Московская духовная академия периода Первой русской революции в дневниках Л. А. Тихомирова

Первая русская революция отмечена в истории Московской духовной академии большим количеством ярких событий. В первую очередь это нарушение привычного течения дел: от учебы преподаватели и студенты переходят к забастовкам, от выполнения распоряжений начальства — к требованиям академической автономии. Эти процессы меняют облик древнейшей духовной школы. Представляется чрезвычайно важной возможность охарактеризовать период революции не только с точки зрения идейной полемики, но и в рамках личных переживаний участников событий для понимания духа этого времени. Однако источников личного происхождения периода Первой русской революции в МДА сохранилось сравнительно немного. Дополнить представление об атмосфере в академии тех лет могут изданные в 2015 г. дневники Льва Александровича Тихомирова (1852–1923). На протяжении значительной части своей жизни этот мыслитель был связан с Сергиевым Посадом, часто бывал в городе и Лавре преподобного Сергия. На лето семья Тихомировых снимала дачу недалеко от города^[1]. Последние годы жизни Лев Александрович с большей частью своей семьи прожил в Сергиеве (название города с 1919 г.)^[2]. В Московской духовной академии учился его сын Александр Львович, будущий епископ Тихон (1882–1955). Время обучения Тихомирова-младшего как раз выпало на первые годы революции. В связи с этим и в дневниковых записях отца появляются заметки о событиях, переживаемых академией. Для понимания особенностей содержания дневника Л. А. Тихомирова необходимо составить представление об этом человеке. Свою активную общественную деятельность Лев Александрович начал далеко от православия — в среде народовольцев. В 1870–1880-х гг. он принимал участие в революционной деятельности в составе исполнительного комитета «Народной воли» и был членом редакции «Вестника “Народной воли”»^[3]. Однако в 1880-х гг. убеждения Л. А. Тихомирова претерпевают резкие изменения: он становится убежденным монархистом и обретает веру. С этого времени бывший революционер посвящает свою жизнь патриотическому служению и работе над юридическо-философской концепцией монархической власти. Не укрылись от его интереса и вопросы церковной жизни. Именно Л. А. Тихомиров одним из первых выступил в публичном пространстве с идеей церковной реформы и восстановления патриаршества^[4].

На протяжении долгого времени Л. А. Тихомиров вел дневниковые записи. Исследователями выявлены тетради дневника за период с 1883 по октябрь 1917 г.^[5] (хранятся в Государственном архиве Российской Федерации). Впервые фрагменты дневника публиковались в «Красном архиве» в 1920-х гг. со значительными купюрами, полные тома дневника публикуются с 2008 г.^[6] К особенностям ведения записей Львом Александровичем можно отнести в первую очередь их поденный, иногда почасовой характер. Практически каждый день он пополнял дневник, лишь в редких случаях пропуская какое-то время, как правило, из-за большой загруженности или пребывания в другом городе^[7]. Иногда делалось по несколько записей в один день. Например, 11 января 1905 г., когда начались беспорядки в Москве, Л. А. Тихомировым была сделана такая запись: «Я послал сторожа в гимназию за Колей… Нет до сих пор (9 1/2 часов) … 10 часов. Коля вернулся из гимназии»^[8].

Тематика дневника самая разнообразная. Для исследователей эпохи и личности Л. А. Тихомирова наибольшее значение имеют пространные записи, в которых Лев Александрович в подробностях повествует о происходящих событиях либо дает им оценку. Однако в силу фиксации каждодневных событий, значительное количество записей имеет заметочный характер — в несколько строк или даже несколько слов. В них содержатся сведения о мелких бытовых происшествиях, встречах с разными людьми и расходах.

Описание событий в Московской духовной академии почти всегда связаны с сыном. Александр Львович сообщал отцу новости в письмах или лично, во время визитов домой, иногда Тихомиров-старший сам приезжал в академию. Отношения между ними были, по-видимому, очень доверительные. Даже после принятия пострига и возведения в сан сын обращается за утешением к отцу^[9], что также находит отражение на страницах дневника. В силу этих особенностей отношений отца и сына сведения о происходящем в духовной школе на страницах дневника достаточно откровенные и подробные.

При этом все же нужно учитывать субъективный характер дневника как источника. Лев Александрович фиксировал события в такой интерпретации, которая соответствовала его взглядам. В случае с академией эффект усугублялся тем, что сам автор дневника не был свидетелем происходящего, а получал известия от сына. Таким образом, личность не только отца, но и сына — Александра Львовича — также имеет большое значение для интерпретации происходящих событий.

А. Л. Тихомиров родился в 1882 г. в Швейцарии. В это время его отец находился только в начале пути к отказу от революционных убеждений. Крестили Александра только в семь лет, уже в России, во время возвращения из эмиграции^[10]. В детстве мальчик тяжело болел, его мучили тяжелые продолжительные мигрени^[11]. В какие-то моменты родители даже сомневались, выживет ли их ребенок.

С детства сын революционера-народовольца проявлял религиозность. В ранних дневниковых записях Л. А. Тихомиров записал: «Сегодня был в первый раз с Сашей в русской церкви. <…> На Сашу, слава Богу, русская служба произвела огромное впечатление: он молился, видимо, с каким-то особенным желанием; все ему нравилось, все восторгало. По выходе из церкви он сейчас, не дожидаясь моего вопроса, начал мне толковать, как хорошо в церкви и что там гораздо лучше, чем в католической»^[12]. В дневнике Лев Александрович упоминает и о других посещениях храмов^[13]. Вообще, появление ребенка и его страдания, связанные с болезнью, перевернули представление Л. А. Тихомирова о мире, способствуя обретению и осмыслению им родной веры. Вполне искренно обратившись к вере, Лев Александрович, конечно, оказывал влияние и на сына.

Окончив в 1902 г. Седьмую московскую гимназию в память императора Александра III, А. Л. Тихомиров подал прошение о допуске к вступительным экзаменам в Московскую духовную академию^[14].

В некоторых работах, посвященных еп. Тихону, он характеризуется как нелюдимый и замкнутый^[15]. Отчасти такое восприятие основано на воспоминаниях отца^[16], хотя в имеющихся текстах есть принципиально иные оценки Тихомировым-старшим поведения своего сына^[17]. Во время обучения в гимназии будущий епископ имел по поведению отметку «отлично»^[18]. Однако самую известную характеристику А. Л. Тихомирова дает митр. Мануил (Лемешевский). В его «Словаре» скромность Тихомирова-младшего представляется даже несколько в отрицательном свете. Владыка Мануил приводит свидетельство учившихся с А. Л. Тихомировым в одно время в академии иерархов: «Из рассказов его сотоварищей по Московской академии Арсения (Жадановского), епископа Серпуховского, и епископа Серафима (Звездинского) известно, что он еще тогда поражал своих товарищей своей нелюдимостью, своими странностями»^[19]. К числу «странностей» относились молитвенные радения молодого монаха: «В академические годы в нем наблюдалась повышенная экзальтированность, были случаи, когда он входил в экстаз на молитве. Он никогда не досыпал. Раз ночью на этой почве произошел в его келии пожар. Усталый, изнуренный, он совершил обычное келейное молитвенное правило и задремал. Огарок свечи выпал из его пальцев и огонь захватил пелену. Через несколько минут проходивший по коридору монашеского общежития^[20] студент почувствовал запах гари и быстро открыл дверь его келии. Отец Тихон лежал на полу, уткнувшись к аналою. Его тут же разбудили. С тех пор он стал “высыпаться” из боязни, что повторится это несчастье»^[21]. Впрочем, тот же владыка Мануил отмечает, что Тихомиров-младший входил в круг «монахолюбцев» епп. Арсения и Серафима и даже сотрудничал в их журнале «Голос Церкви»^[22].

Таким образом, очевидно, что сын бывшего революционера выделялся из числа своих сверстников не «странной нелюдимостью», а скорее молчаливостью, вызванной преобладающим в нем религиозным настроением.

Мировоззренческие позиции А. Л. Тихомирова по политическим вопросам на данный момент неизвестны: источников личного происхождения, раскрывающих эту его сторону, или собственных текстов еп. Тихона на политическую тематику пока не выявлено. Вероятно, исследование публикаций журнала «Голос Церкви»^[23], в котором он сотрудничал, даст возможность охарактеризовать его идейные позиции в будущем. Тем не менее, учитывая тесную связь отца и сына, уместно будет предположить, что Александр не симпатизировал революционным настроениям, в том числе наблюдавшимся в академии.

По окончании МДА А. Л. Тихомиров был определен преподавателем гомилетики в Новгородскую духовную семинарию, а затем в 1907 г. принял монашеский постриг. Примечательно, что постриг был совершен в родной ему академии^[24]. Рукоположенный в священный сан сын философа проходил свое служение на разных поприщах: преподаватель семинарии, помощник синодального ризничего, смотритель духовного училища, инспектор и, наконец, ректор духовной семинарии^[25]. В 1920 г. архимандрит Тихон был рукоположен во епископа Кирилловского, викария Новгородской епархии. В годы гонений на Церковь был репрессирован: осужден на три года лагерей. Освободившись, находился на нелегальном положении. Еп. Тихон не вернулся к активному служению даже после 1943 г., причиной было болезненное состояние здоровья. Последние годы проживал в Ярославле на попечении своих духовных чад, среди которых был иером. Никодим (Ротов), в будущем — митрополит Ленинградский и Новгородский^[26]. Владыка Тихон был известен как песнописец — им были исправлены или написаны в общей сложности 11 акафистов.

Вернемся к описанию жизни Московской духовной академии периода Первой русской революции.

Революционные настроения в учебных заведениях, как правило, выражались в отказе со стороны студентов и иногда очень значительной части преподавателей заниматься. Составлялись разного рода требования по изменению уклада конкретной школы или всей системы образования^[27]. За стенами учебных заведений воспитанники или студенты участвовали в демонстрациях^[28].

Особенностью высших духовных учебных заведений была борьба за автономию академий — перераспределение властных функций в академии в пользу совета и помещение ее в независимое от церковного начальства положение^[29]. Именно требование автономии стало знаменем «борьбы» сочувствующих «освободительному движению» студентов и преподавателей духовных академий в период Первой русской революции. Активность студентов за пределами школы автор дневника фиксирует главным образом по слухам: «Из Сергиева Посада сообщают о демонстрации: наехавшие из Москвы студенты, в соединении со студентами академии и толпой, ходили с красными знаменами. В толпе были будто бы и профессора»^[30]. События внутри академии мыслитель в некоторых случаях наблюдал лично, но в основном слушал развернутые рассказы сына или получал от него письма с описанием событий.

Важная черта описания жизни МДА в дневниках Л. А. Тихомирова заключается в том, что будущий владыка Тихон представляет точку зрения меньшинства академии. Александр Львович находился среди противников не только отмены занятий, но и автономии. В дневнике отца позиция сына нашла свое красноречивое объяснение во вклеенном письме А. Л. Тихомирова. Описывая собрание своих немногочисленных единомышленников, будущий епископ формулирует позицию противников автономии: «Относительно автономии мы говорили, что в академии она немыслима при настоящих условиях. Пусть сначала отделят от академии ее не духовный элемент в лице некоторых профессоров и студентов и превратят эту часть в богословский факультет с какой угодно автономией. Для нас же, желающих служить Церкви, пусть останется академия церковная и духовная с соответствующим составом профессоров и студентов, не только с семинарским образованием, но со всяким средним. Тогда, быть может, и автономия не будет страшна»^[31]. Как видно из этого отрывка, противники автономии видят себя в первую очередь служителями Церкви, то есть ориентируются на священнослужение и оценивают вопрос с этой точки зрения. Академия и пастырское образование находятся в опасности, потому что значительную часть преподавателей и студентов составляют люди, слабо связанные с Церковью, «недуховный элемент». Что имеют в виду противники автономии под этим? Надо полагать, со стороны преподавателей это нецерковность транслируемых с академической кафедры идей, со стороны студентов — малый интерес к собственно пастырским вопросам вкупе с неприятием церковного порядка, а возможно, и традиции. Их преобладание в духовной школе в случае получения автономии погубит церковное образование. Корень противоречий церковного образования лежит в пребывании под одной крышей людей разного направления мыслей и жизненных ценностей. Разумный выход заключается в том, чтобы развести их по разным учреждениям. Таким образом, позиция противников «освободительного движения» в академии имеет в своем основании оценку положения духовной школы, сходную в понимании проблемы с их оппонентами, но с решением, кардинально отличным от них.

Протестное движение в МДА нарастает постепенно, но чрезвычайно быстро. 4 февраля Лев Александрович навещает сына в Сергиевом Посаде, обедает с ректором, а в дневнике отмечает: «Настроение глупое, постоянные сходки, стремятся к “забастовке”. И в этой нелепой мерзости одну из первых ролей играет Алеша Петровский!»^[32] Обратим внимание: к забастовке пока только стремятся, то есть строй академической жизни не нарушен, все пока идет своим чередом. Среди активистов «нелепой мерзости» раскаявшийся революционер отмечает только одного студента — А. С. Петровского^[33].

11 февраля А. Л. Тихомиров приезжает домой и сообщает, что в академии началась забастовка. В ней задействованы около 200 студентов. Однако отмена занятий еще под вопросом, поскольку уже на следующий день по возвращении домой Александр Львович получил извещение о возобновлении учебного процесса^[34].

Первой формой протеста, долженствующей привлечь внимание начальства для последующего выдвижения требований, действительно была забастовка — отказ проводить занятия. Эта мера легко поддерживалась не только студентами, но и многими преподавателями.

Сторонники порядка из числа учащихся и учащих в таких условиях стремились сохранить образовательный процесс. Профессор не мог проводить занятие только в том случае, если никто из студентов не являлся в аудиторию в назначенный час. Присутствие хотя бы одного слушателя обязывало его вести занятие. Поэтому противники забастовки продолжали находиться в аудиториях в урочные часы, несмотря ни на что. В светских учебных заведениях это приводило к казусам, когда студенты посещали занятия не на своих факультетах^[35]. В духовной академии все учились на одном направлении и такого неудобства не возникало.

Количество сторонников порядка среди учащихся академии в феврале 1905 г. стремительно уменьшалось. По записям Л. А. Тихомирова, если в начале месяца их было около 30, то к середине «меньшинство» ужалось еще больше и достигло 12^[36], в октябре их останется только 7^[37]. Причины этого заключаются в весьма решительной позиции протестующих, угрожавших посещающим лекциям словесной (ругань), химической (разлитие зловонных веществ в аудитории) или физической (избиение) обструкцией^[38]. Несколько студентов, по-видимому, не желающих присоединяться к забастовке, но и не решающихся оставаться открыто при своем мнении, объявили себя больными^[39]. Возвращаясь к оценке личности будущего еп. Тихона, можно отметить большую твердость со стороны молодого человека. В условиях конфликта не только с преподавателями, но и с большинством товарищей он продолжал держаться выбранной позиции. Это показывает в нем смелость и выдержку в той степени, которой большинство людей лишено.

В записи от 14 февраля Л. А. Тихомиров упоминает уже и профессоров, которые участвуют вместе со студентами в забастовке: Н. Ф. Каптерева^[40] и П. В. Тихомирова^[41]. Последний был ярким сторонником автономии, выступая в ее пользу публично. В сборнике «Духовная школа», вышедшем в 1906 г., им помещены две статьи, в одной из которых экстраординарный профессор МДА писал: «Теперь, наконец, академии забастовали. Студенты всех академий решительно заявили, что не приступят к занятиям, пока академикам не будет дана автономия. Профессорские коллеги, сами еще раньше начавшие подготовлять такое ходатайство, всецело поддержали студенческое требование. Настойчиво в течение столетия проводившаяся система стала, наконец, ненавистна всем, к кому применялась. И учащие, и учащиеся стали чувствовать себя в тисках этой системы, как узники в темнице»^[42]. В дальнейшем перо бывшего революционера зафиксирует и других преподавателей МДА, ратовавших за автономию и участвовавших в беспорядках: С. И. Смирнова^[43] и И. В. Попова^[44]. До октября 1905 г. в дневнике упоминаются и противники автономии. Наиболее последовательным Л. А. Тихомиров называет проф. Н. Н. Заозерского^[45]. Лекции помимо него продолжали читать М. Д. Муретов^[46], А. П. Голубцов^[47] и М. М. Тареев^[48].

Обычной практикой российских учебных заведений того времени на случай забастовки преподавателей было задерживать выдачу жалования профессорам, пропустившим лекции. Не была исключением и Московская академия^[49]. Поэтому, несмотря на пребывание в состоянии забастовки, «восставшие» профессора аккуратно являлись на занятия в надежде, что студенты окажутся более принципиальными в деле срыва занятий. В таком случае преподаватель мог сохранить и достоинство перед лицом свободолюбивой общественности, и жалованье. Однако в аудитории они находили «упорных», по выражению дневника Л. А. Тихомирова, пришедших на лекцию, иногда по одному человеку. Тогда профессора пускались на хитрости или грубости. Описания взаимодействия студентов-сторонников порядка с преподавателями-забастовщиками составляют одни из самых красочных моментов в дневниковых записях Л. А. Тихомирова. «Приходит Смирнов. — описывает со слов сына Лев Александрович. — Студентов — 10 человек. Смирнов заявляет, что он не в состоянии читать лекции, потому что потрясен текущими событиями… “Зачем же вы пришли”, — спрашивают студенты. “Я обязан” …“Так что Вы пришли за жалованием”, — кричит один студент… Все требуют лекций. Смирнов говорит, что он будет репетировать^[50]. Студенты не хотят репетиции и требуют лекций. Профессор отказывается. Тогда дежурный студент записывает в журнал, что, несмотря на присутствие 10 слушателей, профессор Смирнов отказался читать, ссылаясь, будто бы потрясен текущими событиями»^[51].

Прямо анекдотичным с точки зрения сегодняшнего дня выглядит поведение проф. Н. Ф. Каптерева: «Приходит Каптерев. Студент — один. Каптерев спрашивает, зачем он пришел? Начинает ему доказывать, что он должен присоединиться к забастовщикам… Студент требует чтения лекции. Каптерев говорит: “Нет, я уж лучше покурю”, закуривает папироску. Так проходит “лекция”. Студент протестует, что Каптерев его “выкуривает” из аудитории»^[52].

Поведение проф. П. В. Тихомирова представляется вовсе недостойным наставника юношества: «Приходит Тихомиров. Слушателей два. В том числе о. Стефан^[53]. Тихомиров начинает говорить, что они напрасно пришли. О[тец] Стефан требует лекций. Тихомиров устраивает репетицию. Студенты — ни бельмеса не хотят… На другой раз к Тихомирову приходит один о. Стефан. Тихомиров, змея, не хочет читать и опять репетирует. Стефан опять ничего не знает. Тихомиров подает в Совет требование, чтобы Стефана Беха исключили из Академии за нежелание учиться…»^[54] «Гнусность чисто семинарская»^[55], — подытоживает повествование автор дневника.

Несмотря на происходящее, другие профессора проводили занятия в штатном режиме. Кроме того, сама забастовка в 1904–1905 учебном году продлилась недолго — всего неделю. Потом наступила Сырная неделя, и студенты, как полагалось в то время, были отпущены по домам на две недели — до понедельника второй недели Великого поста^[56]. После до конца учебного года, по-видимому, эксцессы уже не повторялись: упоминания академии пропадают со страниц дневника Л. А. Тихомирова.

Возобновление конфликта происходит в новом, 1905–1906 учебном году. Движение за автономию приобретает большой размах в связи с приближением революции по всей России к своему пику. В академии вновь объявляется забастовка, в которой принимает участие подавляющая часть студентов и бо́льшая часть преподавателей^[57]. Профессора-забастовщики уже угрожают приходящим на их занятия студентам отчислением^[58].

В этот раз неприглядная сторона революционных событий вполне проступает в духовной школе. «В академии безделье и пьянство, — пишет отцу Александр Львович. — Везде революционные песни. Сегодня вместо лекции их распевали в аудитории ректора. В день акта^[59] проф[ессор] Тихомиров напился пьян вместе со студентами и, еле выговаривая, сказал, что гораздо больше значения имеет Марсельеза и революционные песни, чем философия. За это ему спели Марсельезу и качали»^[60].

От лица учащих и учащихся в Святейший Синод отправляется требование автономии. Во время обсуждения проекта происходит еще одно событие, которое уверовавший революционер отказывается понять: «На совете^[61] (обсуждали проект обращения в Синод по вопросу автономии. — П. Л.) не подписали только ректор (Евдоким^[62]) и инспектор (Иосиф^[63]). Совет потребовал у них мотивировки отказа. Епископ Евдоким не стал отвечать, а Иосиф сказал, что академия есть церковное (выделено автором. — П. Л.) учреждение, что и было встречено хохотом совета»^[64]. Отказ преподавателей духовной академии, располагающейся на территории древнего и почитаемого монастыря, признать их учебное заведение церковным не вмещался в понимание Л. А. Тихомирова. Примечательно, что это негодование пересекается с точкой зрения его сына на проблему «недуховных» кадров в духовной школе.

«Девятый вал» забастовки в МДА пришелся на конец октября 1905 г. В академию приехал митрополит Московский Владимир (Богоявленский)^[65] и выступал перед преподавателями и студентами. «…был очень грозен, потребовал, чтобы на следующий же день лекции начались снова, и заявил, что сам (фраза в записи обрывается. Вероятное чтение: …сам проконтролирует, чтобы занятия начались. — П. Л.)»^[66] — записал Л. А. Тихомиров. Однако забастовщики выдержали стиль: «Профессора потребовали, чтобы студенты их поддержали. Когда сегодня митрополит явился на лекции, студенты его не пустили, затворили двери, встретили его свистками и революционными песнями… Пришлось владыке удалиться, даже не добившись входа в академию!..»^[67] На объявление о закрытии академии студенты ответили, что покинут ее стены только через физическое принуждение. Остановившиеся железные дороги на некоторое время сняли вопрос с закрытием МДА через применение силы. Александр Львович вернулся домой 25 октября — академия была закрыта^[68].

Однако восстание продолжалось сравнительно недолго: уже в начале января 1906 г. Л. А. Тихомиров записал в своем дневнике, что сын отбыл в академию на занятия^[69].

Таким образом, несмотря на весь драматизм противостояния в стенах МДА, период нестроений продолжался сравнительно недолго: одну неделю в конце зимы и два месяца в конце календарного 1905 г. Восстание преподавателей и студентов, хотя и проявилось в бурной форме прекращения занятий и даже скандала с московским митрополитом, прекратилось быстро и совпало с окончанием зимних каникул.

Последние записи, всерьез связывающие семью Тихомировых с МДА, носят уже положительный оттенок. 1905–1906 учебный год был выпускным для А. Л. Тихомирова. По окончании обучения он был распределен в Новгородскую духовную семинарию, на место преподавателя гомилетики. Вскоре Тихомиров-младший объявил родителям, что планирует принять монашеский постриг^[70]. Несмотря на то что он уже преподавал в Новгороде, ему разрешили постричься в родной для него академии^[71]. Отец подготовил трогательный репортаж для «Московских известий» о принятии сыном монашества. Эту публикацию Лев Александрович вклеил в дневник и добавил: «Так написал я — и это все правда. Все было истово и трогательно…»^[72] 13 августа 1906 г. мыслителя встретила уже другая, не бунтовавшая академия. Чинно и благородно описывает отец переход сына в иноческий чин при большом стечении молящихся и в присутствии друзей новопостригаемого. Имя Тихон в честь свт. Тихона (Соколова), епископа Воронежского и Задонского, выбиралось совершавшим постриг еп. Евдокимом для А. Л. Тихомирова, по-видимому, с особым подтекстом: воронежский архипастырь также был связан с Новгородом, преподавал в местной семинарии. Примечательно, что обряд совершался в необычном месте — в Покровском храме академии. Традиционно студенты академии принимали постриг в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры. Видимо, на это пошли ввиду необычности события (постриг совершался над выпускником, а не студентом).

Подводя итог обзору свидетельств дневника А. Л. Тихомирова о жизни МДА в период Первой русской революции, можно сделать несколько выводов.

Во-первых, в силу формата дневниковых записей Л. А. Тихомирова, основное внимание уделяется протестному движению в рамках борьбы за получение академией автономии. Во-вторых, угол зрения, представленный в дневнике, является специфическим. Автор записей видит события глазами меньшинства академического «населения». Как и отец, сын не одобрял происходившего в МДА революционного подъема. При этом у противников революции было собственное понимание проблем духовного образования и способов их решения. Несмотря на краткость, дневниковые записи Л. А. Тихомирова содержат в себе несколько красноречивых бытовых зарисовок из жизни академии того периода, дающих возможность уточнить детали портретов профессоров МДА тех лет. В-третьих, дневник Л. А. Тихомирова дает представление о формах протеста и особенностях его реализации. Поденный характер дневниковых записей позволяет отслеживать изменение положения в МДА с большой точностью. В частности, можно понять, насколько продолжительными были забастовки, когда они начинались и заканчивались.

Источники

1.              Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. / сост. А. В. Репников, Б. С. Котов; авт. предисл., коммент. и примеч. А. В. Репников. М.: Политическая энциклопедия, 2015. 599 с.

2.              Дневник Л. А. Тихомирова 1908–1910 гг. / сост. А. В. Репников, Б. С. Котов. М.: НПК, 2019. 372 с.

3.              Дневник Л. А. Тихомирова. 1915–1917 гг. / сост. А. В. Репников. М.: Политическая энциклопедия, 2008. 438 с.

4.              Журналы и протоколы заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия (1906 г.). Том 2. Журналы заседаний Пятого и Шестого отделов и общего собрания присутствия. М.: Общество любителей церковной истории; Издательство Новоспасского монастыря, 2014.

5.              Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы. Часть 6. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast-6/110#source (дата обращения: 14.10.2024).

6.              Орлов М. И. Чего требует истинный смысл автономии в отношении наших академических наук? (Записка, читанная в Совете С.-Петербургской Духовной Академии 15 декабря 1905 г.) // Христианское чтение. 1906. № 1. С. 129–136.

7.              Тихомиров Л. А. Воспоминания / вступ. статья В. С. Бурина. М.: Государственная публичная историческая библиотека, 2003.

8.              Тихомиров Л. А. Запросы жизни и наше церковное управление. М.: Университетская типография, 1903.

9.              Тихомиров Л. А. Тени прошлого. Воспоминания / сост., вступ. статья и примеч. М. Б. Смолин. М.: Изд-во журнала «Москва», 2000.

10.          Тихомиров П. В. О духовных академиях // Духовная школа. Сборник. М.: Печатня А. Снегиревой, 1906. С. 313–348.

11.          ЦГАМ. Ф. 229. (Московская духовная академия. Совет.) Оп. 4. Д. 4305. Тихомиров Александр Львович (иеромонах Тихон).

Литература

12.         Бовкало А. А., Галкин А. К. Архимандрит Тихон — последний ректор Новгородской духовной семинарии // Прошлое Новгорода и Новгородской земли: тезисы докладов и сообщений научной конференции 15 ноября 1994 г. / отв. ред. В. Ф. Андреев. Новгород, 1994. С. 131–134.

13.         Григорий (Чуков), митр. Кризис духовной школы (1904–1917 гг.). URL: https://bogoslov.ru/article/5563130 (дата обращения: 14.10.2024).

14.         Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва Тихомирова. Монография. М.: Асаdеmiа, 2011. 560 с.

15.         Сорокин В., прот. Приснопамятный иерарх стал важнейшим связующим звеном «уходящей Руси» с современностью. URL: https://mosmit.ru/library/books/4/5/53/ (дата обращения: 14.10.2024).

16.         Степанов С. А. Черная сотня. Что они сделали для величия России? М.: Яуза-пресс, 2013. 672 с.

17.         Трофимов А. Епископ Тихон (Тихомиров). URL: https://www.booksite.ru/civk/data/tihon.pdf (дата обращения: 14.10.2024).

• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. / сост. А. В. Репников, Б. С. Котов; авт. предисл., коммент. и примеч. А. В. Репников. М., 2015. С. 349.
• Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва Тихомирова. Монография. М., 2011. С. 495.
• Об этом периоде в жизни Л. А. Тихомирова более подробно см.: Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва Тихомирова. С. 99–140.
• Тихомиров Л. А. Запросы жизни и наше церковное управление. М., 1903.
• Репников А. В. Предисловие // Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 4.
• Дневник Л. А. Тихомирова 1908–1910 гг. / сост. А. В. Репников, Б. С. Котов. М.: НПК, 2019. 372 с.; Дневник Л. А. Тихомирова. 1915–1917 гг. / сост. А. В. Репников. М., 2008.
• Например, во время пребывания в Санкт-Петербурге в период работы Предсоборного присутствия (Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 288).
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 41.
• Например, в 1907 г. иером. Тихон писал отцу о своем тяжелом положении на должности помощника синодального ризничего (Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 407).
• Тихомиров Л. А. Воспоминания / вступ. статья В. С. Бурина. М., 2003. С. 420.
• Там же. С. 329–330.
• Там же. С. 289.
• См., напр.: Тихомиров Л. А. Воспоминания. С. 291, 311, 313, 395, 476.
• ЦГАМ. Ф. 229. Оп. 4. Д. 4305. Л. 1.
• Трофимов А. Епископ Тихон (Тихомиров). URL: https://www.booksite.ru/civk/data/tihon.pdf (дата обращения: 14.10.2024).
• Тихомиров Л. А. Тени прошлого. Воспоминания / сост., вступ. статья и примеч. М. Б. Смолин. М., 2000. С. 542.
• Тихомиров Л. А. Воспоминания. С. 401.
• ЦГАМ. Ф. 229. Оп. 4. Д. 4305. Л. 2.
• Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы. Часть 6. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast-6/110#source (дата обращения: 14.10.2024).
• Деталь, позволяющая поставить под сомнение если не достоверность, то по крайней мере точность мемуара: монашество А. Л. Тихомиров принял только в 1907 г., уже выпустившись из академии.
• Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы. Часть 6.
• Там же.
• Если сотрудничество с «Голосом Церкви» вообще имело место. В пользу достоверности этого факта говорит указание на авторство иеромонаха Тихона (Тихомирова) в статье «Аскетизм как основа русской культуры», опубликованной в «Голосе Церкви». Одним из первых указывает на это митр. Мануил. Однако последнее время в литературе высказываются доводы в пользу того, что автором является иеромонах Тихон (Лященко).
• ЦГАМ. Ф. 229. Оп. 4. Д. 4305. Л. 12.
• Архимандрит Тихон (Тихомиров) стал последним ректором Новгородской духовной семинарии, закрытой в 1918 г. (Бовкало А. А., Галкин А. К. Архимандрит Тихон — последний ректор Новгородской духовной семинарии // Прошлое Новгорода и Новгородской земли: тезисы докладов и сообщений научной конференции 15 ноября 1994 г. / отв. ред. В. Ф. Андреев. Новгород, 1994. С. 131–134).
• По воспоминаниям некоторых современников, влияние еп. Тихона было столь значительно, что выразилось в характерных внешних чертах митр. Никодима: «…увидевший однажды владыку Никодима за богослужением бывший иподиакон епископа Тихона потрясенно рассказывал, что каждое движение у митрополита, каждение, возгласы, — все точь-в-точь, как у епископа Тихона» (Сорокин В., прот. Приснопамятный иерарх стал важнейшим связующим звеном «уходящей Руси» с современностью. URL: https://mosmit.ru/library/books/4/5/53/ (дата обращения: 14.10.2024).
• Григорий (Чуков), митр. Кризис духовной школы (1904–1917 гг.). URL: https://bogoslov.ru/article/5563130 (дата обращения: 14.10.2024).
• Участие студентов духовных школ в акциях протеста стало одновременно обыденностью и большой опасностью для будущего поколения пастырей. Прот. Тимофей Будкевич на одном из заседаний Предсоборного присутствия сказал об этом: «Что бы ни говорили об освободительном движении, оно все-таки не уйдет от упрека потомства, что оно развратило наших детей, которых ныне скорее можно увидеть на митингах, чем в церкви, классах или религиозных собраниях» (Журналы и протоколы заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия (1906 г.). Том 2. Журналы заседаний Пятого и Шестого отделов и общего собрания присутствия. М.: Общество любителей церковной истории; Издательство Новоспасского монастыря, 2014. С. 402).
• См. подробнее: Орлов М. И. Чего требует истинный смысл автономии в отношении наших академических наук? (Записка, читанная в Совете С.-Петербургской Духовной Академии 15 декабря 1905 г.) // ХЧ. 1906. № 1. С. 129–136.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 146.
• Там же. С. 126.
• Там же. С. 48.
• Петровский Алексей Петрович (1881–1959) — литературовед, переводчик, библиограф. После окончания академии в 1907 г. поступит на службу в музей при Публичной библиотеке. До 1955 г. будет работать в этой библиотеке на разных должностях.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 50.
• Степанов С. А. Черная сотня. Что они сделали для величия России? М., 2013. С. 453–456.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 58.
• Там же. С. 125.
• Там же. С. 125.
• Там же. С. 58.
• Каптерев Николай Федорович (1847–1917) — доктор церковной истории, заслуженный профессор Московской духовной академии по кафедре русской церковной истории, член-корреспондент Академии наук.
• Павел Васильевич Тихомиров (1868–1937) — магистр богословия, в 1897–1907 гг. — преподаватель Московской духовной академии (с 1903 г. экстраординарный профессор по кафедре истории философии), впоследствии профессор Ленинградского университета.
• Тихомиров П. В. О духовных академиях // Духовная школа. Сборник. М., 1906. С. 320.
• Сергей Иванович Смирнов (1870–1916) — доктор церковной истории, ординарный профессор Московской духовной академии по кафедре древней церковной истории.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 58, 124.
• Николай Александрович Заозерский (1851–1919) — магистр богословия, заслуженный профессор Московской духовной академии по кафедре церковного права.
• Митрофан Дмитриевич Муретов (1851–1917) — магистр богословия, заслуженный профессор Московской духовной академии по кафедре Священного Писания Нового Завета.
• Александр Петрович Голубцов (1860–1911) — доктор церковной истории, профессор Московской духовной академии по кафедре литургики и церковной археологии.
• Михаил Михайлович Тареев (1867–1934) — доктор богословия, ординарный профессор Московской духовной академии по кафедре нравственного богословия.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 59.
• Репетиция экзамена — опрос по пройденному материалу, позволяющий подготовиться к основному экзамену.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 59.
• Там же.
• Имеется в виду иеромонах Стефан (Бех Валерий Степанович) (1872–1933) — впоследствии епископ Ижевский, викарий Сарапульской епархии, после 1927 г. находился в оппозиции митр. Сергию (Страгородскому).
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 59.
• Там же.
• Там же. C. 60.
• Там же. C. 124.
• Там же. С. 125.
• Актовый день Московской духовной академии празднуется 14 октября, в память Покрова Божией Матери, престольный праздник храма академии.
• Там же. С. 125–126.
• Имеется в виду руководящий орган духовной академии, в который входило большинство преподавателей.
• Евдоким (Мещерский Василий Иванович) (1869–1935) — магистр богословия, в 1905 г. епископ Волоколамский, викарий Московской епархии, ректор Московской духовной академии (1903–1909). Впоследствии обновленческий митрополит Одесский, председатель обновленческого Высшего церковного совета, председатель обновленческого синода.
• Иосиф (Петровых Иван Семенович) (1872–1937) — магистр богословия, в 1905 г. инспектор Московской духовной академии в сане архимандрита. Впоследствии митрополит Одесский, один из лидеров правой оппозиции политике митр. Сергия (Страгородского), лидер иосифлянского раскола.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 126.
• Владимир (Богоявленский Василий Никифорович) (1848–1918) — священномученник, митрополит Киевский и Галицкий. В 1905 г. митрополит Московский и Коломенский.
• Там же. С. 126.
• Там же. С. 126–127.
• Там же. С. 148.
• Там же. С. 201.
• Там же. С. 362.
• ЦГАМ. Ф. 229. Оп. 4. Д. 4305. Л. 12.
• [72] Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 372.
• Дневник Л. А. Тихомирова. 1905–1907 гг. С. 372.