- Научная статья
К вопросу о мотивах деятельности Комиссии по исправлению богослужебных книг при Святейшем Правительствующем Синоде. Неконспирологическая теория
Опубликовано: 02 октября 2011
Автор
Иногда лучше жевать, чем говорить. Наверное, многие помнят эти слова из рекламы жевательной резинки. И наверное многие понимают, что особенно полезно «жевать», когда становишься свидетелем ожесточенного спора. Логика проста: все равно ничего не докажешь, зато целее будешь. Думаю, подобные соображения сдерживают многих богословски подкованных пастырей и ревнителей церковной жизни от поддержки проектов, предложенных на рассмотрение президиумом Межсоборного присутствия. Иначе чем объяснить то, что в печатном пространстве сторонники непоправимых последствий представляют свою позицию активнее, чем сторонники необходимой реставрации? Или то, что среди первых высказываются больше священнослужители, а сторону последних не боятся представлять в основном светские ученые? При этом вне публичного пространства можно встретить массу священнослужителей и архиереев, которые, мягко говоря, понимают всю необходимость предлагаемых мер по реставрации языка и текстов. Всё понимают, но продолжают «жевать». Причина вполне понятна.
С точки зрения евангельского Благовестия это совершенно периферийная тема. Однако она вызвала такую бурю эмоций, что не всякому после этого захочется высказаться. Некоторые договорились даже до того, что предсказывали священноначалию массовый исход из лона канонической Церкви в раскольничьи структуры, во имя «единственно правильного мнения». Подобный шантаж пусть остается на совести незатейливых предсказателей. А священноначалие, мне кажется, должно сделать выводы о церковной вменяемости новых Аввакумов и Гапонов. Тем более что именно в дни жестоких интернет баталий за «Аз единый» по ТК «Культура» были показаны 20 серий сериала «Раскол». Вся сложность Никона и Аввакума, напряжение исторического момента и аргументы сторон предстали на суд зрителей. Избегая дискуссии о самом фильме, можно лишь привести мнение настоятеля храма при МГУ отца Максима Козлова, который считает, что Никон вывел Русскую Церковь из тупика национальной самозамкнутости. Это было необходимо для того, чтобы мы не превратились в раскольническое сообщество внутри Православия. Аввакум же в конце жизни явно скатился до ереси. Он кардинально искажал православную догматику из-за «ненужной верности букве старой традиции»[1]. Итак, даже в церковной жизни не всякая верность есть безусловная ценность. Такой ценностью, согласно древнему Патерику, скорее является добродетель «рассудительности»[2]. Вот и апостол Петр призывает: «Покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность» (2 Петр. 1:5).
Поэтому в данном случае «жевать» не уместно. Бог действует в этом мире человеческими руками. От активности каждого зависит то, в какой точке исторического развития мы оставим нашу Церковь последующему поколению христиан. Однако что бы не происходило в церковной жизни, главная матрица поведения остается неизменной: «В главном единство, во второстепенном свобода, во всем остальном любовь». Эти слова были написаны блаженным Августином в споре с раскольниками донатистами. Он считал, что везде и всегда главным является единство верующих, т.е. всех исповедующих Христа согласно Писанию. Второстепенные вопросы для Августина не столь важны, так как они не влияют на спасение. По его мнению, в подобных вопросах донатисты любили ставить свое мнение выше мнения других. Это и стало причиной их отделения. Любовь же, считал блаженный Августин, должна быть главным фактором, препятствующим разделению по второстепенным вопросам. Без этого августиновского здравомыслия и евангельской любви носиться нам и сегодня в наших дискуссиях как ладье без весел.
Помня о второстепенном, вооружившись главным и не забывая обо всем остальном, попробуем рассудительно поговорить о проекте переиздания Триодей, который является частью большой дискуссии о роли Церковнославянского языка.
Действительно, дискуссия по проекту «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века» самым тесным образом связана с «Проектом научного переиздания Триодей в редакции Комиссии по исправлению богослужебных книг при Святейшем Правительствующем Синоде (1907–1917)». Она как бы реализует себя в данном конкретном проекте. Нас же в данном случае больше интересует, что именно двигало деятельностью Комиссии, и какие соображения, идеи, понимания лежали в основе этой деятельности.
Совершенно не случайно богослужебные Триоди стали предметом особого интереса русских иерархов начала прошлого века. Триоди являются едва ли не самыми важными литургическими книгами. В них содержатся молитвы и воспоминания о главнейших событиях христианской веры. Вместе с тем, они свидетельствуют о богословском творчестве Вселенской Церкви. Этот уникальный литургический материал, собранный на протяжении многих веков, должен быть источником духовного наставления для всех православных христиан и служить назиданию (т.е. наставлению доступному и понятному всем) всего церковного народа. По словам апостола Павла: «Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, – все сие да будет к назиданию» (1Кор.14:6-26).
Назидательность богослужения, его доступность и понятность – это важные факторы нормального духовного развития церковного общества. Однако сегодня нередко можно встретить непонимание сути предлагаемого проекта. Некоторые до сих пор продолжают активно защищать то, что в защите не нуждается. В проекте нет ни единого слова о переводе церковных текстов на современный русский язык. Работа синодальной Комиссии стремилась улучшить качествоцерковно-славянских текстов Постной и Цветной Триодей. Редакция касалась исключительно филологической стороны во имя: 1) содержательной доступности, 2) богословской выразительности и 3) лексической нормативности.
Для того чтобы правильно понимать, что двигало синодальной Комиссией, важно понимать ряд исторических фактов, связанных с внутренней историей церковнославянского языка. Среди этих фактов – живая связь церковнославянского языка с современным ему разговорным славянским языком на протяжении всей истории их совместного существования.
В разные века богослужебные тексты на церковнославянском языке естественным и безболезненным образом меняли свои языковые парадигмы, следуя лингвистической эволюции самих носителей языка, т.е. наших предков. Отсюда существует около десятка различных изводов этого языка в зависимости от региона, исторической эпохи, а также культурного контекста. Язык богослужебных текстов времени прп. Антония и Феодосия Киево-Печерских отличается от церковнославянского языка эпохи прп. Сергия Радонежского. Тексты, совпадающие по времени с веком прп. Сергия, отличаются от текстов «романовской» Руси. Во все века церковнославянский язык и богослужебные тексты естественным образом правились и обновлялись, теряя иногда целые грамматические формы, как, например, в XII веке, когда язык навсегда теряет форму отглагольного имени супин (супинум). С веками в текстах могли меняться целые слова. Например, в XIII веке вместо древнего «возгласил кур» появляется греческое «аллектор», затем более понятное «петел». Под влиянием культуры и времени изменялись целые морфемы церковнославянского языка. Например, Юс Большой и Юс Малый.
Отличаясь от разговорного древнерусского более возвышенными формами, церковнославянский язык, однако, никогда не терял с ним живую связь, а его «художественная» сторона никогда не отрывалась от его «умного начала». Язык богослужения был одинаково красив и понятен всем своим современникам. В этом проявляла себя церковная и народная мудрость наших отцов, заключающаяся в словах св. апостола Павла:«В церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1Кор. 14:19).
Проблема же, с которой столкнулась синодальная Комиссия, возглавляемая архиепископом Сергием (Страгородским), явилась результатом искусственного «замораживания» церковнославянского языка и его отторжения от живого русского. Такая печальная неестественность стала возможной в Синодальную эпоху, при возрастающей несамостоятельности Церкви и ее отделении от жизни церковного народа. На три века церковнославянский язык был искусственно законсервирован. Отсюда, как следствие, за 300 лет образовалась «понятийная яма». Менялся народ, страна, культура, развивался литературный язык, да и сама Церковь адекватно и своевременно отвечала на вызовы времени, только язык Церкви пребывал на том же самом месте, где ему определили быть светские реформы эпохи Петра Великого и предшествующее им эхо раскола. На это красноречиво указывали еще святитель Феофан Затворник, св. Филарет (Дроздов), а вслед за ними прп. Макарий (Глухарев), свмч. Александр (Хотовицкий) и мн. др.
С каждым новым веком языковая пропасть росла. Вскоре она стала проблемой не только для прихожан, но и для церковного клира. Что и подвигло русских архиереев в начале XX века создать Комиссию по редакции богослужебных текстов.
Неверно думать, что то, что представляло собой проблему для Русской Церкви до революции, перестало быть таковой после 80 лет безбожного режима. Сегодня наша Церковь не менее остро ощущает сложности, связанные с церковнославянским языком образца XVII–XVIII века. Таким образом, редакция Триодей, предпринятая Комиссией по исправлению богослужебных книг (1907–1917 гг.), есть реставрация языка, возвращение ему его традиционного места и живой силы.
Что касается непосредственно текстов, Комиссия, возглавляемая архиепископом Сергием, следовала ряду очень важных принципов. Среди них были учтены эстетические аспекты звучания текстов. Например, стихира в четверток вечера из Цветной Триоди: «Огнезрачными языки богоглаголивии, к воде крещения Божественнаго зовуще, риторов бляди безбожных огнем Духа попалиша: но просвети, Утешителю, и нас верно богословящих Тя». Подобные места были исправлены: в них были внесены более нормативные выражения.
Также одним из важнейших принципов был принцип филологической адекватности. В своей деятельности Комиссия стремилась вернуть церковнославянскому языку его исконную природу. Большинство канонов и стихир Триоди были переведены с греческого с использованием буквального метода, который создает совершенно чуждые для славянского языка языковые формы. Например, в богослужебных текстах можно встретить множество так называемых инверсий. Это результат калькирования тех инверсий, которые находятся в греческом оригинале. Но в греческом тексте инверсии имели целью создать изосиллабизмы, когда в словах путем использования одинакового количества слогов создается красивый метрический рисунок для всего стиха. В церковно-славянских же переводах эти инверсии ничего подобного не созд ают, так как греческие и славянские слова по звучанию разные и, понятное дело, ударения в них тоже разные. Таким образом, в большинстве своем инверсии просто бессмысленны и лишь усложняют понимание всего текста. Это обыкновенная методологическая ошибка переводчиков слепо копировавших греческие оригиналы. Редакционный труд Комиссии был направлен на то, чтобы избежать употребления таких искусственных конструкций, что позволило бы церковнославянскому языку зазв учать своей естественной красотой.
Исправление инородного синтаксиса и устаревших лексем было необходимым делом, так как эти «сомнительные красоты» создавали рукотворный барьер для понимания Триоди. Никакая эстетика не могла быть оправданием такому положению. Именно это подвигло нижегородского епископа Назария (Кириллова) (1850–1928) написать в своем отзыве: «Справщики должны совершенно отрешиться от прежнего пристрастия к строю греческой речи и изложить церковные чтения и песнопения применительно к строю и складу современной русской речи, не нарушая, однако, общего склада славянской речи и свойственной ей музыкальности».
Опыт этого духовного прозрения и духовной трезвости должен быть особенно востребован сегодня. Возвращение богослужебным текстам понятности есть задача намного более важная, чем сохранение греческих поэтических структур, инфаз, инверсий, антитез, изокопий, хиазмов, синтактических параллелизмов, тождеств метрического рисунка вкупе с изосиллабизмами, которые даже не свойственны в большинстве своем славянскому языку, однако обильно использовались при переводе с греческого.
В жизни христианина есть ряд незыблемых и конкретных принципов, о которых веками напоминает Церковь Христова: первые будут последними; суббота для человека, а не человек для субботы; кесарю кесарево, а божие Богу и проч. Это совершенно четкие критерии для решения многих текущих дилемм. Среди прочего, есть высказывания Христа, которые уместно вспомнить и в дискуссии, подобной нашей. Речь идет о словах про «золото» и «храм»: «Горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен. Безумные и слепые! что больше: золото, или храм, освящающий золото?» (Мф. 23. 16-17). В этом предостережении речь идет о том, что неразумно, когда золото храма довлеет над самим храмом. Золото священно не само по себе, а именно из-за храма, которому оно служит. Это универсальный принцип для формирования шкалы ценностей. Что ценней для археолога: древность археологических слоев или скрытая в них амфора? Что ценней для реставратора иконы: сажа веков или образ, скрываемый под ней? Что ценней для нас: одна из языковых форм текста или доступность его смысла? Язык может быть до бесконечности красивым и древним. На нем могли говорить, писать и молиться самые великие люди. Но тем не менее, для Евангелия Христова язык – не больше чем язык! Его конструкции и формы освящаются церковным благословением настолько, насколько они служат главному церковному делу. Именно для этого и освящается язык, а не наоборот. Что же собой представляет это главное церковное дело? Для того чтобы это понять и не потеряться в «околоцерковности», нужно вспомнить об апостольской природе и вселенском призвании Церкви Христовой. И тогда становится очевидным, что греческие, болгарские, грузинские или славянские национальные традиции, фольклорные обычаи, языковые ценности и другие культурные наследия есть, безусловно, великие сокровища нации, духовная самоидентификация народа, порожденная его верой и историей. Однако при столь важном статусе эти локальные явления не есть незыблемые и вечные ценности для Вселенской Церкви. Вечной ценностью для Церкви является только бессмертная душа человека и сам Господь наш и Спаситель Иисус Христос, в Котором, по слову апостола, «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания». Именно это понимание и легло в основу работы Комиссии по исправлению богослужебных книг. И нам, как прямым наследникам дореволюционной Церкви и свидетелям всех последующих событий, было бы разумнее сохранять и открыто демонстрировать эту трезвость, чем быть «more Catholic than the Pope», как говорит одна английская поговорка.
- См.http://www.pravoslavie.ru/smi/48838.htm
- См.http://pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=111
Комментарии (37)
+
Час добрый Отцы, Братья и Сесры! Мир ВАМ!
Игорю Петровскому.
1.В вопросе об исправлении славянского языка смущают два слова: исправление и упрощение. Что значит исправление? 1) содержательной доступности, 2) богословской выразительности и 3) лексической нормативности.
Мы исправляем то, что криво. Можно ли сказать, что современный церковнославянский язык является кривым языком? Или ошибочным? Если ошибочным, то по отношению к чему? Полагаю так: ошибочен язык в том случае, если он ведет к ереси или ведет к утверждению еретических суждений или мнений, если он нарушает христианскую догматику. Я не знаю, где, в каких текстах, особенно богослужебных, церковнославянский язык хоть в чем-то покушался на догматику и был ошибочным именно в этом смысле слова. Если церковнославянский язык не кривой, а прямой, выражает в полноте всю православную догматику, значит ни о каких исправлениях говорить не приходится. Когда же говорят о необходимости исправления, то здесь как будто существует презумпция виновности, как будто этот язык уже заранее виноват, что в нем что-то криво и требует исправления. Но никто еще не доказал, что в нем есть что-то кривое. Покажите сначала, что вот здесь есть нарушение догматики, здесь ересь, тогда можно согласиться, что это надо исправлять. Но если этого нет, то что исправлять?
Об упрощении говорится в тех случаях, когда речь идет о труднопонимаемых словах и синтаксических оборотах. Но тут тоже возникает вопрос: кому непонятно?
2.Язык церковнославянских богослужебных текстов дорог нам не только как своеобразный «канал преемственности», как инструмент передачи от поколения к поколению информации о христианских и исторических ценностях. Он обладает также самостоятельной культурной ценностью. В этом смысле церковнославянский сопоставим с богословским и художественным языком русской иконы. Специфика церковнославянского языка такова, что о нем возможно говорить только в контексте существующих памятников церковной словесности.
Именно высокая поэтичность церковнославянских текстов питала умы и души великих классиков золотого века русской литературы, всех подлинно просвещенных людей дореволюционной России. Справедливо сказать так и о многих деятелях искусства советского периода, исповедовавших православную веру.
РОМАНТИЗМ - сложное, внутренне противоречивое духовное движение в западной культуре рубежа 18-19 вв., затронувшее все сферы духовной жизни (философию, литературу, музыку, театр и т.д.).Развивался кстати паралельно Марксизму, собственно от марксизма и корни, отсюда в сознании последних поколений в наших умах сидят как спицы мысли и мечты реформ, переворотов, обновлений.
3.Возможно проблема совсем и не в языке, да и действительно 1000 лет ни кому не был чужд, действующий я зык ( одно , второе, третье исправление как вы выражаетесь следуя лингвистической эволюции ) Эволюция , это целенаправленные потоки энергии от истока до разрушения.ДАРВИНИЗМ.
А может просто лень слушать и учить? И мы уступаем и кланяемся лени?
Или качество исполнения желает быть лучшим???
Церковная «словесная служба» представляет собой чин звучащих молитвословных текстов. Поэтому качество их исполнения необходимо признать важнейшим вопросом богослужения.
Качественному слуховому восприятию церковного чтения и пения препятствуют как стихийная небрежность, так и бытующие в клиросной практике методически неверные требования, которые порой ошибочно считаются не просто допустимыми, но и едва ли не обязательными.
1.. Высокий темп, следствием которого бывают проглатывание или искажение звуков и целых слогов, несоблюдение ритмических и логических пауз.
2. Стремление произносить слова «естественно», «как говоришь в обычной жизни». Такая рекомендация может пониматься весьма произвольно и на деле не способствует отчетливости произнесения текстов
3. «Плавающий» ритм пения, когда одни слоги в песнопении чрезмерно растягиваются, а другие пропеваются слишком поспешно, неритмичной скороговоркой. Такая исполнительская манера мешает молящимся следовать за текстом мыслью.
P/S
1. Современная наука до сих пор слишком мало знает о принципах построения церковнославянских текстов. Принято поэтому, не вдаваясь в детали, вовсе отказывать им в поэтическом качестве, ограничиваясь негативными суждениями о буквализме или ошибках, об утрате в переводе акростиха или стихотворного размера греческого оригинала… Однако при этом современные богослужебные тексты – даже написанные профессиональными филологами в полном соответствии с церковнославянской грамматикой – качественно уступают службам древним святым (как современная икона в художественном отношении уступает древним прототипам – при всем «грамматическом» сходстве на уровне иконописного подлинника). И тогда русификация «отодвинет» нас еще дальше от оригинала (учитывая вариации лингвистики) Значит, здесь есть некие аспекты художественной формы, которых мы еще не умеем кодифицировать и учитывать, хотя и опознаём опытно, приобщаясь к соборной молитве Церкви. Возможно, поэтому наилучшим решением в поисках простоты НЕ вторгаться в целостную ткань текстов уже существующих.
2,Еще один аспект исправления связан вот с чем. Если мы решим исправить текст, то что взять за основу? Греческий текст – а какой? Греческий текст тоже имел многовековую историю развития. Знаем ли мы текстологию греческих текстов, чтобы сказать определенно, что вот именно этот текст надо взять за основу исправления? Мы знаем из истории, что в Греции Студийский богослужебный устав сменился Иерусалимским, у нас на Руси тоже потихоньку происходила замена одного устава другим (замечу в скобках, что лучшие изменения – это те, которые происходят незаметно, а когда они происходят административно, директивно, тогда они вызывают резкое неприятие; если наше священноначалие скучает по лаврам патриарха Никона, который, пусть и не желая того, но стал одним из источников раскола, то тут ничего не поделаешь, но все же нужно бы поостеречься от такой славы; когда пишут, что все изменения нужно вводить лишь с одобрения священноначалия, то, с одной стороны, с этим не поспоришь, но и священноначалие должно осознавать, что насилие над мнением, чувством церковного народа может привести к тем же печальным последствиям, что и три века назад; так что священноначалию не стоит преувеличивать роль и значение административного ресурса).
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК СВЯТ!
На голгофском кресте надпись на трех языках; Еврейском, Латинском и Греческом. Церковно - славянский язык Кирилла и Мефодия, как бы синтез, т. е. завершение. Древнеславянская корнесловица плюс духовное наследие богоизбранных языков.
Священная эстафета перешла к Церковно-славянскому единственному языку, не имевшего языческого наследия, а родившемуся в лоне Матери-Церкви, объединившего в себе грамотность народа и его Церковь.
Человеческая история- это пространство богообщения.
Слово синтез НЕОБХОДИМО (что подразумевалось изначально) понимать как ОБЬЕДИНЕНИЕ
Богоизбранные языки могут жить только в единстве.
не мне неучу напоминать автору, что перевод на русский с церковно-славянского просто невозможен в том числе и по глубочайшей разности в этимологии букв и слов на церковно-славянском в сравнении с русским языком, который мы имеем нынче. А посему, таковой перевод будет лишь искажением, но не улучшением. Исправить ошибки и неточности, которые есть, да необходимо. Но переводить с церковно-славянского на русский? Не дай Бог! И потом, лучше наверное тянуться к более высокой планке а не снижать ее.
Господин докторант! У Вас, с одной стороны, – вечное спасение, а с другой –пренебрежение ко всему нашему церковному, и прежде всего к церковнославянскому языку, дивная красота которого для Вас - «сомнительные красоты». Всё в Вашей статье поставлено с ног на голову: и соотношение церковнославянского языка с языком разговорным русским, и значение греческого подлинника для наших священных текстов, о котором с таким благоговением говорил в свое время А. С. Пушкин. Для Вас это всё второстепенное и «периферийное». В Ваших «ученых» рассуждениях сквозит холодное пренебрежение ко всем проявлениям нашей церковной традиции, которой для Вас просто не существует. Вы – прямо к Богу. Скатертью дорога. Не протестант ли Вы? Очень похоже.
Монах Лазарь (Афанасьев)
Правильно сказал автор. Нельзя идти на поводу у обрядоверцев. Прийди сейчас Христос - они бы были первые среди фарисеев с книжниками Его врагами. Ведь буква то важнее... Суббота для человека, а не человек для субботы.
Ну вот, "пошлое пошло"!))) Поперли "аргументы"!
А, фамилия у "докторанта" неправославная какая-то, что уже подозрительно))).
Б, "магистр богословия" - ему же хуже, ибо апостолы не были магистрами, а были "простыми рыбаками", следовательно, все ученое богословие - буквоедство и холодная философия, а вера "простецов народных" - горение духа и немудреные откровения)))
В, "Фрибургский университет" - это уже криминал!))) Конечно, автор протестант (масон, крипто-католик, обновленец и модернист, "агент-засланец", призваный мировой закулисой развалить "славянское единство" и подорвать "Третий Рим")))).
Статья очень нужная, ясная, аргументированная. К изданию "сергиевских" Триодей получилось бы содержательное и краткое предисловие, и в Постановление об их издании тоже бы очень хорошо вписалась.
Александру из Каширы. "Богоизбранные языки могут жить только в единстве" "Языки" - в библейском понимании это народы. Правильно ли вас понимать, что существуют Богоизбранные народы, а следовательно и народы, которые Богом не были избраны ко спасению, и им для своего спасения нужно начать с того, что выучить хотя бы один из Богоизбранных языков?
Еще раз, желательно напомнить, реформаторам и приверженцам русификации богослужебных книг.
Многим понятен смысл и постановка вопроса проекта, а также очень многим хотелось бы воспользоваться ситуацией и внедрить, продавить новую идею русификации.
Закончить начатый до 1917 года по уже имеющим, но НЕ успевшим закончить, проект документам.
И не импровизируйте и не меняйте на свой лад, да еще и русифицировать,обновлять собрались.
К концу XIX века проблема восприятия богослужебного текста уже осознавалась как весьма острая. Святитель Феофан Затворник (†1894) писал: «Надо что-нибудь на всю церковную жизнь влияющее сделать. И есть вещь такого именно свойства, вещь крайне нужная. Разумею новый, упрощенный, уясненный перевод церковных богослужебных книг. Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и все нравоучение христианское и все утешения и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг. А между тем большая часть из сих песнопений непонятны совсем. А это лишает наши церковные книги плода, который они могли бы производить, и не дает им послужить тем целям, для коих они назначены и имеются. Вследствие чего новый перевод книг богослужебных неотложно необходим. Ныне, завтра же, надо к нему приступить, если не хотим нести укора за эту неисправность и быть причиною вреда, который от сего происходит. Одна из причин, склонивших православных к штунде, есть именно непонятность церковных песнопений… Положить начало новому переводу богослужебных книг. Положат пусть, теперь же положат перевесть все книги заново… Перевесть не на русский, а на славянский язык. Опыты уже деланы были… И благоговейно, и понятно».
Позицию святителя Феофана разделяли многие — епископы, священники, миряне. В «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе» (1905-1906), которые были составлены в период подготовки к Поместному Собору Русской Церкви, многие отмечали, что необходимо сделать богослужение более понятным для мирян. Так, святитель Тихон, будущий Патриарх Всероссийский, писал: «Для Русской Церкви важно иметь новый славянский перевод богослужебных книг (теперешний устарел и во многих местах неправильный), чем можно будет предупредить требование иных служить на русском обиходном языке»2.
В 1907 году начала свою работу комиссия по исправлению богослужебных книг, учрежденная Святейшим Правительствующим Синодом. Ее работу возглавлял архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский и всея Руси, а в состав входили известные богословы, литургисты и филологи того времени. Комиссия ставила перед собой две основные цели — исправить явные ошибки перевода с греческого и сделать церковнославянский текст более доступным для усвоения на слух.
За годы своей деятельности комиссия успела подготовить редакции Триодей Постной и Цветной, а также Октоиха и части Миней. Определение Святейшего Синода № 6679 от 25 августа — 24 сентября 1909 года предполагало, что впредь Триоди будут издаваться только в этой редакции. Однако продолжению работы помешали драматические события 1917 года и последующих лет.
Не зря св. Феофан подчеркнул НЕ НА РУСКИЙ, вывод, проблемы те же, что и сейчас, а в настоящее время, учитывая «свалку информационных потоков, многие особенно те, кто не знаком с культурой информации, легко могут оказаться все около одного лозунга обновленца реформатора – русификатора.
Вполне здравое предложение, организовать на приходах обучение церковнославянскому языку, тем более русскому человеку, это легкодоступно.
Ответ на комментарий, подписанный А. С.
Вот как пишет А. С. Пушкин в 1825 году во время работы над «Борисом Годуновым» о «высокой поэзии священных книг» и об истоках русского литературного языка, столь неразрывно связанного с книжным славянским, что поэт называет его «славяно-русским».
«Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство над всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность. Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного, но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей [курсив Пушкина]. (Пушкин А. С. Полн. собр. соч. В 16 т. М.: АН СССР, 1937-1949. Т. 11. С. 31).
Пушкин подчеркивает, что для русского человека церковнославянский язык – язык родной, и даже речи тут быть не может о какой-то его «непонятности». «Предки наши, в течение двух веков стоная под татарским игом, на языке родном молились русскому Богу…» (Там же. С. 32).
Монах Лазарь (Афанасьев)
Начало статьи несколько невнятное, но к концу становится яснее :) Весьма здраво. Спасибо.
один коллега \тат-язык фарси\слушал как я вслух читал псалтырь...потом высказался, что для его слуха русский звучит очень мягко и красиво...а когда я читал псалтырь - это была песня!!! и еще...в нашем храме две приезжие девушки спели литургию на древних византийских мелодиях...бабушки плакали...им было понятно каждое слово!!! старое вино всегда лучше нового..."упрощение славянского языка - спуск по наклонной к современному "клевому" жаргону, а там недалеко и до "фени"!!! в храмах поют "ариозы"...службы сокращаются, в редком храме полностью читают кафисмы, каноны...а теперь еще приближенный к современному русскому славянский...\о.Г.Кочетков давно "обрусел"\...недалеко видно время, когда, для удобства, службу можно будет послушать не вылезая из машины...минут двадцать!
Ответ иерею Евгению Шестакову
По поводу бумаги и перьев для монахов можно сказать следующее. Да будет Вам известно, что монах Лазарь (Виктор Васильевич Афанасьев) – старейший современный писатель, отметивший недавно 60-летие литературной деятельности. У него десятки книг стихов, прозы, литературоведческих исследований, перечисление коих здесь неуместно. Вот лишь несколько названий: в серии ЖЗЛ: Рылеев, Жуковский, Лермонтов; в других издательствах – жизнеописания И. Козлова, К. Батюшкова, Н. Языкова, И. Тургенева, К. Р. (Великий Князь Константин Константинович Романов) и т.д. и т.п. По православной тематике – за последние двадцать лет – десятки книг, изданных в монастырях и православных издательствах.
Теперь о Вашем комментарии. Прежде всего, слово «становится» в Вашей фразе «становиться понятным» должно писаться без мягкого знака.
Второе. В цитате А. С. Пушкина как раз и говорится о том, что церковнославянский язык (он же – книжное наречие) вместе с языком простонародным и образовал русский литературный язык, создателем которого явился именно Пушкин. Поэтому поэт пишет: «и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей». М. В. Ломоносов и другие писатели 18 века, начиная с Тредьяковского, хотя и сделали большое дело, но положили только начала его формирования во всех аспектах. То, что «ЦСЯ является продуктом "сближения" простонародного и книжного "наречий"» (как Вы поняли), никому даже в страшном сне не снилось. Вы, вероятно, разучились понимать простые фразы или никогда их не понимали? В остальной части Вашего комментария разобраться весьма трудно да и не стоит. Что касается до любви народа к церковнославянскому языку, об этом много писалось в недавних комментариях в ходе настоящей полемики, – приводились статьи и И. В. Киреевского, и митр. Никона (Рождественского), и многих других. Из художественных произведений почитайте хотя бы рассказ В. Никифорова-Волгина «Молнии слов светозарных». Очень поучительный рассказ!
В заключение отмечу один момент: Вы весьма плохо отозвались о русском народе. Вы несправедливы.
Я за церковнославянский язык богослужения и русский язык проповеди. Но в комментариях стала довлеть позиция А.С. Пушкина по этому вопросу. Тайные цели Пушкина в его творчестве я пытался донести в следующем письме трехлетней давности:
Редактору газеты Культура Белявскому Юрию Исааковичу
Обращаюсь к Вам с предложением взглянуть заново на творческое наследие А.С. Пушкина. Новые вопросы возникли при обращении к христианской вере человека, воспитанного на стихах и прозе Пушкина. Постепенно стало нарастать мировоззренческое противоречие. Возникла гипотеза, что Пушкин явными и скрытыми средствами противостоял христианству в своем творчестве. Система это не шалости гения. Однако, всё это так и осталось бы делом вкуса или брюзжанием ортодокса, если бы не обнаружение юношеского стихотворения поэта «В альбом Илличевскому» 1817 года.
Мой друг! неславный я поэт,
Хоть христианин православный.
Душа бессмертна, слова нет,
Моим стихам удел неравный -
И песни Музы своенравной,
Забавы резвых, юных лет,
Погибнут смертию забавной,
И нас не тронет здешний свет!
Ах! ведает мой добрый гений,
Что предпочел бы я скорей
Бессмертию души моей
Бессмертие своих творений.
Не властны мы в судьбе своей,
По крайней мере, нет сомненья,
Сей плод небрежный вдохновенья,
Без подписи, в твоих руках
На скромных дружества листках
Уйдет от общего забвенья...
Но пусть напрасен будет труд,
Твоею дружбой оживленный -
Мои стихи пускай умрут -
Глас сердца, чувства неизменны
Наверно их переживут! (Полное собрание сочинений 1939-1953гг, (т.1, стр. 258)
Краткий пересказ стихотворения 1817г. В альбом Илличевскому:
Православный христианин с бессмертной душой, но «смертными забавно» стихами предпочитает обмен бессмертной души на бессмертие стихов. Поэт уверен, эти стихи умрут от земных глаз, но плод вдохновения, выражающий голос сердца и твердую волю (неизменные чувства) переживет стих (будет услышан).
Это стихотворение доступно однозначному толкованию. Стихотворение – предложение сделки восемнадцатилетнего поэта. Судя по бессмертию творений, сделка состоялась. Пушкин получил прижизненное знание о том, что его стихи станут бессмертными. За это он отдал бессмертие своей христианской души. Исходя из этого, автор утверждает, что Пушкин продал душу дьяволу. Окончателен лишь Божий суд, но мы вправе судить пушкинские творения. Под этим углом творчество Пушкина раскалывается как полено. Пелена прелести, обольщения спадает и появляется новое поле для изучения творчества поэта.
Это призыв к художественному чутью, с которым «дым Отечества» более несладок и неприятен, и место «любви к родному пепелищу, любви к отеческим гробам» занимает живое чувство к Родине.
Поэтому повторяю призыв Маяковского: Пушкин должен быть сброшен с корабля современности. Аналогичное обращение направлено Святейшему Патриарху Алексию.
Совершенно грамотная статья, спасиБог автора. Любые крайности - от лукавого. И эта категоричность, с которой некоторые запрещают даже обсуждать этот вопрос - тоже из этой области. Реформа-реформе ведь рознь! Ни о каком переводе речи не идет, не о каком упрощении. Речь должна идти об адаптации, приближении. Хочу добавить к словам автора: " Большинство канонов и стихир Триоди были переведены с греческого с использованием буквального метода, который создает совершенно чуждые для славянского языка языковые формы." И на Пасху, и каждый раз на Литургии по служебнику мы читаем: "Яко живоносец, яко Рая краснейший, воистину, и чертога всякого царского, показася светлейший, Христе, гроб Твой, источник нашего воcкресения." Все слова просто перемешаны!. Поменяйте их местами : "Яко живоносец, яко Рая краснейший, воистину, Христе, светлейший всякого царского чертога показася гроб Твой, источник нашего воcкресения." Это разве не требует исправления? Это что - русификация? Но это же - реформа. И таких примеров - тысяча. Но что говорит прт. Асмус, видимо, после долгих социологических опросов : "фактически сегодня за реформу в Церкви выступает очень немногочисленная, но весьма активная группа по-обновленчески настроенных верующих, которые плохо знают и не любят наше православное богослужение." Хоть стой, хоть падай после такого авторитетного высказывания. Вот вам и причина по которой нужно собираться и спокойно работать и трудиться направлении, которое талантливо обозначил в своей статье господин Игорь Петровский.
Несколько обескураживает тот факт, что некоторые интеллигентные люди думают, что литургия предназначена для людей и в качестве лектория.
Весь фокус своих обоснований сторонники переводов, исправлений, изменений делают на том обосновании, что предназначение литургии состоит в обучении неким христианским ценностям собравшихся на молитву Богу людей. То есть на первое место ставятся люди и их желание.
Что же. В таком случае выступлю адвокатом Бога. И буду вам оппонировать за своего подзащитного.
Слушайте меня все. Вы, сторонники преобладания интересов и желаний людей, сегодня заявляю вам про ущемление интереса и права моего Господа. Вы, предназначенные только для Него, Бога, службы, хотите сделать культпросветом для грешников. Да не будет. Вопрос не в том, что вы хотите изменить слова, а в том, для чего вы хотите это сделать. Ваше же желание - это желание употребления службы, изначально предназначенной Богу, для удовлетворения потребности человека - твари Божьей. Таким образом вы унижаете Всевышнего и ущемляете Его права в Церкви. Вы ставите человека - тварь впереди Создателя, а так не должно быть. Создатель должен быть всегда на первом месте, а особенно на службе, которая только Ему одному и предназначена. Нет другого предназначения в службе, как только восхваления Бога. Служба это не лекторий и не богословские курсы. Хотите изучить христианство - приложите усилия, спасение труда требует и немалого. Но не делайте этого на богослужении, не оскорбляйте Бога. Ведь это принадлежит только Ему, и никто не может забрать это у Бога. Не уподобляйтесь антихристу, который сядет в храме Божьем как бог, выдавая себя за бога. Не садитесь в храме как боги, и не уподобляйтесь богам в храме. Не ввергайте себя в гиену огненную своими несмышлеными затеями.
"Редакция касалась исключительно филологической стороны во имя: 1) содержательной доступности, 2) богословской выразительности и 3) лексической нормативности."
Интересно, как до сих пор, Господа устраивало богослужение, которое не отвечало: "1) содержательной доступности, 2) богословской выразительности и 3) лексической нормативности?"
"Поэтому в данном случае «жевать» не уместно"
Полностью согласен. "Жевать" действительно неуместно. Пора уже к вам применять меры церковного наказания.
"в какой точке исторического развития мы оставим нашу Церковь последующему поколению христиан."
Не помню кто сказал, но сказал правильно: " величайшая мудрость повелителя - оставить мир именно в том виде, в котором он его застал, появившись на свет."
Наша Церковь именно потому вечно молодая невеста Христова, что остаеться на протяжении столетий в вечно молодой неизменности. А всякое "развитие" есть не что иное как старение, которое неминуемо приведет к смерти. Как, например, католицизм.
К вопросу о мотивах некоторых "защитников" ЦСЯ. (хотя, кто на него покушается?) Мотив иногда, прямо скажем, иудейский, мотив старшего брата из притчи о блудном сыне, мотив работников, нанятых первыми и понесшими тяготу дне и вар.
А вы продолжаете ставить себя на первое место, а не Бога.
"Иными словами, Бог не хочет, чтобы человек понимал службу, которую Ему служит?"
Это кто не понимает службу? Вы?
Тогда прочитайте:
"Историческое и догматическое изъяснение божественной литургии" Ивана Дмитревского, 1894г., издательский отдел Московского Патриархата, 1993г.
Или вы считаете, что благодаря русскому языку вы поймете службу Богу? Не думаю.
Если вы не хотите понять, то не поймете службу и на русском языке, а если хотите, то и славянский вам не помеха.
Просто ваше желание для вас является главным и основным поводом для удовлетворения ваших страстей, а желание Бога для вас второстепенное и незначительное препятствие. А должно быть все наоборот.
Бог не желает от вас жертвы, но сердца сокрушенного и уничиженного. А у вас его нет. Что вы принесете в жертву Богу? Он и так всем владеет. Сердца сокрушенного и уничиженного у вас нет, так как вы требуете удовлетворения своих потребностей, а сокрушенный и уничиженный сердцем так не поступает. Вы бы могли принести в жертву Богу свои трудности с пониманием богослужения, но вы и этого не хотите сделать.
Так что вы принесете в жертву Богу?
Спасибо автору за статью.
Как можно увидеть из этих "комментариев", так и из других обсуждений
вопроса о богослужебном языке, тут оказываются затронуты совсем другие пласты,
вопрос языка лишь обнаруживает их.
Константин Антонов, Россия, Москва
"Речь идет не о моих желаниях, а о желаниях Бога. И если Он хочет, чтобы я понимал службу Ему, то Он хочет облегчить мое понимание. Но Вы не хотите. Вы хотите непонятности. Кто же из нас ставит свое желание Выше желания Бога? Кто из нас Ему противится?"
Вы говорите так, как будто вы знаете желание Бога. Удивительно. Может вы пророк?
Но наверное, не пророк. Вы просто ставите условие к Богу о том, что вы хотите слушать службу на русском языке, не желая ничего узнавать о службе из других источников, которые доходчиво объясняют то, что вы не понимаете. Вам уже привели богословское описание богослужения, написанное в книге "Историческое и догматическое изъяснение божественной литургии" Ивана Дмитревского, 1894г., издательский отдел Московского Патриархата, 1993г. Но для вас это несущественно. Вас это не удовлетворяет. И вы еще спрашиваете кто ставит свое желание выше желания Бога? Вы ставите, любезный. Вас не устраивает изучение богословского трактата, а только русский язык на богослужении. Вы утверждаете, что прослушав службу на русском языке сразу все поймете. Позвольте не согласиться с вашим самомнением. Вы ничего не поймете и останетесь все таким же непросвещенным, как и теперь, если не изучите тот материал, который вам уже предоставили. И в чем тогда смысл изменения языка богослужения? В вашем желании, и только.
В отличии от вас, я не говорю, что знаю что хочет Бог и что Бог не хочет. Но могу со всей определенностью утверждать что принимает Бог и что Ему угодно и что Бог не принимает, соответственно - что Ему не угодно. Богослужение на ЦСЯ Бог принимает и оно Ему угодно. Об этом могут засвидетельствовать все православные христиане. А теперь рассмотрим вопрос о русском языке в богослужении. Как нам всем известно первым, кто попытался перевести богослужения на русский язык был патриарх Сергий Старогородский.
"1. Неудавшаяся "тихая" реформация 1907–1917 гг.
В 1908 году профессор Киевской Духовной академии В. Певницкий писал: "Реформаторская тенденция как эпидемия овладела умами: стали переоценивать ценности, обсуждать принятые порядки и обычаи и искать новых путей для удовлетворения насущных потребностей живущего поколения, и между другими вопросами, поднятыми реформаторским стремлением, добрались и до вопроса о церковно-богослужебном языке" [3]. Отметим явно не случайную закономерность: особые всплески реформаторской активности совпадают с социальными революционными выступлениями — революцией 1905–1907 годов, революционными потрясениями 1917 года и последующей смутой (а также с посткоммунистической перестройкой)...
К. П. Победоносцев писал в 1906 году в журнале "Странник": "Слышим, что из среды духовенства идут предложения перевести богослужение на русский язык. Но это, в сущности, была бы не реформа, а крайне легкомысленная, бесцельная и опасная для единства Церкви революция, разрушающая весь характер и все значение для народа нашего богослужения"...
Из всех архиереев наиболее видным реформатором начала ХХ столетия следует по справедливости признать владыку Сергия (Страгородского), будущего Патриарха и видного православного богослова. Мы рассмотрим историю неудавшейся русской церковной реформации ХХ века и роль в ней Патриарха Сергия...
К исправлению книг были привлечены ведущие специалисты русской богословской школы и первоклассные лингвисты. В состав Комиссии с 1907 года входили прот. Димитрий Мегорский, профессора Санкт-Петербургской Духовной академии Ловягин Е.И., Глубоковский Н.Н., справщик Санкт-Петербургской Синодальной типографии Гуриловский Н.Ф. С 1909 года — начальник архива и библиотеки Св. Синода Здравомыслов К.Я., библиотекарь рукописного отделения Императорской публичной библиотеки Лопарев Х. М., профессор Санкт-Петербургской Духовной академии Карабинов И.А. В работе Комиссии принимали участие известные ученые — академики Соболевский А.И., Латышев В.В., духовный цензор епископ Мефодий (Великанов), профессора Санкт-Петербургской Духовной академии Евсеев И.Е., Абрамович Д.И., Бенешевич В.Н., зав. богословским отделением Императорской публичной библиотеки Пападопуло-Керамевс А.И., известный литургист профессор Киевской Духовной академии Дмитриевский А.А. и другие авторитетные богословы, слависты и византологи. Таким образом, к осуществлению пересмотра богослужебных книг был привлечен самый цвет отечественной профессуры. Справедливость требует признать, "какую огромную работу, требующую в совершенстве знания греческого и славянского языков и глубокого понимания богослужебного текста, исполнила эта комиссия под председательством и руководством Преосвященного Сергия"
Тем не менее, несмотря на все по видимости успешные действия возглавляемой архиепископом Сергием синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг, новая печатная продукция была отвергнута церковным народом. Новые исправленные книги на церковно-славянском языке не были приняты верующими ни до революции 1917 года, ни тем более после. Новоисправленные тексты не воспринимались сложившейся церковнопевческой традицией, потому что это был уже новославянский (то есть слегка русифицированный) язык, отличающийся от традиционного церковно-славянского. Приведем свидетельство Б.И. Сове: "Изданные по благословению Св. Синода исправленные издания богослужебных книг, особенно Триоди Постной и Пентикостариона, распространялись довольно медленно, встречая во многих местах (например, в Валаамском монастыре) оппозицию. Исправленный текст ирмосов почти нигде не привился, так как певчие пользовались старыми нотными книгами. Эти новые издания не получили оценки и в духовной литературе со стороны заинтересованных лиц, будучи почти замолчаны" [13].
Так на глазах будущего Патриарха реформаторские усердные труды "на благо церковного народа" благодаря именно этому народу, хранителю церковного Предания, были сведены на нет...
2. Неудавшаяся реформация на Поместном Соборе 1917–1918 гг.
После февральской революции, 14 апреля 1917 года, прежний состав Святейшего Синода был распущен. Единственным архиереем, оставшимся от старого состава Синода, был архиепископ Сергий (Страгородский), который и вошел в Синод нового состава. Главным делом Синода стала подготовка к созыву Поместного Собора Русской Православной Церкви.
На "Священном" Соборе 1917–1918 годов был образован отдел "О богослужении, проповедничестве и церковном искусстве" под председательством архиепископа Евлогия (Георгиевского). Один из подотделов этого отдела обсуждал проблемы, связанные с богослужебным текстом и языком..." (с. 69).
"Совещание епископов, заслушав в заседании 9 (22) сентября сего года означенный доклад, постановило: доклад этот передать Высшему Церковному Управлению.
Согласно сему постановлению Совета епископов и во исполнение по сему предмету Предсоборного совета, представляю означенный доклад о церковно-богослужебном языке на разрешение Высшего Церковного Управления" (с. 71).
Другими словами, Совещание епископов доклад заслушало, но не утвердило и не одобрило, а постановило передать данный доклад на "разрешение" Высшего Церковного Управления. Таким образом, Поместный Собор 1917–1918 годов в своем заседании под председательством Святейшего Патриарха Тихона никаких решений, утверждающих возможность или целесообразность литургических изменений в языке богослужения, не принял и никак не освятил реформаторскую обновленческую деятельность в Русской Церкви**
3. Неудавшаяся реформация обновленцев после Революции 1917 года
После окончания работы Поместного Собора 1917–1918 годов церковная реформаторская деятельность, не получившая организационного начала на Соборе, продолжалась подспудно и бесконтрольно. Более жизненной становится не методическая работа авторитетной ученой комиссии, но радикальное обновленческое настроение, естественно вписывающееся в дух царящих в обществе революционных социальных преобразований. Тихое кабинетное исправление церковно-славянских текстов, которым занимались профессора Духовных академий под руководством архиепископа Сергия, сменяется бурной и хлесткой демонстрацией "свободы" литургического творчества. Настало время действия обновленцев, вольных перекладывателей и русификаторов богослужения.
В 1922 году обновленческое настроение оформилось в настоящий церковный раскол. При этом обновленческое движение никогда не было единым и монолитным. Разные группировки выставляли свои требования, в том числе богослужебные, писали свои программы и декларации. Между собою обновленческие группировки нередко находились в прямой конфронтации.
Общей у всех обновленцев была ненависть к Святейшему Патриарху, в котором они видели для себя помеху свободе литургического творчества и общественного самовыражения. Глава обновленческого "Союза церковного возрождения" епископ Антонин (Грановский) выражал свою ненависть словами: "Тихоновцы — обскуранты, реакционеры, черносотенцы, упрямцы, христоненавистники. Тихоновцы — раки, черные насквозь, глаза которых смотрят уповательно назад..." [19] В том же духе выражался А. Введенский: "Тихоновская церковь не желает реформы: косная по психологии, реакционная политически, она реакционна и в религиозной области" [20].
Сам Святитель Тихон, видя такие оголтелые нападки, написал в предсмертном завещании в последний день своей жизни: "Деятельность православных общин должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого Церкви Божией, а на укрепление веры православной, ибо враги святого Православия — сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные — стремятся использовать всякий момент в жизни Православной Церкви во вред ей" [21]. Поэтому вопрос борьбы за власть в Церкви встал в обновленческой среде на первое место, причем именно как вопрос борьбы с Патриаршей Церковью.
А вот что Святейший Патриарх Тихон писал о недопустимости нововведений в церковно-богослужебной практике в своем Послании от 4/17 ноября 1921 года, то есть еще до возникновения обновленческого раскола.
«Обращение к архипастырям и пастырям Православной Российской церкви
Ведомо нам по городу Москве и из других мест епархиальные преосвященные сообщают, что в некоторых храмах допускается искажение богослужебных чинопоследований отступлениями от церковного устава и разными нововведениями, не предусмотренными этим уставом. Допускаются самовольные сокращения в чинопоследованиях и даже в чине Божественной литургии. В службах праздникам выпускается почти все, что составляет назидательные особенности праздничного богослужения, с обращением, вместо того, внимания на концертное исполнение обычных песнопений, не положенных по уставу, открываются царские врата во время, когда не следует, молитвы, которые положены читать тайно, читаются вслух, произносятся возгласы, не указанные в Служебнике; шестопсалмие и другие богослужебные части из слова Божия читаются не на церковнославянском языке, а по-русски; в молитве отдельные слова заменяются русскими и произносятся вперемежку с первыми; вводятся новые во время богослужения действия, не находящиеся в числе узаконенных уставом священнодействий, допускаются неблагоговейные или лицемерные жесты, не соответствующие требуемой существом церковной службы глубине чувства смиренной, трепещущей Божия присутствия, души священнослужителя.
Все это делается под предлогом приспособить богослужебный строй к новым требованиям времени, внести в богослужение требуемое временем оживление и таким путем более привлекать верующих в храм.
На такие нарушения церковного устава и своеволие отдельных лиц в отправлении богослужения нет и не может быть нашего благословения.
...Совершая богослужение по чину, который ведет начало от лет древних и соблюдается по всей Православной Церкви, мы имеем единение с Церковью всех времен и живем жизнью всей Церкви... При таком отношении... пребудет неизменным великое и спасительное единение основ и преданий церковных... Божественная красота нашего истинно-назидательного в своем содержании и благодатно-действенного церковного богослужения, как оно создано веками апостольской верности, молитвенного горения, подвижнического труда и святоотеческой мудрости и запечатлено Церковью в чинопоследованиях, правилах и уставе, должна сохраниться в Святой Православной Русской Церкви неприкосновенно, как величайшее и священнейшее ее достояние...» [22].
Антонин (Грановский) рассказывал, как он предлагал в 1924 году верующим похлопотать у власти об открытии одного храма, но с условием: принять русский язык и открыть алтарь. Верующие обратились за советом к Патриарху Тихону. Святейший Тихон ответил: пусть лучше церковь провалится, а на этих условиях не берите.
Антонин говорил: "Посмотрите на сектантов всех толков. Никто не устраивает в своих молельнях скворечников. Все католичество, вся реформация держит алтари отгороженными, но открытыми. Вот эти два наших приобретения: русский язык и открытый алтарь – представляют два наших разительных отличия от старого церковного уклада. Они так претят Тихону, то есть поповству, что он рад, чтобы такие церкви провалились".
А вот как описывалось в одной из провинциальных газет богослужение, совершавшееся епископом Антонином (Грановским) в Заиконоспасском монастыре в Москве в 1922 году:
"Антонин в полном архиерейском облачении возвышается посреди храма в окружении прочего духовенства. Он возглашает; отвечает и поет весь народ; никаких певчих, никакого особого псаломщика или чтеца... У всех ревнителей служебного благочестия и церковного Устава волосы дыбом становятся, когда они побывают в Заиконоспасском монастыре у Антонина. Не слышать «паки и паки», «иже», и «рече». Все от начала до конца по-русски, вместо «живот» говорят «житие». Но и этого мало. Ектении совершенно не узнаешь. Антонин все прошения модернизировал. Алтарь открыт все время... В будущем он обещает уничтожить алтарь и водрузить престол посреди храма" [27].
Сам Антонин заявлял в 1924 году: "Богомольцы входят в Заиконоспасский храм, видят здесь обстановку, для них необычную. Мы совершаем службу на русском языке при открытом алтаре. Мы произвели изменения в чинопоследованиях таинств – крещения, бракосочетания и исповеди, изменили способ преподания причастия" [28]. (Антонин распространял кощунственную идею о "негигиеничности православного способа причащения мирян" с помощью лжицы.)
ОДНАКО ПРАВОСЛАВНЫЙ НАРОД В БОЛЬШИНСТВЕ СВОЕМ ОТШАТНУЛСЯ ОТ ЦЕРКОВНЫХ РЕФОРМАТОРОВ И ИХ АНТИКАНОНИЧЕСКОЙ "ЦЕРКВИ"!!!"
Источник: http://www.blagogon.ru/articles/102/
Вот вам три исторических попытки ввести богослужения на русском языке. И чем эти попытки закончились? Тем, что церковный разум отверг эти нововведения. И смею вам напомнить догмат о непогрешимости православной церкви. Русская Православная Церковь уже трижды отвергла идею перевода богослужений на русский язык, а также трижды отвергла попытки исправления богослужебных текстов на славянском языке. В соответствии с догматом о непогрешимости православной церкви следует считать, что Русская Православная Церковь своим церковным разумом рассмотрела и отвергла все обновленческие попытки изменения богослужений. На основании чего можно сделать однозначный вывод о том, что изменения и правки богослужений Богу неугодны.
Вы же продолжаете настаивать на том, что русская православная церковь уже трижды отвергла. Таким образом вы нарушаете догмат православной церкви о ее непогрешимости.
Рассказать вам о церковном наказании, которому вы должны быть подвергнуты?
Вот именно этого я ждал: "Если человеческое понимание не имеет значения, то правы были братья-католики, которые до Второго Ватикана служили по-латыни" (http://www.bogoslov.ru/u2u/967328/index.html Константин Антонов, Россия, Москва)
И как вы, о.Сергий такое пропустили? Этому демагогу католики братья, и они, оказывается, могут быть еще правы? Вся эта демагогия про изменения богослужения оказывается проводится братом католиков Константином Антоновым. А не по указанию ли католиков она проводится?
Вижу новый всплеск активности. Кого? Академического меньшинства. Схоже с оранжевой шумихой: меньшинство влияет на всеобщее течение. Вы, Глеб, просто профанируете себя как оппонента. Выступаете адвокатом Бога. Зачем этот горделивый голливудский пафос?. Я бы просто назвал это самонадеянным позором, уж извините. Бог поругаем не бывает. (Гал.6:7) Что Вы там ищете любовного к вам обращения, а сами шутовством занимаетесь. Здесь обсуждаются консервативные вещи, а Вы цитируете не какого либо для Церкви авторитета, а вообще того-не-знамо-кого. Не серьёзно крайне! Если бы не было развития Церкви, то не было бы ни храмового строительства, ни гимнографии, ни вообще никакого литургического творчества!. Не хочу вас лечить ни от чего, но то что Вы пытаетесь остановить уже давно стихийный народный процесс. У меня есть небольшие наблюдения и небольшой опыт, и небольшие основания так говорить. Увы Вам.. Помоги Вам Господи.. .
Предмет опасений не в отдельных поправках некоторых слов и выражений, как это предусмотрено Проектом документа о ЦСЯ, а в том, кто и как на практике будет это делать. Дискуссия о ЦСЯ показывает, что к ревизии богослужебных книг больше всех рвутся «ревизоры», имеющие легкость в мыслях необыкновенную. Данная статья также не отличается основательностью.
1. В статье нет ни одной ссылки ни на документы Комиссии архиеп. Сергия, ни на что-либо, имеющее отношение к ее работе, — ничего, что свидетельствовало бы о ее реальных мотивах и принципах. Получается, что за мотивы и принципы работы Комиссии автор выдает свои собственные соображения, причем весьма бесцеремонно.
2. Сомнительно, что автор статьи держал в руках сергиевские Триоди — в тексте нет никакой их характеристики, не приведено ни одного примера поправок. Не указано даже, на что «более нормативное» там заменено выразительное церковно-славянское слово, означающее болтливость, лживость, пустословие риторов (!!).
3. О протопопе Аввакуме — он считал, что книжную справу нужно проводить по древним славянским рукописям, а не по новым греческим - и оказался прав. Автор бросает камни в пепел сожженных, хотя скорее всего знает, что Церковь сняла все анафемы, признала старый обряд равно благодатным и спасительным (Поместный Собор 1971 года). В этом неоценимая заслуга митрополита Никодима (Ротова), и нет сомнений, что духовные последователи владыки Никодима исполнены той же мудрости, справедливости и милосердия.
4. Об «отзыве» еп. Назария (Кириллова) говорится так, будто это был отзыв на работу сергиевской Комиссии. На самом деле «отзыв» адресован Предсоборному Присутствию (март - декабрь 1906). Тогда основной темой была неканоничность Синодального строя, а в числе других обсуждаемых вопросов лишь несколько епископов выдвигали вопрос об исправлении богослужебных книг и Устава.
5. Автор приписывает Комиссии свой богословский перл: //Вечной ценностью для Церкви является только бессмертная душа человека и сам Господь наш и Спаситель Иисус Христос...//.
Это поклёп! - члены Комиссии исповедовали Святую Троицу, в отличие от смутных воззрений автора.
А назвать Господа нашего Иисуса Христа «ценностью для Церкви» - это все равно, что сосуду объявить своей ценностью горшечника. Изделие скажет ли так о сделавшем его? (ср .Рим.9:20,21)
6. Мораль статьи: //И нам, как прямым наследникам дореволюционной Церкви …., было бы разумнее сохранять и открыто демонстрировать эту трезвость...// - Вот именно! Только представления о ценности тысячелетнего наследия Церкви у людей разные. Для одних это живая молитвенная общность с отцами в устремлении к Богу, для других — чтимая церковная традиция, для третьих - просто «сажа веков».
7. Быть католичнее Папы Римского нельзя по определению, а вот быть православнее митр. Сергия, во времена его отпадения в обновленческий раскол, довелось многим и многим верным чадам Церкви. Насколько известно, после своего публичного покаяния в 1923 г. митр. Сергий никогда больше не продвигал свои Триоди, хотя имел такую возможность.
8. Автор обошел вопрос о том, что в Проекте документа о Триодях, вопреки его названию, предусмотрено не научное издание, а всего лишь репринтная перепечатка. Понятно, что репринт — дело не хлопотное, не то, что детальный анализ текстов, составление добротных комментариев и объективных выводов. Но именно научное издание было бы полезно, а для него нужны авторитетные литургисты, богословы, знатоки церковной истории и приходской практики — то есть нужна та «духовная элита» (по выражению прот. Г. Крылова), которой можно доверить сохранение и совершенствование богослужебных текстов.
А иначе будет только «риторов ...пустословие».
Снова смешение понятий в одну кучу. Удивляет все таки количество свяшенников обновленцев в церкви. И их активность. Очень жаль, что эти люди не чувствуютблагодати божией. Что они всеми правдами не правдами пытаются пилить сук, на котором сами сидят.
Им нужны потрясения в церкив любой ценой.
Странно это, для чего нужны эти новые переводы, и самое главное кому они нужны. Прихожанам они не нужны точно, люди, которые приходят в церковь, которых позвал Господь наш Бог, понимают и службу на церковнославянском языке. Благоать Святаго Духа сходит на них. А все эти перемены, нужны только для смуты в церкви. И к сожалению, эта статья только подливает масла в огонь для раздувания вражды, как и сам очень вредный проект о роли церковнославянского языка в жизни РПЦ.
Хочется в очередной раз воскликнуть: Прости им Боже, ибо не ведуют, что творят