Опубликовано: 17 марта 2010
Согласно Синаксарю Константинопольской Церкви X века святой Конон «жил во времена апостолов, и происходил из местечка Видане (греч. — Bidane), находящегося в восемнадцати стадиях (то есть около 3 км — П.Л.) от города Исаврийцев»[1]; под последним видимо нужно понимать город Исавру, крупнейший населенный пункт в Исаврийской области, находившейся на территории нескольких римских провинций: Памфилии, Фригии, Ликии и Киликии (в Малой Азии). Однако если эту информацию можно признать исторически достоверной, то большая часть остального Жития переполнена фольклорным материалом, перемежающимся с различными мифологическими мотивами, которые имеют богословский подтекст.
Весьма сказочным кажется перенесение святого Конона архангелом Михаилом на огромное расстояние — от селения, в котором жил святой, к святилищу Аполлона в горах. В этом эпизоде просматривается сходство с «восхищением» апостола Филиппа, как это таинственное событие описано в Деян 8:39. Однако даже если предположение о том, что автор Жития пользовался здесь новозаветным текстом, и верно, то это явно была не самая древняя версия (ни одной из них у него могло не быть вообще)[2]. В оригинальном тексте повествуется только о том, что «Дух восхитил (или вариант — «захватил») Филиппа» (о схождении Духа на евнуха говорится), и вообще речь идет, судя по всему, не о перемещении по воздуху, а о внутреннем призыве Святого Духа, которому следует без промедлений проповедник и отправляется дальше, покинув новокрещеного.
Сама сцена в Житии мученика о перенесении святого Конона архангелом помещена в контекст спора между ним и толпой язычников, которые отправляются на празднество в честь Аполлона в его святилище. Собственно спор состоит в том, кто окажется быстрее в святилище, Конон или его язычествующие соотечественники. Спор, естественно, выигрывает Конон, и это убеждает многих в истинности христианства. В самом повествовании о споре, вероятно, соединено несколько мотивов и тем, взятых составителем Жития как из греческой мифологии, так и из Ветхого Завета. Так, сам мотив заключения пари с последующим состязанием между недружелюбно настроенными друг к другу сторонами может восходить к древнегреческому сказанию о герое Пелопе, сыне Тантала. Согласно этому сказанию Пелоп смог победить в состязании на колесницах царя Эномая и по условиям спора взять себе в жены его дочь[3]. В этом мифе, кстати, присутствует и мотив «побежденного высокомерия», который имеется и в Житии, правда в несколько ином виде (высокомерие и насмешки язычников над Кононом). Вместе с этим, очень возможно, что в житийном повествовании о споре использованы элементы библейской истории о переходе еврейского народа через Красное море (тьма, охватившая египтян около моря в Исх 14:19-20); и несомненно присутствует аллюзия на Пс 19:8-9 в словах «После того все поспешили к пещере, — одни надеясь на своих коней, другие — на свои ноги, — а святой Конон пошел за ними, двигаясь с трудом»[4].
Явно сказочный мотив обнаруживается в сцене, описывающей как бесы запираются в глиняные горшки, однако фольклорный источник этого эпизода автор заметок указать пока затрудняется, хотя не исключено, что здесь присутствует восточный мотив пребывания джина или духа в сосуде того или иного вида. Естественно, что оба эти сюжета преобразуются и переосмысливаются в свете христианских представлений. Использование же их агиографом было обусловлено его стремлением составить понятный идеальный образ святого, которому подчиняются богопротивные силы и молитвы которого слышит и исполняет через своих ангелов Бог.
Еще хотелось бы сказать несколько слов о датировке жизни святого Конона — «во времена апостолов». О причинах столь странной и малодостоверной датировки можно лишь гадать. Очень возможно, что автор Жития соотнес время жизни святого с апостольским периодом для того, чтобы более правдоподобным казался рассказ о крещении и откровениях, которые Конон получил непосредственно от архангела Михаила. Видимо, для агиографа такое событие могло иметь место лишь в самый ранний период истории христианства, когда некоторые люди, в частности, Савл из Тарса, Корнилий сотник[5] обращались к вере во Христа благодаря личному опыту встречи с самим Господом или Его ангелом. В этой связи стоит отметить тот факт, что в каноне мученику Конону на утрене — вероятно, принадлежащем перу Иосифа Песнописца (IX век) — апостолы не упоминаются, однако это было бы для составителя молитвословий вполне естественно, особенно в связи с тем, что в каноне приводятся многочисленные аллюзии и даются описания многих других событий из жизни святого[6]. На основании сказанного вполне резонно предположить, что отнесение времени жизни Конона к апостольскому периоду является поздним прибавлением, сделанным с вышеуказанной целью.
Некоторые исследователи[7] высказывают мнение относительно тождества мученика Конона, о котором мы говорим, с другим мучеником — Кононом Садовником, память которого также празднуется сегодня, однако время кончины последнего относится к периоду правления императора Декия (середина III века). Впрочем, это мнение остается спорным.
Комментарии (1)
Это молниеносное перемещение по воздуху вероятно топос из книги пророка Даниила 14:36.