Хрущевские гонения на церковь на страницах журнала «Вестник русского студенческого христианского движения» первой половины 1960-х годов

Введение

Конец 1950 — начало 1960-х гг. вошли в историю государственно-церковных отношений как полный драматизма период последних попыток руководства СССР радикально, в кратчайший срок решить религиозную проблему в стране. Времена хрущевской оттепели обернулись для представителей различных конфессий лютым морозом. Сильнейший удар был нанесен и по Русской Православной Церкви (далее — РПЦ) как самой влиятельной в стране. В отечественной историографии выделены и в целом изучены основные проблемы этого периода государственно-церковных отношений: комплекс причин, вызвавших существенное изменение курса религиозной политики в СССР, основные направления государственного давления на РПЦ, экономический и пропагандистский аспекты развернувшейся антицерковной кампании и ее последствия для жизнедеятельности церкви, а также реакция духовенства и верующих на новое наступление на религию, включая деятельность религиозных или церковных диссидентов [Гераськин; Епсуков; Кашеваров 2011; Кашеваров 2013; Кашеваров, Кулик; Марченко 2007; Марченко 2015; Одинцов 1994; Одинцов 2015; Панков; Поспеловский; Федотов; Цыпин; Чумаченко; Шкаровский 1999; Шкаровский 2010]. Однако недостаточно изученным до сих пор является отклик русского церковного зарубежья на развернувшиеся гонения. Исключение составляет монография известного московского исследователя А. А. Кострюкова, в которой проанализирована реакция Русской Зарубежной Церкви [Кострюков], а также статья В. В. Черкасова с обзором ключевых направлений и тем публикаций журнала «Вестник Русского христианского движения» о положении верующих и Православной Церкви в СССР в 1949–1965 гг. [Черкасов]. Следует особо отметить, что в выпусках журнала «Вестник Русского студенческого христианского движения» (далее — «Вестник РСХД»), первый номер которого вышел в Париже в декабре 1925 г. тиражом в 300 экземпляров, содержатся важные свидетельства реакции русского церковного зарубежья на быстро набиравшую обороты антицерковную кампанию. Журнал представлял собой информационный бюллетень Русского студенческого христианского движения, целью которого было сплочение молодых студентов-эмигрантов, рассеянных по всей Европе. Большую роль в подготовке номеров журнала сыграл выдающийся деятель русского зарубежья, издатель и публицист, исследователь проблем русской эмиграции и культуры в России Н. А. Струве (1931–2016), который с 1955 г. вплоть до 2016 г. исполнял обязанности редактора издания. В изучаемый период Струве также служил помощником профессора в Сорбонне по кафедре русской литературы, а c 1979 г. после защиты докторской диссертации о творчестве Осипа Мандельштама стал полноправным профессором университета.

С 1955 г. редактируемый Струве журнал выходил примерно четыре раза в год, с начала 1960-х гг. он стал значительно больше по объему. Тираж журнала в конце 1950-х — 1960-х гг. колеблется в пределах 1000 экземпляров, в 1970 г. вырастает до 1700 экземпляров. Сфера распространения «Вестника» в указанный период была довольно широка: Франция — 349, Прибалтика и Польша — 306, Америка — 169, Чехия — 101, Балканы — 87, Германия — 60, Англия — 51, Италия, Швейцария, Бельгия — 44, Азия — 51, Африка — 15. Американская Ассоциация молодых христиан YMCA (Young Man Christian Association), действовавшая в тесном контакте с Русским студенческим христианским движением (далее — РСХД), вплоть до прекращения своей работы в конце 1950-х гг. финансово поддерживала издание журнала. После этого журнал издавался на взносы благотворителей и плату подписчиков журнала. Например, в 1962 г. стоимость подписки на год во Франции составила 10 франков, с целью поддержки — 15 франков; в Америке подписная плата на год — 3 доллара, с целью поддержки — 5 долларов; в Англии подписная плата на год — 9 шиллингов; в Германии подписная плата на год — 8 немецких марок, с целью поддержки — 10 марок; в Канаде — 3 канадских доллара.

Струве удалось привлечь к сотрудничеству представителей нового поколения участников РСХД, которые в 1950–1960-е гг. входили в культурную жизнь русского зарубежья, и до конца 1960-х гг. журнал издавался при участии И. В. Морозова, Н. А. Струве, В. В. Зеньковского (до 1962 г.), К. А. Ельчанинова, прот. Александра Шмемана, М. Р. Гизетти, О. П. Раевской [Бодров 2006, 19–20; Никитин, Богословский, 43–44].

С начала 1960-х гг. во многом благодаря установившимся негласным контактам с религиозно настроенной интеллигенцией в СССР журнальные выпуски активно переправлялись в Советский Союз и вскоре стали частью сокрытого в спецхранах крупных библиотек и тайно ходившего по рукам «тамиздата». Журнал также распространялся в самиздате. Наоборот, некоторые произведения самиздата переправлялись за границу и поступали в редакцию журнала. Так, в 1960-е гг. с помощью молодого московского искусствоведа Евгения Барабанова журнал начал регулярно публиковать произведения самиздата из СССР. Примечательно, что Барабанов не только организовывал сбор материалов в России и переправлял их за границу для последующей публикации в журнале, но и распространял новые номера главным образом среди религиозно настроенной интеллигенции [Бодров 2006, 20–21; Материалы].

Журнал регулярно помещал на своих страницах статьи о жизни Православной Церкви и антирелигиозной политике в СССР, частично тексты самиздата, с 1974 г. это обозначилось в названии журнала — «Вестник Русского христианского движения» — и в выходных данных журнала («Париж — Нью-Йорк — Москва»). С 1992 г. журнал печатался в Москве с парижского оригинал-макета, с 2000 г. издавался два раза в год при участии издательства «Русский путь» [Вандалковская 2017]. С 2021 г. выходит один раз в год. С 2022 г. журнал печатается в Париже.

Первые сведения о развернувшейся антицерковной кампании на страницах журнала и степень их достоверности

Первые статьи с анализом развернувшейся антицерковной кампании появились на страницах журнала «Вестник Русского студенческого христианского движения» в 1961 г. Чаще других с ними в журнале выступал Н. А. Струве. Так, в статье с примечательным заголовком «Гонения на Церковь в Советской России» он справедливо отмечал, что «обострение отношений между Церковью и советской властью следует отнести к 1958 г. Оно последовало за оттепелью, которой Церковь воспользовалась для укрепления своих позиций» [Струве 1961а, 28].

Перемена в политике власти вызвана была, по мнению автора, «отчасти этим относительным расцветом Церкви, стоящим в явном противоречии с лозунгом о переходе страны от социализма к подлинному коммунизму, в котором, согласно марксистской теории, религии не может быть никакого места за исчезновением социальных причин ее породивших» [Струве 1961а, 29].

Струве выделил следующие основные направления антицерковной кампании:

1) давление на духовенство;

2) закрытие церквей;

3) закрытие духовных школ;

4) меры, принятые против активных мирян.

Примечательно, что все эти направления он проиллюстрировал конкретными фактами, которые впоследствии нашли свое подтверждение в работах российских исследователей, опубликованных в постсоветское время, — М. И. Одинцова, М. В. Шкаровского, прот. Владислава Цыпина и др. Так, Струве констатировал закрытие Киевской и Ставропольской семинарий, а также отмечал, что в 1961 г. был прекращен прием в Саратовскую семинарию, приводил примеры закрытия монастырей, подчеркивая, что из 67 обителей в распоряжении церкви к середине 1961 г. осталось только 40, и т. п. [Струве 1961а, 29–31].

В №2 (61) журнала «Вестник РСХД» за 1961 г. Н. А. Струве опубликовал небольшую заметку справочного характера о «действующих храмах гор. Москвы». В ней он писал, что в конце 1950-х гг. «по сведениям, сообщенным Московской Патриархией, в Москве и близких окрестностях открыто свыше 50 храмов» [Струве 1961б, 15]. Сравнивая количество действующих православных храмов в дореволюционный и советский периоды, Струве подчеркивал, что если до 1917 г. Москва славилась своими «сорока сороками» церквей — насчитывала свыше 400 церковных зданий и около 200 домовых церквей или часовен, то теперь из них «осталась лишь сотня зданий, из коих не больше „одного сорока“ действующих» [Струве 1961б, 15].

Особое внимание автор уделил реакции церковных кругов на начавшиеся гонения, отметив «храброе выступление» патриарха Алексия I на конференции советской общественности за разоружение в феврале 1960 г., в котором «предстоятель неприкрыто намекал на начавшееся гонение, мужественно исповедуя свою веру в непобедимость Церкви» [Cтруве 1961а, 32]. Струве полагал, что далеко не случайно в «Журнале Московской Патриархии» стали печататься статьи, «призывающие верующих не отчаиваться, ибо Христос неложно обещал быть с Церковью до скончания века» [Cтруве 1961а, 32].

Действительно, предстоятель Русской Православной Церкви выступил 18 февраля 1960 г. в Колонном зале Дома союзов на конференции советской общественности по разоружению. Патриарх Алексий I, отметив важный вклад православной церкви в русскую культуру и государственность, обратил особое внимание на то, что в создавшейся ситуации она, испытывая несправедливые нападки, достойно продолжает выполнять свою миротворческую миссию [Официальная хроника, 34–35]. Сразу же после выступления первоиерарха вместо аплодисментов раздались многочисленные реплики с мест, выражавшие категорическое несогласие с оценкой исторической роли церкви, которую дал ее предстоятель. Речь эта, опубликованная в «Журнале Московской Патриархии», получила широкий резонанс, в том числе и за границей, поскольку, по сути, представляла собой беспрецедентное выступление патриарха в защиту гонимой церкви [Кашеваров, Кулик, 234].

Источником информации о положении церкви в СССР явились материалы партийной и советской печати, многократно цитируемые в статьях Н. А. Струве, а также сведения из СССР, разными путями поступавшие в русское зарубежье, включая свидетельства туристов и русских эмигрантов, которые посетили страну с различными деловыми целями. Например, основатель и председатель общества «Помощь верующим в России» К. А. Ельчанинов (1923–2001)^[1], работавший в качестве переводчика пять недель на французской выставке в Москве в августе-сентябре 1961 г., свои впечатления изложил в очерке с характерным названием «Жива ли вера в Советской России? Наблюдения очевидца». Он отмечал, что, несмотря на то, что для приехавшего с Запада туриста часто не видна вся драматическая сторона церковной жизни, все верующие, с которыми ему приходилось встречаться, говорят об одном: о закрытии церквей, монастырей, семинарий, об огромных налогах на церковный доход и об усиливающемся государственном надзоре над священниками. В СССР открыто и свободно о вере говорят только на антирелигиозных митингах и пишут лишь в антирелигиозной литературе. Основной вывод автора заключался в том, что, несмотря на все это, «стоит хоть немного копнуть вглубь, чтобы убедиться в том, что вера наличествует всюду — во всех “классах” советского общества есть верующие, от милиционера, показывающего крест, висящий у него на груди под формой, уборщицы в отеле, которая ходит в церковь, учителя, который не ходит в церковь, но дома молится перед иконами, до академика, который ходит каждый раз в разные приходы, инженера, знающего все тонкости софиологии о. Сергия Булгакова и о. Павла Флоренского и т. д. и т. д.» [Ельчанинов, 26]. То, что «на службах в церквах одни почти женщины старше 50 лет», автор очерка объяснял следующим образом: «…Им нечего терять. Другие же советские граждане могут потерять и, фактически, теряют все: службу, стипендию, вплоть до свободы. Этим объясняется “уход в себя” тех религиозных людей, которые учатся или находятся на производстве. Советская пресса называет это явление “зловещей замкнутостью”» [Ельчанинов, 26].

Далее К. А. Ельчанинов сослался на публикацию в журнале «Наука и религия» (1960. № 10. С. 34). Для подтверждения своих наблюдений автор привел выдержки из этого журнала, содержавшие упоминания об обращении к вере комсомольцев или молодых ученых, а также о христианском воспитании детей [Ельчанинов, 27].

Примечательно, что журнал «Наука и религия» был создан в 1959 г. «для распространения научно-материалистического мировоззрения, борьбы за формирование коммунистических духовных ценностей» [Вопросы, 271]. Анализ публикаций этого журнала явился одним из источников статьи Н. А. Струве, посвященной «современному положению антирелигиозной пропаганды в СССР» [Струве 1961в]. Изучив широкий пласт антирелигиозных изданий, как периодических, так и различных брошюр и популярной литературы, — Струве справедливо отметил, что начавшееся в 1958 г. новое наступление на церковь «привело, наряду со всевозможными притеснительными мерами, к крупному усилению антирелигиозной пропаганды» [Струве 1961в, 36]. Касаясь содержания антирелигиозной пропаганды, Струве констатировал, что, в сущности, нападки на церковь и обличения духовенства составляют основную часть этой пропаганды. В ней священнослужители в большинстве случаев были «представлены как паразиты, тунеядцы, мракобесы, часто развратники и нередко мошенники, хотя все же признается, что некоторые из них суть сознательные и хорошие граждане СССР» [Струве 1961в, 38]. Струве сделал логичный вывод о том, что применение принудительных мер (давление на духовенство и активных мирян, закрытие храмов, монастырей и духовных семинарий) «воочию доказывает, что антирелигиозная пропаганда очень малоэффективна» [Струве 1961в, 38].

Следует отметить, что не все публиковавшиеся в журнале сведения о хрущевских гонениях на церковь были достоверны. Это можно объяснить тем, что до русского церковного зарубежья нередко доходили слухи, которые в целом вписывались в общую картину положения Православной Церкви в Советском Союзе, но не соответствовали действительности. Например, в упомянутой выше статье Струве сообщалось, что «митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич), являвшийся в послевоенный период фактически вторым по значимости после патриарха Алексия иерархом в руководстве Московской Патриархии, находится после своей отставки под домашним арестом» [Струве 1961в, 39]. В действительности, после увольнения на покой решением Священного Синода от 19 сентября 1960 г. митрополит отбыл в предоставленный ему двухмесячный отпуск в Сухуми и вернулся в Москву в начале ноября. Хотя в храмовых богослужениях Николай (Ярушевич) как архиерей участия уже не принимал, вплоть до госпитализации в Боткинскую больницу в ноябре 1961 г. митрополита неоднократно видели в разных храмах столицы, в которых он, как мирянин, молился в толпе народа [Сурков, 576, 582, 585]. В выпуске 1 журнала за 1962 г. была помещена заметка, посвященная кончине митр. Николая. В ней кратко описывалась жизнедеятельность владыки, а также на основании «письма из Москвы от прямого свидетеля, подтверждающего, что сов<етские> власти всячески пытались помешать народу проститься с архипастырем» [Кончина митрополита, 30], в целом достоверно описывались обстоятельства его похорон. К сожалению, автор заметки вновь повторил недостоверный слух о домашнем аресте митрополита в последний период его жизни [Кончина митрополита, 30].

Оценка редакцией журнала решений Архиерейского собора РПЦ 18 июля 1961 г.

Оперативно журнал откликнулся на решения Архиерейского собора РПЦ, состоявшегося 18 июля 1961 г. и утвердившего принятое 18 апреля того же года постановление Священного Синода «О мерах по улучшению существующего строя церковной жизни». Это постановление, как и принятие его Архиерейским собором, было навязано Советом по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР. Анализируя содержание принятых Архиерейским собором изменений, Н. А. Струве в очередной статье из серии, посвященной положению «Церкви в Советской России», подчеркивал, что «в силу этой реформы, настоятель отстранен от руководства прихода в целом и сведен на роль духовного чиновника, назначенного на приход для совершения богослужений и треб. С точки зрения экклезиологической, такой порядок должен быть признан порочным. Он разбивает единство жизни прихода, разобщает административную деятельность от духовной, хотя обе тесно связаны и переплетаются, принижает авторитет настоятеля, отделяет его от мирян. В приходе устанавливается двойственное возглавление, что не может не отразиться пагубно на внутренней жизни общины» [Струве 1962а, 25–26].

Касаясь порядка проведения Собора, Струве писал о том, что «этот Архиерейский Собор трудно признать подлинным собором. Несмотря на то, что программа состояла из четырех существенных пунктов, продлился он всего один день (18 июля), даже полдня, так как епископы собрались для участия в архиерейском соборе лишь к четырем часам! Краткость заседания Собора объясняется тем, что он протекал по чисто советскому шаблону. По каждому вопросу было несколько выступлений, которые все склонялись в одну сторону, в сторону утверждения постановлений Священного Синода. Ни одного возражения, ни одного уточнения или дополнения к предложенным резолюциям не раздалось в патриарших покоях Троице-Сергиевской Лавры, где происходило заседание» [Струве 1962а, 26].

Интересным является сделанное Никитой Алексеевичем верное предположение о том, что, по всей вероятности, несогласные епископы не были даже допущены на заседание [Струве 1962а, 26]. Так, согласно данным современных исследователей, трех архиереев, которые высказались отрицательно о постановлении Священного Синода от 18 апреля 1961 г., не пригласили на собор, а архиеп. Ермогена (Голубева), который явился без приглашения, не допустили к заседанию [Шкаровский 2010, 373]. Общий вывод Струве заключался в том, что Архиерейский собор 1961 г. еще раз показал, «до какого предельного унижения и порабощения доведена многострадальная Русская Православная Церковь в Советской России» [Струве 1962а, 27].

В следующем, последнем номере журнала за 1962 г. под заголовком «Церковь в Советской России» редактор журнала поместил новые сведения о продолжающихся гонениях на Русскую Церковь — о закрытии соборов в Брянске, Орле, Чернигове, закрытии Глинской пустыни, привлечении священнослужителей к суду по надуманным предлогам и т. д. Примечательно, что для подтверждения этих сведений было опубликовано несколько документов. Например, письма от «прихожан Свято-Успенской Почаевской лавры в Тернопольской области», адресованные во Всемирный совет церквей и Н. С. Хрущеву, с описанием насилий со стороны местных властей в отношении монахов и паломников при попытках закрытия обители [Струве 1962б, 39–40, 49–55].

Публикации журнала о гонениях на религию и церковь, развернувшихся с конца 1950-х гг. в Советском Союзе, были использованы Н. А. Струве при написании книги о христианах в СССР, изданной в 1963 г. в Париже на французском языке [Struve]. Примечательно, что именно с этого периода начинается интенсивная разработка темы советской политики в отношении религии и церкви зарубежными исследователями, пишущими на английском, немецком и французском языках, — Д. Поспеловским, У. Коларжем, У. Флетчером, Г. Фризом, Д. Демпманом, Р. Реслером, Г. Шульцем, И. Хризостомусом и др. Н. А. Струве одним из первых среди этих авторов затронул проблему насилия как важнейшего средства религиозной политики Советского государства. Отмеченная выше книга Струве была переведена на пять языков и стала широко известна на Западе, а приведенные в ней сведения о развернувшейся в СССР с конца 1950-х гг. антицерковной кампании дошли до западной общественности, прежде всего до христиан Франции.

Освещение примеров солидарности зарубежной общественности с христианами в СССР

В значительной степени под влиянием публикаций Н. А. Струве в феврале 1964 г. в Париже образовался под председательством крупнейшего французского писателя и лауреата Нобелевской премии (1952 г.) Ф. Мориака экуменический комитет, поставивший себе целью «пролить полный свет на положение христиан в Советской России» [Экуменическое собрание, 8]. Комитет этот состоял из представителей трех главных вероисповеданий, причем в него входил целый ряд католиков и протестантов, известных своими левыми взглядами и поэтому свободных от подозрений в систематическом антикоммунизме. 11 марта 1964 г. в большом зале Мютюалите комитет устроил торжественное собрание, чтобы выразить «свою солидарность со страдающими христианами в Советской России» [Экуменическое собрание, 8]. Редактор «Вестника РСХД» опубликовал в журнале обстоятельный отчет об этом собрании, в котором отмечалось, что «огромный зал (2500 мест) был полон. Присутствующие с большим вниманием выслушали выступления и доклады, часто прерывая их аплодисментами. Ни разу собрание не соскользнуло на чисто политический протест. Можно смело сказать, что собрание это было главным образом духовным событием… Н. А. Струве прочел несколько текстов “оттуда”, прежде всего смелую речь патриарха Алексия, произнесенную 16 февраля 1960 г.» [Экуменическое собрание, 8]. Об этом выступлении патриарха, состоявшемся, однако не 16-го, а 18 февраля 1960 г., упоминалось выше, при анализе журнальных выпусков 1961 г.

В публикации об экуменическом собрании в Париже «по поводу гонений на Церковь в СССР» был также помещен ряд наиболее ярких выступлений членов экуменического комитета. Среди них обстоятельным описанием основных направлений «натиска на Церковь в Советском Союзе» выделялось выступление профессора истории в Сорбонне Оливье Клемана, который подробно говорил об «удушении монастырей и семинарий», «закрытии церквей», «походе против христианской семьи», «притушенных приходах» [Экуменическое собрание, 13–19]. Рассуждая о причинах этого, проф. Клеман подчеркивал, что «дело тут не в ослаблении веры. Русская Церковь необычайно живуча и не хочет исчезать, так ее заставляют исчезнуть, поскольку ее существование почитается несовместимым со строительством коммунизма» [Экуменическое собрание, 13].

Интересно отметить, что наряду с отчетом об экуменическом собрании в Париже 11 марта 1964 г. редакция сочла необходимым напечатать полностью текст заявления обозревателя агентства ТАСС Ивана Артемова по поводу этого собрания, «чтобы предоставить возможность читателям “Вестника” познакомиться официальной советской точкой зрения на положение верующих в Сов<етском> Союзе. Текст выступлений столь красочен, что про эту правду можно сказать только словами А. С. Грибоедова, что она “хуже всякой лжи”» [Выступление, 32]. Обозреватель агентства ТАСС бездоказательно и вопреки содержанию опубликованных в журнале выступлений ораторов, на собрании 11 марта обвинил их в том, что «произнесенные речи на спектакле в Мютюалите носили политический характер, а совсем не религиозный. Ораторы старались доказать, что атеизм исключает возможность мирного сосуществования между Востоком и Западом» [Выступление, 34]. С особо резкой критикой он обрушился на писателя Мориака, заявив, что «очень жалко, что Франсуа Мориак, романы которого высоко ценятся в СССР, как верующими, так и неверующими, дал возможность себя вовлечь в такую презренную антисоветскую кампанию. Мелодраматический монолог, произнесенный Франсуа Мориаком в Мютюалите, резко не соответствует образу писателя, который является защитником мира и разоблачителем морали лицемеров» [Выступление, 34].

3 марта 1964 г. один из руководителей христианско-демократической партии Италии мэр Флоренции Джорджио Ла Пира обратился с открытым письмом к Н. С. Хрущеву, которое также было опубликовано в «Вестнике РСХД». Итальянский политик ошибочно полагал, что это наступление на религию и церковь исходит от последователей Сталина, врагов Хрущева и «врагов мира и мирного сосуществования народов». Исходя из того, что выступление первого секретаря ЦК КПСС с секретным докладом «О культе личности и его последствиях» 25 февраля 1956 г. на ХХ съезде КПСС положило начало процессу десталинизации в СССР, мэр Флоренции в пафосных выражениях призвал советского лидера «убрать труп атеизма, по примеру того, как Вы убрали труп Сталина. Убрав этот труп атеизма, Вы очистите воздух не только Советского Союза, но и всех других социалистических стран и всего остального мира. И Вы этим окажете громадную услугу в деле установления мира, что является высшей задачей народов вселенной» [Письмо, 31–32].

По материалам советской печати Н. А. Струве была подготовлена обширная публикация, посвященная примерам «борьбы за веру в Советской России» [Струве 1964]. Помещая их в журнале, редактор подчеркивал, что, «конечно, о самых страшных моментах этой борьбы газеты молчат. Но и эти отрывочные данные проливают яркий свет на положение верующих в Советской России» [Струве 1964, 18]. Например, в публикации приведена выдержка из очерка «Битва за Вовку», напечатанного в газете «Комсомолец Таджикистана» 20 мая 1964 г. о том, что «в Душанбе товарищеский суд судил Георгия Лизунова за навязывание своему одиннадцатилетнему сыну Володе религиозного верования и подготовления его к церковной карьере. На суде Лизунов защищал свои родительские права. Он говорил о себе как о борце за веру. Так как партия выдвинула лозунг мирного сосуществования, сказал он, то это значит и мирное сосуществование идеологий. Товарищеский суд постановил дело передать в народный суд с ходатайством лишить Лизунова родительских прав и определить мальчика в школу-интернат» [Струве 1964, 21].

Анализ итогов антицерковной кампании 1958–1964 гг.

Коррекция религиозной политики советского государства в сторону ее смягчения наступила после Пленума ЦК КПСС 14 октября 1964 г., на котором Н. С. Хрущев был снят с занимаемых им постов. Не сбылись ожидания организаторов кампании, рассчитывавших на подрыв доверия верующих к Православной Церкви. Сворачивание антирелигиозной кампании привело к заметному росту числа церковных обрядов по всей стране, а следовательно, и доходов Московской Патриархии. Продолжалось массовое паломничество верующих к мощам святых. Таким образом, Русская Православная Церковь выстояла и на этот раз и тем самым доказала бесперспективность попыток ее уничтожения путем тотального наступления.

Редакция «Вестника РСХД» весьма оперативно откликнулась на эти изменения в религиозной политике советского государства. На страницах журнала была помещена обширная статья клирика Православной Церкви в Америке, писателя и публициста, ведущего в тот период рубрику «На религиозном фронте» в газете «Новое русское слово» (Нью-Йорк) и являвшегося сотрудником Института по изучению СССР в Мюнхене прот. Дмитрия Константинова (1908–2006) [Нивьер, 271–272] с примечательным названием «Итоги гонений на Православную Церковь в СССР» [Константинов, 12–29]. В этой статье церковный писатель проанализировал причины антирелигиозной кампании, отметив, что «главным вдохновителем, инициатором и организатором гонений на веру был несомненно сам Хрущев», и изложил основные направления этих гонений, которые были уже известны читателям журнала из публикаций Н. А. Струве. В отличие от Струве прот. Д. Константинов относил начало гонений лишь к концу 1959 г. По его мнению, оно «ознаменовалось опалой митрополита Николая (Ярушевича) Крутицкого и Коломенского. Митрополит Николай восстал против гонений, начатых властью, и этого было достаточно, чтобы его блестящая церковная карьера была окончена» [Константинов, 16].

Однако современные отечественные исследователи полагают, что гонения начались еще в 1958 г., после принятия секретного постановления ЦК КПСС от 4 октября 1958 г. о недостатках научно-атеистической пропаганды. В нем всем партийным, общественным организациям и государственным органам предписывалось развернуть наступление на «религиозные пережитки» советских людей [Кашеваров 2013, 83; Шкаровский 2010, 4, 362].

В сравнении с прежними публикациями журнала Д. Константинов мог оценить последствия для РПЦ реализации каждого из основных направлений завершившейся в 1964 г. антицерковной кампании. Так, характеризуя изменения условий служения духовенства и его роли во внутрицерковной жизни, Д. Константинов вслед за Н. А. Струве подчеркивал, что «роль священника в приходе снижена просто до роли наемного служащего. Настоятель прихода по советским законам лишен фактически каких бы то ни было прав. Все права (весьма обрезанные) переданы властью церковным старостам и советам» [Константинов, 26]. Рассмотренная статья прот. Д. Константинова была включена в его книгу «Гонимая Церковь», вышедшую в 1967 г. в Нью-Йорке на русском языке и посвященную положению верующих в СССР.

Заключение

Таким образом, освещение различных аспектов хрущевских гонений на религию и церковь — от выяснения причин, определения основных направлений до описания их итогов и последствий — заняло одно из ведущих мест на страницах журнала первой половины 1960 гг. Некоторое опоздание в обращении к этой теме, ставшей актуальной еще с конца 1950-х гг., объяснимо тем, что редакции потребовалось время для получения соответствующих сведений, позволивших на их основе сделать вывод о начале по сути нового этапа в религиозной политике советского государства. В заключение важно также отметить, что опубликованные в первой половине 1960-х гг. в «Вестнике РСХД» информационные материалы и аналитические статьи, посвященные антицерковной кампании 1958–1964 гг., сыграли важную роль не только в информировании о том, что происходило в СССР в указанный период «на религиозном фронте», но и в мобилизации общественного мнения русского зарубежья и западного мира по этому вопросу с целью воздействия на советское руководство для смягчения его религиозной политики. Примером такой мобилизации, как показано выше, стало образование под председательством крупнейшего французского писателя и лауреата Нобелевской премии (1952 г.) Ф. Мориака экуменического комитета, созданного с целью пролить свет на положение христиан в Советской России, а также проведение этим комитетом 11 марта 1964 г. в большом зале Мютюалите торжественного собрания для выражения своей солидарности со страдающими христианами в Советской России. С конца 1960-х гг. тема хрущевских гонений на церковь эпизодически присутствовала лишь в некоторых публикациях журнала, посвященных положению религии и верующих в Советском Союзе.

Источники

1. Вопросы = Вопросы идеологической работы. Москва: Политиздат, 1961. 328 с.

2. Выступление = Выступление И. Артемова, обозревателя агентства TАСС по поводу собрания 11 марта в Париже // Вестник РСХД. 1964. № 1–2 (72–73). С. 32–34.

3. Ельчанинов = Ельчанинов К. Жива ли вера в Советской России? Наблюдения очевидца // Вестник РСХД. 1961. № 3–4 (62–63). С. 25–27.

4. Константинов = Константинов Д. Итоги гонений на Православную Церковь в СССР // Вестник РСХД. 1965. № 2 (77). С. 12–29.

5. Кончина митрополита = Кончина митр. Николая Крутицкого (1891–1961) // Вестник РСХД. 1962. № 1 (64). С. 29–31.

6. Официальная хроника = Официальная хроника // Журнал Московской Патриархии. 1960. № 3. С. 34–35.

7. Письмо = Письмо Джиоржио Ла Пира, мэра Флоренции к Н. С. Хрущеву // Вестник РСХД. 1964. № 1–2 (72–73). С. 31–32.

8. Струве 1961а = Струве Н. А. Гонения на Церковь в Советской России // Вестник РСХД. 1961. № 3–4 (62–63). С. 28–32.

9. Струве 1961б = Струве Н. А. Действующие храмы гор. Москвы // Вестник РСХД. 1961. № 2 (61). С. 15–21.

10. Струве 1961в = Струве Н. А. Современное положение антирелигиозной пропаганды в СССР // Вестник РСХД. 1961. № 3–4 (62–63). С. 36–39.

11. Струве 1962а = Струве Н. А. Церковь в Советской России // Вестник РСХД. 1962. № 1 (64). С. 23–29.

12. Струве 1962б = Струве Н. А. Церковь в Советской России // Вестник РСХД. 1962. № 3–4 (66–67). С. 39–55.

13. Струве 1964 = Струве Н. А. Борьба за веру в Советской России (по материалам советской печати) // Вестник РСХД. 1964. № 3 (74). С. 18–29.

14. Экуменическое собрание = Экуменическое собрание в Париже 11 марта 1964 г. по поводу гонений на Церковь в СССР // Вестник РСХД. 1964. № 1–2 (72–73). С. 8–30.

Литература

1. Бодров = Бодров В. А. Журнал «Вестник Русского христианского движения» (к 80-летию издания) // Успехи современного естествознания. 2006. № 4. С. 19–21.

2. Вандалковская = Вандалковская М. Г. Хранитель русской культуры Никита Алексеевич Струве // Российская история. 2017. № 6. С. 184–191.

3. Гераськин = Гераськин Ю. В. Из истории хрущевского наступления на Русскую православную церковь // Новый исторический вестник. 2009. № 19. С. 71–79.

4.Епсуков = Епсуков А. В. Молодое поколение в период хрущевской антирелигиозной кампании // Церковь и время. 2011. № 57. С. 225–240.

5. Кашеваров, Кулик = Кашеваров А. Н., Кулик С. В. Кампания в советской печати в период хрущевского наступления на церковь и руководство Московской патриархии // Вопросы истории. 2021. № 4 (1). С. 227–238.

6. Кашеваров 2011 = Кашеваров А. Н. Экономический аспект антицерковной кампании советского государства 1958–1964 гг. // Новейшая история России. 2011. № 1. С. 123–129.

7. Кашеваров 2013 = Кашеваров А. Н. Пропагандистский аспект антицерковной кампании 1958–1964 гг. // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2013. Т. 14. Вып. 4. С. 86–93.

8. Кострюков = Кострюков А. А. Русская Зарубежная Церковь в 1939–1964 гг.: Административное устройство и отношения с Церковью в Отечестве. Москва: Изд-во ПСТГУ, 2015. 488 с.

9. Марченко 2007 = Марченко А. Н., прот. Хрущевская церковная реформа: очерки церковно-государственных отношений 1958–1964 (по материалам архивов Уральского региона). Пермь: Ред.-издат. отдел Пермского гос. унта, 2007. 198 с.

10. Марченко 2015 = Марченко А. Н. Сопротивление епископата Русской Православной Церкви «хрущевским» гонениям 1958–1964 годов по материалам Совета по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 6 (361). С. 117–122.

11. Материалы = Материалы конференции, посвященной 80-летию «Вестника РХД» // Вестник РХД. 2007. № 191. С. 246–308.

12. Нивьер = Нивьер А. Православные священнослужители, богословы и церковные деятели русской эмиграции в Западной и Центральной Европе1920–1995. Биографический справочник. Москва ; Париж: Русский Путь, 2007. 576 с.

13. Никитин, Богословский = Никитин В. А., Богословский А. Н. Вестник Русского христианского движения // Православная энциклопедия. Москва: Православная энциклопедия, 2004. Т. 8. С. 43–44.

14. Одинцов 1994 = Одинцов М. И. Государство и церковь в России. ХХ век. Москва: Луч, 1994. 171 с.

15. Одинцов 2015 = Одинцов М. И. Патриарх Победы. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). Москва: РОССПЭН, 2015. 487 с.

16. Панков = Панков Г. Д. О политике Советского государства в отношении Русской православной церкви на рубеже 50-х-60-х годов // Религия и демократия. На пути к свободе совести. Вып. 2. Москва: Прогресс: Культура, 1993. С. 217–231.

17. Поспеловский = Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в ХХ веке. Москва: Республика, 1995. 511 с.

18.Сурков = Сурков С. А. Митрополит Николай (Ярушевич). Москва: Общество любителей церковной истории, 2012. 646 с.

19. Федотов = Федотов А. А. Реформа приходского управления. Закрытие храмов как одно из важнейших направлений хрущевской антицерковной политики // Вестник Ивановского государственного университета. 2005. № 2. С. 52–58.

20. Цыпин = Цыпин В. А. История Русской Церкви. 1917–1997. Москва: Изд-во Валаамского Спасо-Преображенского монастыря, 1997. 832 с.

21. Черкасов = Черкасов В. В. Non contra, sed supra: «Вестник русского студенческого христианского движения» о верующих и Православной церкви в СССР в 1949–1965 гг. // Вестник Свято-Филаретовского института. 2024. Т. 16. Вып. 5 (51). С. 94–119. DOI: 0.25803/26587599_2024_3_51_94.

22. Чумаченко = Чумаченко Т. А. Совет по делам Русской православной церкви и его уполномоченные в условиях новой церковной политики власти (1958–1964) // Государство и церковь в ХХ веке: эволюция взаимоотношений, политический и социокультурный аспекты. Опыт Европы и России. Москва: Либроком, 2011. С. 74–85.

23. Шкаровский 1999 = Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве (государственно-церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах). Москва: Изд-во Крутицкого подворья: Общество любителей церковной истории, 1999. 423 с.

24. Шкаровский 2010 = Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. Москва: Вече: Лепта, 2010. 480 с.

• См. подробнее: [Нивьер, 198–199].