«Меч духовный»: кружки ревнителей православия и развитие народно-приходской миссии

Активизация религиозного сектантства во второй половине XIX в. требовала от Русской Православной Церкви (далее — РПЦ) решительных действий, направленных на сохранение основополагающей роли православия в жизни русского общества. Практически все тяготы борьбы с нетрадиционной религиозностью ложились на приходское духовенство, которое зачастую не было подготовлено к эффективной миссионерской деятельности. Осознавая необходимость ограждения паствы от «лжеучений», духовное начальство надеялось «оживить» приходскую жизнь путем организации народно-приходской миссии. Особое внимание в этой связи заслуживает работа миссионерских кружков, которые представляли собой одну из форм объединения прихожан для решения целого ряда задач в рамках приходов.

В исследованиях, посвященных изучению миссионерской деятельности РПЦ в Синодальный период, процессу организации кружков ревнителей православия уделяется крайне мало внимания. Указывается сам факт создания народных миссионерских объединений, однако исследователи обходят стороной обстоятельства их организации^[1]. В этой связи целью настоящей статьи является изучение процесса создания приходских миссионерских кружков ревнителей православия, учитывая реакцию духовенства и результаты реализации этой задумки на практике.

В качестве основных источников используются материалы церковной периодической печати: всероссийской и епархиальной. Церковная периодика наиболее полно отражает реакцию духовенства на идею создания кружков ревнителей православия, а также содержит сведения о процессе их организации в епархиях и о промежуточных результатах деятельности, которые представлены в уставах и периодических отчетах кружков.

«Миссия начинается с прихода»: идея организации кружков ревнителей православия

Впервые о необходимости создания приходских миссионерских народных учреждений было отмечено в «Правилах об устройстве миссий и о способе действий миссионеров и пастырей церкви по отношению к раскольникам и сектантам», утвержденных определением Св. Синода от 25 мая 1888 г. Кроме прочего, в правилах отмечалось, что каждый приходской священник, который по своей пастырской обязанности должен непрерывно вести миссионерское дело, может выбирать среди своих прихожан людей, способных и расположенных вести собеседования с раскольниками и сектантами по самому широкому кругу вопросов. Предполагалось, что такие лица могут быть лучшими помощниками священников и миссионеров и даже сами заниматься миссионерством. В этом контексте духовное начальство рекомендовало устраивать специальные школы для подготовки способных крестьян к миссионерской деятельности среди раскольников и сектантов^[2].

В последующем вопрос организации приходских миссионерских кружков был рассмотрен на III Всероссийском миссионерском съезде, проходившем в Казани в 1897 г. В рамках работы съезда было проведено особое заседание, посвященное изучению мер и способов духовного воздействия миссии «против раскола и сектантства». Особое внимание было уделено приходским учреждениям. Участники съезда единогласно пришли к выводу, что целесообразно в приходах, «зараженных расколосектантством», создавать кружки ревнителей православия, миссионерские школы для подготовки начетников из числа прихожан, организовывать уездные и епархиальные миссионерские собрания приходского духовенства^[3].

Кружки ревнителей православия, по мнению членов съезда, должны были сплотить лучшие силы прихода и составить «дружину стойких и подготовленных борцов с местным расколосектантством», способных оказать помощь епархиальному миссионеру и приходскому пастырю по сбору сведений о состоянии местного религиозного инакомыслия. Члены кружков должны были «являть в своей жизни пример истинно преданных и благочестивых чад Церкви» и представлять собой «противовес сектантской среде»^[4]. Определив необходимость организации приходских миссионерских кружков, участники съезда тем не менее не составили никаких рекомендаций и правил создания подобных учреждений, оставив этот вопрос на усмотрение духовного начальства. Официальные правила были подготовлены Св. Синодом несколько позднее — в 1908 г.

Согласно новым правилам об устройстве внутренней миссии Православной Церкви, особое значение в борьбе с сектантством отводилось народно-приходской миссии, организованной в церковно-приходские попечительства, приходские советы, кружки ревнителей православия, миссионерские братства и другие подобные учреждения, формировавшиеся в рамках прихода. Основные задачи подобных учреждений состояли в ограждении православных от пропаганды сектантских учений, инославия, раскола, возвращении «в лоно Церкви заблудших» и утверждении прихожан в вере и «доброй нравственности»^[5]. Особое внимание уделялось роли миссионерских кружков в духовно-нравственной жизни прихода. Возглавляемые приходским священником, члены кружка должны были оказывать влияние на прихожан, особенно колеблющихся в вере, путем «проведения нравственных начал в жизни прихода»: следить за посещением храма и почитанием воскресного дня, регулировать семейные конфликты, пресекать воровство, сквернословие, «разгул молодежи», охранять порядок во время церковно-общественных торжеств, принимать участие в народных чтениях, беседах, певческих хорах, а также оказывать помощь малообеспеченным членам прихода. В их обязанности также входило информирование местного священника о состоянии сектантства в приходе, случаях пропаганды «лжеучений» и об отпавших от православия прихожанах. В ряды народных церковно-приходских миссионерских кружков могли вступать любые лица, вне зависимости от пола, «православного исповедания, доброй христианской жизни и ревнующие о благе святой Церкви и о спасении заблудших»^[6].

По задумке составителей проекта, члены кружка должны были изучать Священное Писание под руководством священника и впоследствии содействовать ему в организации встреч с сектантами в приходе, посещая их дома и вступая в «дружеские, в духе христианской любви, частные беседы с ними». По договоренности с настоятелями соседних приходов, члены кружков могли посещать их и проводить там совместные беседы с местными сектантами. О деятельности миссионерских кружков ответственные лица должны были отчитываться приходскому священнику, который передавал эти сведения на советах братств, попечительств и советов. В свою очередь, церковно-приходские попечительства поощряли «тружеников миссии из народа» материально, беря на себя расходы по поездкам, снабжению книгами, брошюрами и листками.

Как и иные епархиальные миссионерские братства, кружки ревнителей православия имели годичные праздники, на которые приглашали местных сельских прихожан, и в их присутствии зачитывались годичные отчеты о деятельности всех членов кружка. Св. Синодом рекомендовалось также в свободное от полевых работ время устраивать совместные собрания участников миссионерских учреждений нескольких соседних приходов для «нравственной поддержки» и обмена мнениями по вопросам миссии, для выяснения способов распространения лжеучений и выработки соответствующих практических мер к ограждению православного населения в данной местности от влияния сектантов. Допускалось, что подобные съезды могли стать основой для специальных миссионерских курсов, на которых «миряне — ревнители православия» знакомились с оптимальными способами и методами ведения бесед с «заблудшими»^[7].

Таким образом, согласно правилам, утвержденным Св. Синодом, кружки ревнителей православия должны были выступать в качестве главной опоры священнослужителей в деле внутренней миссии, организовываться и возглавляться приходским духовенством во всех приходах страны.

Реакция приходского духовенства: критика, поддержка, индифферентизм

Несмотря на то что Св. Синод фактически обязывал организовывать во всех приходах миссионерские кружки, эта инициатива была воспринята на местах по-разному. Церковные публицисты разных епархий, выражавшие мнение определенной части приходского духовенства, выступали как с похвалой, так и с критикой. На что обращали внимание противники нововведения? Симптоматичной в данном случае видится ситуация, сложившаяся в среде нижегородского духовенства. Попытка учредить в епархии кружки ревнителей православия предпринималась архиепископом Назарием (Кирилловым) еще в 1904 г., когда по его распоряжению этот вопрос был вынесен на рассмотрение съезда благочинных. Участники съезда, за некоторым исключением, единогласно постановили учредить кружки во всех приходах. Впрочем, распоряжение Св. Синода и местного духовного начальства фактически было проигнорировано. Был открыт лишь один миссионерский кружок в приходе с. Никлюдово в 1905 г. В этой связи в 1906 г. нижегородское епархиальное миссионерское братство Святого Креста вновь распорядилось в обязательном порядке учредить в каждом приходе кружок ревнителей православия. Мысль об учреждении кружков некоторыми священниками была воспринята неблагосклонно^[8]. Более того, на страницах местной периодики стали публиковаться статьи, в которых сама идея была встречена весьма скептически. Отмечалось, что кружки являются «плодом досужей фантазии наших миссионеров-аферистов», а их учреждение способно принести только вред, так как приход будет разделен на «избранный кружок каких-то особых ревнителей православия» и остальных прихожан^[9].

Оживленную дискуссию вопрос организации приходских кружков вызвал среди духовенства Полтавской епархии. Опасение у некоторых священников вызывала подготовка «простецов» из прихожан, которые, получив определенные знания на специальных курсах, «вообразят себя в своей миссионерской деятельности неподчиненными авторитету своего пастыря»^[10]. Рассуждая о деятельности кружков, священники пришли к выводу, что исключительно теоретическая работа подготовки к миссионерству быстро станет скучной, поэтому было решено вводить занятия по церковному пению. Однако от этой идеи собрание пришло к мысли о неподготовленности к этому большинства псаломщиков, «а уже отсюда — до единодушного выражения желания, чтобы устраиваемы были курсы пения для псаломщиков»^[11].

Определенная часть представителей приходского духовенства в целом относилась к идее оживления приходской миссии с помощью народных кружков критически, отмечая, что «крохотные кружки ревнителей православия» не помогут. Причем аргументация этой позиции порой не выдерживала никакой критики и вызывала удивление даже у современников. Так, священники, выступая на миссионерских съездах, указывали на то, что наряду с мужчинами в кружки вступают и женщины, которые «сплошь и рядом вносят в приходскую жизнь разлад, недоразумения и даже скандалы»^[12].

Некоторые священнослужители выражали сомнение в том, что миссионерские кружки в большинстве случаев возможно организовать. Отмечалось, что среди прихожан найдется мало лиц, кому интересна миссионерская деятельность, а «приохотить» их к ней не представлялось возможным. Кроме того, для проведения бесед с сектантами необходимы «капитальные знания по данному вопросу». «А откуда оно у мужика-прихожанина?» – справедливо спрашивали церковные публицисты^[13]. На изучение сектантских учений и способов борьбы с ними у крестьянина, по их мнению, не было ни желания, ни времени. В этой связи организация кружков ревнителей православия казалась вопросом будущего времени, когда просвещение и уровень религиозно-нравственного и умственного состояния прихожан будет существенно выше.

Священники обращали внимание и на обратную ситуацию, когда «более или менее сведущие» из прихожан считали лишним посещать собрания, полагая, что там ничего нового они не узнают. В результате на чтения приходили, только если они сопровождались «показыванием картин волшебного фонаря». Встречи с епархиальным миссионером также могли собирать много слушателей, так как крестьяне шли на беседы как на зрелище: «послушать спор и состязания миссионера с сектантами, чтобы потом судить между собой, кто кого победил»^[14]. В целом идея организации кружков в сельской среде, которую сами приходские священнослужители называли не иначе как «наше захолустье», по мнению некоторых представителей духовенства, была нереализуема.

Тем не менее подавляющее большинство церковных публицистов приветствовало объединение прихожан в кружки. Особенно активно инициативу поддерживали епархиальные миссионеры. Известный херсонский миссионер М. А. Кальнев был сторонником не охранительной, а активной внутренней миссии, способной сопротивляться распространению сектантских «лжеучений». Он отмечал, что приходская и специальная миссия в борьбе с сектантами должна оказывать свое религиозно-просветительское влияние «не только на народ, но и через народ»^[15]. По его мнению, «сама жизнь» свидетельствует о необходимости возникновения приходских братств. Этому способствовали как активизация агрессивной сектантской пропаганды, так и подъем религиозного-нравственного самосознания русского народа. Поэтому создание приходских объединений виделось ему не как нечто случайное и искусственное, а как часть естественного процесса.

Миссионер Санкт-Петербургской епархии Д. И. Боголюбов также активно поддерживал идею братств. Он считал, что «народная органическая борьба» является единственным действенным способом противостояния католичеству в западных епархиях. В качестве исторического примера деятельности народно-приходских объединений приводились православные братства XV–XVI вв., располагавшиеся на юго-западе России и противостоявшие влиянию Католической Церкви. По его мнению, необходимо подготовить и выпустить «целые полки, целую армию православных ревнителей веры», в таком случае народная миссия сама защитит свою Церковь^[16]. Сторонники идеи считали, что противосектантские кружки ревнителей православия составят ядро народно-приходской миссии и станут «противовесом сектантскому натиску»^[17]. Отмечая пользу народно-приходских кружков, церковные публицисты указывали на то, что священнику и епархиальному миссионеру простой народ зачастую не доверяет, так как они только «отслуживают жалованье», а «свой своему больше верит»^[18]. За создание кружков выступали и священники, критиковавшие церковные попечительства, которые не удовлетворяли все потребности прихода, так как не отличались гибкостью организации и выполняли слишком узкие задачи^[19]. Кружки ревнителей православия должны были активизировать в приходе миссионерскую и благотворительную работу.

Говоря о положительном влиянии народных приходских объединений, миссионеры отмечали, что на территориях с развитым хуторским хозяйством, где священнику тяжело посещать множество хуторов и следить за духовным состоянием их жителей, неоценимую помощь оказывали члены миссионерских кружков. Они посещали хуторян, наблюдали за их религиозно-нравственными настроениями и сообщали приходскому священнику о любых фактах отклонения в сектантство^[20].

Тем не менее даже сторонники идеи организации приходских миссионерских кружков видели потенциальные угрозы. В первую очередь обращалось внимание на то, что кружки не должны лишиться руководителя в лице приходского священника или организовываться самостоятельно членами прихода, так как в таких случаях возникает опасность их уклонения в сектантство^[21]. Впрочем, многое зависело от местных условий и личного опыта приходских священнослужителей и миссионеров в деле организации кружков. Так, священник Виленской епархии Ф. Хотовицкий отмечал, что целесообразнее назначать старшиной кружка простого мирянина, а не пастыря, так как в таком случае прихожане воспринимают братство как «собственное детище» и с большим сочувствием принимают участие в его деятельности^[22].

Особое значение вопрос об организации приходских кружков приобрел в контексте существенных изменений в конфессиональной политике, которые произошли в начале XX в. Так, 17 апреля 1905 г. Николаем II был подписан указ «Об укреплении начал веротерпимости», который фактически лишал РПЦ «монополии» на миссионерскую деятельность. Теперь представители всех вероучений, в том числе старообрядческих и сектантских, имели право свободно распространять свои убеждения. Реакция православного духовенства на указ была противоречивой. Тем не менее абсолютное большинство представителей духовного сословия призывало к активизации внутренней православной миссии для противостояния старообрядческой и сектантской пропаганде. Не раз высказывалась мысль о том, что на защиту Православной Церкви должно встать не только духовенство, но и «весь православный русский народ». В этой связи особая роль отводилась приходским попечительствам, братствам и кружкам ревнителей православия, являвшимися «лучшими помощниками пастырей в борьбе с надвигающейся вражьей силой»^[23]. Словом, духовное начальство и миссионеры видели в кружках ревнителей православия один из наиболее действенных способов оживления приходской жизни.

Большей частью приходское духовенство, которое находилось в стороне от споров церковных публицистов, равнодушно отнеслось к идее духовного начальства. Подобный индифферентизм обуславливался рядом причин. Организация кружков налагала на священнослужителей новые обязанности, которые стали бы дополнительной нагрузкой. Пастыри нередко совмещали несколько должностей, обслуживали крупные приходы и попросту не имели дополнительного времени и сил для развития народно-приходской миссии. Поэтому народные кружки воспринимались ими не как помощники во внутренней миссии, а как очередное обременение, навязанное духовным начальством. Кроме того, далеко не все приходское духовенство было подготовлено и имело предрасположенность к организаторской и миссионерской деятельности, вопреки пресловутой формуле: священник — первый миссионер в приходе. Многим представителям духовного сословия не хватало знаний, опыта и личностных качеств, необходимых для учреждения в своем приходе миссионерского кружка и объединения в его рамках наиболее активных прихожан. На епархиальных съездах приходские священнослужители нередко отмечали, что неспособны вступить в беседу даже с «самым заурядным сектантом»^[24]. Миссионеры указывали на то, что главнейшими причинами слабого развития народно-приходской миссии являются непонимание пастырями пользы организации подобных учреждений и «боязнь труда» в занятиях с членами кружка и руководстве их противосектантской деятельностью^[25]. С недоверием и безразличием относились к идее объединения в кружки и сами прихожане. Отмечалось, что священники не находят в своих приходах надежных и способных лиц, в том числе из-за того, что крестьяне отрицательно относятся к вступлению в приходские объединения^[26].

Особенности организации приходских кружков

В связи с тем, что большая часть приходского духовенства не проявляла активности в деле организации народных кружков в своих приходах, эту задачу было необходимо решить иным местным епархиальным органам. Организацией внутренней миссией занимались миссионеры и епархиальные братства. От личности миссионера нередко зависел успех в создании кружков. К примеру, благодаря деятельности миссионера А. Г. Куляшева в Пермской епархии проводились регулярные курсы и съезды для подготовки духовенства и мирян к миссионерской деятельности. С этой же целью в Перми в 1911 г. была открыта Пастырско-миссионерская школа им. о. Иоанна Кронштадтского. В этой связи народная миссия в Пермской епархии развивалась активно, что выражалось в числе прочего и в создании кружков. Обобщив свой опыт, А. Г. Куляшев составил рекомендации для приходского духовенства по организации приходских миссионерских учреждений^[27]. Вклад в развитие народно-приходской миссии внесли и другие выдающиеся миссионеры: Д. И. Боголюбов, М. А. Кальнев, В. М. Скворцов, М. И. Третьяков и др.

При содействии епархиальных братств народные кружки создавались в Владимирской (Братство Святого Благоверного князя Александра Невского), Киевской (Свято-Владимирское братство), Орловской (Петропавловское братство), Саратовской (Братство Святого Креста), Херсонской (Свято- Андреевское братство) епархиях. В Санкт-Петербургской епархии было создано Братство ревнителей православной веры во имя Христа Распятого, которое объединило приходское духовенство, возглавлявшее народные кружки в своих приходах. Кроме того, для активизации процесса создания миссионерских кружков в епархиях проводились особые краткосрочные курсы, на которых приходскому духовенству разъяснялись основные принципы объединения прихожан для борьбы с сектантством. Подобные съезды проводились в Астраханской, Витебской, Вологодской, Кишиневской, Новгородской, Омской, Пермской, Смоленской, Таврической и других епархиях, где внутренняя миссия была довольно развита.

Для унификации и систематизации деятельности народных учреждений в ряде епархий были составлены уставы, в которых определялись основные цели и задачи кружков, порядок их открытия, формирования состава членов, указывались направления работы, обязанности и источники финансирования.

Согласно уставам, кружки открывались по инициативе приходских священнослужителей, с благословения епархиального архиерея, которому ежегодно через местный миссионерский совет/комитет подавались отчеты о деятельности народных объединений. Управление делами кружка осуществлялось через местного священника, общее собрание членов, а также совет кружка, состоявший пяти наиболее активных прихожан: председатель, делопроизводитель, казначей и два действительных члена^[28]. Вступить в ряды ревнителей могли все прихожане, изъявившие такое желание и подавшие священнику «простое заявление». Обыкновенно численность кружков достигала нескольких десятков человек. Однако существовали и более крупные народные учреждения. Так, в 1909 г. на станции «Омск» был открыт миссионерский кружок, объединивший около 300 ревнителей православия^[29]. В Одессе действовал еще более многочисленный кружок, который к 1910 г. насчитывал в своем составе до 500 человек^[30]. Никаких обязательных денежных вступительных взносов предусмотрено не было. В некоторых епархиях выдавались свидетельства о членстве в кружке^[31]. Выход из членов кружка являлся совершенно свободным и добровольным. Однако в случае нарушения правил предусматривалось исключение из числа ревнителей «вопреки желанию самого исключаемого».

Цель и задачи деятельности приходских миссионерских кружков напрямую зависели от местных условий. В северных, центральных и южных епархиях они создавались в первую очередь для противостояния старообрядчеству и сектантству. В западных епархиях кружки ревнителей православия привлекались к борьбе с католицизмом и протестантизмом, в восточных — с язычеством. Члены кружков оказывали содействие епархиальным миссионерам при обращении в православие мусульман. Во Владивостокской епархии ревнители православия проводили беседы с корейцами, приглашая их к участию в богослужении. Позднее подобные кружки собирались из числа местного корейского населения^[32].

Народные объединения были призваны противостоять и иным «противным христианству и православию» учениям. Так, один из сельских приходских священников Екатеринбургской епархии предложил использовать миссионерские кружки для борьбы с «практическим материализмом»^[33]. В уставе для приходских кружков во Владимирской епархии указывалось, что в приходах с фабричным и заводским населением, а также в сельских, где наблюдалось распространение социалистический воззрений, ревнители православия должны оказывать содействие священнику в борьбе с этим «противохристианским мировоззрением»^[34].

Кроме помощи приходскому священнику в противостоянии «лжеучениям» членам кружков вменялись и другие обязанности. Они должны были заботиться об украшении храма правильно написанными иконами и о снабжении его церковной утварью, содействовать улучшению чтения и пения в церкви, создавать хоры певцов и сами принимать участие в общем пении, следить за порядком во время богослужений и крестных ходов^[35]. Ревнителям православия предписывалось изыскивать материальные средства для помощи больным и нуждающимся из числа православных^[36].

Несмотря на активную деятельность ряда миссионеров и епархиальных братств, призывов и распоряжений местных архипастырей процесс организации приходских кружков встречал множество преград. Одной из важнейших проблем в деле создания народных объединений наряду с индифферентизмом сельских пастырей являлось материальное обеспечение. Основным источником дохода кружков являлись членские взносы, добровольные пожертвования, кружечные и тарелочные сборы, а также иные «случайные доходы». Зачастую кружки располагали весьма скромными средствами из-за чего не могли обеспечить себя необходимыми пособиями и расходными материалами для реализации миссионерской деятельности несмотря на то, что формирование библиотеки зачастую вменялось в обязанность ревнителям православия^[37]. Некоторые приходские священнослужители предлагали ввести особый епархиальный сбор. К примеру, в Донской епархии было принято решение выделять до 25 рублей в год из «свободных церковных сумм»^[38]. Впрочем, подавляющее большинство кружков оставались на самообеспечении, что существенно ограничивало их возможности.

Зачастую кружки существовали только «на бумаге», а о их реальной деятельности духовное начальство сведений не имело. К примеру, епархиальный миссионер Тамбовской епархии в 1911 г. докладывал, что в большей части приходов, где проживают сектанты, открыты народные кружки, однако о их работе ему ничего не известно^[39]. Похожая ситуация складывалась в Тверской епархии, где внутренняя миссия в целом была не развита. Один из двух кружков, организованных в епархии, располагался в с. Раевском Вышневолоцкого уезда, которое считалось одним из местных центров распространения скопчества. Однако о его деятельности епархиальный миссионер не имел никаких сведений и потому сделал вывод, что кружок существует лишь формально^[40].

В отчете саратовского Братства Святого Креста отмечалось слабое развитие приходской жизни из-за отсутствия взаимодействия между кружками, бессистемность и скудность предоставляемой ими отчетности и фактического закрытия существенной части народных миссионерских учреждений^[41]. Такая ситуация складывалась повсеместно. В Уфимской епархии, по наблюдению членов миссионерского комитета, жизнедеятельность приходских миссий развивается слабо, носит случайный характер, «чаще всего не успеет она там или здесь зародиться, как уже и умирает». Православные кружки активно возникали, организовывали общие собрания, писали отчеты «как будто в них что-то делалось», но из-за отсутствия общего устава и правил их деятельность быстро ослабевала или прекращалась вовсе^[42]. Курское приходское духовенство отмечало, что вследствие сложности поставленных перед кружками задач их деятельность оказалась малоэффективной^[43]. Позднее, с началом Первой мировой войны, отсутствие положительных результатов в создании приходских учреждений священнослужители связывали с уходом на войну лучших народно-миссионерских сил^[44]. Порой духовенство вовсе молчало и не сообщало духовному начальству и епархиальному миссионеру о работе кружков. В Полоцкой епархии комитет местного миссионерского братства сообщал, что ему ничего не известно о «радостных или прискорбных сторонах приходской жизни, потому что духовенство молчит»^[45]. Подобная ситуация складывалась в Екатеринославской епархии, где большинство кружков, по словам местного миссионера, «спят крепким сном»^[46]. Оренбургское духовенство в целом не обратило должного внимания и не оказало поддержки идее организации кружков в приходах^[47]. Эти частные примеры свидетельствуют об общей тенденции, заключавшейся в отсутствии интереса и сочувствия со стороны приходских священнослужителей и прихожан к идее организации народных миссионерских кружков, что в целом подтверждает мнение ряда церковных публицистов, прогнозировавших такой исход. Как видно, развитию народно-приходской миссии кроме прочего препятствовали и социально-политические катаклизмы начала XX в.

В то же время нередко встречались случаи успешной организации кружков ревнителей православия и даже их массового открытия. Примером является создание приходских миссионерских кружков в Саратовской епархии. К концу 1913 г. из 840 приходов епархии кружки действовали в 257 приходах^[48]. В Полоцкой епархии были организованы 154 народных объединения, в том числе многочисленные, количество состоявших в которых превышало 50 человек^[49]. В Пензенской епархии, где активно распространялось сектантство, к 1912 г. насчитывалось более 20 кружков, каждый из которых отличался активной миссионерской деятельностью^[50]. О росте числа приходских кружков без указания точного их числа сообщали в Донской, Олонецкой, Омской, Ставропольской, Уфимской, Харьковской и некоторых других епархиях.

В Сорокском уезде Кишиневской епархии практически во всех приходах были открыты кружки ревнителей православия, благодаря чему заметно снизилась активность местной секты — иннокентьевщины, из всех последователей которой в уезде остались только лидеры учения и несколько их ближайших единомышленников^[51]. Особое влияние имел кружок ревнителей в Васильковском уезде Киевской епархии, который также носил название «кружок трезвенников». При содействии его участников в местных селах были закрыты все питейные заведения, запрещены традиционные «свадебные попойки и другие дурные обычаи»^[52]. Эффективно осуществлялась миссионерская деятельность: отклонения православных в сектантство больше не наблюдались, а число вернувшихся из сект, наоборот, возросло.

Идея организации кружков при заводах была реализована в Орловской епархии на Брянском рельсопрокатном заводе, где действовала крупная община баптистов. В 1911 г. группа из 30 человек «молодых и грамотных» после проведения епархиальным миссионером беседы с баптистами сами предложили создать при заводе православный миссионерский кружок, чтобы противостоять сектантству^[53].

Положительные результаты развития приходской миссии посредствам народных кружков наблюдались во многих епархиях. К примеру, в с. Максимовка Кременчугского уезда Полтавской губернии при помощи ревнителей православия в «лоно Церкви» были возвращены 20 штундистов^[54]. В станице Старонижестеблиевской Ставропольской епархии на собрания кружка собирались до 500 человек из соседних деревень, в то числе и сектанты, некоторые из которых вновь обратились в православие^[55].

Члены кружков, как наиболее активная часть прихода, оказывали всяческую помощь односельчанам. К примеру, в Сердобской пригородной слободе Саратовской губернии в 1914 г. произошел крупный пожар, уничтоживший до 200 домов. Представители Сердобского миссионерского кружка организовали помощь пострадавшим и призвали членов ближайших кружков оказать посильную поддержку погорельцам. Известны примеры благотворительной деятельности кружков, выражавшейся в денежной и натуральной помощи малообеспеченным или больным членам прихода. Так, Боровский кружок выделял ссуды односельчанам на покупку лошадей, одежды и для поездок на заработки^[56]. Клишовский миссионерский кружок помогал бедным, раздавая зерно, муку, сало и сыр^[57]. Приведенные случаи — далеко не единичные примеры успешной деятельности членов кружков. Они свидетельствуют о том, что идея оживления приходской жизни посредством развития народно-приходской миссии была не только реализуема, но и в ряде случаев эффективна.

Заключение

Удалось ли с помощью объединения паствы в кружки ревнителей православия решить проблему возрождения приходской жизни? Можно утверждать, что в полной мере эта цель не была достигнута из-за отсутствия системного подхода к организации народно-приходской миссии. Успех деятельности кружков полностью зависел от местных условий: инициативному духовенству удавалось создавать условия для эффективной работы объединений. В таких случаях вносился существенный вклад в развитие духовной жизни. Однако преимущественно складывалась обратная ситуация. Кружки ревнителей православия быстро распадались или вовсе не создавались, так как не получали достаточного импульса и поддержки со стороны местного духовного начальства, приходского духовенства и прихожан.

Тема обладает исследовательским потенциалом и представляет широкие возможности для дальнейшего изучения. В первую очередь необходимо рассмотреть региональный, местный опыт организации кружков ревнителей православия и реальные результаты их деятельности.

Источники и литература

Источники

1.     Альбицкий А. О кружках ревнителей православия // Нижегородский церковно-общественный вестник. 1906. №37. С. 1009–1013.

2.     Благовестнические братства // Курский епархиальный вестник. 1918. №1–2–3. С. 14–16.

3.     В пастырско-миссионерском кружке // Полтавские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №1. С. 33–38.

4.     Деятельность миссионерского кружка ревнителей православия с. Клишово 4 округа, Оргеевского уезда за 1910 г. // Кишиневские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №10. С. 423–425.

5.     Журнал Донского епархиального противостарообрядческого и противосектантского комитета от 8 июня 1909 г., №19 // Донские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1909. №23. С. 411–415.

6.     Из жизни местных кружков ревнителей православия и приходских братств // Саратовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1914. №16. С. 70–72.

7.     К вопросу о свободе вероисповеданий // Оренбургские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1905. №23. С. 752–761.

8.     К предстоящему оживлению деятельности Братства Св. Креста // Саратовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1915. №8. С. 341–342.

9.     Кальнев М. А. Что делать? Современные задачи православной миссии // Миссионерское обозрение. 1910. №10. С. 1589–1599.

10.Колосов Н. В дороге // Руководство для сельских пастырей. 1910. №45–46. С. 220–232.

11.Комягинский И. Ревнители православия // Орловские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №50. С. 1439–1440.

12.Миссионерские пастырские курсы в м. Казатино 22–29 июля 1913 г. // Киевские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1913. №36. С. 963–965.

13.Миссионерский вопрос: миссия «народная» // Известия по С.-Петербургской епархии. Неоф. ч. 1911. №19. С. 10–14.

14.Миссионерский кружок ревнителей православия в станице Старонижестеблиевской, Кубанской области, открытый 7 февраля 1911 г. // Ставропольские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №48. С. 1625–1627.

15.Несколько слов на «Голос сельского духовенства» // Нижегородский церковно-общественный вестник. 1906. №16. С. 430–433.

16.Нормальный устав для кружков ревнителей православия во Владимирской епархии // Владимирские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1915. №18. С. 113–118.

17.О занятиях IV-го Всероссийского миссионерского съезда в г. Киеве // Прибавление к Церковным ведомостям. 1908. №32. С. 1509–1532.

18.О новом вероисповедном законе // Астраханские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №5. С. 134–135.

19.Определение Св. Синода от 25 мая 1888 г., за №1116, по отчету о занятиях бывшего в 1887 г. в Москве съезда противораскольнических миссионеров // Церковные ведомости. 1888. №28. С. 175–182.

20.Отчет Владивостокского епархиального комитета православного Миссионерского общества за 1916 г. // Владивостокские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1917. №13–14. С. 362–369.

21.Отчет епархиального миссионера-проповедника, протоиерея Феодосия Кирики за 1913 г. // Кишиневские епархиальные ведомости. 1914. №16. С. 3–37.

22.Отчет о деятельности Одесского епархиального Свято-Андреевского братства за 1910 г. // Херсонские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №24. С. 534–554.

23.Отчет о деятельности Тамбовского епархиального Богородично-Серафимовского миссионерско-просветительного братства за 1911 г. // Тамбовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №38. С. 940–972.

24.Отчет о краткосрочных курсах для приходских деятелей про противомусульманской и противоязыческой миссии Уфимской епархии с 1–25 августа 1911 г. // Уфимские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №3. С. 94–99.

25.Отчет о состоянии и деятельности Витебского епархиального Св.-Владимирского братства за 1907 г. // Полоцкие епархиальные ведомости. Оф. ч. 1908. №45. С. 437–442.

26.Отчет о состоянии и деятельности противокатолической и противосектантской миссии в епархии за 1912 г. // Полоцкие епархиальные ведомости. Оф. ч. 1914. №11. С. 130–143.

27.Отчет о состоянии раскола и сектантства и действия миссии в Пензенской епархии за 1911 г. // Пензенские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1912. №10. С. 306.

28.Отчет о состоянии расколо-сектантства в Архангельской епархии и о деятельности противораскольнической миссии за 1911 г. // Архангельские епархиальные ведомости. Приложение к №20. 1912. №20. С. 28.

29.Отчет о состоянии расколо-сектантства в Тверской епархии и о деятельности противораскольнической и противосектантской миссии за 1913 г. // Тверские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1914. №24. С. 290–312.

30.Отчет о состоянии сектантства и деятельности православной миссии в Курской епархии за 1915 г. // Курские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1917. №1–2. С. 18–30.

31.Отчет Омского епархиального противосектантского и протираскольнического миссионера Д. Несменянова о состоянии сектантства и раскола в Омской епархии и деятельности миссионеров за 1909 г. // Омские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1910. №10. С. 7–16.

32.Отчет Туркестанского епархиального комитета православного миссионерского общества за 1914 г. // Туркестанские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1915. №6. С. 51–57.

33.Пастырское собрание духовенства // Екатеринбургские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №8. С. 210–212.

34.Правила для Одесского кружка ревнителей православия при Димитриевском Херсоно-Одесском епархиальном доме // Херсонские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1910. №16. С. 391–398.

35.Православные братства в прибалтийском крае // Известия по С.-Петербургской епархии. 1912. №3. С. 16–17.

36.Противосектантская миссия // Самарские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №16. С. 1055–1064.

37.Раскол и сектантство в Полтавской епархии. Организация и деятельность миссии // Полтавские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1908. №22-23. С. 908–917.

38.Скворцов В. М. Деяния 3-го Всероссийского Миссионерского Съезда в Казани, по вопросам внутренней миссии и расколосектантства. Киев, 1897.

39.Смирнов Н. Новые задачи для приходского духовенства // Донские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №34. С. 838–841.

40.Состояние сектантства и раскола и деятельность православной миссии в Екатеринославской епархии в 1909 г. // Екатеринославские епархиальные ведомости. 1910. №6. С. 13–20.

41.Троицкий И. Как устроить в сельском приходе кружок ревнителей православия и какую пользу мог бы принести этот кружок в приходе? // Киевские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №48. С. 1161–1164.

42.Устав кружка ревнителей православия // Екатеринбургские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №36. С. 340–344.

43.Устав кружка ревнителей православия Омской епархии // Омские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1914. №7. С. 34–37.

44.Устав миссионерских кружков ревнителей православия (для Тверской епархии) // Тверские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №42. С. 584–587.

45.Устав приходского миссионерского кружка для Уфимской епархии // Уфимские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №8. С. 305–311.

46.Утвержденные Св. Синодом, по определению от 20–26 мая 1908 г. за №3443, правила об устройстве внутренней миссии православной русской Церкви // Церковные ведомости. 1908. №22. С. 190–196.

47.Участие в борьбе с расколо-сектантством ревнителей православия // Пензенские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1912. №23. С. 709–711.

48.Хотовицкий А. К предстоящим сельским порайонным краткосрочным противосектантским курсам для организации кружков ревнителей православия // Смоленские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1913. №19. С. 821–830.

49.Хотовицкий Ф. О привлечении и организации в приходах миссионеров из местных прихожан, ревнителей православия и поощрение их епархиальной властью // Вестник Виленского православного Свято-Духовского братства. 1910. №24. С. 99.

50.Хрипунов К. Кружки ревнителей православия // Владикавказские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1907. №19. С. 269–271.

Литература

1.   Ефимов А. Б. Очерки по истории миссионерства Русской Православной Церкви. М.: Изд-во ПСТГУ, 2007.

2.   Кравецкий А. Г. Церковная миссия в эпоху перемен (между проповедью и диалогом). М.: Культурный центр «Духовная библиотека», 2012.

3.   Фирсов С. Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х–1918 г.). М.: Культурный центр «Духовная библиотека», 2002 Виленского православного Свято-Духовского братства. 1910. №24. С. 83–99.

• См. подробнее: Фирсов С. Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х — 1918 г.). М., 2002; Ефимов А. Б. Очерки по истории миссионерства Русской Православной Церкви. М., 2007.; Кравецкий А. Г. Церковная миссия в эпоху перемен (между проповедью и диалогом). М., 2012.
• Определение Св. Синода от 25 мая 1888 г., за №1116, по отчету о занятиях бывшего в 1887 г. в Москве съезда противораскольнических миссионеров // Церковные ведомости. 1888. №28. С. 175–177.
• Скворцов В. М. Деяния 3-го Всероссийского Миссионерского Съезда в Казани, по вопросам внутренней миссии и расколосектантства. Киев, 1897. С. 219.
• Там же.
• Утвержденные Св. Синодом, по определению от 20–26 мая 1908 г. за №3443, правила об устройстве внутренней миссии православной русской Церкви // Церковные ведомости. 1908. №22. С. 190.
• Утвержденные Св. Синодом, по определению от 20–26 мая 1908 г. за №3443, правила об устройстве внутренней миссии православной русской Церкви // Церковные ведомости. 1908. №22. С. 191.
• Там же.
• Альбицкий А. О кружках ревнителей православия // Нижегородский церковно-общественный вестник. 1906. №37. С. 1009.
• Несколько слов на «Голос сельского духовенства» // Нижегородский церковно-общественный вестник. 1906. №16. С. 430–431.
• В пастырско-миссионерском кружке // Полтавские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №1. С. 36.
• Там же.
• Колосов Н. В дороге // Руководство для сельских пастырей. 1910. №45-46. С. 229.
• Противосектантская миссия // Самарские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №16. С. 1059.
• Хрипунов К. Кружки ревнителей православия // Владикавказские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1907. №19. С. 270.
• Кальнев М. А. Что делать? Современные задачи православной миссии // Миссионерское обозрение. 1910. №10. С. 1589–1599.
• О занятиях IV-го Всероссийского миссионерского съезда в г. Киеве // Прибавление к Церковным ведомостям. 1908. №32. С. 1526.
• Хотовицкий А. К предстоящим сельским порайонным краткосрочным противосектантским курсам для организации кружков ревнителей православия // Смоленские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1913. №19. С. 822.
• Миссионерский вопрос: миссия «народная» // Известия по С.-Петербургской епархии. Неоф. ч. 1911. №19. С. 14.
• Смирнов Н. Новые задачи для приходского духовенства // Донские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №34. С. 840.
• Троицкий И. Как устроить в сельском приходе кружок ревнителей православия и какую пользу мог бы принести этот кружок в приходе? // Киевские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1910. №48. С. 1164.
• Миссионерские пастырские курсы в м. Казатино 22–29 июля 1913 г. // Киевские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1913. №36. С. 964.
• Хотовицкий Ф. О привлечении и организации в приходах миссионеров из местных прихожан, ревнителей православия и поощрение их епархиальной властью // Вестник Виленского православного Свято-Духовского братства. 1910. №24. С. 99.
• О новом вероисповедном законе // Астраханские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №5. С. 134.
• Отчет Туркестанского епархиального комитета православного миссионерского общества за 1914 г. // Туркестанские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1915. №6. С. 55.
• Отчет о состоянии раскола и сектантства и действия миссии в Пензенской епархии за 1911 г. // Пензенские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1912. №10. С. 306.
• Отчет о состоянии расколо-сектантства в Архангельской епархии и о деятельности противораскольнической миссии за 1911 г. // Архангельские епархиальные ведомости. Приложение к №20. 1912. №20. С. 28.
• См. подробнее: Куляшев А. Г. Лекции по истории и обличению сектантства как рационалистического, так и мистического, читанные на миссионерских курсах в Пермской епархии в 1912 и 1913 гг. Пермь, 1913.
• Устав кружка ревнителей православия Омской епархии // Омские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1914. №7. С. 36.
• Отчет Омского епархиального противосектантского и протираскольнического миссионера Д. Несменянова о состоянии сектантства и раскола в Омской епархии и деятельности миссионеров за 1909 г. // Омские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1910. №10. С. 8.
• Отчет о деятельности Одесского епархиального Свято-Андреевского братства за 1910 г. // Херсонские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №24. С. 545.
• Устав кружка ревнителей православия // Екатеринбургские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №36. С. 342.
• Отчет Владивостокского епархиального комитета православного Миссионерского общества за 1916 г. // Владивостокские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1917. №13-14. С. 368.
• Пастырское собрание духовенства // Екатеринбургские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №8. С. 210.
• Нормальный устав для кружков ревнителей православия во Владимирской епархии // Владимирские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1915. №18. С. 114.
• Устав миссионерских кружков ревнителей православия (для Тверской епархии) // Тверские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1911. №42. С. 585.
• Правила для Одесского кружка ревнителей православия при Димитриевском Херсоно-Одесском епархиальном доме // Херсонские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1910. №16. С. 394.
• Устав приходского миссионерского кружка для Уфимской епархии // Уфимские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №8. С. 309.
• Журнал Донского епархиального противостарообрядческого и противосектантского комитета от 8 июня 1909 г., №19 // Донские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1909. №23. С. 414.
• Отчет о деятельности Тамбовского епархиального Богородично-Серафимовского миссионерско-просветительного братства за 1911 г. // Тамбовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №38. С. 953.
• Отчет о состоянии расколо-сектантства в Тверской епархии и о деятельности противораскольнической и противосектантской миссии за 1913 г. // Тверские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1914. №24. С. 312.
• К предстоящему оживлению деятельности Братства Св. Креста // Саратовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1915. №8. С. 341.
• Отчет о краткосрочных курсах для приходских деятелей про противомусульманской и противоязыческой миссии Уфимской епархии с 1–25 августа 1911 г. // Уфимские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №3. С. 96.
• Благовестнические братства // Курский епархиальный вестник. 1918. №1–2–3. С. 16.
• Отчет о состоянии сектантства и деятельности православной миссии в Курской епархии за 1915 г. // Курские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1917. №1–2. С. 27.
• Отчет о состоянии и деятельности Витебского епархиального Св.-Владимирского братства за 1907 г. // Полоцкие епархиальные ведомости. Оф. ч. 1908. №45. С. 437.
• Состояние сектантства и раскола и деятельность православной миссии в Екатеринославской епархии в 1909 г. // Екатеринославские епархиальные ведомости. 1910. №6. С. 17.
• К вопросу о свободе вероисповеданий // Оренбургские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1905. №23. С. 758.
• Из жизни местных кружков ревнителей православия и приходских братств // Саратовские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1914. №16. С. 70.
• Отчет о состоянии и деятельности противокатолической и противосектантской миссии в епархии за 1912 г. // Полоцкие епархиальные ведомости. Оф. ч. 1914. №11. С. 131.
• Участие в борьбе с расколо-сектантством ревнителей православия // Пензенские епархиальные ведомости. Оф. ч. 1912. №23. С. 709.
• Отчет епархиального миссионера-проповедника, протоиерея Феодосия Кирики за 1913 г. // Кишиневские епархиальные ведомости. 1914. №16. С. 33.
• Троицкий И. Указ. соч. С. 1165.
• Комягинский И. Ревнители православия // Орловские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №50. С. 1439.
• Раскол и сектантство в Полтавской епархии. Организация и деятельность миссии // Полтавские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1908. №22–23. С. 911.
• Миссионерский кружок ревнителей православия в станице Старонижестеблиевской, Кубанской области, открытый 7 февраля 1911 г. // Ставропольские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1912. №48. С. 1627.
• Православные братства в прибалтийском крае // Известия по С.-Петербургской епархии. 1912. №3. С. 16.
• Деятельность миссионерского кружка ревнителей православия с. Клишово 4 округа, Оргеевского уезда за 1910 г. // Кишиневские епархиальные ведомости. Неоф. ч. 1911. №10. С. 424.