Митрополит Навпактский и Свято-Власиевский Иерофей: «Некоторые ученые пытаются совершить второе "Сотворение мира"»

Начиная интервью, хотел бы спросить: насколько сегодняшние условия благоприятствуют развитию плодотворного диалога между Церковью и представителями медицины и технологических наук?

Такой диалог всегда необходим, ибо он приносит пользу человеку. По своей сути Церковь через богословие постоянно ведет беседу с миром — в этом заключается ее служение, ее стремление быть в общении с людьми. Сегодня это особенно актуально в контексте биотехнологий, когда молекулярная биология тесно переплетается с генной инженерией. Я убежден, что диалог должен быть именно плодотворным, и для этого есть все условия: сегодня мы видим и ученых, стремящихся к такому общению, и богословов, глубоко разбирающихся как в православной традиции, так и в современных научных изысканиях.

Разделяете ли Вы мнение, что для научных исследований необходимо устанавливать определенные границы?

Наука по определению занимается изучением частных аспектов бытия, решает конкретные задачи и стремится проникнуть в тайны материального мира. Однако сами ученые все чаще осознают, что границы необходимы: есть опасность, что вместо блага для человека и окружающей среды их открытия обернутся вредом, порой необратимым. [...] В этом смысле биоэтика биомедицины обязана опираться на философию, теологию, юриспруденцию, политику, а также учитывать практический опыт из социальной и образовательной сфер.

Есть ли области науки, которые своим развитием вызывают у мирового сообщества одновременно трепет и растерянность, ведь простому человеку все труднее понимать суть этих достижений?

Наука охватывает множество сфер: астрономию, физику, химию, биомедицину. Однако именно в биотехнологиях мы сталкиваемся с тем, что вызывает подлинный страх за будущее человека. Не случайно Джереми Рифкин назвал нынешний век «веком биотехнологии»: сегодня происходит рекомбинация фрагментов ДНК и, по сути, перепрограммирование генетического кода живых организмов в угоду экономическим интересам и человеческим желаниям. Некоторые ученые буквально одержимы идеей «переустроить мир» и совершить второе «сотворение мира», ставя себя на место Бога. Это проявляется в духе евгеники и эвтаназии, столь характерных для нашего времени. Такая позиция вызывает обоснованную тревогу не только у нас, но и у самых здравомыслящих представителей научного сообщества.

Есть ли какие-то конкретные научные направления, за развитием которых Вы следите с особым вниманием?

Я богослов и пастырь, и хотя я не получал естественно-научного образования, в рамках моего служения я всегда стремлюсь осмысливать прогресс современных наук, чтобы лучше помогать людям. Ведь именно люди, приходя ко мне, поднимают те вопросы, которые побуждают меня к более глубокому исследованию. Сами ученые вынуждены ограничивать свои поиски и обращаться к биоэтике, так и у меня возник интерес к богословской интерпретации новых данных — и я пришел к необходимости развивать биобогословие. В частности, я глубоко изучал достижения биомедицины и цифровых технологий. [...] Святой Нектарий Пентапольский в своем «Пастырском богословии» также настаивает, что клирик, особенно архиерей, должен обладать широким кругозором и энциклопедическими познаниями, быть наставником и для мудрых, и для простых, отвечая на их вопросы с высоты богословской традиции, как это делали великие отцы Церкви — Василий Великий и Григорий Богослов.

«Цифровое бессмертие» и «одномерный человек» — ответственность духовенства и богословов

Вы ранее преподавали биоэтику студентам. К каким главным выводам Вы пришли, наблюдая за тем, как молодежь воспринимает эти проблемы?

Да, меня приглашали читать курсы по православной этике и биоэтике в Православном богословском институте Ливана во имя святого Иоанна Дамаскина. Это побудило меня серьезно заняться и медицинской проблематикой. Нельзя говорить о начале жизни (клонирование, вспомогательные репродуктивные технологии), ее продлении (генная и клеточная терапия, трансплантология) или конце (эвтаназия), не имея хотя бы базового представления о медицине. Так родилась книга «Биоэтика и биобогословие», а затем и совместный труд с врачом-ядерщиком Трифоном Спиридонидисом — «Биотехнология, Биоэтика и Биобогословие». Эти работы вызвали интерес на медицинском факультете Университета Янины, за что мне была оказана честь стать почетным доктором этого вуза. Все это многолетнее погружение в тему убедило меня: чтобы быть услышанным молодежью, нужно говорить с ней на языке современных проблем. Молодые люди живо интересуются биотехнологиями и цифровой средой. Однако наша конечная цель — привести их к Творцу, к Богу, помочь им в экзистенциальных поисках, чтобы за научными фактами они увидели Личность Христа. Как это случилось с известным генетиком Фрэнсисом Коллинзом, который, изучая геном человека, пришел от агностицизма к вере.

Каждый день мы слышим о новых лекарствах, методах лечения и технологиях, улучшающих жизнь. Не усиливают ли они материалистический взгляд на мир, превращая человека в пленника земного?

Совершенно верно, вы подмечаете важную тенденцию. В современном человеке укрепляется материалистический подход: все оценивается лишь внешне — улучшение биологического бытия, продление жизни, погоня за «цифровым бессмертием», формирование так называемого «одномерного человека». Однако, к счастью, сегодня развивается и экзистенциальная философия с психологией, которые обращают взгляд внутрь и ищут глубинный смысл существования. Именно в этом направлении движется православное богословие, и потому на нас, пастырях и богословах, лежит огромная ответственность — не ограничиваться богослужениями, а нести сокровища нашей традиции современному миру. Люди должны видеть не только материальную, телесно-биологическую сторону жизни, но и ее богословское измерение. И здесь необходимо подчеркнуть: православная мысль должна выйти за пределы гуманистической биоэтики (которая связывает гуманизм с Просвещением и глобализацией) и предложить миру православное биобогословие. Мы не можем игнорировать современную реальность, но обязаны вступать с ней в подлинный диалог, освящая ее светом церковного учения.

«Врачам и государству следует принимать во внимание православное богословие»

Как Вы считаете, назрела ли необходимость пересмотра кодекса врачебной этики в Греции?

В свое время мне довелось участвовать в работе комитета Министерства здравоохранения, разрабатывающего кодекс медицинской деонтологии. Тогда я воочию убедился, как трудно включить православные богословские принципы в подобные документы, которые обычно оперируют общими декларациями. Как я уже отмечал, сегодня повсеместно доминирует евгенический и эвтаназийный менталитет, который рассматривается сквозь призму гуманизма, модернизма и постмодернизма. С тех пор я не слежу за изменениями в этом кодексе. Однако твердо убежден: врачи и государство, помимо сухой биоэтики и гуманистических постулатов из различных международных хартий, должны учитывать достижения современной экзистенциальной психологии и философии и, что самое главное, — православное богословие. Ведь оно отвечает глубинным, вечным запросам души: жажде Бога и стремлению к вечной жизни. Человек не просто биологическое животное, он, по слову Григория Богослова, «живое существо, призванное к обожению». И это особенно важно, поскольку среди медиков много православных христиан, желающих жить по совести и руководствоваться церковными канонами. Принуждение их законом к действиям, противоречащим их вере и нравственным убеждениям, недопустимо.