К вопросу о сущности и границах аналитической теологии

В современной ситуации, когда вопрос статуса теологии как области знания в отечественном интеллектуальном пространстве все еще вызывает определенные споры, проблематика теологической методологии остается одним из важных аспектов дискуссии. Кроме того, в условиях сингулярного разрыва ценностей и актуализации поисков истоков собственной идентичности в православном богословии по-прежнему возникают вопросы об основании богословия как такового^[1]. Вновь и вновь ставятся и переосмысляются вопросы о том, должна ли православная теология быть рациональной, существуют ли уникальные методологические основания, характерные именно для православной теологии, или процесс развития богословского знания универсален для всего христианства, и т. п.

Все это заставляет обратиться к области, расположенной на стыке богословского и философского знания, — сфере, предполагающей применение логико-аналитического философского инструментария к вопросам богословского характера. Наиболее известным течением подобного рода в современной мысли является аналитическая теология, позволяющая объединить богословские предметы исследования с методологическими традициями аналитической философии. В последние годы, в том числе в русскоязычном богословском пространстве, аналитическая теология набирает определенную популярность^[2].

Интерес к логико-философской методологии в богословском знании вообще и к аналитической теологии в частности вполне объясним и закономерен — на фоне сохраняющихся дискуссий о научности/вненаучности теологии наличие четкой, верифицируемой и общепризнанной методологии является значимым аргументом в пользу научного характера теологии.

Тем не менее, несмотря на то что интерес к аналитической теологии растет, одновременно в русскоязычном пространстве широко распространяется позиция^[3], согласно которой богословское знание, особенно православное, должно идти иным, внелогичным путем. Истоками этого мнения служат как ошибочное приписывание использования логики в теологии лишь западному христианству, так и поиски альтернативных подходов к теологии, например созерцательных или эстетических («темная теология»).

Однако, чтобы успешно рассуждать о том, насколько современное богословское знание нуждается в аналитической теологии, следует дать ее четкое определение.

Практически все исследователи аналитической теологии сходятся в том, что ее методологической основой является совокупность методов аналитической философии. Вместе с тем сегодня существует множество определений аналитической теологии, которые принципиально не совпадают друг с другом. Основные противоречия подходов к определению сущности аналитической теологии можно выразить в следующих вопросах: 1) чем аналитическая теология является в большей мере — разделом теологии или философии, — и как она соотносится с аналитической философией религии, философской теологией, религиозной философией; 2) каково место аналитической теологии в системе богословских наук; 3) универсальна ли аналитическая теология в силу своего методологического единства или всегда конкретно-конфессиональна; 4) аналитическая теология возможна только в контексте христианства или может быть применена к другим религиозным системам как метод; 5) должна ли аналитическая теология ограничиваться лишь тем методологическим инструментарием, который предлагает аналитическая философия, или может выходить за его границы. Далее проанализируем основные позиции исследователей по данным вопросам.

Первый вопрос (принадлежность аналитической теологии в большей мере к теологии или философии) продолжает широко обсуждаться в исследовательской среде. Поскольку первые попытки пойти по пути аналитического метода в сфере традиционно богословских тем осуществлялись именно философами, заинтересовавшимися богословием (например, А. Плантинга, Р. Суинберн), а не богословами, изучившими методы аналитической теологии, возникает искушение описать аналитическую теологию как разновидность философии религии (или даже религиозной философии), но не теологии. Решение этого вопроса касается разграничения аналитической теологии с такими областями, как аналитическая философия религии, философская теология и религиозная философия.

Говоря о границах между аналитической теологией и аналитической философией религии, интересно обратиться к исследованию М. Баркер-Хитча. Пытаясь дать определение феномену аналитической теологии, он отмечает: «Аналитическая теология — практика аналитических философов религии, которые сосредоточили свое внимание на группе традиционных для систематических богословов тем: Троица, воплощение, искупление, воскресение, грех, благодать, Святой Дух, Церковь, таинства и т. д.»^[4]. Маркируя аналитическую теологию в большей мере как аналитическую философию религии, а не как теологию, он исходит из того, что любая дисциплина описывается тремя аспектами, и добавляет к традиционным предмету и методу интеллектуальную традицию. В рамках вопроса принадлежности к интеллектуальной традиции возникают сомнения, стоит ли называть аналитическую теологию теологией, если ее основы закладывали люди с философским образованием, начинавшие преподавание именно как философы. Впрочем, парируя этот аргумент, можно отметить, что принадлежность к интеллектуальной традиции является все же вторичной характеристикой научной дисциплины, да и говорить о полноценном складывании «интеллектуальной традиции» аналитической теологии, вероятно, рано: в конце концов, зачатки аналитической теологии стали появляться только в 1970-х, а широкое обсуждение аналитической теологии как отдельной дисциплинарной области и вовсе набрало силу на Западе только в 2000-х гг.

Если говорить о научной активности, то на Западе аналитическая теология постепенно формируется как отдельная субдисциплинарная отрасль — появляются специализированные издания, исследовательские центры, непосредственно ориентированные на работу в области аналитической теологии. В отечественном же академическом пространстве исследования по аналитической теологии пока что носят спорадический характер, появляясь гораздо чаще в философских изданиях, чем в теологических. Впрочем, это вполне объяснимо новизной аналитической теологии для русскоязычного читателя и, по-видимому, представляет собой временное явление. Вероятно, по мере того как в русскоязычном интеллектуальном пространстве аналитическая теология станет более привычным явлением, увеличится и интерес к этой области со стороны представителей богословского знания; рискнем предположить, количество работ по аналитической теологии в богословских изданиях будет выше, чем в философских.

Вместе с тем даже М. Баркер-Хитч не претендует на то, чтобы поставить окончательную точку в вопросе, является ли аналитическая теология философией или теологией; он указывает, что существуют разные формы аналитической теологии^[5] (и, вероятно, некоторые из них все же можно классифицировать как «подлинно теологические»).

Говоря об отношении аналитической теологии к философии, стоит затронуть и ее соотношение с такой областью, как философская теология.

Вопрос определения границ философской теологии тоже не так однозначен, как может показаться на первый взгляд. Основную линию дискуссии в определении сущности философской теологии можно свести к выяснению ее соотношения с естественной теологией и, как следствие, к вопросу, выступает ли философская теология сугубо христианским явлением или внеконфессиональной областью. По мнению ряда исследователей, философская теология есть не что иное, как попытка современных философов вывести более нейтральный в конфессиональном отношении термин, так как «естественная теология» исторически плотно ассоциируется с христианством. В этом смысле если «естественная теология» есть явление сугубо христианское, то «философская теология» гипотетически может использоваться и как нехристианская категория и даже как внеконфессиональная вообще.

Эту точку развивает и частично доводит до абсурда М. Дж. Адлер^[6], настаивавший на такой дефиниции: если естественной теологией правомерно называть только христианское богословское творчество (отметим, что Адлер вообще считает естественную теологию еще одним названием для апологетики), то философская теология — это способ философского рассуждения о Боге для нехристианских мыслителей (например, он называет продуктом философской теологии работы Аристотеля)^[7]. Методологически не совсем понятно, почему весь контекст религиозной мысли нужно разделять именно на христиан и нехристиан (включая в последнюю категорию всех — от мусульман и язычников до атеистов) и почему, если Аристотель и Фома Аквинский рассуждают о Боге, используя одинаковые методологические инструменты, первого мы можем называть философским теологом, а второму должны отказать в этом.

Алвин Плантинга в своем труде «Христианская философия в конце XX века» относит философскую теологию к области, безусловно, христианской философии, определяя ее как «размышление о центральных доктринах христианской веры с философской перспективы: она [философская теология] занимается применением ресурсов философии для углубления нашего схватывания и понимания этих положений»^[8]. В части отнесения философской теологии к области философии, а не теологии мы скорее имеем дело с данью тенденции того периода: как сказано выше, во второй половине XX в. исследователей-теологов, погружавшихся в область на стыке философии и теологии, было значительно меньше, чем философов, готовых обратится к этой проблеме. Однако характерно, что Плантинга к той же области христианской философии относит положительную и отрицательную (т. е. утверждающую и опровергающую) апологетику, что в современном понимании определенно область богословского знания, а христианские убеждения исследователя считает бесспорным фундаментом для занятия философской теологией. Для Плантинги философия и теология в этой области вообще практически неотделимы друг от друга, поэтому он неслучайно относит к христианским философам Августина Блаженного.

Другие исследователи придерживаются более компромиссной позиции, расширяя область философской теологии в том числе и на христианство, одновременно включая в нее и нехристианских мыслителей^[9]. Принимая эту позицию, мы можем рассмотреть философскую теологию как более обширное явление, включающее в себя и христианскую естественную теологию.

Если обратиться к современной отечественной философско-богословской мысли, то, например, В. К. Шохин на протяжении одной и той же статьи то употребляет термин «философская теология» как аналог понятия «естественная теология»^[10], то выделяет философскую теологию античности в отдельное явление^[11], то пишет о протестантской «философской теологии» XIX–XX вв. как о близком к естественной теологии^[12] явлении. Отчасти это закономерно, так как философско-богословская мысль не стояла на месте и значения слов трансформировались от эпохи к эпохе.

«Новая философская энциклопедия», в свою очередь, дает следующее определение: «Теология философская — в широком смысле слова соотносится со всем спектром позитивных отношений между философией и религией, между философией и теологией в истории европейской мысли; базисным принципом философской теологии в узком, строгом, смысле является стремление создать учение о Боге сугубо философскими средствами». Как отмечает Ю. А. Кимелев, наиболее близким аналогом философской теологии является естественная теология^[13].

В этом смысле можно сказать, что в русскоязычном философско-богословском пространстве есть большая склонность отождествлять философскую теологию с естественной теологией. Этот подход кажется более правомерным, чем попытки построить некую абстрактную внеконфессиональную философскую теологию. В конце концов, термин «философская теология» (лат. theologia philosophica) использовал еще Фома Аквинский^[14], причем в том его значении, в котором сегодня мы употребляем понятие «естественная теология».

Тем не менее в рамках настоящего исследования считаем целесообразным остановиться на позиции, согласно которой философская теология полностью включает в себя естественную теологию, но представляет собой более широкое явление (и это касается не только факта конфессиональной принадлежности). Таким образом, философскую теологию можно определить как любую попытку богопознания философскими методами, выносящую при этом религиозное Откровение за скобки (но не отрицающую его). В этом смысле правомерно включать в контекст философской теологии, например, классический и трансцендентальный томизм, феноменологию религии и даже построения в духе религиозного экзистенциализма.

Резюмируем: философская теология, бесспорно, включает в себя теологию аналитическую, однако между этими явлениями нельзя поставить знак равенства — к области философской теологии можно отнести построения христианского экзистенциализма в духе С. Кьеркегора, феноменологии религии, диалектической теологии Р. Бультмана и т. д., что, однако, аналитической теологией определенно являться не может. В этом смысле аналитической теологией можно назвать только ту часть философской теологии, которая оперирует логико-аналитическим философским инструментарием и привлекает к использованию в богословии рациональных аргументов (это практически совпадает с предметно-методологическими границами естественной теологии).

Наконец, размежевывая области философского и теологического, закономерно задаться вопросом, не является ли аналитическая теология формой религиозной философии, ведь, как отмечено выше, именно к области христианской религиозной философии ее относит, например, А. Плантинга. С одной стороны, как для аналитической теологии, так и для религиозной философии важным аспектом является религиозная принадлежность исследователя, с другой — категория религиозности в случае религиозной философии интерпретируется скорее личностно, чем конфессионально. Важность факта личного религиозного обращения (что обычно связано с индивидуальным религиозным опытом) на примере русской религиозной философии подчеркивает К. М. Антонов^[15]. О. А. Бокова также указывает: «В самом понятии религиозной философии акцент смещен на ее субъект, а не предмет, на особую мировоззренческую (религиозную) позицию мыслителя, причем определенным образом конфессионально окрашенную, а также на его личный религиозный опыт»^[16].

Таким образом, хотя религиозная философия всегда исходит из религиозной позиции исследователя, она принципиально отличается от теологии: база теологии — институционально и в религиозной практике закрепленные конфессиональные основания (в христианстве — догматы, литургические обряды), основа же религиозной философии — религия в преломлении личного религиозного опыта, который может выходить за границы конфессиональных установок, а иногда даже не вполне согласовываться с ними (например, в трудах некоторых отечественных религиозных философов, таких как В. С. Соловьев, свящ. Павел Флоренский, прот. Сергий Булгаков и т. д.). Поскольку аналитическая философия исходит в первую очередь из конфессиональных, а не личных религиозных установок, назвать ее религиозной философией ни в коей мере нельзя.

Кроме того, хотя аналитическая теология имеет много общих точек соприкосновения с философскими дисциплинами, анализирующими феномен религиозного, есть у нее и набор специфических черт, отличающих ее от чисто философского знания.

Вместе с тем закономерно, что можно найти немало мнений, относящих аналитическую теологию непосредственно к области богословского знания. Так, У. Дж. Абрахам, отвечая на вопрос о том, что представляет собой аналитическая теология, описывал ее как систематическую теологию, которая использует навыки, ресурсы и лучшие качества аналитической философии^[17]. Оставаясь в контексте центральных тем христианского богословия, аналитическая теология помогает прояснить некоторые ее вопросы логически.

Похожим образом подходит к аналитической теологии и М. Ри, рассматривая ее как область исследования теологических тем в стиле «аналитического философского дискурса»^[18]. В частности, он указывает на широкое использование аналитической теологией терминологии и риторических приемов, характерных для аналитической философии.

Говоря о сущности аналитической теологии, А. Б. Дэвис определяет ее как «разновидность философского теологического исследования, в котором особое внимание уделяется аналитическим инструментам и достоинствам при решении различных теологических задач»^[19].

Наконец, вспомним, что еще в 1970-е А. Плантинга, один из основателей аналитической теологии как таковой, призывал христианских философов оставаться в первую очередь в границах христианства, а не философии^[20], т. е. ориентация на христианское знание для него была первична и более важна, чем необходимость следования «канонам» аналитической философии.

Резюмируя вышесказанное, можно прийти к выводу, что есть куда больше оснований считать аналитическую теологию именно теологической дисциплиной, чем философской. Безусловно, аналитическая теология находится на границе богословского и философского знания (говоря у´же — на границе систематической теологии и аналитической философии религии). С теологией ее роднят общность предмета, традиционные вопросы и задачи, а также единство установок в границах христианского вероучения, в то время как от аналитической философии она берет методологический аппарат и терминологию. Представляется, что предметная матрица для классификации науки более важна, чем методологическая. В конце концов, современное богословское знание активно пользуется методологическим ресурсом истории, филологии и других смежных гуманитарных наук, не переставая быть богословским.

Характерную аналогию в этом отношении приводит А. Б. Дэвис: «В качестве аналогии рассмотрим фразу “набор инструментов плотника”. В набор инструментов плотника, скорее всего, входит молоток, но тот факт, что молотки часто оказываются в наборах инструментов плотников, не означает, что они не могут быть надлежащим образом использованы другими профессионалами»^[21].

В связи с этим представляется правильным считать аналитическую теологию именно богословской дисциплиной в силу приоритетности общности задач и предмета над специфическим методом.

Второй вопрос закономерно вытекает из ответа на первый: если аналитическая теология является видом богословского знания, каково ее место в дисциплинарной матрице богословских наук? Отвечая на этот вопрос, многие зарубежные исследователи относили аналитическую теологию к области систематического богословия. Такова позиция У. Дж. Абрахама^[22], так же считает и О. Крисп^[23]. Последний, приписывая аналитическую теологию к области систематического богословия, отмечает, что, строго говоря, не существует общепризнанного определения систематического богословия.

Если обратиться к отечественной богословской мысли, мы также обнаружим, что границы между апологетикой и основным, систематическим богословием не всегда отчетливы. Например, «Православная энциклопедия», определяя апологетику, отмечает: «На протяжении истории объем и содержание ее менялись, она выступала под разными названиями: “апологетика христианства”, “естественное богословие”, “философская, или основная, догматика”, “умозрительное богословие”, “общее богословие”, “введение в богословие”, “основное богословие”»^[24].

Таким образом, в контексте отечественной богословской мысли является нормальной ситуация, когда систематическая теология, апологетика, основное богословие нередко используются как синонимы (аналогично и в рамках католического богословия под фундаментальной теологией понимается апологетика)^[25]. Трудно сказать, является ли данный аргумент защитой принадлежности аналитической теологии к систематическому богословию или же критикой неопределенности систематической теологии как таковой.

Тем не менее акцентуация на темах Троицы, Боговоплощения, Спасения и т. п. заставляет нас отнести аналитическую теологию не просто к области систематического богословия, но и у´же — к области догматического богословия. В то же время, если обратить внимание на задачи аналитической теологии (прояснять, обосновывать, показывать логическую непротиворечивость богословского знания, причем показывать нейтральной аргументацией, не зависящей от веры/неверия конкретного субъекта^[26]), следует, что цель аналитической теологии лежит непосредственно в области апологетики, или основного богословия (будем использовать эти термины как синонимы). Аналитическая теология буквально предлагает любому, в том числе неверующему, логику/философу следующее упражнение: «Давайте представим, что х — истинно (где х — это предмет веры), и тогда рассмотрим, каким образом из х следует у». Хотя неверующий исследователь может и не разделять веры в х, при правильно построенном доказательстве он будет вынужден признать по крайней мере логическую непротиворечивость представленной богословской модели.

В связи с этим хотя дисциплинарные границы богословского знания не всегда достаточно четки, по основным рассматриваемым вопросам, целям и задачам аналитическая теология действительно вписывается в область систематического богословия, располагаясь наиболее близко к догматическому и основному богословию, а также к апологетике.

Третий и четвертый вопросы целесообразно рассмотреть вместе. По большому счету они сводятся к тому, насколько важна принадлежность к религиозной традиции для того, чтобы считаться аналитическим теологом. Однозначного ответа на этот вопрос нет.

Исследуя позиции аналитических теологов, У. Вуд описывает две модели^[27]. «Формальная модель» аналитической теологии предполагает, что в силу методологической универсальности аналитическая теология потенциально возможна как в христианстве, так и в иудаизме или исламе; условно говоря, аналитическая теология — явление внеконфессиональное. В качестве примера представителя «формальной модели» он называет М. Ри. «Субстантивная модель» аналитической теологии исходит из того, что, поскольку аналитическая теология всегда тесно связана с конкретными религиозными убеждениями, она неотделима от конкретной конфессии. Пример подобной позиции — У. Дж. Абрахам.

Возвращаясь к приведенному выше тезису А. Плантинги, мы не можем не согласится с тем, что формально исследователь не обязан разделять веру в х, чтобы логически вывести у из х, или проверить формальную правильность такого вывода, или найти в подобном выводе ошибки. Для этого в теории достаточно хорошо знать, что представляет собой х (т. е. быть экспертом в той богословской традиции, применительно к которой строится рассуждение), а также в достаточной степени владеть методологией аналитической философии. Таким образом, характер формального логического вывода не должен никак зависеть от конфессиональной принадлежности исследователя и того, верит ли он в Бога вообще.

На практике трудно представить себе ситуацию, когда человек, исповедующий другую религию или вовсе неверующий, потратил бы несколько лет на погружение в богословскую традицию просто ради интеллектуального упражнения. Если для аналитического теолога, принадлежащего к исследуемой конфессии, проверка ее логической состоятельности является безусловно значимым аспектом, имеющим непреходящую внутреннюю мировоззренческую ценность, то чтó может мотивировать заниматься аналитической теологией человека неверующего — решительно непонятно.

Если подходить к вопросу становления аналитической теологии с историко-социологических позиций, то мы заметим, что первые элементы аналитической теологии возникли в контексте англиканства, затем в других традиционных протестантских деноминациях (например, лютеранстве), а также в католицизме и православии (последнее убедительно доказывается деятельностью Р. Суинберна, для которого логическая состоятельность православных догматов послужила причиной перехода из англиканства в православие). Таким образом, закономерно, что аналитическая теология довольно хорошо развивается в рамках традиций, исповедующих основное догматическое ядро христианства, прежде всего веру в единосущную Троицу и природное богочеловеческое двуединство Иисуса Христа. Также важным фактором для развития аналитической теологии является бережное отношение к святоотеческому наследию (причем не обязательна даже вера в него как в часть Предания, достаточно уважительного отношения, как в случае с англиканством или традиционалистскими формами лютеранства)^[28]. Вероятно, причина важности последнего заключается в том, что все классическое христианское богословие «золотого века святоотеческой письменности» (IV–VIII вв., вплоть до X в.) построено именно на логических доводах, и логическая состоятельность богословской системы является важным фактором проверки ее ценности. В этом отношении аналитическая теология может быть универсальным методом в рамках богословия «исторических церквей» — православной, католической и некоторых протестантских деноминаций, сохранивших традиционную догматику с минимальными изменениями. Более того, как универсальный и нейтральный подход, аналитическая теология может быть хорошим инструментом богословского диалога с инославными.

Тем не менее в некоторых протестантских и неопротестантских деноминациях появления аналитической теологии не наблюдается. Прежде всего это те деноминации, которые а) отрицают веру в Троицу; б) отрицают Христа как Бога; в) не принимают во внимание святоотеческую литературу; г) отрицают возможность рассудочного начала в религии вообще, сводя ее лишь к мистическому или, точнее, харизматическому опыту.

Аналогичным образом не происходит становления аналитической теологии в исламе, иудаизме и других нехристианских религиях. Хотя методологически ничто не мешает применять формальный инструментарий аналитической философии к любой религиозной системе, вероятно, отсутствие осознания необходимости и возможности логического умопостижения Бога, а также отсутствие четко выраженной догматики делают аналитическую теологию в нехристианских религиях попросту невостребованной.

Резюмируем: теоретически в силу универсального характера аналитической теологии ее выводы не должны меняться в зависимости от религиозной принадлежности исследователя. Практически нерелигиозные и нехристианские исследователи не мотивированы заниматься аналитической теологией, поэтому ее универсалистский характер проявляется только в границах исторических христианских церквей.

Суть пятого вопроса сводится к тому, ограничена ли аналитическая теология инструментарием аналитической философии или может привлекать и другие инструменты. В сущности, это вопрос о границах аналитической теологии как таковой. Для некоторых исследователей вопрос соответствия аналитической традиции весьма важен. Так, А. Б. Дэвис, рассуждая о том, можно ли отнести, например, Фому Аквинского или Оригена Александрийского к аналитическим теологам, отвечает однозначным «нет»^[29], впрочем, не приводя тому развернутого обоснования.

В то же время А. Плантинга в своем «Совете христианским философам»^[30] призывал не ограничиваться границами аналитической философии и полагал возможным искать и новые методы исследования, если того требуют поставленные теологические задачи. Приоритет решения богословских задач над необходимостью четко определить методологические границы аналитической теологии отмечает и С. Кокли^[31].

Говоря о границах аналитической теологии, можно выделить два основных подхода: узкий, согласно которому аналитическая теология — это только сфера применения классической аналитической философии к богословским вопросам (в этом смысле никакой аналитической философии ранее второй половины XX в. существовать не может), и более широкий, который готов расширять границы аналитической теологии до любого использования логико-аналитического инструментария применительно к богословским вопросам. Исходя из богословской целесообразности, второй подход имеет бóльшие перспективы, но, дабы не допустить путаницы между этими подходами, следует уточнять в каждом конкретном случае, говорим ли мы об аналитической теологии в широком или узком смысле.

Кратко рассмотрев основные дискуссионные вопросы определения сущности теологии, в качестве вывода предлагаем следующее рабочее определение: в широком смысле аналитическая теология — это область богословского знания, находящаяся на стыке с аналитической философией религии, призванная решать вопросы догматического богословия, основного богословия (апологетики) и других областей систематического богословия логико-аналитическим методологическим инструментарием.

Источники

1.                 Abraham W. J. (2009) “Systematic theology as analytic theology”, in Analytic Theology: New Essays in the Philosophy of Theology. Eds O. Crisp, M. C. Rea, pp. 54–69. Oxford; New York, Oxford University Press.

2.                 Adler M. J. (1993) “A philosopher’s religious faith”, in Philosophers Who Believe. Ed. by K. J. Clark, pp. 205–207. Illinois, InterVarsity Press.

3.                 Antonov K. M. (2013) Philosophy of Religion in Russian Metaphysics of the 19th — early 20th centuries. Moscow, Izdatel’stvo Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta Publ. (In Russian)

4.                 Baker-Hitch M. (2021) “Analytical theology and analytical philosophy of religion: What’s the difference?”. Transl. by I. V. Devyatko, in Trudi kafedry bogosloviia Sankt-Peterburgskoi duhovnoj akademii, no 2 (10), pp. 155–172. (In Russian)

5.                 Bokova O. A. (2017) “Philosophy of religion and religious philosophy in contemporary Russian scientific discourse”, in Vestnik Leningradskogo gosudarstvennogo universiteta imeni A. S. Pushkina, no. 3, pp. 147–154. (In Russian)

6.                 Coakley S. (2013) “On why analytic theology is not a club”, in Journal of the American Academy of Religion, vol. 81, no. 3, pp. 604–605.

7.                 Crisp O. D. (2017) “Analytic theology as systematic theology”, in Open Theology, vol. 3, no. 1, pp. 156–166.

8.                 Davis A. B. (2023) “Analytic theology”, in Religion Compass, vol. 17, iss. 12, e12481. https://doi. org/10.1111/rec3.12481

9.                 Gaginsky A. M. (2024) “Between the Scylla of analytical theology and the Charybdis of postmodern theology”, in Trudy kafedry bogosloviia Sankt-Peterburgskoi dukhovnoi akademii. no. 4 (24), pp. 127–147. (In Russian)

10.             Gorbatova Yu. V. (2012) “Logical and Ontological Foundations of Modern Analytical Theology (based on the concept of Alvin Plantinga)”. PhD Thesis in Philosophy. Moscow, HSE University Publishing House. (In Russian)

11.             Kimelev Yu. A.“Philosophical theology”, in Novaia filosofskaia entsiklopediia. Available at: https:// iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASH01b7ebf0f48dba4572128fb7 (accessed: 17.03.2026). (In Russian)

12.             Larcher J. K. (2012) “What is Theology?”, in Vestnik Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Seriia 1: Bogoslovie. Filosofiia, no. 3 (41), pp. 117–131. (In Russian)

13.             Petrova K. Yu. (2021) “On the question of defining the subject area of theological science”, in Riski i bezopasnost’ v sovremennom obshchestve: ontologicheskie osnovaniia i sotsiokul’turnye praktiki: sbornik Vserossiiskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii molodykh uchenykh po gumanitarnym i sotsial’nym naukam, pp. 127–131. Saratov, Nauka Publ. (In Russian)

14.             Pilipenko E. A. (2022) “Contours of the religious-epistemological paradigm of contemporary catholicism”, in Filosofia religii: analiticheskiye issledovaniia, vol. 6, no. 1, pp. 58–78. (In Russian)

15.             Plantinga A. (2014) “Advice to Christian philosophers”, in Analiticheskii teist: antologiia Alvina Plantingi. Comp. by J. F. Sennet, transl. by K. V. Karpov, ed. by V. K. Shokhin, pp. 467–495. Moscow, Iazyki slavianskoi kul’tury Publ. (In Russian)

16.              Plantinga A. (2014) “Christian philosophy at the end of the 20^th century”, in Analiticheskii teist: antologiia Alvina Plantingi. Comp. by J. F. Sennet, transl. by K. V. Karpov, ed. by V. K. Shokhin, pp. 512–548. Moscow, Iazyki slavianskoi kul’tury Publ. (In Russian)

17.              Pleshkov A. (2017) “The Concept of ‘Eternity’ in modern analytical theology: The challenge of temporalism” in Gosudarstvo, religiia, Tserkov’ v Rossii i za rubezhom, vol. 35, no. 2, pp. 264–289. (In Russian)

18.              Rea M. C. (2009) “Introduction”, in Analytic Theology: New Essays in the Philosophy of Theology. Eds O. Crisp, M. C. Rea, pp. 1–30. Oxford; New York, Oxford University Press.

19.              Shokhin V. K. (2008) “Natural theology”, in Pravoslavnaia entsiklopediia. In 75 vols, vol. 18, pp. 696–716. Moscow, Pravoslavnaia entsiklopediia Publ. (In Russian)

20.              Shokhin V. K. (2021) “Concepts of atonement in analytical theology and some unaccounted metaphors”, in Trudy kafedry bogosloviia Sankt-Peterburgskoi dukhovnoi akademii, no. 3 (11), pp. 68–96. (In Russian)

21.              Shokhin V. K. (2024) “Arguments against Divine timelessness in modern analytical theology and some new counterarguments”, in Voprosy teologii, vol. 6, no. 1, pp. 31–44. (In Russian)

22.              Shustrov A. G. (2019) “‘The liar’s paradox’ and the logic of patristic thought”, in Vestnik Iaroslavskoi dukhovnoi seminarii, no. 1, pp. 4–15. (In Russian)

23.              Sizov S. E. (2021) “Apophatic theological tradition and analytical theology: Outlining conflicts and solutions”, in Kant, no. 1 (38), pp. 171–178. (In Russian)

24.              Taliaferro C., Meister C. (2016) Contemporary philosophical theology. Oxfordshire, Routledge. Thomas Aquinas (2024) Commentary on Boethius’s treatise “On the Trinity”. Bilingual Latin-Russian. Transl. from Latin, introduction and commentary by A. V. Apollonov. Moscow, Lenand Publ. (In Russian)

25.              Toropov A. V. (2024) “The relationship between faith and knowledge: The experience of the Western Christian tradition of education”, in Trudy Saratovskoi pravoslavnoi dukhovnoi seminarii, no. 3 (26), pp. 11–35. (In Russian)

26.             Velikanov P., Osipov A. I. (2003) “Apologetics”, in Pravoslavnaia entsiklopediia. In 75 vols, vol. 3, pp. 75–91. Moscow, Pravoslavnaia entsiklopediia Publ. (In Russian)

27.             Wood W. (2016) “Trajectories, traditions, and tools in analytic theology”, in Journal of Analytic Theology, vol. 4, pp. 254–266.

28.             Yanchetsky I. V. (2022) “The problem of evil in Orthodox analytical theology: R. Swinburne’s Approach”, in Teologiia i obrazovanie 2022: ezhegodnik Nauchno-obrazovatel’noi teologicheskoi assotsiatsii, pp. 83–85. Moscow, Rossiiskaia akademiia narodnogo khoziaistva i gosudarstvennoi sluzhby pri Prezidente Rossiiskoi Federatsii Publ. (In Russian)

• В настоящем исследовании термины «теология» и «богословие» используются как синонимы. Об основаниях такого подхода см. подробнее: Петрова К. Ю. К вопросу об определении предметной области теологической науки // Риски и безопасность в современном обществе: онтологические основания и социокультурные практики: сб. Всерос. науч.-практ. конф. молодых ученых по гуманитарным и социальным наукам. Саратов: Наука, 2021. С. 127–131.
• См., напр.: Шохин В. К.: 1) Концепции искупления в аналитической теологии и некоторые неучтенные метафоры // Труды кафедры богословия Санкт-Петербургской духовной академии. 2021. № 3 (11). С. 68–96; 2) Аргументы против божественной вневременности в современной аналитической теологии и некоторые новые контраргументы // Вопросы теологии. 2024. Т. 6, № 1. С. 31–44; Сизов С. Е. Апофатическая богословская традиция и аналитическая теология: очерчивание конфликтов и пути решения // Kant. 2021. № 1 (38). С. 171–178; Гагинский А. М. Между Сциллой аналитической теологии и Харибдой теологии постмодерна // Труды кафедры богословия Санкт-Петербургской духовной академии. 2024. № 4 (24). С. 127–147; Янчецкий И. В. Проблема зла в православном аналитическом богословии: подход Р. Суинберна // Теология и образование 2022: ежегодник Научно-образовательной теологической ассоциации. М.: Рос. акад. нар. хоз-ва и гос. службы при Президенте РФ, 2022. С. 83–85; Плешков А. Понятие «вечность» в современной аналитической теологии: вызов темпорализма // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2017. Т. 35, № 2. С. 264–289; Горбатова Ю. В. Логико-онтологические основания современной аналитической теологии (на материале концепции Алвина Плантинги): дис. … канд. филос. наук. М.: Изд. дом Высш. шк. экономики, 2012.
• См. напр.: Ларше Ж. К. Что такое богословие? // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. 1: Богословие. Философия. 2012. № 3 (41). С. 117–131; Торопов А. В., свящ. Взаимосвязь веры и знания: опыт западнохристианской традиции образования // Труды Саратовской православной духовной семинарии. 2024. № 3 (26). С. 11–35; Шустров А. Г. «Парадокс лжеца» и логика святоотеческой мысли // Вестник Ярославской духовной семинарии. 2019. № 1. С. 4–15.
• Бакер-Хитч М. Аналитическая теология и аналитическая философия религии: в чем разница? / пер. И. В. Девятко // Труды кафедры богословия Санкт-Петербургской духовной академии. 2021. № 2 (10). С. 157.
• Бакер-Хитч М. Аналитическая теология и аналитическая философия религии: в чем разница? С. 170.
• Adler M. J. A Philosopher’s religious faith // Philosophers Who Believe / ed. by K. J. Clark. Illinois: InterVarsity Press, 1993. P. 205–207.
• Ibid. P. 205.
• Плантинга А. Христианская философия в конце XX в. // Аналитический теист: антология Алвина Плантинги / сост. Дж. Ф. Сеннет; пер. с англ. К. В. Карпова; под ред. В. К. Шохина. М.: Языки славянской культуры, 2014. С. 529.
• См., напр.: Taliaferro C., Meister C. Contemporary philosophical theology. Oxfordshire: Routledge, 2016.
• «В латинской философско-богословской традиции естественная теология определялась как theologia physica (природная теология), theologia philosophica (философская теология), theologia mundana (мирская теология), theologia rationalis (рациональная теология)» (Шохин В. К. Естественная теология // Православная энциклопедия: в 75 т. Т. 18. М.: Православ. энцикл., 2008. С. 696).
• «В связи с этим особое значение в историческом развитии естественного богопознания приобретает так называемая философская теология античности, т. е. совокупность представлений о божественном, инспирированных не религиозными воззрениями их авторов, а теми или иными философскими предпосылками, сформировавшимися при попытках теоретического осмысления мира» (Шохин В. К. Естественная теология. C 697).
• «Начиная с середины XIX в. статус естественной теологии среди теологов Германии резко понижается. Хотя некоторые мыслители отстаивали значение таких близких ей теологических дисциплин, как “философская теология” (Шлейермахер рассматривал ее как фундамент двух других основных разделов теологии — исторического и практического богословия), апологетика (К. Р. Гагенбах), учение о первопринципах или основах теологии (Л. Пельт), в протестантских кругах наличествовало стремление дистанцироваться от дезавуированной Кантом и его последователями естественной теологии» (Там же. С. 714).
• Кимелев Ю. А. Теология философская // Новая философская энциклопедия. URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASH01b7ebf0f48dba4572128fb7 (дата обращения: 17.03.2026).
• Фома Аквинский. Комментарий к трактату Боэция «О Троице». Билингва латинско-русский / пер. с лат., вступ. ст. и коммент. А. В. Апполонова. М.: Ленанд, 2014.
• Антонов К. М. Философия религии в русской метафизике XIX — начала XX в. М.: Изд-во Православ. Св.-Тихон. гуманитар. ун-та, 2013. С. 11.
• Бокова О. А. Философия религии и религиозная философия в современном российском научном дискурсе // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. 2017. № 3. С. 153.
• Abraham W. J. Systematic theology as analytic theology // Analytic Theology: New Essays in the Philosophy of Theology / eds O. Crisp, M. C. Rea. Oxford; New York: Oxford University Press, 2009. P. 54.
• Rea M. C. Introduction // Ibid. P. 7.
• Davis A. B. Analytic theology // Religion Compass. 2023. Vol. 17, iss. 12, e12481.
• Плантинга А. Совет христианским философам // Аналитический теист: антология Алвина Плантинги. С. 467–495.
• Davis A. B. Analytic theology.
• Abraham W. J. Analytic theology.
• Crisp O. D. Analytic theology as systematic theology // Open Theology. 2017. Vol. 3, no. 1. P. 156–166.
• Великанов П., свящ., Осипов А. И. Апологетика // Православная энциклопедия. Т. 3. М.: Православ. энцикл., 2003. С. 75.
• Пилипенко Е. А. Контуры религиозно-эпистемологической парадигмы современного католицизма // Философия религии: аналитические исследования. 2022. Т. 6, № 1. С. 68.
• «Алвин Плантинга предполагает, что для любого аргумента, использующего библейские предпосылки, всегда можно найти альтернативный аргумент, который будет нейтральным по отношению к истинности рассматриваемых суждений из Писания, но будет импликативным утверждением в отношении того, что было бы, если бы библейские утверждения были истинными» (Бакер-Хитч М. Аналитическая теология и аналитическая философия религии. С. 167).
• Wood W. Trajectories, traditions, and tools in analytic theology // Journal of Analytic Theology. 2016. Vol. 4. P. 254–266.
• В качестве важной отличительной черты не упомянута вера в истинность Священного Писания, так как хотя без принятия Писания за истину аналитическая теология невозможна, но и вера в истинность Писания еще не говорит о том, что в этой конфессии можно построить аналитическую теологию, как, например, в некоторых вариантах протестантизма.
• Davis A. B. Analytic theology.
• Плантинга А. Совет христианским философам. С. 467–495.
• Coakley S. On why analytic theology is not a club // Journal of the American Academy of Religion. 2013, Vol. 81, no. 3. P. 604–605.