Опубликовано: 03 апреля 2010
В древнейшем из дошедших до нас источнике сведений о святителе Кирилле — Синаксаре Константинопольской церкви X века[1] — святой Катанский епископ именуется не Кирилл, а «Вирилл» (греч. — Bēryllos)[2]. И только в более поздних версиях синаксаря, в ряде греческих миней[3], а также в переводных прологах, житиях[4] он получает от переписчиков и редакторов посредством замены начального согласного более широко распространенное греческое имя «Кирилл» (этим именем в согласии с установившейся русскоязычной традицией будем называть святого далее и мы).
Согласно житийной заметке синаксаря, Кирилл был родом из Антиохии Сирийской. Во время проповеднической миссии апостола Петра в этом городе, Кирилл обратился ко Христу и стал спутником апостола, впоследствии поставил его в епископы города Катаны (современная Катанья).
Исследователи[5] высказывают мнение, что сказание о Кирилле (по крайней мере, касаемо происхождения и связи с апостолом Петром) могло послужить источником для агиографического сочинения «Житие и мученичество святого Панкратия, епископа Тауроменийского»[6]: в нем также присутствует указание на антиохийское происхождение святого, его соработничество апостолу Петру, поставление его апостолом в епископы для одной из сицилийских общин. Однако, с другой стороны, можно предположить и обратную зависимость — Житие Панкратия могло послужить источником для краткого сказания о святителе Кирилле.
Из множества чудес, совершенных святым, подробно агиограф описывает только одно: как вода в «горьком»[7] источнике по молитве святителя Кирилла стала вполне пригодной для питья (буквально «изменил его вкус на сладкий»). Можно гипотетически допустить здесь, как и в Житии мученика Кодрата из Коринфа[8], наличие отголосков древних, ставших традиционными штампами греческого сознания, мифологических сюжетов. В частности, это могла быть отдаленная аллюзия на миф о Посейдоне, который, желая стать покровителем Аттической области, посредством удара своим жезлом по скале извел из нее источник пресной воды[9] (надо отметить, что пресная вода была одним из жизненно важных, стратегических ресурсов Великой Греции, частью которой был остров Сицилия, окруженный морем и лишенный больших рек).
Но гораздо более естественным в сцене чудесного изменения свойств воды кажется проведение агиографом параллели между святителем и пророками Моисеем и Елисеем. Как известно из Исх 16:22-25, посредством, по всей вероятности, веток кустарника эльвах[10] Моисей сделал источник пригодным для питья («и вода сделалась сладкою»). Сходная история излагается в сказаниях о пророке Елисее в 4 Цар 2:19-22.
Как в том, так и в другом случае (возможно, что в житии предполагалась отсылка к обоим сюжетам — и античному, и библейскому) агиограф, вероятно, хотел при помощи традиционных и понятных его читателям мотивов достичь простой цели: представить святого Кирилла благодетелем людей, но совершающем благодеяние не своими собственными силами, как античное божество, а исключительно благодатью Бога, в которого верили ветхозаветные пророки и Израиль в целом, и который в полноте открыл себя через Господа Иисуса Христа.
Возможно, что под формой мифологического сюжета с превращением воды скрывается факт существования водного источника, расположенного вблизи храма с мощами или около храма, посвященного святителю, в городе Катани в период составления или редакции жития. Мотив же чудотворного изменения качеств воды, приписываемый святому Кириллу, образно-символически указывает на то, что этот источник (совершенно не обязательно с питьевой водой[11]) признавался целебным.
Комментарии (0)