодня требуется для аналогичных банальных сравнений идеологическая декларативность, а не анализ. Интеллектуальная честность заставила Арендт указать на главное отличие двух режимов — упование на архаичный концепт «крови и почвы» в одном случае (германский нацизм) и прогрессистский императив, наследуемый от европейского гуманизма (как бы к нему не относится) — в другом. Иначе это противопоставление выражается оппозицией Природа vs. История. Защищавшим возможность последней было естественно выиграть ту войну.
Проигравшие автоматически записываются автором в «претерпевшие беззаконные казни», «невинно пострадавшие рыцари веры» и прочие жертвы Ялты. Ибо «и весьма несовершенный, не умевший, подчас, казаться возвышенным и благородным Петр Николаевич Краснов, как и убиенный с ним казак-разбойник Андрей Григорьевич Шкуро, явили нам то, что всегда считалось отличительной чертой русского казачества: рыцарственный дух русской натуры, основанный вот на этой самой верности и чести» (Слово на панихиде в день 60-летия казни генерала П.Н. Краснова и его сподвижников). Не знаю, на каких сведениях основывается автор, но автору этих строк вспоминается давняя беседа с сидевшим в одной камере лубянской тюрьмы с означенными лицами Борисом Георгиевичем Врангелем (внучатым племянником последнего белого главнокомандующего). Его характеристика поведения Краснова и Шкуро во время следствия была весьма далека от восторженности перед идеалами «этой самой верности и чести»...
Авторская логика безупречна. Были ли предателями воевавшие в составе немецких войск (пусть не вермахта, а СС) советские военнопленные? Были, отвечает автор, но не тогда, когда взяли в руки немецкое оружие, а когда ... не поддержали Белое движение! В самом деле, «конечно, они были предателями 25 лет своей жизни, сделав свой ложный выбор в годы Гражданской войны и участвуя в созидании той военно-политической системы, которая уничтожала русский народ. Но они перестали быть предателями тогда, когда в трагических условиях Второй мировой войны попытались вступить в борьбу с тем самым большевизмом, в созидании которого им довелось сыграть немаловажную роль» (Слово на панихиде по генералу А. А. Власову и его сподвижникам 1 августа 2008 года). Здесь, правда, автор спохватывается и признает, что нацизм был «не менее бесчеловечным и богоборческим режимом», но это опять на тему о «равнозначности двух тоталитаризмов».
Интересно, как священник Русской Православной Церкви соотносит эти свои слова с осуждением изменников вере и Отечеству Собором епископов Российской Православной Церкви 8 сентября 1943 года? Напомню текст этого определения, никогда церковной властью не отмененного: «Иудино предательство никогда не перестанет быть иудиным предательством... Святая Православная Церковь, как русская, так и восточная, уже вынесла свое осуждение изменникам христианскому делу и предателям Церкви. И мы сегодня, собравшиеся во имя Отца, Сына и Святаго Духа, подтверждаем это осуждение и постановляем: всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана».
Чем являются эти слова? Церковным суждением о несчастных «русских патриотах, аристократах и рыцарях» или же, как до сих пор удобно полагать многим, «вынужденными словами сергианских архиереев, находящихся под пятой тоталитаризма»? И как соотносится с этими словами сорок третьего года проводимые у московского храма Всех Святых на Соколе панихиды у странной мемориальной плиты в честь «генералов Белого движения и казачьих атаманов»? До разрушения и восстановления этой плиты два года назад бывшие на ней имена «генералов Белого движения» были достаточно своеобразными: наряду с теми же Красновым и Шкуро там значились Султан Келеч-Гирей, Тимофей Доманов и командир 15-го кавалерийского корпуса войск СС генерал-лейтенант Гельмут фон Паннвиц.
С последним вообще вышла занятная история. В апреле 1996 года, накануне визита тогдашнего президента России в Германию, фон Паннвиц был реабилитирован Главной военной прокуратурой в соответствии с п. «а» ст. 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». Пять лет спустя та же самая прокуратура признала это решение о реабилитации нацистского преступника неправомерным и оно было отменено, почему имя фон Паннвица и исчезло с этого странного «мемориала». Имя нацистского преступника, проводившего карательные акции на русской и сербской земле и называемого современным русским священником «убиенным героем лютеранского происхождения»...
Имена остальных казаков 15-го корпуса СС — остались. Их память призывает чтить о. Георгий, находя в этом трогательную поддержку со стороны таких скандальных персонажей как «духовник Русского Православного Национал-социалистического Движения, архиепископ Готфский и Всех Северных Земель Катакомбный Церкви истинных православных христиан» Амвросий и прочих ряженых. Это тем более странно, что сама Русская Православная Церковь не имеет отношения к памятнику, лукаво названному «Мемориалом Примирения народов России и Германии, воевавших в мировых войнах» и охраняемому, в частности, членами «военно-патриотической» организации «Добровольческий Корпус» Леонидом Ламмом и Янисом Бремзисом. С немецкой стороны инициативу поддержало ... кельнское «Товарищество ветеранов 15 кавалерийского корпуса». Тем самым, речь идёт не о примирении, а о памятнике своим соратникам по службе в казачьих частях СС, установленном в Москве у православного храма.
Трудно предположить, что автору книги, известному своими высказываниями о «победобесии властей» в нашей стране накануне 9 мая, не понятны последствия призывов подобного рода, например, в соседней Прибалтике. У противников маршей тех же ветеранов латышских и эстонских дивизий СС подобными призывами уничтожаются всякие аргументы: ведь тем не приходилось воевать со своими единоверцами и сородичами, а значит, воевали они действительно за независимость от советской оккупации с помощью привычной немецкой оккупации. Почему бы бойцам не вспомнить старые дни? Вот ведь и сами русские священнослужители возводят их коллег в герои... А кем тогда являются их противники, советские ветераны, ещё живущие в этих странах?
Вполне понимаю, что на любой аргумент уважаемый профессор Санкт-Петербургских духовных школ ответит вполне обоснованным контраргументом, а посему множить их — дело неблагодарное. Просто хотелось бы напомнить о том, что есть темы и действия, которые должны оставаться запретными без всяких кавычек. Нельзя хамить родителям, нельзя политкорректность подменять нравственным релятивизмом. Фильм-программа перестройки «Покаяние» содержал призыв выбросить труп отца на свалку. Чем закончился призыв — каждый, живущий в современной России, ощущает на себе (ну, разве что кроме автора некролога «Он пытался изменить ход истории»). Может, стоит вспомнить и о пятой заповеди — даже тем, кто не заботится о своём долголетии?
Есть в прикладной политологии термин — devil for dirty job, описывающий ситуацию, зафиксированную в текстах о. Георгия. Дьявол, призываемый для грязной работы («немецкий нацизм для воссоздания Святой Руси»), работу эту охотно выполняет. И также охотно потом остаётся в выметенном доме.
Да не случится этого с нами.
Комментарии (28)
кем являются их противники- наши де-
душки и бабушки? едва живыми,замучен
ными сатанинской властью жертвами. готовыми до сих пор с образками язы-
ческих своих вождей поклоняться им в
дни праздников. нищими- в отличие от
победителей своих, гладких, здоро-
вых, присылающих гуманитарную помощь
на откапывание забытых совком сол-
датских могил. ибо они-ПОКАЯЛИСЬ. а
совок- нет, и не собирается в Россию
превращаться, так и будет своему гит
леру кланятся.
Дело, наверное, в том, о каких именно запретных темах разговор, и почему эти самые темы первоначально стали -- а для кого, видимо, и остаются -- запретными? Первично следует разобраться в общих вопросах методологии и терминологии, а затем переходить на частности. Что такое, например, запрет, запретная тема. Есть запрет - заповедь Божия. Есть запрет -- табу. Есть запрет - уголовный кодекс. Есть запрет -- распоряжение священноначалия. Есть запрет -- кляп в рот. А есть запрет -- обмотанный в тряпку камень в чьей-то руке. Рецензент, напоминающий о «долголетии» в связи с запретными темами, берёт на себя ответственность разъяснить читателю, в каком же именно смысле слова «запрет» следует понимать его «простое напоминание» о том, «что есть темы и действия, которые должны (!) оставаться запретными без всяких кавычек.» И почему в понимании рецензента в связи с этими темами встает разговор именно о хамстве, о -- будто бы -- непочтении к родителям, о выбрасывании трупа отца на свалку. Ведь если это действительно «труп,» тогда ему, действительно, и место на свалке? Почему Власова следует понимать именно как «коллаборациониста,» а не как человека трагического, пожертвовавшего добрым именем, но и обманутого, предпринявшего заведомо обреченную попытку встать на защиту Отечества и народа от советского тоталитаризма qua тоталитаризма, который в конечном итоге выявил свой истинный облик, и рухнул в небытие, как, впрочем, рухнул в небытие и тоталитаризм германский? Ведь кто себе кого называет отцом, не так ли? И наверное же, как раз эту тему отцовства, отцовского наследия и достояния (кто же мы, и кто наши отцы), и не только в церковной, но и в отечественной истории вообще, не следует прикрывать ни явными, ни тем более туманными, запретами? Наоборот, в данном контексте вспомнить бы нам разговор апостола Павла со своими же соотечественниками: «Не сделав ничего против народа или отеческих обычаев, я в узах из Иерусалима предан в руки Римлян. Они, судив меня, хотели освободить, потому что нет во мне никакой вины, достойной смерти; но так как Иудеи противоречили, то я принужден был потребовать суда у кесаря, впрочем не с тем, чтобы обвинить в чем-либо мой народ. По этой причине я и призвал вас, чтобы увидеться и поговорить с вами, ибо за надежду Израилеву обложен я этими узами. Они же сказали ему: мы ни писем не получали о тебе из Иудеи, ни из приходящих братьев никто не известил о тебе и не сказал чего-либо худого. Впрочем желательно нам слышать от тебя, как ты мыслишь; ибо известно нам, что об этом учении везде спорят» (Деяния 28, 17-22). Как хорошо, что апостолу тогда никто «просто не напомнил» ни о хамстве, ни о «долголетии» в связи с «запретными без всяких кавычек темами.»
Критика о. Александра не конструктивна. Например: "Повторюсь ещё раз: единственное оправдание существования этой книги в том, что здесь о. Георгий выступает в качестве историософа, а не историка. Воспринимая автора в качестве последнего, вряд ли всерьёз можно хоть как-то оценивать подобные фразы: "Именно военная администрация, состоявшая из офицеров Вермахта, нередко благожелательно настроенных к перспективе религиозного возрождения на оккупированных территориях, оказывала наибольшее содействие стихийно и широко проявлявшемуся среди населения стремлению восстанавливать церковную жизнь, прежде всего, посредством открытия приходских храмов" (Церковное возрождение в контексте военного конфликта двух тоталитарных режимов)."
Когда не согласен с историком, следует оспаривать использованные им источники, а этого о. Александр не делает. Получается дискуссия в стиле "Сам дурак"
Поддерживаю о. Александра. Власов - тот ещё "герой". В самое подходящее время не раз сей муж "раскаивался" в прошлой жизни: то уйдя из семинаристов в советскую школу в 1917 и в Красную Армию в 1920, то из Красной Армии к Гитлеру в 1942, предав Родину и семью, попивал водочку на немецкой дачке, то решив напакостить злокозненным фрицам в мае 1945, вступил в переговоры с американцами, то напоследок стал каяться перед советскими органами. Не пойму, за что только некоторые священнослужители так почитают "невинно убиенного воина Андрея": один его манифест чего стоит, где он лил крокодиловы слёзы об утраченных завоеваниях революции. См. напр.: http://militera.lib.ru/bio/konyaev_nm/index.html.
"Героем" Власов был, конечно же, в кавычках. Таковым его могут почитать только те, кто так и не разобрался в человеке, которому было всего-лишь 16 лет, когда грянула революция. Что он, 16-летний пацан, в 1917-м "поддержал революцию", в этом ничего удивительного нет. Её ведь поддержал и родившийся в 1856 г. маститый генерал Михаил Васильевич Алексеев, начальник штаба верховного главнокомандующего, после Февральской революции — верховный главнокомандующий до мая 1917 г., участник заговора против Царя, один из главных действующих лиц, вынудивших Царя отречься от престола, после Октябрьской революции участвовавший в создании Добровольческой армии, весной 1918 г. ставший ее верховным руководителем, и в том же году умерший в Екатеринодаре. Что Власов, человек в полной мере "советский", увидел причину войны, главным образом, в большевиках, и переметнулся к немцам, не разобравшись в более глубоких причинах войны, как и в решимости народа встать на защиту Отечества против врага внешнего, делает его фигурой не менее трагической, чем Алексеев. Как еще в 2000-м г. напомнила H. Нарочницкая, "исторически не оправдываемы попытки развязать войну гражданскую за спиной войны Отечественной, в которой на своей Земле против чужеземцев народ во все времена сражается только за Отечество, какие бы символы не были на знаменах". Об этом, именно об этом, но и многом другом, следует сказать открыто, а не стыдливо "замалчивая тему". Вот вам и вся историософия. Именно об этом и пишет о. Георгий.
Последний приказ Власова (уже в плену):
12 мая 1945 г. 20.15
Я нахожусь при командире 25-го танкового корпуса генерале Фоминых. Всем моим солдатам и офицерам, которые верят в меня, приказываю немедленно переходить на сторону Красной Армии.
Военнослужащим 1-й Русской дивизии генерал-майора Буняченко, находящимся в расположении танковой бригады полковника Мищенко, немедленно перейти в его распоряжение.
Всем гарантируется жизнь и возвращение на Родину без репрессий.
Генерал-лейтенант Власов
какие ещё могут быть вопросы об этом "борце с коммунизмом"?
http://chapnin.livejournal.com/
"Запретить!"
Странно слышать о том, что есть люди, которые сегодня призывают не говорить о прошлом и прямо называют некоторые исторические темы закрытыми для публичного обсуждения. На чем основаны такие призывы?
Думаю, первый мотив - это стремление отказаться от такой неудобной вещи как свобода. Жить в пространстве устоявшихся мифов гораздо комфортнее. Тем более, если эти мифы разделяют многие окружающие тебя люди. В том числе и начальники.
Если это верно, то утверждение преподавателя МДА священника Александра Задорнова о том, что есть исторические темы "запретные сами по себе", а есть темы запретные для церковной проповеди и публицистики, выглядит как откровенное признание в своей человеческой слабости. Трудно искать правду истории, мучительно трудно. Проще отказаться, тем более, что никто за это не накажет.
Ох, как живуче оказалось советсткое мифотворчество...
Я далек от мысли, что прот. Георгий Митрофанов прав во всех своих оценках (именно по поводу его книги размышляет о. Александр Задорнов), однако честность и стремление к тому, чтобы увидеть в событиях ХХ века правду Божию, безусловно являются главным мотивом в публицистике о.Георгия.
Рецензия эта мне представляется откровенно предвзятой. Утверждения рецензента - голословными. Проф. Митрофанов - один из немногих наших священников и церковных ученых, который последовательно отстаивает незыблемую для православного человека истину: ложь советского коммунизма, особенно злостную для русских людей. Я удивлен, что о. Александр, будучи по возрасту еще совсем молодым человеком, с пугающей меня лёгкостью не только повторяет зады советской историографии, но и призывает к политической оценке (весьма по-советски суровой) исторического труда о. Георгия. Приемы, которые использует при этом о. Александр не могут украсить ученого, искателя истины. Если мы не выпутаемся из липкой советской лжи, мы никогда не обретем истинную Россию, мы так и будем "наследниками" безбожного СССР. Как справедливо констатировал недавно в интервью журналу "Эксперт" глава Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата архиепископ Волоколамский Иларион, "нет никакой существенной разницы между Бутовским полигоном и Бухенвальдом, между ГУЛАГом и гитлеровской системой лагерей смерти". Поддерживаю замечательный труд о. Георгия!
ЕВГЕНИЮ из Королёва. По поводу приказа от 12 мая 1945 года
КОММЕНТАРИЙ ИСТОРИКА
(К. М. Александров, автор книг: "Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944-1945", "Русские солдаты Вермахта", "Армия генерала Власова 1944-1945").
Публикация этого приказа рассчитана на людей малоосведомленных, а публикатор, разместивший его без серьезных комментариев, действует в лучших традициях советских партийно-политических органов.
Приказ подлинный и хранится в фондах Центрального архива Министерства Обороны.
Однако он давно известен специалистам, тем более – известны обстоятельства его появления.
Публикатору неплохо бы задаться вопросом – кому был приказ адресован?...
Командир 1-й дивизии войск КОНР (РОА) генерал-майор С.К. Буняченко официально объявил о роспуске дивизии (по соглашению с Власовым) в 12.00. 12 мая. К тому времени дивизия уже на протяжении СУТОК была обезоружена американцами и ждала разрешения на проход в американскую оккупационную зону (личное табельное оружие оставалось только у офицеров, и у караульных из расчета винтовка или автомат с пятью патронами на 10 человек). Однако утром 12 мая стало ясно, что командование 12-го армейского корпуса 3-й армии США отказывает дивизии в проходе.
Таким образом, дивизия, в которой насчитывалось более 15 тыс. человек, обрекалась на уничтожение танками 25-го советского танкового корпуса генерал-майора Е.И. Фоминых (13-я армия 1-го Украинского фронта). И Буняченко, и Власов понимали, что единственным шансом на спасение остается роспуск дивизии с предложением личному составу переходить в американскую оккупационную зону россыпью. Что и произошло после 12 часов. Около 13 часов прекратили существование дивизионный штаб и штабы полков.
На линии демаркации начался хаос, происходили массовые самоубийства власовских офицеров (по некоторым оценкам, застрелились около 400 человек). Так, например, застрелились командир полка снабжения подполковник Я.И. Герасимчук и командир 3-го полка подполковник Г.П. Рябцев (герой Первой мировой войны). Тысячи людей, в огромном большинстве безоружные, оказались зажаты на узкой межзональной территории между боевыми порядками частей 12-го американского армейского корпуса (90-я пехотная дивизия) и 25-го советского танкового корпуса. Американские посты стреляли по власовцам, которые пытались пересечь зональную границу.
После 14 часов Власов, Буняченко и несколько офицеров штаба 1-й дивизии выехали в американскую оккупационную зону, благодаря местному коменданту, капитану армии США Ричарду Донахью, который сочувствовал Власову и пытался, по мере возможности, оказать помощь этим людям. В частности, 11 мая он не допустил вторжения советских танков в расположение дивизии Буняченко. Власов открыто ехал в Пльзень, в штаб 3-й армии США, о чем Донахью еще утром предупредил свое командование. Власов надеялся, что ему все-таки удастся добиться разрешения на проход остатков дивизии в американскую зону, и права политического убежища для всех военнослужащих власовской армии, которые в конце апреля – середине мая сдавались англо-американским союзникам без каких-либо гарантий.
Вопреки жуковским мемуарам никто Власова не заворачивал в ковер – во-первых, в этом не было смысла (на американской территории), а во-вторых, в той машине, в которой ехал Власов, с трудом помещались 4 человека на сиденьях. Тот, кто предполагает, что генерала Власова, бывшего ростом почти 1 м. 90 см., можно было завернуть в ковёр и положить на пол автомобиля, просто слишком много читал советских мемуаров о войне. Однако между 14 и 15 часами колонна, уже на американской территории, была остановлена советскими автоматчиками из 162-й танковой бригады полковника И. П. Мищенко. Как они оказались на чужой зональной территории, кто и почему им оказал в этом помощь, почему офицер разведотдела 12-го американского корпуса полковник П. М. Мартин не вмешался в самоуправство советских союзников – это уже тема отдельного разговора. Власов был арестован и вывезен в советскую зону, Буняченко и другие уехали в Пльзень.
Если бы публикаторы приказа просто владели историческим материалом, они бы задали естественный вопрос: кому и зачем Власов "приказывал", если не существовало уже 8 часов ни дивизии, ни тех командиров, которые этот приказ мог исполнить, да и командир дивизии исчез в американской зоне? Поэтому в глупости можно заподозрить либо Власова, либо тех "некомпетентных товарищей", которые этот приказ приняли за обычный, да еще и "разоблачительный" (!) документ.
Но Власов глупым не был, поэтому остаются наши дилетанты.
Итак, что произошло дальше.
Власова привезли в отдел контрразведки "СМЕРШ" корпуса генерала Фоминых около 17 часов 12 мая. Опять-таки, будь у наших "товарищей" больше ума и знаний, они бы задались вопросом – а почему приказ был написан не сразу, что вроде бы логично, а спустя более трёх часов? Но со знаниями плохо, чего уж тут взять... Еще в 1962 году Фоминых рассказал, что он пригрозил Власову уничтожить танками бывших военнослужащих 1-й дивизии (около 7 тысяч), которые все еще метались между американскими и советскими постами, если Власов не подпишет приказ, который бы обязал их перейти в расположение 25-го корпуса (162-я бригада входила в 25-й корпус). Власов тянул время до 20 часов и совершил свой предпоследний мужественный поступок.
От момента роспуска дивизии (12 часов дня) до подписания приказа (20 часов 15 минут) прошло более 8 часов. Все, кто хотели или смогли из распущенной дивизии уйти на Запад через зональную границу – уже ушли. Остались те, кто либо хотел вернуться на родину, не страшась репрессий, либо просто не ориентировался в ситуации. Здесь я замечу, что 1-я дивизия в марте – апреле 1945 во время пребывания на Одерском фронте сильно "разбухла". В неё вливались на марше бывшие военнопленные, остарбайтеры – одни сочувствовали власовцам, другие просто хотели быть вместе с русскими, независимо от той формы, которую они носили. В итоге к концу апреля дивизия увеличилась с 13 тыс. до 17–18 тыс. человек. Среди тех, кто застрял у зональной границы 12 мая, было много людей из примкнувших к дивизии в последний месяц войны.
И вот, этих людей – безоружных и уже лишенных какого-либо статуса – должны были в буквальном смысле раздавить танки 25-го корпуса. Фоминых так и сказал: "Если не подпишите, я отдам приказ раздавить ваши банды". Поставьте себя на место Власова? Конечно, Власов подписал приказ, чтобы избежать массового смертоубийства – уже не военнослужащих 1-й дивизии, которая прекратила существование многими часами ранее, а просто русских людей, оказавшихся в безвыходной для них ситуации.
Всего по отчету 25-го танкового корпуса было пленено более 7 тыс. "власовцев" из 1-й дивизии. В командование ими вступил бывший командир артиллерийского полка подполковник В.Т. Жуковский. Часть захваченных власовцев расстреляли без суда на марше. Затем арестовали Жуковского, который был расстрелян позже, в Москве. Большинство военнослужащих дивизии получили от 10 до 25 лет лагерей. Буняченко и еще несколько офицеров штаба 1-й дивизии американцы выдали в советскую зону 15 мая. Власов и Буняченко были отправлены в Москву, где с ними "работали" такие профессиональные палачи, как полковник В.А. Соколов – впоследствии, начальник Следственной части МГБ СССР, уволенный из органов КГБ во время хрущёвской десталинизации. Тем не менее, Власов и Буняченко оказались в числе тех руководителей Власовского движения, которые не позволили провести "открытый процесс" в Колонном зале Дома Союзов.
Это был их последний мужественный поступок.
Прежде чем что-либо писать, тем более утверждать, надо почитать специальную литературу (не грех).
Иначе возникает риск показать уровень собственной компетенции.
Грустно, что из под пера преподавателя Московской Духовной Академии вышла такая поверхностная малограмотная рецензия. Приведу всего лишь один пример. Цитируя документ Архиерейского Собора 1943 года о "перешедших на сторону фашизма", автор почему-то забыл о следующем пункте из "Акта о каноническом общении" 2007 года:"Ранее изданные акты, препятствовавшие полноте канонического общения, признаются недействительными либо утратившими силу".
Или отец Александр никогда не читал документов РПЦЗ, призывавших к борьбе с большевизмом на стороне Германии? Или он не читал в ЖМП, как еще в 2001 году молился у гроба покойного протопресвитера Александра Киселева (автора книги "Облик генерала Власова") Святейший Патриарх Алексий II?
Кириллу, СПб
спасибо, будем учить матчасть...
Согласен с о. Александром. Нужно уважать свою историю и своих предков. А оправдать, в принципе, можно любого предателя. Только это неприемлемо именно с религиозной точки зрения. Не ясен и смысл таких измышлений - чему тут можно научиться? Что показать? Те, кто считают, что запретных тем быть не должно, становятся в одни ряды с современными либералами.
Говорить о противопоставлении русского народа и советской истории бессмыслено. И попытка таких противопоставлений - СССР отдельно, Святая Русь отдельно - как раз и носят характер мифологических измышлений.
Что касается тезиса "прежде чем что-либо писать, тем более утверждать, надо почитать специальную литературу", то я отвечу так. Чтобы не верить в существование инопланетян, не нужно читать книги по уфологии. Я в инопланетян не верю, и специальной литературы не читаю. К сожалению, чем литература специальней здесь, тем она сомнительней.
Еще раз отмечу, что не понимаю, что может человеку религиозному дать "мучительный поиск исторической правды"? Если у человека есть совесть, то он будет вести себя достойно. И при этом он может как угодно относится к нашей истории, и даже мыслить стереотипами, пускай заведомо неверными. Запретные темы потому запретны, что они неоднозначны, что могут по-разному интерпретироваться. Несомненно, и у предателей в ВОВ, и у лидеров белого движения были определенные личные трагедии. Но культивировать этих людей глупо, глупо потому что паства церковная не научится тут ничему хорошему.
Меня лично весьма расстраивает, что священник, протоиерей, обращается ко мне с такими темами. Это не дело Церкви. И даже не дело общества.
Людей такие обсуждения в Церковь не приведут, а развратят их, как развращают аморальные телепередачи.
Хотелось бы возразить уважаемому Илье. Всё ли в нашей истории и все ли деяния наших предков следует уважать? Если да, то патриотизм наш будет вполне языческим. И не оправдываем ли мы до сих пор не только "предателей" исторической России, но и её самых откровенных погубителей, вовсе не скрывавших, что наше Отечество для них - лишь поле "великого" эксперимента. Чтобы мы задумались над этими вопросами, и выпустил петербургский священник книжку "измышлений". Только не нужно передёргивать: не вообще, с точки зрения о. Митрофанова, "запретных тем быть не должно"; но для человека, которому дорога Россия и её история, не может быть запрета на честный разговор о том, как и кем творилось её погубление - и кто совершал подвиг, противостоя оному. И в данном контексте говорить о противопоставлении русского и советского периодов очень даже осмысленно - потому как почти весь двадцатый век пропаганда вбивала: 1917-ый год - Начало, всё что до него - "тёмные века" и уготовление "Великого Октября". Либо чтимыми лицами нашей истории будут "созидатели Святой Руси" - либо творцы "мобилизационного красного проекта". Определитесь, коллега! Или уничтожение Русской Церкви, убиение российского императора и Царской Семьи, изгнание офицерства, погубление крестьянства и даже наилучших из рабочего класса - это не проложило непереходимый рубеж между "Святой" Русью и тою "русью", что отказалась - вот уже почти на столетие - от всякой святости, долга, памяти, трудового русского навыка и культурного строительства? Это не миф, но реальность, ставшая расплатой за миф о революционном рае, достигавшемся через "право на безчестье". И то, что свершилось с нами в 20-м веке - вовсе не сродни уфологическим фантазиям; но когда "специальной литературы" море(публикации документов, многих утаённых воспоминаний, компетентных исследований - и по Белому движению, и по коммунистическому разорению России, и по "власовщине"), а читать её сердце не склонно, и ум леностен, - тогда что ж? "Можно как угодно относиться к нашей истории и мыслить стереотипами". И мне жалко скорее, что такими стереотипами мыслит батюшка московский, а вовсе не петербургский... В конце концов, Истина делает свободными (а не "развращает"); и коль уж не дело Церкви (среди прочего, и после важнейшего) - говорить правду (владыкам и народу), и если обществу правда тоже не желанна - нечего нам пенять на лишённых ложной скромности иереев-историков. Сами слепы, и ещё гордимся этою слепотою. Доколе?..
Илья, мне понравились Ваши рассуждения. Согласен, "людей такие обсуждения в Церковь не приведут, а развратят их, как развращают аморальные телепередачи". Оправдать, действительно, можно всё, что угодно. Поэтому, в таких ситуациях критериями для православных могут быть: послушание Церкви и совесть. А Церковь в лице патриарха (тогда митрополита) Сергия и Собора 1943 г. высказалась определённо. Если за рубежом было (и есть) иное мнение - что ж, их личное дело. Лишь бы не было при этом насилия над совестью, ведь всё, что против совести - грех.
22 Ты имеешь веру? имей ее сам в себе, пред Богом. Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает. 23 А сомневающийся, если ест, осуждается, потому что не по вере; а все, что не по вере, грех. (Рим. 24).
Я лично и по совести не могу следовать за власовцами.
Виктору:
Проблема в том, что слова о.Георгия Митрофанова - это еще не истина, в которой надо свободно стоять. Это мнение человека. Причем мнение, которому вы симпатизируете. И если вы ему симпатизируете - это не значит, что оно истинно.
Если вспомнить прошлые работы о.Георгия, то можно увидеть сомнение в них в том, что существовали свв.Петр и Феврония Муромские, что преподобный Сергий мог прокричать трижды в материнской утробе. И многое другое, что он посчитал выдумками, а Церковь канонизировала. Поэтому возникает вопрос, можно ли верить человеку, имеющему такой взгляд на церковную историю?
Запретных тем быть не должно? Разве так? Если даже в речи существуют запретные слова, а отцы-аскеты предлагают ученикам намеренно удаляться от вещей могущих соблазнить и повернуть ко греху, то почему не может быть запретных тем? Если мы вспомним слова апостола Павла об идоложертвенном и применим к нашей ситуации, то увидим, что запретные темы могут быть вполне, когда дух народа слишком слаб, чтобы эти темы принять. Откуда это видно? Видно это из легкой внушаемости и ведомости церковного народа. Сколько людей увлеклось "канонизацией" Ивана Грозного и Распутина? Сколько стало Сталина вводить в церковную ограду? Сколько человек увлеклось монархическими идеями, совершенно не понимая самой сути монархии? Добавьте к этому всеобщую историческую безграмотность и отсутствие объективной исторической литературы. И вы поймете, что вслед за оправданием деяний Власова найдутся люди, которые начнут его "канонизировать". А вслед за этим последует и "канонизация" поступков власовцев.
А дальше по Высоцкому: "Учителя Игнатия Лойолы достойные его ученики..."
Нужно понимать ответственность перед паствой. Не всякая правда может быть открыта, поскольку она может быть неправильно понята. Возвращаясь к апостолу Павлу: правда в том, что идол в мире есть ничто, но не всякий эту правду поймет, некоторые продолжат поклоняться идолам, тем более, что "он есть ничто", а значит поклонение ему никак не повредит. С таким неправильным пониманием и боролся Павел.
Отец Георгий Митрофанов уже много воды намутил своими "историческими исследованиямим".
Дорогой Андрей! В моих словах нет призыва подписываться подо всем сказанным и написанным отцом Георгием Митрофановым. Но ведь именно он, как историк, постоянно выступает против таких вопиющих явлений, как безрассудное царепоклонство и требование канонизировать Распутина. А эти явления и задаются - увы, почти "всеобщей исторической безграмотностью" даже, к сожалению, церковных людей. Но утверждать, что в наши дни нет "объективной исторической литературы" как раз по тем темам, которые советский официоз провозгласил запретными, - это уже лукавство. Просто прикасаться к глубинам родной истории - труд и умственный, и совестный, понудить себя на него нелегко. Призывов канонизировать Власова я что-то не слышал: а вот иконы "генералиссимуса", к великому сожалению, проникают уже в наши храмы. Чтить память злодея - это вообще по-христиански? Об этом книга "Трагедия России".
На сайте РИА-новости в программе Александра Архангельского "ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ" интервью с протоиереем Георгием Митрофановым о его книге "Трагедия России. "Запретные" темы истории XX века в церковной проповеди и публицистике".
Видео:
http://www.rian.ru/videocolumns/20090623/175168283.html
Против течения. "Запретные" темы истории: за что русским нужно каяться.
Текст:
http://www.rian.ru/interview/20090702/176098009.html
Отец Георгий: в нашей истории не должно быть запретных тем.
Обсуждение в блоге А.Архангельского:
http://arkhangelsky.livejournal.com/79926.html
http://arkhangelsky.livejournal.com/78305.html
Виктору:
На мой взгляд обеление Власова и культ Сталина - вещи одного порядка, только с разных полюсов. Их объединяет идеология (в данном случае разная). А там, где есть идеология, там нет объективности. Разве не видно, что попытка оправдать Власова - это идеологический прием, а не стремление к исторической правде? Это продолжение гражданской войны, которая кончилась по факту, но не кончилась в умах. И пока будет хоть какой-то намек на деление Русской Церкви на "белую" и "красную" - будет идеология. Либо "белая", либо "красная".
Так что о.Георгий играется с огнем, хотя я полагаю, что он прекрасно это знает.
Книга о. Георгия Митрофанова – говорит, что нельзя быть одновременно наследниками белых и красных, т.к. разделение было, по сути религиозное (с Богом или без). Белые – красные, это не идеология с разными полюсами – это образ жизни.
Люди, безусловно видящие в РОА предателей идут на компромисс с дьяволом, потому что советская армия, помимо Родины защищала власть Сталина. РОА шла с Гитлером против советов – что тоже было компромиссом. Возможно ли быть с агрессором или нужно защищать коммунистов, воюя против внешнего врага? Если побеждает внешний враг – советской власти точно не будет, но будет ли Россия – вопрос. Если победит Сталин, то Россия обречена. И власовцы свой выбор сделали (многие в конце 44-го и 45-го- когда исход войны был ясен). СССР, в итоге досталась «Великая победа» - спору нет, но Россия (та которая была и могла бы быть) опять проиграла мировую войну - живем фактически 18 лет без коммунистической власти – у нас по-прежнему музыка советского гимна, цвета советского герба, памятники, улицы и даже города и области в честь палачей и террористов, и массовое тоталитарное мышление…
То что книга вызывает отторжение у большинства советских людей мне понятно, но среди православных… со ссылками на мнения пастырей и соборов, бывших под советским прицелом, да еще приводятся отдельные адресные обращения Святейшего, когда только-только диалог нормальный с властью выстроился, как будто мы не в атеистическо-языческой РФ живем, а в православной стране.
И уж совсем не красиво, публично и бездоказательно худо мыслить о православном священнике или это атавизм классового чутья проявляется?
О. Георгий прав - современная Россия - это другая стран. Та Россия погибла. Осознать это не легко. Очень. Вопрос чьи мы наследники? Будем продолжать маскироваться под традицию (нехотя и неумело) или будем осознанно ее возрождать?
Еще о наследниках. Алексею, Одинцово: Не совсем ясно, что значит быть "наследником белых", "наследником красных". М. б. лучше, всетаки, было бы нам, принявшим Крещение, и возродившимся водою и Духом, соделаться сынами и наследниками Царствия Божия? Не так уж все просто, как иногда кажется из прекрасного исторического далека. В воспоминаниях митрополита Вениамина (Федченкова), бывшего епископа Русской армии и флота при бароне П.Н. Врангеле, о годах гражданской войны читаем, например, такое:
«(Крым, перед наступлением Фрунзе). 200 верст в длину и ширину. На что надеялись? Я должен сказать - непонятно! Мечтали. Люди тогда не рассуждали, а действовали порывами сердца. Сердце же требовало борьбы за Русь до последней пяди. Ведь начиналось же белое движение с 50 человек без земли, оружия и денег... Правильно мы поступили, по совести. И мне тут не в чем каяться. …А он рыдает и рыдает (Владимир Рябушинский, <старообрядец и финансист>): "Мы такие же большевики, как и они! Только они красные большевики, а мы - белые большевики!". Профессор Даватц: "Да, мы тоже разбойники, как и те, но только мы висим на правой стороне от Христа!". "Где же нам, маленьким бесенятам, победить больших бесов - большевиков?". Везде матерная брань висела в воздухе. Я доложил Врангелю: "Наша армия героична, но не крещеная!". Вывод, в сущности, ужасный… С жалостью спросил я Ивана Родионова (автор книги "Наше преступление"), почему он отказался от предложения Врангеля возглавить печатное дело? - "Чтобы победить большевиков, мы должны или задавить их числом, или же духовно покорить их своею святостью. Вы здесь хоть и благочестивы, но не святы. Ну, а о количестве и говорить не приходится. Поэтому дело наше конченное, обреченное. И я отказался от напрасного подвига".
Каково?