- Научные статьи
Литургия: общее дело или благоговение перед неизреченным Таинством?
Опубликовано: 21 марта 2016
На Божественной Литургии
мы находим пищу, жизнь и радость,
которые режутся – и не разделяются,
но соединяют; которые раздаются,
поедаются – и не оскудевают,
но воплощаются и освящают[1].
Православных христиан объединяет общая вера во Христа и общая Евхаристия. В этих рамках существует многообразие мнений, подходов и различных изложений богодухновенных истин Церкви. Прежде всего очевидно, что изложение тех или иных истин будет иметь различные акценты и метафоры, учитывая этническую или культурную среду слушающих. В каждой Поместной Церкви учат об одном и том же, но разными словами. Это касается и совершения богослужений, проповеди, практики причащения. За каждой Церковью стоит своя, часто значительно отличающаяся от других, традиция восприятия главного Таинства Церкви. И если ещё совсем недавно Русская Церковь пребывала практически в изоляции, то сейчас стали доступны разные литургические практики или в паломничествах, или с помощью современных средств общения. Да и в самой Русской Церкви (и, видимо, во всех остальных Поместных Церквах) налицо различные подходы к вопросам брака и семьи, места Церкви в общественной жизни, отношения с духовным отцом, участия в богослужении.
Европейские языки, как языки христианской по происхождению цивилизации, немыслимы без многочисленных греческих заимствований, да и в русском языке их очень много. Часто заимствуются именно сакральные смыслы самых обыденных слов. В фразе ‘ενα ποτήρι νερό, παρακαλώ! (стакан воды, пожалуйста!), звучащей вполне обыденно для греческих ушей, русский православный услышит сакральное слово «Потир», которое в русском означает уже не просто стакан, а Чашу Евхаристическую. Κατάστημα λειτουργεί — это уже про работающий магазин. И здесь сакральное для слово «Литургия» означает некие общественные работы — открытый магазин или работающий общественный транспорт.
В языках, заимствовавших это слово, главный смысл стал сакральным — этим словом обозначается Таинство Церкви, в котором община, возглавляемая предстоятелем-пресвитером, совершает благодарение Создателю и причащается Тела и Крови Господних под видом хлеба и вина. Церковь — это собрание, единение, — прежде всего вокруг Евхаристический Трапезы. Все, кто собрались в Евхаристическое собрание и не были отлучены от Причастия за смертные грехи, должны были причаститься Телу и Крови Христовым, а те, кто не делал этого, отлучался от Церкви за оскорбление, нанесенное Господу, поскольку ничем, кроме равнодушия и нелюбви к Богу, этого объяснить нельзя. Таким образом, Евхаристия совершалась для всех в собрании во имя единения христиан. Мы исходим из того очевидного факта, что все молитвы Литургии не являются эзотерикой, то есть неким тайным учением Церкви, требующим чтения их священником тайно от молящихся, про себя. Верные должны знать их содержание, иначе как можно их утверждать всеобщим «аминь» на службе?
Главное действо Церкви, заповеданное Самим Её Основателем Господом Иисусом Христом совершалось и совершается, таким образом, как общественное делание. Литургия не может совершаться не только в отсутствие предстоятеля-священника, но и в отсутствие верных. Об этом, по сути дела, говорит «Известие учительное» (приложение к Служебнику — главной книге, излагающей порядок и молитвы Литургии), запрещая священнику служить, не имея прислужника в алтаре. Православной богослужебной традиции оказались чуждыми совершения так называемых «приватных месс», подобно тому, как это было принято в римо-католичестве, когда священник совершал Евхаристию, не заботясь о степени участия верующих (их могло вообще не быть). Да и там к концу прошлого века возникло ясное понимание того, что Евхаристия не может совершаться без общины. «Служение Мессы без общины дозволяется по преимуществу больным священникам или священникам-инвалидам, и всё-таки такое служение «является исключительным и на грани допустимого», — повествует известное пособие по католической литургике[2].
Однако эти очевидные положения учения Церкви о Евхаристии в самой своей основе не встречают понимания среди значительной части наших прихожан, что показывают не только комментарии на соответствующие статьи в интернете, но и иногда встречающиеся жалобы на духовенство, читающее вслух молитвы Анафоры (такое чтение «мешает молиться»(!)). В данной статье мы попытаемся хотя бы частично осмыслить причину такого непонимания с богословских позиций, по возможности избегая психологических и особенно эмоциональных трактовок.
Понимание того, что Евхаристию совершает община верных[3], а не только специально поставленные для этого люди, не противоречит тому, что на ней совершается приобщение Голгофской Жертве, о чем явно свидетельствует большинство молитв и священнодействий Литургии. Это вызывает благоговение перед совершающимся Таинством преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Господни. Как священник, так и мирянин, желающий приступить к Таинству Евхаристии, читают довольно длинное молитвенное правило, которое призвано настроить желающего совершить Литургию (священника) или причаститься (мирянина) на величие того, что совершится в собрании верных. А раз совершает Евхаристию именно община верных, то становится очевидным, что непричащение христианина за Литургией, если он не отлучён, — это ситуация ненормальная. Однако именно такой обычай возник в православии не один век назад. Особенно он утвердился в Синодальное время. Литургическое благочестие синодального периода, основывающееся прежде всего на благоговении и осознании своего недостоинства, отражено в Катехизисе святителя Филарета Дроздова, в котором если прямо и не отрицается возможность причащения за каждой Литургией, на которой присутствуешь (упоминаются древние христиане, причащающиеся каждое воскресение), то, отражая сложившуюся практику, говорится хотя бы об одном причащении не в неделю, месяц, но об одном причащении в год. В том же Катехизисе читаем ответ на вопрос «какое участие в Божественной Литургии могут иметь те, которые только слушают ее, а не приступают ко святому причащению?» Ответ таков: «Они могут и должны участвовать молитвой, верой и непрестанным воспоминанием Господа нашего Иисуса Христа, который именно повелел сие творить в Его воспоминание»[4]. Заметим, что Господь заповедовал именно вкушение Св. Даров в Его воспоминание (Лк. 22:19). Подтверждая эту очевидную мысль, современный афонский игумен Василий отмечает, что «на Божественной Литургии ничто не происходит механически, магически. На ней нет ничего неясного или тёмного, несмотря на то, что она превышает человеческий разум. Поэтому на литургии ничто не остаётся «бесплотным». Всё преподносится человеку как раздробляемый хлеб, как съедобная для него пища; всё преподносится как изливаемая кровь – кровь, которая бесшумно вливается в наши жизненные вены, сообщая нам жизнь и надежду»[5].
В том же XIX веке представители афонского движения так называемых «коливадов» святые Никодим Святогорец и Макарий Коринфский написали книгу о непрестанном причащении святых Христовых Тайн, основные положения которой противоречат уже тогда сложившейся практике редкого причащения. «О человек! Ты недостоин Причастия? Тогда ты недостоин и слышать молитвы Литургии», — читаем мы в самом начале книги[6]. Из этой фразы становится непонятным, как можно верному присутствовать на Литургии, но при этом не причащаться. В контексте книги участие в Евхаристии напрямую с исповедью не связано, что, наконец, признано формально и в современном документе Русской Православной Церкви «Об участии верных в Евхаристии». И в такой практике Таинство Покаяния обретает свой изначальный смысл как Таинство воссоединения падшего человека с Церковью, что венчается участием в Евхаристии.
Приходится признать, что стремление к частому причащению вызывает довольно значительное сопротивление среди некоторых духовников. Ещё совсем недавно в большинстве больших храмов мирян не причащали на Пасху и Рождество. И даже если сейчас найти такой храм всё сложнее, стремление к частому причащению всё ещё воспринимается как недолжное дерзновение и отсутствие смирения[7]. То есть если бы человек был бы смиренным, то не дерзал подходить к Чаше часто, особенно на каждой Литургии. И знал бы этот человек, что происходит на престоле во время Литургии… Следует ли такое отношение к частому причащению мирян из святоотеческих символических толкований на Литургию? Согласно этим толкованиям, буквально каждое движение в чинопоследовании Литургии символизирует некую духовную реальность (например, малый вход символизирует выход Христа на проповедь, великий вход — шествие Христа на Голгофу). Отсюда становится понятным и стремление некоторых священников в новых помещениях, выделяемых под храм, прежде всего огородить алтарь и сделать завесу — даже при отсутствии иконостаса.
Однако у такого авторитетного исследователя Восточной Литургии, как Хуан Матеос, мы встречаем отрицательное отношение к тому, чтобы каждый элемент, каждое движение в последовании Литургии обязательно означали бы что-нибудь из горнего мира. Аргументация очевидна: эти толкования совершенно не вытекают из содержания самой Литургии — из её молитв и чина[8]. К тому же символические святоотеческие толкования всё же догматом не являются, поэтому, возможно, мы и видим, что пастырская мудрость наших архиереев дозволяет разную практику служения. Ведь если мы не сподобились подобного мистического озарения, то в нашем литургическом служении мы и делаем акцент на видимом — то есть на содержании молитв Литургии и на общине верных вокруг Чаши. Таким образом, именно регулярное причастие исполняет слова Спасителя «пийте от нея вси» о Чаше Нового Завета.
Но можно ли ограничить смысл Евхаристии общим собранием симпатизирующих друг другу людей одной веры? И что Евхаристия в ранней Церкви была всего лишь общей трапезой с молитвами благословения и благодарения. Похоже, что протестантам представляется именно такая идиллическая картина. Но если мы проанализируем содержание Анафоры, то есть основной Евхаристической молитвы, то увидим явное сходство между ней и ветхозаветными храмовыми молитвами благодарения. Да и суточный круг богослужения построен на суточном круге жертвоприношений Храма, где жертвы приносились трижды в день: утром, днем и вечером. И наши молитвы, которые лежат в основе суточного круга, связаны с теми жертвоприношениями. Причем это можно проследить с помощью научного аппарата, текстуально. Человеку, хотя бы поверхностно знакомому с содержанием Анафоры, будут очевидны параллели:
Будем святить имя Твое в мире сем, как святят его в небесах горних (...)
Свят, Свят, Свят Адонаи (Господь)-Саваоф, полна вся земля Его славы (...)
Благословенна слава Господня от Его места. Господь будет царствовать вечно,
Бог Твой Сион в роды родов (…), Благословен Ты, Адонаи, Боже Святой.
По мнению известного литургиста Мигеля Арранца, приведённые выше молитвы благодарения происходят из ветхозаветного храмового Богослужения[9]. Таким образом, сопоставляя богослужебные источники первых веков, видно, что у первых христиан (даже в домашней обстановке) продолжался храмовый культ с соответствующими молитвами. Что подтверждает и фраза из древнего Учения двенадцати апостолов (Дидахи): «Ибо о ней сказал Господь: на всяком месте и во всякое время (должно) приносить Мне жертву чистую, потому что Я Царь великий, говорит Господь, и имя Мое чудно в народах»[10]. Таким образом, можно предположить, что Евхаристия с самого начала христианства понималась как Жертва и связывалась с Крестной смертью Спасителя. Да и известное обвинение против первых христиан в каннибализме не могло бы быть выдвинуто, не будь у них осознания реальности Евхаристического Тела Господня[11].
Спустя века, уже преп. Максим Исповедник напишет в своём Тайноводстве, акцентируя то, что происходящее в Евхаристическом собрании является именно Таинством, поскольку «…Святой Дух присутствует всегда, но во время святого синаксиса (собрания) каким-то особым образом. Эта благодать изменяет и преобразует всякого находящегося там, она переплавляет его согласно меры божественного в нем и ведет его к тому, что являют таинства, даже если сам он этого не ощущает, потому что пребывает пока еще среди младенцев во Христе, не умеющих видеть ни глубин этой реальности, ни действующей в ней благодати, которые проявляются в каждом из составляющих службу божественных символов спасения…»[12]. Несмотря на символизм, здесь преп. Максим обозначает Литургию не как священнодействие в алтаре, а как собрание верных вокруг Евхаристической Трапезы.
Что же мешает сторонникам восприятия Литургии как общего дела христианской общины принять в простоте сердца столь возвышенное святоотеческое богословие, которое ясно говорит о невидимом величии Таинства и о том, почему мы его не ощущаем? Дело, возможно, в том, что у ранних отцов (включая каппадокийцев) мы не находим такого символизма. А тот символизм, который находим у более поздних отцов, вряд ли можно считать абсолютным в догматическом смысле. Ведь если преп. Максим Исповедник считает малый вход символом первого пришествия Христа во плоти, а также уходом от внешнего обольщения и смятения, вызванных плотскими вещами[13]; Николай Кавасила — явления Христа народу при Его крещении на Иордане[14], святитель Симеон Солунский — сошествия Христа на землю, смерти, Воскресения и Вознесения[15], то есть вряд ли можно здесь говорить о согласии отцов по этому вопросу как необходимом критерии богословского правомыслия.
Опыт обсуждения Евхаристии показывает, что для многих мирян (особенно окормляющихся у духовников-монахов) чаемая всем сердцем традиционность — это именно служение Литургии с наибольшей степенью сакральности, то есть когда перед величием совершающегося Таинства в алтаре яснее проявляется человеческое ничтожество, и мирянину, по словам преп. Никиты Стифата, только и остаётся стоять во время Анафоры как можно дальше от священной Трапезы[16]. Отсюда становится отчасти понятным тот тон нетерпимости к самой возможности осознания Литургии как общего дела, который сквозит в комментариях ревнителей традиции на статьи и книги о Литургии как об общем деле. Поскольку именно из этого осознания следует различное понимание того, чему должна учить людей Церковь и что следует воплощать пастырям и мирянам в своем христианском делании.
В одной недавно опубликованной на этом сайте статье высказана еще одна очевидная проблема, порождённая подобным восприятием главного Таинства Церкви: «Главной задачей клира является отправление богослужения. Поэтому сейчас основным критерием успешности жизни епархии, основным местом приложения усилия настоятелей является строительство и благоукрасительство храмов. Церковность человека выражается прежде всего в участии в богослужении, которое в отношении мирян сводится, как правило, к присутствию на богослужении и в участии в Таинствах в качестве пассивных реципиентов. Все это естественным образом порождает такую подмену, когда вера в Бога отождествляется с верой в таинства. Ключевым событием жизни становится культ. Воцерковление человека заключается во вхождении в пространство действия культа. Таинства становятся неким «инструментом», с помощью которых возможна аккумуляция благодати для личного освящения и очищения»[17].
Но не является ли попытка чрезмерной сакрализации самым простым способом уйти от смысла? И не является ли она следствием нежелания, да и просто неспособности хотя бы осмыслить хоть какие-то проблемы? Ведь стремление погрузить жизнь (и не только церковную!) в «традиционную сакральность» может завести слишком далеко. Например, когда упор на соблюдение внешних форм бытового благочестия большинством населения не спас нашу страну от катастрофы 1917 года, когда народ стал массово отходить от Церкви.
Остаётся непонятным, насколько две точки зрения на Евхаристию, рассматриваемые в статье, примиримы в принципе. По наблюдениям автора, это разномыслие продолжает оставаться «точкой напряжения», подобно, скажем, отношению к браку и семейной жизни у различных групп православных верующих. За одним восприятием – относительно поздние по времени Святые Отцы с их символизмом и благоговением перед неизреченным Таинством, за другим – желание восприятия Таинства Единства как общего дела христианской общины. Хочется надеяться, что верное осмысление этой проблемы станет добрым знаком в жизни Церкви. Главное — не впадать в крайности и стараться услышать друг друга, несмотря на разногласия (1 Кор. 11:19).
Сноски
[1] Василий, архим., игумен Иверской Обители на Афоне. Входное. Элементы литургического опыта таинства единства в Православной Церкви. Богородице-Сергиева пустынь, 2007. С. 124.
[2] М. Кунцлер. Литургия Церкви. III часть. 3.3. http://agnuz.info/app/webroot/library/195/230/page03.htm
[3] «Мы понимаем, что эпиклеза не просто возглашается священником, но священнодействуется всем телом Церкви», – замечает современный афонский богослов. Василий, архим., игумен Иверской Обители на Афоне. Входное. Элементы литургического опыта таинства единства в Православной Церкви. Богородице-Сергиева пустынь, 2007. С. 93.
[4] Филарет Московский (Дроздов), свят. Пространный Православный Катeхизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Любое изд. 340, 341. http://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Moskovskij/prostrannyj-pravoslavnyj-katekhizis/2_15
[5] Василий, архим., игумен Иверской Обители на Афоне. Входное. Элементы литургического опыта таинства единства в Православной Церкви. Богородице-Сергиева пустынь, 2007. С. 99.
[6] Никодим Святогорец, преп. Макарий Коринфский, свят. Книга душеполезнейшая о непрестанном причащении Святых Христовых Тайн. Cумы, 2001. http://www.pravmir.ru/kniga-dushepoleznejshaya-o-neprestannom-prichashhenii-svyatyx-xristovyx-tain/
[7] Заметим, что в других Поместных Православных Церквах духовником может быть не каждый священник, а только имеющий специальное благословение от правящего епископа. В греческом Евхологии (аналог соединённых вместе Служебника и Требника) есть чин «егда творит архиерей духовника». При этом прихожане не обязаны ездить перед каждой Литургией к исповеднику, а исповедуются, согрешив грехами, препятствующими к тому, чтобы приступить в Причастию. Интересно, что и в нашем Требнике перед чином исповедания содержится суровое предостережение о том, что если кто-то без повелительной грамоты местного епископа станет принимать помышления и исповеди, то не только погубит себя, как нарушителя правил, но и тех, кто у него исповедуется, поскольку они «не исповедани суть». Но в русской церкви вот уже несколько столетий ни один епископ никаких специальных полномочий духовенству исповедовать не выдаёт. Возможно, в том, что эта фраза осталась в Требнике, есть некий Промысел о том, что когда-нибудь только что рукоположенные юные иереи, без духовного опыта рассуждающие о людских грехах, перестанут решать, кому приступать к Причастию, а кому – нет.
[8] Х. Матеос, Р. Тафт. Развитие византийской литургии. Киев, 2009
[9] М. Арранц. Евхаристия Востока и Запада. М., 1999. С. 10. www.krest.vn.ua/biblio/eucharistia.pdf
[10] Дидахе. http://azbyka.ru/otechnik/pravila/didahe_rus
[11] Casimir Kucharek. The Sacramental Mysteries: A Byzantine Approach. Alleluia Press, 1976, p. 86
[12] S. Massimo Confessore. La mistagogia ed altri scritti, R. Florence: Testi Cristiani, 1931.
Chapter 24, line 08.
[13] S. Massimo Confessore. La mistagogia ed altri scritti, R. Florence: Testi Cristiani, 1931.
Chapter 23, line 03. Русс. пер.: Максим Исповедник, преп. Тайноводство. Заключение. http://www.m-isp.com/?id=76
[14] Николай Кавасила. Изъяснение Божественной Литургии. http://royallib.com/read/kavasila_nikolay/izyasnenie_bogestvennoy_liturgii.html#112716
[15] Симеон Солунский, свят. Премудрость нашего спасения. М., 2013. 66. Что знаменует святой алтарь, и что — священная трапеза. http://azbyka.ru/otechnik/Simeon_Solunskij/premudrost_nashego_spaseniia/3_19
[16] Никита Стифат, преп. Письмо с возражениями софисту Григорию, 8, 3. http://predanie.ru/nikita-stifat-prepodobnyy/book/70169-nikita-stifat-tvoreniya/#toc7
[17] А. Королев. Вера и таинства в Православной Церкви.
<p>За совет учиться - благодарю. Всегда полезно. Однако, Вы не ответили на мой предыдущий вопрос - какую литературу из области исторической литургики и общецерковной истории Вы использовали, когда были преподавателем.</p><p>По поводу оценки моего пребывания в традиции - не имею оснований доверять Вашей прозорливости. Совершенно никаких.<strong> </strong></p><p>Ну, и по поводу Вашего письма в целом.Вроде как, оно является ответом на моё сообщение - а при этом, как видится, почти не имеет с ним логической связи.</p><p><br></p>
Я очень прошу прощения :) но для меня авторитет только святые отцы и и установленная ими традиция. А догмата непогрешимости священноначалия у нас нет и никогда не было.
<i>"а не то, что придумала Русская Церковь - как некий компромисс"</i><br><br>Согласитесь: то, что придумывает Церковь, в большинстве случаев оказывается "добро зело". Тем более, что всё "придуманное" поверяется церковной практикой - и либо проходит эту поверку, либо в Церкви далее не живёт.<br>Обсуждаемая нами практика живёт в Церкви несколько столетий - то есть, является полноценным церковным Преданием.<br><br><i>"Само участие в богослужении и является "подготовкой" </i><br><br>Можно было бы согласиться с Вашими словами - если бы участие будущего причастника в богослужении выражалось в более-менее полном круге в течении нескольких дней (ну, как в Типиконе описано).<br>А в нашей реальности среднестатический работающий христианин участвует в богослужении раз в неделю полтора часа - от возгласа на 3-й час до выноса Чаши (и это общее время, включая отвлечения и суету). Вряд ли это стоит считать достаточной подготовкой. <br>К тому же, за эти полтора часа прихожанин не услышит ни одного прошения о том, чтобы сподобиться Причастия - вплоть до "Верую и исповедую..." непосредственно у Чаши.<br><br>Поэтому 2-3-дневное говение и предлагаемое молитвенное правило с канонами - это обычай очень ценный и помогающий хоть как-то настроить свою душу на покаяние и осознание серьезности предстоящего Таинства. По канону в день, а в последний вечер канон и молитвы ко Причастию, да по возможности вечернее богослужение - это всё же какая-то спокойность, основательность, гармоничность.<br><br>Напоследок сказал бы так: может быть, вообще немного неправильно рассматривать говение чисто как "подготовку ко Причастию"? Скорее так: и говение, и исповедь, и Причастие являются подготовкой к Царствию Небесному. Но для того, чтобы люди не теряли ни одно из этих средств, не пренебрегали ими - Русская Церковь в своей практике очень промыслительно соединила их воедино.<br><br>Как сказал кто-то из современных заслуженных отцов: "жизнь христианина - это не Причащение Св. Таин, а подготовка к нему". (Не отвечаю за буквальную точность цитаты, но смысл такой).
<i>"Я преподавал литургику"</i><br><br> Значит, Вы готовили определенный курс лекций по литургике. Если не секрет - скажите, какую литературу (каких авторов) для этого Вы использовали из области исторической литургики и общецерковной истории?<br><br>
Дорогой раб Божий Михаил, <br>почему-то я не заметил в этой дискуссии ссылки на документ принятый нашими отцами "Об участии верных в Евхаристии"? <br><br> http://www.patriarchia.ru/db/text/3981166.html
Запомните, "наука" - служанка Предания, а не наоборот :) <div>Вам еще надо много и много учиться, и все более и более приобщаться к традиции Православия, вне которой пока вы пребываете, А, значит, и вне Православия. Главное, - подавите в себе гордыню и покоритесь отцам. Другого пути нет, или же только ведущий в пагубу. </div><div>Михаил. </div>
<i>" Существует понятие "соборная личность" "</i><br><br>Михаил, никто не отнимает у Вас права создавать и формулировать любые понятия - но при этом очень возможно, что созданные Вами понятия будут что-то значить лишь для Вас самого.<br><br>А данный портал предлагает публиковать статьи и комментарии в научном стиле - и оперировать понятиями, которые признаются (или, по крайней мере, рассматриваются) в богословской науке.<br><br><i>"Почитайте историю <u>Визанский</u> и Российской Империй"</i><br><br>Это, по небрежности, несуществующее название.<br><br>И уж какие аргументы в византийской и русской истории Вы нашли в пользу Вашей "единой личности" - загадка.
Михаил, я не знаю, по каким источникам вы заключили о трехкратном причащении в древней Руси. Почитайте "Вопрошания Кирика Новгородца", которые изучают в семинариях. <div>Там Нифонт цитирует правило святого Тимофея Александрийского о том, что если верный станет бесноватым, при условии того, что он не хулит тайны, ему достаточно причащаться раз в неделю. Там же говорится о епитимье - отлучении от причастия на месяц. Это епитимья, заметьте, а не "тысячелетняя практика, переданная от отцов". <div>Митрополит Киевский Иоанн II в конце XI века говорит о причащении в праздники и во все воскресенья Великого поста. Он перечисляет более 20 дней причащения в год.</div><div>Симеон Новый Богослов (кстати примерно период крещения Руси): «<b>А кто все это делает (приносит должное покаяние) и в воздыханиях и в слезах совершает течение жизни своей, тот и весьма достоин быть причастником Божественных таин, и не только в праздник, но и каждодневно и даже – хотя и дерзновенно скажу – с самого начала покаяния и обращения своего». </b>Т.е. минимум в праздники причащались, никакого ограничения постами и в помине не было.</div><div>Симеон Солунский в XV веке пишет: <b>«У кого довольно силы и внимания, такой пусть приступает к причастию Христову чаще, даже, если можно, и каждую неделю, особенно же люди престарелые и немощные, ибо в сем общении – наша жизнь и сила».</b></div><div><div>Так что норму трех-четырехкратного причащения вы выдумали сами. Изучайте литургику, Михаил.<div> </div></div></div></div>
У вас Русь просто страна новаторов, которые стали придерживаться практики, которая в Византии возникла только через несколько столетий.
Предлагаете вернуться к этой сомнительной практике? И всё же речь не совсем об этом. Подготовка к причащению в X веке была несколько иной. Не было нынешнего последования, например.
о. Илия, для Михаила всё это не проблема. Он считает, что традиция изменчива, каждый век она другая: http://www.bogoslov.ru/text/4788563.html#comment4794065, к тому же он хранитель устного предания: http://www.bogoslov.ru/text/4788563.html#comment4791444<div><div>Михаил также уверен что на Руси причащались только так как написал он, и к сожалению не знает когда появилось последование ко причастию, когда появилось книгопечатание. </div><div>Вероятно это мы просто не знаем что на Руси до появления последования ко причастию, оно 600 лет существовало в каждой избе на берестовых грамотах, его просто не раскопали ещё (а уж акафисты то были ещё на скрижалях и скоро их обнаружат).</div></div>
<p>Ну вот, Михаил, я и говорю, читая Вашу квазиполемику со мной (похожую больше на троллинг), что дальнейшая дискуссия с Вами без-смысленна. Простите меня, если чем Вас соблазнил, обидел - помоги, вразуми, спаси Вас Господь!</p><p><br></p>
Я преподавал литургику, если что :)<div>Именно тысячелетняя. На Руси с Крещения(10 век) причащались три раза в год - по все посты. Когда в 12 веке был установлен Успенский пост, стали причащаться четыре раза в год.</div><div>Учитесь, друг мой :)</div>
++++Существует понятие "соборная личность"+++<br><br>Такого понятия не существует в священном Предании православной Церкви. Лицо (личность) это всегда особое. Нет общего лица. У меня свое у вас свое.<br> И уж тем более не надо так кощунствовать<br>+++это православный народ во главе с Помазанником Божиим+++<br>Как известно никаких православных царей сейчас нет. А Церковь есть.
Вы как-то упрощенно представляете себе события после Пятидесятницы: "совершили пост и пошли". Апостолы долгое время вообще не покидали Иерусалим. И вы не могли бы процитировать какой-нибудь исторический документ, отражающий это предание?
Ничего подобного. Существует понятие "соборная личность" - это православный народ во главе с Помазанником Божиим - царем. Воцерковленным может быть не только отдельно взятый человек, но и семья, и государство. Почитайте историю Визанский и Российской Империй, а так же каноничекую норму Симфонии властей.
<EM>"Обновленчество осуждено раз и навсегда в лице Святейшего Тихона и Новомученников. "<BR><BR></EM>Михаил, перечитайте - бессмыслица ведь получилась...<BR><BR><EM>"Святая Русь - это действительно идеал служения Богу."<BR><BR></EM>История любого государства или народа не является "идеалом служения Богу".<BR>Примером служения Богу может быть лишь жизнь отдельного святого человека.<BR>В редких случаях так можно сказать в целом о жизни конкретного монастыря, скита или благочестивой семьи.<BR><BR>А по основной теме - конечно, отбросив говение, очень много потеряли бы.
Далеко не тысячелетняя. Поделите минимум на два. Может почитаете что-нибудь по исторической литургике
Я с вами спорить не собираюсь. Если вы не знаете, что после Пятидесятницы апостолы совершили пост, а лишь потом пошли на проповедь, это ваше незнание Предания.
Не надо считать себя обладателем "тайного знания". Православие - это не эзотерика :)
<p>"До чего мы достигли, так и должны мыслить, и по тому правилу жить"(Фил.3:16) - говорит апостол Павел нам, а также: "А кто не разумеет, пусть не разумеет"(1Кор.14:38). Поэтому, Михаил, я больше не буду с Вами дискутировать - это безрезультатно по многим причинам. Оставайтесь пока со своими познаниями и убеждениями, даст Бог - они у Вас расширятся, углубятся. Сейчас Вы говорите о том, что не вполне хорошо знаете (те же толкования еп.Никодима Милаша, которые как раз подтверждают мои слова), поэтому я не вижу смысла Вам объяснять все с азов и доказывать простые мысли (и будто оправдываться перед Вами за них). Только мой Вам совет: посещайте пока больше <a href="http://azbyka.ru/">azbyka.ru</a> и <a href="http://orthpatr.ru">orthpatr.ru</a>, чем этот ресурс, здесь Вас регулярно могут разные "противоречия" смущать (а Вы - искушаться ими и осуждать людей за них, потому что это превышает Вашу духовную "меру"), оставьте богословские споры до времени. Помоги Вам и всем нам Господь! </p><p><br></p>
<i>"Кстати, Петров пост был всегда - это самый древний христианский пост".</i><div><i><br></i></div><div>Это не так. Самый древний пост - предпасхальный, ставший со временем Великим. А Петров пост, изначально не связанный с именами апостолов, возник примерно в III веке, и считался компенсацией для тех, кто не имел возможности соблюдать Великий. Следовательно появился он после того, как предпасхальный пост перестал восприниматься как предкрещальный. Первое упоминание о посте после Пятидесятницы содержится у Ипполита Римского:</div><div><i>"Если же кто, будучи в плавании или по другой необходимости, не знал дня [Пасхи], то, узнав об этом, пусть постится за прошедший пост после Пятидесятницы. Ибо Пасха, которую мы празднуем не является [символом]. Образ уже прошел, поэтому пост переносится на второй месяц, и кто должен поститься, пусть сделает это в действительности".</i></div><div>В IV веке этот пост стал привязываться к празднику святых апостолов и постепенно утратил свою компенсаторскую функцию.</div>
Такова 1000-я практика Русской Православной Церкви, хотите вы этого или нет. Так нам передано от отцов. Так причащались и Новомученики. И мы так же поступаем. Так что "америку" открывать не надо. Вы не умнее и не святее отцов. <div>И чем чаше христиан причащается, тем он должен больше и лучше готовиться, а не наоборот. </div>
<i>"Подготовка - это полный суточный богослужебный круг, пост от 7 до 3 дней (для больных может быть сокращен до одного дня), прочтение молитв - 3 канона и Последование, акафист по желанию, обязательная исповедь и натощак. Вот такие пироги, батюшка. И так было на Святой Руси всегда".</i><div><i><br></i></div><div>Кто вам такое сказал? На момент крещения Руси даже в Византии такой практики не было, она установилась на пару веков позднее, причем исключительно в монастырях. Многодневный пост перед причастием в русской практике был закреплен в конце XVII века. Три канона и акафисты вообще к Евхаристии прямого отношения не имеют, они приняты как подражание иноческому ежедневному келейному правилу. Логично, что вся эта система подготовки была введена при практике редкого причащения. Если причащаешься несколько раз в год, то будь добр, читай каноны с акафистами. Но "несколько раз в год" - это не норма православия, а отклонение от нормы. </div>
М-да,.. Комментарий сродни: "Господи, благодарю Тебя, что я не такой, как прочие человецы..."
Разумеется. Потому что трудно не вкушать пищи и не пить воды с получи до вечера следующего дня. Так как по канонам причащение строго натощак. Утреню же совершать с вечера допускает даже Типикон в некоторых случаях. А вот чтобы утреня совершалась после восхода солнца - такового в Типиконе нигде нет, это явное и грубое нарушение Устава.<div>Причем тут отцы-каппадокийцы? Вы что в V век живете? Предание оно передается последовательно от одного поколения христиан к другому, без перескоков. И вы не умнее и не святее наших отцов, которые вообще говоря - Новомученики и Исповедники. Что они нам передали, то мы неизменно храним. Какие вопросы? :)</div><div>Кстати, Петров пост был всегда - это самый древний христианский пост. </div><div>Святая Русь - это действительно идеал служения Богу. Лучше пока еще никто не придумал и не придумает. А обновленчество нам не нужно, мы второй раз на одни и те же грабли не наступаем. Обновленчество осуждено раз и навсегда в лице Святейшего Тихона и Новомученников.
А служить повсеместно утреннее богослужение вечером, а вечерню с утра (в Великом Посту с Литургией Преждеосвященных Даров) тоже Дух установил через отцов? Тем более практика Русской Церкви - это всего лишь её практика, тем более нововведённая.<div>По вашей логике тогда Отцы-каппадокийцы - лютеране? Они не знали Петрова, Успенского, Рождественского постов, не читали каноны и акафисты перед причастием и даже (!) не постились во всю пятидесятницу!!!</div><div>И не делайте из "Святой Руси" идеал и венец Православной веры. И не путайте Православие с многообразием церковных традиций на протяжении почти 2000-летней истории Церкви.</div>
Для меня никаких "противоречий" не существует, отче. Для меня есть предание и традиция - это вполне достаточно. Как отцы наши служили и спасались, так и нам заповедано, ничего не изменяя. Что касается канонических правил, то их еще надо правильно понимать. Неужели Вы думаете, отче, что на Руси эти правила не знали? :) Почитайте, как их толкует священноисповедник еп. Николим (Милаш). Там ничего и близко нет о чем Вы пишете.
А вы Катехизис свт. Филарета Московского почитайте, там все сказано. Или для вас свт. Филарет - не авторитет?
A что за "Западная Церковь" позвольте осведомится? Никеоцареградском символ Вы исповедуете? В греч. оригинале <div>Миа(=одна) Агиа католикИ кэ апостоликИ экклисия. она исповедует "иже Отца исходящего" Духа.</div>
Друг мой, надо бы все-таки подучиться!<div>По верхушкам Вы как-то...</div><div>Да и о 1000-летней практике - улыбку вызывает...</div>
<p> Я Вам в предыдущем комментарии порекомендовал разобраться с противоречием между Канонами и этими рекомендациями (которые, на самом деле, не единственные у этих отцов: у них же, если читаем их больше, внимательно и непредвзято, встречаем пожелания и более частого причащения, но в каких случаях - это становится понятно после нахождения ответа на мой вопрос Вам), поэтому пока не хочу давать подсказки. Если не сможете или не захотите найти ответ на это противоречие - тогда я расскажу. С Богом, Михаил!</p><p><br></p>
<p> А с чего Вы решили, Михаил, что я так решил? Я не говорил, что все неправильно - Вы не можете привести никаких доказательства этому, остерегитесь так выражаться. И Вы как будто не читали статью, не читали ранних отцов, которые говорили с акцентом именно об общинном характере Евхаристии. Я высказал свое понимание Предания Церкви, которое включает в себя в полноте все необходимые элементы этого понимания, но их синтез - это дело каждого человека индивидуально (это называется осмысливание), которое он творит в зависимости от своего духовного устроения и развития, поэтому и уровень и образ понимания могут различаться. Не ищите здесь обновленчества, лучше расширяйте свой кругозор (например, попробуйте найти ответ на противоречие: в Канонических правилах говорится, что не причащавшийся без благовидной причины 3 воскресных дня считался извергнувшим себя из Церкви, а у отцов 19 века читаем рекомендацию о "достаточности" причащения 4 раза в год каждым многодневным постом - как Вы совместите это?) и не спешите никого обвинять. Помоги Вам Господь!</p><p><br></p>
Что значит "придумала Русская Церковь"?! А Вам никогда в голову не приходила такая проста мысль, что это Дух Святой установил через отцов?<div>Кто вам сказал, что причащались раз году? Причащались на Руси всеми постами и на день Ангела. Минимальный же срок был установлен Духовным Регламентом, чтобы вычислять т.о. старообрядцев, т.к. с них взимался больший налог в казну. Это был чисто фискальный момет со стороны государства. </div><div>Первая евхаристия в Сионской горнице была да. Но только Дух Святой, который был в Церви со дня Пятидесятници, тот же и сейчас. И Он установил те формы богослужения, которые мы имеем, которые нам по преемственности передали наши отцы. А любой возврат в прошлое - это лютеранство - неверие в Духа Святого и в Святую Церковь. Одной верой в Православии тоже спасение никогда не исповедовалось, нужно еще соработничество с божественной благодатью. Поэтому нужно обязательно готовиться к причащению - говеть - так, как учит Святая Церковь. А причащение без подготовки - это поцелуй Иуды. Оно только в осуждение. Литургия не является подготовкой, но уже само исполнение. Подготовка - это полный суточный богослужебный круг, пост от 7 до 3 дней (для больных может быть сокращен до одного дня), прочтение молитв - 3 канона и Последование, акафист по желанию, обязательная исповедь и натощак. Вот такие пироги, батюшка. И так было на Святой Руси всегда. </div>
Само участие в богослужении и является "подготовкой", а не то, что придумала Русская Церковь - как некий компромисс - для неверующих номинально православных, которые причащались раз в году, дабы "подтвердить" своё христианство. А чтобы Причащение не было во осуждение, нужно просто приступать с ВЕРОЙ и ПОКАЯНИЕМ (прошу не путать покаяние и исповедь)! В этой связи хочется вспомнить первую Евхаристию в Сионской горнице. Апостолы вообще не понимали, что происходит, да и "подготовки" у них не было, однако участвовали в общем деле Христа по вере (доВЕРИЮ).
Спасибо, хорошая статья. В принципе, Западная Церковь еще в начале ХХ века, и даже еще раньше стала широко обсуждать такие вопросы, что и привело к знаменитым реформам (которые можно обсуждать в деталях, но в целом они крайне важны и более чем своевременны), а мы топчемся в основном на месте. Называем службу литургией, а как в ней выражено общее дело? Как прихожанину понять, что он участник общей евхаристической трапезы, причем не только как "потребитель", а как именно учасник всего литургического события?
А с чего Вы решили, отче, что до Вас было все неправильно?
Речь идет о 1000-ей практике Русской Православной Церкви, в которой миряне причащались в основном только постами, об этом и Феофан Затворник пишет, и оптинские старцы, и глинские. Зачем что-то новое выдумывать? Мы не умнее и не святее наших отцов. Или не так?
Не только индивидуальное значение. Общее причастие являет Церковь. Порознь мы не Церковь. Разумеется, подготовку никто не отменяет.
Большое спасибо, полностью согласен!
<p> Простите, Вы о чем? Что, кто-то из святых Русской Церкви говорил-учил чему-то иному? Что Евхаристия не есть "общее дело" (Литургия) собрания верующих - малой Церкви? Что не должно быть причастников на Литургии? Что не должно стремиться чистотой жизни к насколько возможно частому Причащению в общине? Почитайте свт. Игнатия (Брянчанинова), свт. Феофана Затворника, св.прав. Иоанна Кронштадтского - разве они какое-то иное предлагали понимание и отношение к Таинству, приходской и духовной жизни? И еще почитайте у свт. Игнатия об извращениях в современных ему христианских порядках и оскудении благочестии и в миру, и в монастырях, и о том, что "есть старое - доброе, а есть старое худое" - это тоже 1000-летняя история Русской Церкви, причем глазами и устами Ее святых. (И не читайте Синодальных постановлений о ежегодной обязательной исповеди и Причастии, как "христианском долге" - хотя это тоже история Русской Церкви. И, в целом, про контекст речи - что святых, что нет, - который необходимо определяет ее правильное понимание, тоже не забывайте, пожалуйста.) С Богом, Михаил! </p><p><br></p>
<p> Слава Богу, если так - это понимание "выстрадано" многолетним желанием, поиском и усилиями к исправлению и укреплению приходской жизни в целом и духовного сознания и состояния отдельных членов общин (я служил в нескольких храмах). Теперь оно представляется очевидным, но знаю, что приходит не сразу, а по мере опыта и "движения вглубь", поэтому может не найти мгновенно единодушного признания и одобрения (как в комментарии ниже). Помоги, вразуми, укрепи нас всех Господь!</p><p><br></p>
> а индивидуально-освятительное значение<div>Да, из Ин. 6 вроде бы именно так и следует. Но это же не единственный источник знаний о Евхаристии. Ваш выбор, да.</div>
Поставив "или" в заголовке статьи, я надеялся на отзыв о возможности синтеза двух, в общем-то весьма различных точек зрения. И получил его. Благодарю Вас, отец Андрей!
1000-летнюю историю Русской Церкви с ее святыми изволите отправить доработку? :)
Через символы и являет сакральный мир. Только Святые Дары по пресуществлении уже не символы, а истинные Тело и Кровь Христа. <div>А "чужой гарем" - это для вас святы отцы Церкви? Литургисты-символитсты: свв. Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник, Софроний Иерусалимский, Герман Константинопольский, Николай Андидский, Николай Кавасила, Симеон Солунский, Марк Ефесский, Паисий Константинопольский?</div>
Сугубое благодарение за статью. Проблема актуальна и важна. Необходимо понять то, что богослужение не символизирует, но являет сакральный мир.<div>Пора уже многим пресвитерам перестать быть "евнухами чужого гарема".</div>
Причащение имеет не декларативное, а индивидуально-освятительное значение. Поэтому причащаться можно только по мере подготовки, а не лишь бы причаститься, чтобы не было такое "причащение" в осуждение.
<p>Думается, что эти две точки зрения вполне примиримы: во время Анафоры совершается преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа - невидимое таинственное, сакральное действие Святого Духа, - но совершается оно только в общине верующих, собравшейся для единства со Христом и во Христе именно - вот это нужно подчеркнуть - через совместное приобщение Святых Даров, поэтому при совершении Евхаристии должно быть не просто присутствие молящихся, но и причастие их, иначе это будет почти равносильно совершению Литургии священником в одиночку (ведь представить, что вся малая поместная Церковь, находящаяся в храме, представляет собой собрание "кающихся", кроме священника - это значит признать, что в данный момент в данном месте Церкви фактически нет: "кающиеся" считаются извергнувшими себя грехами из Церкви, а один человек Церковь - общину - не составляет никогда). Это вопрос работы священника с паствой: объяснять сакральность через общинность, призывать дерзать жить чисто и причащаться часто - тогда проблема, поднятая в статье, будет в их приходе решена не теоретически, а практически. Дай бы Бог!</p><p><br></p>