Межрелигиозные отношения на территории Святой Земли по свидетельствам раннехристианских паломников

События IV в. являются одними из важнейших на этапе формирования христианской идентичности Святой Земли. Христианство, став равноправной религией, свободной для вероисповедания любым гражданином Римской империи, закрепляло свое доминирующее положение в регионе, что сопровождалось и изменением религиозного ландшафта. Иерусалим становился главным центром христианского паломничества, вытесняя религиозные движения прошлого и их святыни.

Несмотря на укрепление позиций христианства в империи, последователи Христа не составляли большинство населения Палестины. Здесь сохранялись общины язычников, иудеев и самарян^[1]. При этом число язычников постепенно сокращалось, тогда как иудейские и самарянские общины сохраняли замкнутый образ жизни, не позволяя своим членам переходить в другую веру. Таким образом, эти группы противостояли государственной политике распространения христианства и стремились сохранить свою культурно-религиозную идентичность^[2]. Такая позиция вызывала многочисленные проблемы у представителей власти и нередко приводила к крупным восстаниям, которые жестоко подавлялись^[3].

На фоне глобальных изменений такие христианские пилигримы, как Паломник из Бордо, Эгерия, блаженный Иероним Стридонский и Паломник из Пьяченцы, оставили сведения о Святой Земле, описав не только духовный опыт путешествий, но и непростые, а порой крайне напряженные межрелигиозные отношения. Их записи фиксируют контакты с иудеями, самарянами, а также с представителями еретических движений — арианами, манихеями и пелагианами.

Целью статьи является исследование межрелигиозных отношений в Палестине на основе анализа паломнических текстов, включая письменные свидетельства, оставленные вышеупомянутыми авторами, а также описание религиозных конфликтов и форм сосуществования на Святой Земле.

Для анализа межрелигиозных отношений были применены текстуальный анализ (свидетельства паломников рассматриваются с учетом их жанровой специфики: записки Паломника из Бордо, путевые заметки Эгерии и Паломника из Пьяченцы анализируются как описания сакральной топографии и культурного опыта; письма Иеронима Стридонского изучаются как богословские и полемические тексты); контекстуализация (свидетельства паломников помещены в контекст социально-религиозной ситуации периода их паломничества; особое внимание уделено процессам христианизации и изменениям в религиозной структуре региона); сравнительный анализ (анализируются различия в восприятии ключевых точек конфликта паломниками других конфессий и религий, а также сходства в их описании).

Настоящая статья предлагает новое осмысление паломнических текстов IV–V вв. как источников для изучения межрелигиозных процессов на Святой Земле. Новизна работы заключается в сопоставлении корпуса паломнических описаний разных авторов и периодов с процессами взаимодействия христиан и представителей иных религиозных групп, а также с формированием межрелигиозных и межконфессиональных границ.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что работа расширяет представления о состоянии христианства в Палестине в условиях религиозного многообразия. Исследование углубляет понимание того, как паломнические тексты отражают богословскую полемику, религиозные конфликты и практики сосуществования в рассматриваемый период.

Исследование увеличивает корпус церковно-исторических сведений о паломничестве и межрелигиозных отношениях в Палестине IV–V вв., дополняет существующую научную традицию, формирует более полное представление о христианской идентичности Святой Земли и может быть использовано в современном межрелигиозном диалоге, который сохраняет актуальность и в настоящее время.

Изучение паломнических текстов и межрелигиозной ситуации в Палестине IV–V вв. представлено как в отечественной, так и в зарубежной науке. Особое внимание уделяется фигуре блаженного Иеронима. Это особенно заметно в исследованиях А. Р. Фокина^[4], последовательно раскрывающего экзегетический, эпистолярный, догматико-полемический и богословский контекст трудов святого. В Православной энциклопедии представлены статьи И. Н. Попова об Иерусалимской Церкви, священника Владимира Шмалия об арианстве и Е. А. Заболотного о манихействе^[5]. Монография В. П. Рыбинского о самарянах освещает вопросы религиозной борьбы в позднеантичной Палестине^[6]. Ценные материалы публиковались также в рамках «Православного Палестинского сборника», каждый выпуск которого был посвящен отдельной теме^[7]. Среди классических источников — переводы писем блаженного Иеронима^[8], труды Евсевия Кесарийского^[9], а также путевые заметки Эгерии^[10].

К IV в. христианские путешествия на территорию Палестины приобрели массовый характер. До этого известно сравнительно немного случаев паломничества. Особую ценность для исследователей представляют те пилигримы, которые оставили письменные свидетельства о Святой Земле.

Паломник из Бордо, посетивший Палестину в 333–334 гг., является одним из первых христианских путешественников, на глазах которого происходило преображение диоцеза Восток в христианскую территорию. Он оставил содержательное описание не только священных мест, почитаемых христианами, но и святынь, представлявших ценность для других религиозных групп Палестины.

Блаженный Иероним Стридонский — автор более чем 30 трудов по библеистике, церковной истории, экзегетике, догматике, агиографии, автор переводов, гомилий и писем. Из его биографии известно, что в поисках знаний и духовного опыта он путешествовал по Египту, жил на Святой Земле, в Антиохии, Италии и других местах. Последним пристанищем Иеронима стала Палестина: он поселился в Вифлееме и на средства римской матроны Павлы, приехавшей с ним из Рима, построил два монастыря и гостиницу для паломников. Во время пребывания в Вифлееме он написал множество писем, содержащих рассуждения о религиозном и конфессиональном взаимодействии, а также о сосуществовании враждебных^[11] религиозных групп на территории Святой Земли.

Сочинения Иеронима содержат сведения о враждебно настроенных иудеях, а также дают информацию о присутствии на Святой Земле манихеев и пелагиан. К ним Иероним относился резко отрицательно, опровергая их заблуждения. Манихеев он называл «нечестивыми», упрекая за искажение христианских догматов. Конфликт с пелагианами особенно обострился в начале V в., когда, по его свидетельствам, сторонники Пелагия устроили нападение на монастырь в Вифлееме^[12]. Эти факты показывают, что межрелигиозные конфликты иногда выходили за рамки богословских дискуссий и принимали форму открытой конфронтации.

Эгерия — христианская паломница из западных провинций Римской империи, посетившая Святую Землю в конце 370-х гг. Ее путевые заметки дают детальное описание богослужебной и бытовой жизни христианских общин, монастырей и святынь, встречавшихся на ее маршрутах. Например, описывая храм Воскресения, Эгерия пишет: «Везде висит много больших стеклянных лампад, и стоят много свещников, как перед Воскресением, как перед Крестом, так и за Крестом»^[13]. Свидетельства Эгерии особенно ценны тем, что они фиксируют не богословские споры, а формы повседневного христианского благочестия. Ее описания богослужений и монашеской жизни представляют собой важный пласт источников, демонстрирующих практическое устроение церковной жизни в Палестине периода поздней Античности.

Паломник из Пьяченцы относится к числу более поздних путешественников. Он посетил Палестину в 570 г., когда Иерусалим после реформ императора Константина Великого и утверждения христианской империи уже превратился в развитый паломнический центр^[14]. Паломник из Пьяченцы оставил подробные сведения о главных местах христианского почитания. Описывая храм Воскресения и Гроб Господень, он пишет: «Украшения в огромном количестве, которые [висели] на железных прутьях: нарукавники, браслеты, кольца, диадемы, плетеные пояса, пояса, императорские короны из золота и драгоценных камней и знаки отличия императрицы»^[15]. Также паломник пишет о других местах, упоминая святилище Феклы в Селевкии, настолько богатое привезенными экзотическими животными, которых жертвовали пилигримы, что там был организован целый зоопарк.

Религиозный ландшафт Святой Земли в период, последовавший за IV в., был крайне многолик. Несмотря на то что христианство стало официальной религией Римской империи, другие религиозные общины — иудеи, самаряне, а также различные христианские еретические течения (ариане, манихеи и пелагиане) — продолжали существовать и развиваться в Палестине. Сохранение религиозного многообразия порождало сложные формы сосуществования и конфликтов, что нашло отражение в свидетельствах раннехристианских историков и паломников.

Иудеи составляли одну из самых древних и многочисленных религиозных общин в Палестине. Их присутствие на Святой Земле коренилось в библейской истории и религиозной традиции. Взаимоотношения христиан и иудеев были сложными и часто враждебными с самого зарождения Церкви, но особенно обострились в IV в. в связи с усилением христианизации Святой Земли в эпоху императора Константина Великого. Паломник из Бордо описывает, как иудеи приходили на Храмовую гору: «На месте, где был храм, теперь стоит памятник, воздвигнутый язычниками. Здесь иудеи собираются по субботам, чтобы оплакивать разрушение храма». Это свидетельство подтверждает, что, несмотря на утрату Храма, иудеи продолжали сохранять связь с местом поклонения. Оно подчеркивало как скорбь по утраченной святыне, так и стремление сохранить контакт с пространством, где некогда пребывал Ковчег Завета. Подобное соседство с христианскими святынями порождало не только богословское напряжение^[16], но и символическое соперничество за пространство священной памяти. Примечательно, что в описании Паломника из Бордо упоминаются языческие сооружения, еще не уничтоженные христианскими императорами, например капище в Хевроне^[17].

Особенно враждебно иудеи относились к тем христианам, которые происходили из их среды. Принимая крещение, они отказывались от прежних обычаев, а некоторые пытались проповедовать среди иудейских общин. Так, после Миланского эдикта палестинский иудей по имени Иосиф принял христианство и попытался построить в Тивериаде церковь. Местные жители, большинство которых составляли иудеи, изгнали новообращенного и заставили его переселиться в Скифополь. Враждебность иудеев проявлялась и по отношению к другим общинам: в 352 г. произошло крупное восстание, во время которого они стремились уничтожить христиан, язычников и самарян^[18].

Другой представитель раннехристианского паломничества, блаженный Иероним Стридонский, в письме к Алгазии описывает иудеев: «Скажу, однако, об одном в посрамление этих ненавистных людей. В синагогах у них есть некие мудреные старейшины, которым поручена поносная обязанность — испытывать кровь девицы или женщины очищающейся, чистая это кровь или нечистая, и если они не могут различить это по виду крови, то пробовать ее на вкус. Кроме того, поскольку заповедано, чтобы в дни субботние каждый сидел в доме своем и не выходил (Исх. 16:29) и не сходил с места, в котором живет: то когда начнем их стеснять в букве закона, чтобы они не лежали, не стояли, не ходили, а только сидели, если хотят исполнять заповеди, то в ответ на это они обыкновенно говорят: Барахиба, Симеон и Гиллель, учители наши, заповедали нам в субботу делать две тысячи шагов, — и прочее подобного рода, учения человеческие предпочитая учению Божию…»^[19]. В письме 84 к Паммахию и Океану Иероним писал: «Я возвратился в Иерусалим и Вифлеем. С каким напряжением, с каким удовольствием я учился по ночам у Варанины! Он боялся иудеев и был для меня вторым Никодимом (Ин. 3:1)… Если позволительно ненавидеть людей и презирать какой-нибудь народ, то я преследую необыкновенною ненавистью обрезанных, ибо они и доселе преследуют Господа нашего Иисуса Христа в сатанинских синагогах…»^[20]. Эти слова отражают крайнее неприязненное отношение Иеронима к иудаизму и его осуждение «буквального» соблюдения Закона.

Исходя из мыслей Стридонского экзегета, становится понятно, что напряженные отношения обуславливались взаимным нежеланием обеих сторон стремиться к диалогу. Вифлеемский пресвитер все же смог найти себе учителя языка среди иудеев. Ситуация накалялась также из-за законодательства, которое усиливало влияние христианства. Однако иудеи продолжали сохранять приверженность к Святой Земле, поддерживая своим участием связь с ветхозаветными местами^[21].

Другой значимой и древней общиной Палестины были самаряне^[22]. Их главным религиозным центром оставалась гора Гаризим. Самаряне не всегда проявляли терпимость к соседям, что подтверждается свидетельствами паломников. Паломничество в целом было не только длительным, но и опасным процессом, поэтому христиане часто путешествовали группами. Пилигримы сталкивались с бандитами, дикими животными и враждебно настроенными местными жителями. Паломник из Пьяченцы так описывал эту проблему: «Когда мы спускались через укрепленныя местности, города и поселки Самарян, то по улицам, через которыя проходили мы или иудеи, (жители) зажигали по следам нашим солому — до того велика их ненависть друг ко другу»^[23]. Свидетельство отражает крайнюю степень конфессионального отчуждения, проявлявшегося в бытовой агрессии. Религиозные различия здесь выступают не только богословским вопросом, но и фактором повседневного общественного поведения.

При этом в некоторых текстах упоминается соблюдение самарянами коммерческих обычаев в отношении христиан: они продавали паломникам свои товары, но не позволяли прикасаться к ним до оплаты, подчеркивая как стремление к изоляции, так и элементы прагматичного взаимодействия: «Требованиям христиан они правда удовлетворяют, но с условием, чтобы не трогать того, что не желаешь купить, раньше, чем дашь деньги; если же тронешь, и не купишь, то тотчас поднимается соблазн… деньги бросаешь в воду, потому что из рук они не берут… Вечером они очищаются в воде и затем уже входят в поселок или в город»^[24].

Помимо недружественных иудеев и самарян, существовала опасность мародерствующих сарацин. Это подтверждает Эгерия, которая так отразила присутствие охраны в своих путевых заметках: «Отсюда мы отпустили воинов, которые, сообразно римской службе, нас охраняли, пока мы путешествовали по подозрительным местностям. И так как уже там были государственные владения… нам не было необходимости беспокоить воинов»^[25]. Паломник из Пьяченцы также неоднократно упоминает о сарацинах: «Тут расположены восемьдесят постов, где находятся воины… они берут каждый по Саракинской кобыле… и разъезжают на них по пустыне, ради охранения монастырей и отшельников от козней Саракинов»^[26].

Отношения между христианами и самарянами особенно обострились во второй половине V в., в 484–486 гг., когда христиане заняли Гаризим. Последствием стало самарянское восстание по всей Палестине, в результате которого погибла христианская община Неаполя, находившегося недалеко от упомянутой горы^[27].

Помимо недружественных представителей из числа иудеев и самарян, на территории Святой Земли также присутствовали ариане, пелагиане и манихеи. Из всех упомянутых паломников только Иероним Стридонский описывает их присутствие.

Еретическое движение арианство, возникшее в начале IV в. как учение, отвергающее божественность Христа, получило широкое распространение в Римской империи, включая диоцез Восток^[28]. Идеи Ария вызвали бурную реакцию на Первом Никейском соборе (325 год), где арианство было осуждено как ересь. Однако даже после собора это учение продолжало привлекать последователей, и в Палестине также существовали арианские общины, поддерживаемые отдельными епископами. В 335 г. был проведен крупный собор в Тире и Иерусалиме при поддержке государства. Итогом его стало официальное признание Ария и принятие его в церковное общение. Решение поддержали епископы Палестины Евсевий Кесарийский и Максим Иерусалимский. После собора состоялось торжественное освящение храма Гроба Господня. Еретическое учение просуществовало на территории Святой Земли практически до конца IV в.^[29] Отметим, что Паломник из Бордо, совершавший паломничество в период арианских споров, ничего о них не упоминает в своем кратком описании.

В текстах блаженного Иеронима можно заметить отголоски богословских конфликтов, где ариане изображаются как подрывные элементы внутри христианской общины. Иероним активно полемизировал с ними, считая врагами истинной веры. В одном из писем, адресованном папе Дамасу, он пишет: «Здесь, поддерживаемая мирским заступничеством, свирепствует арианская ярость»^[30]. Это может быть связано либо с ее стремлением описать Иерусалим как оплот ортодоксального христианства, либо с отсутствием прямого взаимодействия с представителями этого движения.

Благодаря свидетельствам блаженного Иеронима, который дает частичное описание религиозных движений, становится известно и о присутствии на территории Палестины манихеев^[31]. В письме 82 к Феофилу против Иоанна, епископа Иерусалимского, Вифлеемский пресвитер пишет: «…И если те одни, с которыми мы имеем дело, любят жестокость, не умеют терпеть гонений, а умеют производить их: то и здесь есть иудеи, есть еретики различных толков и в особенности нечестивейшие манихеи: почему они даже словом не осмеливаются оскорбить кого-нибудь из них?»^[32].

Иероним упоминает также о пелагианах — последователях британского монаха Пелагия, проповедовавшего около 20 лет в Риме, а позже, во время нашествия готов, вынужденного бежать из Италии. Посетив Африку, он направился в Иерусалим, где развернул активную проповедь своего учения. Против его взглядов, отвергающих первородный грех и утверждающих безгрешность человеческой природы, блаженный Иероним написал сочинение «Диалог против пелагиан».

Известно, что в 416 г. в монастыри, находившиеся под фактическим руководством и покровительством Иеронима, ворвалась толпа неизвестных, которая, избив монахов и монахинь, подожгла и разрушила часть зданий. В погроме был убит диакон Вифлеемского монастыря. Некоторые исследователи полагают, что нападавшими могли быть пелагиане, возмущенные ярой полемикой блаженного Иеронима против их учителя и его учения. Последствия данного инцидента были серьезными: в 417 г. Вифлеемский пресвитер вместе с братией был вынужден покинуть монастыри из-за давления властей, стремившихся прекратить вражду между сторонами. Пелагий также был вынужден покинуть Святую Землю^[33].

Немаловажными являются сведения о сосуществовании местных христиан и паломников, которых можно отнести к одной конфессии. На страницах путевых заметок Эгерии встречаются множество сведений о том, как местные епископы, игумены, священники и простые монахи принимали паломников: «И так, в субботу вечером мы вступили на гору и когда прибыли к некоторым келлиям, то нас приняли весьма ласково монахи, жившие в них, и оказали нам всевозможное радушие»^[34]. Возможно, такое отношение было связано с высоким статусом аристократки и дарами, которые она оставляла.

Блаженный Иероним, будучи не только паломником, но и переселенцем, отражает в своем эпистолярном наследии иную сторону взаимоотношения с местными христианами. В письме 17 «К Марку Пресвитеру»^[35] он пишет: «Я должен воскликнуть ходячим стихом против варварства здешней страны: „Что это за народ? И что это за варварская отчизна допускает такие нравы? Нет приюта даже на песках. Раздоры свирепствуют и не позволяют остановиться на ближайшем клочке земли“. Мы взяли это место из языческого поэта, чтобы тот, кто не хранит мира Христова, поучился бы по крайней мере миролюбию у язычника. Меня называют еретиком; тогда как я проповедую единосущие Троицы; меня обличают в савеллиевом нечестии, тогда как я неумолчным гласом возвещаю три соприсущих, истинных, всецелых, совершенных лица. Если меня обличают apианe, то это так и должно быть; если же православные, то, порицая вышеизложенное вероучение, они перестали быть православными, или, если им угодно, пусть осудят за еретичество меня, вместе с западом, вместе с Египтом, т. е. вместе с Дамасом и Петром»^[36]. Приведенный фрагмент из письма блаженного Иеронима отражает сложное положение христианина и богослова, оказавшегося в условиях острых внутрицерковных конфликтов на Святой Земле. Использование языческого стиха в контексте нравственного осуждения современных ему христиан указывает на глубокое разочарование духовной обстановкой. Святой акцентирует внимание на враждебности, исходящей изнутри христианской среды, где даже исповедание догматов Никейского символа веры становилось предметом подозрения и обвинений. Он сталкивается не только с недоверием, но и с богословской агрессией, доходящей до обвинений в ереси со стороны тех, кто формально разделяет ту же веру. В этом контексте апелляция к общению с Церквями Запада и Востока приобретает значение утверждения принадлежности к Вселенской Церкви, стоящей в истине, несмотря на локальные искажения церковной жизни. Так, суждение блаженного Иеронима демонстрирует, что борьба за чистоту вероучения и церковного быта велась не только с внешними ересями, но и внутри самого церковного организма, подверженного влиянию человеческой немощи, расколов и ложных подозрений. Атмосфера отчуждения, описанная святым Иеронимом, свидетельствует о кризисе церковного общения и о трудности сосуществования внутри одного вероисповедания, особенно в условиях усилившегося влияния политических и общественных факторов на церковную жизнь.

Следующее свидетельство зафиксировано в уже упомянутом 17-м письме: «Не дают мне ни одного уголка в пустыне: каждый день спрашивают меня о вере, как будто я без веры окрещен. Объявляю свое исповедание по их требованию — им не нравится: подписываюсь — не верят. Одного только хотят, чтобы я удалился отсюда. Я сам бежал бы отсюда, если бы не задерживала меня слабость тела и суровость зимы… Кто не верует так, чужд от Христа: впрочем, свидетелями своей веры я имею уши твои и блаженного брата Зиновия, которого, равно как и тебя, мы все, находящиеся здесь, усердно приветствуем»^[37]. Данное письмо подтверждает предыдущее. Даже пустыня, воспринимаемая как пространство духовного уединения подвига и молитвы, предстает здесь местом, лишенным покоя, где богословские споры подменяют соборное единомыслие и братское принятие даже внутри одной конфессии.

События IV в. еще более обострили сложности общения между религиозными общинами, среди которых христианство стремилось утвердить свое доминирование. Свидетельства Паломника из Бордо, Эгерии, Иеронима Стридонского и Паломника из Пьяченцы показывают, насколько непросто строился диалог между представителями различных религий и конфессий, между христианскими паломниками и местными жителями.

Иерусалим, восстановивший свое величие и утвердившийся как центр христианского поклонения, становился символом Нового Завета. Это не могло не вызывать враждебности со стороны иудеев и самарян. Свидетельства паломников сообщают, что даже в условиях открытого конфликта сохранялись элементы сотрудничества, особенно в сфере торговли и культурных контактов. Пилигримы отмечают не только присутствие еретических движений (ариан, пелагиан и манихеев), но и внутренние противоречия между самими христианами. Все эти свидетельства подчеркивают сложность межрелигиозных, межконфессиональных и внутриконфессиональных отношений на территории Палестины. Однако именно в этом многообразии коренятся истоки формирования христианской идентичности Святой Земли.

Анализ паломнических текстов IV–V вв. позволил выявить многоаспектный характер межрелигиозных отношений на территории Святой Земли в период становления христианской идентичности. Исследованные свидетельства отражают как формы конфронтации, так и эпизоды сосуществования между христианами, иудеями, самарянами и представителями еретических движений. Христианизация Палестины сопровождалась не только утверждением новых святых мест, но и богословским осмыслением окружающей религиозной среды, что проявилось в риторике паломников и полемике отцов Церкви.

Письма блаженного Иеронима, наряду с описаниями Паломника из Бордо, Эгерии и Паломника из Пьяченцы, свидетельствуют о напряженных отношениях между религиозными общинами, нередко перераставших в открытые конфликты. В то же время тексты фиксируют элементы прагматического взаимодействия и адаптации, особенно в бытовых и экономических контактах. Особое значение имеют внутрихристианские конфликты, отраженные в письмах Иеронима. В них поднимается вопрос недоверия, обвинений в ереси и разрушения братского общения. Подобные проявления раскрывают сложность формирования церковного единства в условиях религиозного многообразия и усиливающегося влияния политики на церковную жизнь.

Подводя итоги, следует заключить, что паломнические источники не только передают индивидуальный опыт пребывания на Святой Земле, но и служат ценным материалом для реконструкции процессов религиозного сосуществования и конфессиональной борьбы. Через призму этих текстов прослеживается становление христианской идентичности региона в условиях противостояния и диалога, в том числе внутри самого христианства.

Источники

1. Евсевий Памфил. Сочинения. СПб.: типография К. Фишера, 1850.

2. Творения блаженного Иеронима Стридонского: в 17 т. Т. 1. Киев: Типография И. И. Чоколова, 1880.

3. Egeria: Diary of a Pilgrimage. New York, 1999.

4. Saint Jérôme. Lettres. T. I [Epistulae I–XXII]. Texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1949.

5. Saint Jérôme. Lettres. T. IV [Epistulae LXXI–XCV]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1954.

6. Saint Jérôme. Lettres. T. VII [Epistulae CXXI–CXXX]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1961.

7. Vican G. Byzantine pilgrimage art. Washington: Harvard University, 1982.

Литература

8. Заболотный Е. А. Манихейство. Православная Энциклопедия. Т. 42. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2021. С. 339–359.

9. Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь. Православная Энциклопедия. Т. 21. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2009. С. 446–500.

10. Православный Палестинский Сборник. XIV, Вып. 3. СПб.: 1895.

11. Рыбинский В. П. Самаряне. Обзор источников для изучения самарянства. История и религия самарян. М.: 2005.

12. Фокин А. Р. Блаженный Иероним Стридонский: библеист, экзегет, теолог. М.: Центр библейско-патрол. исслед., 2010.

13. Фокин А. Р. Иероним Стридонский. Православная Энциклопедия. Т. 21. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2009. С. 336–375.

14. Шмалий В., свящ. Арианство. Православная Энциклопедия. Т. 1. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2011. С. 221–225.

15. Itinerarium Burdigalense. Itineraria et alia Geographica. Turnholti, 1965. P. 1–26 (Corpus Christianorum Series Latina, Vol. 175). Рус. пер.: Бордосский путник 333 г. Памятники древнейшей письменности. Т. 1. Вып. 2. СПб., 1882.

• Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь. Православная Энциклопедия. Т. 21. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2009. С. 455–500.
• Там же. С. 456.
• Vican G. Byzantine pilgrimage art. Washington: Harvard University, 1982. P. 7.
• Фокин А. Р. Блаженный Иероним Стридонский: библеист, экзегет, теолог. М.: Центр библейско-патрол. исслед., 2010. 223 с. Фокин А. Р. Иероним Стридонский. Православная Энциклопедия. Т. 21. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2009. С. 336–375.
• Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь… С. 446–500; Шмалий В., свящ. Арианство. Православная Энциклопедия. Т. 1. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2011. С. 221–225; Заболотный Е. А. Манихейство. Православная Энциклопедия. Т. 42. М.: ЦНЦ «Православная Энциклопедия», 2021. С. 339–359.
• Рыбинский В. П. Самаряне. Обзор источников для изучения самарянства. История и религия самарян. М.: 2005. 627 с.
• Православный Палестинский сборник. XIV, Вып. 3. СПб.: 1895. 189 с.
• Saint Jérôme. Lettres. T. I [Epistulae I–XXII]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1949. 170 p.; Saint Jérôme. Lettres. T. IV [Epistulae LXXI–XCV]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1954. 197 p.; Saint Jérôme. Lettres. T. VII [Epistulae CXXI–CXXX]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1961. 193 p.
• Евсевий Памфил. Сочинения. СПб.: типография К. Фишера, 1850. 492 с.
• Egeria: Diary of a Pilgrimage. New York, 1999. 287 p.
• Фокин А. Р. Блаженный Иероним Стридонский: библеист… 2010. С. 32.
• Фокин А. Р. Иероним Стридонский… С. 340.
• Egeria: Diary of a Pilgrimage… P. 91.
• Православный Палестинский сборник… 189 с.
• Vican G. Byzantine pilgrimage art… 1982. P. 44.
• Itinerarium Burdigalense. Itineraria et alia Geographica. Turnholti, 1965. P. 1–26 (Corpus Christianorum Series Latina, Vol. 175). Рус. пер.: Бордосский путник 333 г. Памятники древнейшей письменности. Т. 1. Вып. 2. СПб., 1882. С. 12.
• Евсевий Памфил. Сочинения… С. 204–205.
• Vican G. Byzantine pilgrimage art… P. 7.
• Saint Jérôme. Lettres. T. VII… P. 8.
• Saint Jérôme. Lettres. T. IV… P. 127.
• Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь… С. 455.
• Рыбинский В. П. Самаряне. Обзор источников… С. 41.
• Православный Палестинский сборник… С. 29.
• Там же.
• Egeria: Diary of a Pilgrimage… P. 63–64.
• Православный Палестинский сборник… С. 46–47.
• Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь… С. 455.
• Шмалий В., свящ. Арианство… С. 221.
• Попов И. Н. Иерусалимская Православная Церковь… С. 455.
• Saint Jérôme. Lettres. T. VII… P. 9.
• Заболотный Е. А. Манихейство… С. 339
• Saint Jérôme. Lettres. Tome V, [Epistulae XCVI–CIX]. texte établi et traduit par J. Labourt. Paris: Les Belles Lettres, 1955. P. 159.
• Фокин А. Р. Блаженный Иероним Стридонский: библеист… С. 61.
• Egeria: Diary of a Pilgrimage… P. 51.
• Творения блаженного Иеронима Стридонского: в 17 т. Т. 1. Киев: Типография И. И. Чоколова, 1880. С. 39.
• Saint Jérôme. Lettres. T. I… P. 53.
• Saint Jérôme. Lettres. T. I… P. 53.